Читать книгу: «Птицы»

Дизайнер обложки Вячеслав Сазанович

© Вячеслав Сазанович, 2026

© Вячеслав Сазанович, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-1656-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Не «проспать» бы…

 
Я немного забыл, что зима за окном,
Что она холодком обласкала мой дом.
 
 
Снега вкус подзабыл, да и кожей руки
Не припомню уже, как лепились снежки.
 
 
Мне бы выйти в мороз, мне б метель ощутить.
И при этом совсем никуда не спешить.
 
 
Но важнее зимы стал надёжный мне быт
И важнее, чтоб я был в достатке и сыт.
 
 
И, в добавок, давно в голове у меня
В мыслях прочно живут дом, работа, семья.
 
 
Оглянулся назад и внезапно узрел —
Срок текущей зимы весь почти пролетел.
 
 
И теперь я боюсь вещь ужасно одну:
Не «проспать» бы с зимой мне ещё и весну.
 

Идёт апрель…

 
Идёт апрель… Но горы сундуков
Опять зима с морозами раскрыла.
Под грудами морщинистых снегов
Лежит земля устало и уныло.
 
 
О листьях, шелестящих на ветвях,
Деревья даже думать перестали.
В прогнозах, размышлениях, дворах
Засела стужа с привкусом печали…
 
 
…Но как блестит от солнца белый день,
Что можно и ослепнуть от свеченья!
Прекрасно так, что светом даже тень
Бьёт по глазам до умопомраченья!
 
 
И как над пышной пеною огней,
Рождаемой в сугробах толстобоких,
Горланят с каждым разом веселей
Вороны-непоседы и сороки!
 
 
Забыт весной, наверное, наш край,
В других местах ей вздумалось скитаться.
Идёт апрель… Морозно… И пускай!
И этим тоже можно наслаждаться.
 

Неужто

 
Неужто морозы уходят в забвенье,
И первая вскоре нагрянет гроза.
И птичьего пенья тому в подтвержденье
Разносятся хором уже голоса.
 
 
Неужто и время исчезло метелей,
И тают кругом безвозвратно снега.
И лужи полнеют бодрей и смелее,
Купая во взглядах своих облака.
 
 
Неужто ещё и речной воевода,
Немного сварливый старик Водяной,
Решился дорогу открыть ледоходу
И гонит его, словно мусор, метлой.
 
 
Неужто свершилось! Не верится даже
Что мир изменяет декор над землёй.
Теплеет, светлеет, становится краше,
И время прощается с долгой зимой.
 

«Ну что за весна к нам явилась такая …»

 
Ну что за весна к нам явилась такая —
Ни тёплого марта с апрелем, ни мая.
Нет зелени вовсе, и солнце не греет,
И холодом зимним по-прежнему веет.
 
 
Угрюмые взгляды, сутулые спины,
И белый цвет кожи сменился на синий.
И пó небу, сбившись в мохнатые кучи,
С дождями нередко проносятся тучи.
 
 
От этой весны постоянно-ненастной
Земля стала хлипкой и желеобразной,
Ей тоже, несчастной, приходится сложно —
Ну, сколько терпеть непогоду-то можно!
 
 
А хочется видеть и чашечки листьев,
И воздух цветения пить смолянистый,
И было чтоб яркое солнце, и грозы!..
Но стужу и дальше рисуют прогнозы.
 

Белая ночь

 
Белая ночь уничтожила звёзды,
Съела густой, холодеющий мрак.
Ветер листвой шелестит осторожно,
Что для спокойствия, в целом, пустяк.
 
 
Лампы укрыв глубиной капюшонов,
Свет не роняют столбы фонарей.
Но и без них освещён город словно
Жгутся сейчас в нём охапки свечей.
 
 
Белая ночь не белá, а румяна —
Розово небо, земля багрянá,
Áло ползут хлопья плëнки-тумана,
Дремлет рубином над ним тишина.
 
 
Даже комар замалинился тоном
Схожим с рассветным сияньем точь-в-точь.
Сердце в груди бьётся так восхищённо
В эту сибирскую Белую ночь!
 

На зависть всем тропическим югам

 
Из дома пеклом выгнался во двор
В разгаре дня текущего я лета.
Заметил, как на лавке разговор
Вели моих подъездных два соседа.
 
 
Гонялся мяч весёлой детворой
Под рокот птиц из клана воробьиных.
Огромный жук взметнулся надо мной
И скрылся среди листьев тополиных.
 
 
Ни облачка, тянулся только след
По небу самолёта невесомо.
Ромашек рой, одетый в белый цвет,
За ним следил с газона возле дома.
 
 
Воздушный, еле движимый поток,
В тени рождённый, робко, неумело
Разбрасывал приятный холодок,
Царапаясь, порывами по телу.
 
 
В Сибирь, в Сургут, жара явилась к нам!
Подмяв дожди своим авторитетом.
На зависть всем тропическим югам
Накрыло нас божественное лето.
 

Парк одиночества

 
Парк одиночества — место благое,
Сильно влюбился недавно в него я.
Воздух пьянящий и солнце в нём ясное,
Зелень и тишь абсолютно безгласная.
 
 
Можно гулять в нём легко и беспечно,
Встреч и разлук не боясь скоротечных,
Видеть, как ветер с листвою резвится,
А не озлобленно мрачные лица.
 
 
Нет ни души, потому бестревожно.
Здорово знать, что ни с кем невозможно
В здешних уютных, безлюдных реалиях
Ссоры заканчивать в жутких баталиях…
 
 
Парк одиночества — зона сроднения
С полным спокойствия уединением,
Благостный край, территория рая…
Мне хорошо, я по парку гуляю.
 

Лето, июль…

 
Лето, июль, но плюс восемь на улице,
Тучами небо угрюмое хмурится,
Влагою серой и мелкой, попутно,
Дождик царапает воздух занудно.
 
 
Люди, замёрзшие, куртками греются,
На потепление стужи надеются.
Листья дрожат шелестением хриплым,
Лужи к асфальту пластами прилипли.
 
 
Здешняя зябнет среда обитания.
Но от ненастья я весь в ликовании!
Если б ещё выпал иней со снегом,
Стал бы счастливейшим я человеком.
 
 
Нет, не желаю в словах своих каяться,
Так получилось — мне лето не нравится.
Знойной жары мне морозы милее.
Эх, наступила зима бы скорее…
 

Клин лебединый

 
Стынут промозгло сырые луга,
Сгорбив свои чуть заметные спины.
С севера в полной тиши на юга
Тянется медленно клин лебединый.
 
 
Ряд полуголых поникших берёз
Замер, стоит, не колышась ветвями.
Их обездвижил рассветный мороз
Инеем первым, как пленных цепями.
 
 
Змейкой по лужам уносится в даль
Вмёрзшая в землю дорожная лента.
Облачность выткала в небе вуаль,
Схожую чем-то с громоздким брезентом.
 
 
Шорохов нет. Не дрожит ни один
Даже листок, пожелтевший с испугу.
Лишь лебединый растянутый клин
Воздух волнует движением к югу.
 

«Бьются осенние тонкости…»

 
Бьются осенние тонкости
Будням текущим в крыло —
Перед работой не полностью
Утром уже рассвело.
 
 
Облачно, сéро и влажно,
Воздух с ночи подостыл…
Кто-то кораблик бумажный
В луже двора запустил.
 
 
Почва насыщена листьями
Бронзово-ржавых тонóв.
Капли роняются с брызгами
Из водостоков домов.
 
 
Скоро на улицу в сырость
Выйду. И пар из ноздрей
Вверх выпуская, я и двинусь
Прочь от квартиры своей.
 
 
Мрачно, уныло, безветренно.
Горло от кашля свело…
Осень своими приметами
Будням стучится в крыло.
 

«Последние листья с берёз облетают…»

 
Последние листья с берёз облетают
И тянутся вниз, в свежевыпавший снег.
Неспешно совсем, но уже завершает
Сонливая осень свой долгий забег.
 
 
Вокруг проявляются пятнами лужи
Без крепости гладкого, ровного льда.
И воздух не ведает крепости стужи —
В него не вгрызались ещё холода.
 
 
Три цвета сейчас — белый, рыжий и серый
Дарует природа активно для нас.
Ползут облака в небесах переспело,
Насытившись влагой земной про запас.
 
 
Исчезли давно перелётные птицы,
И дни сократились в угоду ночам.
А осень ползет… Ну, когда ж прекратится
Уход её долгий, приевшийся нам.
 
 
Последние листья почти облетели
С высоких и стройных белёсых берёз.
И ждут они тоже прихода метелей,
И жаждут прочувствовать кожей мороз.
 

Сказка-зима

 
До лютых морозов ещё далеко,
Но снег уже выпал — лежит, серебрится.
И дышится воздухом очень легко,
И радуют встречных гуляющих лица.
 
 
Пространство очистилось, мрачность ушла,
По цвету сроднилась земля с облаками.
И даже река свой рукав до бела
Уже начищает хрустальными льдами.
 
 
И чья-то ещё умудрилась рука
Поставить почти двухметрового роста
В аллее пузатого снеговика —
Не верится мне, что лепился он просто.
 
 
И ветви, висящие над головой
Деревьев под лёгким сплошным одеялом,
Сроднились, укрылись, сплелись меж собой,
И им в единении сладостно стало.
 
 
Да, скоро метелей заест кутерьма,
И снега замучают зыбкие груды…
Но это потом, а сейчас же зима
Прельщает как сказка, пленит словно чудо.
 

Я видел грёзы…

 
Когда на днях завьюжили морозы
Бессовестно метелью над землёй,
Мне встретились безоблачные грёзы,
Румяной пробуждённые зарёй.
 
 
В них пальмы зной лениво утеняли,
Луга благоухали от цветов,
А не столбы фонарные стонали,
Как стая обезумевших волков.
 
 
Прижались горы в грёзах удалённо
К рассвету чуть неровной полосой.
А не снега неслись умалишённо,
Гонимые свистящей полумглой.
 
 
И я, в тот день, согнувшись на дорожной
Засаленной морозом полосе,
В объятьях грëз ступал так бестревожно,
Как наяву не может быть совсем.
 

Торжественность света

 
Торжественность света вносила в мой дом
Свеча на столе небольшим огоньком.
Ей вторили звëзды — вдали, за окном,
Совместно с сияющим Лунным блином.
 
 
А ниже искрились в морозе снега,
И стыли берёзы — немного, слегка.
Но всё же и в них был блестящий задор,
Пронзающий мысли, пленяющий взор…
 
 
Трещал фитилёк. Тихо плавился воск.
Горела свеча, не теряя свой лоск.
Хотел погасить я её и уснуть.
Но сил не хватило свечу мне задуть.
 

Синица

 
Сегодня в обед залетела в окно
С мороза в мой дом деловито синица.
Присела на кресло, с него суетнó
Вспорхнула на стол эта шустрая птица.
 
 
По-свойски совсем, словно здесь и живёт
Синица в квартире хозяйкой с рожденья,
Она перепрыгнуть смогла на комод,
Лежал на котором пакетик с печеньем.
 
 
Залезла в пакетик она с головой,
Лишь хвостик снаружи торчал одиноко.
Глядел на неё я почти не живой,
Пока она ела — с хрустеньем и долго.
 
 
Затем из пакета обратно, задком,
Она появилась, в глаза мне взглянула,
И быстрым, пушистым, крылатым комком
Обратно, в мороз, за окошко нырнула.
 
 
Ни «Доброго дня!», ни «Прощай, старина!»
Ей не было мне щебетаньем пропето.
Но то, что в дому побывала она,
Молва называет отличной приметой.
 
 
Уверен теперь — будет всё хорошо!
Примета такая не может не сбыться!..
— А ты прилетай, как захочешь ещё,
В квартиру мою снова в гости, синица.
 

Нашествие елей

 
В декабрь, в период весёлых метелей
И солнца, влюбленного в стужи до дрожи,
Наш город накрыло нашествие елей —
Рождённых в тайге. И искусственных тоже.
 
 
Я сам это видел, примите на веру,
Но ели в своих наилучших мундирах
Шагали вдоль улиц, проспектов и скверов,
Себе по пути выбирая квартиры.
 
 
Слегка разъерошив на лапках иголки,
Чтоб выглядеть внешне ещё симпатичней,
Поштучно, не массово, каждая ёлка
Искала жильё по пристрастиям личным.
 
 
И каждая ёлка в домах замечала
Душé подходящее место, как только,
То данное место она занимала,
В квартиру влетая, немедля нисколько.
 
 
Так было повсюду. Ведь ёлочки эти,
От ножек изящных до острых макушек,
Усердно родители ждали и дети,
С коробками ярких гирлянд и игрушек.
 
 
И в каждой квартире прекрасные ели
Царицами быть соглашались с охотой —
В декабрь, в период весёлых метелей,
В сезон приближения Нового Года!
 

Сияя от счастья!

 
Смотрите, как ловко, до самой верхушки,
Взметнулись на ёлку цветные игрушки! —
Медведи и зайцы, ежи и лягушки,
Лисицы, олени и мышки-норушки!
 
 
Ещё освещая собою иголки
Разлапистой, праздничной, сказочной ёлки,
Гирляндой горят, словно юркие пчёлки,
Огни — и не высчитать в сумме их сколько!
 
 
А рядом, у ёлки, посланником грёз,
Со внучкою замер седой Дед Мороз.
Он в бисерной шубе, румян его нос,
И снова подарки с собой он принёс.
 
 
Гирлянды изящны, игрушки цветасты,
Звезда на макушку взметнулася красно.
Стоит наша ель в новогоднем убранстве,
Сияя торжественно-ярко от счастья!
 

Поближе бы к печке

 
Сейчас бы погреться у печки, хоть боком.
А лучше прижаться бы к печке спиной.
Закрыть бы глаза, да и вытянуть ноги,
Проникнуть душой в деревенский покой.
 
 
Послушать, как щёлкают в печке поленья,
Как тикают стрелки часов на стене.
И связь ощутить с предвечернею ленью
Давно уже очень желается мне.
 
 
Затем — на крыльцо. И в туман погрузиться
Прохладный, ленивый, густой и хмельной.
И с кучей огромных созвездий сдружиться,
Млечнеющих гроздьями над головой.
 
 
Росу разглядеть с серебрящимся мехом,
Вдохнуть ветерка полевой аромат,
Услышать совы хохотание с эхом
Я тоже бы был обязательно рад…
 
 
Не сельский я, да, разводить не умею
Ни кур и ни коз, ни гусей, ни коров.
Но если случится, то не пожалею —
Я быт деревенский осилить готов…
 
 
От бешеных будней стучится сердечко,
За темп городской я здоровьем плачу…
Давно уже в дом покосившийся, с печкой,
В деревню уехать, на волю, хочу.
 

Птицы

 
Мост завис над рекой, широченной рекой,
Судоходной, глубокой и мглистой.
Скорый поезд летит, громыхая, стрелой
По мосту окрылённой и быстрой.
 
 
Я в плацкарте сижу у квадрата окна,
Чёрный кофе дымится в стакане.
Мне безумно легко! И на сердце весна
Вспыхнуть вздумала юностью ранней.
 
 
А внизу корабли пенят водную гладь,
Да течением щéрбятся волны.
Берега вдалеке — их вблизи не видать,
Чайки реют в спокойствии томном.
 
 
Вот, прополз островок, но заметен едва
Был на лоне речной он рубахи.
Высота велика, но совсем голова
Не кружи́тся свалиться от страха.
 
 
Нет, упасть не боюсь, а желаю сказать,
Личной мыслью хочу поделиться:
Поезд — не самолёт, но способны летать
Поезда, иногда, словно птицы.
 

Перемены времени

 
Временем часто меняется в жизни
Многое — просто страх!
Жаль, перестали жечь осенью листья
В парках и во дворах.
 
 
Жаль, что нельзя под гитары в подъездах
Петь — и уже давно
Песни «Металлики», Элвиса Пресли,
Кинчева и «Кино».
 
 
Нет больше прав постоять с сигаретой
В тамбурах поездов.
Как? Почему так плодятся запреты?
Кто их унять готов?
 
 
Всюду шлагбаумы и всюду мерцает
Видеокамер взгляд.
Время вперёд беспрестанно шагает —
Не повернуть назад.
 
 
Но как же хочется в прошлое жизни
Прыгнуть — хотя б разок.
Помните, как над кострами из листьев
Лёгкий взлетал дымок?
 

Величие

 
Неужто года грандиознейших строек,
Которыми раньше гордился народ,
Исчезли, сместившись навечно в былое,
И Родина нам их уже не вернёт?
 
 
Ни свежих гигантов химпрома, тяжмаша,
Ни новых мощнейших на свете из ГЭС —
Неужто страна измельчала так наша,
Что к ним потеряла совсем интерес.
 
 
Стабильна у нас экономика, даже,
Согласен, сильна. Но печально, что в ней
Добыча земельных богатств на продажу
Вдруг стала важнее иных отраслей.
 
 
Мосты и спортивные центры возводим;
Зайдëшь в магазины — всего там полно.
Вокруг изобилие полное, вроде,
Но горькое «но» в этом скрыто одно.
 
 
В обилии множество «мейд ин» чужого
От сложных изделий и до запчастей.
А нам же на выпуск всего да родного
Давно не хватает уже мощностей.
 
 
Но всё же я верю, победы былого
В реальность нам Родина скоро вернёт.
И сверхграндиозными стройками снова
Гордиться начнёт наш великий народ.