Читать книгу: «Разыграй карту»

Пролог.

Луна изредка выглядывала из-за облаков и едва ли могла осветить темный лес, покрытый мраком. Где-то завывали голодные волки. Заухала пролетающая мимо сова. Треснула ветка, зашелестела листва, навострила уши лисица. Меж деревьев пробежала босая девушка в одной ночной сорочке. Волосы развевались на ветру. Она бежала так долго, отчего уже начали гудеть ноги. Сердце стучало немилосердно, дыхание сбилось. Она старалась не оглядываться, ибо знала – он преследует, почти нагнал. Раздался выстрел в ночной тишине, женский вскрик вспорол холодный воздух. Пуля пролетела совсем близко и угодила в ствол вековой сосны. Она побежала еще быстрее. Быстрее. До содранных в кровь ступней, до острой боли в груди, до металлического привкуса во рту.

Ей не спастись. Она только оттягивает неизбежное. Он всегда находит ее, как бы ни пряталась, как долго бы ни бежала.

Она споткнулась, но устояла, сохранила равновесие и обернулась. Зачем? Увидеть приговор в безжалостных глазах? Прочесть по сомкнутым тонким губам: «Все кончено. Ты проиграла»? Она вновь разыграла карту, но тузы опять достались ему. Больше ей не хочется бежать, замирает, как загнанная лань, и смотрит в его бездушные, серо-голубые глаза.

Она сдается – снова и снова.

Он побеждает. Опять.

Он вытягивает руку и стреляет. Багровое пятно расползается на ее сорочке. Он всегда убивает ее одним выстрелом и всегда в живот. В ту же секунду раздаются отдаленные раскаты грома, будто сама природа восстает против происходящего, вспышка же молнии оказывается столь яркой, что жертва испуганно вскрикивает. Последнее, что мелькает у нее перед глазами, как упасть в длинную траву, – это вышедшая из-за облаков луна, свет от которой падает на его лицо, курчавые темные волосы, упрямый подбородок.

Он делает шаг, под ногами хрустят сухие ветки, смотрит на нее сверху вниз, слегка наклонив голову вбок. Его лицо лишено эмоций. Каждый раз она пытается задать один и тот же вопрос: «Почему?», но из-за слабости губы не разжимаются, а язык отказывается слушаться. Боль растекается по всему телу, сначала немеют ноги, затем руки, до тех пор она чувствует, как под ней течет теплая кровь. Кажется, время останавливается. Он смотрит на нее не отрываясь, пока у нее не начинают медленно опускаться веки и тогда что-то в бесстрастном взгляде меняется, на короткий миг его глаза оживают, и в тот же момент она проваливается во тьму – глубокую и холодную.

С леденящим душу криком Лидия подскочила на кровати и задела рукой стакан с водой, оставленный служанкой на тумбе. Звон разбитого стекла заставил вздрогнуть и сорваться с постели. Она оглядела спальню с быстро бьющимся сердцем. Никого. Как и должно быть. Как и вчера, и позавчера. Холодными, дрожащими пальцами Лидия коснулась живота, нетерпеливо подняла сорочку и взглянула вниз. Ничего. Никаких следов, а болело так, словно в нее действительно стреляли. С каждым разом сон становился все более реалистичным, неудивительно, если когда-нибудь она проснется с пулей в теле.

Девушка смахнула со лба влажные волосы и выдохнула. Сердце все еще громко стучало, а ноги болели так, будто ей пришлось пробежать не один километр. Этот сон снился ей на протяжении года, но в последние две недели, закрывая глаза, она проваливалась в царство Морфея и видела его – мужчину с холодными глазами и поджатыми губами. Они встречались в разных местах, но неизменно было одно – он стрелял в нее. Так просто вытаскивал пистолет и целился. Никогда не колебался, даже мускул ни разу не дрогнул на лице.

В дверь резко постучали, и Лидия вздрогнула всем телом. От испуга она врезалась боком в трюмо и зашипела от боли.

– Лида!

– Дядя! – воскликнула она.

– Я слышал крик. С тобой все в порядке? Я могу войти?

Лидия оглядела комнату. Свалившееся одеяло, да разбитый стакан – таков итог сегодняшней ночи.

– Войди.

Дверь аккуратно приоткрылась, и в проеме показалось сонное лицо Сергея Ивановича Верещагина, дяди и опекуна своей единственной племянницы. Лидия усмехнулась, заметив причудливый ночной колпак на голове.

– Опять кошмары? – Он подошел к ней и огляделся. – Тот же сон?

Лидия кивнула и прижалась к нему.

– Я боюсь, дядя, – зашептала она. – Все так реально, происходит будто наяву. Давай уедем, пожалуйста.

– Уедем? – озадаченно переспросил Сергей Иванович. – С чего бы нам уезжать и куда? Послушай, Лида, это всего лишь сон, ты устала за последний месяц, тебе...

– Пожалуйста! – она посмотрела на него своими огромными, голубыми глазами, в которых ясно отображался дикий страх. – Давай уедем в Россию.

– В Россию?

– Хотя бы в Петербург, необязательно в Торопец.

– Но как же... – забормотал дядя, – ведь скоро откроется сезон, да и нас приглашал мой старый приятель на ужин... Зачем так кардинально...– он умолк при виде ее понурого лица, затравленного взгляда. – Ну, хорошо, как скажешь...

Лидия просияла и крепко обняла его.

– Но я не уверен, что это как-то поможет... это всего лишь сны, очень правдивые, но сны. Мы могли бы посетить Петербург, но давай вернемся весной обратно или даже зимой?

– Думаю, мне станет легче в Петербурге, – настаивала Лидия. – Мы уедем отсюда, и все забудется. Что-то не дает мне здесь покоя.

– Давно ли ты потеряла в Париже покой? Придумала себе образ мужчины, вот он и является к тебе каждую ночь. Может, приказать заварить тебе успокаивающий чай? Нервы у тебя расшатались, душа моя.

– Дядя, я прошу тебя! Меня тянет в Россию, неспокойно мне, понимаешь?

Он не представлял, как обычный сон, пусть и красочный, и снящийся каждую ночь, может так напугать человека, да и зачем куда-то ехать? Неужто загадочный господин с оружием – парижанин? Но глядя на племянницу, он, человек суеверный, вдруг насторожился. Быть может, в самом деле стоит уехать? Возможно, стены дома на нее так влияют или смена погоды... В Петербурге, наверное, будет поспокойнее.

– Хорошо-хорошо, я ведь не против... просто как-то неожиданно, – бормотал Сергей Иванович. – Надо будет собрать вещи, думаю, к концу месяца управимся.

– Нет! – побледнела Лидия. Она не вынесет еще две таких недели. – Давай уедем завтра.

– Завтра? – подпрыгнул дядя. – Да ты что, Лида! Предстоит столько сделать: документы, деньги, дом... покойная Лиззи больше всего не любила суматохи в делах.

– Хорошо, – согласилась племянница, – уедем в конце недели. Сегодня среда, ты успеешь закончить все свои дела.

– А если мы уедем, а сны не прекратятся или чего доброго ты встретишь там незнакомого сударя? Что тогда? Поедем назад несолоно хлебавши?

– Но ведь ты сам говорил, как хочешь в Петербург!

– Я не имел в виду срываться вот так посреди ночи... – Он посмотрел на нее, закусив губу. – В Торопец мы не поедем.

– Почему?

– Делать там нечего, провинциальный городишко, – поморщился Верещагин. – Я бы с радостью продал тот дом.

– Нет, не вздумай.

– Хорошо, как скажешь.

– Значит, завтра утром начнем собирать вещи? Я распоряжусь. Ты знаешь, я начну прямо сейчас.

– Прислуга спит, – удивился дядя, – им, в отличие от тебя, не снится загадочный мужчина.

– Да нет же, я буду собираться. Я все равно уже не смогу уснуть, никак не получается. Когда в тебя стреляют, спать тебе хочется меньше всего.

Сергей Иванович странно посмотрел.

– А этот мужчина говорит тебе что-нибудь?

– Нет. Он всегда молчит.

– А ты не пробовала с ним поговорить? Разговорить его как-то?

Лидия опустилась на кровать, волосы закрыли часть лица.

– У меня не получается, мне всегда как будто что-то мешает, давит в груди, как камень. Я лишь знаю, что должна бежать, потому что он преследует меня.

Дядя прижал ее к груди и погладил по плечу.

– Я постараюсь уладить дела к пятнице.

Он предчувствовал надвигающуюся бурю, хоть Лидии и казалось, что они бегут от нее, но на деле – бежали ей навстречу.

Глава 1. Точка отсчета

Поезд на всех парах нес их из Москвы в Петербург. Лидия чувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. Сны перестали ее беспокоить, как только они с дядей приняли решение покинуть Францию и вернуться в Россию. Целых десять лет она прожила вдали от Родины, такое непростое решение принял дядя после смерти своего брата, ее отца. Вместе со своей состоятельной супругой, старше его на порядок, они перебрались жить во Францию. Периодически семейство Верещагиных приезжало в Петербург, но за десять лет ни разу не посетили Торопец – дом, в котором родилась и жила до отъезда Лидия. Сергей Иванович не любил говорить о трагедии, разыгравшейся давно, но воспоминания все еще были свежи.

Сейчас же Лидия сидела в вагоне-ресторане и пила чай. Напротив нее расположилась фрейлина императрицы – Александра Дмитриевна Ржевская, дядя через общих знакомых был представлен ей в Москве, а потом по стечению обстоятельств они оказались в одном поезде. Александра Дмитриевна Лидии не понравилась сразу, хоть и вела себя любезно. Что-то было в ней отталкивающее, но пока Лидия не понимала, в чем причина неприязни. Ранее их столик покинула супружеская пара.

– Вы приехали вовремя, – продолжала говорить Александра Дмитриевна, она вообще оказалась женщиной весьма и весьма словоохотливой, – скоро начнется сезон. Вы любите танцевать, Лидия Михайловна? Все девушки обожают танцевать!

– Если только партнер не отдавливает ноги, – ответила с вежливой улыбкой Лидия.

– В Париже случалось и такое? – рассмеялась фрейлина. – Как надолго вы приехали?

Говорил в основном, слава богу, дядя. Он нашел ее женщиной умной и интересной, расчетливой, но приятной в общении. Лидия предпочла следить в окно за ускользающими кронами деревьев. Они почти приехали. Осталось каких- то полчаса, и они прибудут на вокзал. Сердце ее замирало. Франция ей нравилась, но покидая страну, Лидия не чувствовал печали, за последний год находиться в Париже стало нестерпимо, ее тянуло домой, на Родину, а в последние две недели тяга сделалась невыносимой. Значит, вполне логично рассудила Лидия, опасность действительно поджидает во Франции и ей нужно уносить ноги как можно скорее. Хорошо, что у нее такой чуткий и понимающий дядя. Другой бы на его месте покрутил у виска. Ей повезло, что Сергей Иванович полон суеверий. Еще с детства она помнила толстые фолианты в его кабинете по спиритизму, шаманству, язычеству, особо – спиритическую доску. Дядя любил побалагурить в кругу близких друзей, пока не женился. Лиззи была категорически против новомодных увлечений, что-то из коллекции даже велела выбросить, как бы дядюшка не упрашивал оставить «на память». После смерти супруги Сергей Иванович не стал возвращаться к увлечениям молодости, его занимали куда более важные дела, чем вызов дождя с помощью бубна. Но в кошмары Лидии поверил сразу, без оглядки, словно тоже становился свидетелем этих снов. Незнакомец начал являться ей внезапно, просто в какую-то ночь он пришел к ней и уже более не оставлял. Мужчина снился раз в месяц-полтора, они никогда не разговаривали, она не оказывала ему физического сопротивления, ибо была бессильна перед ним. Она могла только бежать. И бежала. В лесу, по захолустным улочкам неизвестного города, вдоль замерзшей реки, взбиралась по винтовой лестнице на самый верх – и умирала. Всегда.

– Мы с моей племянницей планируем принять приглашение на званый ужин в следующий четверг.

– Неужели? Еще одно совпадение! Я тоже, возможно, там буду.

– Как? Ну, Александра Дмитриевна, тогда я обязан быть.

Ржевская улыбнулась ему. Лидия пыталась припомнить, встречала ли она ее где- то раньше, пару лет назад им с дядей пришлось приехать в Петербург уладить дела почившей супруги и вступить в наследство, но, увы, Лидия ее не помнила, хотя сей факт ничего не означал – светским приемам она предпочитала книги и долгие прогулки.

Поезд издал пронзительный гудок. Лидия вся подобралась и впилась жадным взглядом в окно. Скоро приедут, и все ее тревоги вмиг рассеяться, поживут здесь какое-то время, потом, быть может, ей удастся упросить дядю отвезти их в Торопец, и почему он так непреклонен в этом вопросе?

– Планируете остановиться в Петербурге или будете путешествовать?

– Поживем в Петербурге, – ответила Лидия. – Столица особенно красива в зимнее время.

– О, чудесно. В саду Таврического дворца заливают каток. Вы катаетесь?

– Довольно неплохо, но предпочитаю велосипед.

– Велосипед? – удивленно воззрилась Ржевская. – Как интересно. Чем еще вы увлекаетесь?

– Лида обучалась фехтованию, прилично стреляет.

Фрейлина изогнула тонкую бровь.

– Стало быть, вы составите достойную конкуренцию любому мужчине? Жаль, дуэли у нас запрещены, я бы ставила на вас.

– Я предпочитаю, когда конфликты решаются словом, а не оружием.

– Не всегда это возможно.

– И все же, – делая глоток остывшего чая, – плохой мир лучше хорошей войны.

Фрейлина сузила глаза.

– Поэтому вы обучены стрельбе и сражениям на шпагах.

Боковым зрением Лидия отметила, как дядя старался сдержать рвущийся смешок и сохранить серьезное выражение лица, но губы подрагивали в улыбке.

– Только овладев каким-то навыком, мы можем делать выводы о целесообразности применения того или иного метода.

Их взгляды скрестились, подобно клинкам. Лидия почувствовала затаенную враждебность, исходившую от женщины.

– Нужно поблагодарить вашего дядю за уроки.

– В том нет моей заслуги, – прочистил горло Сергей Иванович и поспешил сменить болезненную тему, так как не он привил Лидии любовь к фехтованию и стрельбе, а покойный отец, дядя впоследствии всего лишь поддержал увлечение материально. – Полагаю, нужно собираться, – произнес Верещагин, намекая тем самым, что им пора покинуть вагон-ресторан.

Стрелки показывали без десяти минут одиннадцать. Ладошки у Лидии вспотели, а сердце забилось быстрее. Вдали показалась Петербургская железнодорожная станция.

– Ну, Лида, – весело обратился дядя, когда они вдвоем вернулись в купе, – надеюсь, ты не пожалеешь о своем решении.

– Дядя, перестань. Ты говоришь мне об этом с тех пор, как покинули Париж.

– Мы с тобой оба на нервах из-за всей этой истории, – он вздохнул, – что тебе подсказывает твоя интуиция?

– Я чувствую себя намного лучше, а что до интуиции – она молчит.

– Рад слышать! Да, ты уже не такая бледная. Эх, мы все бросили и сорвались с насиженного места... Кстати, ты была холодна с фрейлиной Ее Величества.

– Тебя это сильно расстроило?

– Скажем, я был несколько удивлен. Мне показалось, ты готова была вызвать ее на дуэль. На шпагах.

– Нет, мы с ней в неравных условиях. Я владею холодным оружием, она – злым языком.

– Порой именно женский язык опаснее любого оружия, – задумчиво пробормотал дядя, – имей в виду, все-таки мы подъезжаем к столице.

Лидия взяла сумочку, надела на правую руку перчатку, а про вторую совсем забыла – по мере того, как поезд подбирался к платформе, ее волнение странным образом возрастало.

– Ты был с ней любезен.

Сергей Иванович поправил сюртук, затем накинул пальто.

– Что же ты мне прикажешь делать, не стул же из-под нее вытаскивать!

Лидия рассмеялась и ткнула кулачком в грудь.

– Давай-ка пробираться к выходу, не ровен час приедем.

Он захватил с собой трость, да два саквояжа с документами и ценными вещами, остальные сумки были погружены в вагон для багажа. Племянница вышла в коридор. В окне мелькали лица встречающих. Поезд все медленнее подъезжал к перрону и, наконец, совсем остановился.

Сердце больно ударилось о ребра, Лидия бессознательно приложила ладонь к груди, чувство тревоги возросло.

– Нас никто не встретит?

– Степану велел, он должен был давно приехать и найти артельщика. Знаешь, Лида, я впервые обрадовался, что ты не увлекаешься модой так сильно, как большинство юных особ, иначе сумок было бы в два раза больше.

Лидия снова рассмеялась и взяла его под локоть.

– Ты смеешься. Это добрый знак.

Кондуктор на ходу дал свисток и спрыгнул на платформу, вслед за ним начали сходить пассажиры. Лидия выходила за пожилой старушкой, пока та спускалась, девушка отвлеклась на разговор с дядей, поэтому, ступая на последнюю ступеньку, оступилась. Она бы обязательно подвернула ногу и упала, если бы не твердая рука, подхватившая в ту же секунду. Лидия машинально схватилась за нее, впиваясь пальцами в ладонь, и удержалась. Все еще не поднимая головы, но продолжая держаться за руку мужчины, стоявшего на перроне, она сошла вниз.

– Excusez-moi, – сказала Лидия и подняла блестящие глаза на незнакомца.

И замерла, застыла, перестав дышать, встретившись взглядом с серо-голубыми глазами.

Раздался выстрел, но скорее интуитивно Лидия поняла, что он прогремел в ее голове. Их встреча послужила спусковым крючком. Инь и Янь встретились. Игральная кость брошена – чей ход будет первым? Время для нее на какой-то миг остановилось, а затем побежало вспять. Она смотрела ему в глаза через толстый пласт исторических событий, проносящихся перед ней с катастрофической быстротой. Пестрели лица незнакомых людей, отдаленно слышался стук копыт и ржание лошадей, звон металла, будто куют железо. Она не успевала вычленить кого-то конкретного, остановиться на одном из многочисленных эпизодов. В ушах звенело. Слышалось чье-то бормотание, кто-то громко хохотал, а третий неистово кричал от боли, полученной в ходе пыток. Вдруг из общего шума раздался голос, в котором отчетливо слышалась угроза: «Найдите мне ее!». Перед глазами проносились десятилетия, складывающиеся в эпохи, мелькали лица убитых и замученных. В нос ударил запах крови и разлагающихся тел. Время, сделав круг, бежало теперь вперед, в настоящее, неся на своих крыльях Лидию. Стрелка часов крутилась, крутилась и циферблат, казалось, взорвется. Посторонние голоса в голове слились в какофонию, она зажмурилась, понимая, что в любой момент может лишиться чувств. Меньше всего ей хотелось упасть в обморок перед посторонними людьми, тем более, перед ним.

Лидия отдернула руку и шагнула назад, наступила на ногу Ржевской, смешалась, дернулась в сторону и врезалась в проходившего мимо господина, да так, что уронила синюю перчатку, которую так и не надела на левую руку.

– Аккуратнее, барышня, – пробубнил пассажир и пошел дальше.

Мужчина, поджимая губы и скептически приподняв бровь, глянул на девушку, а затем поднял с земли перчатку и протянул ей. Лидия не торопилась принимать ее. Надворный советник, стоящий с протянутой рукой, почувствовал себя глупо и принял надменный, суровый вид. В ответ Лидия буравила его взглядом. Откуда только у нее нашлась смелость не опустить глаза долу?

– Вы уронили, – разжал он тонкие губы.

Лидия не сводила с него глаз и почувствовала, как по позвонку побежали мурашки. Без сомнения, это был он – мужчина из ее снов. Его глаза, как кубики льда, губы поджаты, а лицо лишено эмоций. Второй рукой он задел раскрытое пальто, быстро мелькнуло оружие, и Лидия с ужасом и мольбой глянула на дядю. Сергей Иванович, озадаченный, как и остальные, сценой, вышел вперед и взял наконец-то чертову перчатку, которую незнакомец успел проклясть несколько раз.

– Благодарю вас, вы очень любезны!

Мужчина перевел серо-грубые глаза на Верещагина.

– Извините мою племянницу, она устала с дороги. Сергей Иванович Верещагин, – отрекомендовался он.

– Градов Александр Иванович, – сдержанно ответил надворный советник и снова перевел взгляд на Лидию, приподняв бровь.

– Лидия Михайловна, – с трудом произнесла она.

Он сухо кивнул.

Ржевская выплыла вперед и встала рядом со Градовым, но под руку не взяла. «Женат», – промелькнула почему-то у Лидии мысль. «На ней?». Но она тут же себя одернула. По лицу фрейлины нельзя было сказать, что она думает о разыгравшейся сцене, она все также ласково смотрела на Верещагиных, но лишь присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть на дне карих глаз закипающее раздражение.

– Сергей Иванович и Лидия Михайловна составили мне компанию в дороге, – с улыбкой произнесла Ржевская. – Мы познакомились еще в Москве и встретились в поезде, мы проговорили всю дорогу.

Казалось, Градов ее вовсе не слушал, так как все это время продолжал пристально смотреть на Лидию. В свою очередь Лидия поначалу отводила взгляд, но, сгорая от любопытства, подняла на него глаза и уже не смогла их отвести.

– Очень рад нашему знакомству, – подтвердил Верещагин. – Ну, не будем вас задерживать.

– Благодарю вас, я и не заметила, как провела день в пути. До свидания!

Сергей Иванович взял под руку племянницу и повел в противоположную сторону, хоть им с Ржевской и Градовым было по пути. Как-нибудь выйдут. Да и где Степан? Он же ясно написал – ждать на платформе!

– Это он, дядя! – в ужасе нашептывала Лидия, то и дело оборачиваясь, но на удивление Градов не преследовал их.

– Кто? О чем ты?

– Тот мужчина из сна!

Верещагин поправил шляпу. Перспектива отправиться обратно в Париж его не радовала, они только приехали.

– Градов Александр Иванович? – нахмурился Сергей Иванович. – Он не выглядит разбойником с лесной дороги.

– Ты мне не веришь?

– Предлагаешь ехать назад? Навряд ли надворный советник будет гоняться за тобой по всей столице. Других дел у него нет? По-моему, он в тесных отношениях с Александрой Дмитриевной, – многозначительно добавил Верещагин. – Иначе зачем ему ее встречать? А раз он с фрейлиной самой императрицы, то человек серьезный и важный.

Лидия повела плечами.

– Мне нет дела, с кем он в отношениях и прекрасно, если мы больше никогда не увидимся, но я тебе говорю – это он!

Дядя подавил вздох, поставил на землю саквояж и потер лоб. Проклятый Степан, где его носит?

– Давай-ка успокоимся, отдохнем. Ты провела сутки в дороге, да еще с такой женщиной, как Александра Дмитриевна. Перенервничала, вот и увидела в первом попавшемся мужчине своего преследователя, а он, между прочим, помог тебе не убиться! Ты чудом не разбила лицо, если бы он намеревался причинить вред, то с радостью бы подтолкнул. Ты его не поблагодарила. Где твои манеры? Нужно либо найти Степана, либо поймать извозчика. – Дядя взял саквояж, и они зашагали. – Как, однако, интересно получается, не находишь? Мы знакомимся с фрейлиной, а она приводит тебя прямиком к мужчине из твоих снов. М-да, Александра Дмитриевна будет не рада, если узнает, что тебе уже как год снится ее Градов.

– Ты смеешься надо мной? Я едва в обморок не упала.

– Не так уж он и страшен, или так подействовали на тебя его феромоны?

Лидия ущипнула его, и дядя ускорил шаг. В толпе встречающих он, наконец-то, разглядел своего слугу и артельщика. Еще немного и сумасшедший день закончится.

– Как она тебе? – поинтересовалась тем временем Александра, как только они остались вдвоем. – Интересно, что на нее нашло? В поезде она вела себя очень любезно.

Вид городской сумасшедшей, подумал про себя Градов, но вслух произнес:

– Ничего особенного. Идем.

– Ты весьма строг, Александр, – с этими словами Ржевская положила руку на подставленный локоть, и они зашагали к выходу. – Ее отец был адвокатом, весьма известным в своих кругах. Верещагин Михаил Иванович.

– Верещагин? Не припомню.

– О, вы вряд ли могли встретиться, дела давно минувших дней. Он жил и работал в Торопец.

– Удивительно, как ты услышала о нем.

– Мне вскользь рассказывали о его смерти, сам знаешь, как это бывает – рассказывают о смерти и вспоминают былые заслуги. Он умер, и опекуном единственной дочери стал его родной брат.

– А что супруга?

– Умерла еще раньше. Какой-то рок, честное слово! – хмыкнула фрейлина на приподнятую бровь мужчины.

– Вот как.

Он помог ей сесть в коляску. Как только Градов сел рядом, Александра потянулась и обхватила его рукой за предплечье, притягивая к себе. Она жадно втянула носом запах его парфюма и смежила от удовольствия веки. Они не виделись шесть дней, но для нее то была целая вечность. Больше она никогда не поедет в Москву на крестины! Как хорошо, что он все-таки встретил ее, выкроил время.

– Но знаешь, – промурлыкала фрейлина, – ее дядя удачно женился и быстро овдовел. Она – наследница всего его состояния.

– Откуда ты узнала все это? Сомневаюсь, что Верещагин поведал тебе историю своей семьи в поезде за чашкой чая.

– Нет, Александр, я...

– Пока кто-то из них не совершит преступление, – прервал он ее, – мне нет дела до их семейства. Трогай!

К вечеру того же дня Лидия почти разобрала сумки. Она предпочитала порядок во всем, тем более, в собственных вещах. Пока что она плохо представляла, чем будет заниматься в столице: ни знакомых, ни родных у нее тут не было. Если у дяди имелся длинный список бывших приятелей, которые с радостью хотели с ним встретиться, то ее в Петербурге никто не ждал.

Она вытащила из аккуратного, небольшого сундука зеркало и всмотрелась в него. От усталости и нервного напряжения ее веки покраснели. Возможно, у нее в самом деле богатая фантазия? Градов не выглядит средневековым варваром, да и зачем ему убивать ее? Она повела себя грубо при их встрече. Что он мог подумать о ней? Но лучше им больше не пересекаться, и хорошо, что у него есть женщина. Лидия немного успокоилась. Возможно, она все себе придумала с самого начала. Быть может, когда-то, будучи ребенком, она увидела его на светском приеме, и спустя столько лет подсознание решило над ней так подшутить? Ну, а то, что ей на платформе привиделось, легко можно объяснить усталостью.

За окном громыхнула гроза. Полил стеной дождь. Лидия положила на край стола зеркало и подошла к окну. Мелькнула молния, а ведь еще днем ничего не предвещало резкой смены погоды: светило яркое солнце, хоть оно и не грело, в воздухе пахло опавшими листьями. В небе опять прогрохотала гроза.

За спиной раздался звон стекла. Лидия обернулась и увидела разбитое на полу зеркало.

Дурное предзнаменование, подумала она и опустилась рядом на колени, подняла и повернула к себе зеркало разбитой стороной. Немного поколебавшись, она вытянула руку на уровне лица и посмотрела в искаженное отражение. Из-за падения образовались две глубокие трещины от края до края. Лидия смотрела в отражение и кроме себя ничего не видела, а что, собственно, ей хотелось там увидеть?

Дождь стучал по окнам и крыше. Сверкнула молния. Лидия повернулась к окну. Погода разбушевалась не на шутку. Нужно попросить горничную подбросить в камин дров.

Лидия отвернулась от окна и снова взглянула в зеркало, и вздрогнула. На нее смотрела она. Да, это была Лидия и в то же время не совсем она. Они были похожи и такими разными. Судя по одежде, девушка принадлежала эпохе Средневековья. Платье было порвано, один рукав оторван. Ее прическа растрепалась, словно кто-то долго таскал за волосы. Губа рассечена, а из носа текла струйка крови, пара капель упала на разорванный испачканный лиф. В глазах застыл страх. Из-за разбитого стекла создавалось впечатление шрама на пол-лица. Сработал эффект дежавю – на задворках памяти Лидия вдруг обнаружила собственное воспоминание: она стояла в лучах рассветного солнца и шнуровала простое, поношенное платье, корзинка была приготовлена с вечера, ей нужно успеть в лес за травами до того, как проснутся жители деревни.

Лидия медленно склонилась. Ей все это снится. Дядя прав, она слишком устала, столько времени провести в дороге! Может и не такое начать мерещиться. Свеча на туалетном столике затухла. Отражение дернулось, разбитые губы незнакомки с тупой болью раскрылись, и она вымолвила одно лишь слово:

– Беги!

Холодок пробежал по спине. Лидия выронила зеркало и отскочила. Мелкие осколки разбросало по полу. Снова сверкнула молния, да так ярко, что на улице со страху завыли собаки.

Глава 2. Загляни в прошлое

Лучи утреннего солнца проникали в спальню. Женщина, чьи черные волосы разметались по подушке, потянулась и лениво приоткрыла глаза. Самодовольная улыбка тронула румяные губы. «Мой!», – подумала она и поудобнее примостилась на мужской обнаженной груди, но не удержалась и начала покрывать поцелуями.

– Александр... – прошептала она ему в шею, – доброе утро...

Она перекатилась на него, атласная ночная сорочка задралась выше и обнажила бедро. Александра стянула лямки с плеч, ткань скользнула вниз к бедрам.

– Ты решила сделать утро еще более добрым, – хриплым голосом произнес Градов и ладонями провел вдоль ее плоского живота вверх, сжал мягкие полушария, чувствуя под пальцами затвердевшие соски.

Александра поудобнее устроилась на нем и развела шире бедра. Она умела доставить удовольствие, умела сделать так, что, даже навещая ее поздней ночью, вымотанный, он хотел ее. Их связь длилась почти два года. Александра многого не требовала, но по праву считала его своим. В свете знали об их романе и на перешептывания она самонадеянно, без стеснения улыбалась. Он принадлежал ей каждой клеточкой своего тела, пусть они никогда не обсуждали, к чему может привести их внебрачная связь, о которой говорил весь Петербург, но ни одна женщина или матрона, чья дочь на выданье, не рискнула бы бросить ей вызов. На его пальце не было обручального кольца, но он был ее. До последней капли крови.

Градов сжал ее бока, чуть приподнялся и сорвал с губ поцелуй. У нее внизу живота начало жарко тянуть. Александра заставила лечь его обратно на подушки, он стиснул ее талию, тем самым заставляя опуститься к лицу. Он снова прижался к ее губам, вовлекая в глубокий поцелуй, вызывая дрожь по спине и завязывая горячий, тугой узелок в груди.

– Ты настоящая дьяволица, – низким голосом произнес Градов, его глаза почернели от желания.

Он уверенно скользнул ей рукой под сорочку, пальцами оглаживая бархатистую кожу. Александра едва ощутимо коснулась кончиком языка его нижней губы, затем прикусила подбородок и провела языком вдоль шеи. Его рот накрыл один из сосков, два пальца же проникли в ее горячее лоно до основания и начали медленное движение. Она уже влажная. С ее губ сорвался отрывистый стон, Александра выгнулась, подаваясь навстречу, и запустила руку ему в волосы. Она потянула их на затылке, и Градов приподнял голову. Их губы снова встретились.

– Я хочу... – прошептала она, толкнула его назад.

Такая нетерпеливая.

Она медленно опустилась на член и простонала. Александра двигалась на нем с умением опытной куртизанки. Она двигалась так, как он любил, касалась там, где ему нравилось, она шептала такие слова, которые любая другая женщина постеснялась бы произносить вслух, а некоторые – даже думать. Она выучила его наизусть.

И ничто.

И никто.

Не мог отнять его у нее.

***

Дом, в котором поселились Верещагины, находился на Малой Морской. Недвижимость в Петербурге была еще одним удачным приобретением в женитьбе Сергея Ивановича на вдове – Елизавете Петровне Лавровой, Лиззи, как он любил ее называть. Брак с Лавровой поправил материальное положение Верещагина, пошатнувшееся после смерти брата-адвоката, к тому же теперь он являлся опекуном племянницы. Елизавета Петровна, женщина некрасивая и начавшая уже увядать, обратила свое внимание на Верещагина сразу, благосклонно отнеслась к его ухаживаниям и закрыла глаза на разговоры в свете о его прошлом – повесы и балагура. Она быстро взяла над ним шефство, запретила по утрам пить вино и коньяк, увлекаться спиритизмом и влачиться за хорошенькими дамами. С последним у Верещагина не всегда получалось бороться, но добрая Лиззи умела прощать... Словом, знакомство с Елизаветой Петровной пришлось как нельзя кстати, а что до ее тяжелого характера, так деньги все искупали. Верещагин овдовел два года назад совершенно внезапно – возвратившись с бала, у Лиззи случился сердечный приступ, она умерла у него на руках. Жениться повторно он не спешил, приумножать капитал, как завещала покойная, не всегда получалось.

– Ты не забыла, – говорил за завтраком дядя, – сегодня вечером мы идем в театр?

– Как я могла забыть? Ты только о том и говоришь.

– Я хочу, чтобы ты развеялась, меньше сидела дома, больше гуляла, дышала свежим воздухом.

– Для длительных прогулок на свежем воздухе мы могли бы съездить в Торопец, – как бы невзначай упомянула Лидия, исподлобья поглядывая, как дядя разрезает яичницу.

Нож соскользнул и ударился о тарелку, в тишине звон показался громче обычного. Сергей Иванович вскинул голову.

– Кажется, мы с тобой договорились обо всем при отъезде.

– Но почему мы не можем съездить? Уж не приведения ли там поселись? – усмехнулась племянница. – Я ни разу не была с тех пор...

– Мы не поедем в Торопец, – сказал, как отрезал, Сергей Иванович и добавил: – Я бы вовсе продал дом.

Продать дом, увы, он не мог – Михаил завещал его дочери в качестве приданого, но вот не ездить туда – вполне.

– Твои кошмары прошли?

Сергей Иванович поддел вилкой кусочек жареного бекона и отправил в рот. Лидия молчала какое-то время в надежде, что дядя изменит свое решение, но он больше ничего не говорил и тогда она, вздохнув, ответила:

– Да, но мне не дает покоя та девушка в отражении.

– За две недели она тебя больше не побеспокоила. Думаю, всему виной расстроенные нервы. А что г-н Ольховский? Я вижу, он заинтересован тобой.

Лидия смущенно улыбнулась.

– Его общество мне приятно.

– М-м, неужели? Хорошо. Знакомство с ним как нельзя кстати. Вот видишь, все постепенно приходит в норму. Зря ты не пошла на ужин в четверг, Александра Дмитриевна была одна, то есть, такие женщины, как она, никогда не бывают одни, но Градова с ней не было.

Лидия зачерпнула ложку каши.

– Неудивительно, – продолжал Сергей Иванович, – Александр Иванович – человек серьезный, ему нет дела до каких-то ужинов.

– Тебе уже что-то известно? Кого ты успел допросить?

– Навел справки ради твоего спокойствия. Мне известно, что у него богатый послужной список, он распутывает одни из самых сложных дел, честен и порядочен. Да, кажется, не был женат. Подай мне соль, Лида.

– Даже честный и порядочный спустит курок, если наступить ему на горло, – с этими словами Лидия хмуро поставила перед носом дяди солонку.

– Ты полна предубеждений. Я не услышал о нем ни одного плохого слова, разве что он ведет себя крайне сдержанно со всеми, почти не появляется на балах, но с другой стороны, какие балы, когда у тебя такая женщина? Она выцарапает глаза любой сопернице.

– Все знают об их романе?

Дядя поморщился.

– Чем Петербург уступает Парижу? Любовь везде одинакова. Александра Дмитриевна взрослая, состоятельная дама, почему она не может позволить себе связь с представительным мужчиной?

– Дядя! Ты говоришь ужасные вещи, к тому же за завтраком.

– Моя дорогая, мы говорим о жизни. Что есть жизнь, если не любовь между мужчиной и женщиной?

– Если у них любовь, то я бы себе такой не хотела.

– Я уверен, Дмитрий Всеволодович с тобой бы полностью согласился. Он вообще показался мне весьма образованным, побывал во многих странах мира, идет в ногу со временем, богатый помещик, к тому же холост. Приятный человек во всех отношениях.

– Мы договорились с ним встретиться завтра в полдень.

– Как интересно. Чем вы планируете заняться?

– Прогулкой.

Дядя отпил чая.

– Думаю, мы увидим его вечером на премьере.

– Дмитрий Всеволодович не так давно вернулся из Египта, ты знал?

– Да, я что-то слышал. Он увлекается пирамидами, фараонами, – Сергей Иванович взмахнул рукой, – рассказывал о своей коллекции, предлагал взглянуть, но я пока не рискнул.

– Что тебя остановило?

– Как-то не было лишнего времени, но, если ты настаиваешь, мы можем навестить его, принять его предложение.

– Египтяне верили в загробную жизнь, – задумчиво поговорила Лидия, пристально рассматривая себя в отражении чайника, ей вдруг показалось, собственное отражение застыло.

– Что ты хочешь сказать? Что не пойдешь на прогулку с Ольховским?

Лидия перевела взгляд на дядю и улыбнулась.

– Пойду, он за мной с оружием не бегает.

Дядя промокнул губы салфеткой.

– Я уверен, ты ошибаешься. Мне иногда тоже снятся кошмары, не такие красочные, как тебе, разумеется.

Лидия ничего не ответила. У нее снова появился аппетит, и она собиралась плотно позавтракать.

– Ты уже определилась с платьем? Почему ты ничего не заказала у модистки?

– У меня всего достаточно.

– Ох, Лида, здешние дамы очень опасные создания. Появишься в платье устаревшего фасона и – прощай!

– Мне нет дела до пересудов, а что до платьев, ты распорядился перед отъездом пошить мне целую дюжину! Я их еще не все надела.

– Хорошо, тогда будь готова заранее. Думаю, к нам в ложе присоединится Дмитрий Всеволодович.

– Мы и так будем с графом Давыдовым и его семьей.

– Его старшая дочь, Наталия, помолвлена.

Лидия пожала плечами. Она видела девушку всего два раза и то мельком, ей не было никакого дела до чужой помолвки.

К назначенному часу Лидия была готова. Она остановила своей выбор на платье нежно-голубого оттенка с кружевными рукавами. Горничная убрала волосы в копну крупных, мягких локонов, подчеркнув сдержанность и элегантность образа.

Они приехали в театр незадолго до начала представления. К тому времени, как Верещагины зашли в ложу, Давыдовы уже были здесь. Перед началом представления Лидия столкнулась с Ольховским. Дмитрий Всеволодович, элегантно одетый, поспешил ей навстречу и поцеловал руку. Он уточнил, в какой Лидия будет ложе и обещал зайти в антракте.

Когда же началось представление, Лидия навела на сцену лорнет, а потом из простого интереса принялась рассматривать людей. В одной из лож напротив она заметила Ржевскую в окружении здешнего бомонда. Несмотря на надменность, фрейлина выглядела ослепительно, иногда кивала, с чем-то соглашаясь с сидевшим мужчиной поблизости, когда же была недовольна, то приподнимала бровь. Странно, однако, что ее не сопровождал Градов. Лидия нахмурилась и отвернулась. Она слишком часто думает о мужчине, излучающем опасность. Ей лучше сосредоточиться на спектакле, и действительно, стоило выбросить Градова из головы, Лидия не заметила, как пролетело время, разве что дядюшка в какой- то момент уснул, но закрытый ее плечом, остался никем незамеченным.

Прозвенел звонок на перерыв. Лидия решила покинуть ложу, но выходя, вновь встретилась с Дмитрием Всеволодовичем. Она находила его приятным собеседником, умным и чутким, с прекрасным чувством юмора. Как то бывает, он задал пару вопросов о пьесе, разговорился с Сергеем Ивановичем и Лидия под благовидным предлогом улизнула.

В ложе было душно и хотелось пройтись, если не на свежем воздухе, то хотя бы по коридорам. Лидия спустилась на этаж ниже, свернула налево и немного прошла. Поколебавшись, она зашла в первую попавшуюся комнату. Зачем? Сами ноги вели ее туда. Комнатка оказалась небольшой, у стены стояли два диванчика, да столик, напротив висело большое зеркало. Окна выходили во двор. Лидия нахмурилась.

Вдруг пламя свечей в настенных канделябрах дрогнуло, потухло и разгорелось вновь еще ярче. Тени набежали на стены, раздался шепот, схожий с шипением змеи:

– Маятник качнулся...

– Качнулся... – вторило шепотом эхо.

– Предначертано... предначертано... – слова ударялись о стены и, как пули, отлетали назад к зеркалу.

Лидия в панике огляделась, взгляд зацепился за собственное отражение. Девушка в зеркале не шевелилась – стояла ровно и смотрела. Лидия взмахнула рукой, но отражение не двигалось.

Она снова здесь.

– Кто ты?

Отражение склонило на бок голову, и в ту же секунду неведомая сила толкнула Лидию ближе к зеркалу, она ударилась коленями о тумбу.

– Я – это ты.

– Нет. Не правда.

Девушка в зеркале наклонила голову, создалось впечатление, что она сейчас выйдет, и Лидия с диким ужасом попыталась отпрянуть, однако кто-то или что-то припечатало к месту. Незнакомка осталась стоять по ту строну. Ее глаза заволокла черная пелена, рот приоткрылся.

– Вспомни.

– ... вспомни... вспомни... – подхватило шепотом эхо.

Тысячи игл пронзили Лидию, она не успела вскрикнуть от боли, как ее сознание швырнуло в прошлое.

Она от кого-то пряталась, бежала на самый верх мельницы, хоть и понимала, что спасения ждать не от куда и своими жалкими попытками лишь злит преследователей. Выглянув из окна, она увидела внизу дюжину всадников, огляделась, думая, как бы вылезти, да куда бежать? Снизу раздавались тяжелые шаги и отборная брань – ей, «потаскухе», обещали адовы муки. Старофранцузский. Он сильно отличался от современного французского, и Лидия подивилась, что понимает речь. Она хотела разглядеть одежду получше, но тело ее не слушалось, она была здесь, как зритель. В руке откуда-то появился нож, уже позже Лидия сообразила, что для сбора некоторых растений лучше брать с собой нож, а не работать руками. Так выходит, она в Средневековье, в теле той девушки.

Сначала на деревянные, скрипучие ступени, залитые дневным солнцем, упала огромная неровная тень, отчего сердце заколотилось, как у кролика. Рука с ножом дрогнула. По мере того, как тень приближалась, отчетливее слышались угрозы. Крупного телосложения солдат вступил на чердак и вытащил меч.

– Убирайся!

Лидия удивилась, что в ее голосе может звучать столько ненависти, однако ее крик не произвел никакого эффекта на солдата. Он ринулся на нее, она взмахнула ножом, но промахнулась, огромным кулаком мужчина выбил оружие и схватил за волосы, приподнял ее за голову и сильно тряхнул.

– Не рыпайся! Иначе шкуру сдеру прямо здесь. – Он отвернул голову и прокричал в раскрытое окно. – Нашел, милорд!

Солдат блокировал удар, когда она попыталась лягнуть его коленом в пах, и ударил по лицу, разбив губу и нос. Он поднял ее над полом и снова тряхнул, раздался треск ткани – рукав платья пошел по швам.

– Ты забыл приказ? – пробасил второй за спиной, едва успев зайти на чердак. – Девка нужна ему живой.

– Я только хотел научить ее манерам.

– Разбив лицо?

– Она кинулась на меня с ножом!

– Пустите меня! – шипела девушка, он все еще продолжал держать ее за волосы одной рукой. – Мерзкий ублюдок! Гореть тебе в аду!

Мужчина вздрогнул и повернул к ней белое, тупое лицо.

– Что ты сказала? – он снова тряхнул ее, вырвав клок волос, девушка беспомощно заболтала ногами и вскричала от боли. – Она прокляла меня, Арно!

– Поставь ее на землю, пока не вырвал все волосы! Милорд убьет нас!

Солдат сдвинул кустистые брови к переносице.

– Но она...

Девушка пыталась ухватиться за него руками и хотя бы поцарапать лицо, но мужчина держал ее на расстоянии вытянутой руки.

– Она дерется.

– Тебе с ведьмой не справиться?

«Ведьма», – громыхнуло у Лидии в мыслях. Инквизиция. Средневековье. Лечебные травы, которые она утром должна была собрать и засушить на зиму. Милорд? Он охотится за ней?

Солдат опустил ее на пол, сжал плечо, да так, что от боли искры из глаз посыпались, и толкнул к лестнице.

– Пошла! Без глупостей, видит Бог, я проткну тебя мечом насквозь.

Перед глазами все поплыло, закружилась голова, подкатила тошнота, что-то толкнуло ее, вытесняя из прошлого, и Лидия снова оказалась в знакомой комнате. Она приблизилась к зеркалу.

– Тебя обвинили в колдовстве? Кто тот человек, который искал тебя?

Отражение молчало и можно было подумать, что Лидия осталась одна, но нет, незнакомка была все еще здесь.

Лидия перевела дыхание, а затем задала вопрос, давно ее мучавший:

– Милорд – это Градов?

Но девушка не ответила. Лидия услышала крики за дверью, топот ног и нахмурилась. Навряд ли публика бы бежала так занимать места после антракта и неважно, насколько удалась премьера.

– Пусть городовые все проверят здесь!

Она узнала голос и побледнела. В то же мгновение, за секунду до того, как Градов вбежал в комнату с револьвером, отражение в зеркале рассеялось, а стекла в окнах и зеркале задрожали. В длинном зеркале пошла трещина, затем вторая, третья, они покрыли сетью всю поверхность. Миг – и зеркало разлетелось на мелкие, острые осколки. Инстинктивно Лидия заслонила лицо руками, но осколки не тронули ее, тогда она опустила ладони и увидела, как сотни кусочков, словно льдинки, кружат вокруг нее.

Градов толкнул плечом дверь и вбежал, он успел увидеть, как фрагменты стекла рухнули под ноги Лидии. Она обернулась и замерла: по инерции Градов влетел в помещение и сразу наставил пистолет, но поняв, кто перед ним, быстро опустил. Он огляделся, словно тут мог прятаться опасный преступник, и сделал несколько шагов по направлению к ней. Под ногами хрустело стекло.

– Что здесь произошло? Что вы здесь делали? Я вас спрашиваю.

– По какому праву вы так со мной разговариваете! – вспыхнула Лидия.

– Совершено убийство. Я вправе задавать вам любые вопросы.

В комнату вбежали двое городовых и остановились под цепким взглядом начальника.

– Что-нибудь нашли?

– Никак нет, ваше благородие.

– Обыскать здесь все. Никого не выпускать.

– Так ведь...– замялся один, разведя руками.

– Что?

– Княгиня Волконская требует карету. Возмущена, ваше благородие.

– Говорит, жаловаться будет, – добавил второй.

– И не она одна.

Градов подавил раздраженный вздох, норовивший вот-вот вырваться, правда Лидия заметила, как заиграли на скулах желваки.

– Скажите, я подойду сейчас. А вы, – кивнул он второму, – осмотреть здесь все. Живо.

Он снова повернулся к Лидии и сощурился.

– Я повторю свой вопрос: что вы тут делали?

– Я заблудилась. Впервые в этом театре.

– Заблудились? Куда вы выходили?

– Хотела подышать свежим воздухом.

– Здесь?

– Повторяю, я заблудилась.

Градов не стал спорить и заставлять еще больше трястись девицу, она так перенервничала, отчего румяные щеки с его приходом стали белее полотна.

– Кто-нибудь еще был здесь?

– Нет.

– Как давно вы здесь?

– Минут пять, не знаю, может быть, больше...

– Что вы тут делали так долго?

– Отдыхала. Разболелась голова.

Он пристально всмотрелся ей в лицо, пообещав себе, что вернется к этому разговору позже, нутром чувствуя ложь, а также то, что навряд ли барышня причастна к убийству. Градов сделал шаг, и осколки хрустнули под ногами.

– Что тут произошло? Откуда стекло?

– Зеркало разбилось.

– Разбилось? Само?

– Да, я пришла, оно уже было треснуто, – глазом не моргнув, солгала Лидия.

– Вот как, – сузил сыщик глаза. – Было треснуто? Я приму к сведению. Убили дочь графа Давыдова. Вы что-нибудь слышали или, может быть, видели подозрительное?

О, и видела, и слышала, вот только к убийству это никак не относилось!

– Убили? О, Боже! Мы были с ней в одной ложе!

Лидия вся задрожала, но вовсе не из-за известия о смерти. Они остались совершенно одни, и наравне со страхом возрастало волнение. Он стоял совсем рядом, она чувствовала тонкий шлейф его парфюма и могла легко рассмотреть сеточку морщин вокруг льдистых глаз, поджатые тонкие розовые губы. Их взгляды встретились: любопытный ее и напряженный, задумчивый его. Они смотрели друг на друга, и время словно остановилось, прытко пишущее их судьбы перо замерло над пожелтевшим пергаментом. На остром кончике собрались чернила. Клякса соскочила, размазывая последнюю строчку. Ударил колокол. Их история началась.

Лидия моргнула, немного приходя в себя. Он слишком близко.

Градов достал белый носовой платок и протянул ей.

– У вас кровь.

Лидия нервно коснулась пальцами носа и увидела на белоснежной перчатке багровое пятно. Теперь он точно решит, что она слабая, болезненная барышня, готовая упасть в обморок при любом удобном и неудобном случае.

– Вы говорили с убитой? Она не показалась этим вечером взволнованной?

Лидия покачала головой. Они обменялись приветствиями и на том их общение закончилось.

– Мы с вами раньше нигде не встречались? – неожиданно спросил Градов.

Лидия подняла на него голубые, испуганные глаза.

– На платформе, – выдохнула она.

– Раньше, – раздраженно пояснил он. – Ваше лицо мне кажется знакомым.

– Не думаю, – побледнев, ответила Лидия.

– И все-таки, я уверен...

– Мы с дядей десять лет прожили во Франции, – нашлась Лидия. – Навряд ли мы встречались в Париже, а ребенком, сомневаюсь, что вы могли меня запомнить.

Он неприлично долго рассматривал лицо. Она казалась ему смутно знакомой. Он видел эти глаза прежде и мог поклясться, что на ощупь ее волосы мягкие и шелковистые, как... раньше. Раньше? Он нахмурился.

– Вы должны пройти в зал. Полиции нужно задать вам пару формальных вопросов, процедура не займет много времени.

Лидия кивнула. Все еще держа платок у носа, она поспешила покинуть комнату и выйти в коридор, где сразу столкнулась с дядей.

– Боже, Лида! Я повсюду ищу тебя! Что случилось? Откуда кровь?

– Все хорошо, дядя. Просто нервы.

– Нервы? Но послушай...

Сергей Иванович взглянул на вышедшего следом Градова и замолчал.

– Александр Иванович, объясните хотя бы вы, что случилось! Никого не выпускают, всех сгоняют в зал, как стадо. Дамы волнуются. Кто-то говорит, слышал выстрелы.

Градов не торопился убирать револьвер. Практика показывала, что убийца все еще может находиться на месте преступления.

– Убита старшая дочь графа Давыдова. Полиция выполняет свою работу.

– Какой ужас! – воскликнул дядя. – Я говорил с ней еще двадцать минут назад.

– Очень хорошо. С вас я и начну.

– Что вы имеете в виду?

– Опрос. Я имею в виду опрос, Сергей Иванович. Вот только успокою честную публику и вернусь к вам.

– Что же мы тут до утра просидим?

Градов мазнул взглядом по Лидии.

– Я ничем не могу помочь, разве что вы можете пройти в гримерную, насколько мне известно, они свободны, но в том случае я обязан приставить к вашей двери городового, прошу меня понять правильно.

– Да-да, конечно. В зале находиться невозможно, духота и гвалт, все на нервах, визжат, плачут, кричат. Ужас, что творится! Пойдем, Лида. Господин Градов любезно разрешил нам дождаться своей очереди в гримерной, – дядя взял племянницу под руку.

– Подойди сюда, любезный, – позвал Градов одного из городовых в конце коридора.

– Уму непостижимо, – продолжал дядя, – кому понадобилось убивать это милое, светлое создание? Я надеюсь, вы найдете преступника.

– Проводи господина Верещагина и барышню, – приказал Александр Иванович городовому, оставив без внимания бормотание Сергея Ивановича.

Градов посторонился в коридоре и заложил руки за спину. Лидия прошла мимо, но в какой-то момент оглянулась, будучи уверенной, что он прожигает ее взглядом, каково же было ее удивление, когда она обнаружила пустой коридор.

Глава 3. Интуиция или факты?

Лидия в волнении мерила шагами гримерную, в которой им сказали дожидаться Градова. За дверью находился городовой. Ее не покидало странное чувство двойственности: «вынырнув» из прошлого, она испугалась увиденного и испугалась появившегося на пороге с револьвером Градова, но, когда он протянул ей носовой платок, ее накрыло чувство благодарности. А Лидия не планировала испытывать к надворному советнику какие-либо теплые чувства. Она повторяла себе последние двадцать минут, что Градов опасен и нужно держаться от него подальше. В прошлом он устроил настоящую погоню за ней. В том, что милорд – это сыщик, Лидия не сомневалась. Почему он спросил, не встречались ли они раньше? Неужели ему тоже снятся странные сны?

– Присядь, не ходи, у тебя не так давно шла кровь носом. Может, стоило все- таки позвать врача?

– Пустое, дядя, – отмахнулась Лидия и продолжила ходить туда-сюда.

Он не стал настаивать. Лидия отличалась завидным упрямством, пусть Бог даст терпения тому мужчине, который полюбит ее!

– Не верится! – сетовал Сергей Иванович, он расположился на небольшом диванчике и от духоты расстегнул сюртук. – Как это возможно? В театре, в высшем обществе – убийство. Нет, ты только представь, Лида! Кому понадобилось убивать барышню?

Но племянница не реагировала. Было видно, что мыслями она далеко отсюда. Лидия перестала ходить, сдвинула тонкие брови и вскинула голову.

– Почему ты увлекся спиритизмом? – перебила она. – У тебя получилось вызывать духов?

Дядя посмотрел на нее с удивлением.

– Я бы не стал придавать такое значение моим увлечениям, – замялся Верещагин.

– У тебя в кабинете хранились книги и спиритическая доска.

Сергей Иванович покрутился на диване. Никакими способностями он не обладал, но признаваться в том, когда на тебя смотрит юное создание, как на Бога, не хотел.

– Все это в прошлом, Лида.

Лидия приблизилась к нему, нервно комкая носовой платок.

– Ты вызывал кого-то? Как у тебя получилось?

– Ничего у меня не получилось, – нехотя признался он. – Мы собирались узким кругом, обсуждали, делились впечатлениями за бокалом вина. Лиззи не одобряла.

– К тому времени ты перестал собирать узкий круг лиц, но книги хранил.

– Они стоили денег, – ответил дядя. – Что тебя беспокоит? Хочешь вызвать дух убитой? Что ты вообще делала рядом со Градовым? Стоит ему только появиться, как вы сразу оказываетесь в одном месте!

– Не говори ерунды, – отмахнулась Лидия, хоть ее и беспокоило то же самое – вторая встреча, а не прошло и двух недель. – В антракте ко мне снова явилась та девушка.

– Ты узнала ее имя?

– Нет, – покачала головой Лидия, – я совершенно забыла, но, когда она придет в следующий раз, обязательно спрошу. Так вот, ее считали ведьмой, милорд преследовал ее.

– Милорд? Откуда взялся в твоей истории милорд?

– Полагаю, милорд – это Градов.

Верещагин успел издать возглас удивления перед тем, как дверь открылась, и в комнату вошел Градов. Лидия сочла за знак его появление, пусть сыщик и обещал подойти, как можно скорее, однако он пришел в момент, когда она поделилась своими подозрениями. Она выразительно посмотрела на дядю и решила все же воспользоваться его советом присесть. Ей вдруг стало не по себе, будто гимназистка перед строгим директором ждет выговора.

– Сергей Иванович, Лидия Михайловна, – обратился к ним Градов и прикрыл за собой дверь. – Я попрошу вас ответить на несколько вопросов, и, если следствие посчитает ваши ответы удовлетворительными, вы сможете уехать.

Градов сел в кресло напротив и только сейчас снял черные перчатки из тонкой кожи. В одной руке он держал черную трость с серебристым набалдашником. Он откинул полы пальто, и взору Лидии предстал серый однобортный сюртук, застегнутый на все пуговицы, черный узкий галстук. Розовые тонкие губы плотно сжаты, подбородок твердый, указывающий на упрямый, жесткий и гордый характер. Глаза – умные, проницательные, серо- голубые, что, когда Лидия в них смотрела, видела холодное зимнее небо. От Градова веяло уверенностью и знанием дела. Он почувствовал, что его разглядывают и заставил пронзительным взглядом Лидию потупиться.

– Мы будем втроем? – уточнил Верещагин.

– Вы ждете еще кого-то?

– Писаря...– неуверенно промолвил Сергей Иванович, удивленный, что кроме Градова никто из полиции больше не присутствовал.

– Все чины полиции заняты, – устало ответил Александр Иванович. – Расскажите мне с самого начала по порядку, с того момента, как приехали, что вы видели.

Сергей Иванович умел красиво и долго говорить. Он начал с того, как они с племянницей приехали, отдали в гардеробной верхнюю одежду, в холле им встретился давнишний друг, в последний раз они виделись лет пять-семь назад, разговорились, как то бывает и обещали встретиться.

– Дальше, – перебил Александр Иванович, – когда вы увидели Давыдовых, старшая дочь тоже была с ними?

– Мы встретились уже в ложе. Она сидела рядом с матерью.

– А вы, Лидия Михайловна, вы видели убитую ранее?

– Нет, – покачала Лидия головой, – мы обменялись приветствиями. Я ее мало знала, видела пару раз. Вроде бы Наталия сидела между матерью и сестрой.

– Она была взволнованна или напугана?

– Я не заметила.

– Кто еще помимо вас и Давыдовых был в ложе?

– Только мы, – ответил Сергей Иванович, – но после антракта, как водится, заходили...

– Кто? Заходили к вам или к Давыдовым?

– К нам заходил Ольховский Дмитрий Всеволодович, – отвечал на очередной вопрос Верещагин, – ну, как заходил, мы встретились в коридоре у ложи. Лида как раз решила пройтись, а я остался. – Дядя задумался. – Вы знаете, я не припомню, чтобы Наталия досмотрела до конца первое действие.

– Отец убитой уже сообщил мне, что она выходила во время представления. Что вы делали во время антракта?

– Я был занят разговором с Ольховским. Очень образованный человек, все рассказывал мне про пирамиды и сфинксов. Он недавно вернулся из Египта. Мы с ним до звонка так и проговорили, затем мы попрощались, я вернулся в ложу, началось представление, Лида все не возвращалась. Я забеспокоился и пошел на ее поиски.

– Дальше?

До сегодняшнего вечера Лидия не имела дела с полицией (смерть родителей и Елизаветы Петровны не в счет) и ее поразило то, как Градов вел допрос – твердо и настойчиво, умело отделял зерна от плевел. Скоро сыщик отпустит их, и они уедут домой, а вот ему работать до самого утра, опрашивать свидетелей, искать зацепки и улики, не говоря уже о бумажной волоките.

– Ну, что потом... – задумался дядя, устремляя взгляд в потолок, – ммм... да, я пошел в соседнюю ложу, но там ее, конечно, не оказалось, тогда спустился вниз, хотел выйти на улицу, как послышались крики, беготня. Меня просто-напросто оттеснила людская волна, жуткое зрелище, думал, задохнусь или ребра сломают!

– Но вы все-таки нашли Лидию Михайловну.

– Ну да, вместе с вами.

– Хорошо. – Градов перевел взгляд на Лидию: – Может, что-то вспомнили, Лидия Михайловна? Вы слышали выстрелы?

– Нет, не слышала.

Сыщик сузил глаза.

– Стреляли на одном с вами этаже.

– Началось второе действие, – нашлась Лидия, – невозможно было ничего расслышать.

– Вы сказали, вы были в комнате пять минут или около того, но по рассказу Сергея Ивановича выходит, вы отсутствовали минут пятнадцать и даже больше. Где вы были?

Лидия похолодела и сжала руки, что не укрылось от зоркого сыщика.

– Я ушла незадолго до начала второго действия.

– Вы заметили кого-то подозрительного или что-то?

Нутром Градов чувствовал, что навряд ли Верещагины имеют к убийству какое- то отношение. Девушка не создавала впечатление хладнокровного убийцы, но его озадачило, почему она одна была в комнате, да еще история с зеркалом, которое «само» разбилось. Однако убийство связано с Давыдовыми, с которыми Верещагины делили ложу, а вернулись они недавно из Франции.

– Никого не было, я потому и заблудилась.

– Как ее убили? – вдруг спросил дядя.

Градов бросил мимолетный взгляд на Лидию, но как только она посмотрела в ответ, сразу отвел глаза.

– Застрелили.

Верещагин поморщил лоб, он ожидал более подробной информации.

– Вы кого-то подозреваете? – уточнил он.

Подозревал ли он Сергея Ивановича? Пока что опрошенные сходились в показаниях – Верещагин был на виду весь вечер, то с Давыдовыми, то с Ольховским. Следует опросить Ольховского, как он закончит здесь. Вот только Верещагину никто не видел во время антракта. Поговорили с Ольховским – да, ушла – куда? Что может делать барышня одна в комнате так долго? Была ли она одна? А если разбитое зеркало – последствия ссоры? Хватило бы у нее времени скрыться с места преступления и спрятать орудие убийства? Интуиция говорила одно, а вот факты были все против девушки.

– Я попрошу вас не покидать город, пока идет разбирательство. – Градов поднялся. – Благодарю за сотрудничество.

– Мы можем быть свободны? – поинтересовался Сергей Иванович и поднялся следом, застегнув сюртук.

– Да. Всего доброго. Сообщите городовому адрес проживания, если вы мне понадобитесь, я должен знать, где вас искать.

Градов ушел, оставив странное послевкусие от их встречи: своей сдержанностью, отчасти холодностью в обращении он отталкивал ее, да к тому же странные сны и предупреждения не давали покоя, и в то же время пару раз Лидия поймала его взгляд. Она не успела понять, что он выражал, так быстро сыщик отвел глаза.

– Пожалуй, в ближайшее время мы воздержимся от посещения театра, – заключил дядя и подал руку. – Так что ты говорила о девушке из прошлого?

– Ее преследовал милорд, снарядил целый отряд.

– Ты считаешь, это был Градов?

– А кто же еще, дядя? Все указывает на него!

– Ну, – миролюбиво протянул Сергей Иванович, – в мире слишком много мужчин, чтобы обвинять во всех горестях одного Александра Ивановича.

Лидия ничего не ответила, будучи уверенной в своих словах. Повсюду мелькали городовые, переполох в театре был страшный: некоторые редкие опрошенные в спешке уезжали, другие, чины полиции, приезжали и рассредоточивались по периметру и внутри.

У входных дверей Лидия увидела Ржевскую со Градовым. Фрейлина собиралась уезжать. По всей видимости, ее тоже опросили одной из первых. Ничего удивительного, подумала Лидия, разве мог следователь позволить своей даме всю ночь провести в душном помещении и слушать чьи-то причитания? Фрейлина с улыбкой что-то сказала и протянула руку в перчатке. Градов приложился губами и ушел, не дожидаясь отъезда. Ржевская перевела взгляд с его спины и заметила Верещагиных.

– Лидия Михайловна! – она двинулась к ним. – Вот так встреча. Вас тоже отпустили?

Лидия вся подобралась для отражения удара. Дядюшка был занят разговором со швейцаром, выяснял, подали ли экипаж.

– Александр Иванович счел наши ответы убедительными.

– Александр Иванович? – изогнула Александра бровь и обозначила следующим вопросом границы, за которые лучше не заходить: – Александр допрашивал вас лично?

Ржевская улыбалась, но в том, как смотрела, говорила, сквозила опасность.

– Делом занимается Градов, ему виднее, кого допрашивать лично, – холодно ответила Лидия. – А вас допрашивал кто-то другой, пока Александр Иванович был занят?

Улыбка застыла на лице фрейлины безжизненной маской. В темных глазах притаилось что-то злое. Александра стояла, гордо выпрямившись, слегка откинув назад голову, а на бледных щеках горел гневный румянец.

– Дорогая Александра Дмитриевна! – тяжелую тишину, этот гордиев узел, разрубил одним махом Сергей Иванович. – Как я рад вас снова видеть! Слава богу, вас тоже отпустили. Вы кого-то ждете или уходите? Готовы подвезти, наш экипаж подан.

Все то время, что дядя без умолку говорил, фрейлина не сводила глаз с Лидии, барышня отвечала ей тем же, словно то было соревнование меж ними – кто первым сдастся и отведет взгляд.

– Меня ждут, – ответила Ржевская и по-лисьи улыбнулась, – благодарю вас за приглашение. Надеюсь, сегодняшнее происшествие не испортит вам впечатление от театра, и вы посетите новое представление совсем скоро.

Они раскланялись. Фрейлина уехала первой.

– Ах, бесстыдница, – приговаривал дядя уже в повозке, – не поделили Градова.

– Не говори глупостей.

– Прошу тебя, Лида, веди себя благоразумно. Добром не кончится.

– С чего ты решил...

– Я видел, как вы смотрели друг на друга. Он же тебе не симпатичен.

– Так и есть.

– Тогда зачем ссоришься с фрейлиной императрицы?

– Разве не может быть неприятен человек просто потому, что неприятен?

Они проспорили всю дорогу, благо ехать было недолго, и каждый остался при своем. От ужина Лидия отказалась, а дядя, не пробыв дома и получаса, собрался и уехал, сказав, что к утру явится.

Только оказавшись в спальне, Лидия окончательно осознала, что же произошло в театре. Бедная Натали! Ей сделалось не по себе, и Лидия поторопилась ослабить ворот платья. Кто мог желать ей смерти? Она стояла возле камина и не сводила взгляда с пляшущего пламени. Непонятно как, но в ее руках снова очутился платок Градова. Сейчас Лидия заметила на нем инициалы «АР».

Александра Ржевская.

Он дал ей платок, который вышила фрейлина. Новое, неприятное чувство сдавило грудь, и Лидия поспешила избавиться от платка – бросила его в камин, огонь полыхнул, поглощая белую ткань с каплями крови.

В следующую секунду на стены набежали длинные тени, и раздался знакомый шепот, схожий с шипением змеи:

– Предначертано... предначертано...

Лидия резко обернулась, но никого не увидела, тогда подошла к зеркалу, но в отражении увидела себя. Как же позвать ее? Ей даже имя неизвестно. Завтра нужно будет сходить в книжную лавку и купить книги по спиритизму, либо же надавить на дядюшку. Лидия оглянулась – тени рассеялись.

В конце концов, она решила лечь спать. Горничная помогла переменить одежду и расплести косы. Зачем-то Лидия решила оставить догорать одну свечу, хотя раньше всегда засыпала в полной темноте. Она уснула быстро, но сон был неспокойный: ей снился тот солдат, на сей раз французский варвар не прислушался к увещеванию друга и окропил меч. Кровь лилась из раны на животе и рта, а солдат смеялся и смеялся, он швырнул Лидию на пол, как тряпичную куклу, и продолжал хохотать, запрокинув голову.

Лидия проснулась и подпрыгнула на кровати. Свеча почти дотлела. Она запустила руку в волосы и шумно выдохнула, затем вскинула голову, почувствовав пристальный взгляд, и тихо вскрикнула.

– Это... это вы? Что вам надо, Натали?

В дальнем углу стояла Наталия Давыдова, на ней было то же платье, в котором девушка приехала в театр. Верещагина увидела колотую рану на руке. Как странно, Градов говорил, ее застрелили. Лидию замутило, перед глазами поплыла комната, и она вдруг обнаружила себя в спальне Натали, та читала записку, руки ее подрагивали. За дверью послышался голос матери, девушка убрала письмо в конверт и спрятала под матрас. Комната закружилась, повеяло холодом, и вот Лидия уже в коридоре театра видит, как Натали, озираясь, незаметно пробирается к выходу, но путь ей преграждает незнакомец, Лидия раньше никогда его не видела. Он замахивается, целясь в шею, Натали уклоняется и нож входит в руку. Она вскрикивает, убегает, и тогда мужчина стреляет в спину.

Видение пропало. Лидия судорожно дышала, схватившись за горло. Что она увидела? К ней пришел дух? Ее пальцы дрожали. Она соскочила с постели, бросилась было к дяде, но вспомнила, что тот приедет только под утро, опять он отправился в Английский клуб! Лидия попыталась уснуть, проворочалась до четырех утра в ожидании Сергея Ивановича (иногда он приезжал к четырем), но тщетно, забылась сном и проснулась около десяти.

Лидия уже не помнила, когда собиралась в последний раз так быстро. За ночь она столько всего передумала от остаться в стороне до послать в управление записку тайно, потом испугалась, что либо к записке не отнесутся серьезно, либо выйдут на нее, и вопросов появится еще больше, чем если бы она сама явилась в полицию.

Она влетела в столовую, подобно смерчу, налету схватила бутерброд с тарелки, отчего с вилки дяди слетел вареник, поцеловала его в щеку и воскликнула:

– Я к Градову!

Сергей Иванович подавился завтраком, закашлялся. Вытерев губы салфеткой, он посмотрел на племянницу так, словно впервые видел и уточнил, мало ли ослышался:

– Который Александр Иванович?

– Да.

Он удивленно вскинул брови. Господи, возможно, он действительно перебрал в клубе и сейчас ему все привиделось?

– Я не ослышался? Ты идешь к Градову? Куда?

– В полицейский участок, конечно же, – просто ответила Лидия.

– Ты знаешь, где он служит?

Племянница замерла. В суматохе у нее совсем вылетело из головы, в какой части его искать. Ну, конечно, это же не Торопец, где на весь город один полицейский участок!

– Ты всегда можешь узнать у Александры Дмитриевны, – усмехнулся дядя. – Уверен, она с радостью поделится информацией.

Лидия вспыхнула, память милосердно подкинула воспоминание о платке с ее инициалами.

– Он наверняка служит в Спасской части.

– Я бы на твоем месте не был так уверен. Скорее, ты найдешь его в Департаменте полиции.

– В Департаменте?

– Он же чиновник по особым поручениям сыскного отделения Департамента полиции, – подсказал Сергей Иванович. – А, кстати, с какой целью ты собралась к нему?

– Ко мне ночью приходил дух Наталии Давыдовой.

У бедного дяди окончательно пропал аппетит от таких новостей – одна хуже другой, он положил вилку на стол и бросил салфетку.

– Дух? Сам? Ты не вызывала? И что, ты вот так вот к нему заявишься и скажешь, что тебя духи посещают? Что тебе сказала убитая?

– Она показала момент убийства, а еще письмо... она накануне получила письмо!

– Ты не можешь сказать ему про духов. Он не отнесется к твоим словам серьезно. Градов – не тот человек, который верит в потусторонние силы.

Лидия вздохнула и посмотрела на него, как на ребенка.

– Дядя, я не собираюсь говорить ему про духов. Я бы сказала... абстрактно...

– Абстрактно? Позволь, как? Я тебя не понимаю, Лида, то ты боишься появляться в местах, куда может прийти он, то добровольно сама идешь к нему. – Сергей Иванович усмехнулся: – Понравился? Э, ты ступаешь на опасный путь, моя дорогая! Александра Дмитриевна...

– Я иду к нему по делу!

– Дело не терпит отлагательств, как я погляжу.

– Необходимо найти убийцу.

Лидия поудобнее взяла сумочку и устремилась в прихожую. Дядя последовал за ней.

– Но куда ты пойдешь?

– В Департамент.

– А если его там не будет? Возможно, для начала лучше действительно наведаться в Спасскую часть.

– Возможно, но этого мы не узнаем, пока я туда не приду! – с этими словами она доела бутерброд, схватила верхнюю одежду и скрылась за дверью.

Сергей Иванович устало потер лицо.

– Лучше бы мы остались в Париже, – пробормотал он.

Глава 4. По ту сторону

Найти Градова оказалось той еще проблемой: он был неуловим. Сначала Лидия отправилась в Департамент, дежурный выслушал ее с любопытством, но в конце был вынужден огорчить – следователь отбыл в Спасскую часть около двух часов назад. Дядюшка определил верно – дело об убийстве передали в Спасскую часть, следствие вел Градов. В участке Лидии сказали, что он ушел как полчаса. Помощник его, оторвавшись от изучения бумаг, заявил, что в такое время обычно Александр Иванович пьет кофе с г-й Ржевской в ресторане по Итальянской улице, и, если нужно что-то передать, оставьте записку или сообщите на словах. Лидия решила поступить иначе, благо мальчиков-посыльных на улицах города не счесть. Она вручила мальчику лет десяти записку и велела передать лично в руки, ответа не дожидаться. Лидия прекрасно понимала, прочитав, Градов непременно захочет с ней увидеться, тем лучше, не ей же бегать за ним по всему Петербургу!

Градов тем временем действительно пил кофе с Ржевской. Он почти не спал сегодняшней ночью, опрос свидетелей продолжался до самого утра, часа в четыре он отбыл из театра и отправился в дом Давыдовых, где уже вовсю шел обыск. В те дни, когда они не виделись из-за его загруженности на службе, то встречались в ресторане – это уже вошло в привычку. Александра умела найти лазейку в его плотном графике, она вообще была женщиной удивительной. Однажды она предложила увидеться – и надолго вошла в его жизнь. Александра не требовала от него обещаний и заверений в любви, и тем самым умело «подсадила» на себя, как на опиум, приручила дикого волка, который пусть и приходил, когда хотел, но приходил к ней.

Сегодня они встретились по делу об убийстве, хоть она и написала, как сильно соскучилась, будто бы он не знал настоящей причины.

– Тебе удалось что-нибудь выяснить? Кого-то подозреваешь?

Она сидела перед ним в очаровательном темно-зеленом платье, серьги поблескивали в лучах осеннего солнца. Александра улыбнулась, и на щеке показалась чудная ямочка.

– Откуда такой интерес? Разве не ты говорила, что устала слушать истории про покойников?

– Убийство совершили у меня на глазах!

Градов изогнул темную бровь.

– Не припомню в твоих показаниях подобного, неужели Лаптев что-то упустил?

– Образно, Александр, – фрейлина протянула руку, и он вложил в ладонь свою. – Ты не представляешь, как я испугалась. Наша доблестная полиция так быстро приехала...

Полиция в самом деле прибыла незамедлительно, благодаря близкому расположению участка от театра.

– Я уверена, ты поймаешь убийцу не сегодня-завтра. Давай выпьем шампанского. Любезный! – Александра поманила рукой официанта. – Шампанского.

– Я на службе, – отрывисто бросил Градов.

– Тогда один бокал, – фрейлина перевела взгляд на сыщика, – выпью за твой будущий успех.

Метрдотель подошел к столику и чинно произнес:

– Просили вам передать, господин Градов.

Градов обернулся и приподнял бровь.

– От кого?

– Посыльный мальчишка. Настаивал лично в руки-с.

– Лично в руки? Что же ты мальчонку не пустил?

– Так ведь, ваше высокоблагородие, не положено...

– Не положено... – едва заметно улыбнулся следователь и взял сложенный на двое лист без конверта, и развернул. – Ответа ждет?

– Никак нет, уже убежал.

Градов опустил глаза и прочел:

«Александр Иванович, перед смертью Наталия получила письмо, она спрятала его под матрасом в спальне. Думаю, ей писал убийца. Убийца нанес ножевое ранение левой рукой. Он левша.

Лидия Верещагина».

– Кто пишет?

– Свидетель по делу Давыдовой.

– Появился свидетель? Кто же это?

Градов убрал записку во внутренний карман сюртука. Письмо, о котором писала Верещагина, он нашел при обыске под матрасом, но откуда ей стало известно о нем? Почему она пишет о ножевом ранении, да еще заявляет, что убийца – левша? Кто из полиции успел проговориться? И почему она передает такие сведения столь необдуманным способом?

– Верещагина Лидия Михайловна.

Верещагина. Снова. В последнее время это имя часто касается ее слуха.

– Неужели? Ей есть чем с тобой поделиться?

– Не понимаю, откуда в твоем голосе ирония.

– Я только удивлена, что юная особа проходит у тебя свидетелем по делу. Ты не говорил.

Градов промолчал, погруженный в мысли. Лидия Верещагина. Верещагина. Его не покидало чувство, что они виделись раньше, но он бы запомнил ее, память его никогда не подводила.

Александра сделала глоток игристого. Ей следует взять себя в руки и не закатывать сцен, тем более в ресторане, тем более с Александром – он этого не любит, отдалится и придется все начинать с начала, наступать себе на горло, делать первой шаг к примирению.

– Все только и говорят о Давыдовых, – поставила фрейлина бокал. – Ей на днях сделали предложение, выгодная партия.

– Да, ее мать долго вчера говорила об этом.

– Как ты считаешь, кто мог убить ее?

Градов допил кофе. Его заинтересовала записка Верещагиной, а еще больше, откуда она узнала, где его искать, почему решила отправить посыльного, а не передать сведения помощнику или дежурному?

– Следствие разберется. Мне пора.

Александра вскинула брови, удивленная его внезапным уходом, они не пробыли вместе и получаса.

– Уже?

– Преступник в руки правосудия сам не сдастся. Ракитин должен был уже провести вскрытие.

– Разумеется. Не каждому дано понять прелесть утреннего посещения мертвецкой.

Он поднялся.

– А потом?

– Потом планирую проверить одну теорию и поеду на Малую Морскую.

– Позволь спросить, что там находится?

– Не что, а кто. По этому адресу живут Верещагины.

У нее крутилось на языке десяток колкостей, но фрейлина сочла за лучшее улыбнуться и протянуть руку для поцелуя. Верещагина. Что она слышала про загадочную серию смертей в их роду? И почему, черт возьми, им бы не уехать обратно или в глушь-Торопец!

Градов явился в больницу в первом часу дня. Ракитин, высокий, темноволосый врач, обладающий обширными познаниями в медицине и имеющий на многие вещи незаурядный взгляд, мыл руки в мертвецкой после вскрытия Давыдовой.

– День добрый. Что расскажете, Григорий Васильевич?

Сыщик прикрыл дверь и приблизился к трупу.

– А я как раз собирался писать отчет, Александр Иванович. Дело обычное, ко мне привозили куда более сложные случаи.

– Не могу согласиться, пока вы не поделитесь информацией.

Ракитин вытер руки и подошел. Он откинул ткань, и глазам следователя предстала зияющая рана на руке, большая гематома на боку.

– Ножевое ранение, сами понимаете, не было смертельным, – заговорил Ракитин. – Убийца целился в шею или в грудь.

– Жертва сумела уклониться.

– Именно. Уклонилась и попыталась убежать.

– Тогда-то он и выстрелил в спину. Дважды.

– Боялся, что выживет, но и первой пули было достаточно. Развилась легочная эмболия.

Градов внимательно посмотрел на Ракитина, ожидая объяснений.

– Первая пуля прошла через легкое, образовался тромб. Она бы все равно умерла, мучилась бы перед смертью несколько минут. К сожалению, медицина пока здесь бессильна.

– Что-нибудь еще, доктор?

– Да, пожалуй, думаю, вам пригодится при поимке преступника. Убийца, мне кажется, левша.

Левша. То же самое ему написала Верещагина. Откуда ей стало известно? Мысль о ее причастности к убийству Градов отмел еще ранним утром, но он все еще не мог разобраться, причем тут разбитое зеркало.

– С чего вы взяли?

– Сужу по силе и наклону удара ножом, но это только теория.

– Приму к сведению. Признаки насилия, сопротивления?

– Нет, ничего. Да, еще – она была девицей, если понадобится для дела.

– Благодарю, могу я узнать причину, по которой вы решили заострить внимание на целомудрии убитой?

– Все просто, слышал, как городовые спорили, когда тело доставляли, обсуждали красоту убитой. Потом Николай Степанович все про улику говорил, мол, накануне Давыдова получила письмо с недвусмысленным намеком.

Градов недовольно поджал губы. Бобров порой говорил слишком много, а если бы на месте Ракитина оказался обыватель? С городовыми он разберется и напомнит своему помощнику о конфиденциальности. Вполне возможно, Верещагина что-то могла услышать от полиции.

Ракитин зажал щипцами пулю и положил на кусок марли.

– А вот и то, что вы искали.

– Стреляли из револьвера «Наган», – заключил Градов, внимательно осматривая пулю, – пулю я забираю.

– Разумеется. Желаю удачи, Александр Иванович.

По дороге домой Лидия зашла в книжную лавку и приобрела книгу по спиритизму. Она не знала, что конкретно хотела найти на страницах, быть может, подробную информацию о загробном мире и духах, об известных медиумах и спиритических сеансах. Лидия вернулась домой к обеду. Она забыла о встрече в полдень с Ольховским и вспомнила лишь, когда услышала его голос. Дмитрий Всеволодович рассказывал о Тибете.

– Дмитрий Всеволодович! – Лидия вошла в гостиную. – Простите меня! Обстоятельства вынудили меня...

– Не продолжайте, дорогая Лидия Михайловна! – Ольховский поспешил к ней. – Я прекрасно все понимаю, наоборот, простите меня, если я вам докучаю.

Лидия зарделась.

– Ну что вы, Дмитрий Всеволодович!

– Может быть, отобедаете с нами? – предложил Верещагин.

Ольховский бросил вопросительный взгляд на Лидию и, уловив ее благосклонность, с радостью принял приглашение. Дмитрий Всеволодович, лет тридцати пяти, был весьма привлекательным мужчиной с копной черных волос, одевался по последней моде, любил жить заграницей, много учился и знал достаточно интересных, смешных историй. Он был приятен в обхождении, манеры его были безукоризненны. В свете о нем отзывались весьма лестно, в скандалах не замечен. Лицо его было выразительно: черная аккуратная борода, густые темные брови и умные, добрые глаза. Весь его вид дышал силой и уверенностью.

Он сел за стол напротив Лидии.

– Ко мне не приходили, дядя?

– Полагаю, ты спрашиваешь не про Дмитрия Всеволодовича, – ответил Сергей Иванович и многозначительно добавил: – По твоему утреннему делу никого не было.

– Я как раз рассказывал о Тибете, Лидия Михайловна, – заговорил после небольшой паузы Дмитрий Всеволодович.

– Разве там не опасно находиться и зачем же вы ездили туда?

– В целях расширения кругозора, – улыбнулся Ольховский. – Меня сильно заинтересовала в свое время традиционная буддийская медицина и религия, последователи буддийского учения, джайнизма.

– Верите в сансару? – уточнил дядя и подумал, что суп сегодня удался.

– Сама мысль о перерождении души будоражит воображение.

– Душа не может найти покой, – произнесла Лидия, – в этом нет ничего хорошего. После смерти душа человека должна упокоиться.

Лидия подумала о Натали и ее ночном визите, придет ли дух снова или больше ему нечего сообщить, и получил ли записку Градов? Скорее всего, он не посчитал нужным дать ответ.

– Насколько мне известно, сансара означает страдания и мучения в мирской жизни. Поправьте, если не прав, – добавил Сергей Иванович.

– Да, вы правы. Закону кармы подчиняются прошлые и будущие жизни человека. Каждый из нас несет ответственность за свои действия и их последствия. В Тибете я много общался с буддийскими монахами, разумеется, с помощью переводчика, правда, один немного понимал по-английски, самую малость.

– Как долго вы там пробыли?

Лидия старалась внимательно слушать Ольховского, правда, ее мысли то и дело возвращались к книге, оставленной в коридоре. Вечером она обязательно изучит содержимое. В столовую зашел Степан и обратился к Верещагину:

– Прибыл господин Градов.

Дядя не успел и рта раскрыть, как племянница поднялась из-за стола.

– Извините, это ко мне, – сказала она и скрылась за дверью.

– У следствия появились какие-то дополнительные вопросы? – спросил Дмитрий Всеволодович. – Я уехал из театра в первом часу ночи. Что творилось!..

– Мы ведь делили с ними ложу, полагаю, отсюда такое внимание полиции.

Лидия прошла в гостиную, где ее ждал Градов. Он стоял возле окна и на звук шагов обернулся.

– Александр Иванович.

– Лидия Михайловна, – он приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки. – Получил вашу записку и удивлен. Вчера вы утверждали, что не общались близко с покойной, а сегодня сообщаете интересные подробности. Откуда вам известно о письме?

– Вы нашли его?

Он замялся, обдумывая, стоит ли говорить ей, но в конечном счете счел

возможным пооткровенничать.

– Еще ранним утром во время обыска.

Плечи барышни поникли.

– Значит, я никак не помогла вам.

Он приподнял бровь, рассматривая ее погрустневшее лицо, затем медленно скользнул взглядом по волнистым волосам, каскадом ниспадающим почти до поясницы.

– Откуда вы узнали про письмо?

– Мне... приснилось...

– Приснилось?

Из всех возможных вариантов Лидия посчитала упоминание о сне наиболее подходящим. Не говорить же о духе, да к тому же, она сама пока не разобралась в случившемся. Интересно, сможет ли она вызвать дух Давыдовой?

– Во сне ко мне пришла Наталия, она рассказала о письме.

Градов сощурился.

– А вы очень впечатлительная натура, Лидия Михайловна.

Конечно, он не поверил ей. Допросить бы ее, но разве похожа она на преступницу? Установить за ней наблюдение?

– Вы не расскажете, что было в том письме?

– А вы не знаете? Проснулись раньше времени?

Лидия улыбнулась против воли. Не такой уж он и опасный. Что должно произойти, чтобы заставить его выстрелить в нее?

– Почему вы думаете, что убийца левша? – вдруг спросил Градов.

– Я видела сон... – уклончиво ответила Лидия.

– Лица убийцы вы не видели? Полагаю, спрашивать, откуда вы узнали о ножевом ранении, бессмысленно, – усмехнулся сыщик и миролюбиво продолжил, заметив, как она смутилась: – Почему не оставили записку в участке?

– Решила, вам может пригодиться информация, и потом, я не знала, когда вы вернетесь.

Градов кивнул.

– Про зеркало вы мне рассказать не хотите?

– Зеркало? Ах, вы о случае в театре... – Лидия занервничала и неосознанно намотала на палец кудрявый локон. – Думаете, разбитое зеркало имеет отношение к убийству?

– Все может быть.

Она подняла на него большие глаза.

– Меня подозреваете?

Он заглянул в голубые лучистые глаза. На Лидию пахнуло лесной сыростью и зеленью. Перед взором выросли высокие кроны деревьев, они шелестели и закрывали тропинку к маленькому домику на отшибе. Если напрячь слух, то можно было расслышать журчание ручейка. Кто-то поблизости тихо напевал песню. Градов отвел взгляд, и морок рассеялся, Лидия моргнула, приходя в себя.

– Приму к сведению ваши показания, Лидия Михайловна. Честь имею.

Он развернулся, но она его окликнула:

– Если мне еще что-то... приснится, я могу к вам обратиться?

– Приснится по делу или вообще? – губы против воли дрогнули в улыбке.

– По делу, – улыбнулась она в ответ и опустила глаза.

– Полиция рассмотрит ваши показания.

Градов прошел в прихожую и заметил на тумбе книгу. Лидия последовала за ним.

– Спиритизм?

– Решила почитать для общего развития.

– Неужели верите в потусторонние силы?

– А вы – нет?

– Все происходящие в мире события поддаются рациональному объяснению. Разрешите? – Он взял книгу и раскрыл на первой попавшейся странице, как раз, где была представлена пошаговая инструкция, как призвать дух с того света. Градов скептически приподнял бровь и посмотрел на девушку. – Вы верите в это?

– Не совсем... нет... то есть... кхм...

– В Европе сейчас модно увлекаться подобным, вы только прибыли из Франции, это многое мне объясняет.

– Что вы имеете в виду?

– Нет ничего удивительного, что вам снятся странные сны после чтения

низкопробной литературы.

– Вещие, – запальчиво поправила Лидия. – Все-таки с письмом я была права.

– Осталось выяснить по поводу левши.

Он отдал ей книгу.

– Только тогда вы мне поверите?

Следователь глянул на нее сверху вниз, правый уголок губы приподнялся в ухмылке.

– Дмитрий Всеволодович Ольховский, например, рассказывал о перерождении души, тибетские монахи верят в сансару.

Градов допрашивал Ольховского лично и не нашел в его словах ничего предосудительного, напротив, Дмитрий Всеволодович был точен и аккуратен в выражениях. Несмотря на ответы, которые совпали с показаниями других, Градову Ольховский не понравился – такие люди говорят не то, что думают.

– Веровать можно во что угодно, если только вы не нарушаете закон и общественный порядок, Лидия Михайловна, но причем здесь реальное положение дел?

Она не заметила, как приблизилась к нему, сокращая расстояние до неприличия.

– Вы что же, даже в удачу не верите или во встречи, которые предначертаны судьбой?

– Я верю в то, что, если барышне не подать руку, спускаясь, она может покалечиться. Честь имею.

Он ушел, устроив в ее голове жуткий беспорядок. Лидия прижала к груди книгу, посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула.

– Ты не слушаешь меня.

– Как тебя зовут?

Отражение склонило на бок голову.

– Белль.

– Значит, Изабелла.

– Он называл меня Белль.

– Кто? Милорд?

Тень боли пробежала по лицу девушки. Она приподняла руки, зазвенели тяжелые цепи. Лидия похолодела при виде кандалов.

– Тебя обвинили в колдовстве? Что с тобой сделали?

Изабелла начала напевать знакомую мелодию, Лидия не могла вспомнить слов, но она уже слышала ее сегодня. Так вот, кто ей напевал в воспоминаниях.

– Ты не слушаешь...

– Не слушаешь... – повторило эхо.

Лидия вплотную подошла к зеркалу.

– Что с тобой сделали?

По ту сторону веяло могильным холодом, взгляд, когда-то теплый и ласковый, теперь был мрачен и наводил страх, бледные губы приоткрылись, изо рта по подбородку полилась темная, густая кровь.

– Предначертано...

Глава 5. Приличная барышня

Это была плохая идея. Очень плохая. Ну, кто ее просил отправляться одной, не дожидаясь Градова? Почему нельзя было договориться с его помощником? Бобров выглядел не таким суровым, как его начальник.

Лидия перевела дыхание. Выглянула из-за укрытия и спряталась обратно. Натали стояла на том же месте, не оборачивалась, но и не шла дальше. Ждала. Как быстро Градов прибудет с городовыми, когда прочтет ее записку? А если он вообще решит не возвращаться сегодня в участок? Лидия поморщилась и потерла лоб. Дурнота накатывала – дух звал, требовал последовать за ним. Не хватало упасть в обморок в столь гиблом месте. Лидия оглянулась. Ну, вот зачем она отправилась на Сенную площадь, в Вяземскую лавру, – в рассадник преступности и бедноты, да еще поздним вечером? Ночи в Петербурге в такое время темные и холодные. Возможно ли пройти по Горсткиной улице и не вызвать ни в ком любопытства? Один только ее внешний вид привлечет внимание, но делать нечего – дух настаивал, звал, надо идти, а там как-нибудь она выпутается!

Лидия вышла из-за угла и зашагала за Натали, надеясь, что та не поведет ее в публичный дом, как его называли, «Малинник». Не успела она сделать и нескольких шагов, как кто-то ей присвистнул вслед, а затем раздались дружные смешки пьяной компании. У Лидии краска отлила от лица. Во всем виноват Градов! Почему он не поверил ей? «Приму к сведению», – бросил он сквозь зубы и отвернулся, показывая тем самым, что разговор окончен. Ведь Натали накануне показала ей, во что был одет убийца, а еще характерный шрам у глаза. Лица Давыдова не разглядела – мужчина натянул шарф до самого носа. Следователь резонно спросил, откуда ей известны такие подробности, кто свидетель? Что же она могла ответить? Только то, что этого свидетеля он не сможет допросить. На том бы дело и закончилось: Градов занялся бумагами, Бобров погрузился в изучение отчета о вскрытии – ему не давала покоя найденная гильза, а Лидия удалилась. Градов бы раскрыл это дело, тем более он уже напал на след незадачливого преступника и сразу, как Верещагина покинула участок, отправился с Бобровым проверить теорию. В общем, ничего не предвещало беды, пока к Лидии вечером не явился дух Натали. Перед глазами вставали страшные трущобы беднейшего района столицы, и именно туда звала Давыдова. Лидия на ходу написала записку и отправила в участок.

Натали привела ее к публичному дому. Лидия с волнением начала озираться – нет, Градова не видать. Она нервно потеребила край меховой накидки и поднялась по ступенькам, стараясь не обращать внимания, какие голодные взгляды на нее кидали местные преступные элементы. Она вошла внутрь, и на нее пахнуло по́ том, перегаром, сигаретным дымом дешевых сигарет, отчего Лидия неосознанно поднесла платок к носу.

К ней подошла одна из девиц, внешний вид ее был настолько вульгарен, что барышня отвела глаза, однако говорить с человеком и смотреть в стенку неприлично, потому пришлось повернуть лицо.

– Барышня? – девица с любопытством оглядела с ног до головы. – Вы зачем здесь?

Лидия посмотрела за спину девушке, дух поднялся на второй этаж и остановился.

– На втором этаже кто-то есть сейчас?

Она смутилась под насмешливым взглядом проститутки.

– Несколько комнат занято. Жениха разыскиваете?

Тут Лидии пришла в голову совершенно безумная, завиральная идея. Не могла же она вот так взять и подняться на второй этаж, для этого нужен повод.

– Да. Не приходил ли к вам человек со шрамом у глаза?

– Да, поди, приходил... – усмехнулась девушка и взмахнула веером, резкий запах дешевых духов вызвал у Лидии рвотный позыв, и ей пришлось задержать дыхание. – Кажется, с ним сейчас Лизочка, на втором этаже, вон там. – Она кивнула на четвертую дверь, перевела взгляд на Лидию и подбоченилась. – Не похож он на жениха такой благородной барышни. Натворил чего?

Лидия не ответила, подошла к лестнице и взглянула наверх. Дух повернул голову к ней и поманил рукой. Не дождаться ли полиции? А если он уйдет? Градов ведь ей не поверил! Скоро ее появление заметят, придет Маман, начнет задавать лишние вопросы. Лидия начала подниматься по скрипучей лестнице, в ушах от адреналина шумела кровь. Натали упрямо вела ее к четвертой комнате, и когда Лидия поднялась, посмотрела на нее в последний раз и прошла сквозь дверь. Ну, не убьет же он ее в самом деле, да еще при свидетелях?

Она подошла к двери, коснулась холодной ручки, как та неожиданно опустилась, дверь распахнулась, и на пороге показался молодой мужчина. Лидия отшатнулась, врезаясь спиной в перила. Незнакомец, из разночинцев, в потрепанном пальто, смерил ее хмурым взглядом, натянул на лоб шляпу и спустился вниз. Теперь она видела его лицо и сможет нарисовать портрет, а там уже Градову не составит труда поймать убийцу.

Из комнатушки вынырнула растрепанная Лизочка. Привычным движением она поправила съехавший корсет, мизинцем стерла размазанную по подбородку алую помаду, облокотилась о дверной косяк и насмешливо посмотрела на Лидию. От нее разило дешевым вином.

– Что такая приличная барышня забыла в нашем богоугодном заведении? – с издевкой спросила она.

– Кто этот человек? Ты знаешь, как его зовут?

– А тебе-то по что? Чай, не из полиции.

Лизочка отлепилась от дверного косяка и, виляя бедрами, спустилась вниз.

На том можно было бы и закончить, но Лидия решила проследить за убийцей. Она проворно спустилась и выбежала на улицу, благо, мужчина ушел недалеко и направлялся, наверняка, в трактир.

Находиться в такое время здесь было небезопасно, даже днем приличные граждане обходили место стороной, что уж говорить про вечер, да еще когда ты молодая, красивая барышня без спутника. Лидия дала себе слово, что она только выяснит, где остановился преступник или куда идет, и сразу же покинет Вяземскую лавру. Ей было невдомек, что ее неумелые попытки слежения давно заметили и специально вели в одно из самых опасных мест. Она заподозрила неладное только, когда свернула за угол дома и никого не нашла. Лидия вышла на дорогу.

– Эй! – крикнул кто-то и засмеялся. – Что тут забыл такой птенчик? Ребята, глядите. Уж больна хороша добыча!

У Лидии перехватило дыхание. Она осмотрелась и в темноте разглядела маленькое крыльцо. Возможно, убийца пошел туда.

– Какая аппетитная! – продолжил второй из компании.

– Барышня благородная и платье на ней дорогое, – встрял третий. – Искать будут.

– Фараоны сюда не суются.

Лидия поспешила укрыться в доме. Не успела она дернуть на себя хлипкую дверь и войти внутрь, как ей на голову накинули мешок, она пронзительно закричала, попыталась стащить с лица грубую ткань, но ее тонкие запястья перехватили одной большой рукой, завели за спину и крепко, до боли сжали, отчего потом могли остаться синяки.

– Не дергайся, – раздалось над самым ухом, и шнурок от мешка туго обвился вокруг шеи.

У Лидии от ужаса кровь отлила от лица, перед глазами все поплыло, и она бы лишилась чувств, если бы не ощутимый пинок между лопаток, а затем ее, как куль с картошкой, бросили на плечо.

– Помогите! Пустите меня! Что вы делаете! – попыталась она воззвать к милосердию, понимая, однако, что добра ждать незачем, ведь этот человек убил невинную девушку.

Она ударила его по спине, удивительно, что он не догадался связать ей руки, либо попросту было нечем. Похититель не обратил внимания на слабые попытки сопротивления, лишь перехватил поудобнее.

– Зачем вы это делаете? Полиция будет искать меня!

Мужчина не отвечал. При резких движениях веревка на шее натягивалась. Лидия насчитала двадцать семь ступеней прежде, чем ее бросили на пол. Она зашевелилась, пытаясь сесть, но ей быстро связали руки, да так крепко, что тень боли несколько раз пробежала по лицу. Мешок вроде как снимать не торопились.

– Вы убьете меня, как убили Давыдову?

Что бы ни думал мужчина о неизвестной преследовательнице, услышав вопрос, он напрягся и моментально сорвал с головы мешок. С непривычки Лидия сощурилась, быстро огляделась и поняла, что они на чердаке. Здесь было темно, тусклый свет проникал сквозь щели дощатых стен. Прическа растрепалась, шпильки попадали на пол, и волнистые локоны ниспадали на плечи.

– Кто ты такая?

Она смотрела ему прямо в лицо, стараясь запомнить в мельчайших подробностях каждую черту. Глаза у него зеленые, щетина трехдневная, губы тонкие, жесткие. Ее била крупная дрожь, желудок сжался от волнения.

– За что вы убили ее?

Он так быстро оказался рядом, что Лидия вжалась в стену.

– Кто ты? Как ты меня нашла?

Его глаза лихорадочно блестели. Он не выглядел влюбленным, наверное, Наталия даже не была с ним знакома. Кто же его подослал? Лидия снова увидела дух, он стоял за спиной убийцы.

– Почему вы убили ее? Что она вам сделала?

Он схватил за волосы и притянул Лидию поближе. Из-за тугой веревки кровь перестала поступать, она не чувствовала пальцев.

– Откуда тебе известно?

– Она мне рассказала.

Мужчина посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Поколебался и оттолкнул от себя, словно прокаженную, после чего поднялся.

– Юродивая, значит.

Лидия дернулась, но вовсе не от слов, а от звука упавших монет, она посмотрела на Натали, под ногами которой лежали золотые.

– Из-за денег... – прошептала она и пристально посмотрела на убийцу снизу вверх. – Вам заплатили. Кто? Скажите, кто? Кому понадобилось убивать ее? Полиция идет по вашему следу, вас скоро найдут, очистите совесть.

На весь чердак разнесся смех: запрокинув голову, мужчина громко хохотал. Отсмеявшись, он сложил руки на груди.

– Что ты знаешь?

– Назовите имя, – не сдавалась Лидия.

Она вспомнила о тайном послании, припрятанном под матрасом. Интуиция подсказывала ей, что автор любовных строк явно не этот грубиян.

– Вы не писали письмо.

– Письмо?

Так и есть.

– А, неважно. – Мужчина вытащил из-за пазухи нож и приблизился. – Все когда-то заканчивается, быть любопытной плохо, очень плохо.

Лидия спиной вжалась в стену. Ее потряхивало. Он замахнулся, она вскрикнула и зажмурилась, в этот же момент с улицы раздались свистки. Фараоны. Не может быть.

– Обыскать здесь все! Задерживать всех!

Градов. Лидия порывисто выдохнула. Она узнает его голос, даже будучи в полубессознательном состоянии, а уж сейчас, когда к ее горлу приставили нож, и подавно. С небывалым проворством, словно одно его присутствие придавало сил, она вдруг лягнула мужчину каблуком в коленку, оттолкнулась руками от стены и вскочила на ноги. Она оглянулась в поисках выхода, бросилась на дрожащих ногах к проходу, но ее повалили на живот. Нож прошел в сантиметре от ее головы, так как в последний момент Лидия увернулась, и острием он вонзился в деревянный пол. Мужчина перевернул ее на спину, она выставила вперед руки и позвала на помощь.

Свистки городовых раздавались совсем близко, отчетливо слышался топот ног по лестнице. Его обуяла паника: с одной стороны, нужно бежать и прямо сейчас, тогда есть шанс спастись, вскарабкавшись на крышу, с другой – замести следы и убить свидетеля. Значит, она видела его в театре, но как? Он все проверил, в коридоре никого не было. Одной рукой убийца припечатал Лидию к полу, а второй занес нож. Ее зрачки в ужасе расширились, она вскрикнула в свой последний раз, как над их головами прогремел выстрел – нож выскользнул из пальцев, кровь полилась на синюю накидку Лидии, белый мех окрасился в красный. Ее замутило.

Мужчина подорвался на ноги, побежал к окну, но двое городовых схватили и повалили на землю. Лидия, как сомнамбула, с трудом села и опустила неподвижный взгляд на свой окровавленный ворот.

– Бобров! Пусть немедленно оцепят дом!

Тень упала рядом, над головой громыхнуло:

– Вы что здесь делаете?

Одним резким движением Градов приложил тростью преступника, попытавшегося сбежать от правосудия.

– Увести! В участок его.

Сыщик перевел на нее тяжелый взгляд, достал нож и опустился рядом.

– Лидия Михайловна? Вы не ранены?

Лидия приподняла лицо и молча подставила связанные руки.

– Он ранил вас? Чья это кровь?

– Его... – глухо ответила Лидия, ее зубы стучали как в лихорадке.

– Как вы здесь оказались? Вы знаете, чем славится этот район? А если бы... – Его пальцы коснулись ее холодной кожи, перчатки совсем не грели, точным движением он разрезал толстые веревки. – И не говорите мне, что заблудились, пока искали, где кофе попить.

– Вы прочли мою записку?

Градов странно на нее посмотрел, и Лидия поняла, что никакой записки он в глаза не видел.

– Как же вы тогда нашли меня?

Лидия начала массировать затекшие запястья, но вставать не торопилась. Она бросила взгляд на место, где схватили убийцу, но там уже стоял один Бобров и осматривал нож.

– Полагаю, Александр Иванович, – громко заговорил он, – именно этим ножом убийца ранил Давыдову.

– Забирайте предполагаемое орудие убийства и отправляйте в участок, осмотрите здесь все!

– Не беспокойтесь. – Бобров полностью повернулся и округлил глаза, похоже, он только сейчас заметил Лидию. – Лидия Михайловна? Вы откуда здесь? – Он подбежал. – Как же это? У вас кровь!

– Кровь не барышни, а Сидорова.

– Вы ему в руку попали, Александр Иванович, – сообразил Бобров.

– Не дал совершиться еще одному преступлению, – проскрежетал зубами следователь, не сводя суровых глаз с потерпевшей. – Ступайте, Николай Степанович.

– Надо бы Лидию Михайловну домой проводить... повозку отправить-с...

– Идите, – с нажимом распорядился Градов, а сам протянул Лидии руку.

– Идти можете или врач понадобится?

Лидия крепко сжала его ладонь и поднялась, голова гудела. Она подняла на него глаза.

– Вы спасли мне жизнь...

– Работа такая.

– Как вы нашли меня? – снова спросила она, не выпуская его руки.

– У меня есть здесь свой человек, он мне и рассказал о приличной барышне, попавшей в беду! – Сыщик прошелся взглядом сверху вниз и рассерженно добавил: – А барышней приличной оказались вы...

– Сидоров убил Давыдову.

– Знаю. Я шел по его следу, и след меня привел в бордель, там-то мне Маман рассказала о барышне, которая разыскивала Сидорова.

– Владелица борделя доносит вам?

Хотя, чему она удивляется! Полиция и преступники связаны и порой извлекают выгоду из сотрудничества.

– Мне больше интересно, как вы на него вышли, а еще, чем думали, когда пошли за ним! Он мог убить вас!

– Не кричите на меня, я не ваш фельдфебель!

Лидия вырвала руку, отдернула пяткой подол и поторопилась на выход.

Его лицо вытянулось от изумления.

– Вам что, обычные женские дела не по нраву? Чем занимаются девушки в вашем возрасте? Пишут красками на холсте, посещают балы.

– Я хотела помочь.

– Поэтому вы сидели здесь связанной?

Он заставил ее остановиться и развернуться.

– С вами что-то сделали?

Лидия сначала нахмурилась, а когда поняла, что он имел в виду, вспыхнула, как маков цвет.

– Оскорбить меня решили?

– Да нет, но что я должен думать? Вы одна, молодая девушка, в таком месте.

– Я только хотела выяснить, где он живет или куда направляется.

– Для чего?

– Чтобы сообщить вам, – просто ответила она, чем поставила его в тупик, и пожала плечами.

Он подавил тягостный вздох.

– Как вы поняли, что убийца Сидоров?

– Вы все равно мне не поверите.

– Во сне увидели?

Она обожгла его взглядом, поджала от обиды губы и спрятала руки в муфту.

– Зачем мне говорить? Вы же не верите.

– Послушайте, Лидия Михайловна, – Градов тронул ее за локоть, – это опасно, вы не можете заявляться в бордель, выслеживать преступника, для такого есть полиция, специально обученные люди. В следующий раз...

– Что? Оставить вам записку? Я так и сделала, но вы даже не потрудились ее прочесть!

Он пытался достучаться до нее и прибегнул к последнему аргументу, не пугать же ее разговором с дядей:

– Вы могли пострадать.

Лидия буравила его сердитым взглядом, а потом неожиданно сменила гнев на милость и спросила:

– Кто написал письмо? Явно не Сидоров.

– Уверен, на допросе он расскажет.

– За убийство ему заплатили.

Если Градов и удивился новой теории, то не подал вида.

– Идемте, время позднее, поедете с городовым.

– А допрос? – обернулась она у самой двери, ведущей на улицу.

– Предоставьте дело полиции.

Лидия подавила улыбку и позволила себя усадить в повозку. Градов уже хотел приказать ехать, как она наклонилась к нему и заговорщически поделилась:

– Заказчик женщина.

– Опять приснилось?

– Я так чувствую.

Сыщик, разумеется, не поверил и скептически приподнял бровь.

– Трогай! – бросил он кучеру.

Повозка тронулась, Лидия выглянула из нее.

– Вы расскажете мне о результатах?

Конечно, Градов ничего ей не ответил. Снова вскинув бровь, он покачал головой в такт собственным мыслям, постучал пальцами по набалдашнику трости и пошел в дом, на место преступления.

Глава 6. Сезон охоты

Лидия напряженно смотрела в зеркало и не видела в нем никого, кроме себя. Она недовольно свела брови к переносице, наклонилась вперед и повторила:

– Дух Изабеллы, явись ко мне.

Ничего. Снова.

Лидия помассировала виски и села на кровать. Плечи понуро опустились. Уже который день ее грызли сомнения – есть ли у нее способности? Вызывать духов, а тем более контролировать их она так и не научилась. Взгляд зацепился за бестолковую книгу, прав был Градов, когда насмехался над «низкопробной литературой» и ее «увлечениями».

С последней встречи с судебным следователем прошло около трех недель. Градов раскрыл дело об убийстве Давыдовой относительно быстро, как и предсказывала Александра. Заказчиком выступила некая Анастасия Лаврова. Исполнителем – Сидоров. Лаврова заплатила Сидорову за убийство Натали, так как не могла вынести ее помолвки с человеком, которого любила и который в начале их знакомства оказывал именно ей знаки внимания, до того, как был представлен Давыдовой. Лаврова надеялась, что после устранения соперницы, граф вернется к ней. Любовное письмо тоже написала она с целью выманить Натали из ложи. Все это Лидия узнала не от Градова, а от дяди, с которым поделился убитый горем отец. Ни духи, ни гостья из прошлого больше ее не беспокоили. Затишье пугало.

– Доброе утро, – сказала Лидия, войдя в столовую.

– Ты вовремя, – ответил Сергей Иванович, по всей видимости, он сам недавно пришел, так как прислуга только собиралась налить ему кофе, – садись, пока блины не остыли.

Дядя развернул свежий номер газеты и прочел на развороте: «Полиция бездействует».

– Почему ты больше не помогаешь Градову в расследованиях? – не отрываясь от утренней статьи, спросил Сергей Иванович, когда они остались одни.

Племянница покосилась на него и взяла чашку горячего чая.

– Мне дали ясно понять, что я только мешаю расследованию.

– Разве не ты установила, кто заказал убийство?

– Я только предположила, что в деле замешана женщина.

– Изабелла тебя давно не беспокоила, – задумчиво сказал Сергей Иванович. – Она появляется после твоих встреч с Градовым. Довольно странно, тебе не кажется?

– Очевидно, в прошлой жизни он сотворил много зла простым, бедным людям.

– Поэтому в этой жизни он искупает свою вину, регулярно вытаскивая тебя из неприятностей, – подтрунил Сергей Иванович. – Надеюсь, Лида, ты больше не пойдешь в «Малинник» и ни в какой другой бордель тоже, даже если тебе предложит подобную авантюру уважаемый Александр Иванович.

– Я хотела помочь в поисках убийцы.

– Ты чуть не стала его жертвой, – напомнил он.

Лидия подавила вздох. За три недели она слышала это не раз. Да, она действовала необдуманно, после посещения борделя ей следовало отправиться в участок или Департамент, своим безответственным поведением она ничего не добилась, сделала только хуже, но дух Натали не умел слушать или принимать во внимание чье-либо мнение, он настойчиво звал ее пойти в Вяземскую лавру, а когда Лидия столкнулась с Сидоровым, в ней проснулся дух авантюризма, она всего-то хотела проследить за ним, кто же знал, что ее попытка помочь следствию обернется едва ли не гибелью.

Верещагин заметил понурый вид племянницы и миролюбиво похлопал по руке.

– Ну-ну, перестань. Ешь блины. Ты мне лучше скажи, книга тебе никак не помогла? Для меня удивительно, что Изабелла не приходит на твой зов.

– Возможно, я делаю что-то не так, Натали ведь тоже всегда приходила по собственному желанию. Контролировать духа у меня не получается. Сегодня я ее снова звала, она не явилась.

– Иногда духи не хотят являться, а Изабелла кажется капризным существом. Мы могли бы попробовать с тобой, например, сегодня вечером вызвать ее, я бы хотел с ней познакомиться, да и вдвоем мы быстрее поймем, почему у тебя не получается, если, конечно, для тебя это важно.

Лидия не могла понять, важно ли для нее то, что с ней происходило в последние два месяца. Сначала сны, затем видения и пророчества, потом духи. Может, духи имеют отношение к Белль? Наверное, ее появление как-то повлияло на связь с потусторонним миром, послужило толчком, а если к ней начнут приходить абсолютно все умершие не своей смертью или, что хуже, к ней явятся родители? Нет, последнего она не выдержит. Увидеть дух отца или матери – слишком серьезное испытание.

– Жаль, закрыт набор на Бестужевские курсы, – с грустью сказала Лидия и положила недоеденный блин на тарелку.

О возвращении так скоро во Францию дядя не задумывался, они могли бы провести зимний сезон в России, а весной поехать путешествовать по Европе.

– Мы могли бы поехать заграницу весной и остаться потом в Париже, правда, я уже начал привыкать к жизни в России, но, увы, здесь ты не сможешь получить желанных знаний.

Лидия не задумывалась о возвращении во Францию, там ее никто не ждал, многочисленные поклонники не завоевали ее расположения, сердце молчало на их заверения в безграничной, преданной любви. Подруг не имела, о

продолжении образования в силу юного возраста ранее не задумывалась, хоть ее и привлекала мысль о медицине. В России же Высшие женские медицинские курсы закрыли еще в 1882 году, а набор на Бестужевские прекратился в 1886. Порой ей казалось, что во всем мире она абсолютно одна, пусть дядя всегда был рядом и в нужный момент оказывал поддержку, но сердце ее, хоть и жаждало любви, не находило того самого, при виде которого начинают потеть ладошки, а от пронизывающего насквозь взгляда бросает в дрожь. Ну, если не считать Градова. Когда он смотрит на нее, ее внутренности холодеют от волнения, развязывая ей руки, он случайно коснулся пальцами кожи, его прикосновение было подобно ожогу. Лидия неосознанно погладила запястье.

– Может быть, ты и прав, дядя.

Верещагин встряхнул в руках газету и снова взялся за статью:

– Посмотри, что пишут: «Как удалось выяснить нашему корреспонденту, в ночь на 12 ноября у себя дома была жестоко убита графиня Каменская. Ей нанесли удар ножом в сердце». – Сергей Иванович посмотрел на Лидию и продолжил: – «Полиция прибыла на место преступления незамедлительно, однако у следствия пока нет предположений, кто мог совершить такое злодеяние».

– Каменская... мы встречали ее на ужине четыре дня назад.

– Графиня Каменская была пожилой женщиной, – пробормотал Верещагин, – кому понадобилось ее убивать?

– Полиция разберется.

– Ты хотела сказать – Градов?

Лидия пожала плечами. Дядя продолжил читать:

– «Убийство напоминает казнь. Кто и за что решил отомстить Каменской или она – всего лишь часть большой игры? Напомним нашим читателям об убийстве промышленника и купца первой гильдии Ефремова, чей труп полиция нашла на прошлой неделе в реке Смоленка. Пока два трупа объединяют приличные состояния. Мотив убийства – деньги, большие деньги?». Журналистам бы только раздувать из мухи слона, а автор все тот же Брагин, – заметил Сергей Иванович. – Дух Каменской не приходил к тебе?

– Ни Ефремова, ни Каменской.

– А если тебе попробовать ее вызвать? Мы ведь были представлены.

– Градов и полиция до меня справлялись со своими обязанностями.

Верещагин отложил газету.

– Как скажешь, Лида, но если я буду следующим в череде загадочных убийств, то непременно приду к тебе.

– Перестань читать «Петербургский телеграф»! – с этими словами племянница изъяла газету. – Этот твой Брагин намеренно сгущает краски.

Ближе к вечеру Лидия отправилась в книжную лавку. Литература по спиритизму ее теперь мало волновала, так как она посчитала, что авторы – шарлатаны, если где и есть настоящий медиум, то дар он свой тщательно скрывает. Она хотела найти литературу по истории инквизиции. Навряд ли Белль оставила след в истории, все же она была простой бедной девушкой, однако ее преследователь, милорд, мог занимать высокий пост при дворе. Лидия выбрала книгу о ереси и ведовстве и остановилась у стеллажа с научными трудами по медицине и биологии, и решительно не могла сделать выбор в пользу одной из них книг. По правде, она не понимала, зачем ей литература по медицине, если только утолить книжный голод. Наконец, она потянулась к брошюре.

– Не рекомендую, – раздалось справа.

Лидия удивленно повернула голову. Рядом с ней стоял высокий мужчина, хорошо сложенный, темные коротко подстриженные волосы были зачесаны на бок, легкая небритость прибавляла ему мужественности, глаза, цвета горького шоколада, светились умом, смотрели на нее прямо и спокойно, даже как-то равнодушно. На нем был хорошо скроенный черный сюртук, в руках незнакомец держал низенький котелок. Лидия совершенно не заметила, как он подошел.

– Простите?

– Если хотите в чем-то разобраться, то сей труд к прочтению не рекомендуется. Начните с Загорского.

Его рука метнулась к полке выше, он взял средней толщины том и протянул. Лидия прочла: «Сокращенная анатомия, или руководство к познанию строения человеческого тела в пользу обучающихся врачебной науке».

– Затем познакомьтесь с Филомафитским. Вот. – Незнакомец дал ей учебник по физиологии: «Физиология, изданная для руководства своих слушателей». – Или интересуетесь вопросами акушерства? – небрежно добавил он.

Лидия смутилась. Из его уст звучало так, словно единственное, какую область медицины может постичь такая женщина, как она, это акушерство.

– Я вас знаю?

– Не могу вас вспомнить среди своих пациентов. Ракитин Григорий Васильевич. Врач в Мариинской больнице, а вы, – он прошелся по ней взглядом, – сестра милосердия?

– По-вашему, я на нее похожа?

– Значит, листаете книги от скуки.

Лидия вспыхнула, с вызовом поставила назад книги и взяла первую попавшуюся – И.В. Буяльский «Краткая общая анатомия тела человеческого». Уголки губ Ракитина дрогнули в улыбке, она поймала насмешливый взгляд, но он сразу взял себя в руки и снова стал отстраненным.

– Буяльский был учеником Загорского, можно обойтись одним учебником, главное, понимать, какую цель преследуете.

Лидия обошла неприятного собеседника и двинулась к прилавку.

– Курсы для женщин закрыты, так зачем такой благородной барышне понадобились умные книги?

Она оглянулась.

– Для общего развития.

– Не назовете своего имени?

– Думаете, мы встретимся с вами?

Он прицыкнул, заложил руки за спину и ответил:

– По роду моей деятельности не хотелось бы, а так, как знать, возможно, когда- нибудь вы станете сестрой милосердия. Начинайте грызть гранит науки.

– По роду деятельности?

– В прозекторской, – с иронией пояснил Григорий Васильевич, – время нынче неспокойное...

Лидия поежилась, глянула в окно, уже давно стемнело, на улице протяжено завывал ветер.

– Всего доброго.

Ракитин проводил взглядом девицу и вернулся к книгам. Больше всего он не терпел в людях глупости и чванливости, ни того, ни другого в незнакомке Григорий Васильевич не обнаружил, правда, выбор литературы его удивил и позабавил одновременно. «Очередная барышня начиталась романов, – уничижительно промелькнуло у него в голове, пока он рассматривал девушку со спины, – решила, по плечу мужские обязанности».

Лидия быстро расплатилась с продавцом и покинула лавку. Ей хотелось как можно скорее оказаться дома, нужно лишь отыскать извозчика. После той истории в Вяземской лавре Лидия дала обещание дяде никогда не ходить по вечерам одной, тем более, сейчас в Петербурге быстро темнеет. Она совсем потеряла счет времени в лавке.

– На Малую Морскую! – распорядилась Лидия и поудобнее устроилась в повозке.

Тучи заволокли осеннее небо, холод стоял основательный, а ведь даже не декабрь месяц. Скоро приедет домой и выпьет горячего чая с медом или малиновым вареньем, почитает новые книги, попробует вызвать дух Белль, а там и дядя советом поможет.

Увы, до дома Лидия не доехала. Зазвенело в ушах, ноги стали ватными, перед глазами потемнело, и она начала проваливаться в бездонную пропасть, как звон в ушах стал утихать. Лидия вскинула голову и увидела дух убитого.

– Остановитесь!

Кучер дернул поводья, коляску тряхнуло, лошади остановились. Неизвестный мужчина с перерезанным горлом смотрел с тротуара. Лидия отметила про себя мундир и густые седые бакенбарды. Быть может, Градову пригодится эта информация, решила она.

– Кто вы? – голос у нее предательски дрогнул. – Кто вас убил?

Мужик на козлах глянул на нее, затем туда, куда смотрела барышня, ничего не увидел и с опаской опять повернул голову к Верещагиной, да перекрестился. Дух оттянул ворот мундира и показал глубокую, зияющую рану на шее, и рассеялся. Почему-то Лидия сравнила новое преступление с убийствами Каменской и Ефремова. Интуиция подсказывала ей, что дела связаны.

– В Спасский участок!

Лошади так резко понеслись, отчего Лидия от неожиданности откинулась назад. А если его не окажется в участке? Ехать тогда в Департамент или в мировой суд, но который? Оставить записку? Лидия скривила губы. Что толку от ее записок, раз он их все равно не читает! Записка ждет в участке, а Градов тем временем ловит преступников.

Пока она подходила к участку, сердце так болезненно трепыхалось в груди, что перехватывало дыхание, и когда Лидия на вопрос у дежурного, здесь ли сейчас Градов, получила утвердительный ответ, ее это обрадовало и напугало, заставляя внутренности сжаться в комок. Она молча проследовала за городовым, осталась ждать в коридоре, пока тот докладывал о ней. Сомнения грызли Лидию: правильно ли она сделала, явившись сюда? В конце концов, Градов ясно дал понять, как относится к ее попыткам «помочь», во-вторых, он не поверит и чего хуже – высмеет, в-третьих, зачем она помогает полиции, нет, ему? Он выглядит, как человек, который знает, что делает, как правильно и должно, а тут появляется она со своими видениями. Лидия подавила вздох. Не нужно принимать близко к сердцу мнение человека, который во снах пытается тебя застрелить.

И все же.

Она снова здесь – в Спасском участке, перед его дверью. Дверь распахнулась, городовой указал рукой и сказал, что она может войти, ее ждут. С видом, будто не она только что томилась от неизвестности, Лидия прошла в кабинет.

– Лидия Михайловна, – Градов поднялся из-за стола, – чем обязан столь позднему визиту?

– Добрый вечер, Лидия Михайловна! – поприветствовал Бобров и плеснул в кружку кипятка. – У вас что-то случилось?

Лидия кивнула Антону Андреевичу и решительно подошла к Градову.

– Я пришла по делу.

В уголках губ следователя спряталась улыбка.

– По какому?

– По делу об убийстве Каменской и Ефремова. Они как-то связаны.

– Вам что-то известно?

Лидия замялась.

– Вы можете мне не верить, но послушайте меня... – она осеклась, встретив его неодобрительный взгляд.

Градов принял непроницаемый вид и сел обратно. Лидия обратила внимание на игральные карты, разложенные у него на столе, некоторые из них испорчены. Одну он вертел в пальцах.

– Расследованием всех обстоятельств занимается Гущин. Пройдите к нему, если желаете поделиться сновидениями.

Лидия проигнорировала колкость, хоть и захотелось в ответ ударить книгой о ересях.

– Почему не вы?

– Зря вы так. Он способный следователь.

– Дело он не раскроет, – безапелляционно заявила Лидия, отчего Бобров аж чаем подавился и намочил усы, все это время он старался делать вид, как сильно занят работой. – Будет еще одно убийство. – Градов нахмурился. – Тогда, надеюсь, дело отдадут вам.

Она развернулась и покинула кабинет.

На следующее утро город потрясло новое убийство, газеты пестрели кричащими заголовками: «Никто не в безопасности», «Охота на богачей», «Полиция беспомощна», «Игра на выживание?».

Глава 7. Несдержанное обещание

– С сегодняшнего дня расследовать дело будете вы, Александр Иванович. В городе творится черт знает что! Газетчики потешаются над полицией! Мне утром губернатор столько наговорил, вам и не снилось. Мне ясно дали понять, что наверху недовольны нашей работой. От следствия ждут результатов. Третье убийство меньше, чем за месяц, да какое! Не кухарку прирезали, а самого... к-хм... м-да...

Градов, успевший во время тирады выйти из-за стола навстречу спозаранку нагрянувшему в участок градоначальнику, силился вычленить из потока слов важную для себя информацию. Он и сам явился на службу раньше времени, а Бобров и вовсе спать не ложился, но сыщик никак не ожидал увидеть в кабинете Сомова.

– Владимир Евгеньевич, дело, которым я сейчас занимаюсь...

– Отставить «Владимир Евгеньевич»! – воскликнул градоначальник. – Дело об убийстве вашей этой как ее...?

– Кукушкиной.

– Да, именно. Передадите Гущину, уверен, с Кукушкиной он справится, – для убедительности Сомов пригрозил пальцем. – Найдите мне этого Робин Гуда.

– Робин Гуда?

– Вы что же, Александр Иванович, газет не читаете?

– Сегодня пока не успел.

Сомов оббежал взглядом Градова и Боброва.

– Чем вы тут занимаетесь? Почитайте, как нас полощут в печати, особенно мерзавец Брагин. Когда-нибудь мое терпение иссякнет, и я прикрою чертову газетенку! – Он раздраженно потряс кулаком. – Гущин передаст все бумаги. Поезжайте на последнее место преступления, найдите зацепки, свидетелей, какая-нибудь старуха, в конце концов, наверняка, что-нибудь слышала или видела. Раскройте мне дело, пока Петербург не утонул в крови! И вот что, – уходя, добавил Сомов, – обо всем докладывайте лично мне, Александр Иванович.

Градоначальник так сильно хлопнул дверью, отчего портрет царя за спиной Градова покосился на один бок, а Бобров поежился и прихлебнул остывшего чая.

– Александр Иванович, – обратился Николай Степанович, и когда судебный следователь повернулся к нему, продолжил: – Лидия Михайловна, получается, права была вчера. Она предупредила о третьем убийстве, а мы ей не поверили.

Градов свел брови к переносице, мрачно посмотрел и проскрежетал:

– Делом займитесь, Николай Степанович, что вы только кренделями да чаем

заняты! Заберите прямо сейчас у Гущина всю документацию и отдайте ему дело Кукушкиной.

Сыщик сорвал с вешалки пальто, захватил трость.

– А вы куда? На место преступления? Так ведь там уже все осмотрели... тело повезли в больницу.

– Вы лучше узнайте, куда тело доставили и проследите, чтобы Ракитин делал вскрытие. Скажите ему, что мне срочно нужны сведения, самое позднее к вечеру, и пусть он напишет подробный отчет, где сравнит убийства Каменской и Ефремова.

Бобров нахмурился.

– Вы серьезно полагаете, что дела связаны? Но какой мотив? Последний, может, и знал Каменскую лично, но вот Ефремов – сомневаюсь. Их ничего не связывает, – уверенно заявил помощник.

– Делайте, что вам говорят, Николай Степанович.

Градов покинул кабинет, а Бобров, спрятав за щеку крендель, схватил со стола бумаги и помчался к Гущину. Дело Кукушкиной не столь интересное, в отличие от дела Робин Гуда. Надо же, как газетчики окрестили убийцу!

В то же время судебный следователь велел ехать на Малую Морскую. Он словил себя на мысли, что едет туда уже второй раз за месяц, затем устало потер лицо и прикрыл глаза, вспоминая вчерашний разговор с Верещагиной. «Будет еще одно убийство». Откуда она знала? Подозревать ее – глупо, она не выглядит убийцей, хотя за время своей практики Градов чего только не повидал, однако три последних убийства были совершены точно, аккуратно и хладнокровно, а если учесть комплекцию Ефремова и последней жертвы, женщине не справиться, по крайней мере, одной. В любом случае, это не она. Лидия Михайловна, конечно, создает впечатление странной барышни, чего только стоит ее поход в бордель, поступок переплюнул даже их знакомство на перроне и разбитое зеркало в театре... н-да, а он-то думал, его уже ничто не удивит, разве что Александра, но то – другое. Так откуда ей стало известно об убийстве? Не приснилось же, совсем смешно. И как бы Градов не поджимал губы, ему польстила высокая оценка миловидной барышни о его способностях раскрывать преступления, а вот Гущина, давнего соперника, она, наоборот, принизила.

Утро раннее, поэтому ничего удивительного, что горничная отказывалась впускать Градова и грозилась позвать Степана. Каким таким Степаном пугала служанка, сыщик не знал, да и вникать не хотел, потому выставил вперед ногу, дабы бойкая прислуга не закрыла перед ним дверь.

– Да нельзя, куда вы! – удивленно воскликнула служанка. – Спит барышня, не вставала.

– Ну, так разбудите, – велел сыщик и указал тростью в сторону предполагаемой спальни.

– Да как же! Не положено!

– Вы вот что, – закрывая за собой дверь и показывая тем самым, что никуда не уйдет, распорядился судебный следователь, – скажите Лидии Михайловне, пришел Градов.

По решительному лицу горничной сыщик понял, что так легко она не сдастся, и уже приготовился к словесной баталии, как из спальни выплыл сонный Сергей Иванович. Он услышал в коридоре переполох, полежал в постели в надежде на Степана, но тот явиться не желал, тогда пришлось ему вылезать из теплой, нагретой кровати, тем более что незваным гостем оказался сам Градов, и быстро приводить себя в порядок. Ну, дела! Еще ночью Лида в расстроенных чувствах пересказывала холодную встречу с сыщиком и клялась больше никогда его не видеть, и вот те на – девять утра, а он уже на пороге.

– Александр Иванович, в такой час? – хриплым после сна голосом спросил Верещагин и продолжил вести неравную борьбу с халатом. – Что-то случилось?

– Прошу извинить, Сергей Иванович, за ранний визит. Мне нужно поговорить с Лидией Михайловной.

«Любопытно», – промелькнуло в голове у дяди. – «На попытку извиниться мало похоже».

– Барышня спит, – вмешалась упрямая служанка.

Лидия действительно спала, легли они поздно, все пытались вызвать дух Белль, столько свечей извели понапрасну.

– С Лидией Михайловной? Дело, по всей видимости, не терпит отлагательств... – проговорил Верещагин, потуже завязал пояс и обратился к горничной: – Таня, попроси Лиду зайти ко мне, скажи, Александр Иванович здесь, да вели Степану, куда он, кстати, запропастился? В кабинет кофе подать.

– Слушаюсь, барин, – ответила женщина и перед тем, как скрыться в длинном коридоре, бросила недовольный взгляд на Градова.

– Александр Иванович, пройдемте, не будем стоять в дверях. Уверен, Лида не заставит себя долго ждать. Что вас к нам привело?

– Совершено убийство.

– Убийство? – Сергей Иванович вскинул голову и нахмурился. – Причем же здесь Лидия Михайловна?

– Простите, Сергей Иванович, но я бы хотел поговорить лично с Лидией Михайловной.

Верещагин открыл дверь в кабинет и пропустил судебного следователя.

– Конечно, понимаю. Позвольте спросить, следует ли мне обратиться к услугам адвоката?

По тону было ясно, что вопрос прозвучал насмешливо, и потому Градов позволил себе коротко улыбнуться, успокоив тем самым родственника.

Тем временем Лидии снился кошмар.

Одеяло сбилось, а подушка слетела на пол. На лбу выступила испарина, искусанные губы, не переставая, шептали: «Нет, пожалуйста...». Она металась по постели в тщетной попытке избавить от боли, горячим свинцом растекавшейся по телу. Она и не думала, что можно так кричать от боли, словно плавятся внутренности, в рот залили раскаленное масло, по ногам струилась кровь, но она уже не чувствовала конечностей.

Белль молила о смерти, но такой исход был бы слишком гуманным для той, что обвинялась в ереси. Палачи мучали, истязали ее, смрадный воздух в темнице пропитался смертью. Она знала, что он стоит в темном, дальнем углу и смотрит, следит, надеясь, что Белль сдастся. Милорд очень зол. Он щелкнул пальцами и приказал подготовить «испанский сапог». Упрямая девчонка. Ее никто не спасет, она в его власти. Ее девственное тело, которое он готов был боготворить, извивалось под грубыми ручищами палача, пока тот устанавливал очередное орудие пытки. Волосы, некогда шелковистые и пушистые, теперь сальные и тонкие, спутались от грязи и поблекли, в них торчала солома. От нее пахло потом, кровью и рвотой, и все-таки он все еще стоял здесь. Ей достаточно сказать одно слово, и все мигом закончится, он сам казнит палача, мучившего ее вторые сутки, но Белль упряма, как ослица. Она продолжает кричать, пелена слез застилает глаза. Когда на ее маленькой ножке захлопывается «сапог», она теряет сознание.

Лидии пришлось пробиваться через толщу черноты, как она заметила вдали свет и пошла на него, вот только не проснулась, а оказалась в холодной темнице в теле Белль. Опять. У нее был открытый перелом ноги, вокруг раны болтались лоскутки кожи, и Белль жалобно поскуливала, возле нее бегали жирные крысы, но девушка не обращала на них внимания. Руки сильно дрожали. Лязгнул замок, и она вжалась в холодный камень. Белль сощурилась от факела, отвернула голову и здоровой рукой прикрыла лицо – слишком долго она провела под землей, ее голубые глаза привыкли к темноте.

– Изабелла.

Она вздрогнула, а вместе с ней и Лидия, и как бы Лидия ни стремилась разглядеть лицо мужчины, Белль не повернула головы.

– Убирайтесь!

Лидия услышала, как человек сделал тяжелый шаг и схватился за прутья решетки. Почему он не выпустит ее? Почему не спасет?

– Пожалуйста, Изабелла...

Она резко вскинула голову, и перед глазами все поплыло. Единственный факел не мог охватить всю площадь камеры.

– Если, – у нее дрожал голос от холода и боли, кружилась голова, – вы увидите меня в следующей жизни, пройдите мимо.

В тот же миг Лидию заволокло, словно в воронку, она распахнула глаза и поморщилась от яркого света, бившего в глаза. Лидия вздрогнула от вскрика горничной, трясшей ее все это время за плечо:

– Барышня!

– Таня ... – с облегчением выдохнула та и выпрямилась на подушках.

Неужели кошмар закончился, и она снова в своем теле? Лидия внимательно себя оглядела и ощупала.

– Что случилось?

– Говорю же, Градов к вам пришел.

Таня от неожиданности отступила, так резко поменялась в лице Верещагина, словно не она на нее сейчас взглянула, таким темным и жестким показался ей взгляд.

– Что ты сказала?

– Градов здесь, хочет вас видеть. Я ему говорила, вы спите, а он ни в какую, – назидательным тоном отвечала женщина, – ждет у Сергея Ивановича. Ваш дядя его принял.

Лидия поднялась. Тело болело, будто всю ночь пытали, избивали плетьми, только что «испанский сапог» не применили. Она зачем-то бросила взгляд на руки – мягкие, белоснежные, без единого шрама, в отличие от рук Белль, а потом посмотрела себе под ноги – ни царапины.

– Приготовь платье.

Таня тотчас бросилась исполнять приказ и не заметила застывшего в зеркале отражения.

Глава 8. Дело Робин Гуда

Она вышла к ним, когда Градов расправился со второй чашкой кофе, а дядя поглядывал на третью рюмку коньяка и держался только что из соображений приличия. Сергей Иванович, чуточку захмелев, с трудом сдерживался не задать вопрос о характере отношений сыщика с фрейлиной, и почему к своим тридцати восьми годам Градов так и не был женат. К примеру, на Ржевской. А если не собирается жениться, то почему поддерживает контакт с Лидией? В конце концов, красивая барышня на выданье и мужчина в самом расцвете сил начали видеться слишком часто... дядя бросил взгляд на рюмку, вздохнул и уже было потянулся рукой, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, сразу открыли.

– Лида! – воскликнул обрадовавшийся Сергей Иванович и взмахнул руками. – А вот и ты! Mon dieu, я уже начал беспокоиться, все ли с тобой в порядке, не заболела ли, вечера стали совсем холодными. – Пока говорил, Верещагин успел выйти навстречу племяннице, в то время как Градов поднялся и взирал на Лидию немигающим взглядом. – Александр Иванович хотел с тобой поговорить. Совершено очередное убийство, ты представляешь? Что творится в Петербурге!

– При чем же здесь я? К тому же разве не Гущин расследует дело?

Лидия все еще не могла отойти от сна, настоящее и прошлое переплелись в тесный клубок, и если бы Градов сейчас назвал ее Белль, она бы точно лишилась чувств, но, слава богу, следователь лишь усмехнулся и то на ее едкое замечание, сочтя его забавным и подходящим.

– С сегодняшнего дня дело Робин Гуда, как уже окрестили в народе убийцу, расследую я, – ответил Александр Иванович и выразительно замолчал.

Лидия поморщилась.

– Никакой он не Робин Гуд, а обычный убийца.

Она села в кресло. Утренний свет упал на бледное лицо, и следователь подивился, какой уставшей выглядела Лидия, словно и не спала этой ночью. Он обратил внимание на искусанные, красные губы, будто несколькими часами ранее барышня пыталась сдержать рвущиеся наружу крики. Лидия взмахнула ресницами, чуть нахмурила брови, когда их взгляды встретились. В глазах читался упрек или обвинение? Градов продолжал смотреть сверху вниз, не замечая, как Верещагин обогнул стол, как Таня суетливо подала барышне чай, но та не притронулась к чашке. Лидия то отводила глаза, то вновь бросала на мужчину пристальный, острый взгляд, отчего Градову казалось, его немилосердно препарируют.

– Вам что-то известно? – наконец, спросил он.

– Вы меня в чем-то подозреваете? – тут же ощетинилась Верещагина.

– Нет, – уголок губы невольно дернулся в улыбке, – я знаю, вы не совершали этого преступления.

– И все-таки вы здесь, с самого утра.

Она смотрела на него с вызовом – на мужчину из своих снов, на призрак прошлого и проклятье будущего, и с радостью покинула бы кабинет, если бы смогла найти в себе силы подняться и уйти, отказаться от него. Лидия чувствовала что-то странное, что-то, что зарождалось в сердце против воли, ведь она понимала на подсознательном уровне – ее сны вещие, он выстрелит. Он такой же, как тот, из воспоминаний Белль. Он причинит ей боль. Ей бы бежать из России в Париж или еще куда, но она все равно возвращается к нему, а он – приходит к ней, словно его тянет магнитом.

Градов бросил взгляд на Верещагина, но тот и не думал уходить. Говорить в его присутствии о расследовании не хотелось.

– Сергей Иванович, я могу попросить оставить нас с Лидией Михайловной наедине?

Вопрос застал дядю врасплох, а вот Лидия, наоборот, никак не выдала своего смятения, словно ждала от сыщика решительных действий. Как и тогда. Верещагин обвел взглядом двоих и, справедливо рассудив, что ничего непоправимого не произойдет, вышел в коридор. Как дверь закрылась, Градов сел напротив Лидии и сощурился.

– Откуда вы узнали об убийстве?

– Приснилось, – пожала она плечами.

Следователь вздохнул и запасся терпением. Черт его дернул поехать к ней, когда надо было езжать на место преступления. Столько времени впустую потратил!

– Лидия Михайловна, откуда вам было известно о преступлении?

– Вы мне не поверите, – она упрямо сложила на груди руки, – снова к Гущину отправите.

– Это вряд ли. Так откуда узнали или привиделось?

Лидия вперила в него возмущенный взгляд. Мало того, что заявился едва ли не под утро, поставил на уши весь дом, так смеет еще шутить. Тот факт, что духи совершенно не слушались, расстраивал и выводил из себя не меньше. Лидия резко подалась вперед, и Градов уловил тонкий, легкий шлейф духов, едва уловимый, в отличие от тех, которыми пользовалась Александра – тяжелые, с горечью.

– А если я скажу, – она все еще была далеко и вместе с тем ближе обыкновенного, – что ко мне его дух пришел?

Следователь нахмурился. Она отстранилась так же неожиданно, как приблизилась, схватила чай и сделала несколько нервных глотков.

– То есть, правду вы мне не скажете? Убит Государственный контролер, тело нашли недалеко от ведомства. Свидетелей нет. Пока я не видел тела и медицинского освидетельствования, но есть те, кто полагают, что убийство связано с Каменской и Ефремовым, а значит, это уже серия убийств.

– Серийный убийца?

– Я бы не стал пока так говорить.

– Кому понадобилось убивать Государственного контролера, да и что может связывать графиню, купца и последнюю жертву?

– Именно это мне и предстоит выяснить.

– Последнее убийство очень серьезное.

– Да, а вчера вы пришли в участок и заявили о нем.

Лидия повела плечами.

– Всего лишь предположила.

– Мы оба знаем, что вы сейчас лжете, – сухо ответил Градов, – возможно, вы не знали, кто будет следующей жертвой, однако...

– Чего вы хотите? – перебила Лидия. – Мой ответ вас все равно не устроит, но, – помолчав, добавила, – как бы то ни было, я рада, что дело передали вам.

– Вот как. От чего же, позвольте спросить?

– Я сказала вам вчера, дело Гущин не раскроет.

– Вы говорите это с такой уверенностью... чем вы занимались в Париже? – зачем-то спросил Александр Иванович.

– В Париже? – задумалась Лидия на миг и отпила чай. – Ничем, что стоило бы вашего внимания.

– Значит, тяга к расследованиям появилась у вас в России?

– Получается, так, но не беспокойтесь, Александр Иванович, я не приближусь больше и на метр к полицейскому участку, достаточно уже я выглядела смешной.

Градов поднялся и вдруг протянул ладонь. Лидия вскинула брови.

– Едем, – просто сказал следователь.

По сомкнутым губам, по прямому взгляду он не оставит ее, поняла она. Не сдержит слово, данное в прошлой жизни. Как там сказала Белль? Если вы увидите меня в следующей жизни, пройдите мимо. Он не смог пройти, и даже связь с Ржевской не остановила его. Сценарий уже давно написан, занавес поднят. Они на сцене. Все начинается вновь.

– Куда? – с трудом разомкнула Лидия губы.

– На место преступления.

Он все еще держал руку вытянутой и вспомнил момент их знакомства, как точно также стоял на перроне с протянутой рукой, а она и не думала помочь ему выйти из дурацкого положения.

– На голодный желудок только и смотреть трупы, – пробубнила Лидия, изо всех сил стараясь скрыть, как польщена предложением сыщика.

– Вы не завтракали. Извините. С моей стороны было ошибкой предлагать вам подобного рода прогулку.

Она согласится, и ее не остановят никакие воспоминания Белль. Ведь сценарий их жизней уже написан, будет так, как суждено.

Предначертано...

Лидия вздрогнула, будто над ухом зашипела змея, и оглянулась. Никого.

Она снова посмотрела на Градова, опустила глаза на его руку и вложила свои пальцы в его твердую ладонь, и сразу же отдернула, вздрогнула, будто между ними прошел электрический заряд. Лидия не спешила поднимать глаза, наоборот, отвернула лицо, желая скрыть возрастающую неловкость, ведь Градов прекрасно видел пылающие щеки.

– Можете позавтракать с нами, – тихо сказала она и, набравшись мужества, взглянула на мужчину.

– Меня ждут дела.

Она быстро кивнула, развернулась и заторопилась покинуть кабинет. Градов не отставал.

– Зачем вы меня позвали? Разве не вы говорили, полиция со всем справится? Обученные люди, как-никак.

Они остановились у двери, но никто из них не решался открыть ее.

– Я до сих пор так думаю.

Он сам не знал, зачем позвал ее. Порыв? Какая глупость! Звать барышню на место убийства! О чем он только думал в тот момент? Почему она кажется ему знакомой, почему все, что между ними происходит, похоже на déjà vu?

– Скажите мне, что вам известно.

– Вы мне не поверите.

– Я вас выслушаю, – дипломатично ответил Градов.

Лидия сузила глаза.

– Вы – материалист. Что бы я ни сказала, вы не придадите этому значения.

Он наклонился к ней, заглядывая в глаза, снова почувствовав едва уловимый аромат духов... аромат тянулся от ее утреннего платья или от ленты, которой перевязана копна волнистых волос? Градов тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

– Откуда вы узнали об убийстве?

– Ко мне пришел дух убитого. Довольны?

Сыщик отстранился, явно разочарованный ответом, и открыл Лидии дверь.

– Жаль, Лидия Михайловна, – сухо произнес он. – Честь имею.

Лидия проводила взглядом следователя, но не стала дожидаться, когда тот уйдет, и поспешила в столовую, сказав на ходу Домне проводить Градова.

– В такую рань явился! – воскликнул дядя, заканчивая с яичницей, когда вошла племянница. – Я с трудом проснулся. Что от тебя хотел судебный следователь?

– Убит Государственный контролер.

Лидия взяла оладушек, макнула в варенье, но садиться за стол не спешила, подошла к окну, выходящему на улицу, и смотрела, как уезжает Градов.

– Как убит? Ну, раз уже таких высокопоставленных лиц начали убивать, то что тогда говорить о простом народе! – Дядя в сердцах бросил салфетку на стол. – Так зачем он приезжал?

– Вчера ко мне приходил дух убитого, тогда я не знала, кто это.

– А Градов здесь причем или, постой, ты предупредила его об этом убийстве? Ох, Лида, в Петербурге становится небезопасно.

– Он предложил посетить с ним место убийства, – сказала Лидия, отвернувшись от окна, стоило пролетке сыщика скрыться из поля зрения.

– Ты отказалась?

– Он пытал Белль.

– Что?

– Я видела, она показала мне сегодня во сне. А еще она просила его пройти мимо нее в следующей жизни.

Дядя посмотрел на остатки глазуньи – есть перехотелось.

– Но ты – не она, а он не милорд или кем был Градов в прошлой жизни. То, что я скажу сейчас, прозвучит странно и обыденно, но перестань жить прошлым, тем более, чужой жизнью, да и потом, откуда тебе знать, что то, что тебе видится во снах, было на самом деле? А как же искаженное восприятие?

– Сложно не узнать «испанский сапог».

– Он применил к тебе эту пытку, то есть, к ней?

Лидия кивнула. Сергей Иванович помолчал, подбирая правильные слова, образ Градова не вязался у него с мясником из времен инквизиции.

– Духи приходят к нам из другого мира, мы все еще не можем с тобой понять, как их вызывать, а тем более, где правда, а где – искажение.

– Почему ты его защищаешь?

– Он не выглядит душегубом.

Лидия села за стол.

– Не хочешь ли ты сказать, что я должна была согласиться на его странное предложение?

– Вовсе нет. – Верещагин подозвал Домну и велел подать еще кофе. – Молодая девушка в прозекторской... да и общество Градова тебе не по душе... Хочешь яичницу? У Домны хорошо прожарился бекон.

– Дядя! Я тебе про Градова, а ты мне про бекон.

Лидия хотела сказать что-то еще, но резко замерла, устремив взгляд в стену. Она побледнела, зрачки расширились. Ее плечи дернулись, когда подуло загробной гнилью. Перед ней возник дух убитого, он рукой потянулся к шее, мазнул по коже пальцами, и с них упало на пол несколько капель.

– Он здесь, – едва слышно прошептала Лидия.

Дядя проследил за взглядом, но ничего не увидел.

– Дух? Он что-то говорит?

Племянница качнула головой и расстегнула первую пуговицу ворота, дурнота накатывала, в кончиках пальцев неприятно закололо.

– Что вам нужно?

Мужчина снова коснулся шеи, и вновь кровь упала на пол.

– Не понимаю... я не понимаю вас...

Дух исчез. Лидия принялась растирать начавшие неметь пальцы. Она бросила встревоженный взгляд на Сергея Ивановича, который уже несколько минут держал ее за плечи.

– Дух тебя не оставит, пока ты не поможешь ему упокоиться... поезжай к Градову, не расследовать же вам по одиночке.

Лидия наморщила лоб.

– Отправляешь, значит, меня к своему Градову.

– Мы оба знаем, что дух тебя изведет вчистую, и рано или поздно ты уступишь ему, а рядом может никого не оказаться. – Сергей Иванович помолчал. – Если хочешь, Лида, я поеду с тобой, ну его, этого Градова, мы без него справимся, правда, я бы для спокойствия все-таки действовал сообща с

полицией. Три убийства за месяц! А последнее – резонанс!

– Не понимаю, что таких разных людей может связывать кроме внушительного состояния. Больше похоже на совпадение.

– Ты ведь не хотела разбираться со всем этим... или все-таки примешь приглашение судебного следователя? Знаешь, не каждый кавалер позовет встретиться на месте преступления!

Лидия поднялась и прищурилась.

– Не понимаю, чем тебе так понравился Градов. Он – суровый, бескомпромиссный сухарь.

Дядя понимающе улыбнулся, заметив во взгляде племянницы искры, – ее глаза загорались ярким, жарким огнем всякий раз, когда она говорила о сыщике, пусть сама этого и не осознавала.

Спустя еще несколько минут препирательств Лидия выпорхнула из дома, села в первую попавшуюся пролетку и помчалась на набережную Мойки, 76. К счастью, Градов был все еще здесь и о чем-то говорил с городовым, сканируя цепким взглядом все вокруг.

– Его убили не здесь.

Лидия спрыгнула на землю и, боясь показаться навязчивой, немного замедлила шаг. Градов взглянул на нее, но ничего не сказал, продолжил осматривать место преступления.

– Тело привезли сюда и оставили, – проговорила Лидия и повернулась к мостовой. – Его выбросили из кареты. Думаю, при вскрытии мои слова подтвердятся.

– Позавтракали? – спросил Градов и бросил на смутившуюся девушку ироничный взгляд.

– Да, оладьи получились воздушными, если вам так интересно. – Лидия заметила, с каким удивлением на нее смотрят двое городовых, и решила тоже осмотреться вокруг. – Что вам удалось узнать?

– Никаких зацепок, по крайней мере здесь.

– Нужно найти пролетку, в которой привезли тело.

Градов ехидно вскинул бровь.

– Неужели? И как вы собрались это сделать?

Лидия посмотрела на него с вызовом, искренне не понимая, как призвать в союзники дух Государственного контролера. Пока она добиралась до Мойки, его дух вновь явился и показал черную пролетку, запряженную двойкой лошадей, и как ночью пролетка подъехала к ведомству, и из нее вытолкнули на брусчатку тело.

– Может, кто-то из извозчиков подал заявление о пропаже повозки?

Градов сдержал рвущуюся наружу улыбку, но Лидия не увидела, так как в тот же момент к ней снова явился дух, и она поняла, что он укажет ей путь. Она махнула рукой и зашагала в сторону Вознесенского проспекта.

– Куда вы идете?

– Вы мне не верите, поэтому к чему вопросы? Просто следуйте за мной.

Лидия вдруг почувствовала уверенность в своих словах, словно была опытным медиумом и умела контролировать духов, но теперь она была уверена в своих способностях и хотела помочь найти виновного. Дух держался на расстоянии, отчего Лидия решила, что при жизни убитый был человеком отстраненным и сдержанным. Они свернули к Вознесенскому проспекту, там Лидия поймала извозчика, Градов, уже не задавая вопросов, вскочил на ступеньку следом и сел с ней рядом.

– Прямо, – коротко сказала Лидия, не отрывая взгляда от дороги.

Они завернули на набережную Екатерининского канала и, не доезжая до Садовой, Лидия выпрыгнула из пролетки, за ней – Градов.

– Могу я узнать, куда вы идете с такой непоколебимой уверенностью?

Лидия не ответила, свернула за угол. Градов, чертыхаясь, тоже.

– Лидия Михайловна, я... – он осекся и замолчал, застыл на миг, но тут же совладал с собой и подошел к черной брошенной во дворе дома повозке.

– Смотрите... – Лидия кивнула на сиденье.

Градов снял перчатку и коснулся двумя пальцами. Поджал губы. Кровь. На сиденье и на полу. Он вскинул голову, но Лидия продолжала стоять поблизости, на ее лице не было триумфа, скорее, усталость.

– Это улика, – признал он нехотя. – Нужно позвать городовых.

Следователь замолчал, не зная, как поступить.

– Идите, я покараулю, – согласилась Лидия. – Больше на ней никто не уедет, сегодня так точно.

А потом, когда прибыли городовые, ушло немало времени на осмотр пролетки, сбор информации, опрос свидетелей. Градов попытался дважды отослать Лидию домой, но та упрямо отказывалась, с интересом наблюдая за развернувшейся плодотворной работой полицейских. Наконец, Александр Иванович не выдержал, он собирался отправить Лидию домой, тем более что темнело быстро, а в желудке у барышни кроме воздушных оладий ничего за весь день не было, но как только они собрались тронуться с места, ему передали записку от Ракитина. Разрываясь между учтивостью и службой, Градов решал, как поступить: отправить Верещагину снова с городовым или отвезти самому, а на обратном пути поехать к Ракитину, как вдруг Лидия произнесла:

– А что показало вскрытие?

– Как раз получил весточку от врача, – Градов убрал в карман пальто клочок бумаги.

– Тогда надо ехать.

– Не положено вам, Лидия Михайловна, на вскрытиях присутствовать. Вы и так сегодня отличились.

– Как скажете, Александр Иванович. Но вы мне сообщите о результатах? Все-таки с повозкой я оказалась права.

Градов сощурился, провел ладонью по лбу и постучал тростью.

– Подождете меня в больнице, а после я отвезу вас домой. Вы, может, голодны?

Лидия была голодной, но ему ответила, что совсем не голодна. Сыщик скривил губы в небрежной улыбке и произнес:

– Попрошу в больнице напоить вас горячим чаем с чем-нибудь съестным, не ровен час, в голодный обморок упадете.

Лидия зарделась и потупилась.

– В какую больницу мы едем?

– В Мариинскую.

– О повозке как узнали? – спросил через несколько минут тишины Градов.

– Дух указал.

Следователь тяжело вздохнул и сжал переносицу.

– Вас бы высадить за дачу ложных показаний.

– Если вы во что-то не верите, то еще не значит, что этого нет. Вот как вы можете объяснить случай с пролеткой?

– На удачное стечение обстоятельств не похоже.

– Верно, – кивнула Лидия. – Какие имеются еще соображения?

– За нос решили меня водить, Лидия Михайловна? – мелькнувшая улыбка сгладила резкость прозвучавшего вопроса.

– Все перед вами, Александр Иванович, – улыбнулась она победоносно, – вам лишь нужно повнимательнее приглядеться.

– Показания духов к делу не пришьешь, – сухо возразил он.

– Разве нужно что-то и кому-то объяснять? Пролетку нашли вы, неважно, как. Кто вообще дал убийце прозвище Робин Гуд? Робин Гуд помогал беднякам.

– Грабил богатых с шайкой разбойников, – напомнил Градов. – А назвал убийцу так Брагин, редактор...

– «Петербургского телеграфа», – подхватила Лидия. – Мой дядя читает его статьи, новости выходят в «Телеграфе» быстрее и все, как одна, сенсации.

Они подъехали к больнице. Градов помог спуститься.

– Я договорюсь, чтобы вам чай приготовили, отдохнете, а я пока ознакомлюсь с заключением о вскрытии.

Лидия не имела ничего против такого расклада. Она успела замерзнуть, поэтому горячий чай был бы сейчас как нельзя кстати, да и на покойников в мертвецкой смотреть совсем не хотелось. Они как раз зашли внутрь, Лидия успела только снять перчатки, как Градова окликнули, и они вдвоем обернулись. В отличие от следователя, на лице которого промелькнуло приятное удивление, Лидия невольно насторожилась.

– Александр Иванович, – приветствовал Ракитин и сразу же вскинул брови, увидев Лидию. Он посмотрел на нее с высоты своего опыта и врачебной практики, затем спросил у Градова: – Привели практикантку?

– Лидия Михайловна Верещагина, – представил следователь, но не успел продолжить, так как был перебит.

– Лидия Михайловна? Вот как.

– Вы знакомы? – удивился Градов.

– Если можно назвать знакомством случайную встречу в книжной лавке. Удалось ознакомиться с работой Буяльского? – усмехнулся Ракитин.

Градов посмотрел на Лидию, потом на врача, слегка нахмурился и указал тростью в конец коридора.

– Обсудите книги в другой раз, Григорий Васильевич, сейчас поговорим о вскрытии. Лидия Михайловна, пройдемте в кабинет, там я оставлю вас ненадолго. – Он уже было развернулся, как обратился к Ракитину: – Попросите кого-нибудь из сестер милосердия чай приготовить, барышня с утра не ела ничего.

Ракитин, наградив Градова красноречивым, лукавым взглядом, заложил руки за спину и произнес:

– Разумеется.

Лидия шла за ними, изредка до нее долетали обрывки тихих фраз. Несмотря на возросшее чувство неприятия к Ракитину, она поблагодарила за чай и пироги с капустой, которыми по его указанию угостили девушку. Пусть еще был не вечер, но она чувствовала себя уставшей, бессонная ночь, ранний подъем и почти весь день один на один со Градовым, вымотали ее.

Какой странный день, думала Лидия. Она помогла Градову, и пусть он отрицает ее способности, все-таки Лидия смогла ему помочь в расследовании, к

тому же, он сам пришел к ней... А Ракитин? Почему он так ведет себя с ней? Какая ему разница, какие книги она читает?

Раздались голоса, щелкнул замок, и в кабинет вошли Ракитин со Градовым. Лидии не терпелось узнать подробности, но она прекрасно понимала, что в лучшем случае узнает детали наедине.

– Чем смогу – помогу, – продолжал Григорий Васильевич.

– И на том спасибо. – Сыщик посмотрел на Лидию. – Готовы? Я провожу вас.

По губам Ракитина едва не скользнула улыбка, но он вовремя сдержался.

– Выйду с вами подышать свежим воздухом, – произнес Григорий Васильевич и накинул на плечи пальто. – Я вас ждал к обеду, Александр Иванович.

– Не думал, что вы так быстро управитесь.

– Куда уж, когда такие птицы гибнут. – Врач глянул на Лидию и поинтересовался: – А вы с Александром Ивановичем как познакомились? Не по делу ли проходите?

– Лидия Михайловна проходила свидетелем по делу, которое я расследовал, – без запинки произнес Градов.

– Надо же. Которое?

– Убийство Давыдовой.

Ракитин промолчал. То дело давно раскрыто, почему же Верещагина с сыщиком? Он не слышал о ней раньше. Опять проходит свидетельницей? Григорий Васильевич бросил мимолетный взгляд на старого приятеля, тот шел на шаг впереди и смотрел прямо перед собой, Верещагина смотрела куда угодно, только не на него. «Любопытно», – промелькнуло у него в голове.

Холодный ноябрьский ветер пронизал насквозь. Ракитин поплотнее укутался в пальто, да недовольно сдвинул к переносице брови. Он посторонился на крыльце, пропуская вперед Лидию, и стоило ей выйти вперед, как из повозки, стоявшей у ступеней, вышел статный мужчина.

– Лидия Михайловна!

– Дмитрий Всеволодович? – Лидия развернулась к нему всем телом. – Как вы здесь? Откуда?

– Ваш дядя сказал мне, где вас искать, я поехал в Спасский участок, а оттуда сюда. – Ольховский приблизился с приятной улыбкой. – Господа, – кивнул он Градову и Ракитину, нисколько не нуждаясь в представлении, затем обратил свой ласковый взгляд на Лидию. – Лидия Михайловна, прошу вас, позвольте мне довезти вас до дома. Вы устали, да и стемнело уже, опасно вот так ходить одной.

– Но я не одна... – замялась Лидия, хоть и была приятно тронута заботой Ольховского, после чего спохватилась и представила Дмитрия Всеволодовича Ракитину.

– Лидия Михайловна, я с радостью довезу вас, – продолжил настаивать Ольховский.

– Лидия Михайловна, – обратился Градов, – вижу, вы в надежных руках, и моя помощь не требуется. Поезжайте.

Ей ничего не оставалось, как согласиться. Лидия села в пролетку, с удивлением обнаружив приготовленный специально для нее плед.

– Зачем же вы... – бормотал Дмитрий Всеволодович, – здесь, одна, в такой час...

– Да ведь я была не одна, а со Градовым!

– Что Градов? С ним вы, как одна.

Лидия вздрогнула и как-то странно посмотрела на Ольховского.

– Что скажете, Григорий Васильевич? – спросил Градов, все еще стоя на крыльце, тогда как Лидия и Ольховский уже скрылись за воротами больницы.

– Покойники вызывают во мне больше эмоций, наверное, потому, что им уже не нужно притворяться, все их секреты для меня, как на ладони, однако я нахожу барышню симпатичной, об остром уме говорить пока рано, а господин Ольховский обладает всеми необходимыми качествами, чтобы понравиться.

– Я спрашивал о трупе, – холодно ответил Градов.

– В самом деле? – вскинул брови Ракитин и усмехнулся. – Идемте пить чай, Александр Иванович, там и обсудим. Дело выходит преинтересное.

Глава 9. Багровые воды Средневековья

Александра появилась на пороге его кабинета неожиданно – именно так когда-то она вошла в его устоявшуюся, размеренную жизнь, где служба занимала главное место. С тенью надменности она наградила взглядом умных, хитрых глаз Боброва, дернула тонкой бровью, тем самым давая понять, что ждет, когда их со Градовым оставят наедине.

– В городе происходят страшные вещи, Александр, – напряженно заявила Александра и подставила руки для поцелуя. – Невозможно появиться на улице, – раздосадовано заметила она и позволила усадить себя.

– Но ты все-таки вышла, – усмехнулся сыщик и облокотился рядом о стол, глядя на фрейлину сверху вниз.

– Твоя воля, ты бы не выпускал меня из дома, – красные губы ее дрогнули в кокетливой улыбке.

Он промолчал, давая ей насладиться эффектом от своих слов и тем самым быть обманутой, ведь правда была жестокой – он никогда не ревновал ее, ибо знал, она никуда от него не уйдет.

– Что тебя привело?

– Вот как? Что меня привело? Будь любезен, распорядись, пусть мне принесут кофе. – Она заговорила снова, как только Градов исполнил ее просьбу. – Ее Величество крайне обеспокоена, три жестоких убийства за месяц. Ты ведь распутаешь дело до Нового года?

– Нового года? – нахмурился Градов, а затем быстро сообразил: – Новогодний бал...

– Да, – кивнула Ржевская, словно он должен был догадаться сразу о причине столь сильных волнений. – Я могу заверить Ее Величество, что все будет улажено?

– Ты поэтому пришла?

– Что же мне оставалось делать? Ты уже несколько ночей не приходишь... – Фрейлина оказалась совсем близко, ее руки скользнули ему под сюртук, – а ведь я ждала тебя... – Теплые губы мазнули в легком поцелуе по гладковыбритой щеке, взгляд следователя вспыхнул, и Александра хитро улыбнулась. – Я жду тебя сегодня.

Она вернулась на место, стоило городовому постучать в дверь и возникнуть на пороге с ароматным кофе. Градов молча кивнул.

– Пообещай мне, – сделав пару глотков кофе, – обратилась к нему Александра, – ты закроешь это дело. Три убийства, да каких! А последнее... Ты читал газеты?

– Меньше читай желтую прессу, – Градов вернулся на свое место и погрузился в бумаги.

– Другого не остается. У тебя есть зацепки, ты кого-то подозреваешь?

Следователь приподнял голову и задумчиво качнул головой. Он не понимал, что связывает трех жертв, кроме крупных состояний, они не были замечены в одном обществе, а купец и вовсе не был представлен двум другим убитым. Каков мотив? Если их убили из-за денег, то почему именно их и кто следующий? Орудие убийства всегда разное, метод – тоже. Если бы убийца убивал всегда одинаково, Градов бы понимал, он играет с полицией, хочет, чтобы его поймали и проверяет, насколько далеко можно зайти. Но здесь – какая цель? Он изучил личные дела троих и опять-таки не нашел ничего общего, в то время, как и сам понимал, убийца один и он уверенно орудует в столице, что подтверждают заключения о вскрытии.

– Знать бы, кто будет следующим... – обронила Ржевская.

– Что?

– На государственном контролере дело не закончится, ты понимаешь это так же хорошо, как и я. Если бы ты знал, по какому принципу убийца выбирает следующую жертву...

– Хватит, Александра, – раздражился Градов, – оставь свои досужие рассуждения для будуара императрицы.

Фрейлина оскорблено поднялась.

– Как скажешь, дорогой. Я лишь переживаю за тебя.

– И за Новогодний бал, – хмыкнул сыщик.

– Да, – Александра подошла к столу, наклонилась и подставила лоб для поцелуя, и когда губы Градова коснулись белоснежной кожи, отстранилась, – я выполняю поручение императрицы, а ты так груб со мной. Представь, что будет, если кого-то убьют во время праздника! Газеты читаем не только мы, но и иностранные подданные... Но тебе виднее, я полностью доверяю...

Она умолкла и обернулась на шум: в кабинет, постучав скорее для приличия, влетела, подобно вихрю, Верещагина. Вид ее оставлял желать лучшего – она выглядела так, словно за ней гнались последние минут тридцать. Она была бледна и тяжело дышала, в руках нервно сжимала сумочку. Взгляд ее горящих глаз был направлен прямо на Градова, будто кроме него никого здесь не существовало, и он один мог понять причину ее внезапного появления. Позади маячил взволнованный Бобров. От Александры не укрылось, как быстро, чересчур быстро, поднялся навстречу Градов.

– Лидия Михайловна, – нарушила тишину фрейлина, все еще ощущая на коже след его поцелуя, и в то же время неприятное предчувствие сдавило горло, – что вы здесь делаете?

Только сейчас Лидия заметила Ржевскую и занервничала еще больше.

– Александра Дмитриевна, – слегка кивнула барышня и снова посмотрела на следователя.

Александра прищурилась.

– Что случилось, Лидия Михайловна? – Градов вышел из-за стола и приблизился, оставив фрейлину стоять позади.

– Я... – начала Лидия и осеклась, она посмотрела на него с мольбой, и сыщик, не зная почему и зачем, кивнул на немую просьбу, повернулся к Александре и произнес:

– Мне нужно работать.

Ржевская вскинула брови, метнула взгляд на Верещагину и натужно улыбнулась.

– Передайте особе, – продолжал следователь, – которой вы служите, я постараюсь сделать все от меня зависящее и даже больше.

– Непременно, – ответила фрейлина и протянула руку для поцелуя. – Надеюсь, к вечеру, – выделила она, – что-нибудь прояснится.

Она ушла, мучимая сомнениями, съедаемая ревностью. Устраивать скандал Александра не собиралась, только не на глазах у Градова, да и ему выдвинуть претензии лишний раз боялась. Лидия Верещагина. Что она о ней знала? Чудачка из Парижа, наследница баснословного дядюшкиного состояния, приобретенного через женитьбу на Лавровой. Сирота. Что она забыла в полицейском участке, у Градова? Александра вспомнила убийство в театре, Александр тогда допрашивал Верещагиных лично и отпустил их чуть ли не первыми. Покидая участок в мрачном настроении, она столкнулась со Ракитиным.

– Александра Дмитриевна.

– Григорий Васильевич.

– Уже уходите?

– Вы что-то хотите мне сказать?

– Никогда не думал, что прозекторская может послужить местом для романтических встреч юной барышни и ее кумира. O tempora, o mores!

Александра разомкнула губы для следующего вопроса, но Ракитин лишь зло усмехнулся и исчез в дверях участка. Что он имел в виду? Ржевская мотнула головой, прогоняя дурные мысли, и села в повозку. Она вернется к этому позже, сначала нужно успокоить Ее Величество, а что до Верещагиной – она обязательно решит эту назойливую проблему.

– Что у вас стряслось на сей раз? – допытывался меж тем Градов, усаживая Лидию. – Может, воды или горячего чая?

Не успела Лидия отказаться, как Бобров сунул ей в руки стакан с водой.

– Вы что-то узнали по делу?

– Да на вас лица нет. Погода разыгралась не на шутку, – уточнил Бобров. – Да вы выпейте воды, Лидия Михайловна, или все-таки чай с медом? Мед отменный! Сейчас, одну минуту.

Градов сморщился от навязчивости своего подчиненного, поставил стул напротив Верещагиной и сел, пока Бобров суетливо делал чай.

– Он не остановится на этом, – еле слышно проговорила Лидия.

– Вы о деле? Вы очень остро реагируете на все, Лидия Михайловна, тем более, после такого насыщенного вчерашнего дня.

– Нет, – она замотала головой, – я чувствую... я знаю... я... – она подняла на него перепуганные глаза, – я видела... я знаю, кто будет следующим... точнее, думаю, он уже мертв.

Градов отстранился и скептически оглядел ее. Опять ей что-то приснилось? Немудрено, насмотрелась вчера всякого!

– Второе убийство за сутки?

– Не знаю... возможно, оно было раньше. Никто не писал заявления о пропаже человека?

– Конечно, писали, – сухо ответил следователь, – у нас в день столько заявлений, вам и не снилось!

– Нет. Я говорю о человеке из света.

Градов снова прошелся по ней взглядом и нахмурился.

– Выпейте воды, вам станет легче.

Лидия не стала спорить, поднесла стакан, но зубы стучали о стекло. Ее пальцы дрогнули. Стакан вылетел из рук Лидии и разбился о пол. Вода разлилась по деревянным половицам, напоминая густую лужу крови. Ее замутило. Она не расслышала слов Антона Андреевича, не заметила, как молодой сыщик засуетился. Она подняла голову и попала в капкан серых, напряженных глаз. Комната закрутилась перед ней, звуки превратились в невыносимый гул, все перестало иметь смысл, кроме сосредоточенных глаз напротив. Его рука сжимала ее ладонь, но Лидия чувствовала лишь холод и боль. Она смотрела ему в глаза и понимала, что теряет связь с реальностью: очертания кабинета смазались, чернота заполнила собой все пространство, гул за спиной рассеялся, и тогда Лидия услышала...

Истошный крик новорожденного прорезал мертвую тишину холодного замка в январскую ночь 1048 года. Младенец кричал в полную силу своих легких, абсолютно игнорируя усилия служанок успокоить его. В то время как две ополаскивали маленькое тельце, третья готовила чистые пеленки, а четвертая, смахнув с мокрого лба молодой герцогини бисеринки пота, принялась подбивать ее светлости подушки, вот только герцогиня, окончательно обессилив от длительных родов, прикрыла налитые свинцом веки и погрузилась во тьму. Губы ее были обескровлены и белы, отчего лекарь, страшно перепугавшись, перекрестился и взмолился, как бы та не умерла от родильной горячки.

– Герцогиня разрешилась здоровым сыном, ваша светлость, – тем временем низко поклонился старый монах мужчине, почти сразу вошедшему в душную спальню, стоило раздаться детскому крику.

То, что родился мальчик, герцог понял и сам. Не удостоив и взглядом младенца, он бросил короткий взгляд на молодую, изможденную супругу. Первые роды оказались тяжелыми и долгими. Даст Бог, следующие будут легкими, и она родит еще одного мальчика, на этот раз его сына.

– Как себя чувствует ее Светлость? – громко, даже резко спросил супруг лекаря.

– Ее Светлость спит.

– Вижу. Ее здоровью ничто не угрожает, я полагаю?

Взгляд пригвоздил к полу несчастного лекаря, тот хорошо понимал, случись что с герцогиней, ему не сносить головы, но ведь она молода, у нее крепкое здоровье, должна выжить.

– Я позабочусь о ее Светлости. Ребенку требуется кормилица...

Его Светлость сузил глаза, и лекарь вжал голову в плечи.

– Вы останетесь здесь до тех пор, пока это будет необходимо, – засим герцог развернулся к монаху и, понизив голос, властно распорядился: – Сделайте, как я велел.

Монах сгорбился под суровым взглядом своего господина, не решаясь ни перечить, ни посмотреть за спину – туда, где на теплых простынях лежала новоиспеченная мать, которой на утро суждено было узнать страшную новость – ее первенец скончался.

– Вы уверены? – едва слышно, оробев, спросил монах, не поднимая глаз. – Ваш сын...

– Ты знаешь, чей это ребенок. Он – сын своего отца. Будь это девочка, я бы подумал, но мальчик – нет. Сейчас его не видно в комке пеленок, но пройдет время, и он станет крепким мужем и бросит мне вызов.

– В чем провинилась невинная душа? – пытался смягчить суровый нрав господина монах.

– Разве прелюбодеяние не наказывается по всей строгости закона? – Герцог медленно приблизился к ложу, по бледному лицу женщины танцевали блики свечей, густые влажные волосы разметались по подушке. – Разве Бог не карает за неверность?

Монах промолчал, он знал подлинную историю супружеской пары, и кое в чем герцог сознательно привирал. Его господин возжелал чужую женщину, покусился на собственность соседа, убедил короля в измене вассала и лично возглавил против того военный поход, залил кровью чужие земли, лишил детей отцов, у матерей отобрал сыновей, а у женщин – мужей, и все ради нее – той, что сейчас лежала в согретой, мягкой постели. Гизела – красива, как распустившаяся в непогоду белая, чистая роза. Роза, которую грубо сорвали и заточили в холодном замке. Монах исподлобья глянул на герцога, скользнул взглядом по суровому лицу и в последний раз попробовал воззвать к милосердию, но то было чуждо этому опасному, властному человеку.

– Обидчик уже наказан, Ваша Светлость.

Его светлость сжал набалдашник трости, пальцы побелели, а губы вытянулись в тонкую нить. Он подошел ближе к постели. Во время битвы ему мечом рассекли сухожилия и теперь герцог прихрамывал на левую ногу. Мерзавец пал в сражении, и его сын тоже не будет жить. Достаточно того, что он наблюдал полгода, как рос ее живот, и всякий раз, когда Гизела клала на него руку, на лице проступала нежная, мечтательная улыбка. Поначалу он надеялся, ребенок от него, но мальчик родился крупным и доношенным, тогда как он в первый раз возлежал с ней, взял ее силой, семь месяцев назад.

– Сообщите ей, как придет в себя, ребенок умер спустя час, как родился.

Он вышел в коридор, стража лязгнула мечами и вытянулась. Герцог подозвал своего верного, проверенного временем рыцаря и отдал последние указания. Монах не выполнит приказа, у него старческое малодушное сердце, и за слабость ему придется поплатиться сегодняшней ночью. В конце концов, он слаб и болен, его смерть не станет ни для кого неожиданностью.

Герцог медленно двинулся в сторону кабинета, сильно припадая на ногу. Однако какой пустяк – нога. Он победил, и она досталась ему. Увидев Гизелу раз, он пообещал себе: в этой или другой жизни она будет принадлежать ему.

Глава 10. Серийный убийца

Когда Ракитин появился в кабинете судебного следователя, то застал Боброва в сильном волнении, Градова, нависшего над барышней, в недоумении, Верещагина же сидела, прожигая неприлично долго взглядом сыщика, и не реагировала ни на вопросы, ни на мельтешение Антона Андреевича.

– Что тут у вас?

Под ногами хрустнуло стекло, и Ракитин, сдвинув брови, обошел лужу.

– Лидии Михайловне плохо!

– Это вы, позвольте, как определили? – полюбопытствовал Григорий Васильевич у Боброва и снял головной убор.

– Ни на что не реагирует, молчит.

– С женщинами такое случается, – с тенью пренебрежения ответил доктор и подошел ближе. – Боже мой, какой шарман!

– Григорий Васильевич! – сказал, как отрезал Градов. Он все еще продолжал держать Верещагину за руку. – Вы какими судьбами здесь?

– Пути Господни неисповедимы, дорогой друг.

Ракитин поднес к носу барышни пузырек с нюхательной солью, Лидия дернулась, мотнула головой и часто заморгала. Она попыталась сфокусировать взгляд на Градове, ее била мелкая дрожь.

Что она увидела сейчас? Чье это прошлое? Герцогиня Гизела, похожая на Белль и Лидию. Неужели их история тянется так долго, с раннего Средневековья? Неужели их снова свела судьба и преподнесла Лидии шанс на реванш?

– Герцог – это тоже вы... – потрясенно выдохнула Лидия.

Она вырвала свою руку из его теплой ладони, и Градов вдруг почувствовал, как мерзко ей находиться рядом с ним. Он нахмурился, сбитый с толку таким резким переходом в настроении барышни, отчего не придал должного значения ее словам.

– Герцог? Впрочем, неважно. Как вы себя чувствуете? – раздалось над головой. – Что-нибудь беспокоит? С вами происходило подобное раньше?

Лидия приподняла голову и только сейчас увидела Ракитина. Она осмотрелась и заметила осколки стекла под ногами, разлитую воду, брызги попали ей на подол платья и на серые брюки Градова.

– Вы меня слышите? – продолжал допытываться Григорий Васильевич. – Лидия Михайловна?

– Со мной все хорошо, – машинально ответила она, глядя перед собой, – вам не

о чем беспокоиться.

– Николай Степанович, дайте барышне воды, не стойте, – скомандовал доктор.

В ушах звенело, язык онемел. Зачем она пришла к нему? Она собиралась рассказать что-то важное, касающееся расследования, но сознание снова забросило в далекое, чужое прошлое, тесно переплетенное с ее настоящим, и пока Лидия возвращалась в свое время, мышление работало заторможено. В ее холодных руках оказался стакан с водой, Бобров дружелюбно улыбнулся и кивнул. Лидия сделала несколько коротких глотков и отдала стакан.

– Благодарю вас, Николай Степанович.

– Вам лучше? – уточнил Градов.

Повеяло загробным холодом, мурашки побежали по спине от неприятного предчувствия. Лидия обратила взгляд на дальний угол в кабинете и увидела дух убитого молодого человека. Значит, она была права. Совершено новое убийство. Дух выглядел четче, и на удивление Лидию не тошнило, не кружилась голова, словно дар постепенно набирал силу, приобретал очертания, будто бы сила медиума росла от встреч со Градовым, питалась их встречами. Еще дядя заметил, что Белль являлась всегда после встреч со следователем. Что, если и дар раскрывается по мере их медленного сближения? Пока она не познакомилась со Градовым, то видела одни лишь странные сны, именно после столкновения на вокзале к ней пришел дух Белль, а потом убитой Давыдовой. Курок был спущен на перроне. Механизм пришел в действие.

Мысль о том, что Градов напрямую связан с даром, сильно взволновала Лидию. Возможно ли? Жертва зависит от охотника, загнанный в угол зверь ждет приговора. Он мучил ее в прошлом, и сейчас она зависима от него, пусть она не принадлежит ему, как Гизела принадлежала на правах собственности герцогу, не страдает физически, как Белль от одержимости милорда, но они связаны... чтобы понять свое прошлое, найти ответы в настоящем, ее дар должен развиться.

Она становится сильнее, как медиум, рядом со Градовым.

Предначертано.

Лидия вспомнила, как не единожды слышала чей-то шепот во мраке. Их история в этом столетии уже написана. Как история герцога и Гизелы, Белль и милорда.

Какая сила ее тянет к нему? Она будто опутана по рукам и ногам невидимыми нитями, что тянутся из прошлого, перевязав тугим узлом их судьбы навечно.

Лидия поднялась на ватных ногах, не сводя глаз с убитого, кивнула ему и едва слышно сказала:

– Я знаю, где еще одно тело.

– Тело? Да вы, милочка, бредите, – констатировал Ракитин и повел бровью.

– Александр Иванович, – обратилась к сыщику Лидия, – вы поедете?

Ракитин удивленно воззрился на Градова, он пока не торопился убирать нюхательную соль, мало ли пригодится для Верещагиной или Боброва, на том тоже лица не было. В свою очередь Градов понимал, как выглядит в глазах подчиненного и Григория Васильевича, но еще он знал – не поехав с ней, Лидия Михайловна все равно отправится, наломает, чего доброго, дров. Ему хватило истории с борделем, но и довериться ей не позволяло врожденная настороженность и выработанное за годы службы правило: «Все лгут». Уж чего он не насмотрелся в жизни: и убийства мужьями в пылу ревности, и предательства близких ради денег, детские обиды, переросшие в ненависть и на почве этого – жуткие убийства.

– Вы, я так понимаю, что-то видели, Лидия Михайловна? – решил Градов выйти таким образом из странной ситуации, не говорить же остальным, что Верещагиной снятся сны, и она помогла найти повозку, в которой везли тело государственного контролера.

– Да, – кивнула она, сообразив, куда он клонит. – Новое убийство.

– Вы стали свидетелем убийства? – подпрыгнул Бобров.

– Я... нет... я просто... – она нервно сцепила пальцы и умолкла.

Ракитин посмотрел на Градова в надежде, что тот выпроводит сумасбродную девицу.

– Нам следует проехать на место преступления, – сказал вместо этого Александр Иванович. – Григорий Васильевич, прошу вас поехать с нами, если найдем труп, вы нам понадобитесь. Николай Степанович , возьмите городовых, поедете следом.

– Помогу, чем смогу, – ответил Ракитин и, немного помедлив, протянул Лидии руку и помог подняться. – Долг врача обязывает меня спросить еще раз: вы хорошо себя чувствуете? Я бы порекомендовал покой, чай с вареньем и избегать всяких волнений.

– Благодарю вас, Григорий Васильевич, для человека, который едва терпит мое общество, вы очень любезны.

Ракитин улыбнулся, дерзость Верещагиной пришлась ему по душе.

– Не принимайте на свой счет, Лидия Михайловна, – вмешался Градов. – В детстве о воспитании г-на Ракитина мало заботились, потому он вынужден до сих пор наверстывать упущенное, правда, как видите, дурные манеры в нем не искоренить.

Григорий Васильевич посторонился, пропуская Верещагину вперед, и когда та вышла, потянул следователя за рукав.

– Я встретил Александру Дмитриевну сейчас.

– Полагаю, не удержались от колкости?

Ракитин хмыкнул.

– Не о том разговор, Александр Иванович. Что здесь делает Верещагина?

– Барышня ведь вам сказала.

– С каких пор вы верите тому, что говорят смазливые женщины?

Градов, сдержав улыбку, глянул на старого приятеля. К слабому полу у Ракитина было особое отношение: большинству женщин он отказывал в уме, им бы только выйти поудачнее замуж, да вытолкнуть из себя как можно больше младенцев. С Ржевской он почти не пересекался, если только та приезжала в участок, как сегодня, или он непреднамеренно заставал ее со Градовым. Он ждал часа, когда у той появится достойная соперница. Какое разочарование, по всей видимости, ей окажется Верещагина, эта наивная мечтательница!

– Вы, кстати, по какому поводу зашли?

– Да вот, – вытащил из саквояжа бумаги Ракитин, – принес дополнительные комментарии к заключению о вскрытии. Все-таки я склонен полагать, убийца у нас один.

– Тогда нам следует проверить ее слова, – заключил Градов, взял записи, снял с вешалки пальто, да котелок и вышел.

Ракитину ничего не оставалось, как последовать за ним. К тому времени Бобров отобрал троих городовых, взял две повозки и что-то живо рассказывал Лидии.

– Едем, – распорядился Градов.

Бобров помог Лидии сесть, Градов и Ракитин расположились в повозке напротив.

– На Каменный остров, пожалуйста, – сказала извозчику Лидия.

«Каменный остров?» – удивился про себя Градов. – «Однако!».

– Как часто вы помогаете расследовать убийства? – поинтересовался Ракитин, стоило им отъехать от участка. – Вы помогаете всем судебным следователям или только Александр Иванович удостоился столь высокой чести?

– Понимаю, куда вы клоните, – отозвалась с вызовом Лидия. – Думаете, я все выдумала? Скоро вы убедитесь в обратном.

– Как интересно! Раз вы свидетельница, то проходите по делу. Протокол будет составлен на месте или в участке?

– Григорий Васильевич, – поджал губы Градов, – разве вас в первую очередь не должны волновать покойники? Оставьте протоколы за Бобровым.

Остаток пути они проехали в молчании. Ракитин поначалу бросал ироничные взгляды на Лидию, но быстро заскучал и отвернулся, Градов несколько раз перечитал его записи, то и дело хмурился и поджимал губы, Лидия же без конца возвращалась к событиям прошлого – к тяжелой участи герцогини. Вечером она попытается вызвать ее дух.

– Стойте! – надрывно вскрикнула Лидия, и он вздрогнул, будто раскаленным железом прижгли открытую рану.

Он уже слышал это раньше.

– Что?

Она приподнялась, удерживаясь за дверцу.

– Здесь, – указала Лидия рукой. – Это здесь.

Ракитин скептически осмотрелся вокруг и вышел только тогда, когда на землю спрыгнула Лидия и уверенно поспешила к канаве.

– Не окажется ли, – тихо заговорил он, – Лидия Михайловна соучастницей или обычной сумасшедшей?

– А вы к чему больше склоняетесь?

Мужчина пожал плечами.

– Сумасшедшая соучастница. Вы проверяли ее?

– На психические расстройства? Нет.

– Расстройства предоставьте мне. Я о ее прошлом, настоящем. Вы навели справки?

– Вам не о чем беспокоиться.

Ракитин преградил следователю дорогу.

– Кто сказал, что я беспокоюсь о себе?

– Ну уж, дорогой Григорий Васильевич, от барышень меня еще никто пока не спасал, – усмехнулся Градов и обошел товарища. – В том нет нужды.

– Разумеется. Александра Дмитриевна, как Цербер, всегда на страже.

Они спустились в канаву. Лидия стояла спиной к ним в метрах пяти и держалась за дерево. Недалеко от них лежало тело молодого мужчины.

– Бобров! – крикнул следователь. – Оцепите территорию.

Градов опустился рядом с телом и перевернул на спину, вгляделся в лицо, покрытое трупными пятнами. Процесс гниения начался, смрад стоял страшный. Неудивительно, что Верещагина отошла в сторону. Он увидел на шее знакомый порез и заскрежетал зубами. Ракитин опустился рядом, поставил саквояж и принялся проводить первичный осмотр.

– С момента смерти прошло не меньше четырех-пяти дней, после вскрытия скажу точнее. Смерть насильственная, жертва до последнего сопротивлялась, – Григорий Васильевич взял правую руку убитого и указал на сломанные ногти, под которыми забилась грязь и кровь. – Вижу ножевое в спину, полагаю, жертва

продолжала бороться, и ей перерезали горло.

– Что еще скажете, Григорий Васильевич?

– Скажу, что перед нами труп, Александр Иванович. К сожалению, мы оба видим с вами одно и то же, – угрюмо заявил Ракитин и поднялся.

Градов понизил голос:

– Хотите сказать, у нас завелся свой Джек-потрошитель?

– Наш действует более гуманно. Робин Гуд, будь он неладен. Так его, кажется, прозвали газетчики? – также тихо отвечал врач. – Пока сложно сказать, но судя по одежде и внешнему виду, жертва из сливок общества. Бомонд, – подытожил Ракитин.

– Если, – напряжение сквозило в каждом слове следователя, – наша теория окажется верна...

– То это четвертое убийство и мы имеем дело с серийным убийцей, – произнесла за их спинами Лидия.

Оба повернулись к ней, причем Ракитин, выгнув темную, широкую бровь, недовольно прицыкнул.

– Газетчики разнесут новость в несколько часов по столице, а там и до глухих городов докатится весть.

– И обрастет домыслами, – согласился Градов с доктором и огляделся. – Я поговорю с Сомовым. Лидия Михайловна, вам лучше уехать. Полиция признательна за содействие.

– Я хочу вам помочь, – упрямо ответила она.

– Лидия Михайловна.

– Александр Иванович!

Сыщик подавил вздох.

– Вы не служите в полиции, – напомнил он ей. – Поезжайте домой, отдохните, почитайте книгу.

– Вот как, значит? – вспылила она. – Я вам, между прочим, труп нашла!

– И тем самым прибавили работы, – не удержался следователь и улыбнулся. – Возьмите одну из повозок и поезжайте.

– Вы не знаете, кто жертва.

– А вы знаете?

– Нет, – замялась Лидия, – но могу выяснить.

– Поезжайте домой, скоро стемнеет, ваш дядюшка будет волноваться. Лаптев, проводите Лидию Михайловну.

– Ну, знаете! – возмутилась Лидия и, подобрав нижние юбки, круто развернулась и не менее бойко попыталась взойти наверх, то и дело увязая в грязи.

Градов проводил ее взглядом, усмехнулся своим мыслям и обернулся к доктору.

– Возможно, Брагин был в чем-то прав, – произнес Александр Иванович.

– Простите?

– Мотив убийства – деньги. Что связывает четырех жертв? Купец Ефремов не был знаком с тремя, государственный контролер навряд ли был представлен последней жертве, однако все они были богаты. Ефремов – один из богатейших людей своего сословия, государственный контролер имел власть и деньги, быть может, убийца посчитал, тот превышал должностные полномочия или наоборот пользовался ими не в полную силу своих возможностей.

– Ну, а графиня чем не угодила? Она занималась благотворительностью.

– Знаем мы, как у нас благотворительностью занимаются, – ядовито ответил Градов.

– Охота на богачей, – припомнил Ракитин один из заголовков. – По крайней мере, бедняки могут спать спокойно.

– Нужно установить личность четвертой жертвы. Возможно, именно она прольет свет на убийства, но пока картина вырисовывается мрачная. Поймем мотив убийства, сможем нарисовать психологический портрет убийцы. Четыре убийства меньше, чем за месяц. К тому же, что убитый делал здесь в такое время года?

– А что барышня? Теперь с вами расследует вместо Боброва?

– Григорий Васильевич.

Ракитин поднял руки ладонями вверх.

– Хорошо, мое дело простое – вскрывать грудные клетки и писать заключения, барышни на месте преступления мало волнуют.

– Вот и займитесь делом, – скомандовал Градов и начал осматривать местность в поисках улик.

Лидия вернулась домой в пятом часу вечера. Она хотела побыть одна, но оказалось, Сергей Иванович принимал гостей, точнее – гостя. Дмитрий Всеволодович сразу же поднялся, как только в кабинет вошла Лидия. От его внимательного взгляда не укрылся усталый вид, а также испачканный в грязи подол платья, но ни словом, ни взглядом он не выдал себя.

– Лидия Михайловна! Как я рад вас видеть.

Он поцеловал ей руку, впервые его жаркие губы коснулись голой кожи. По спине пробежали мурашки.