Читать книгу: «Белый ворон»

Серия «Колычев. Лучшая криминальная драма»

© Коваленко Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Деньги не пахнут. Как бы не так. Деньги чувствуются подкоркой, нужно всего лишь взяться за голову, и подкорка даст тебе подсказку.

Что такое подкорка, Макс точно не знал, но это что-то такое твердое, как перепеченные коржи в торте, а между ними сладкий сливочный крем, в котором хранится очень много ценных калорий. В смысле информации. Надавить на подкорку нужно, этим сейчас Макс и занимается. Квартира серьезная, с евроремонтом, мебель дорогая, в том числе и старинная. Антикварные статуэтки, вазы, часы, канделябры, на стенах картины неизвестных Максу мастеров, но видно, что старые, подлинные, можно выгодно продать. Но Макса интересовали только деньги. Сбыт краденого – штука опасная, можно спалиться, поэтому он с цацками не связывался, оттого даже на карандаш к ментам не попадал. Редко он работал, но метко. И сейчас подкоркой чуял запах денег. Но не опасность.

– Ну, конечно! – осклабился Скаут.

Он стоял в кабинете и указывал на сейф за письменным столом. Модель не самая сложная, наборник номера на десять кнопок. Все очень просто. Всего лишь угадай комбинацию. Впрочем, погадать можно, Макс знал о терпиле, конечно, не все, но многое. Даже дату рождения сына и бывшей жены. Трех дней хватило, чтобы собрать информацию, обычно Макс не торопился, обхаживал жертву долго, но в этот раз поджали. Братва подпрягла, бандиты дело совместное предложили, отказываться, понятное дело, нельзя, пришлось соглашаться. И терпилу он выследил, и ключи у него дернул, слепки снял, обратно вернул. Слишком сложный замок, отмычками долго возиться, да и менты сразу поймут, что работал профи. А так на кого-нибудь из домашних подумать могут. Квартирные кражи – дело серьезное, руки из уключин расти должны, а не из кормы. Ключи подобрать, сигнализацию отключить, что не так уж и трудно. Сигнал тревоги на охранный пульт поступает через телефонную линию, находишь провод, вставляешь электронный эквивалент, который блокирует прохождение тока, вскрываешь дверь, отходишь в сторонку и ждешь, если через полчаса менты не появляются, можно приступать. Впрочем, Макс паузу не делал, сразу вломился в квартиру. Он в своей технике уверен на все сто.

– Как вскрывать будем?

– Вариант только один, руками не трогать!.. – усмехнулся Макс. – Замануха это, не видишь? Сейф четко на виду, манит и зовет!

В лучшем случае это пустышка, в худшем может сработать звуковая сигнализация, весь дом на ноги поднимет.

– Думаешь? – поскреб щеку Скаут.

От помощников один только вред, Макс давно в этом убедился, поэтому работал один. Но Скаута навязала братва, присматривать за ним, и заказ чтобы исполнил, и лишнего не взял.

Макс кивнул. Думает он. И сейф, если это приманка, сейчас очень кстати. Он подошел к нему, представил себя на месте Селезнева. Вот где можно спрятать деньги в обход фальшивого тайника?

Обычно деньги прячут в спальне – в матрасах, подушках, на кухне – в плитах, духовках, банках с мукой и крупами. Под ванной, в бачке унитаза, за решеткой вентиляционной вытяжки… Но Селезнев не дурак. Ломбарды у него по всему городу, кинуть клиента для него дело святое. И кидает. И деньги не возвращает, если берет в долг… Хитровыделанный мужик, крученый-верченый, проторенными дорожками не ходит. Нужно следовать за его мыслью, растворенной в пространстве этого кабинета. Куда терпила мог положить свои денежки? В шкафу сделать двойное дно, в столе? Запросто? И под паркетом у него мог быть тайник. И в стене – где-нибудь за картиной еще один сейф.

Макс подошел к окну – пластиковые стеклопакеты, хит сезона на рубеже тысячелетий. Подоконник пластиковый, о чем это говорит? А том, что внутри там пусто. И заглушечку боковую легко снять.

Но прежде чем снять заглушку, Макс осмотрел подоконник с двух сторон, везде одинаково чисто, не похоже, что какая-то из боковин часто снималась. И все-таки он обследовал подоконник, внутри действительно полость, но денег нет.

Едва заметную потертость он обнаружил на подвесном потолке в гостиной, лампочку с гнездом часто снимали, чаще, чем в других точках периметра, следы пальцев едва заметны, но все же присутствуют. А лампочки достаточно большие, чтобы в прорези под них просунуть руки. Макс выдернул гнездо, просунул руку, нащупал сразу несколько пачек с приятной на ощупь нарезной бумагой. Деньги ни с чем не перепутаешь, мало того, он даже понял, что это доллары. И точно, четыре пачки по сто «франклинок» в каждой. Сорок тысяч долларов. Нормальный улов!

– Что еще там есть? – спросил Скаут.

На деньги он смотрел с жадностью нищего, но для полного счастья ему чего-то не хватало.

– А что должно быть?

– Ну, может, лазерный диск.

– С чем?

– Не твое дело!

Лазерный диск Макс нашел там же, в гостиной, в подоконнике. И четыре пачки с одной стороны, три с другой. Сорок тысяч деноминированных рублей и тридцать тонн зеленью. Плюс диск на семьсот мегабайт.

– Все, сворачиваемся! – повеселел Скаут, спрятав диск в нагрудный карман куртки.

– Тайников может быть много!

Бандит плотно сжал губы, сдерживая свою жадную натуру, но все-таки качнул головой и протянул Максу четыре пачки с тысячными купюрами.

– Уходим!

– Э-эй! – предостерегающе нахмурился Макс.

Но Скаут вытащил из-за пояса ствол. ТТ без глушителя, вряд ли он станет стрелять. Не из-за денег он здесь, прежде всего братве нужен диск, Балхаш знает зачем. Если Скаут спалится и диск окажется у ментов, ему несдобровать.

– Ну ты в натуре!

Макс повел плечом. Он парень лихой и резкий, удар у него такой, что самому иной раз страшно становится. И ствол его не пугал. Сейчас размажет Скаута по стенке и отберет все. С такими деньгами он легко может свалить из города. В очередную гастроль.

Пистолет Скаут не убрал, но две котлетки с зеленью добавил.

– Договаривались на половину! – напомнил Макс.

Скаут ухмыльнулся, давая понять, что договор с ним ничего не стоит. У Балхаша самая крутая банда в городе, самые отпетые бойцы, даже воровской смотрящий боится связываться с ним, а кто такой Макс? Вроде бы и вор, на общак заносит, но ни с кем не водится, сам по себе, потому что так безопаснее. Друзья-то, конечно, есть, как без этого, но ездить на себе он никому не позволяет. Маламут для него авторитет, Гвоздик и Гек, но все они уже отбывают сроки, всем разом им не повезло, но Макс в этом не виноват. Есть воровские авторитеты, которых он признает, но старается держаться от них подальше. Воровская романтика не про него. Ему азарт нужен, адреналин, а без риска чувство победы не испытать, да и деньги не на последнем месте, пацанам грев нужно засылать.

– Бери, пока дают!

– Ну, хорошо.

Теперь Макс точно знал, что свалит из города. Балхаш теперь не отвяжется, а иметь с ним дела – себя не уважать.

– Что хорошо? – хищно сощурился Скаут.

Молодой он еще, немногим за двадцать, а волосы уже жидкие, плешь просматривается. Видимо, вся их сила ушла в лобную кость – тяжелую, массивную. Квадратное лицо, маленькие глаза, разделенные широкой переносицей, чугунный подбородок. Вроде и не амбал, плечи средней ширины, рукава куртки не лопаются под натиском бицепсов, но все равно выглядит мощно. Чувствуется, что удар у него крепкий. Но Макс его совершенно не боялся. И его уверенность в себе ничуть не дутая.

– Мы уходим или разговоры говорим?

Вернув заглушки на место, Макс опустил занавеску, как будто никто и не копался в подоконнике. И лампочки в подвесном потолке все на местах. Хозяин не сразу догадается, что его ограбили.

– Уходим! – Бандит сунул пистолет за пояс.

Они вышли в прихожую, и Скаут клацнул зубами от неожиданности. Да и Макс удивленно повел бровью. В прихожей стояла и смотрела на них светловолосая девушка в форменном «бушлате» с накладными погонами. Ментовская форма, лейтенантские звездочки. Что это и откуда? Вневедомственная охрана пожаловала? Но тогда почему вместо автомата у девчонки всего лишь кожаная папка, которую она пугливо прижимала к себе?

– Ты кто такая? – спросил Макс.

– А вы? – Она смотрела на перчатки на его руках.

Обычные перчатки, кожаные. На дворе ноябрь месяц, холодно, перчатками никого не удивишь. Но лейтенант правильно все поняла.

И Макс понял, что Скаут не запер дверь. Должен был, но, видно, забыл… Не нужны Максу напарники, одна только морока с ними.

– Да мы тут живем, уходим уже.

– Ну хорошо! – кивнула девушка.

Совсем еще молоденькая, лет двадцать максимум, худенькая, нескладная, как подросток. Черты лица вроде бы и грубые, скуластая, нос непропорционально крупный, глаза широко посажены, но при этом в них столько девичьей нежности. Глаза небольшие, не сказать, что красивые, но в них хотелось смотреть и смотреть. А может, и красивые глаза, просто Макс этого еще не понял.

– Опять хорошо! – с едкой ухмылкой хлопнул в ладоши Скаут.

Девушка пугливо вздрогнула, попятилась, рукой коснулась двери. Но Скаут вынул из кармана кнопочный нож, щелкнуло выскочившее лезвие. Пистолет оставил за поясом, значит, не пугать собирается, а убивать.

– Эй! Ты чего? – Макс схватил его за руку.

Скаут дернулся, но хватка у него железная, от природы так, ну и борьбой еще в интернате занимался, вольной. Скаут удивленно и усмиренно повел бровью. Не думал он, что Макс такой сильный. Ну метр восемьдесят ростом, ну плечи по-борцовски покаты, и что? Этим его не удивишь. А то, что пальцы как тиски, его смутило крепко. Не ожидал.

– Это же мент! Сдаст только в путь!

Бледная как смерть девушка вжалась спиной в дверь, но открыть ее не могла. Ручку повернуть надо, а она в папку вцепилась, отбиваться ею собралась?

– Ты откуда здесь взялась? – продолжая удерживать руку и нож Скаута, спросил Макс.

– Дознаватель я, лейтенант Ситникова, к Селезневу пришла. Повестку принесла! – Девушка, чуть не плача, хлопнула рукой по папке.

– Звонить надо было!

– Дверь открыта была…

– А-а, подслушать хотела! – засмеялся Макс, хотя на душе было совсем не весело. Надо же так спалиться. На ровном месте.

– Нет, просто…

– Ничего не просто! – Макс жестко свел брови у переносицы. – Ты нам наводку на эту хату дала! Сообщница ты наша!

– Нет!

– А мы на допросе так и скажем, да, братан? – пригрозил Макс.

Скаут глянул на него как на законченного идиота, но ничего не сказал.

– Но я же не с вами! – Из глаз девушки хлынули самые настоящие слезы.

– Ну, так и мы ничего здесь не взяли! Просто зашли!.. Ты уходишь со мной! – Макс пристально смотрел на Ситникову.

Или она соглашается, или нож в девичье сердце, третьего не дано.

– Хорошо, – принужденно, а потому медленно сказала она.

– Доверься мне!

Так же пристально Макс глянул и на бандита. Или Скаут отпускает девчонку, или он сам остается здесь. До приезда следственно-оперативной группы и последующей отправки в морг. Макс не мокрушник, не убивал и не хотел этого делать. Но убить мог. Того же Скаута запросто. А Ситникову нет. Ни под каким предлогом. Поэтому будет выкручиваться. Уже начал.

– Мама есть? – спросил бандит.

– Нет… То есть да!

– Не будет! Всю твою родню вырежем, поняла?

– Д-да…

Скаут убрал нож, а Макс, взяв девушку за локоток, вывел из квартиры. У лифта свернул на лестницу, но не вниз повел, а вверх. И Скауту показал, чтобы шел вниз. Не доверял он бандиту, боялся, что снова за нож схватится или за волыну. Впрочем, нож у него у самого есть, финка армейская, убойная вещь. Скаут зыркнул на него, поднял воротник и стал спускаться вниз.

А Макс повел Ситникову дальше, и она не сопротивлялась, даже не упрямилась, видимо, хорошо понимала, чем для нее может закончиться противостояние со Скаутом, которое, увы, еще не закончилось. Внизу еще один браток, вроде бы сидит в машине, на самом же деле стоит на шухере, такая вот теория относительности. Два вооруженных бандита – серьезная сила.

Макс не стал снимать свой хитрый приборчик, пусть пока остается, скрытый под электрическим щитком на лестничной площадке. Пальчиков на нем нет, спаять новый замыкатель не проблема. Снимешь, сразу поднимется тревога, а так пока все спокойно. Скаут уходит вниз, они поднимаются вверх.

Замок на крышу Макс вскрыл с помощью заранее подобранной отмычки, справился за пять секунд. Быстро все сделал, но время все-таки потратил. Время, за которое Ситникова могла поднять шум, постучаться в квартиру на девятом этаже, но нет, она стояла и завороженно смотрела на Макса. Казалось, девушка полностью доверилась ему. Но так могло только казаться. Ментам верить нельзя, даже если они совсем еще зеленые.

Дверь на крышу Макс открыл тихо, чтобы не лязгала. Подал руку Ситниковой, помог подняться, закрыл дверь и на всякий случай запер замок.

– Как зовут? – спросил он, одной рукой обняв девушку за плечи.

Ситникова внутренне напряглась, но не отстранилась.

– Женя… А что?

– Дверь в квартиру Селезнева как открыла? За ручку бралась?

– Да!

– Поздравляю! На ручке твои пальчики!

– Но так я к Селезневу и раньше приходила. Утром. На службу шла. Я здесь рядом живу.

– Так и скажешь, что утром приходила. А мы ничего не будем говорить, да? Зачем нам тебя сдавать?

Только сейчас Макс вышел и вывел девушку на крышу – через будку выхода. Объяснил ей ситуацию, заставил задуматься покрепче, и вперед. И Женя покорно шла за ним.

Они добрались до самого дальнего подъезда, Макс аккуратно снял замок, просунув руку сквозь прутья решетчатой двери. Женя наблюдала за ним с открытым ртом, в глазах тихое удивление. И прежде всего она удивлялась самой себе. Преступник на ее глазах взламывает замки, а она даже не пытается его остановить. Но это пока.

– Нельзя нам вниз, – тихо сказал он, возвращая замок на место. – Бандиты нас там поджидают.

– А ты кто?

– Я сам по себе.

– Домушник?

– Оперуполномоченный уголовного розыска. Ты участковый, проводим поквартирный обход. Ты стоишь и молчишь.

Макс позвонил в ближайшую квартиру, им не открыли, и в другой никакого отклика. Но вот на лестничную площадку вышла пожилая женщина, отечное лицо, крупное тело, толстые ноги.

– Здравствуйте! – расплылся в улыбке Макс. – Лейтенант милиции Боков, уголовный розыск!.. Скажите, пожалуйста, кто живет в этой квартире?

– Я живу.

– А какую квартиру вы сдаете?

– Я сдаю?! Не сдаю я ничего! – сказала женщина – и возмущение в ее голосе прозвучало, и одновременно чувство вины.

– А кто сдает?

– Ольга Викторовна сдает. Двушку на восьмом этаже. – Женщина указала рукой вниз.

– А квартира свободна?

– Да, жильцы съехали на днях.

Ольге Викторовне хватило десяти минут, чтобы примчаться по звонку. Все это время Ситникова жгла Макса взглядом. Растормаживается девчонка, страх проходит, как бы глупостей не наделала.

Ольга Викторовна спасла положение, назвала цену, открыла квартиру. Двухкомнатная, с обстановкой, бедненько, как говорится, но чистенько. И с телефоном. Макс не удержался, незаметно вытащил розетку из гнезда.

– Если можно, за три месяца вперед!

– Мы же родине служим, а не Рокфеллеру! – захлопал глазами Макс.

Он мог оплатить квартиру и за год, но это будет выглядеть очень подозрительно. Да и зачем платить за год, когда уже завтра их здесь не будет?

– Деньги вперед оплачу только за месяц! – сказал он.

– А документы ваши можно посмотреть? – соглашаясь, кивнула женщина.

– Сначала ваши! – Макс смотрел на нее строго, он же представитель закона, а оплата за квартиру наверняка пройдет мимо налоговой службы.

– Да, конечно!

Паспорт Ольга Викторовна показала неохотно. И на своей просьбе настаивать не стала. Женя показала ей удостоверение, на этом все и закончилось.

Хозяйка ушла, Макс усадил Ситникову в кресло, встал к окну. Одним глазом на нее, другим на улицу. Черный «БМВ» стоял за детской площадкой, окна темные, не видно, кто в машине. Но Макс точно знал, кто там. И зачем.

– И что дальше? – спросила Женя.

– Можешь позвонить своим. И сдать меня.

– А ты оговоришь меня?

– Я – нет! А если ты сдашь и моего подельника, он тебя щадить не станет. Или сдаст тебя, или убьет.

– Даже так?

– Это очень серьезные люди. И они нас ждут. Машина стоит, сидят, ждут. Знаешь зачем?

Макс смотрел на Ольгу Викторовну, которая торопливо шла к остановке. Бандиты не обращали на нее внимания, во всяком случае, «БМВ» оставался на месте. Уходит женщина, а вместе с ней и концы в воду.

– За себя не страшно, сам я как-нибудь выкручусь, а тебя убьют. И не посмотрят на то, что ты мент.

– Сотрудник милиции, – поправила Женя.

Макс подошел к ней, сел на корточки, руками взял за острые коленки, заставив сесть прямо. Он мог раздвинуть ее ноги, она это понимала, внутренне напряглась, но не вырывалась. Смотрела на него со смешанным чувством сдержанной воинственности и пугливого смирения.

– Позвони своим, скажи, что задерживаешься.

Он выразительно смотрел на Женю. Если позвонит и ничего не скажет про него, хорошо. А если сдаст, он убивать ее не станет. Просто уйдет, а она пусть выпутывается, как знает. Он сильный, он справится, а ее любой может обидеть. И погоны не спасут. Балхаш ментов давно уже не боится, у него в Новоспасске все схвачено.

– Зачем?

– Не надо говорить, в какую историю ты попала. Потом, когда выпутаешься, скажешь. Если захочешь.

– А могу не захотеть?

– Не захочешь. Если мы подружимся.

Макс смотрел на Женю и видел в ней жалкую беззащитную овечку. И при этом чувствовал себя энергетическим вампиром, высасывающим из нее последние остатки жизненной энергии. Из нее выкачивал, а сам изнывал от переизбытка мужской силы. Женя так хороша, даром что мент, несмотря на худобу, в ней столько секса, зубы сводит от внутреннего перенапряжения. Он уже бросил вызов Балхашу ради нее, но это вовсе не значит, что он добрый и благородный. Он зверь, дитя дикой природы, все в нем подчинено первобытным инстинктам. Он готов защитить Женю от кого-то, но не от самого себя.

– А мы должны подружиться?

– Это единственно правильный для нас выход!

Макс медленно разводил ей ноги, руки при этом медленно двигались вверх по худеньким бедрам, растягивая капрон дешевых колготок, задирая юбку противного мышиного цвета. Женя все шире открывала глаза, с возмущением реагируя на его произвол. Но при этом лишь слегка напрягла мышцы ног.

– Это неправильный выход! – мотнула она головой.

И даже взяла его за руки, но от себя их не отбросила, даже не попыталась.

– Все неправильно, – кивнул он.

И, оставив ее ноги в покое, взял Женю за руки. Поднялся, увлекая ее за собой. И она покорно потянулась за ним, как ниточка за иголочкой.

– Но из этого неправильного должен быть правильный выход.

– Мы не можем подружиться, – качнула она головой, взгляд ее остановился, подернулся дымкой.

– Тогда мы будем любить друг друга.

Макс отпустил руки, Женю потянуло назад, но в кресло она не упала. Он поймал ее за талию, обнял одной рукой, затем другой, плотно прижал к себе. И девушка не вырывалась, хотя и дрожала, как заяц в кольцах питона.

– Твой друг правда мог меня убить? – пробормотала она, закрывая глаза, чтобы он не видел, как ей стыдно за себя.

– Он мне не друг. Но убить мог.

– Я знаю, он мог. И хотел.

– Он и сейчас хочет… И я хочу. Но не убить.

Куртка уже висела в прихожей, а китель снимался легко. На размер или даже два больше обычного, он сидел неплотно, рукава широкие, а у Жени все такое тонкое.

Женя схватилась за китель в последний момент, но удержать не смогла.

– Не надо!

– Ты всегда можешь остановить меня, – улыбнулся он, расстегнув молнию на юбке.

– Ну не надо!

Женя попыталась остановить его, вильнув бедрами, но этим лишь скинула с них юбку. Нет, не хочет она его останавливать, жалкие попытки не в счет.

Макс хоть и молодой, но опыт у него приличный. Правда, с неприличными женщинами. С проститутками грешил, выбирал хорошеньких, а безотказные они все. Но не все искренние, кто-то всего лишь изображал страсть. Женя же тонула в нахлынувших ощущениях по-настоящему, исходила дрожью, в горячечном порыве сорвала с себя галстук. Он стянул с нее колготки, она покорно высвободила одну ногу, другую, переступила через свои трусики, застрявшие в колготках. И так же без возражений легла на диван. И, зажмурив глаза, замерла в ожидании, пока Макс раздевался. Ножки у нее тонкие, грудь под форменной рубашкой маленькая, волосы распущены, раскиданы по подушке, глаза закрыты, ресницы дрожат, губы ждут.

Ожиданий Жени Макс не обманул, навалился на нее, забросив ее ноги себе на плечи, пристроился, хватило одного толчка, чтобы мелкую дрожь в теле сменил самый настоящий озноб. Мышцы живота сжались в спазме, тело содрогнулось, как в лихорадке, из груди вырвался сдавленный стон. Отталкиваясь от Макса, девушка выползала из-под него, тело извивалось как у змеи, глаза зажмурены, губы плотно сжаты.

Но уползти Макс ей не дал, подмял под себя бьющееся в страстной агонии тело, сильными напористыми движениями усилил резонанс, заставив Женю орать благим матом.

– Хватит! – выдохнула она, когда безумство вдруг закончилось.

– Слушаюсь, гражданин начальник!

Макс прижал ее к себе со всей силы, но мягко.

– Ты не арестован, – остывая, прошептала она. – Можешь просто «товарищ».

Она не договорила, но Макс все понял:

– Ты не товарищ, ты моя девушка. Хочешь ты этого или нет.

– А если не хочу?

– Хочешь. Но не можешь. У тебя же принципы.

– И я их нарушила.

Женя лежала, не шевелилась, но Макс удерживал ее так, как будто она могла исчезнуть, раствориться в пространстве. Он не хотел ее терять. И дело вовсе не в том, что их связывает страшная для нее тайна.

– Мне проще, у меня принципов нет, – усмехнулся он.

– Ты же вор.

Женя мотнула головой, как будто отказывалась верить в происходящее. Вор фактически силой увел ее с места преступления, еще и через постель пропустил. Как последнюю шлюху… А она вела себя как шлюха, Макс ее не оправдывал. Просто ему все равно. Он хотел быть с ней и будет. Вот хочет, и все!..

– Вор без принципов.

– А как же воровской закон?

– Человек должен жить по какому-нибудь закону. Иначе он не человек… Я не человек. Я птица вольная!

– Сорока?

Макс засмеялся. Ну да, сорока тащит к себе в гнездо все, что блестит.

– А ты бы сороке дала?

– Зачем так грубо? – поморщилась Женя.

– Зато по сути!

– Хочешь, чтобы я сравнила тебя с орлом?

– Орлы охотятся за рыбками, за зайками, но я тебя не съем. Потому что ты моя зайка… И мне все равно, хочешь ты этого или нет!

– Все уже решено.

– Если у тебя есть печать, можешь завизировать постановление.

– Печати нет. Печать у начальника. И печать, и матюгальник… Знаешь, как он орет, уши закладывает!

– Это хорошо.

– Что уши закладывает?

– Что ты моя зайка. И рыбка… Будем жить в одном аквариуме.

– А если я тебя сдам? – прямо спросила Женя.

– Значит, будешь ждать меня из тюрьмы, – совершенно серьезно сказал Макс.

Не хотел он ей угрожать. И о Скауте не хотел думать. Бандиты получили свое, и, если Женя будет молчать, они скоро успокоятся. А она будет молчать. Макс в этом не сомневался.

Глава 2

Районный суд, прокуратура, отделение милиции – три здания одно за одним, просто переулок правосудия какой-то. С видом на уютный скверик вдоль улицы Дзержинского. Скамейки там, ларек, пиво, сигареты, мороженое, все такое. Менты туда-сюда, днем сигареты хорошо брали, сейчас, под конец рабочего дня, пивко в ход пошло. Холодненькое. Под стать погоде. Вторая половина октября, на улице минус два, снежок идет. А Максу все равно. Сидит себя на скамейке, одна рука на спинке, в другой сигарету держит. Он же приличный законопослушный гражданин, невесту свою с работы ждет. Сидит, никого не трогает. Но, главное, его не трогают.

Не трогали. Макс поморщился, увидев Скаута. Со спины браток подходил, тихим шагом, но Макс только с виду расслаблен, ушки у него на макушке. Не смог Скаут подкрасться. Срисовал его Макс, а попутно определил, что если ствол у него есть, то где-то далеко под курткой. И за нож Скаут хвататься не собирался, во всяком случае, пока. На разговор настроен.

– О чем сидим? – спросил Скаут, останавливаясь рядом.

– Кого ждем, – кивнул Макс, выбросив сигарету в урну, и жестом пригласил Скаута сесть, не любил он, когда рядом вот так, впритирку стоят, нависают.

– Я знаю, кого ты ждешь.

Макс выразительно молчал. Слова не скажет, пока Скаут не присядет. Или не испарится. Второе несравненно лучше.

Скаут все понял, сел, достал из кармана пачку «Мальборо», предлагать не стал. Ну да, они с Максом люди с разных гектаров.

– Я же сказал, телочка эта никому ничего не скажет. И не сказала. Неделя прошла, и ничего.

– Балхашу твоя работа понравилось. Четко, сказал, работаешь.

Макс нахмурил брови. Неожиданный подкат, со стороны солнца заходить не стали, не требуют расправы над Женей, но и в покое Макса оставлять не хотят.

– Хату нужно одну выставить.

– Я в Новоспасске больше не работаю.

– Не понял.

– Засветились мы с тобой, для меня это знак.

– Дрейфишь?

– Здесь да, если где-то, нет, – пожал плечами Макс.

И на гастроли выезжать он больше не хотел. Женя, конечно, понимала, с кем имеет дело, влюбилась в него без задних ног, но все равно хотела порвать с ним. Потому что Макс убойно компрометировал ее. Она уже наводила справки, ни по какому делу он не проходил, в розыске не числился, но все изменится, если Макс вдруг спалится. Его-то всего лишь закроют, а ее с треском вышибут со службы. С клеймом предателя. Он не желал такой судьбы для своей любимой девушки. И теперь, отправляясь на дело, он рисковал не столько собой, сколько Женей.

– Здесь нужно.

– Здесь я пас!

– Так и передать Балхашу?

– Передай Семену Львовичу, – кивнул Макс.

Он давал понять, что знает авторитета по имени-отчеству. Причем знал он Балхаша хорошо: Маламут в свое время имел с ним дела. Макс мог назвать авторитета и по имени, но не стал этого делать из уважения к нему. Хотя Балхаш еще молод, четвертый десяток совсем недавно разменял. Впрочем, Макс по сравнению с ним салага, восемнадцать лет ему всего. Молодой, но ранний, как говорится.

– Семену Львовичу твой ответ не понравится.

Макс промолчал. Он уже сказал все, что хотел сказать. Расшаркиваться перед Балхашем гордость не велит.

– Значит, нет? – подвел черту Скаут.

– Нет.

– Ну, смотри! – поднимаясь, сквозь зубы процедил браток.

Поднялся вслед за ним и Макс.

– Я угрожать не буду, – тихо сказал он. – Если вдруг, я тебя просто убью.

– Че? – фыркнул Скаут, пренебрежительно глянув на него.

Макс ответил ему всей мощью своего взгляда. И слова не сказал, но посмотрел выразительно. И с верой в себя. Он не убийца, но рука не дрогнет, если вдруг придется дать ответ. И ствол у него есть, и стрелять он умеет.

– Ну-ну! – скривился Скаут.

Не успел он уйти, как появился молодой мужчина в теплой кожаной куртке поверх формы, ворот распахнут, белая рубашка выглядывает, галстук, лацканы синего кителя. И брюки тоже синие, наглаженные. И лицо у офицерика гладкое, худощавое, но глаза сытые, щечки румяные. Макс привык делить людей на цвета по их сути. Воры черные, мужики серые, менты красные. Но и внешность человека также хорошо поддавалась делению на масти, этого Макс причисл к червам. Теплый и мягкий, как сердце, бьется только в тепличных условиях, в суровые морозы и лютые засухи впадает в анабиоз. Даже не валет червовый, а дама, что-то женственное в чертах его лица. И взгляд истеричный. В правой руке офицер держал незажженную сигарету, нервно теребил ее пальцами, в левой зажигалка.

– Женю ждешь? – не здороваясь, через губу спросил он.

– Ух ты! – иронично сощурился Макс.

Он, конечно, молодой, плавал мало, знал немного, но милицию от прокуратуры отличать научился. Прокурорский мент перед ним, знаков различия не видать, но по-любому юрист, юстиция. Женя служила в отделе дознания, лейтенант милиции. Но Женя хотела перейти в прокуратуру, пока не получалось, но у нее все впереди. И высшее юридическое образование в кармане, институт в этому году окончила.

– Шел бы ты отсюда, пока я тебя не закрыл!

Прокурорский порывисто сунул сигарету в рот, щелкнул зажигалкой, но сразу высечь огонь не смог.

– Нельзя говорить серьезные вещи, когда ведешь себя как клоун. Звучит несерьезно.

– Я знаю, кто ты такой, Воронов! Знаю, чем ты занимаешься. Знаю, чем занимались твои дружки. Гвоздиков, Михайлов, Линьков.

– В интернате воспитывались мои друзья. И я там воспитывался.

– В исправительно-трудовой колонии твои друзья перевоспитываются.

– Допустим.

– И ты там рано или поздно будешь. Мы оба знаем почему.

– Ты меня с кем-то путаешь, не знаю, кто ты такой.

– Следователь прокуратуры Держнев! Юрист второго класса!.. Ты хоть понимаешь, что это значит?

– Успокоиться тебе надо, Держнев! Несешь какую-то дичь с бухты-барахты, второй класс, а волнуешься, как первоклассник… Нравится тебе Женя, так и скажи!

– Дело не в том! – раскраснелся мент. – Дело в том, что ты не пара Жене!

– Я тоже в нее влюбился, – усмехнулся Макс. – Есть в ней что-то такое, да?

Женя своей необычной красотой разжигала в нем огонь страсти, а также вызывала чувство щемящей нежности, убойное сочетание, надо сказать.

– Я не влюблен! – От волнения у Держнева пылали щеки.

– Ну, тогда нам с тобой не о чем говорить, – насмехаясь над Держневым, сказал Макс.

– Ты должен оставить Женю в покое!

– Не гони пургу, второй класс! Не смеши людей!

Из-за плеча Держнева показалась Женя, шинель на ней мышиного цвета, смотрится грубо, но при этом куда более изящно, чем форменная куртка. Сапожки новые, на каблучке, Макс уговорил принять в подарок. Волосы убраны под шапку, глаза слабо накрашены, помады почти не видно, но все равно Женя выглядела ярко, сверкала, как золото на солнце. И в глазах сапфиры чистой воды.

Держнев был чуть ниже ростом, чем Макс, но все равно он заслонял Женю, пришлось взять его за плечи и отставить в сторону, чтобы не мешал.

– Нападение на представителя власти?! – взвился он.

– Чудной ты! – засмеялся Макс.

Держнев заупрямился, в сторону сдвинулся едва-едва, что ж, сам виноват. Направляясь навстречу Жене, Макс как будто невзначай толкнул юриста плечом, тот едва удержался на ногах.

– Ну ладно! – жалко пригрозил он вслед.

Женя замахала рукой, требуя остановиться. Она улыбалась, радуясь встрече с ним, но при этом не хотела, чтобы он близко подходил к отделению милиции. И за него переживала, и за себя.

Макс же переживал только за нее. За себя бояться нечего, Держнев нелепым своим выступлением подтвердил это. Будь у него хоть какие-то козыри, Макс находился бы уже за решеткой.

– Я же говорила, не надо меня встречать!

Женя попыталась нахмуриться, но брови разошлись сами по себе, а губы растянулись в улыбке. И рука ее нырнула к нему под локоть, как птичка с холода – в теплое уютное гнездышко.

– Ты лучше скажи, с кем это я так мило беседовал? – спросил он, с удивлением глядя на скамейку, которую так долго грел своим задом.

Держнев ушел быстро, но, главное, куда? Ни машин рядом, ни зданий, может, за деревом где-то спрятался?

– Да есть тут один, – поморщилась она, чтобы скрыть снова наползающую на губы улыбку.

– Прокуратура?

– Прокуратура, – вздохнув, завистливо сказала она.

– Твой перевод как-то зависит от Держнева?

– Да нет… – замялась Женя.

– Он в курсе, что ты хочешь перевестись?

– Ну, в общем…

– Он для тебя пара, а я нет.

– Это он тебе сказал? – вскинулась Женя.

– А мне все равно, кто что говорит! – усмехнулся Макс. – И кто что думает!

С квартиры в доме Селезнева он уже съехал, снял приличный вариант неподалеку от здания милиции. Даже машина не нужна, всего-то десять минут ходу до него.

Макс привел Женю, помог снять шинель. Нагнуться, чтобы расстегнуть молнию на сапогах, не дал, усадил на обувную тумбу. Женя уже заметила горячечное нетерпение у него в глазах, все поняла.

– Мясом пахнет! – сказала она и, опираясь на обе руки, подала назад спину.

– Не бойся, не остынет!

Макс не видел себя в роли домохозяйки, но жаркое на ужин приготовил с удовольствием. Может, не очень вкусно, но от всей души. Что-то с ним неладное творится, не узнает он себя. И что ужаснее всего, ему нравится ждать Женю с работы. И ждать, и встречать, и все остальное…

Женя вытянула ногу, сняв сапог, он уложил ее на плечо. И вторая нога оказалась там же.

– Может, не сейчас? – закрывая глаза, спросила девушка.

Макс кивнул. Ну да, спешить совсем не обязательно. В квартире тепло, уютно, обувная тумба с мягким покрытием, сидеть удобно, голова упирается в мягкую шинель. И ему приятно держать ножки любимой девушки на своих плечах. Нежно массировать икры, щиколотки, потихоньку раздвигать бедра. Нежно, неторопливо, как будто некуда спешить…

– Ну Макс…

Но Женя уже завелась и совершенно не нуждалась в паузе. Изнывая от нетерпения, она задвигала бедрами и закусила нижнюю губу, чтобы не застонать.

– Может, не сейчас? – спросил он.

Она заерзала сильнее и восторженно распахнула глаза, когда он сунул руки под юбку. И, отжимаясь на руках, задрала попку, чтобы он смог снять одним махом и колготки, и трусики. И он снял – с жадностью мужчины, весь день представлявшего любимую женщину в своих загребущих объятиях.

Тумба низкая, Максу пришлось встать на колени, чтобы прижаться к Жене. Но разве он не готов был к тому, чтобы стоять перед ней на коленях всю жизнь? И перед ней на коленях, и перед своей судьбой. Человек не может жить без идеи и принципов, так и есть. Но теперь Женя – его единственный смысл жизни. Она, она и только она. Все остальное имеет значение, только если оно хоть как-то связано с ней.

Макс вжался, втиснулся в лоно Жени, и она завибрировала, пошла крупной дрожью от мощнейшей внутренней пульсации. Впрочем, и Макса надолго не хватило, настолько он ждал этой встречи…

Потом они ужинали, пили в ванне вино, сидя в горячей воде по уши в пене. Мокрые и разгоряченные, перенеслись в постель и снова дали волю своим чувствам… закончили поздно.

Засыпала Женя в его объятиях, счастливая до полного изнеможения.

– Это какое-то безумие, – пробормотала она, закрывая глаза.

– Мне нужно идти, – тихо сказал он.

– Что?! – встрепенулась Женя.

Она не могла поверить своим ушам. Куда это ему нужно идти? Как это можно остаться без него?

– Дело есть.

– Никаких дел! – Женя вцепилась в него обеими руками.

Даже ногу коленками сжала.

– А если мне очень нужно?

– Мы же договорились?

– Так я не собираюсь никого грабить.

– Мне все равно! – мотнула она головой.

– Все равно?! – От удивления он приподнялся на локте.

– Мне все равно, что ты собираешься делать! Не пущу, и все!

– Я и сам не могу от тебя оторваться, – улыбнулся Макс.

Его не пугали ночь и холод, снег, дождь – все нипочем. Ничто не может остановить его на пути к Жене. Но когда она с ним, с места его не сдернуть. И это при том, что Макс всегда считал себя легким на подъем. А идти в ночь, увы, нужно. Неспроста появился Скаут, проверяют Макса, хотят знать, можно верить ему или нет. Может, он уже продался ментам и уже в шаге от того, чтобы сдать Скаута. Предложили дело, Макс отказался, значит, с ним нужно решать вопрос. И не отказаться нельзя, заманят в ловушку, до конца жизни не выберешься. До конца короткой жизни.

Мутит братва, значит, и Максу нужно действовать. Знает он, как Скаута найти, хвоста за ним приставить нужно, выследить, прослушать, узнать, что эта сволочь задумала. Не время сейчас сидеть сложа руки.

– И не отрывайся! Лежи себе и ни о чем не думай. И я лежу, не думаю. Как будто завтра и не наступит. Как будто не будет утра, как будто не надо идти на службу! Целый день без тебя!.. Сама не знаю, как жила без тебя.

– Ну, так ну ее к черту, эту твою службу! Кому она нужна?

– Людям!

– Каким людям? Эти люди уже продали свою страну. И еще продадут, и не один раз!..

– Это все демагогия!

– Это реальность, и мы в ней по самые уши. Если сами не вылезем, никто нас отсюда не вытащит… Давай уедем куда-нибудь, необязательно за границу. Купим домик где-нибудь у озера и будем жить сами себе счастливые. Детей мне нарожаешь. Полный огород!

– Дети, огород… Я тебе быстро надоем!

– Не дождешься!

– Домик денег стоит.

– Да есть деньги, – пожал плечами Макс.

Заначка у него есть, но денег много не бывает. Если они всерьез решат вырваться из шумного течения жизни и осесть где-нибудь на тихом берегу безвременья, нужно еще штук сто долларов, а то и больше. Где взять деньги, Макс знает, столько еще богатеньких буратин на примете. На каждого из них месяца по два, чтобы наверняка, за полгода набьет карманы. Если, конечно, в ожиданиях не обманется. И на ментов не нарвется.

– Ворованные?

– Хуже. С кровью высосанные. Или ты думаешь, Селезнев кровь людскую не пил? Пил! В три горла!.. У человека проблемы, деньги нужны, несешь фамильную брошь в ломбард, думаешь, рубль получишь, а эта сволочь копейку дает. Думаешь, за копейку потом выкупить, а не получается за копейку. Уходит брошь… Вот и кто Селезнев после этого?

– Я не про Селезнева, я про тебя.

– Экспроприация экспроприаторов, – нарочно прокартавил Макс.

– На самом деле совсем не смешно.

– Я знаю.

– Тогда молчи… Просто молчи!

– Не могу. Проблемы у нас. Скаут подходил, спрашивал про тебя. Дело мне предложил. Сама понимаешь какое.

– Ты согласился?

– Нет. Да и не в этом дело… Не оставят они нас в покое. Что-то будет. В лучшем случае убьют меня.

– А в худшем?

– Даже не хочу об этом думать. Потому что не знаю, что делать. К своим ты обратиться не можешь, сама знаешь, что будет… А давай правда рванем отсюда! Поверь, денег на хороший дом хватит… И на бизнес. Лесопилку открою, грехи искупать буду! – улыбнулся Макс.

Действительно, его подвигов уже хватило бы лет на пятнадцать строгого режима. Повезло, не осудили, на лесоповал не отправили. Но грехи-то остались. Так почему бы не заняться лесом?

– А как же служба?

– Уволишься! Или у тебя пожизненная повинность?

– И не пожизненная, и не повинность, но я не могу так уйти. Отец не поймет.

– Если твой отец служил в милиции, это не значит, что его дочь должна погибнуть от бандитской пули. Он-то выжил…

– И выжил, и отслужил. Теперь моя очередь. Выживать.

– Ну, это ты так думаешь, потомственная ты моя. И дальше так думай. Даже когда я тебя выкраду, так думай, – засмеялся Макс.

– Вот как выкрадешь, вот тогда и поговорим, – немного подумав, улыбнулась Женя.

– Мне нужно идти… Деньги забрать, завтра утром уезжаем.

– Вместе пойдем, – зевнула она.

Зевнул и Макс. Так хорошо, тепло под одеялом в обнимку с Женей, а на улице ночь, холод, ветер ледяной. Тем более что за одну ночь к Скауту не подберешься, хату на прослушку не возьмешь. Сначала нужно узнать, с кем он живет, замок осмотреть, вдруг отмычка особая нужна. Да и «жучок» с приемником у него в гараже, пока доберешься… Завтра, все завтра…

«Решишь с ним!» – услышал он во сне.

Открыл глаза, за окном темно, но на часах уже половина седьмого. Он не помнил сам сон, не видел, как и кому Балхаш давал отмашку. Но точно знал, что во время сна произошло что-то страшное. Не во сне, а именно во время сна. И наяву. Мутные движения со стороны братвы вышли на финишную прямую. События развиваются стремительно, он физически чувствовал это. Не удержался и тронул Женю за плечо. А вдруг она уже мертва?

– Ну что такое? – захныкала она.

– Половина седьмого уже.

– Еще полчасика есть, я быстро.

Макс оставил ее досматривать последний сон, поднялся, умылся, тщательно выбрился. Как будто в последний раз. Оделся и осторожно вышел на лестничную площадку. Пистолет в тайнике, под рукой только финка, лучше что-то, чем ничего.

Поднялся по лестнице до самого верха, спустился вниз. В подъезде никого. Вышел из дома, встал у подъезда, закурил. Небо уже светлеет, люди на работу выходят, двери в подъездах хлопают. Машин во дворе немного, оно и понятно, не каждый решится оставить своего «коня» на ночь, или уведут, или «копыта» снимут. Макс и сам свою старенькую «пятерочку» в гараже держал. Не видел в ней надобности, пока Скаут не наехал. Сегодня он, конечно, сходит за машиной.

Макс неторопливо, прогулочным шагом подошел к праворульной «Тойоте», легонько провел рукой по капоту. В салоне никого нет, двигатель холодный. И другие машины необитаемые, ждут своих владельцев. Непохоже, что за домом, за подъездом кто-то наблюдает. Но рано еще расслабляться.

Макс обошел дом, выкурил еще сигарету, только тогда повернул назад. Женю он нашел в ванной, она торопливо чистила зубы. На Макса она глянула с такой мольбой, что у него сжалось сердце.

– Яичницу не приготовишь?

Он кивнул, приготовил завтрак.

– Валить нам отсюда нужно!

– Давай завтра! – кивнула Женя.

– Почему завтра?

– А завтра выходной!

– Ну, давай завтра!

Завтра он ее отсюда и увезет. Поедут кататься, а в машине уже вещи, запас провизии на три дня. И деньги. А главное, оружие.

Сначала Макс обошел подъезд снизу доверху, только затем разрешил Жене выйти. И во двор они выходили ушки на макушке. Но Женя не хотела верить ему:

– Ты что, серьезно? Думаешь, что меня могут убить?

– Сон плохой приснился.

– Ну, не могу я со службы уйти! – мотнула головой она. – Не надо ничего придумывать!

– А отпуск ты можешь взять?

– Какой отпуск? Я только служить начала.

– Тогда тебе и терять нечего.

– Давай вечером поговорим!

Макс шел, всматриваясь в каждого встречного, не забывал смотреть назад и по сторонам. Ничего не происходило, они спокойно дошли до здания РОВД, там его совсем отпустило. У входа мент с автоматом, машина патрульно-постовой службы стоит, экипаж вооруженный. И сама Женя – мент, ну, не станет Балхаш связываться с ней. А Макса наказать может.

Глава 3

Старый жестяной гараж напротив такого же древнего двухэтажного дома на улице Фрунзе. Единственное место, которое связывало Макса с детством. Ему всего восемнадцать, но такое ощущение, как будто он прожил длинную жизнь, а детство осталось где-то далеко-далеко.

Мать не отказывалась от него, просто жила слишком весело, пьянки, гулянки, один раз подружку свою покалечила, на год присела, а Макса в интернат отправили. Потом собутыльника ножом пырнула, еще два года в минус. Ей тюрьма, сыну интернат. Второй раз вышла, Макс так в интернате и остался. А мать совсем спилась, квартиру за бесценок продала. Один только гараж остался. Максу по наследству перешел. Он и поставил туда свою «пятерочку». Четырнадцать лет машине, но ничего, бегает исправно. Порожки бы хорошо приварить, а то совсем проржавели.

До гаража он добрался без приключений. Не следил за ним никто. А в гараже и страхи прошли. Действительно, Женя – мент, ее смерть ему даже оборотни в погонах не простят. А Макса убивать смысла нет. Если с ним что-то случится, Женя первым делом сдаст Скаута. Сама пострадает, но этого урода сдаст. Чтобы за Макса отомстить. Она такая, она отомстит…

Макс успокоился, но не до такой степени, чтобы совсем отказаться от своих планов. В любом случае нужно знать, что на уме у Скаута, к нему ехать надо. Он жил в многоэтажке, вскрыть дверь в принципе не проблема. «Жучки» в гараже, завязаны на приемник в машине, все работает, установить только надо. Но сама машина не завелась.

Стартер крутил бодро, а двигатель не хватал. Вот тебе и старый конь борозды не портит… Макс проверил искру, все есть. Занялся бензонасосом, и здесь полный порядок, струя в карбюратор подавалась исправно. А вот сам карбюратор переваривал ее плохо. Пришлось снимать его, продувать жиклеры, промывать фильтр-сеточку. Снял, поставил, двигатель завелся. Но время ушло.

Он уже собирался ехать, когда зазвонил мобильник.

– Ты где? – спросила Женя.

– В гараже, а что?

– Да мне отгул за прошлый месяц дали! – загадочным, многообещающим тоном сообщила она.

– Ну, так я подъеду! – закивал он. – Жди!

И Женя по нему соскучилась, и он по ней, они оба знали, как разогнать тоску друг по другу. Через полчаса Макс будет на месте, заберет ее, отвезет домой. По-быстрому разгонят тоску, а потом отправятся следить за Скаутом. Вместе и отправятся. В конце концов, она же мент.

Ворота настежь, машина готова к выезду, Макс вставил ключ в замок зажигания, но двигатель завести не успел. Щель между стеной и воротами узкая, но Макс все же заметил движение. Кто-то подошел к воротам и спрятался за ними. Мало того, приложил к щели глаз, в гараж смотрит. Если это убийца, то момент для нападения самый подходящий. Макс закупорен в машине, зайти в гараж и выпустить в него обойму – дело пяти секунд. Убить, закрыть гараж на замок и спокойно уйти. Преступник наверняка в перчатках, отпечатков пальцев не останется.

И действительно, человек за воротами подался назад. Но створку ворот нужно еще обойти, а это секунда-две, пистолет, опять же, достать… Макс правильно понял, что спасти его может только скорость, лихо выскочил из машины, рванул навстречу возможному киллеру, даже монтировку не успел схватить. Да и зачем, когда нож под рукой?

Но человек в гараж не заходил, он торопливо шел прочь от гаража. Макс бросился к нему, нагнал. Крепкий на вид парень остановился, повернулся к нему. Лет двадцати, вязаная шапочка низко надвинута на глаза, кожаная куртка, застегнутая на все пуговицы, теплые ботинки с высокими берцами и убойными носками. А вот пистолета Макс не увидел. Даже ножа нет. Но все равно в нем чувствовалась пиковая масть. И физиономия знакомая. Скаут к нему подъезжал, вопрос по Селезневу обговаривали, этот тип в машине сидел. И не светился. Даже поздороваться не вышел. Но у Макса глаз-алмаз.

Макс двумя руками схватил его за грудки, резко потянул на себя, подставляя под удар грудь и плечо. Парень врезался в него, как волна в железобетонный пирс, сдал назад, охнув от боли и удивления. А ведь Макс мог подставить и голову, тогда этот тип не стоял бы сейчас, а лежал. Головой Макс бил на убой.

– Ты кто такой?

– Да я просто… – замялся парень. – Закурить!

– Закуривай!

Макс снова его схватил, повернул к себе спиной и впечатал в закрытые ворота соседнего гаража. Но прежде чем обыскать, бросил взгляд по сторонам, вдруг к ним еще кто-то подкрадывается. Вроде нет никого, и подозрительных машин по близости не наблюдается.

Пистолет Макс не нашел, но вынул из кармана мобильник. А в списке исходящих звонков знакомый номер.

– Скауту звонил? – Макс тряхнул «Моторолой» так, как будто собирался ее выкинуть.

– Какому Скауту?

– Я тебя в машине у него видел.

– А-а, Скаут!.. Я как-то не привык Валеру Скаутом называть.

– Привыкай!

Макс дернул парня на себя и снова с силой приложил к гаражу.

– Больно, блин! – скривился бугай.

Здоровый, мощный, но в руках Макса он чувствовал себя игрушкой в объятиях стихии. Не думал он, что в обычном с виду человеке может быть столько силы. Но так Макс и сам себе удивлялся. Если Скаут вышел на тропу войны, то опасность угрожала и Жене, одна только мысль об этом утраивала силы.

– Как зовут?

– Шлепок!.. Э-э, Коля!

– Что тебе здесь надо, Ушлепок?

– Ну, так посмотреть…

– Что посмотреть?

Как будто молния перед глазами сверкнула, озарив сознание. Этот урод на связи со Скаутом. Макс здесь, Женя там, одна, защитить ее некому. И Скаут уже знает, что Макс не сможет ей помочь. Шлепок звонил ему совсем недавно. Наблюдая за Максом, звонил.

Макс ударил парня локтем – в затылок. Вырубил начисто. Сначала позвонил Скауту, но тот почему-то не ответил. Тогда он уже со своего телефона набрал номер Жени. Но и она не отвечала.

– Ну, козлы!

Макс не стал возиться со Шлепком, бросил его в гараже, даже не связал: каждая секунда на счету. Сел в машину и шумно выдохнул, когда двигатель завелся.

Ему понадобилось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до райотдела милиции. Но Женя его там не ждала. И телефон ее молчал.

Сердце колотилось в предчувствии непоправимой беды. Макс вдруг вспомнил, что Женя и не должна была ждать его у отделения. Да, он сказал ждать его, но не сказал где. Возможно, Женя подумала, что ждать его нужно дома. Там идти-то… А может, она и звонила ему из дома. Он слышал шум ветра в телефоне, разговор шел где-то на улице, но разве Женя не могла звонить, находясь во дворе дома? Позвонила, зашла в подъезд, и сейчас она уже в полной безопасности. Но что это за люди так торопливо садятся в микроавтобус с белым по синему «Дежурная часть»? Куда они торопятся?

Макс рванул к дому, но проехал всего один перекресток. На втором он увидел скопление людей, патрульный «уазик» и автомобиль дорожно-постовой службы. Девушка в офицерской шинели лежала на тротуаре, ногами на пешеходном переходе, шапка валялась на земле, ветер трепал светлые кудри.

Макс бросил машину прямо на проезжей части, на негнущихся ногах подошел к Жене. Патрульный бросился к нему, схватил его, но удержать не смог. Послышался треск, с которым надорвался рукав, Макс пошел дальше.

– Да стой ты!

На помощь патрульному пришел гаишник, Макс раскидал их всех, но сзади подкрался кто-то третий. Что-то тяжелое опустилось на голову, перед глазами сначала вспыхнуло, а затем погасло.

В себя он пришел от резкого запаха, какой-то сержант тыкал в нос склянку с нашатырем, а Держнев, бледный как мел, стоял и жег Макса взглядом.

– Да вот, на «пятерке» синей подъехал, мы ему «стоять», а он прет как бык!.. – говорил сержант.

– А здоровый как бык! – сказал кто-то из-за спины.

– Гражданин Воронов, вы задержаны по подозрению в убийстве! – сказал Держнев.

Он порол чушь, но Макса тем не менее схватили, затолкали в «уазик», через несколько минут выгрузили у здания РОВД, завели внутрь, закрыли в обезьяннике. Где Макс испытал знакомое чувство безысходности.

В первый и последний раз он попал в ментовку в четырнадцать лет, ничего такого не делал, баклану одному физиономию начистил за то, что на бабульку наорал. Макс замечаний не делал, сразу в тыкву дал, а тут патруль. Думал, все надолго залетит, но утром бабулька пришла к ментам, рассказала, как Макс за нее заступился. Но Маламут врезал ему тогда крепко, нельзя, сказал, перед ментами светиться, тем более по глупости. Осторожничал Маламут, старался работать чисто, но сколько веревочке ни виться… Максу тоже скоро крышка. Или за убийство Жени закроют, или за кражу. Возьмут менты Скаута, а он возьмет да расскажет, за что Женю убил. И Макса сдаст. Скаута за убийство, его за кражу, впрочем, ему все равно. Без Жени ему жизни нет, все равно, где пропадать, на воле или за решеткой. В зоне хоть не сопьется…

На допрос его вывели часа через два. В кабинете Держнев, за столом. На стуле, у самой двери, сидит широкоплечий с плоской грудью оперативник: нос, черные брови и вертикальная складка на лбу сливаются в контур креста. Ни дать ни взять трефовый валет, взгляд жесткий, холодный и направлен точно в затылок Максу. Как расстрельный пистолет.

– Давай рассказывай, Воронов! – И Держнев смотрел на Макса, как революционный матрос на контру.

– Что рассказывать? Приехал за Женей, смотрю, нет, я домой, еду, а она лежит.

– Лежит. После того как ты застрелил ее и уехал, она осталась лежать. Ты объехал квартал, вернулся… Преступники всегда возвращаются на место преступления.

– Женю из машины убили? – тусклым голосом спросил Макс.

Он так примерно и представлял, Женя переходила дорогу, остановилась, пропуская машину. Из этой машины ее и уложили. Он даже знал, кто мог это сделать… Но Скаута сдавать нельзя. Со Скаута нужно спросить лично, других вариантов Макс не видел.

– Из машины, – кивнул Держнев так, как будто у него спросили, кто убил, а он ответил, что Макс.

– Женя пропустила машину, а из машины выстрелили.

– Ну, вот видишь, ты сам все знаешь.

– Водитель стрелял?

– Давай чистосердечное пиши, а то на пожизненное сядешь. Все-таки сотрудника убил.

– Не буду ничего писать.

– Гильзу куда дел? – спросил Держнев.

Держался он жестко, уверенно. Тогда в сквере мямлил, а сейчас говорил четко, с явно выраженным чувством превосходства.

– А где гильза должна быть? В машине?

– Почему ты думаешь, что в машине?

– Ну, на дороге вы гильзу, я так понимаю, не нашли. А в машине у меня вы найти ее не могли. Потому что не было ее там.

– А откуда ты знаешь, из какого оружия стреляли? Откуда ты знаешь, что из автоматического пистолета, а не из револьвера, например?

– Не знаю я. Вы про гильзу спросили, я подумал про машину.

– Гильза в барабане могла остаться. Если я спрашиваю про гильзу, значит, я спрашиваю и про пистолет.

– Ты-то хоть сам себя понял? – усмехнулся Макс. – Несешь какую-то пургу, уши мерзнут… Давай в камеру, командир, устал я ересь слушать.

– В камеру, говоришь? А в камере тебя уже ждут! Знаешь зачем? Петушка из тебя делать будут, на палочке. Тюрьму развлекать будешь! – засмеялся Держнев.

– А это мы еще посмотрим, кто на палочке окажется! – вскинулся Макс.

Он услышал, как поднялся опер, напрягся, и не зря. Зашуршал пластиковый пакет, который собирались надеть ему на голову.

– Эй, давай без фантомаса! – крикнул Макс. – Я все скажу!

Держнев подал знак, и опер вернулся на место.

– Говори!

– Чистуху писать не буду, а протокол подпишу.

– Ты убил?

– Я же сказал, подпишу!

– Чистосердечное давай!

– Не помню ничего, все как в тумане.

– Не помнишь, как убивал?

– Протокол давай, пока не передумал!

Ногти у Макса толстые, крепкие, он их недавно подстригал, а пилочкой не подтачивал. Один кончик острый как бритва, им он и проколол мизинец правой руки. Дождался, когда Держнев составит протокол допроса, и проколол. Кровь по бумаге не размазывал, оставил едва заметный след. Маламут его учил, что глупо спорить с туполобыми ментами, заряженными на удобный для них результат расследования. Требуют признаний, угрожая расправой, – соглашайся и жди, когда дело уйдет в суд. Тогда и отказывайся от показаний, чем громче будет заявление о физическом воздействии, тем лучше. И кровь хорошо бы свою на протоколе оставить, дескать, избивали… Маламуту это, правда, не помогло.

Подписывая протокол, Макс соглашался, что подъехал к Жене на белой «семерке» с затемненными окнами, выстрелил, убил и уехал. Подписывая протокол, Макс усмехнулся. Все же видели, что подъехал он к месту преступления на синей «пятерке». И сигнал в милицию обязательно поступит от жильцов дома на улице Фрунзе о том, что ворота гаража не закрыты, машины нет, возможно, угон. А кто-то, возможно, уже пожаловался, что Макс избил там человека. Дознаватель установит личность зачинщика драки, сообщит начальнику, возможно, очень скоро выяснится, что Макс не мог убить Женю… А если вдруг его все-таки осудят, что ж, значит, будет сидеть. И вспоминать, как был счастлив с Женей. Воспоминания о ней будут греть его душу до конца жизни, возможно, очень короткой…

Макса отправили в изолятор временного содержания, через двое суток Держнев предъявил обвинение. В тот же день Макс ушел на этап в следственный изолятор, восемнадцать ему исполнилось, поэтому его отправили ко взрослым. Как проходить прописку, он знал, язык у него подвешен, умом и юмором не обделен, в общем, испытание прошел достойно. Даже морду бить никому не пришлось.

А через неделю его вызвали на допрос к незнакомому следователю из городской прокуратуры. Статный мужчина с майорскими звездами на погонах долго напоказ изучал дело, прежде чем заговорить с Максом.

– Ну, что же вы, гражданин Воронов, вводите следствие в заблуждение, – с усмешкой сказал следователь Устоев. – Не сказали ничего о гараже на улице Фрунзе. Машину ремонтировали, с каким-то молодым человеком подрались.

– И что?

– Не могли вы убить лейтенанта милиции Ситникову. Физически не могли.

– И морально тоже.

– Моральную сторону пока опустим.

– Тогда и говорить нечего, – усмехнулся Макс.

– Не понял!

– И не надо понимать.

Скаут убил не только Женю, но и самого Макса. Морально убил. Именно из-за моральной стороны дела он и не говорил про гараж, машину, Шлепка.

– Вы знаете, кто убил Ситникову? – спросил Устоев.

– Нет.

– Кого вы избили во дворе сорок девятого дома по улице Фрунзе?

– Не знаю, подошел какой-то, начал права качать.

– Неправда, вы догнали парня, избили его.

– Есть заявление потерпевшего?

– Заявления нет. И потерпевшего тоже нет.

– Тогда и проблемы с потерпевшим нет.

– Итак, вы не знаете, кто убил Ситникову? – подытожил Устоев.

– Не знаю.

И больше ничего Макс добавить не смог. Со Скаутом он разберется сам, сейчас главное – выйти на свободу.

Но заключение затянулось еще на целую неделю. Наконец Макса выпустили, позволили забрать машину, он вернулся в свой гараж. Знал, что менты не смогли найти тайник, но все равно переживал. Без ствола ему за Женю не отомстить.

Гараж обыскивали, но до тайника действительно не добрались, не смогли. Но пистолет Макс брать не торопился, вдруг менты где-то рядом, наблюдают за ним, хотят знать, как он себя поведет.

И снова он угадал. За ним следили, но только менты. Скаут о себе не давал знать. И братва о нем как будто забыла. Все правильно, Скаут своего добился, убрал свидетеля, обезопасил себя, а заодно наказал Макса. Очень жестоко наказал. А Макс его не сдал. Но может сдать. Поэтому с ним нужно решать вопрос. Но не сейчас. Менты на стреме, возможно, Скаут заметил слежку за Максом, отступил на время.

Так это или нет, но слежку за самим собой Скаут не заметил. Ментов хватило ровно на неделю, поняли они, что через Макса на убийцу не выйти, и сняли наблюдение. И Макс включился в работу.

Очень скоро выяснилось, что Скаут переехал, из многоэтажки перебрался в частный дом на окраине города. Дом хороший, забор высокий, крепкий, а собаки нет, не успел обзавестись. И не успеет, если Макс доведет начатое дело до конца.

Неподалеку от дома находился областной сборный пункт, а Макс уже понял, что не может больше оставаться в родном городе. Отомстит Скауту, а дальше что? Воровать и спиваться? Украл, выпил, в тюрьму?

Макс отправился в военкомат, там его признали годным к службе, он получил повестку и уже в конце декабря был в сборном пункте. Пистолет к этому времени находился в тайнике неподалеку.

В сборном пункте его определили в команду, которая уходила в войска тридцатого декабря, но «покупатель» не прибыл, Максу пришлось ждать отправки. Он не торопился, и правильно делал. С тридцать первого призывников оставалось с гулькин нос, офицеры разъехались по домам, оставшиеся закрылись в гостинице встречать Новый год. Макс преспокойно перебрался через забор, он точно знал, что до утра его не хватятся.

Погода просто превосходная, снег сыпал мелкий, но плотный, еще и ветер поднялся, как будто хотел помочь Максу. Он вышел к тайнику, взял пистолет, до нужного дома добрался беспрепятственно. Правда, свет в окнах не горел, и вряд ли Скаут уже лег спать. Наверняка где-то гуляет. Что ж, Макс подождет. Новогодняя ночь длинная, и подъем обещали не в шесть, а в семь. А если Скаут сегодня не появится, Макс навестит его завтра. Отправок на первое января не запланировано.

Но ждал Макс не больше часа. Подъехала машина, осветив фарами крышу дома. Снегу навалило – ворота не открыть, Скаут смог справиться только с калиткой. В этом ему помог Шлепок. Пьяные, они зашли во двор, но путь к дому им преградил Макс.

– Я тебя предупреждал? – спросил он, направив пистолет на Скаута.

Но выстрелить он мог и в его дружка, Шлепок это понимал, поэтому впал в ступор. Даже рот открыл.

– Это не я! – скривился Скаут.

– Что не ты? – ухмыльнулся Макс.

– Бабу твою убил.

– Кто убил? – Макс навел ствол на Шлепка. – Ты или Скаут?

– Я не мог! – икнул тот от страха.

– А Скаут?

На этот раз Шлепок просто икнул, не в силах выдавить ни слова. Но при этом в знак согласия кивнул. И Макс выстрелил в Скаута. Рука не дрогнула, пуля попала точно в лоб, бандит бревном бухнулся в снег.

– А с тобой что делать? – Макс подошел к Шлепку и вставил пистолет ему в рот.

Где-то рядом стояла Женя, Макс не видел ее, только чувствовал. Женя ни о чем не просила, не требовала расправы над убийцами, но Максу волком хотелось выть, так не хватало ее. Эта тоска и заставила нажать на спусковой крючок.

Макс вложил пистолет в руку мертвому Шлепку и повернул к забору. Обратно он шел тропинкой, которую уже изрядно засыпало, следов почти не видно. А снегопад только усиливался…