Читать книгу: «Яков Серебрянский»

100-летию Службы внешней разведки Российской Федерации, а также ее сотрудникам

ПОСВЯЩАЕТСЯ

© Антонов В. С., 2020

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2020

Разведчик Серебрянский

Нелегальная разведка – это, прежде всего, разведчики-нелегалы, люди героической судьбы, безмерной отваги, профессионалы самого высокого класса и, конечно, настоящие патриоты России.

Сергей Нарышкин, директор Службы внешней разведки Российской Федерации

Яков Исаакович Серебрянский останется в истории России не только как выдающийся разведчик-профессионал, имя которого в 1920—1930-е годы было окружено легендами в чекистской среде, но и как один из основателей нелегальной разведки нашей страны.

В разведке Серебрянский прошел путь от оперативного работника и резидента за кордоном до создателя и руководителя самостоятельного специального подразделения нелегальной разведки, иногда именуемого в современной художественной и специальной литературе «группой Яши» или «группой Я».

Его работа всегда сопровождалась повышенным уровнем секретности. Достаточно сказать, что впервые материалы о проведенных им уникальных операциях появились в отечественной и зарубежной литературе по разведке лишь в начале 1990-х годов, то есть спустя почти 50 лет после его смерти. Многие из операций, проведенных членами «группы Яши», еще долгие годы будут закрыты для широкой общественности. В то же время в «Очерках истории российской внешней разведки», изданных в начале 1990-х годов и являющихся официальным изданием Службы внешней разведки Российской Федерации, в ряде материалов фигурируют отдельные эпизоды из его оперативной биографии. Ведь один из лучших разведчиков-нелегалов Яков Серебрянский длительное время возглавлял специальное, совершенно секретное подразделение разведки, в задачи которого входило глубокое внедрение агентуры в зарубежные объекты военно-стратегического характера, а также проведение диверсионных и террористических акций в случае войны.

За время своей оперативной карьеры Серебрянский создал 20 специальных нелегальных резидентур в различных странах, которые привлекли к сотрудничеству с советской внешней разведкой на особый период около двухсот агентов. Эти резидентуры дислоцировались главным образом в фашистской Германии, Франции, Норвегии, Голландии и на оккупированной японцами территории Северо-Восточного Китая. Одновременно Яков Исаакович разработал специальную методику подготовки руководителей этих резидентур.

«Группа Яши», а также образованная впоследствии и руководимая Серебрянским Специальная группа особого назначения (СГОН) подчинялись непосредственно руководителю ОГПУ и наркому НКВД и, по выражению легендарного разведчика Павла Судоплатова, являлись фактически «разведкой в разведке».

Из состава Особой группы, из СГОН и из организованной Серебрянским специальной разведывательно-диверсионной школы вышло немало выдающихся разведчиков. Так, учеником Серебрянского называл себя разведчик-нелегал полковник Вильям Генрихович Фишер (знаменитый полковник Рудольф Абель).

Другой видный советский разведчик и российский писатель, бывший сотрудник Особой группы, а затем – разведывательно-диверсионного управления генерала Судоплатова Герой Российской Федерации Юрий Колесников, также считавший себя учеником Якова Исааковича, в своих воспоминаниях подчеркивал:

«Подобранные Серебрянским и его сотрудниками в разных странах для борьбы с потенциальным агрессором надежные люди представляли собой серьезное оружие Советского Союза за его пределами. Это были немногочисленные, мобильные группы, наносившие своими действиями весьма чувствительный урон нацистам.

С помощью таких групп удавалось причинить немалый ущерб нацистской агентуре; ее эмиссары время от времени бесследно исчезали в разных точках земного шара. Аналогичная участь постигала и иностранных агентов, проходивших соответствующую подготовку в Германии.

По своевременной информации разведчиков-нелегалов Особой группы фашистская агентура, заброшенная в СССР, как правило, сразу же обезвреживалась. Адреса и “почтовые ящики”, куда по прибытии обращались связные или новые лазутчики, неизменно находились под зорким наблюдением оперативников центрального контрразведывательного аппарата НКВД».

Имя Якова Серебрянского стоит в одном ряду с такими виртуозами разведки, как Павел Судоплатов, Дмитрий Быстролётов, Наум Эйтингон, Арнольд Дейч, супруги Зарубины и Коэн, Конон Молодый. И сегодня совершенно справедливо фамилия Серебрянский значится среди семидесяти шести фамилий лучших сотрудников внешней разведки нашей страны за всю ее историю, занесенных на Мемориальную доску Службы внешней разведки Российской Федерации, которой уже совсем скоро, в декабре 2020 года, исполнится 100 лет.

Выступая в июне 2017 года перед сотрудниками нелегального подразделения Службы внешней разведки нашей страны, президент Российской Федерации Владимир Путин подчеркивал:

«Разведчики-нелегалы – люди особого склада, особой нравственной закалки и твердости духа. Всю свою жизнь они посвящают Родине, многим жертвуют, от многого отказываются, но отказываются во имя главного – служения Отечеству; ведут повседневную, напряженную, кропотливую работу, в которой нет выходных и праздников. Это скромные люди, они не любят, когда их называют героями. Они говорят, что просто делают свое дело “как учили”, и добиваются результата».

Именно таким человеком был активный и талантливый разведчик Яков Серебрянский. Он прожил полную тревог и опасностей героическую и в то же время трагическую жизнь. Об этом и пойдет рассказ в предлагаемой читателю книге.

Автор заранее приносит свои извинения за большое количество цитирований в книге. Но дело заключается в том, что практически вся жизнь Якова Серебрянского прошла под грифом «секретно» и большинство сведений о нем пришлось собирать буквально по крупицам из различных источников.

Автор выражает искреннюю благодарность сыну Якова Исааковича – Анатолию Яковлевичу Серебрянскому за действенную помощь, оказанную при написании этой книги.

Глава первая
Становление чекиста

Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!

Н. В. Гоголь

Город детства

9 декабря (по новому стилю) 1891 года в Минске в семье Исаака (Ицки) Серебрянского (погиб в 1941 году в минском гетто) и его жены Гени родился очередной ребенок – сын, которому родители дали имя Яков. В семье уже были старшие дети: сын Израиль и дочь Мирра.

Детство Якова прошло в Минске, где постоянно проживали родители и где его отец трудился подмастерьем у часовых дел мастера.

Это сегодня Минск – столица Республики Беларусь, ее политический, экономический и культурный центр, двухмиллионный мегаполис с монументальными сталинскими ансамблями в центре и бесконечными спальными районами на окраине.

А сто с небольшим лет назад, в годы детства и юности нашего героя, Минск был пусть и губернским, но провинциальным городом с населением около ста тысяч человек, где наследие ушедшей в конце XVIII века Речи Посполитой¹ соседствовало с типичной эклектикой Российской империи.

В январе 1793 года Минск вместе с Беларусью был присоединен к Российской империи в результате второго раздела Речи Посполитой, а 3 апреля того же года стал центром вновь образованной Минской губернии.

В ходе Отечественной войны 1812 года город был серьезно разрушен. Когда русские войска освободили его, в городе оставалось около 3500 жителей, большая часть инфраструктуры и жилых домов лежала в руинах.

На протяжении XIX века город постепенно рос: в 1830-х годах все его главные улицы и площади были вымощены булыжником, в 1837 году появилась первая пожарная каланча, в 1844-м открылся первый театр. Уже к 1860 году в городе насчитывалось 27 тысяч жителей (примерно 55 процентов мещан, 13 процентов цеховиков, около 13 процентов военнослужащих, более 10 процентов дворян, около 2,5 процента купцов).

В 1871 году через Минск была проложена железная дорога Варшава – Москва, что явилось важнейшим условием для дальнейшего развития города. В 1890 году в городе появился телефон, а в 1894-м – первая электростанция. В мае 1892 года началось регулярное движение первого общественного транспорта – минской конно-железной дороги – конки.

Белорусский историк Владимир Воложинский в одной из своих работ, посвященных Минску, писал: «Уже к середине XIX века более половины городских улиц были вымощены камнем, четвертую часть строений составляли каменные дома, в том числе двух-трехэтажные (после пожара 1881 года, в результате которого была практически уничтожена центральная часть города, в центре было вообще запрещено строить деревянные дома. – В. А.).

В 1900 году в Минске было 58 промышленных предприятий и мануфактур.

В конце XIX века в Минске работало восемь больниц. Шесть из них принадлежали различным учреждениям и ведомствам – лечиться там могли только “свои”. Лишь две больницы были доступны для всех горожан: бесплатная еврейская и государственная, принадлежавшая Департаменту общественной безопасности.

Неблагополучно было и с образованием. В 1893 году в Минске работало всего 13 начальных школ. Попасть в них было непросто, а обучение стоило довольно дорого».

В 1835 году Минск был включен в так называемую черту еврейской оседлости, действовавшую в Российской империи до февраля 1917 года, за границами которой запрещалось постоянное проживание иудеям. Поэтому не случайно по переписи 1897 года из 91 494 жителей, насчитывавшихся в городе, более половины (47 561 человек) являлись евреями.

В начале ХХ века экономический подъем в России сменился глубоким кризисом. Увеличилось обнищание крестьян, составлявших до 75 процентов населения, ухудшилось положение нарождающегося рабочего класса, разорялись мелкие предприниматели. Все это, а также неспособность царского правительства справиться с ситуацией способствовали росту недовольства в стране, усилению левых настроений.

Одновременно в Российской империи набирали силу революционные настроения, возникали политические партии, которые видели развитие и процветание России в свержении монархии и переходе к демократической форме коллективного управления.

Не оказалась в стороне от таких настроений и Беларусь. Конец XIX – начало XX века можно с уверенностью назвать временем создания и становления на ее территории целого ряда политических партий. Причем здесь возникали и действовали как отделения общероссийских партий, так и «местные» национальные партийные организации, преследующие узкие националистические интересы.

К началу XX века Минск становится одним из главных центров политического движения. С ростом промышленности в городе возникает и крепнет рабочий класс и, соответственно, активизируются левые нелегальные политические партии, а именно: РСДРП (Российская социал-демократическая рабочая партия), Бунд и Партия социалистов-революционеров (СР или эсеры). При этом если РСДРП и Бунд в начале века в Минске были в стадии становления, то партия эсеров, возникшая на базе народовольческих кружков, являлась наиболее крупной и организованной силой левого толка в Беларуси и уже имела к тому времени свою историю.

Напомним, что один из первых кружков социалистов-революционеров образовался в 1894 году в Саратове. Они поддерживали связь с некоторыми группами террористической организации «Народная воля». Когда народовольцев разогнали, саратовский кружок социалистов-революционеров начал действовать самостоятельно, выработав свою программу, она была опубликована в 1896 году. Одновременно в других городах Российской империи существовали народовольческие, социалистические кружки, которые постепенно объединялись между собой. Основными участниками этих кружков являлись учащиеся гимназий, интеллигенция и представители рабочего класса, который в связи с развитием капитализма вышел на арену политической борьбы.

В Беларуси народнические организации вели пропагандистскую работу среди рабочих, интеллигенции, учащихся гимназий путем распространения нелегальной литературы, создания кружков, проведения собраний. Эсеры руководили стачечным движением. Так, в 1895–1897 годах в Беларуси было зарегистрировано 114 групповых и отдельных стачек, в которых приняло участие свыше пяти тысяч рабочих.

В 1898–1899 годах в Минске произошло объединение групп народнического толка в Рабочую партию политического освобождения России. Своей целью партия выдвинула установление нового общественного устройства. В качестве главного средства достижения этой цели обосновывалась тактика террора против лиц, непосредственно заинтересованных в сохранении существующего деспотического строя.

В марте – апреле 1900 года минская организация была провалена, ее типография разгромлена полицией. Однако оставшиеся на свободе социалисты-революционеры продолжили работу. Программа общероссийской партии социалистов-революционеров, принятая на первом съезде в 1904 году, провозгласила конечной целью экспроприацию капиталистической собственности и реорганизацию производства и всего общественного строя на социалистических началах при полной победе рабочего класса.

В политической части программы предусматривались ликвидация самодержавия, установление демократической республики, политических и гражданских свобод: провозглашались свобода слова, печати, союзов, сходок, самоуправление политических групп и т. д. В области нравственности – свобода совести, чувств, мысли, науки, обязательное бесплатное обучение.

В разделе, посвященном экономической платформе, построение нового общества связывалось с переходом земли и орудий труда в общую собственность всех трудящихся, в собственность социалистического государства, с заменой наемного труда индивидуальным или коллективным трудом.

Движущими силами революции эсеры признавали пролетариат, трудовое крестьянство и трудовую интеллигенцию, которых они относили к единому классу трудящихся. Основным средством достижения своих целей партия социалистов-революционеров считала стачки, крестьянские бунты, вооруженные выступления.

Эсеровские организации получили широкое распространение в Минске, Витебске, Вильно, Гомеле и Бобруйске.

В 1904 году был создан Северо-Западный областной комитет, которому подчинялись эсеровские организации на территории Беларуси и Смоленской губернии. Партия эсеров занимала одно из ведущих мест в системе российских политических партий. Наиболее привлекательными для населения были ее идеи демократического социализма и мирного перехода к нему. В своей деятельности эсеры выступали за демократическую республику и проведение социализации земли. Но в отличие от РСДРП для достижения партийных целей эсеры допускали революционный террор.

В 1906 году в составе партии эсеров выделяются эсерымаксималисты, которые, принимая общую платформу партии, считали необходимым прибегнуть к террору против «слуг самодержавия». Терроризм рассматривался ими прежде всего как средство самообороны общества от произвола властей. Другая функция революционного теракта, по мнению эсеров, заключалась в оказании агитационного воздействия на массы.

Как уже отмечалось, Российская социал-демократическая рабочая партия на территории Беларуси в начале ХХ века находилась в стадии становления. И не случайно именно в Минске в 1898 году в частном доме на Захарьевской улице (ныне проспект Независимости) 1–3 марта проходил Первый съезд РСДРП, который лишь провозгласил образование новой партии, однако завершился, не приняв ни устава, ни программы. Был подготовлен манифест, в нем ближайшей задачей ставилось свержение самодержавия и завоевание политической свободы для народа. Решение этой задачи рассматривалось как необходимое условие для дальнейшей борьбы рабочего класса за социализм.

Второй съезд РСДРП (фактически учредительный съезд партии) проходил нелегально летом 1903 года в Лондоне. На съезде была принята программа партии. Она предусматривала два этапа революции: на первом этапе – свержение самодержавия, установление восьмичасового рабочего дня и демократических свобод; на втором этапе – переход к диктатуре пролетариата путем социалистической революции. Участники съезда приняли устав партии и избрали ее руководящие органы.

На съезде произошел раскол партии на большевиков – сторонников Ульянова (Ленина) и меньшевиков – сторонников Мартова. Большевики выступали за проведение буржуазно-демократической и сразу социалистической революции и установление диктатуры пролетариата. Меньшевики считали, что в России должна победить буржуазно-демократическая революция, в результате которой страна будет развиваться по буржуазному пути, а затем путем реформ перейдет к социализму.

В январе 1904 года был организован Полесский комитет РСДРП, объединивший социал-демократические группы Гомеля, Могилева, Орши, Шклова, Быхова. В марте 1904 года был создан Северо-Западный комитет, который объединил Минскую, Виленскую, Витебскую, Бобруйскую и другие группы РСДРП.

По свидетельству Владимира Воложинского, благодаря широкой агитации РСДРП в Минске «рабочие города приняли самое активное участие в революции 1905–1907 годов: в 1905 году они провели январскую политическую забастовку, демонстрацию 1 мая, конкретно поддержали октябрьскую и декабрьскую всероссийские политические стачки».

Активно вел себя в Беларуси Бунд (на идише – «союз») – полное название: Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России – еврейская социалистическая партия, действовавшая в Восточной Европе с 90-х годов XIX века до 40-х годов XX века. Бунд считал себя единственным представителем интересов еврейских ремесленников, а также нарождающегося рабочего класса. Его организации существовали по всей Беларуси.

Как политическая партия еврейских промышленных рабочих и ремесленников Бунд организационно оформился в сентябре 1897 года на учредительном съезде еврейских социал-демократических групп в Вильно; в 1901 году официально провозгласил себя единственной национальной партией еврейского пролетариата.

Бунд являлся левосоциалистической партией, выступавшей за демократию и обобществление средств производства, и следовал традициям демократического марксизма. Он выступал за национально-культурную автономию для восточноевропейского еврейства, за создание светской системы просвещения, вел активную социалистическую пропаганду и призывал к борьбе через чисто политическую агитацию, первомайские демонстрации и забастовки в сопровождении политических требований. Бунд руководил экономической борьбой еврейских рабочих, в национальной программе придерживался лозунга национально-культурной автономии; являлся одним из инициаторов, а в некоторых местах и главным организатором самообороны во время еврейских погромов в России. В ходе борьбы за отмену исключительных законов против евреев перешел на позиции национализма.

В 1898 году на Первом съезде РСДРП Бунд вошел в партию как автономная организация, самостоятельная в вопросах, касающихся специально еврейского пролетариата. Будучи в составе РСДРП, Бунд придерживался позиции меньшевиков. После Октябрьской революции раскололся на две части: одна выступила против советской власти, вторая вошла в РКП(б). В 1921 году Бунд в России самоликвидировался. В Польше существовал до конца 1930-х годов.

К партиям, преследующим узконациональные цели, можно отнести образованную в 1905 году в Минске Сионистско-социалистическую рабочую партию, которая ставила целью создать «отдельное еврейское социалистическое общество».

Параллельно шел процесс формирования партии социал-сионистского направления «Паолей-Цион». Эта партия выступала за создание самостоятельного еврейского государства в Палестине.

В 1901 году в Минске при негласном содействии охранки была создана Еврейская независимая рабочая партия (ЕНРП). Она ставила своей задачей подъем экономического и культурного уровня еврейского пролетариата в условиях самодержавия. Это была попытка властей поставить под контроль еврейское рабочее движение. ЕНРП стала активным проводником сионизма. И не случайно власти в 1902 году разрешили провести в Минске Всероссийский съезд сионистов.

В начале ХХ века в Беларуси имела влияние Польская социалистическая партия (ПСП). Ее главной задачей было возрождение независимого польского государства. Местные группы образовали Польскую социалистическую партию в Литве (1902–1906 годы), которая требовала самостоятельности Литвы и Беларуси с Учредительным собранием в Вильно.

Уже упоминалось, что начало ХХ века было отмечено также подъемом белорусского национального движения. Однако слабость белорусской буржуазии не позволила ей оказать решающее влияние на развитие общественно-политических процессов в регионе. Особенность Беларуси была в многонациональном составе городов, где белорусы составляли меньшинство населения. Поскольку подавляющую часть белорусского населения составляли крестьяне, развитие национального движения шло под флагом идей «крестьянского социализма». На первый план выдвигались культурно-просветительские идеи, которыми заинтересовалась некоторая часть белорусской молодежи.

В 1902 году в Петербурге студенты из Беларуси Антон и Иван Луцкевичи создали Кружок белорусского народного просвещения и культуры, который пропагандировал национальную культуру, вел поиск путей ее возрождения.

В конце 1902-го – начале 1903 года представители белорусских народных кружков организовали Белорусскую революционную громаду (БРГ). Братья Луцкевичи, В. Ивановский, Э. Пашкевич, К. Кастравицкий, А. Бурбис выступили с идеей создания социально-политической организации трудового народа. В 1903 году на первом съезде партия была переименована в Белорусскую социалистическую громаду (БСГ). Этот съезд принял программу партии, которая декларировала необходимость ликвидации самодержавия и капиталистического строя. БСГ выступала за переход всех основных средств производства и земли в общественную собственность, за право каждого человека на обработку земли без использования наемного труда, за восьмичасовой рабочий день, бесплатную медицинскую помощь. В политической области она требовала равноправия людей, прямого, всеобщего, равного избирательного права с тайным голосованием, свободы печати, слова, собраний. Кроме того, БСГ выступала за национальную свободу, признание прав всех народов на автономию, создание независимых демократических республик.

В 1904–1905 годах в Гродненской губернии действовала Социалистическая партия Белой Руси, которая распространяла листовки демократического содержания на белорусском языке.

Таким образом, основные политические партии в регионе находились в стадии организационного оформления, поиска и определения своих политических позиций. Однако наиболее активно о себе заявили РСДРП, Бунд и эсеры.

Юный революционер

Яков Серебрянский рос, не зная особого достатка, как и все выходцы из еврейской бедноты, проживавшие в черте оседлости.

Материальное положение семьи несколько улучшилось лишь после того, как его отцу в конце 1898 года удалось получить место приказчика на местном сахарном заводе.

Безусловно, события, связанные с первой русской революцией, способствовали радикализации настроений среди молодежи, и в первую очередь среди тех, кто с детства сталкивался с экономическим, социальным и национальным неравенством.

Так, 16 февраля 1905 года в Минске прошли политическая демонстрация и забастовка учащихся средних учебных заведений. Результатом действий учащихся явилось решение минских властей открыть в городе с 1 июля новое городское училище. Думается, что четырнадцатилетний Яков принимал участие в этих протестных действиях.

С юных лет Яков видел несправедливость существующего строя, заключающуюся в нищете и бесправии одних, богатстве и всевластии других, и сочувствовал революционному движению. Можно также предположить, что его возмущала преступная политика царизма в отношении народа, к которому он принадлежал, в частности пресловутая черта оседлости. Его не могли привлечь «малые» партии с их узконациональными целями и задачами. Не примкнул он и к Бунду. Яков сблизился с эсерами. Не исключено, что молодого человека, как и многих его сверстников, в эсерах привлекала романтика подполья, вооруженной борьбы за власть народа.

В 1907 году, будучи учащимся 1-го минского городского училища, Яков начинает посещать собрания молодежного эсеровского кружка. А спустя год, уже завершив учебу, вступает в партию социалистов-революционеров и становится членом ее наиболее радикального крыла – эсеров-максималистов.

Представители этого наиболее крайнего течения социалистов-революционеров считали необходимым стремиться к немедленному и полному (социалистическая программа «Максимум») преобразованию общества на социалистических началах. Средствами для достижения этой цели максималисты признавали террористические действия (экспроприации, нападения на представителей администрации и полиции) – как подготовительную стадию и общее восстание – как конечную. Организованные группы максималистов появились в России с конца 1905 года и совершили несколько крупных экспроприаций и террористических актов. Так, 3 января 1906 года в Минске эсерами-максималистами был убит двумя выстрелами, произведенными с близкого расстояния, начальник 30-го артиллерийского парка полковник Белавинцев. Убийцы найдены не были. По данным следствия, полковника Белавинцева убили по ошибке, так как его, видимо, приняли за председателя Минского военно-полевого суда.

У нас нет официальной информации о том, когда и в каких конкретно акциях принимал участие Яков. Но важно то, что, занимаясь в эсеровском кружке и участвуя в работе партийной ячейки, он научился выявлять слежку и уходить от нее, находить и вербовать единомышленников, основам конспирации. Иными словами, Серебрянский уже тогда приобрел опыт профессионального революционера-подпольщика, что очень пригодилось ему в дальнейшей работе в качестве разведчика-нелегала.

1 марта 1909 года в Минске был убит начальник городской тюрьмы Славинский. Организатором убийства выступила местная группа эсеров, исполнителем – эсер-максималист Александр Ойец (приговорен к повешению). Полиция провела обыски и аресты эсеров, которые знали террориста или поддерживали с ним связь. Серебрянский никакого отношения к убийству Славинского не имел, однако был знаком с некоторыми подозреваемыми. К тому же при обыске у него была найдена запрещенная литература.

В мае 1909 года Яков, которому едва исполнилось 17 лет, был арестован полицией за «хранение литературы преступного содержания и по подозрению в соучастии в убийстве начальника минской тюрьмы». До апреля 1910 года он находился под стражей в городской тюрьме, а затем в административном порядке был приговорен к двум годам высылки под гласный надзор полиции (срок исчислялся с 13 октября 1909 года). Отбывал наказание в Витебске.

Оказавшись в Витебске, Яков устроился слесарем на местную телефонную станцию, а затем овладел престижной по тем временам специальностью электромонтера и стал работать в городском театре.

В октябре 1911 года Серебрянский возвратился в Минск. До августа 1912 года его имя регулярно фигурировало в совершенно секретных документах минского Губернского жандармского управления (ГЖУ). В архиве семьи Серебрянских имеется ряд копий подобных документов. В частности, в одном из них (исх. № 68 от 7 мая 1912 года, совершенно секретно) начальник минского Губернского жандармского управления докладывает в Особый отдел Департамента полиции: «Уведомляю, что упомянутый в агентурных сообщениях № 343 Я. Серебрянский есть минский мещанин Яков Ицков Серебрянский, в 1909 году привлекавшийся при вверенном мне Управлении к переписке в порядке Положения о Государственной охране в качестве обвиняемого по делу о задержании соучастников в убийстве начальника минской тюрьмы Александром Ивановым Ойецом. По каковому делу, как видно из отношения минского губернатора от 26 октября 1909 года за № 1419, названный Серебрянский за принадлежность его к партии социалистов-революционеров административным порядком подчинен гласному надзору полиции в избранном им месте жительства, за исключением столиц, столичных городов и Минской губернии, на два года, считая срок с 13 октября 1909 года».

Из отношения же начальника витебского Губернского жандармского управления от 15 октября 1911 года за № 8318 видно, что Яков Серебрянский 13 октября того же года «окончил срок гласного надзора полиции и выбыл из Витебска на родину в город Минск, где в настоящее время и проживает по Ново-Московской улице в доме № 31, кв. 5».

По возвращении в Минск гласный надзор полиции сменился надзором негласным. Яков Исаакович рассказывал сыну, что, куда бы он ни шел, за ним следовал филер, причем весьма неопытный. Серебрянский очень быстро научился его распознавать и легко уходил от слежки.

В документе № 732 от 10 мая 1912 года, имевшем гриф «секретно», начальник минского ГЖУ сообщает в Особый отдел Департамента полиции:

«Хотя в городе Минске и проживают отдельные члены партии социалистов-революционеров: Яков Ицков Серебрянский, Соня Абрамова Левина, Деля Мордухова Бродская, Абрам Овсеев Вольман, Иосиф Абрамов Клапер, Давид Абелев Соломонов и Игнатий Иванов Галимский, но никакой активной деятельности они не проявляют; несмотря же на это, я в скором времени произведу обыски у этих лиц, о результатах которых донесу дополнительно».

Однако уже в ноябре фамилия Серебрянского исчезает из сводок жандармерии и полиции. Объяснялось это довольно просто: у юноши подошло время призыва на действительную военную службу.

Первая мировая война

В августе 1912 года Серебрянский был призван в армию. Вернее, как утверждают некоторые авторитетные историки, он ушел в армию добровольно, в качестве вольноопределяющегося. Службу Яков Серебрянский начал рядовым 122-го Тамбовского пехотного полка, дислоцировавшегося в Харькове.

В июле 1914 года в связи с началом Первой мировой войны рядовой Серебрянский был направлен в действующую армию на Западный фронт в составе 105-го Оренбургского пехотного полка. Однако служба в действующей армии для молодого человека длилась недолго.

Уже в начале августа 1914 года 105-й Оренбургский пехотный полк в составе 27-й пехотной дивизии 3-го армейского корпуса Первой русской армии принял участие в наступлении в Восточной Пруссии, закончившемся трагическим поражением русских войск – так называемой «Самсоновской катастрофой».

В самом начале Первой мировой войны русское военное командование, решив оказать помощь Франции, приступило к поспешному и совершенно неподготовленному наступлению в Восточной Пруссии. Предполагалось, что с востока в нее вступит Первая русская армия под командованием генерала Ренненкампфа, а с юга – Вторая русская армия во главе с генералом Самсоновым.

Историк А. А. Керсновский в книге «История русской армии» так описывает эти события: «1 августа, на 14-й день мобилизации, наша Первая армия генерала Ренненкампфа тронулась из районов своего сосредоточения к границе.

Справа шел не успевший закончить сосредоточения Двадцатый армейский корпус генерала Смирнова. В центре – Третий армейский корпус генерала Епанчина. На левом фланге, уступом позади, Четвертый армейский корпус генерала Алиева. Вся конница была собрана на флангах: 2-я кавалерийская дивизия Нахичеванского – на правом, 1-я кавалерийская дивизия генерала Гурко – на левом. Три же корпуса шли вперед вслепую. Тыл армии был еще совершенно неустроен.

Совершив три усиленных перехода без дорог, Первая армия с утра 4 августа стала переходить границу. Третий армейский корпус вступил в упорный бой у Сталлупенена с 1-м германским армейским корпусом генерала Франсуа, который в итоге поспешно отступил. <…>

Между Третьим корпусом и запоздавшим Четвертым образовался разрыв в 20 верст². Генерал Епанчин не счел нужным предупредить об этом 27-ю пехотную дивизию, шедшую в обстановке полной безопасности слева. Дивизия подверглась внезапному огневому нападению и короткому удару, причем застигнутый врасплох 105-й пехотный Оренбургский полк был совершенно разгромлен».

Из 63 офицеров и 6664 нижних чинов, убитых и раненных в ходе боев 4–7 августа, половина приходилась на 105-й Оренбургский полк. Именно в одном из этих боев и был тяжело ранен в ногу рядовой Серебрянский (согласно имеющемуся в семье Серебрянских документу он был ранен 7 августа 1914 года). Война для него закончилась.

Несколько слов о том, что же произошло дальше на фронте.

Несмотря на возникшие трудности, Первая русская армия генерала Ренненкампфа продолжила наступление и вскоре одержала первую победу над немцами (при Гумбинене). Однако промедлила с преследованием противника. Немцам удалось оторваться от русских войск, провести переформирование и подготовиться к ответному удару.

К сожалению, русская разведка не смогла выявить намерение противника сосредоточить свои усилия у левого (западного) фланга Второй армии Самсонова. Главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал Жилинский потребовал от Самсонова перейти к активному наступлению с юга на север, чтобы взять немцев в кольцо.

13 августа немцы нанесли Второй русской армии первое чувствительное поражение на северо-восточном крае фронта, близ Гросс-Бессау. А 14 августа перешли в наступление на юго-западе фронта (у Сольдау и Уздау).

В ночь на 16 августа генерал Самсонов покончил с собой револьверным выстрелом. А 17 августа Вторая русская армия перестала существовать.

В результате «Самсоновской катастрофы» немцы захватили более 90 тысяч русских пленными, большое количество оружия и лошадей. Тысячи раненых русских солдат были просто добиты или отправлены в концлагеря.

Следует отметить, что история Первой мировой войны знает немало примеров блестящих побед и горьких поражений русской армии. Настоящий эпизод войны выбран автором только потому, что к нему имеет непосредственное отношение раненный уже на первом этапе боевых действий рядовой Яков Серебрянский.

Баку

Почти полгода Серебрянский находился на излечении в госпиталях, а в феврале 1915 года был демобилизован из армии. Возвращаться в Минск Якову не было смысла: мирная жизнь города была прервана Первой мировой войной. В 1915 году город становится фронтовым. В нем размещается штаб 10-й армии, располагаются многочисленные госпитали и различные армейские склады.

Серебрянский принял решение отправиться в Баку. Не последнюю роль в данном решении сыграли и благоприятные климатические условия в этом районе, которые могли способствовать окончательному выздоровлению. Он устроился работать по своей специальности – электромонтером на местном газовом заводе, а через некоторое время – на знаменитых Бакинских нефтепромыслах. Там Серебрянского и застала Февральская революция 1917 года.

Баку в то время был многонациональным, большим, по меркам Закавказья, городом со значительным русским населением: множество переселенцев искало здесь лучшей доли.

Следует отметить, что с началом Первой мировой войны политическая ситуация в Баку оставалась относительно спокойной. Этому способствовал ряд мер, предпринятых жандармами и военной контрразведкой в ближнем тылу Кавказской армии.

На момент прибытия в Баку Серебрянского русской Кавказской армии удалось окружить и полностью разгромить наступавшую на русское Закавказье турецкую армию. В ходе военной кампании 1915–1916 годов Кавказская армия под командованием генерала от инфантерии Николая Юденича³ 13–16 февраля выиграла крупное сражение под Эрзурумом, а 15 апреля овладела городом Трапезунд. К осени 1916 года русские войска контролировали большую часть Западной Армении (шесть армянских провинций Османской империи).

Однако вскоре обстановка в Баку начала меняться. Историки отечественных спецслужб Иосиф Линдер и Сергей Чуркин в одной из своих работ следующим образом оценивают политическую ситуацию, сложившуюся в городе весной и летом 1917 года:

«Политическая ситуация в Баку все более накалялась. Эсеры, большевики, меньшевики, дашнаки, мусаватисты, кадеты, социал-федералисты, анархисты представляли собой пестрый политический котел, в котором бурлили различные мнения и выплескивались наружу буржуазные, социалистические и националистические лозунги. Старые союзы рассыпались, на смену им приходили новые коалиции…

В Закавказье в это время наибольшую силу представлял полумиллионный Кавказский фронт (так с апреля 1917 года стала называться Кавказская армия). Поскольку более 90 процентов солдат и офицеров в нем были русскими, националистические партии не имели среди них влияния. Борьба за армию шла в основном между эсерами и большевиками.

С лета 1917 года в войсках началось брожение. Фронт постепенно разлагался, солдаты дезертировали.

Появились перебои с поставками продовольствия в Баку. С мая 1917 года в городе были введены карточки на хлеб и сахар. Чтобы наладить систему снабжения, созданный в городе в марте 1917 года Временный исполнительный комитет общественных организаций постановил организовать временные продовольственные комитеты. В число их задач входили: контроль над частной торговлей, учет продовольствия и равномерное распределение продуктов, борьба со злоупотреблениями, руководство городскими столовыми, содействие охране и безопасности в городе».

Одновременно необходимо отметить, что в Баку активно действовали мусульманские проповедники в зеленых чалмах и мусаватисты – члены контрреволюционной буржуазно-националистической партии «Мусават» («Равенство»). В годы Гражданской войны 1918–1920 годов партия «Мусават» стала одной из главных контрреволюционных сил Азербайджана. Лишь в апреле 1920 года, когда в Азербайджане была окончательно установлена советская власть, партия прекратила свое существование.

Октябрьская революция в Петрограде и Москве была воспринята в Баку положительно, поскольку в городе и его окрестностях концентрировалось более трети закавказского пролетариата, а большинство бакинских рабочих симпатизировали левым эсерам и большевикам.

Что касается большевиков, то они имели серьезное влияние лишь в пролетарском Баку благодаря большому количеству рабочих, занятых на нефтепромыслах.

13 ноября 1917 года по инициативе Бакинского комитета большевиков Бакинский совет рабочих и солдатских депутатов первым в Закавказье вынес постановление о переходе власти в руки Совета и повел борьбу за ее укрепление.

В декабре 1917 года Исполком Бакинского совета принял решение о создании Красной гвардии. Как отмечали указанные выше историки И. Линдер и С. Чуркин, «первые отряды Красной гвардии были созданы в Черном городе и Балаханах. В феврале 1918 года в отрядах Красной гвардии в Баку насчитывалось уже 3500 человек».

30 марта 1918 года в Баку был поднят антисоветский мятеж мусаватистов, подавленный вооруженными силами Бакинского совета. Весной и летом 1918 года Советы взяли власть в Кубе, Шемахе, Ленкорани, Сальянах, Джевате и ряде других уездов.

25 апреля 1918 года на заседании Бакинского совета большевиками и левыми эсерами было создано советское правительство (Бакинский совет народных комиссаров, явившийся органом пролетарской диктатуры) во главе с руководителем большевиков Закавказья Степаном Шаумяном⁴ – Бакинская коммуна. Следует, однако, отметить, что она контролировала лишь часть территории Закавказья.

Бакинский СНК действовал под руководством СНК РСФСР и, сообразуясь с местными условиями, проводил в жизнь его декреты и распоряжения (национализация нефтяной промышленности, банков и каспийского торгового флота). На предприятиях и в учреждениях вводились рабочий контроль и восьмичасовой рабочий день, повышалась зарплата рабочих.

Бакинская коммуна являлась единственным оплотом советской власти в Закавказье, где против нее вели борьбу все силы внутренней контрреволюции, английские и германо-турецкие интервенты.

Обстановка осложнялась еще и тем, что в республике отсутствовал прочный союз между многонациональным бакинским пролетариатом и широкими массами трудящихся крестьян. Власть во многих уездах находилась в руках буржуазных националистов – мусаватистов.

Важную роль в политической жизни Баку играл Центрокаспий (Центральный комитет Каспийской военной флотилии) – высший выборный орган Каспийской военной флотилии, созданный в Баку в первой половине 1917 года, в котором большинство тогда составляли меньшевики и эсеры.

И хотя первый съезд моряков Каспийской флотилии приветствовал Октябрьскую революцию и поручил Центрокаспию поддерживать только ЦИК Бакинского совета рабочих и солдатских депутатов и проводить в жизнь директивы СНК и Бакинской коммуны, его неоднородный состав мешал претворению в жизнь этих поручений. Как уже отмечалось, в первом составе Центрокаспия преобладали эсеры и меньшевики, которые стремились превратить его в центр антисоветской деятельности. После падения советской власти в Баку (31 июля 1918 года) Центрокаспий фактически перестал существовать.

В июле 1918 года началось наступление турецких войск на Баку. В их поддержку практически открыто выступили мусаватисты. 25 июля на заседании Бакинского совета им, а также эсерам, дашнакам и меньшевикам удалось провести решение о приглашении в Баку английских войск.

В последних числах июля турецкие войска подошли к городу. С юга (из Ирана) на Баку двигались английские войска. В этой обстановке 31 июля советская власть в Баку временно пала.

1 августа 1918 года в противовес СНК контрреволюционные силы создали антисоветское правительство – так называемую Диктатуру Центрокаспия, – которое просуществовало до середины сентября 1918 года.

4 августа 1918 года Баку был оккупирован английскими войсками. А в середине сентября в город вошли турецкие войска (Кавказская исламская армия).

После Февральской революции 1917 года Серебрянский восстановил свое членство в партии эсеров и стал партийным активистом. Он вошел в состав Бакинского совета, а с марта 1917 года начал работать в Бакинском продовольственном комитете.

От партии социалистов-революционеров Серебрянский избирается делегатом 1-го съезда Советов Северного Кавказа. После освобождения Баку от мусаватистов служил в Красной армии, являясь начальником отряда Бакинского совета по охране продовольственных грузов на Владикавказской железной дороге.

В 1918 году на квартире у своего друга и коллеги по Бакинскому совету и эсеровской партии Марка Беленького Серебрянский познакомился с его восемнадцатилетней сестрой Полиной. Между молодыми людьми завязались романтические отношения. Впоследствии Полина стала женой Якова и разделила с ним все трудности и испытания непростой жизни разведчика-нелегала.

Здесь следует отметить, что после раскола в конце 1917 года эсеровской партии политические пути Якова и Марка временно разошлись: один примкнул к правым, а второй – к левым эсерам. Однако в 1920-е годы они снова сошлись в одной партии – партии большевиков.

Наша справка

Марк Натанович Беленький (1890–1938), партийный и хозяйственный деятель СССР, родился в Баку в многодетной еврейской семье.

Как писал в автобиографии сам Марк Натанович, обстановка в семье и окружение способствовали раннему формированию у детей «революционных настроений и мировоззрения».

Марк являлся членом Партии социалистов-революционеров (ПСР) с 1905 года. Дважды подвергался аресту, около девяти лет провел в эмиграции. Получил медицинское образование в Париже по специальности «невропатолог». Во время Первой мировой войны работал во французском госпитале. Возвратился в Баку в августе 1917 года. В 1918 году работал в Комиссариате здравоохранения. В августе 1918 года переехал с семьей в Персию. В 1919 году нелегально вернулся в Баку и работал в подполье. Член РКП(б) с 1920 года.

В 1931–1934 годах занимал должность заместителя наркома снабжения. Затем – заместитель наркома пищевой промышленности СССР.

Арестован 9 ноября 1937 года. Расстрелян 8 февраля 1938 года. Реабилитирован.

Гилянская Советская Республика

31 июля 1918 года Бакинская коммуна пала. В начале августа город заняли английские интервенты. Чтобы избежать репрессий, Серебрянский в мае 1919 года переехал в персидский город Решт. Несколько ранее, спасаясь от бедствий Гражданской войны, туда же перебралась семья Беленьких, в том числе и Полина.

Как и в наши дни, Решт в те годы являлся центром исторической провинции (остана) Персии⁵ Гилян, занимавшей юго-западное побережье Каспийского моря. Население города в то время составляло около пятисот тысяч жителей. Расположен он на равнине к югу от Каспийского моря. Уже тогда город считался крупным торговым узлом благодаря близости к порту Энзели, развитому сельскому хозяйству в регионе и активной торговле с прикаспийскими странами.

Британский военачальник, генерал-майор Лионель Чарлз Денстервиль, возглавлявший английский экспедиционный корпус в Баку, а затем эвакуировавшийся со своими подразделениями в Персию, дал в свое время следующее описание провинции Гилян:

«Прикаспийская Гилянская провинция Персидского шахства – это узкая полоса территории, расположенная на юго-западном берегу Каспийского моря. Гилян граничит на западе с Талышем и на востоке с Тоннекабуном. Эльборский горный хребет отделяет его от Эрака Аджема. Гилян богат лесами, расположенными на склонах гор, обращенных к морю.

Решт, главный город провинции Гилян, расположен милях в двадцати от порта Энзели-Казиан.

Сама гавань образована двумя песчаными косами, имеющими подобие гигантских ножниц и заключающими в себя неглубокую лагуну. На западной косе расположен старый персидский город Энзели, на восточной же – новый русский город Казиан, выстроенный русскими в связи с заключением с Персией ценных торговых концессий. Всего несколько сотен ярдов⁶ водного пространства отделяют эти два города. В Казиане расположены почти все судостроительные верфи. В Энзели же находятся торговые помещения, банки и гостиницы, здесь и ведется вся торговля».

Еще в ходе Иранской революции 1909–1911 годов провинция Гилян являлась ее важным революционным центром.

Год спустя после революции в лесах провинции сформировалось движение дженгелийцев (лесные братья, от персидского дженгель – «лес»), недовольных правлением шаха. Участниками этого движения являлись представители всех социальных слоев: прогрессивные либералы, конституционные демократы из интеллигенции, крестьяне и батраки, мелкая городская и сельская буржуазия всех национальностей: азербайджанцы, туркмены, талыши, курды, персы.

В мае 1920 года российская Волжско-Каспийская военная флотилия под командованием Федора Раскольникова и Серго Орджоникидзе была направлена правительством Советской России в Энзели. Формально – с целью возвращения российских кораблей, которые увели в Персию эвакуировавшиеся из российских портов белогвардейцы генерала Деникина. Другая цель – противостояние англичанам путем установления советской власти в Иране. Вскоре части Красной армии, преследовавшие отряды белогвардейцев и англичан, вошли в Персию. Руководство флотилии выдвинуло британским войскам, занимавшим город Энзели, ультиматум с требованием вернуть корабли. По истечении указанного в ультиматуме срока начались боевые действия. Британцы и белогвардейцы отступили. Советская Россия вернула контроль над своими кораблями.

Воспользовавшись ситуацией, 4 июня 1920 года отряды дженгелийцев под командованием националиста Мирзы Кучек-хана заняли столицу провинции Гилян. 5 июня после переговоров с советскими представителями в Реште была провозглашена Гилянская Советская Республика. При этом советская сторона согласилась не вмешиваться в ее внутренние дела.

Повстанцы сформировали Реввоенсовет Республики и правительство. Одновременно началось создание Гилянской (Персидской) Красной армии. Главой республики стал Кучек-хан. Были также назначены комиссар иностранных дел и главнокомандующий создаваемой армии.

Именно после провозглашения Гилянской Советской Республики судьба свела Серебрянского, проживавшего в то время в Реште, с видным чекистом того периода Яковом Блюмкиным, который был назначен комиссаром штаба Гилянской Красной армии.

Наша справка

Яков Григорьевич Блюмкин родился в 1900 году в Одессе.

Член партии левых эсеров с 1917 года. В январе – мае 1918 года участвовал в боевых действиях на юге России. В июне – июле 1918 года по рекомендации ЦК левых эсеров являлся заведующим отделением по противодействию немецкому шпионажу Отдела по борьбе с контрреволюцией ВЧК.

6 июля 1918 года по заданию ЦК партии левых эсеров смертельно ранил германского посла в России графа Вильгельма фон Мирбаха с целью сорвать заключение Брестского мира.

В сентябре 1918 года после подавления мятежа левых эсеров Блюмкин бежал на Украину, где участвовал в повстанческом движении и подготовке террористического акта против гетмана Скоропадского.

В апреле 1919 года явился с повинной в Киевскую ЧК и был амнистирован Президиумом ВЦИКа.

В 1920 году вступил в РКП(б) и был направлен на военную работу. Летом 1920 года являлся военным комиссаром штаба Красной армии Гилянской Советской Республики. Вступил в Иранскую компартию (ИКП). Одновременно являлся заведующим отделом ЦК ИКП по работе в деревне, председателем агитационной комиссии и членом комиссии по созыву персидских представителей на съезд народов Востока (Баку, 1920).

В сентябре 1920 года, после Гиляна, Блюмкин становится слушателем восточного факультета Академии Генерального штаба РККА. После окончания академии в 1922 году он назначается офицером для особых поручений Льва Давидовича Троцкого – председателя Революционного военного совета Республики, наркома по военным и морским делам. Блюмкин выполнял особо важные и секретные поручения наркома и даже редактировал первый том книги своего шефа «Как вооружалась революция» (1923). Влияние Троцкого на Блюмкина было так велико, что он стал убежденным, последовательным сторонником его взглядов, троцкистом.

С осени 1923 года – сотрудник Иностранного отдела (ИНО) ГПУ – ОГПУ, нелегальный резидент ИНО в Палестине.

В 1924 году Блюмкин был назначен помощником полномочного представителя ОГПУ в Закавказье. В конце 1925 года он некоторое время работал ответственным сотрудником Наркомата торговли.

В 1926–1927 годах находился на оперативной работе за рубежом, являясь главным инструктором государственной внутренней охраны (службы безопасности) Монголии. Близость к Троцкому и быстрый карьерный рост вскружили Блюмкину голову, и он стал относиться к монгольским коллегам высокомерно и бестактно. В ноябре 1927 года по настоянию председателя ЦК Монгольской народно-революционной партии Дамбе-Дорчжи Блюмкин был отозван в Москву, где, несмотря на явную протекцию начальника ИНО ОГПУ Трилиссера, несколько месяцев оставался в резерве внешней разведки.

В 1928 году Трилиссер поручает Блюмкину ответственное задание – организовать нелегальную резидентуру на Ближнем Востоке. Он должен был обосноваться в Стамбуле, а затем создать нелегальную разведывательную сеть в Палестине и Сирии.

В сентябре 1928 года Блюмкин с паспортом на имя персидского купца Якуба Султанова выезжает из Одессы в Стамбул, где открывает магазин персидских ковров и успешно легализуется. Из Стамбула он совершает поездки в Иерусалим, Вену, Париж.

В марте 1929 года, находясь в Берлине, Блюмкин узнает о высылке из СССР в Турцию его кумира Льва Троцкого. Он принимает решение немедленно возвратиться в Стамбул, где 12 апреля встречается с сыном Троцкого Львом Седовым. 16 апреля встречается с самим «демоном революции» и в ходе продолжительной беседы заявляет, что «полностью передает себя в его распоряжение».

Блюмкин подробно инструктирует Троцкого относительно того, как организовать его личную охрану. Через Льва Седова он регулярно передает Троцкому секретные материалы и финансовые средства стамбульской нелегальной резидентуры ИНО ОГПУ. Одновременно соглашается нелегально переправить в СССР для активных участников оппозиции письмо Троцкого и несколько его книг. Вскоре «легальная» резидентура внешней разведки подробно информирует Москву о регулярных контактах Блюмкина с изгнанником.

В начале октября 1929 года Блюмкин был отозван из страны. В Москве он попытался объединить известных ему сторонников Троцкого. В частности, информировал видного троцкиста Карла Радека о своих встречах с Троцким в Стамбуле. Радек, находившийся в опале, немедленно сообщил об этой беседе Сталину. Одновременно Блюмкин рассказал своей близкой знакомой, сотруднице ИНО ОГПУ Елизавете Горской (в дальнейшем – видная советская разведчица-нелегал Елизавета Юльевна Зарубина), о своих контактах с троцкистами. Горская рекомендовала Блюмкину немедленно доложить о своих встречах руководству внешней разведки. Однако тот отказался. В свою очередь Горская поставила в известность о разговоре с Блюмкиным помощника начальника Иностранного отдела Михаила Горба. Тот дал ей указание прекратить все контакты с разведчиком.

15 октября Яков Блюмкин был арестован. Следствие по его делу вел заместитель начальника Секретно-политического отдела ОГПУ Яков Агранов, который впоследствии печально прославился участием в необоснованных репрессиях против чекистов. На допросах Блюмкин ничего не скрывал, надеясь на снисхождение. Однако чистосердечное признание ему не помогло. 3 ноября 1929 года Коллегия ОГПУ постановила расстрелять Якова Григорьевича Блюмкина «за повторную измену делу пролетарской революции и Советской власти и за измену революционной чекистской армии».

«Безусловно, Блюмкин являлся очень интересной фигурой, – подчеркивал в беседе с автором Анатолий Серебрянский, сын героя нашего повествования. – О нем много говорили и много писали. Но писали по-разному. Тем не менее при всех его недостатках это был действительно борец за советскую власть, хотя и с элементами авантюризма. Кстати, я считаю, что у всех работников внешней разведки, добившихся результатов в оперативной деятельности, этот элемент, хотя бы в небольших количествах, всегда присутствовал. Я думаю, что отца в Блюмкине привлек именно его авантюризм, постоянная готовность к риску, неожиданным ситуациям. Полагаю, что в молодости отцу были также присущи некоторые элементы авантюризма. Ну а первая их совместная деятельность относится к периоду существования Гилянской Красной армии».

Первый чекистский опыт. Переезд в Москву

Являясь в Реште комиссаром штаба Красной армии Гилянской Советской Республики, Яков Блюмкин одновременно руководил специальными боевыми операциями в провинции Гилян под именем Якуб-заде. Подыскивая себе помощников, он не мог не обратить внимания на бывшего однопартийца, активиста эсеровского движения Якова Серебрянского. Вряд ли в Реште в то время легко можно было найти бывших профессиональных революционеров-подпольщиков, знакомых с методами конспирации. А ведь именно они в первые годы советской власти составили костяк ВЧК.

Кроме того, оказалось, что по эсеровской партийной линии Блюмкин был хорошо знаком с братом будущей жены Серебрянского и его другом Марком Беленьким. Нельзя исключать, что именно Марк, тесно общавшийся с Серебрянским, мог рекомендовать его Блюмкину как человека, заслуживающего доверия.

Во всяком случае, знакомство двух Яковов в Реште состоялось, и Блюмкин предложил кандидатуру Серебрянского для работы в только что созданном Особом отделе Гилянской Красной армии. Так началась работа будущего разведчика-нелегала в ВЧК. Серебрянский, знавший несколько иностранных языков, был назначен начальником Общего отделения Особого отдела Гилянской Красной армии.

Это был первый опыт чекистской работы Якова Серебрянского.

В августе 1920 года армия Гилянской Советской Республики при поддержке советских войск предприняла наступление на соседнюю провинцию Зенджан с перспективой дальнейшего наступления на Тегеран, но была отброшена иранскими войсками.

В июне Кучек-хан был вынужден уйти из революционного правительства, так как не поддержал аграрную реформу. В новое правительство вошли представители недавно созданной иранской компартии. Началось проведение земельной реформы, была развернута активная антирелигиозная пропаганда.

20 сентября 1920 года, вернув уведенный белогвардейцами флот и убедившись в том, что попытка создания советской власти в Иране не удалась, правительство РСФСР приняло решение о сворачивании своей военной операции в Иране и приступило к переговорам с шахским правительством. 26 февраля 1921 года был заключен советско-иранский договор о постепенном выводе советских войск. Согласно договору советские войска начали покидать Гилян с апреля и были полностью выведены к началу сентября 1921 года.

Как же развивались события после ухода советских войск?

В мае 1921 года Кучек-хан, опиравшийся на помещиков и духовенство, вновь возглавил правительство республики. Вскоре армия республики получила название Персидская Красная армия. А в июне сама республика была переименована в Персидскую Советскую Социалистическую Республику. В том же месяце был предпринят повторный поход в провинции Мазендеран и Зенджан и сделана попытка овладеть Тегераном. Но и она вновь оказалась неудачной.

В конце сентября 1921 года, опасаясь усилившегося влияния компартии и развития революционных событий, Кучек-хан организовал переворот и уничтожил своих главных политических противников. В республике началась гражданская война. 2 ноября, воспользовавшись смутой, ее заняли войска иранского правительства.

Мирза Кучек-хан бежал и погиб в горах. Его голову выставили на всеобщее обозрение в городе Решт.

После поражения Гилянской Республики Серебрянский в конце августа 1920 года переехал через Баку в Москву, где продолжил службу в центральном аппарате ВЧК в качестве оперативного работника. Вместе с Яковом в Москву приехала и Полина Беленькая, ставшая его женой. В Саратове, где они оказались проездом, Яков и Полина сочетались законным браком.

По прибытии в Москву Яков Серебрянский был зачислен в штат Особого отдела ВЧК. Начальником отдела в тот период был Вячеслав Рудольфович Менжинский – член Коллегии ВЧК.

Однако уже 3 мая 1921 года из Особого отдела Серебрянский был переведен на должность секретаря в Административно-организационное управление (АОУ) ВЧК.

Начальником управления был назначен Иван Андреевич Апетер, служивший в ВЧК с 1918 года. Управление ведало разработкой структуры ВЧК, штатами, подбором и расстановкой кадров, изданием приказов, составлением смет, командированием и увольнением сотрудников, а также проверкой работы губернских ЧК. То есть решало достаточно важные задачи, но не являлось оперативным. Сейчас трудно сказать, связан ли был переход Серебрянского на работу в АОУ с его собственным желанием. Но, скорее всего, такое неожиданное решение было продиктовано обострением политической ситуации: Серебрянский являлся бывшим правым эсером и к тому же не был членом РКП(б).

Впрочем, служба Серебрянского в центральном аппарате ВЧК длилась недолго. В августе 1921 года он увольняется из ВЧК по демобилизации и поступает на учебу в созданный в феврале того же года Московский электротехнический институт народной связи им. В. Н. Подбельского (в настоящее время – Московский технический университет связи и информатики). Здесь стоит отметить, что ряд будущих подчиненных Серебрянского в свое время также закончили именно этот вуз.

Что касается супруги Серебрянского Полины Натановны, то в 1921 году она стала членом ВКП(б) и начала работать в Краснопресненском райкоме партии.

К сожалению, не успел Яков проучиться в институте и одного семестра, как случилось нечто неожиданное – он был арестован своими же бывшими коллегами-чекистами. А произошло следующее. Работая в ВЧК, Серебрянский одновременно продолжал поддерживать приятельские отношения со своими бывшими друзьями-эсерами. В дальнейшем это обернулось для него большими неприятностями.

2 декабря 1921 года Серебрянский зашел в гости к своему старому товарищу – бывшему правому эсеру Давиду Абезгаузу и попал в устроенную там чекистами засаду. Почти четыре месяца провел Яков в тюрьме. Следствие тщательно изучало вопрос о его возможной принадлежности к правым эсерам, деятельность которых в то время в Советской России была запрещена.

29 марта 1922 года постановлением Президиума ГПУ, рассмотревшего вопрос о принадлежности Серебрянского к правым эсерам, он был освобожден из-под стражи. Однако его «взяли на учет с лишением права работы в политических, розыскных и судебных органах, а также в Наркомате иностранных дел».

Вскоре Яков устроился на работу заведующим канцелярией нефтетранспортного отдела треста Москвотоп. Однако в начале 1923 года он был вновь арестован вместе с другими руководящими сотрудниками треста. На этот раз – по подозрению во взяточничестве. Следствие по делу треста не подтвердило предъявленных Серебрянскому обвинений, и он был освобожден.

В октябре 1923 года Серебрянский перешел на работу в редакцию газеты «Известия». К этому времени он сделал окончательный политический выбор и стал кандидатом в члены ВКП(б).

И вновь в судьбу Якова Серебрянского вмешался Яков Блюмкин. В декабре 1923 года при его содействии Серебрянский был вновь принят на службу в ОГПУ, на этот раз – в его разведывательное подразделение. А постановление ГПУ в отношении Серебрянского от 29 марта 1922 года было отменено.

Что же повлияло на принятие таких серьезных решений?

Осенью 1923 года председатель ОГПУ Феликс Дзержинский отдал распоряжение о создании в Палестине нелегальной резидентуры, поручив выполнение этой задачи Якову Блюмкину. В Блюмкине Дзержинский ценил способности к нелегальной работе, а также опыт по созданию боевых групп в тылу белогвардейцев в годы Гражданской войны.

В соответствии с указанием Дзержинского Блюмкину предстояло подыскать себе надежного помощника. Хорошо зная Серебрянского по прошлой деятельности и учитывая, что тот владел идишем и немецким языком, Блюмкин выбрал его в качестве своего заместителя и получил на это его согласие. Согласилось с кандидатурой Серебрянского и руководство Иностранного отдела ОГПУ.

Если быть объективным, то предпосылки для такого развития событий в биографии Якова Серебрянского существовали с юношеских лет. Вспомним о них.

Еще в ученические годы он стал членом нелегальной организации, познакомился с правилами ее работы – конспирация, вербовка, выявление и уход от слежки, обеспечение безопасности, специфика осуществления связи между отдельными звеньями, готовность к риску и самопожертвованию.

Арест, судебный процесс, тюремное заключение, высылка под надзор не сломили Якова Серебрянского, а лишь укрепили его в правильности выбора пути борца за справедливость.

Военная служба в мирное время и на фронте, участие в боевых действиях в сочетании с опытом члена подпольной партийной организации способствовали развитию у него профессиональных навыков, востребованных впоследствии. Политическая работа в различных структурах разной идеологической ориентации, опыт пребывания за рубежом в сложных обстоятельствах и работа в военной контрразведке дополнили «арсенал» оперативных средств.

Пребывание под арестом и следствием в качестве возможного противника правящего режима практически закрывало пути для какого-либо приемлемого развития карьеры амбициозного тридцатилетнего человека. К этому необходимо добавить испытание обвинением в «бытовом» уголовном преступлении. Понятно, что такие барьеры мог преодолеть и состояться в нелегальной разведке только весьма неординарный человек.

На подготовку к будущей работе Блюмкину и Серебрянскому предоставили один месяц.

Итак, в декабре 1923 года Яков Исаакович Серебрянский был зачислен на службу во внешнюю разведку в качестве особоуполномоченного Закордонной части Иностранного отдела ОГПУ. Началась совершенно новая страница в биографии нашего героя – работа разведчика-нелегала.

Глава вторая
Необходимое отступление по поводу

Каждая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться.

Владимир Ленин

Пока живо человечество, оно будет постоянно обращаться к истории. И подробности «шпионских войн» всё так же будут занимать отнюдь не последнее место в ряду событий и отдаленного и недавнего прошлого.

Санш де Грамон, писатель, автор книги «История шпионажа»

Зарождение советской внешней разведки

Внешняя разведка – это необходимый государственный механизм, решающий целый ряд важнейших задач. Нужна или не нужна разведка – вопрос чисто риторический. Ни одно более или менее крупное, а тем более великое государство не может обойтись без нее. Это доказала история. Это доказывает и современность. Ведь основной задачей внешней разведки является добывание для высшего руководства государства достоверной, упреждающей информации о факторах, способных нанести ущерб его интересам.

Следует подчеркнуть, что на любом историческом этапе, при любом строе, в любых обстоятельствах внешняя разведка защищает безопасность государства. С течением времени что-то неизменно меняется в ее деятельности, может произойти отказ от некоторых методов работы, но никогда ни одно государство не откажется от разведки как важнейшего инструмента своей политики.

Ведущий американский эксперт, крупный авторитет в области истории специальных служб Джеффри Толбот Ричелсон в своей книге «История шпионажа ХХ века» подчеркивает:

«Двадцатый век стал свидетелем множества революционных преобразований в самых разных областях, но нигде это не проявилось настолько ярко, как в разведывательной деятельности.

Преображение мира в двадцатом веке – усложнение социальной структуры общества, всеохватная природа войны, бурное развитие науки и техники, появление новых государств – не могло не привести к преображению искусства разведки. Необходимость в сведениях обо всех аспектах жизни и деятельности иноземных держав, в том числе об их совершеннейшем вооружении, помогла превратить разведку в современную отрасль, нуждающуюся и в системах сбора данных, созданных по последнему слову техники, и в индивидуумах, обладающих обширными познаниями в естественных и общественных науках».

Октябрьская революция 1917 года положила начало созданию на огромной территории земного шара нового независимого государства – Советской России.

Первая мировая война, крах монархии в России, неспособность Временного правительства удержать ситуацию под контролем, переход власти в руки Советов привели к тому, что в стране в результате революционного процесса распались или были разрушены социально-политические структуры.

С первых своих шагов советская власть была вынуждена отражать удары внешних и внутренних врагов, отстаивать независимость и территориальную целостность нового государства, выводить его из изоляции. Для защиты национальных интересов наряду с другими государственными органами создавались и новые спецслужбы, в том числе внешняя разведка. В соответствии с Декретом Совета народных комиссаров 20 декабря 1917 года была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК) при Совете народных комиссаров (СНК). Возглавил ее Феликс Эдмундович Дзержинский.

Следует подчеркнуть, что сразу после Октябрьской революции 1917 года в России и прихода к власти большевиков начался процесс международной дипломатической изоляции советского правительства. В течение года практически все страны, ранее поддерживавшие дипломатические отношения с Россией, разорвали их, отказываясь признать Совнарком законным правительством нового государства.

Одновременно чекистам пришлось столкнуться со сложной ситуацией внутри страны, угрожавшей существованию советской власти: ведущие мировые державы – Англия, Франция, Италия, Япония и США – организовали заговор против Советской России, предусмотрев, в частности, арест советского правительства и убийство В. И. Ленина. «Заговор послов» был успешно ликвидирован чекистами благодаря энергичным мерам, предпринятым Дзержинским. Затем последовали вооруженная интервенция, которую страны Антанты⁷ предприняли против своей бывшей союзницы, Гражданская война. Советская Россия сумела выстоять в этих сложных условиях, разгромить интервентов и изгнать их из страны, ослабить внутреннюю контрреволюцию.

Зарождение советской внешней разведки относится к 1918 году, когда органы ВЧК в ходе Гражданской войны и интервенции вели острую и напряженную борьбу с многочисленными врагами Советского государства. На базе армейских чрезвычайных комиссий и органов военного контроля был создан Особый отдел ВЧК. В его задачу входили борьба против контрреволюции и шпионажа в армии и на флоте, против контрреволюционных организаций, а также организация агентурной работы за границей и в оккупированных иностранными державами или занятых белогвардейцами областях молодой республики. Безусловно, эта борьба носила в основном силовой характер. Однако в ходе нее применялись и методы разведывательной деятельности (агентурное проникновение во враждебные организации, добывание информации о их планах и кадровом составе).

В то же время уже с первых месяцев своего существования ВЧК предпринимала попытки вести разведывательную работу за кордоном. Так, в мае 1918 года председатель ВЧК Дзержинский издал приказ, регламентирующий деятельность закордонных агентов ВЧК и их взаимодействие с российскими дипломатическими представительствами за рубежом.

Здесь необходимо отметить, что после Октября 1917 года часть представителей российской интеллигенции, офицеров и генералов старой армии перешла на сторону советской власти. Они помогли заново сформировать армию и флот, придать их действиям эффективный характер и одержать первые победы. Были такие патриоты и среди царских профессиональных разведчиков. Поставив на службу новой власти свои специфические знания, они способствовали разоблачению заговоров, раскрытию замыслов тех, кто вынашивал планы интервенции и оккупации российских земель.

Так, в начале 1918 года Дзержинский лично привлек к работе в качестве секретного сотрудника при Президиуме ВЧК на патриотической основе бывшего банкира и издателя газеты «Деньги» Алексея Фроловича Филиппова. Он несколько раз выезжал в Финляндию для сбора информации о политическом положении в стране, планах финских политических кругов и белой гвардии в отношении Советской России. Филиппову удалось убедить командование находившегося в финских портах Балтийского флота и российских гарнизонов перейти на сторону советской власти и передислоцироваться в Кронштадт.

В литературе по истории советской внешней разведки отмечается, что это был первый вывод сотрудника ВЧК за кордон с разведывательными целями, положивший начало чекистской работе за границей. Этот факт нашел подтверждение и в архивных материалах Службы внешней разведки России.

В феврале 1919 года в Турцию для организации разведывательной работы с территории этой страны был командирован профессиональный дипломат Р. К. Султанов. Дзержинский его лично инструктировал, а также направил советскому полномочному представителю в Стамбуле письмо с просьбой оказать разведчику всяческое содействие.

Весь длительный и сложный период борьбы за становление советской власти в Сибири и на Дальнем Востоке занимался активной разведывательной деятельностью бывший царский профессиональный разведчик штабс-капитан Алексей Николаевич Луцкий. Он вскрыл в Харбине заговор начальника КВЖД генерала Хорвата и информировал об этом советское правительство в Петрограде. Луцкий через агентуру добывал и сообщал в Центр ценные сведения о продвижении к Харбину японских войск. С февраля 1920 года являлся членом Военного совета Приморья.

В ночь на 5 апреля 1920 года японские солдаты внезапно окружили все правительственные учреждения Владивостока и, ворвавшись в здание Военного совета, арестовали находившихся там членов совета Сергея Лазо, Всеволода Симбирцева и Алексея Луцкого.

Больше месяца их допрашивали и пытали в застенках японской военной контрразведки. Не сломив волю мужественных патриотов, японские интервенты и белоказаки атамана Бочкарева в конце мая вывезли их из Владивостока и заживо сожгли в паровозной топке на станции Муравьев-Амурская.

По заданию особых отделов республиканских ЧК в декабре 1918 года в тылы германских войск на Украине, в Прибалтике и Белоруссии были направлены сотрудники и агенты ВЧК для ведения разведки и организации партизанских отрядов. Разведывательные пункты Особого отдела ВЧК были также созданы в Средней Азии и на Кавказе.

Особую опасность для советской власти представляли тайные контрреволюционные организации внутри страны и за рубежом, большая часть которых была связана с иностранными разведками, опиралась на их помощь и поддержку и тесно с ними сотрудничала. Именно взаимосвязь между внутренней и внешней угрозами вынудила советское руководство активизировать контрразведывательную и разведывательную работу ВЧК.

Для совершенствования разведывательной работы в апреле 1920 года внутри Особого отдела ВЧК было создано специальное подразделение – Иностранно-осведомительное бюро. При особых отделах фронтов, армий и флотов, а также в некоторых губернских ЧК были сформированы иностранные отделения. Они работали в контакте с Регистрационным управлением Реввоенсовета Республики, в котором в те годы сосредоточивалась военная разведка.

В ту пору Советская Россия имела дипломатические отношения лишь с Турцией, а в связи с подписанием в 1920 году договоров о нормализации отношений со странами-лимитрофами⁸ (Эстония, Латвия, Литва и Финляндия) в столицах этих государств также открылись дипломатические представительства РСФСР.

С 10 апреля по 19 мая 1922 года в Генуе проходила международная конференция по экономическим и финансовым вопросам, в которой приняли участие представители двадцати девяти стран. Впервые в международной конференции участвовала официальная делегация РСФСР. 16 апреля в Рапалло ей удалось заключить с Германией договор о признании ею советского правительства и об установлении дипломатических отношений между двумя странами. Окончательное завершение процесса изоляции уже СССР можно отнести лишь к 1924 году. Так, 2 февраля 1924 года СССР признало лейбористское правительство Великобритании, 8 февраля 1924 года – правительство Италии, 30 октября 1924 года – Франции. С США дипломатические отношения были установлены 16 ноября 1933 года.

В советских дипломатических представительствах за рубежом с разрешения ЦК РКП(б) создавались резидентуры внешней разведки. В их задачу входило агентурное проникновение в контрреволюционные белогвардейские организации и формирования.

Однако вернемся вновь к 1920 году, когда руководством ВЧК была разработана и вступила в действие инструкция для Иностранно-осведомительного бюро, в которой оговаривались условия создания и функционирования в капиталистических странах «легальных» резидентур с целью «агентурного проникновения в разведываемые объекты: учреждения, партии, организации». Инструкция предусматривала, что в страны, не имевшие дипломатических отношений с РСФСР, агентура органов ВЧК должна направляться нелегально.

Первым руководителем первого штатного подразделения внешней разведки Особого отдела ВЧК стал Людвиг Францевич Скуйскумбре.

Он родился в 1898 году в Риге в латышской мещанской семье. Его отец был кассиром магазина. Людвиг получил среднее образование, свободно владел немецким языком.

С ноября 1917 года Скуйскумбре работал на хозяйственных должностях в административном отделе Моссовета. Член РКП(б) с июня 1918 года. В октябре 1918 года добровольцем ушел в 1-ю Революционную армию Восточного (впоследствии Туркестанского) фронта. Служил политработником, затем секретарем председателя Реввоенсовета, а с середины 1919 года – сотрудником особого отдела армии.

В начале 1920 года Скуйскумбре был переведен в Москву, в Особый отдел ВЧК и в апреле того же года возглавил Иностранно-осведомительное бюро центрального аппарата военной контрразведки.

Позже, после создания Иностранного отдела ВЧК, Скуйскумбре некоторое время являлся начальником Осведомительной части (агентурного отдела) Особого отдела ВЧК, а вскоре был назначен заместителем начальника Осведомительной части ИНО ВЧК.

В 1922 году выполнял специальные задания за границей по линии ИНО ВЧК. В начале 1923 года перешел в военную контрразведку, а затем до 1937 года работал в Экономическом управлении ОГПУ – НКВД.

Награжден нагрудным знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ» и именным маузером.

В 1938 году по состоянию здоровья уволился на пенсию.

Таким образом, советская внешняя разведка, созданная в недрах Особого отдела ВЧК, до декабря 1920 года не имела самостоятельного статуса и действовала внутри структур армейской контрразведки. Данная ситуация явилась, в частности, одной из основных причин серьезных неудач Красной армии молодого Советского государства на полях сражений, о чем будет рассказано ниже.

Советско-польская война 1920 года

Что же произошло в 1920 году?

Этот год стал годом окончания Гражданской войны на европейской территории России. На Дальнем Востоке боевые действия продолжались еще два долгих года и завершились полной победой Красной армии.

Но в тех же временных рамках Гражданской войны проходили «локальные» войны против интервентов – стран Антанты и некоторых других государств. Среди них по масштабу военных действий и последствиям для Советского государства следует выделить советско-польскую войну 1920 года.

Во-первых, это была война упущенных для Советской России и ее вооруженных сил возможностей. Во-вторых, она стала единственной войной, которую за всю свою историю Красная армия проиграла.

Готовить армию панской Польши страны Антанты начали еще в конце 1919 года. Поляки тогда получили от одной лишь Франции почти полторы тысячи орудий, около трех тысяч пулеметов, свыше трехсот тысяч винтовок, полмиллиарда патронов, двести броневиков, триста самолетов, уйму прочего военного снаряжения.

К весне 1920 года польская армия, полностью укомплектованная и обученная, насчитывала около 750 тысяч солдат. В Польшу из Франции была переброшена 70-тысячная армия генерала Галлера, сформированная из проживавших в этой стране поляков-эмигрантов.

К сожалению, российская внешняя разведка, входившая в состав военной контрразведки ВЧК, действовавшая в прифронтовой полосе и не имевшая к тому времени своих резидентур в европейских столицах, просмотрела военные приготовления Польши и стран Антанты. 25 апреля 1920 года войска панской Польши, воспользовавшись тем, что основные силы Красной армии сражались с Добровольческой армией, в частности с закрепившимися в Крыму войсками барона Врангеля, нанесли молодой республике удар в спину, внезапно перейдя в наступление. Противостоявшие им войска Красной армии, входившие в состав Западного и Юго-Западного фронтов, насчитывали всего около шестидесяти пяти тысяч бойцов.

Боевые действия начались для поляков успешно: в первые же недели наступления они захватили Житомир, Коростень, в мае взяли Киев и вышли на левый берег Днепра.

ВЦИК, Совнарком и ЦК РКП(б) объявили срочную мобилизацию в действующую армию коммунистов и комсомольцев. Под ружье встали около одного миллиона человек. Благодаря принятым мерам в войне наступил перелом: полки Красной армии начали освобождать захваченные поляками территории Украины и Белоруссии.

Страны Антанты и США потребовали от правительства РСФСР остановить наступление. Англия направила советскому правительству ноту, в которой предложила немедленно заключить перемирие с Польшей по так называемой «линии Керзона» (в то время министр иностранных дел Великобритании) – примерно соответствовавшей нынешним западным границам Украины и Беларуси.

17 июля советское правительство отвергло «ультиматум Керзона», но заявило о готовности начать с Польшей переговоры о перемирии. Одновременно распоряжением Троцкого Западному фронту было приказано не позднее 12 августа овладеть Варшавой.

Именно тогда командующий Западным фронтом Михаил Тухачевский отдал знаменитый приказ № 1423:

«Бойцы рабочей революции! Устремите свои взоры на Запад. На Западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству! На Запад! На Вильну, Минск, Варшаву – марш!»

К 13 августа Красная армия оказалась в 12 километрах от Варшавы. Однако полякам удалось перехватить и расшифровать переписку Тухачевского с Буденным, в которой говорилось о том, что армия осталась без боеприпасов, амуниции и фуража.

Французские советники в армии Пилсудского генерал Вейган и маршал Фош⁹ рекомендовали полякам воспользоваться ситуацией. 16 августа польская армия перешла в контрнаступление…

Война обернулась тяжелым поражением войск Советской Республики: Красная армия потеряла 150 тысяч убитыми, 66 тысяч ее бойцов попали в польский плен и в дальнейшем практически все погибли, 30 тысяч красноармейцев были интернированы в Восточной Пруссии.

12 октября 1920 года в Риге начались российско-польские переговоры о перемирии, которые завершились подписанием крайне невыгодного для Советской России мирного договора. Россия потеряла более 52 тысяч квадратных километров территории к востоку от «линии Керзона», а также признала независимость Литвы, Латвии и Эстонии, провозглашенную этими странами в условиях германской оккупации.

Разведка начинает действовать

Война с Польшей, сложный комплекс взаимоотношений с Эстонией, Латвией, Литвой и Финляндией со всей остротой поставили вопрос о необходимости более полного и качественного обеспечения руководства страны разведывательной информацией.

В сентябре 1920 года, рассмотрев на своем заседании причины поражения в польской кампании, Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение о кардинальной реорганизации внешней разведки. В нем, в частности, говорилось:

«Слабейшим местом нашего военного аппарата является, безусловно, постановка агентурной работы, что особенно ясно обнаружилось во время польской кампании. Мы шли на Варшаву вслепую и потерпели катастрофу.

Учитывая ту сложившуюся международную обстановку, в которой мы находимся, необходимо поставить вопрос о нашей разведке на надлежащую высоту. Только серьезная, правильно поставленная разведка спасет нас от случайных ходов вслепую».

Для выработки документов, связанных с созданием самостоятельного разведывательного подразделения, была создана комиссия, в которую вошли, в частности, И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов и Ф. Э. Дзержинский.

В соответствии с решением Политбюро ЦК РКП(б) и материалами комиссии председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский 20 декабря 1920 года издал приказ № 169 об организации Иностранного отдела (ИНО) ВЧК как самостоятельного разведывательного подразделения. В нем, в частности, говорилось:

«1. Иностранный отдел Особого отдела ВЧК расформировать и организовать Иностранный отдел ВЧК.

2. Всех сотрудников, инвентарь и дела Иностранному отделу ОО ВЧК передать в распоряжение вновь организуемого Иностранного отдела ВЧК.

3. Иностранный отдел ВЧК подчинить Начальнику Особотдела тов. Менжинскому.

4. Врид. Начальником Иностранного отдела ВЧК назначается тов. Давыдов, которому в недельный срок представить на утверждение Президиума ВЧК штаты Иностранного отдела.

5. С опубликованием настоящего приказа все сношения с заграницей, Наркоминделом, Наркомвнешторгом, Центроэваком и Бюро Коминтерна всем отделам ВЧК производить только через Иностранный отдел».

Штат Иностранного отдела ВЧК составил 70 человек.

Этот приказ явился административно-правовым актом, оформившим создание советской внешней разведки, преемницей которой в наши дни является Служба внешней разведки Российской Федерации.

Временно исполняющим обязанности начальника Иностранного отдела ВЧК был назначен Яков Христофорович Давтян, профессиональный революционер, дипломат, ответственный сотрудник Наркомата иностранных дел. В целях конспирации он руководил разведкой под фамилией Давыдов.

Создавая внешнюю разведку молодого Советского государства, Дзержинский, разумеется, не мог опираться только на дореволюционные кадры, поскольку речь шла о политической разведке органов госбезопасности. Однако уже с середины 1920-х годов «дореволюционные специалисты», особенно знатоки восточных языков, мастера перлюстрации и изготовления документов прикрытия, стали все шире привлекаться к работе закордонной разведки ВЧК.

Вслед за Давыдовым-Давтяном Иностранный отдел ВЧК с августа 1921-го по март 1922 года возглавлял Соломон Григорьевич Могилевский. Затем он руководил чекистами Закавказья.

Среди первых руководителей разведки органов госбезопасности профессионалом высокого класса по праву можно назвать Михаила Абрамовича Трилиссера. На этом посту он проработал с марта 1922-го по октябрь 1929 года, что в те времена было своего рода рекордом. При нем внешняя разведка получила дальнейшее развитие и добилась впечатляющих результатов в своей деятельности. По рекомендации Трилиссера в Иностранный отдел пришли такие знаменитые в дальнейшем разведчики, как Владимир Владимирович Бустрем, отбывавший вместе с ним при царском режиме срок в Ярославской каторжной тюрьме, а также Дмитрий Георгиевич Федичкин, которого Трилиссер знал по работе на Дальнем Востоке.

6 февраля 1922 года ВЦИК РСФСР упразднил ВЧК и образовал Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. Внешняя разведка (ИНО) вошла в состав ГПУ. В связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик (30 декабря 1922 года) постановлением ЦИК СССР 2 ноября 1923 года было создано Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР, в которое вошел и Иностранный отдел (штат – 122 человека, из них 62 сотрудника находились в резидентурах за границей).

Основным направлением деятельности ИНО ОГПУ в 1923–1925 годах, основной его заботой было создание сети легальных резидентур за рубежом под прикрытием советских дипломатических или торговых представительств. Перед ними ставились следующие конкретные задачи:

выявление на территории сопредельных государств контрреволюционных террористических организаций, готовящих свержение советской власти в нашей стране;

разработка разведывательных и контрразведывательных организаций противника;

получение политической и экономической, в том числе документальной, информации за рубежом;

осуществление мероприятий по расколу и дискредитации организаций белой эмиграции и их лидеров.

Необходимо подчеркнуть, что создание самостоятельной внешнеполитической разведки пришлось на период становления советской власти, а следовательно, ее история органически связана со всеми этапами развития Советского государства.

Так, в первые годы своего существования усилия внешней разведки, как определялось поставленными перед ней задачами, были направлены прежде всего на борьбу с белой эмиграцией за границей, которая представляла большую опасность для Советской России как база для подготовки контрреволюционных групп. Важное значение имело и получение сведений о планах подрывной деятельности иностранных государств против нашей страны.

Следует отметить, что уже к концу 1920-х годов Иностранному отделу удалось организовать «легальные» резидентуры в сопредельных с СССР странах, а также в главных капиталистических государствах Европы – Англии, Франции и Германии. Было положено начало ведению разведки с нелегальных позиций – образована солидная агентурная сеть в кругах белоэмигрантов и важных правительственных учреждениях ряда стран. Внешняя разведка приступила к добыванию научно-технической информации, необходимой для нужд обороны и народного хозяйства СССР.

Активная деятельность внешней разведки на первых этапах ее становления помогла сорвать агрессивные планы противников Страны Советов и тем самым способствовала созданию благоприятных условий для экономического строительства и укрепления обороноспособности Советского государства.

Достойную лепту в деятельность советской внешней разведки в этот период внес разведчик-нелегал Яков Серебрянский, о чем и пойдет речь ниже.

Глава третья
На нелегальной работе

Кто в молодости не связал себя прочными связями с великим и прекрасным делом или, по крайней мере, с простым, но честным и полезным трудом, тот может считать свою молодость бесследно потерянною.

Дмитрий Писарев, русский публицист и литературный критик

Палестина

Резкий поворот в биографии Якова Серебрянского, как нам представляется, объяснялся следующими обстоятельствами.

Основным геополитическим противником Советской России в то время являлась Великобритания, которая в результате Первой мировой войны добилась, в частности, мандата на управление территорией Палестины с целью «установления в стране политических, административных и экономических условий для безопасного образования еврейского национального дома».

На самом деле британцы рвались к иракской нефти, и им требовался средиземноморский берег для ее транспортировки в Англию. Такая неприкрытая колониальная политика привела к активизации сионистского движения, которое советская разведка могла использовать для проникновения в планы англичан.

Историки Иосиф Линдер и Сергей Чуркин, касаясь данного вопроса, подчеркивали: «Особые задачи на советскую разведку возлагались по проникновению в Палестину. Во многом это было связано с тем, что непримиримый враг Российской империи, а затем и Советского Союза – Великобритания – в апреле 1920 года на заседании Верховного совета стран Антанты смогла получить мандат на управление территорией Палестины, которая включала в себя земли современных Израиля и Иордании.

Еще во время Первой мировой войны секретарь МИД Великобритании Артур Джеймс Бальфур в одном из документов подчеркивал, что Британия “положительно смотрит на основание в Палестине национального дома для еврейского народа”. Эта декларация способствовала формированию в 1918–1919 годах добровольческого Еврейского легиона в составе трех батальонов, оказавшего британским войскам значительную помощь в отвоевании Палестины у Османской империи.

Во время Третьей алии¹⁰ (1919–1923 годы) в Палестину из стран Восточной Европы и России прибыло около сорока тысяч евреев, знакомых с сельским хозяйством и способных участвовать в развитии экономики. Всего еврейское население Палестины к концу этого периода возросло до 90 тысяч человек.

В декабре 1920 года в Хайфе был основан еврейский профсоюз Гистадрут (Всеобщая федерация труда). В 1920 году в его рядах насчитывалось 4400 человек, а через два года – 8394 человека, что составляло примерно половину тогдашнего еврейского рабочего класса в Палестине.

В начале марта 1920 года королем Сирии был провозглашен Фейсал I Хашимит. Он не замедлил объявить Палестину частью Великой Сирии, и в палестинских городах усилились протесты со стороны арабского населения против еврейской иммиграции, сопровождаемые многочисленными актами насилия. Британские военные и полицейские власти практически не препятствовали нападениям арабов, но при этом подвергали аресту и тюремному заключению евреев, оказывавших арабам сопротивление. Это привело к вооруженным столкновениям между арабами и евреями, сплотившимися вокруг немногочисленной организации еврейской самообороны “Ха-Шомер” (“Страж”).

В июне 1920 года началось формирование нелегальной еврейской военной организации “Хагана” (“Оборона”).

Постепенно все еврейские силы самообороны были объединены под эгидой Гистадрута. В марте 1921 года для координации действий был создан Оборонный комитет и основаны курсы инструкторов по боевой подготовке».

Коммунистическая партия Палестины была основана в 1920 году, а в 1924 году официально признана Исполнительным комитетом Коммунистического интернационала. Следует отметить, что на начальном этапе становления партии бόльшую часть ее членов составляли бывшие приверженцы сионизма. И это при том, что с первых же дней существования коммунистической партии перед ней встал вопрос: как вырвать массы трудящихся из плена сионистской идеологии? Одновременно партия пыталась привлечь на свою сторону арабское население Палестины, однако этому усиленно противились англичане и арабское религиозное руководство.

Военно-политическое руководство СССР также придавало Палестине большое значение и внимательно отслеживало происходившие в ней события. Ведь они, как и события в Афганистане, определенным образом влияли на уровень антисоветской деятельности мусульманского населения Средней Азии. А советская сторона была крайне заинтересована в его снижении. Органы государственной безопасности активно искали адекватный ответ на действия англичан по поддержке басмаческого движения в Советском Туркестане. По утверждению Иосифа Линдера и Сергея Чуркина, «наиболее результативным представлялся путь нелегального проникновения в боевое сионистское движение на Ближнем Востоке. Параллельно планировалось найти подходы к использованию сионистских кругов для поддержки интересов Советского Союза в странах Запада. Кроме того, в Палестине находилось не менее пяти тысяч человек из белой эмиграции, которых британские спецслужбы стремились привлечь к антисоветской деятельности, и их надо было либо нейтрализовать, либо привлечь на свою сторону».

В 1923 году председатель ОГПУ Дзержинский направил начальнику Иностранного отдела Трилиссеру служебную записку, в которой предложил разведке приступить к установлению оперативных контактов среди еврейского населения Палестины. После этого и было принято решение о назначении Блюмкина нелегальным резидентом в Палестине, а Серебрянского – его заместителем.

Накануне отъезда Якова Серебрянского пригласил к себе Вячеслав Рудольфович Менжинский, который в то время был членом Президиума ГПУ. Он молча пожал руку вошедшему в кабинет молодому человеку и так же молча показал на стул около стола. Сел на свое место, внимательно глядя в глаза молодого человека, которого разведка направляла на работу за границу. Через 30 лет Яков Исаакович рассказывал сыну, что от той первой беседы в его памяти остался ответ Вячеслава Рудольфовича. На вопрос «А что мне там нужно делать, за границей?» – Менжинский усмехнулся и коротко ответил: «Все, что полезно для революции».

И Яков Серебрянский начал работать на пользу революции.

Перед Блюмкиным и Серебрянским была поставлена задача по сбору информации о планах Англии и Франции на Ближнем Востоке, изучению местных политических организаций и вербовке агентуры для решения оперативно-разведывательных задач.

В декабре 1923 года по маршруту, использовавшемуся репатриантами-евреями, разведчики-нелегалы Блюмкин и Серебрянский, имея соответствующие документы, прибыли в главный порт Палестины Хайфу, откуда перебрались в Яффу. Треть населения города в то время составляли евреи. Здесь Блюмкин вскоре открыл прачечную, которая стала конспиративной квартирой нелегальной резидентуры ИНО ОГПУ.

Тель-Авив, бывший тогда пригородом Яффы, являлся одним из центров приема евреев, приезжавших из Польши и России. В этот период началась так называемая Четвертая алия – очередная волна репатриации евреев в Палестину из-за всплеска антисемитизма в Польше.

После окончания Первой мировой войны в Восточной Европе образовалось новое государство – Республика Польша. Принятая в 1921 году конституция страны гарантировала национальным меньшинствам, в том числе и евреям, равные с остальными права. Однако польские евреи подвергались в стране всяческим притеснениям, унижению и преследованию. В 1924 году в Палестину приехали 14 тысяч человек, половину из которых составили польские евреи. В 1925 году – более тридцати четырех тысяч человек, больше половины из которых были из Польши.

Первые месяцы пребывания разведчиков в городе были посвящены созданию надежного прикрытия, изучению обстановки и налаживанию связей в местных кругах.

Однако уже в июне 1924 года Блюмкин был отозван в Москву, и его на посту резидента сменил Серебрянский.

Историк отечественных спецслужб Олег Капчинский так описывает этот период деятельности молодого разведчика-нелегала: «Теперь руководство разведки поставило перед Серебрянским еще более сложную задачу – создание глубоко законспирированной агентурной сети в регионе, в первую очередь в боевом сионистском движении. Яков Серебрянский с этой задачей успешно справился».

Как свидетельствуют документы того периода, Серебрянский создал в Палестине сеть из тридцати нелегалов. Среди его агентов были, в частности, несколько членов нелегальной еврейской военной организации «Хагана».

Кроме того, в 1924–1925 годах Серебрянский сумел привлечь к сотрудничеству с советской разведкой нескольких бывших белогвардейцев, осевших в Палестине: А. Н. Турыжникова, А. Н. Ананьева, Ю. И. Волкова, Н. А. Захарова. Все завербованные Серебрянским люди впоследствии стали его надежными помощниками, составили ядро руководимой им специальной группы.

В 1924 году к Серебрянскому в Палестине присоединилась жена Полина Натановна, направленная в Яффу по личному указанию начальника Иностранного отдела ОГПУ Михаила Трилиссера.

Бывший сотрудник внешней разведки и ее историк, писатель Эдуард Шарапов рассказывал: «В 1924 году, когда Серебрянский уже почти год был за границей, Трилиссер, являвшийся в то время начальником ИНО ОГПУ, вызвал к себе его жену – Полину Натановну.

– Вам нужно ехать к мужу, – сказал Трилиссер. – Ему трудно. Вам надо быть рядом.

– Не поеду, боюсь.

Несколько затянувшаяся беседа Серебрянской и Трилиссера закончилась очень просто. Трилиссер после уговоров и объяснений положил свою ладонь на руку Серебрянской и мягко, но твердо сказал: “Ну вот что, Полина Натановна… Или вы поедете за границу к мужу, или вам придется положить на стол партийный билет”.

Для нее, члена партии с 1921 года, работницы Краснопресненского райкома партии, это было просто немыслимо, и она поехала. И была с мужем в Палестине, во Франции, в Германии, США и Бельгии, везде помогая ему в трудной и необходимой для страны работе».

Жена, соратница

В этой книге фактически два основных действующих лица. Первое – герой повествования Яков Серебрянский. Вторым основным действующим лицом заслуженно является Полина Беленькая (Полина Натановна Серебрянская) – разведчица-нелегал, лейтенант госбезопасности, любимая женщина главного героя, жена, соратница, прошедшая вместе с ним «огонь, воду и медные трубы».

О роли в разведке «женского фактора» споры не утихают на протяжении многих лет. Большинство обывателей, далеких от этого вида деятельности, считают, что разведка – не женское дело, что эта профессия – чисто мужская, требующая мужества, самообладания, готовности пойти на риск, принести себя в жертву ради достижения поставленной цели.

В то же время среди сотрудников внешней разведки выражение «разведчиками не рождаются, ими становятся» воспринимается как истина, не требующая доказательств. Просто в какой-то момент разведке, исходя из возникших или порученных задач, требуется конкретный человек, пользующийся особым доверием, обладающий определенными личными и деловыми качествами, профессиональной ориентацией и необходимым жизненным опытом для того, чтобы направить его на работу в конкретный регион земного шара.

Разными путями женщины приходят в разведку. Но выбор их в качестве оперативных работников или агентов, конечно же, не бывает случайным. Особенно тщательно осуществляется отбор женщин на нелегальную работу. Ведь офицеру нелегальной разведки мало хорошо владеть иностранными языками и основами разведывательного искусства. Он должен уметь вжиться в роль, быть своего рода артистом, чтобы сегодня, например, выдавать себя за аристократа, а завтра – за священника. Стоит ли говорить о том, что большинство женщин владеют искусством перевоплощения лучше, чем мужчины?

Замечательная советская разведчица-нелегал, более двадцати лет проработавшая в особых условиях за границей, Галина Ивановна Федорова рассказывала:

«Некоторые полагают, что разведка – не самая подходящая деятельность для женщины. В противоположность “сильному полу” она более чувствительна, хрупка, легко ранима, теснее привязана к семье, домашнему очагу, сильнее предрасположена к ностальгии. Самой природой ей предназначено быть матерью, поэтому отсутствие детей или длительная разлука с ними переживаются ею особенно тяжело. Все это так, но те же “маленькие слабости” женщины дают ей мощные рычаги воздействия в сфере человеческих взаимоотношений».

Почему приветствуется служба женщин в разведке? Специалисты сходятся на том, что женщина более наблюдательна, у нее сильнее развита интуиция, она любит «копаться» в подробностях. Женщины усидчивее, терпеливее, методичнее, нежели мужчины. А если к этим качествам добавить и их внешние данные, то любой скептик будет вынужден признать, что женщины по праву занимают достойное место в рядах разведслужб любой страны, являясь их украшением. Порой женщинам-разведчицам поручается проведение операций, связанных, в частности, с организацией встреч с агентурой в тех районах, где появление мужчин, исходя из местных условий, крайне нежелательно.

Сочетание же лучших психологических качеств как мужчин, так и женщин, ведущих разведку за рубежом, особенно с нелегальных позиций, является сильной стороной любой разведслужбы мира.

Многими этими качествами обладала невысокая, хрупкая красавица Полина, с которой Яков Серебрянский познакомился у ее брата и своего товарища Марка Беленького и которая стала его женой.

Полина Натановна Беленькая родилась в 1899 году в Баку в многодетной еврейской семье, в которой было пять мальчиков и четыре девочки.

Глава семейства, Натан Беленький, переехал вместе с женой Анной в город нефтяников из Бобруйска (Беларусь). Решающее значение сыграл тот факт, что Баку всегда слыл городом интернациональным и даже в самые мрачные дореволюционные годы, связанные с разгулом реакции, не знал антисемитизма.

В каком году семья Беленьких переехала в Баку и кто из детей к тому времени уже появился на свет, к сожалению, точно выяснить не удалось. Похоже, что два старших сына и старшая дочь родились в Бобруйске, а остальные в Баку. Также неизвестны точные даты рождения членов семьи Беленьких. В семейном архиве они не сохранились, так как отмечать дни рождения родителей и детей в семье было не принято.

Натан Беленький служил управляющим в конторе буровиков, принадлежавшей братьям Гальпериным. Его супруга Анна, родив девять детей, умерла относительно молодой, в 1913 году, оставив многочисленное семейство на попечение старшей дочери Шелли.

Позже в автобиографии старший сын, Марк Натанович Беленький, писал: «Вследствие многодетности семья жила весьма скромно. Родители выбивались из сил, чтобы вырастить детей и дать им возможно лучшее образование. Обстановка в семье и окружение способствовали раннему формированию у детей “революционных настроений и мировоззрения”».

В этой обстановке прошли детство и юность Полины. К моменту встречи с Яковом Серебрянским она окончила бакинскую женскую гимназию и осваивала профессию зубного врача.

О Полине Натановне мы будем еще не раз рассказывать на страницах этой книги. А сейчас полагаем необходимым кратко поведать о жизненном пути ее братьев и сестер, в общении с которыми сформировались мировоззрение и характер разведчицы.

На примере этой семьи хотелось бы коротко рассказать о людях, молодость которых пришлась на 20—30-е годы ХХ века. Можно по-разному относиться к этому периоду в истории нашей страны, но нельзя не отдать дань уважения поколению, искренне верившему в правильность выбранного пути, бескорыстно отдававшему все свои силы, а порой и жизни во имя будущего родины.

Итак, в 1913 году умерла мать семейства, оставив детей на попечение старшей дочери – Шелли. До конца своей долгой жизни (скончалась она в 1980 году) Шелли Натановна, не имея собственной семьи, оставалась «добрым ангелом-хранителем» для братьев и сестер и всех последующих поколений Беленьких.

О старшем брате, Марке Натановиче, уже рассказывалось выше. Несколько слов скажем и о других братьях и сестрах Полины, они заслуживают этого.

Давид Натанович Беленький (1892–1977) – профессор, известный советский хирург и трансфузиолог, специалист по заболеваниям крови и плазмы человека. Один из основателей советской школы переливания крови. В начале Великой Отечественной войны ушел добровольцем на фронт и всю войну провел в действующей армии: сначала главным хирургом бригады, затем – главным хирургом армии.

Семен Натанович Беленький (1896–1938) окончил три курса мединститута и занялся партийной деятельностью. После победы советской власти в Закавказье окончил китайское отделение Коммунистического университета трудящихся Востока. Официально работал в Китае по линии Коминтерна, занимаясь аграрными вопросами. О Семене Беленьком упомянуто в книге В. Н. Усова «Советская разведка в Китае. 20-е—30-е годы XX века» как о сотруднике советской внешней разведки. В 1938 году отозван в Москву, арестован и расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

Борис Натанович Беленький (1897–1937) – профессиональный революционер, партийный работник. Окончив в 1915 году бакинскую гимназию, поступил на юридический факультет Московского университета, где проучился до 1917 года. Член ВКП(б) с 1918 года. Пошел добровольцем в Красную армию, воевал на Южном фронте красноармейцем. После тяжелой контузии четыре месяца пролежал в госпитале в Полтаве. В 1919 году был направлен на партийную работу в Закавказье.

В автобиографии Борис Натанович писал: «Из Астрахани на лодке с группой товарищей мы переплыли Каспийское море и прибыли в Баку». Затем Закавказский крайком ВКП(б) направил его на подпольную работу в Грузию. Через некоторое время он был арестован и полгода просидел в тюрьме в Тбилиси. После освобождения был выслан в Азербайджан и работал на различных партийных должностях. В мае 1934 года был назначен начальником политотдела Южно-Уральской железной дороги. В декабре 1936 года арестован, 1 апреля 1937 года расстрелян. Реабилитирован в 1954 году.

Сын Б. Н. Беленького, Георгий Борисович (1922–1970), – видный советский дерматолог, доктор медицинских наук, профессор. Долгое время руководил дерматологической клиникой МОНИКИ (Московский областной научно-исследовательский клинический институт им. М. Ф. Владимирского).

Илья Натанович Беленький (1904–1977) работал в области сельского хозяйства. Длительное время являлся одним из администраторов Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ) в Москве.

Старшая сестра, Шелли Натановна (1894–1980), экономист, сотрудница Народного комиссариата земледелия СССР (с 15 марта 1946 года – Министерства земледелия СССР).

Розалия Натановна (1900–1983) – домашняя хозяйка. Жена Андрея Андреева, являвшегося в 1918–1919 годах народным комиссаром финансов Терской Советской Республики, а затем некоторое время личным секретарем Сергея Мироновича Кирова.

Инна Натановна (1903–1938) – сотрудница советской внешней разведки, разведчик-нелегал. В 16 лет вступила в ВКП(б) и в качестве первого партийного поручения работала секретарем упоминавшегося выше Иранбюро.

С начала 1920-х годов Инна Натановна являлась разведчиком-нелегалом. Пять лет (1922–1927) находилась на работе за границей: в Германии, Австрии, Франции. Свободно владела английским, французским и немецким языками.

В 1928 году была направлена на работу в Профинтерн референтом по Германии. Ее работа в Профинтерне получила высокую оценку Центра.

Затем действовала в составе Особой группы Серебрянского в Китае и Испании.

В «Очерках истории российской внешней разведки» подчеркивается: «Эта отважная разведчица была многие годы на нелегальной работе в Германии, Австрии и Китае. В Испании вела агентурную работу, оказывала помощь испанским коллегам. Отличалась принципиальностью, независимым характером и прямотой суждений».

На отчете Инны Натановны о ее работе в Испании есть пометка, сделанная в 1938 году: «Подлежала аресту. Не была арестована, так как покончила жизнь самоубийством».

Таким образом, из пяти братьев Полины Беленькой-Серебрянской трое прошли школу революционеров-профессионалов, имели опыт подпольной работы в борьбе за установление советской власти в Закавказье. Три члена семьи (включая саму Полину Натановну) являлись сотрудниками внешней разведки. Двое из следующего поколения: сын Марка Натановича – Юрий Маркович и сын Инны Натановны – Алексей Семенович погибли на фронтах Великой Отечественной войны. Вечная им память!

Сын Полины Натановны и Якова Исааковича Серебрянских, Анатолий Яковлевич Серебрянский, родился 21 августа 1933 года. Окончил Московский энергетический институт. Проживает в Москве. Работал инженером в Центральном научно-исследовательском институте комплексной автоматизации. Кандидат технических наук. Автор ряда научных монографий. В 75 лет вышел на пенсию. В настоящее время, находясь на заслуженном отдыхе, занимается сбором материалов и сведений о своем отце.

Бельгия и Франция

В декабре 1925 года Серебрянского отозвали из Палестины в Москву. О его первой нелегальной командировке за рубеж по сей день мало открытых данных – его отчеты и другие материалы до сих пор носят гриф строжайшей секретности. Это подтверждается и следующим фактом: даже бывший начальник сектора ИНО ОГПУ по Среднему и Ближнему Востоку Георгий Агабеков (Арутюнов), являвшийся с октября 1929 года руководителем советской нелегальной резидентуры в Константинополе и бежавший в 1930 году во Францию, не подозревал о существовании в Палестине нелегальной резидентуры под руководством Серебрянского и его деятельности в этом регионе. Все, что ему было известно о работе ИНО, он подробно сообщил противнику, а также изложил в нескольких книгах, опубликованных на Западе. Ни в одной из них нет даже упоминания о работе Якова Серебрянского в Палестине.

Из официальных документов советской внешней разведки за тот период явствует, что Центр признал работу разведчика Серебрянского в командировке успешной: ему удалось внедриться в подпольное сионистское движение, боровшееся против экспансии англичан, в том числе и за контроль над Суэцким каналом. Серебрянский привлек к сотрудничеству с ОГПУ целый ряд проживавших там эмигрантов из России. Все они в 1927–1928 годах по согласованию с руководством страны были выведены в СССР, получили советское гражданство и успешно служили во внешней разведке органов государственной безопасности на офицерских должностях под руководством самого Якова Исааковича.

В книге «Сталин и разведка» известный историк, ветеран внешней разведки Арсен Мартиросян отмечает, что уже с начала 1925 года советская разведка докладывала руководству страны о новых агрессивных планах Англии по подготовке консолидированной Европы к войне против СССР. Так, в секретном письме французскому правительству от 2 марта 1925 года Чемберлен прямо указывал на необходимость включить Германию в англо-французский блок, направленный против СССР. Со всей очевидностью стали вырисовываться контуры подготовки к новой мировой войне.

В качестве ответной меры советское руководство приняло решение о переходе к «активной разведке», которая включала в себя не только добывание сведений о намерениях противников СССР, но и проведение специальных мероприятий в отношении скрывшихся за рубежом наиболее одиозных лидеров контрреволюционного Белого движения, а также предателей и изменников.

К этому времени Гражданская война в России уже закончилась, но многочисленная российская диаспора в европейских странах, прежде всего та ее часть, которая воевала в рядах белой армии, не отказалась от планов по реставрации царского режима в России. В связи с этим Серебрянский, только что возвратившийся из Палестины, в том же декабре 1925 года был направлен нелегальным резидентом ИНО ОГПУ в Бельгию.

Здесь следует отметить, что в это же время в Бельгию на постоянное жительство переехал и генерал Врангель, создавший в сентябре 1924 года Русский общевоинский союз (РОВС) – одну из самых массовых военных организаций русской эмиграции, объединившей в своих рядах более пятидесяти тысяч человек. Работа по этому контингенту являлась одной из важнейших задач Серебрянского в Бельгии, где он находился до февраля 1927 года.

В Бельгии у Серебрянских родилась дочь, которая, к сожалению, там же и умерла в младенческом возрасте. Полина Натановна очень переживала смерть ребенка, однако продолжала активно помогать мужу в решении стоявших перед резидентурой задач.

После очередного возвращения в Москву в феврале 1927 года Серебрянский, пройдя партийную чистку, был принят в члены ВКП(б). Таким образом, состоялась окончательная политическая реабилитация бывшего активного члена Партии социалистов-революционеров, чрезвычайно успешно работавшего по линии внешней разведки.

Вскоре Серебрянский вновь был направлен за рубеж руководителем нелегальной резидентуры. На этот раз – в Париж, где находился до марта 1929 года и продолжал начатую в Бельгии разведывательную работу.

По некоторым сведениям, перед выездом на оперативную работу Серебрянский получил личное задание Менжинского по созданию во Франции независимой от ИНО агентурной сети. Одновременно он был включен в состав Особой группы при председателе ОГПУ, о которой речь впереди. В качестве прикрытия своего пребывания в стране Серебрянский являлся владельцем мастерской по обработке искусственного жемчуга.

Оперативные материалы о работе Серебрянского в Бельгии и во Франции до сих пор носят гриф секретности. Однако известно, что одним из направлений его деятельности в этих странах являлась работа по находившимся там представителям так называемой белой эмиграции, которые не отказались от планов по реставрации прежнего режима в Советской России. А одной из основных и главных организационных структур «реставраторов» в те годы являлся именно Русский общевоинский союз.

В ходе этих командировок Серебрянский набирался оперативного опыта, непрерывно совершенствовал свое разведывательное мастерство. Наглядным свидетельством его успешной оперативной работы в Бельгии и во Франции может являться тот факт, что по окончательному завершению загранкомандировок в эти страны разведчик был отмечен высшей ведомственной наградой – нагрудным знаком «Почетный работник ВЧК – ГПУ (V)» и серьезным повышением по службе. А несколько ранее – в 1927 и 1928 годах – он был дважды награжден почетным революционным оружием с надписью «За беспощадную борьбу с контрреволюцией» и Почетной грамотой Коллегии ОГПУ.

Глава четвертая
Во главе особой группы

Жизнь человека только тогда разумна, когда она понимается как исполнение долга, как служение.

Л. Н. Толстой

Работа с позиций Центра

Возвратившись в марте 1929 года в Москву, Яков Серебрянский уже 1 апреля возглавил 1-е отделение ИНО ОГПУ (нелегальная разведка) и одновременно стал руководителем созданной несколько ранее Особой группы при председателе ОГПУ СССР В. Р. Менжинском.

Если с 1-м отделением ИНО, занимавшимся нелегальной разведкой за рубежом, все более или менее ясно, то вопрос о деятельности Особой группы требует разъяснений.

20 июля 1926 года скоропостижно скончался председатель ОГПУ Феликс Эдмундович Дзержинский. На его место был назначен Вячеслав Рудольфович Менжинский, профессиональный революционер, имевший одновременно большой оперативный опыт. Именно по его инициативе и под его непосредственным контролем и руководством во второй половине 1926 года начала создаваться при председателе ОГПУ хорошо законспирированная Особая группа.

Это было независимое от руководства ИНО разведывательное подразделение, насчитывавшее на начальном этапе своей деятельности всего с десяток человек и предназначенное для выполнения специальных операций стратегического характера. Одной из его задач являлось глубокое агентурное внедрение на объекты военно-стратегического значения в США, Западной Европе, на Ближнем Востоке, в Китае и Японии, а также подготовка и проведение диверсионных операций на них в случае войны. Одновременно перед сотрудниками нелегального аппарата Особой группы стояла задача по организации специальных мероприятий за рубежом в отношении наиболее злобных врагов СССР, предателей и изменников родины.

С целью конспирации создание Особой группы приказом по ОГПУ не оформлялось. По сути, она была нелегальной даже внутри органов государственной безопасности.

Особая группа действовала за границей только с нелегальных позиций и подчинялась, как уже отмечалось, непосредственно председателю ОГПУ, который лично руководил ее работой. Сотрудники Особой группы не использовали в качестве прикрытия официальные советские дипломатические или торговые представительства.

Уже к середине 1929 года центральный аппарат Особой группы состоял из двух десятков сотрудников. Все остальные работали за рубежом в качестве нелегалов. Этим, в частности, Особая группа отличалась от Иностранного отдела, который решал разведывательные задачи как с легальных, так и с нелегальных позиций. А руководство ОГПУ могло по своему усмотрению использовать силы и средства ИНО и Особой группы для осуществления специальных операций.

Герой Российской Федерации Юрий Колесников, хорошо знакомый с деятельностью Особой группы, в своих воспоминаниях отмечал:

«Свой хлеб работники Особой группы оправдывали. К тому же ее центральный аппарат неизменно оставался небольшим. Всего полтора десятка специалистов в Центре. Зарубежная же часть агентуры была гораздо многочисленнее. И разнообразнее: от рядовых клерков и маклеров, портовых грузчиков и докеров, официантов и администраторов отелей, служителей казино и водителей такси до комиссаров полиции и известных политических деятелей, статс-секретарей министерств и ученых с мировым именем.

Лишь незначительная часть этих людей получала денежное вознаграждение. Не столько за опасную работу, сколько на покрытие расходов. Другие же сами оплачивали затраты, связанные с разведывательной работой, а некоторые вообще финансировали деятельность единомышленников.

При этом политические взгляды агентуры не всегда совпадали. В то же время всех их объединяла общая позиция: все без исключения симпатизировали Советам».

Одним из первых оперативных сотрудников Особой группы стал будущий руководитель специальных операций советской внешней разведки за границей Сергей Михайлович Шпигельглаз. Назначенный в сентябре 1926 года помощником начальника ИНО ОГПУ, он был включен Менжинским в Особую группу и неоднократно выезжал за рубеж для выполнения важных оперативных заданий.

В числе первых сотрудников Особой группы был и Наум Исаакович Эйтингон – в дальнейшем видный советский разведчик и один из руководителей специальных операций внешней разведки НКВД в период Великой Отечественной войны.

С начала 1927 года членом Особой группы стал и Яков Серебрянский, включенный в нее накануне отъезда в командировку в Париж. В том же году привлеченные им к сотрудничеству с советской разведкой в Палестине Ананьев, Волков, Рачковский, Захаров и Турыжников были выведены в Советский Союз, по решению компетентных органов получили советское гражданство, были приняты на службу в органы государственной безопасности и приступили к активной работе в Особой группе. Юрий Колесников подчеркивал: «Серебрянский подыскивал толковых, умных, обязательных людей. Тщательно отбирал самых надежных, способных без лишнего шума и суеты незаметно выполнять задачи. И эти люди становились для Особой группы незаменимыми, бесценными. Они дорожили доверием Якова Серебрянского и в свою очередь также полностью доверяли ему».

Вот таким особо секретным подразделением органов государственной безопасности нашей страны Яков Серебрянский стал руководить с 1 апреля 1929 года. С этого же времени Особая группа в чекистских кругах стала неофициально именоваться «группой Яши».

Уже находясь в Москве и возглавив Особую группу, Серебрянский продолжал привлекать в нее наиболее талантливых сотрудников, проявивших себя на нелегальной работе в рамках спецслужб Коминтерна или ИНО ОГПУ. Тогда же он привлек к сотрудничеству Вильяма Генриховича Фишера, более известного российским читателям как Рудольф Иванович Абель, Александра Михайловича Орлова (он же – Лев Лазаревич Никольский, он же – Лейба Лазаревич Фельдбин), выдающегося советского разведчика-нелегала Арнольда Генриховича Дейча, известного также как Стефан Григорьевич Ланг – создателя знаменитой агентурной группы, вошедшей в историю советской внешней разведки как «Кембриджская пятерка», видного советского разведчика Константина Кукина, руководившего спецмероприятиями против японской разведки в Забайкалье.

Обратим внимание читателя еще на ряд причин, вынудивших Менжинского активизировать создание Особой группы в ОГПУ.

По мнению историков отечественных спецслужб И. Линдера и С. Чуркина, «ускоренное и в высшей степени секретное формирование Особой группы было напрямую связано с англо-советским конфликтом 1927 года». Автор полностью разделяет мнение историков по данному вопросу. Однако при этом необходимо учитывать и общую обстановку, сложившуюся в конце 1920-х годов вокруг советских дипломатических представительств и учреждений за рубежом.

Так, в 1926–1927 годах произошло несколько провокаций против советских учреждений за границей. Эти провокации, сопровождавшиеся захватом полицией секретных документов, были организованы местными спецслужбами в Лондоне, Пекине и Праге.

6 апреля 1927 года произошел налет полиции и солдат Чжан Цзолиня, генералиссимуса сухопутных и морских сил Китайской Республики и фактического президента страны, на полпредство СССР в Пекине. Вторжение на территорию дипломатического квартала, где располагалось полпредство СССР, могло произойти только с разрешения посла Великобритании, являвшегося главой дипломатического корпуса в Китае. Это серьезно осложнило не только китайско-советские, но и британско-советские отношения.

При налете на советское полпредство в Пекине китайская полиция захватила инструкции Коминтерна китайским коммунистам. В них содержались рекомендации по оказанию помощи «советским товарищам» в ведении разведывательной работы, описание оружия, завозимого в Китай, рекомендации по провокации конфликтов между местным населением и иностранцами, некоторые материалы о деятельности военной разведки.

Китайские и иностранные средства массовой информации начали публикацию изъятых документов, разоблачающих деятельность советских спецслужб в Китае, а также списков советских военных советников с указанием их оперативных псевдонимов.

Вскоре подобная провокация произошла и в Лондоне. Нападению подверглось советско-британское акционерное общество АРКОС. Остановимся более подробно на этой провокации английских спецслужб.