Читать книгу: «Невеста»

Сухая гроза облегчилась дождем и облегчила от головной боли Игоря Ивановича. Капли дождя стучали о перила открытой террасы, чмокали в стакан в серебряном подстаканнике с нетронутым остывшим чаем и бокал недопитого Игорем Ивановичем коньяка, которым он лечил головную боль. Игорю Ивановичу мечталось о прогулке по набережной любимого Биаррица, где нет звенящих в ухе комаров, оводов, прокусывающих плед, Ашота, золотой фиксой прокусывающего бумажник Игоря Ивановича. Встреча с Ашотом была инициирована друзьями, от рекомендаций которых не отказываются. Раздумья о предстоящей встрече маслянисто растекались по стенкам бокала.

Игорь Иванович допил коньяк, поднял колокольчик, утонувший в лужице дождя на мраморном журнальном столике террасы, не успел позвонить, как мгновенно появилась Лейла с бутылкой коньяка.

– Оставь, – сказал Игорь Иванович, пресекая попытку наполнить бокал, – сыр принеси с голубой плесенью.

Игорь Иванович проводил взглядом ягодицы Лейлы и неожиданно примерил слово голубой к неженатому тридцатипятилетнему наследнику, в попытке припомнить интерес к женщинам залюбленного мамой Бореньки. «Кому все нажитое достанется?» – подумал Игорь Иванович. Ему послышался голос Ольги, дверь из гостиной распахнулась, Ольга впорхнула на террасу и с выдохом «у-у-х» упала в свободное кресло напротив Игоря Ивановича.

– И они еще говорят, что у ребенка нет таланта, – полемизируя с неизвестным, проговорила она, прибирая мужнин бокал коньяка, хлебнула:

– Какую гадость ты пьешь.

Она отставила бокал. Лейла принесла тарелку с сыром, блюдце с лимоном.

– Прохладно. – Ольга стянула с Игоря Ивановича плед, укрылась, раздраженно расправляя складки. Игорь Иванович дополнил бокал до привычной дозы, пригубил:

– Коньяк надо распробовать.

Он вопросительно посмотрел на Ольгу. Ольга отвела взгляд, увидала рабочего в мокрой от дождя майке, раскатывающего тележку с песком в подготовке к завтрашнему приезду гостей, и взвизгнула:

– Зачем ты мучаешь Сережу? Он простудится.

– Ты зачем пришла?

– Ты садист! Ты мучаешь всех. Ты придираешься к Боре. Он тебя боится. Перестань мучать Сережу.

Игорь Иванович демонстративно вздохнул, сделал большой глоток. Ольга продолжила:

– Ты алкоголик. Ты не занимаешься сыном. У ребенка талант. Его недооценивают. Талант надо поощрять, а его убеждают в том, что он тупица и не может отличить паст перфект от паст… черт его знает чего.

– Понятно, деньги на ветер, – сказал Игорь Иванович.

– У тебя на уме одни деньги. Английский язык – не его. Ты можешь это понять? Не его.

– Что вы надумали?

– Ты хочешь, чтобы твоего ребенка унижали, чтобы в нем укрепили образ неудачника, бездари, тупицы?

Игорь Иванович рукой взял ломтик сыра. Ольга с брезгливой укоризной проводила взглядом руку Игоря Ивановича, вкладывающего ломтик сыра в рот.

– Где ты воспитывался?

Мимо веранды, укрываясь от дождя целлофановым пакетом, пробегал Федор Иванович, местный распорядитель трудоголиков из ближнего зарубежья, присвоившей себе несуществующую должность управляющего усадьбой Игоря Ивановича.

– Стой, – закричал Игорь Иванович, нажёвывая нецензурную брань.

– Мы будем поступать в Сорбонну.

– Сколько? – Игорь Иванович следил, как Федор Иванович резво вбегал по ступенькам террасы.

– Трехмесячные курсы французского – десять тысяч евро.

– Все?

– Нет, не все. Потом по способностям.

– Тогда бесплатно.

Он обратился к Федору Ивановичу:

– Ты долго будешь своим… – покосился на Ольгу, – груши околачивать? Один мудак, – кивнул в сторону рабочего, – не успеет за день. Где твои бездельники? Нет? Сам бери лопату.

– Издеваешься над ребенком, ты его унижаешь. Ты не помогаешь ему найти себя, – продолжила Ольга.

– Не мешай, – отмахнулся Игорь Иванович и к Федору Ивановичу:

– Ты либо делаешь, либо не делаешь. Иди. И чтобы площадка была готова.

Он повернулся к Ольге:

– Проститутки в Париже помогут.

– С тобой невозможно говорить.

Ольга приподнялась с кресла, но присела, увидав Бориса, незаметно вышедшего из гостиной на террасу, расцвела:

– Боренька пришел.

Борис оглядывался в поисках свободного кресла. Федор Иванович побежал в конец веранды, принес свободное кресло.

– Все, Федор Иванович, свободен, – сказал Игорь Иванович, – сам принес бы, не маленький.

– Садист, – тихо произнесла Ольга.

Борис плюхнулся на кресло с похожим на мамочкино: – у-у-х.

Отхлебнул чай, отставил:

– Остыл.

Ольга раздраженно призвала Лейлу, поручила принести чай и чашки, и к чаю…, «сама сообрази».

Борис рассматривал подстаканник. Игорь Иванович замешкавшемуся Федору Ивановичу сказал:

– До сумерек площадка должна быть готова. Баню готовишь?

– Так точно, – отрапортовал Федор Иванович.

– Все, – раздражено сказал Игорь Иванович, – все, работа ждет.

Он сделал попытку залпом выпить коньяк из бокала снифтер, пролил часть напитка на подбородок.

– Алкоголик, – прошептала Ольга.

– Вы сегодня уезжаете, – сказал Игорь Иванович.

– С какой стати?

– Завтра встреча деловая, вы будете мешать.

– Знаем мы эти встречи. С девками в бане.

– Встреча важная. Вам не надо присутствовать. Вы будете мешать, – старательно мягким, спокойным голосом пояснил просьбу Игорь Иванович.

– Ты хочешь, чтобы я уехала?

– Да.

– Кто такой Ашот? Я его видела?

– Партнер.

Игорь Иванович помолчал:

– Нет.

– Папа! Можно я останусь, – попросил Борис.

– Лучше с мамой езжай.

– Ну, папа.

– Мама разрешит, оставайся.

Игорь Иванович помолчал, ожидая возражения Ольги. Ольга молчала. Он продолжил:

– Только на встрече молчи, начнется перестрелка, сразу ложись, – ухмыльнулся, – желательно в лужу.

– Почему в лужу?

– Впрочем, я дам тебе парабеллум.

– Опять издеваешься над мальчиком? – вскрикнула Ольга.

Она повернула голову в сторону рабочего:

– Сережа! Он же совсем простудится.

Подле рабочего стоял, держал полиэтиленовый пакет над собой Федор Иванович, жестикулируя свободной рукой. Капли дождя стекали на спину Федору Ивановичу.

– Ты не объясняй, – крикнул Игорь Иванович, – ты людей добавь.

Федор Иванович оглянулся на крик и с достоинством просеменил к террасе. Поднялся на две ступеньки, укрываясь под навесом террасы от дождя, отряхнул капли дождя с пакета.

– Ольга Петровна уезжает. Организуй, – распорядился Игорь Иванович и повернулся к Ольге, – собирайся.

– Папа! Я останусь.

– Оставайся, если мама разрешит. Но понял, что тебе говорил.

– Не надо, мой мальчик, не оставайся. Они будут пить алкоголь.

– Я пить не буду, я хочу присутствовать на деловой встрече.

– Только молчи. У нас…

– Бандитов, – перебила Ольга.

– За базар отвечают, – продолжил Игорь Иванович.

– Какой базар?

Игорь Иванович вздохнул:

– Объясню как-нибудь.

– Ну вот видишь, – сказала Ольга, – Зачем ты его?..

На следующий день во второй половине дня на двух машинах приехал Ашот, и Игорь Иванович пожалел, что напрасно гонял рабочих расширять площадку под парковку. Первая машина подъехала к крыльцу террасы, водитель вышел и открыл заднюю дверь, из машины выполз Ашот, грузно поднялся на две ступеньки и упал в объятия Игоря Ивановича, норовя поцеловать Игоря Ивановича в губы. Игорь Иванович увернулся, потерся щекой о щеку Ашоту. Из другой машины, вырулившей на стоянку, вышли водитель, охранник и худая женщина, на первый взгляд измученная болезнью или диетой. Игорь Иванович увидал ее поверх головы Ашота, подумал: «Что за стерву привез?» и забыл о ней, помогая Ашоту подняться по ступенькам террасы. Ашот обернулся, крикнул: охраннику:

– Отдыхайте. К своим приехал.

Обратился к Игорю Ивановичу:

– Баньку?

– Все будет дорогой. Посидим, поговорим. От души, дорогой мой, – ответил Игорь Иванович, не грубо подражая слабовыраженному национальному акценту обрусевшего Ашота.