Читать книгу: «Движение»

Движение

Глава 1

До Алисы моя жизнь почти никуда не двигалась. Я ходил в лицей, возвращался домой, делал то, что от меня требовали, иногда помогал матери и просто ждал следующего дня. Я никогда всерьез не думал о том, куда поступать, чем заниматься после выпуска или чего вообще хотел от жизни.

В середине десятого класса, в один из майских дней, я забыл пару учебников — и это вынудило меня впервые с ней заговорить.

Ее звали Алиса.

Первое время я мялся и пытался делать вид, будто прекрасно обходился без них, но преподаватель уже начинал разбирать новую тему.

Я посмотрел по сторонам все еще в надежде найти спасение в ком-то, но единственное свободное место оказалось рядом с Алисой.

— П-привет. — Она перевела свой взгляд с тетради на меня. — Я учебник забыл… Можно к тебе подсесть?

— Привет. — Она немного подвинула свои вещи и пересела. — Конечно. Вместе интереснее и веселее. — Она пару раз легко похлопала ладонью по стулу.

— Спасибо тебе.

Через пару минут после начала пары она взглянула на мою единственную ручку и тетрадь и смущенно спросила:

— Как ты так?

— Ты о чем? — спросил я.

— Ну… забыл все?

— А-а-а, — нервно протянул я, после чего между нами возникла неловкая пауза. — Да так, проблемы дома бывают. Просыпаюсь из-за этого постоянно, не выспался и… вот. — Она дала неловкий смешок и снова отвернулась в сторону.

Вокруг по-прежнему шумел класс: кто-то переговаривался на задних партах, преподаватель писал что-то на доске, за стеной работали механизмы. Но я неожиданно перестал обращать на все это внимание.

Остались только учебник, ее голос и шелест страниц. Алиса медленно перелистывала страницы, иногда задерживаясь на нужном месте и проводя пальцем по строчкам. Объясняла, как механические импульсы проходят через живую ткань и почему один сбой способен нарушить всю систему.

— Понятно, — кивнул я.

— Ты понял? — Алиса посмотрела на меня.

— Конечно. — Она несколько секунд молчала.

— Ты ничего не понял.

— Ну… примерно. — Она закатила глаза, а после тихо засмеялась.

— Ладно. Смотри еще раз. — Она начала объяснять все сначала, теперь гораздо проще.

Я действительно старался слушать, хотя половина терминов все равно проходила мимо ушей.

Зато мне нравилось, как она говорила обо всем этом. Она явно любила объяснять, а когда замечала, что я хотя бы пытаюсь следить за ее словами, на ее лице появлялась улыбка.

Гул в классе стал тише — преподаватель начал собирать тетради, и хлопки обложек о столы отдавались у меня в ушах один за другим.

Моя тетрадь почти полностью пустовала. Казалось, что выговора мне не избежать.

— У тебя в тетради пусто.

— И что?

— Ты же ничего не записал. — Она выхватила ее и, взяв ручку, быстро начала заполнять пустые строки чернилами.

Я смотрел на ее пальцы, уверенно сжимающие ручку. Она писала быстро, но аккуратно, словно заранее знала, где и что должно находиться. Рядом с аккуратной схемой клетки она вдруг нарисовала маленького человечка, державшего зеленую бутылочку.

— Он на тебя похож немного, — шепнула она.

— Почему?

— Ну… — Она улыбнулась. — Просто похож.

На следующий день она не пришла. Сначала я не придал этому значения. Мало ли по какой причине человек мог пропустить занятия. Но потом мне стало казаться, что я сделал что-то не так и она сильно расстроилась, решив не появляться, чтобы не видеть меня.

Через несколько минут я снова и снова смотрел на свободное место рядом с собой. Каждый раз оно оставалось пустым.

На перемене я зачем-то подошел к ее парте. На краю парты валялась та самая тетрадь с рисунками. Я неловко протянул руку, но что-то внутри меня остановило. Это была ее тетрадь. Я не имел права туда заглядывать.

Когда я отошел от парты, ко мне подошел парень и заговорил со мной.

— Чего стоишь? — Я обернулся. Одноклассник смотрел на меня с усмешкой.

— Да так, просто.

— Алису ищешь? — Я пожал плечами. — Она заболела, вроде.

— Да, понятно.

— Что понятно? — спросил он.

— Ты ждешь чего-то другого? — На мой грубый ответ он лишь повернулся и удалился прочь.

Весь день проходил как-то мимо меня. Лишь тот парень изредка косился на меня, но это единственное, что я помнил.

До нашей встречи дни в лицее почти не отличались друг от друга, но теперь все вокруг почему-то стало раздражать. Скрежет мела по доске казался громче обычного, стук латунных уголков о стены — резче, а обед неожиданно приобрел вкус мазута.

Я несколько раз ловил себя на том, что снова смотрел на ее пустое место. Мы были знакомы всего день, а я уже ловил себя на том, что жду ее возвращения.

Когда занятия закончились, я еще несколько минут стоял у выхода, не решаясь уйти. Я не знал, где она живет, и почти всю перемену ходил по одноклассникам, расспрашивая всех об Алисе. Кто-то странно на меня смотрел, а кто-то вообще не понимал, о ком я говорю.

В конце концов один парень вспомнил, что несколько раз видел ее возле Медянок. Тогда я направился к кабинету директора. Я постучал и, не дождавшись ответа, заглянул внутрь.

— Извините, здравствуйте.

— Привет. Что-нибудь хотел?

— Да… Мне нужен адрес Алисы.

Она оторвалась от бумаг и посмотрела на меня поверх очков.

— Зачем?

— Она заболела, я хотел ее навестить. И еще у меня есть вещь, которую нужно ей передать.

— Это не причина выдавать тебе ее домашний адрес.

— Ну а если я обещаю, что просто передам вещь и уйду?

— А если ты не уйдешь?

Я замолчал.

— Понимаешь, — продолжила она, — если Алиса сама попросила бы меня дать тебе адрес, я бы дала. Но сейчас она меня об этом не просила.

— То есть вы вообще никак не можете помочь?

Она несколько секунд молчала, перелистывая какие-то бумаги.

— Полный адрес не дам. Она живет в Медянках, дом тридцать четыре.

Я уже открыл рот, но она тут же подняла палец:

— Остальное узнаешь сам.

— Квартира?

— Вот этого ты от меня не услышишь. — Я кивнул, собираясь уходить, но директор вдруг добавила: — Хотя, кажется, она в одиннадцатой.

— Вы же не хотели говорить ничего.

— Я просто впервые увидела, как кто-то заинтересовался ею. Надеюсь, в благих намерениях. — Я уже выбежал за дверь.

Над головой раздался знакомый гудок. К остановке медленно приближался дирижабельный автобус — небольшой городской транспорт, который мы обычно называли просто дибусом. Я посмотрел на часы. Четыре часа. До вечера было еще далеко, и я поднялся на борт.

Дибус тронулся, тяжело покачиваясь на рельсовом подвесе. Из боковых клапанов время от времени вырывались облачка пара, а за мутными окнами медленно проплывали знакомые улицы. На нескольких участках янтарные фонари не зажглись, и водитель каждый раз сбрасывал ход перед темными перекрестками.

До района Алисы оставалось всего несколько остановок, когда двигатель под нами вдруг захрипел. Дибус дернулся, затем второй раз, гораздо сильнее, и остановился прямо у обочины.

— Что случилось? — спросил кто-то с заднего сиденья.

Водитель вздохнул и выбрался наружу. Подняв боковую панель, он несколько секунд молча смотрел внутрь.

— Давление просело, — наконец сказал он. — Сейчас не поедем. Минут сорок, может, час, пока разберусь.

У меня и без этого было желание пойти пешком до нее, и поломка вынудила это сделать. Несколько остановок я вполне мог пройти. Оставив медный билет контролеру, я вышел наружу и пошел пешком. По дороге я зашел в небольшую лавку с вывеской: «Оззи и Элара».

В витрине лежали латунные шестерни, стеклянные колбы и детали от старых механизмов.

— Здесь есть кто-нибудь?

— Если пришел покупать — есть, — раздался женский голос из-за прилавка. — А если что-нибудь сломать — сначала покажи, что именно. — За прилавком сидела пожилая женщина и что-то заливала внутрь разобранного кассового аппарата. — Чего хотел, сынок? — спросила старушка.

— Я к однокласснице иду. Она сегодня не пришла в лицей. Наверное заболела. — Я пожал плечами. — Хотел купить что-нибудь, чтобы ей отнести. — Женщина смерила меня взглядом поверх очков.

— А-а-а, романтик, значит.

— Чего? Нет. Просто дружелюбие.

— Тогда бери виноградный лимонад. Новый, недавно из столицы привезли. Его все любят.

— А он дорогой?

— Конечно, с тебя бронзянка.

— Ох… ну давайте тогда, — выдохнул я, ведь мне очень хотелось обрадовать Алису, и потратиться ради нее я был готов всегда. Она достала бутылку и поставила ее на прилавок. Я уже собирался уходить, но заметил разобранный кассовый аппарат. — Он сломан?

— Угу. — Она кивнула.

— Могу посмотреть, если желаете. — Элара подозрительно покосилась на меня.

— Разбираешься, что ли?

— Немного. Мы недавно проходили это на парах.

Она лишь снова косо посмотрела на меня, затем снова перевела взгляд на сломанный аппарат и сказала:

— Ох ладно, не сломай ничего, а то Оззи убьет меня.

Я обошел прилавок и впервые оказался так близко к внутренностям старого аппарата. Я провел пальцем по одному из соединений.

— И когда он последний раз нормально работал?

— Не помню.

— А что именно сломалось? — спросил я у нее, вытаскивая из портфеля ключ и масло.

— Самопроизвольно выскакивает лоток, так еще он и заедает иногда. Устала уже от этого. Сможешь починить?

Я взглянул еще раз на внутренности этой машины и сказал:

— Попробую, но ничего не обещаю.

От автомата пахло горячей медью, смешанной с паленой смазкой. Проблема оказалась в паровой системе. Из-за пыли паровой клапан не закрывался до конца, поэтому давление внутри механизма постепенно росло даже без сигнала. В какой-то момент его становилось достаточно, чтобы касса самопроизвольно открывалась. Оставалось заменить забитую катушку и очистить клапан.

— Нужна катушка новая, у вас не найдется? — попросил я.

— Катушка? Сейчас поищу в закромах Оззи. — Бабушка Элара начала перебирать латунные детали в коробке, звеня ими, как монетами. — Вот, держи.

Я взял у нее катушку и заменил. Закончив ремонт, я попросил ее проверить кассу. Элара несколько раз нажала на кнопку кассы. Механизм сработал без единого заедания.

— И правда, — пробормотала она, улыбаясь. — А ты способный. — Она снова полезла в коробку с деталями. — Вчера тут одна девочка была, тоже Алиса, вроде с тобой учится. Фильтры для своих автоматонов выбирала. — Я замер.

— Автоматонов?

— Да. У нас много запчастей для них.

— Интересно… — задумался я.

— Так, ты ее знаешь? Хотя стой, напомни, к кому ты идешь?

— К ней. Да, вы правильно поняли.

— Ой, это же прекрасно, передай тогда ей это. — Она достала из кармана латунный бутылек. Внутри была вода. И красная роза. Я нахмурился.

— Как она вообще там растет?

— Понятия не имею, — пожала плечами Элара. — Алиса сама принесла его. Призналась, что вещь для нее важная. — Я осторожно взял бутылек.

— Ух ты, а как оно там…

— Я не знаю. Она его почти никогда не выпускала из рук, — продолжила Элара. — А когда однажды потеряла, весь магазин на уши поставила.

— Настолько важен?

— Для нее — да. — Элара немного помолчала. — Я взглянул на маленькую розу внутри бутылька и добавил:

— Это немного странно.

— Очень, — усмехнулась Элара. — Но хорошие люди часто странные. — Она протянула руку.

— Адрес-то знаешь? — Я кивнул, и она продолжила: — Передашь — скажи, чтобы в следующий раз сама за ним пришла.

Когда я вышел из лавки, в лицо ударил холодный ветер. Я сжал бутылек в кармане и посмотрел на адрес, который успел записать.

Я нажал на звонок. Ничего. Подождал несколько секунд и нажал еще раз. За дверью послышались шаги.

— Кто там?

— Э… это я. Мы сидели вчера вместе на биомеханике, — промямлил я, опустив взгляд ей в ноги.

Дверь открылась. Алиса удивленно вытаращилась на меня.

— Ты?

— Привет.

За ее спиной виднелась просторная квартира с темно-красными обоями и узорами на стенах.

— Как ты узнал мой адрес?

— Вспомнил. А квартиру мне Элара подсказала. Ты должна ее знать. Я заходил к ней. Кстати, вот, на. — Дрожащими руками я протянул ей ее латунный талисман и бутылку виноградного лимонада.

— О-о-о, а я думала, куда я его дела, откуда он у тебя? Вчера на паре оставила?

— Нет-нет. Ты потеряла его в лавке у Элары, она мне велела передать его, а лимонад я купил, подумал, вдруг тебе плохо, хоть как-то сделать тебе лучше… — выдавил я, произнося каждое предложение все тише и с каждым разом сильнее краснея.

— Спасибо большое, мой любимый. Откуда ты знаешь? Следил за мной? — спросила она с частичкой шутки.

— Нет, это интуитивно. А что значит этот латунный бутылек? Просто так прелестно выглядит.

— Ой, ну тут долго рассказывать, легче показать, подожди тут. — Она вышла через пять минут в уличной одежде. — Пошли, покажу тебе свой склад небольшой, — предложила она, переступив порог.

— Может тебе лучше дома посидеть, потом как-нибудь покажешь.

— Тут недалеко.

Она взяла меня за кисть, и вскоре мы пришли к огромному складу. Он был обит латунью и заставлен различными установками. Из труб сочился пар, а Алиса рассказывала что-то про автоматонов.

— Зачем мы здесь?

— Заходи.

Внутри меня ожидало кладбище автоматонов и огромные горы различных запчастей и смазок.

— Как тут много всего, это все твое?

— Ахах, нет, конечно, но мне можно этим пользоваться, вон видишь небольшой цех. — Она показала пальцем на дальнюю дверь, закрытую занавеской. — Там мои творения.

В ее личной мастерской находилось бесчисленное количество деталей, которые приводили автоматонов в движение или от которых зависел их шаг. Они все стояли в разных позах и словно ждали команды, чтобы начать двигаться.

— Красиво ведь, да? Правда, лучше, если бы они работали правильно, я уже пару лет пытаюсь воплотить проект в жизнь.

— Извини, конечно, но можно хотя бы немного объяснений.

— Я хочу научить автоматонов танцевать.

— Ого, это амбициозно, думаешь, это возможно?

— Я в этом уверена. Я с детства обожала танцы, да и сейчас обожаю. Я решила, впервые увидев автоматонов, воплотить в них жизнь, хотя бы в одного из них. Ты спрашивал про тот талисман, я хочу, чтобы ты сам догадался, что он значит. Не утомила тебя еще?

— Нет-нет, это интересно. Поэтому ты вчера искала… фильтры?

— Да, тоже Элара рассказала? Никогда не умела она хранить секреты… — фыркнула она, сморщившись и, скрестив руки.

— Разве это секрет?

— Нет, — улыбаясь, произнесла она.

Она медленно обходила каждого автоматона, говоря что-то вслед. Ее слова пролетали мимо ушей. Каких-то она оплакивала, подходя к ним и говоря, что, например, этот автоматон был ближе всех к идеалу, но из-за неисправности все поломалось, а восстановить так и не удалось.

Я узнал, что она подрабатывала в каком-то театре, куда сдавала некоторые свои простые экземпляры и получала деньги за каждое выступление, где они использовались. В основном они совершали легкие движения, поэтому она не переживала об их поломке.

— Почему о тебе в школе так отзываются многие?

— Кто? — спросила она, запрыгнув на огромный выдвижной ящик.

— Ну, вчера подошел какой-то тип и выдал…

— Что? — спросила она, запрокинув голову на плечо.

— Ну, что по тебе слухи ходят.

— Какие? Рассказывай, интересно же.

— Я не помню, точнее, даже не слушал его бредни. — Она отвела взгляд и покраснела.

— Ну вот они всегда так, что-то про меня хотят выдумать и испортить репутацию, ненавижу их, они это чисто из зависти, я уверена в этом, спасибо, что не послушал этих недоумков.

— Он один.

— Один? Ну там еще люди есть, которые недолюбливают меня.

— А почему? Что ты сделала, вроде я не видел за тобой ничего такого за все эти годы.

— Да так, личные терки с ними, все нормально, главное, что им не сломать нас, верно?

— Наверное.

Она спрыгнула с ящика и заявила, что мы засиделись, а в цехе веяло легкой прохладой. Она взяла меня за кисть, и мы направились к выходу.

— А тебе вообще понравилось наше мини-путешествие? — спросила она, коснувшись своей шеи.

— Больше, чем понравилось, твоя идея с оживлением автоматонов — это что-то с чем-то. Хочешь, я буду помогать тебе с этим всем? — После нее мой привычный мир вдруг показался каким-то маленьким.

Мы остановились посреди тротуара, и она медленно посмотрела на меня. В ее глазах я увидел искры и сияние. Я такой ее никогда еще не видел. Она взяла меня за руку и наши пальцы переплелись, и в моменте она прошептала:

— Да! Конечно. Я так рада, что кто-то еще не считает эту идею странной. — Она схватила меня за ладони.

— Пообещай, что не бросишь меня, если у нас ничего не получится.

— Не брошу.

— Тогда договорились.

— А с кем ты еще говорила об автоматонах?

— В школе обсуждала с некоторыми, но они посмеялись и сказали, что я несу бред, вот отсюда и пошли слухи. — Она горько усмехнулась.

— И тебе не противно это?

— Что?

— Что о тебе так говорят.

— Не особо, мне все равно. Они, наверное, не знаю, глупые, легкомысленные, не хотят вникать ни во что.

— Может, тогда докажем им, что они сильно ошибаются в тебе.

— Теперь в нас. Они ошибаются в нас. Ты же теперь со мной, да?

Улыбка на ее лице не сползала еще долго. Я никогда не видел ее такой счастливой, хотя раньше она все равно была фоновым шумом.

Мне стало интересно, что именно она имела в виду под словом «мы». Я все еще не до конца понимал, что меня так притягивало к ней, но с каждой минутой хотел оставаться рядом все сильнее. Наверное, впервые мне действительно хотелось помочь кому-то не потому, что меня попросили, а просто потому, что я сам этого хотел.

— Слушай, а ты всегда такой тихий? — спросила Алиса, перешагивая через лужу.

— Какой?

— Ну, такой. — Она повернулась ко мне и пошла спиной вперед.

— Я не понимаю.

— Ну ты постоянно сидишь, не отсвечиваешь, словно боишься кого-то... или чего-то.

— Нет, все нормально, просто так получается.

Она рассмеялась и едва не наступила в лужу. Я успел схватить ее за рукав и потянуть на себя.

— Эй! А если бы порвал?!

— Ну зато ты не в грязной луже.

— Спасибо, но можно было бы и заранее увидеть ее и предупредить меня!

— Чего?

— Да шучу я, спасибо, что спас меня от всеобщего позора.

— Аккуратнее, Алис, а то могу и не успеть поймать тебя.

— А как же твоя реакция? Она плохая?

— Ну нет, не так бы, просто... ну мало ли что.

Алиса еще несколько секунд смотрела на меня, ожидая какой-нибудь реакции, но потом сама не выдержала и снова засмеялась.

— Ладно, ладно. А ты вообще чем занимаешься, когда не в лицее?

— Ничем особенным.

— Это не ответ.

— Ответ, я не знаю что и сказать тебе. Читаю иногда.

— И все?

— А что еще нужно?

— Не знаю.

— А если меня все устраивает?

— Тогда это хорошо.

Тогда мы дошли до ее квартиры и попрощались. Выйдя на улицу, я встретил одноклассников. Один из них держал в руках ее латунный бутылек.

— Что это? — спросил я, вглядываясь в предмет.

— А ты не знаешь? — спросил он, перекатывая его между пальцами.

— Вроде знакомая вещь. — Я стал осматривать талисман, пока Генри ожидал мой побег. — Мне кажется, это подделка.

— Ахах, ты не понял немного, мы не просили тебя говорить, подделка или нет.

— А что тогда? — Я протянул ему этот бутылек обратно.

— Он сильно похож на талисман Алисы, верно? — Я медленно кивнул.

— И что?

— Попросишь у нее двести пятьдесят бронзянок и принесешь нам.

— Зачем ей вообще давать мне такие деньги?

— Не наше дело.

— Чего, зачем? Ты ваще кто такой.

— У меня дел гора, быстрее думай. Ты либо отдаешь, либо получаешь. Но ты можешь избежать этого. Ты отдаешь нам… хм… двести пятьдесят бронзянок.

— Сколько? У меня нет таких денег.

— У нее попроси.

— Не буду ничего просить.

— Ну как знаешь.

Генри махнул рукой, и мне в спину прилетел толчок. Я упал, а дальше все превратилось в короткую череду ударов и криков.

Кто-то ругался, кто-то смеялся. Я пытался закрыться руками и одновременно думал только об одном — лишь бы они наконец ушли.

Через некоторое время все закончилось. Они ушли, а я остался лежать на холодном полу.

— Бездарность! — крикнул я ему вслед изо всех сил.

— Повтори? — спросил он, обернувшись сразу, как только звук дошел до него.

— Пошел ты. — Я выплеснул это в бездумном потоке сознания, словно потеряв самосохранение.

Они перекинулись взглядами и с улыбкой вернулись ко мне, нанеся еще увечий по всему телу. Я чувствовал себя униженным, и единственное, чего я хотел, — смерти этих людей.

Я перевернулся на спину. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать. На мгновение мир терял все звуки, но сразу возвращал их по одному. Звук парового двигателя дибуса, в который я не успел сесть. Турбины пролетающих дирижаблей, лай собак, мяуканье кошек, звук громкоговорителя из открытой двери, ведущей в чей-то дом:

— А? Слышали? Говорят, что утром автоматоны оживают и становятся полноценными людьми, ахах, и я слышал, хорошая шутка прозвучала у Элизабет Панкин, поздравляем Элизабет с хорошим чувством юмора.

Глава 2

Я проснулся от звонка будильника: паровой механизм заводился и выстреливал паром в пластинку, издающую этот противный звук. Еле поднявшись, сквозь боль по всему телу, я закрыл глаза снова, надеясь, что все это сон.

— Что ты делаешь? — спросила мать, увидев меня в таком странном положении.

— Я жду просветления.

— Вот все ты чудишь, недавно подрался с какими-то хулиганами, сейчас ты занимаешься этим. Что же дальше-то будет, собирайся в лицей, — проворчала она и хлопнула дверью.

Мне повезло тогда отделаться простыми ушибами. Прохожий оказался медиком и отвез меня в больницу.

Кругом расстилался район среднего класса — не такой бедный, как мой, но и до настоящей роскоши ему было далеко.

Все здесь стоило дороже: дома, магазины, даже обычные механизмы на улицах.

Мне выделили палату, осмотрели и отпустили домой. Теперь тело болело почти целиком, но врачи уверяли, что ничего серьезного не было. Забавно. В итоге меня спас человек, которого я даже не знал. Сегодня я должен был рассказать Алисе о случившемся.

— Неужели я забыл, как они выглядят? Нет, — подумал я.

Когда я подходил к зданию лицея, меня встретила Алиса. Она внимательно осмотрела меня, заметив багровые пятна у меня на руках и ногах. Сначала она не поверила и, подойдя ближе, медленно прикоснулась пальцем к одному из ушибов.

— Ай, больно же, — крикнул я и отдернул руку от внезапной боли, приносящей странное удовлетворение.

— Ой, извини — Алиса испуганно округлила глаза. — Я не знала, что тебе больно будет, я подумала что это краска. Это синяки? Что с тобой произошло?

— Я не буду врать: меня избили. Какие-то типы пристали и попытались ограбить меня, ну я и сопротивлялся им, за что и получил.

— Господи, какой ужас! — Она в испуге прикрыла ладонью рот. — Лучше бы ты просто отдал им деньги. Сколько они просили?

— Двести пятьдесят бронзянок…

— СКОЛЬКО? — прокричала она от крайне сильного удивления. — Они вообще там охренели, это же очень много.

— Вот так, видимо думали, что я богатый, — ухмыльнулся я.

— Надеюсь, мы их не встретим больше.

Я тоже понадеялся тогда, но она не знала правды. Едва я переступил порог кабинета, как меня окинули взглядами четверо одноклассников, сидящих, к счастью, далеко от нас. Вдруг один из них встал и подошел к нашей парте, и, обращаясь к Алисе, сказал:

— Как дела?

— Были лучше, пока ты не пришел, — отрезала она с неестественной для нее злобой. — Уйди по-хорошему, Генри.

— Куда тебе до нее, весь в синяках. Упал, что ли? С лестницы, наверное? — уже обращаясь ко мне, сквозь зубы процедил он.

— Подрался, — ответил я, упорно глядя в пол.

— То есть... ты ей соврал? — шепотом, но так, чтобы слышали соседние парты, произнес Генри. И снова перевел взгляд на Алису.

— Как это обманул? — Она перевела взгляд на меня.

— Ну как, расскажи мне, откуда у тебя синяки. Может, я накажу того, кто это сделал?

— Наверное ты?

— Правильно, — перебил Генри, победоносно ухмыляясь и облокачиваясь на нашу парту.

Алиса резко повернулась ко мне, ее брови поползли вверх от возмущения.

— Погоди... Ты же уверял меня, что на тебя напали какие-то левые типы? Ты что, соврал мне прямо в глаза?

— Я не хотел тебя ввязывать в это, — тихо сказал я.

— Эй, мы же теперь вдвоем все решаем, забыл? — Алиса сердито дернула меня за рукав, заставляя посмотреть ей в глаза.

Услышав ее слова, класс на мгновение замер, а затем взорвался язвительным хохотом. Громче всех, запрокинув голову, ржал Генри. Алиса поспешно наклонилась ко мне, пытаясь перекричать этот гул:

— Они просто глупы и не понимают многих вещей.

Я машинально отстранился, поймав ее виноватый, растерянный взгляд. В глазах Алисы на мгновение промелькнуло сожаление о сорвавшихся с губ словах. Своей случайной фразой она буквально поженила нас на виду у всей аудитории — пускай и имела в виду нечто совсем иное.

Гул в классе утих, стоило преподавателю перешагнуть порог. Он с ходу, без лишних вступлений объявил, что сегодня нас ждет срез по биомеханике — предмету, в котором Алисе во всем лицее не было равных.

Прозвенел звонок и мы разошлись по разным кабинетам, условившись встретиться сразу после занятий у ворот. Следующие семьдесят пять минут тянулись на удивление мирно, пока на выходе в мою спину не уперся холодный латунный наконечник жезла. От резкого толчка я покачнулся. Обернулся и похолодел: Генри стоял один. Без своей обычной свиты. И это пугало сильнее всего.

— Что тебе нужно? — процедил я сквозь зубы, заставив себя смотреть ему прямо в глаза, хотя внутри все сжималось от предчувствия беды.

— Принес?

— Что?

— Не включай дурака, — Генри притянул меня за воротник и наклонился к самому уху. Я почувствовал его злое дыхание. — Забыл, за что тебя вчера месили?

— Я не собираюсь тебе ничего отдавать. Проваливай. Я тебя не боюсь.

— Зря ты так, — лицо Генри исказилось в хищной усмешке. — Разве за дерзость у нас не прилетает кара?

— Какая? Небесная? — я выдавил из себя жалкое подобие саркастического смеха.

Генри нахмурился, окончательно осознав, что по-хорошему я не пойду, и резко свистнул. В ту же секунду он хваткой вцепился в мою кисть и силой поволок по коридору в сторону раздевалок. Дергаться было бессмысленно — он был очевидно сильнее, а в суставе уже что-то затрещало, угрожая сдаться с хрустом.

Он с силой пихнул меня через порог. Я потерял равновесие и уткнулся лицом в грудь одного из парней, явно поджидающих нас внутри. Их лица показались мне до жути, до тошноты знакомыми, но в панике память наотрез отказалась выдавать имена.

— Ну, а теперь? — тяжело выдохнул Генри мне в затылок.

— И теперь то же самое. Мой ответ — нет, — отрезал я, хотя голос предательски дрожал.

— Что ж, ты сам выбрал этот расклад, — бросил Генри.

Один из его приятелей лениво спрыгнул с широкого деревянного подоконника с медными накладками. В следующую секунду в живот прилетел сокрушительный удар. Воздух с шипением вырвался из легких, сильная ноющая боль скрутила внутренности, и ноги сами подкосились, и я впечатал колени в холодный пол.

От каждого следующего пинка сознание взрывалось странной, мазохистской вспышкой облегчения, но этот сумасшедший кайф тут же перебивался резким, невыносимым жжением. Избиение длилось недолго. Когда они отступили, я увидел, что Генри стоит чуть в стороне и как-то жалобно, почти потерянно смотрит на меня, судорожно сжимая что-то в кармане брюк.

— Надеюсь, в следующий раз ты будешь умнее, — рослый старшекурсник, наносивший первые удары, внезапно протянул мне руку и рывком помог подняться.

Они с парнями подошли к Генри и небрежно отсыпали в его ладонь несколько латунных монет. Мы вышли из раздевалки вместе. Поравнявшись со мной, Генри едва заметно прижался губами к моему уху и ядовито шепнул:

— Опущенец.

— Пошел ты.

— Посмотрим, что ты запоешь позже.

Уже у самого выхода он притормозил, окинул меня финальным взглядом и добавил:

— В следующий раз думай, прежде чем вставать в позу.

Финальный звонок разрезал тишину коридоров. Мы встретились с Алисой у массивных ворот лицея. Только здесь, под прямыми лучами яркого солнца, она наконец разглядела мое лицо.

— Господи... Когда ты успел? Что это такое?! — Алиса охнула. Ее ладонь судорожно прижалась к приоткрытому рту, а пальцы со страхом впились в собственные губы.

— Мне начинает нравиться, когда ты так за меня переживаешь, — улыбнулся я сквозь силу, пытаясь сгладить углы.

— Это... это ведь краска, да? — Она осторожно, почти невесомо коснулась пальцем одного из свежих ожогов.

Я резко вскрикнул и отпрянул.

— Почему ты снова промолчал?! — в ее голосе звенящие слезы смешались с чистой яростью. — Это реальные ссадины и ожоги! Почему ты вообще позволяешь им делать это с тобой? И почему ты позволяешь мне причинять тебе боль?..

— Это был Генри и старшекурсники. Не представляю, как он подбил их на такое, но в конце они сами отсыпали ему денег.

— Он? Старшаки? Этот счетчик? — Алиса ошеломленно замерла. — Да я в жизни бы не поверила, что он на такое способен. Погоди, и сколько они ему дали?

— Я разглядел около десяти латунных монет. А что?

— Нечисто тут все, не замечаешь?

— Если честно, не особо. Просвети меня.

— Да Генри... ты его вообще видел в последнее время? Он же в долгах по уши, погряз в игорных домах. Единственные, кто сейчас станет ходить под ним, — это крысы.

— В смысле, предатели?

— В самом прямом смысле, — Алиса развела руками и выразительно посмотрела на подворотню. — Серые, хвостатые крысы.

— Давай просто забудем, — я мягко потянул ее за собой. — Главное, что прямо сейчас его здесь нет. Чувствуешь? Без него даже этот дымный воздух кажется чище.

Она охотно разделила мою неприязнь к Генри и, воинственно сжав кулачки, даже предложила как-нибудь изящно ему отомстить, но я лишь отмахивался. Меньше всего мне хотелось вариться в этой злости. Чтобы сменить тему и перевести дух, мы свернули в небольшой сквер неподалеку. В его центре высился монументальный фонтан, плавно переходящий в грохочущий водопад. Вся площадь вокруг была застелена прочным стеклянным настилом. Под нашими ботинками извивались сотни прозрачных трубок — по ним под страшным давлением пульсировала вода, устремляясь прямиком к центральному нагнетателю, который с шипением выбрасывал мощные струи высоко в небо.

Шумный, закованный в железо город словно отступил на задний план. Только здесь, под мерный рокот воды и вдали от Генри, я наконец-то почувствовал себя по-настоящему живым.

— Смотри, какая красота, — восхищенно прошептала Алиса, указывая носком туфельки на стеклянный пол.

— Да уж, инженеры постарались на славу.

— Интересно, а что там, на самом дне? — Она прищурилась, но разглядеть основание сквозь плотно подогнанные, склеенные между собой латунные стыки труб было невозможно. Переплетение механизмов выглядело завораживающе.

— Ой, я же совсем забыла! — Алиса резко обернулась ко мне. — Сегодня в городском театре вечернее представление. Пойдем? Я ведь поставляю им своих автоматонов для декораций, как раз увидишь их в деле! — Когда она заговорила о своих машинах, ее голос едва заметно дрогнул от волнения.