Читать книгу: ««Я тоже» не значит «люблю»»

Name: «Я тоже» не значит «люблю»
Author: Виолета Рид
ISBN: 9785006306936

Виолета Рид

Шрифт:

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Ксения Никишева

Редактор: Александра Горбачева

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Наталия Шевченко, Диана Коденко

Travessera de Gràcia, 47–49. 08021 Barcelona

* * *

В книге упоминается социальная сеть Instagram – продукт компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Всем, кто считает книги своим домом, – надеюсь, здесь вы найдете убежище, если потребуется. И всем редакторам мира (особенно Марии), ведь вы тоже часть этой магии.

Музыка – мой постоянный спутник и источник вдохновения для этой книги, поэтому я оставляю здесь плейлист.

«Я тоже» не значит «люблю»

Ракель

You’re on Your Own, Kid – Taylor Swift

Mastermind – Taylor Swift

Fallin’ All in You – Shawn Mendes

Nothing New – Taylor Swift ft. Phoebe Bridgers

Miedo – Amaia

Уилл

Vienna – Billy Joel

The House of the Rising Sun – The Animals

Happy Accidents – Saint Motel

Hold My Girl – George Ezra

She’s a Rainbow – The Rolling Stones

The Loneliest – Måneskin

Hasta perder el control – La Casa Azul

Оба

About You – The 1975

Till Forever Falls Apart – Ashe ft. FINNEAS

Karma – Taylor Swift

House of the Rising Sun – Jeremy Renner

Leave Before You Love Me – Marshmello ft. Jonas Brothers

Другие песни, которые появляются в книге:

Stand by Me – Charming Horses Deep Mix

Footloose – Kenny Loggins

ТРЕПЛО

(сущ.)

1. Тот, кто много болтает.

2. Тот, кто может самоуверенно сболтнуть лишнего.

3. Уильям Андерсон, главный герой этой книги.

Пролог

Изображение Эмпайр-стейт-билдинг на экране сменяется Рокфеллер-центром. Голос за кадром объявляет выход Джимми Фэллона, и тот выбегает на площадку. Зрители вскакивают с мест, приветствуя его оглушительными аплодисментами, а он машет и улыбается в ответ.

– Добро пожаловать всем, кто сегодня здесь, и всем, кто смотрит нас из дома! – восклицает ведущий. – Как же тяжело возвращаться к работе после праздников, да? Уже середина января, но никогда не поздно поздравить… С Новым годом!

Засунув руку в карман, он бросает в воздух горсть конфетти.

Зал снова взрывается аплодисментами, Джимми кланяется и садится за стол.

– Пару недель назад мы объявили, что первым гостем «Вечернего шоу» в этом году станет один из самых продаваемых авторов страны. – Фэллон выдерживает паузу под овации публики, затем, повысив голос, с энтузиазмом продолжает: – Его последняя книга вышла два месяца назад. Уверен, что многие из вас обнаружили «Наследие звезд» под елкой в эти праздники. Итак, сегодня в прямом эфире у нас автор, перевернувший мир фэнтези своей сагой «Ярость звезд»! – Фэллон встает, вытягивает руку влево и громко объявляет: – Встречайте… Уильям Андерсон!

Не успевает он договорить, как зал взрывается оглушительными аплодисментами и криками. Восторг публики сливается в единый поток, создавая радостную и оживленную атмосферу.

Камера поворачивается влево – на площадке появляется мужчина. Уильям останавливается, чтобы поприветствовать зрителей и улыбнуться толпе, собравшейся ради него. На нем черный костюм и белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. Сама безупречность.

Ведущий подходит, и они дружески обнимаются. Затем Джимми возвращается на свое место, а гость садится по правую руку от него.

– Спасибо, что пришел.

– Это тебе спасибо за приглашение, – отвечает Уильям. Его хрипловатый голос звучит спокойно.

– В прошлый раз ты был у нас, чтобы представить свою четвертую книгу, «Пурпурное пламя». Спустя несколько месяцев она получила ряд наград, включая Всемирную премию фэнтези за лучший роман. Что чувствуешь после такого успеха?

– Ну… даже не знаю, что сказать. Прошло полтора года, а я все пытаюсь к этому привыкнуть.

Джимми кладет на стол последнюю книгу Андерсона:

– Сегодня ты здесь, чтобы рассказать нам о завершении саги. – На экране крупным планом «Наследие звезд». – Поздравляю!

Уильям благодарит его. Судя по широкой улыбке, автор доволен своим творением.

– Эта книга… – Джимми осторожно проводит рукой по корешку, – уже два месяца держится в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Только в США за первую неделю продали более семидесяти тысяч экземпляров.

Раздаются восторженные аплодисменты и возгласы, и ведущему приходится сделать паузу. Затем он на одном дыхании говорит:

– Твои романы переведены более чем на тридцать языков. Во всем мире продано двадцать миллионов экземпляров. Поздравляю, Уилл! Ты прощаешься с сагой на высокой ноте. – Фэллон дружески хлопает писателя по руке. – Как ты себя чувствуешь, глядя на эти цифры?

– Странно, – признается Андерсон после короткой паузы. – Я очень рад, финал получился эмоциональным, но все же мне грустно прощаться с героями. Рианнон поселилась у меня в голове, – он постукивает указательным пальцем по виску, – когда мне было семнадцать. – Его спокойный голос теплеет, в нем проскальзывает нотка ностальгии. – Сейчас мне тридцать, и я чувствую, что вырос и повзрослел вместе с ней. В каком-то смысле это больно – ведь приходится прощаться с хорошей подругой.

Из зала доносятся сочувственные вздохи. Приложив руку к груди, Андерсон благодарно смотрит в зал.

– Как поклонник саги, я могу лишь подтвердить то, что ты и так знаешь: это потрясающая работа. – Джимми снова поднимает книгу и показывает ее на камеру. – Мир, история… просто восхитительны. Пока я читал, все время задавался вопросом: как вообще можно такое придумать? – В его голосе звучит неподдельное восхищение. Положив книгу на стол, он продолжает: – Мне вот что интересно, Уилл: идеи к тебе просто приходят сами? Во сне? Или ты из будущего и уже знаешь, что ждет человечество через сто лет?

Публика смеется, а Уильям улыбается.

– Всего понемногу, – отвечает он. – Чаще всего вдохновение приходит, когда я бегаю… Признаюсь, лучшие идеи рождаются тогда, когда у меня нет под рукой блокнота. – Он достает телефон из внутреннего кармана пиджака. – Обычно я в панике хватаю мобильный и записываю все, что взбредет в голову, пока не забыл. – Он изображает, как торопливо печатает на телефоне, и публика снова смеется.

– Мне сказали, что ты только что приехал в Манхэттен…

Уильям кивает и бросает взгляд на часы.

– Приземлился три часа назад. У меня жесточайший джетлаг. Кажется, я просто засну прямо здесь. – Он устраивается поудобнее на мягком темно-синем диване.

– Принести тебе подушку и одеяло? – спрашивает Джимми.

Андерсон со смехом кивает.

На крупном плане видно, как он устал. Несмотря на грим, под глазами залегли легкие тени. Будто читая мысли зрителей, Уильям сдерживает зевок, и глаза его слегка увлажняются. Он пару раз встряхивает головой, и Джимми спрашивает:

– Откуда ты прилетел?

– Из Лондона. С «Фэнтези-кона» – европейского конвента фэнтези-литературы.

– Насколько я знаю, там ты рассказал фанатам одну забавную историю, связанную с Роcхультом. – Джимми смеется. – Откуда вообще взялось это имя для злодея?

Уильям улыбается:

– «Росхульт» – это название тележки для хранения из «Икеи». Кстати, Соньесанд, Фрэдде, Экет… – перечисляя имена, он загибает большой, указательный и средний пальцы, – все злодеи в моей саге названы в честь шведской мебели.

Публика разве что не задыхается от смеха.

– Не верю! – восклицает Фэллон своим фирменным шутливым тоном. – Почему?

– Когда я поступил здесь в университет, мне нужно было обставить комнату. Я арендовал фургон и поехал в «Икею» в Бруклине. – Андерсон машет рукой вправо. – Купил все, что нужно, и отвез в квартиру. – Он делает паузу, посмеиваясь. – Собирать мебель было сущим кошмаром. – Гримаса ужаса вызывает новый взрыв смеха в зале. – Взялся за кровать около семи вечера, а закончил в два часа ночи. Помню, в какой-то момент физической агонии я просто застыл, глядя на слово, напечатанное на коробке: «Соньесанд». И тут меня осенило: одного из злодеев моей будущей книги будут звать именно так.

Публика взрывается хохотом, и сам Джимми долго не может унять смех.

– Ты ведь постоянно в турне с тех пор, как вышла книга, да?

– Да, кажется, я сделал перерыв только на праздники, чтобы побыть с семьeй. – Уильям проводит рукой по лицу, прежде чем продолжить: – В первый раз такое длительное турне, но финал этого заслуживает. Это невероятное чувство – когда фанаты говорят, что им понравилась книга или что она помогла пережить трудный момент. Словами не описать. Я устал, но впервые побывал в чудесных местах вроде Чили и Перу и очень благодарен за это.

Ведущий кивает и, потянувшись, дружески хлопает его по руке.

– Не хочешь взять отпуск?

Покачав головой, Уильям твердо отвечает:

– Нет. На самом деле, я работал даже во время полeта. Новая книга меня безумно вдохновляет.

– Новая книга? – Джимми повышает голос, хлопает в ладони и откидывается на спинку кресла.

Сенсация, которую только что выдал Уильям, производит эффект разорвавшейся бомбы, и ведущий тут же подхватывает:

– Вот это новость! – Взрыв аплодисментов заглушает его следующие слова. – Этот роман связан с сагой?

– Вряд ли мой редактор оценит, что я раскрыл вам карты раньше, чем ему.

– Подожди… то есть твой редактор еще ничего не знает?

Хохот в зале похож на закадровый смех из старых ситкомов.

Вместо ответа Уильям просто пожимает плечами.

– Вернемся к твоему последнему роману. – Ведущий берeт экземпляр обеими руками. – Тяжелее индейки на День благодарения. – Уильям смеeтся, а Джимми открывает книгу и листает ее. – Почти девятьсот страниц… похоже, тебе было что рассказать.

Положив книгу на стол, Джимми снова вытягивает правую руку и хлопает гостя по предплечью. Теплота между ними чувствуется даже через экран.

– Да, – уверенно отвечает Уильям. – Это финал саги, и с момента предыдущей книги прошло пять лет. Нужно было многое объяснить: что стало с героями, как изменилась их жизнь. В этом романе они гораздо взрослее. Это завершение приключений Рианнон и остальных, где они осознают цену каждого своего решения. Появляются новые интересы, персонажи, потери, битвы, чувства и… нет, на этом умолкаю.

Он смотрит на книгу и удовлетворенно улыбается. Видно, что он гордится своим творением. Не менее очевидно, что роман понравился и Джимми: он с заговорщицким видом делится своим любимым моментом.

– Эпизод с оазисом просто великолепен. Не мог оторваться! Больше ничего не скажу, а то меня потом ругают за спойлеры. Книга стала хитом, как и, уверен, следующие… А теперь, в завершение, сыграем в одну маленькую игру. – На лице ведущего появляется дьявольская улыбка. – Мы взяли несколько отзывов на твою книгу и выбрали самые забавные. Если хочешь, можешь комментировать.

Андерсон задумывается на мгновение и, понимая, что выхода нет, коротко отвечает:

– Ладно.

Джимми достаeт из конверта стопку карточек и, прочитав первую, смеется. Откашлявшись, он зачитывает:

– «Я хотел бы, чтобы Рианнон села мне на лицо, но нет… Книга просто упала, потому что я читал ее посреди ночи. Не мог остановиться, пока не закончил! Что теперь делать со своей жизнью?»

Публика хохочет, а Уильям отвечает едва заметной улыбкой. Несколько секунд спустя Джимми переходит к следующей карточке:

– «Мечтаю, чтобы Росхульт меня похитил. Этот злодей – просто пальчики оближешь. Между ним и Рианнон все так бурлит, что у меня аж очки запотели. Уилл, когда будет альтернативная концовка, где они вместе?»

Писатель моргает, удивленно приподнимая брови.

– Что ж, рад, что вам так понравился Росхульт, он и правда харизматичный, но им с Рианнон не по пути, – говорит он, нахмурившись.

– О, а вот парочка любопытных, – продолжает Джимми. – «Знаете это выражение "Дело не в тебе, а во мне"? Так вот, с этой книгой наоборот. Дело не во мне – эта книга ужасна».

Закатив глаза, Уильям тяжело вздыхает. Ведущий, довольный реакцией, продолжает:

– «Я молча страдал, читая эту книгу, – прямо как с геморроем».

Зал хохочет, а писатель ошеломленно вскидывает брови.

– Вау… – произносит он. – Вот это комплимент! Спасибо!

Джимми берет другую карточку.

– Переходим к следующей. Тут у нас про романтику, – предупреждает он, сдерживая смех. – «У Андерсона столько же эмоциональной глубины в любовных сценах, сколько у вялого сельдерея».

– Ну хоть «сельдерей», а не «кинза». Вот это было бы уже оскорбительно, – шутит Уильям.

– Тут не поспоришь, – соглашается ведущий, скривившись. – А вот эта просто отличная. – Он делает паузу, глядя на гостя. – «Что может быть хуже, чем читать постельные сцены в этом романе? Слушать аудиокнигу. Уже бегу покупать!»

– Что ж, спасибо, что купили мою книгу дважды. – Уильям поднимает большой палец перед камерой. Его тон становится чуть язвительнее.

– «Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, тебе это не понравится, – продолжает читать Джимми. – Главный герой будто сбежал из "Флинтстоунов". Книга отдаeт нафталином…»

Джимми не успевает закончить фразу – Уильям берет книгу со стола, подносит к носу и глубоко вдыхает:

– А по мне, так пахнет успехом и списком бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

На его лице читается самодовольство – он знает, что удачно сострил. Публика смеeтся, но Уильям остается невозмутим. Кажется, чем громче хохочет зал, тем серьeзнее он становится.

– А вот это просто прекрасно… – Джимми с трудом сдерживает смех, давая понять, что следующая рецензия будет жeсткой: – «Инструкция к духовке возбудила меня сильнее, чем сцены для взрослых в этой книге».

Уильям презрительно фыркает и пожимает плечами.

– Ну и что тут скажешь? – В его голосе звучит насмешка, а лицо лучится надменностью. – Не все умеют наслаждаться хорошей книгой. Кто-то не может без картинок.

– Ай! – Джимми театрально морщится, будто от пощечины, и берет оставшуюся карточку. – Ну а теперь последняя: «Сразу видно, что писал мужчина, который понятия не имеет о любви. У него, наверное, сердце холоднее, чем у белых ходоков».

По мере того как ведущий читает, в глазах Уильяма загорается раздраженный огонек. Под нарастающий смех публики его улыбка постепенно угасает – пока не исчезает вовсе.

– Что-что? – Он хлопает обеими руками по коленям. – Надо же, сколько вокруг экспертов по любви, а в итоге сами себя выставляют идиотами. – Ирония стирает с лица остатки дружелюбия. Уилл возмущенно продолжает: – В жизни не сочинили ни строчки, а считают, что знают больше, чем признанный автор! Следующая моя книга заставит их заткнуться. – Он качает головой и цокает языком. – Скажу прямо: новый роман поднимет меня на вершину жанра любовной прозы. Возможно, даже… – Он сжимает губы, затем решительно восклицает: – Нет, не «возможно» – моя новая книга точно превзойдет творчество Даниэлы Стил!

В студии повисает гробовая тишина. Даже Джимми выглядит ошеломленным.

– Ну же, Уилл, не горячись, – говорит он примиряющим тоном, откладывая карточки на стол. – Это всего лишь отзывы. Забавные, надо признать, но это просто чужие мнения. К тому же все мы знаем, что никто не способен превзойти «золотой треугольник» любовного жанра – Даниэлу Стил, Нору Робертс и Николаса Спаркса.

Андерсон раздражeнно фыркает.

Атмосфера резко леденеет – ни следа от прежней лeгкости и дружелюбия. Ведущий поспешно переводит разговор на другую тему: нельзя, чтобы настроение окончательно упало и зрители переключили канал. Задав Уильяму ещe пару вопросов о книге, он желает ему удачи и прощается, переходя к рекламной паузе.

1

СТАЖЕР (сущ.). Человек, который набирается опыта, разгребая чужой хлам.

– Боже мой! Да он полный идиот! – воскликнула я, указывая на телевизор.

– И правда, – согласилась Судзу.

– Он что, серьезно верит, будто его книга превзойдет романы Даниэлы Стил? – Фыркнув, я покачала головой. – За кого он вообще себя принимает?

– Тс-с! – Грейс прибавила громкость именно в тот момент, когда Джимми желал Уильяму удачи с новой книгой и объявлял рекламную паузу.

Мы не сводили глаз с экрана, пока Андерсон не ушел со съeмочной площадки. Потом Грейс выключила телевизор.

Упершись ладонями в покрытый ковром пол гостиной, я обернулась налево, чтобы убедиться, что мои соседки по квартире тоже в шоке.

Судзу и Грейс сидели на диване за журнальным столиком с остатками нашего ужина. По давно сложившейся традиции, каждое воскресенье мы заказывали еду и вместе смотрели телевизор.

Во второй раз за вечер Грейс похлопала по нашему ужасно неудобному дивану, приглашая меня сесть рядом, но я снова покачала головой. Мне больше нравилось сидеть на полу – оттуда открывался прямой доступ к роллам с лососем и авокадо.

– Соцсети полыхают, – сказала Судзу, листая экран телефона. – Люди уже пишут, что ни за что не купят его новую книгу.

– Неудивительно, – отозвалась я. – Он же фактически выставил читателей идиотами с этим своим «Не все умеют наслаждаться хорошей книгой». – Я попыталась изобразить Уильяма, но вместо его спокойного, размеренного тона получился какой-то визг. Слишком уж я была возмущена.

Грейс прыснула со смеху:

– Да, это прозвучало довольно снисходительно, но было забавно наблюдать, как он сам себя доводит до белого каления.

– А как насчет того, что он понюхал книгу? Совсем уже крыша поехала. – Судзу подняла глаза от телефона, сдерживая смех. Я тоже не выдержала и рассмеялась. Это точно скоро станет мемом. – Ну правда, он драматичнее самой Грейс.

Схватив розовую подушку, подруга стукнула Судзу.

– Он просто возомнил себя гением, потому что его годами превозносили до небес, – заявила я.

– Ну… он и правда своего рода гений, – перебила Судзу, наклонившись за гёдза с курицей. – Два месяца в мировом турне, а уже на подходе новая книга. Кто вообще на такое способен? – Сунув гёдза в рот, она указала на меня палочками, ожидая ответа.

– Тот, чью книгу теперь никто не захочет покупать, – напомнила я.

– Рэйчел, одно другому не мешает, – сказала Грейс. – Согласна, он вел себя как пятилетка в истерике, но признай: кое-какие ответы были остроумными. И вообще, благодаря ему мы хотя бы…

– …смеялись до слeз, – закончила Грейс. Я кивнула: это правда, мы разве что по полу не катались. – К тому же на такие шоу не зовут кого попало.

Я фыркнула.

Действительно, писателей в «Вечернее шоу» почти никогда не приглашают – обычно это вотчина актeров и певцов. Но у меня была своя теория, которой я тут же поделилась с подругами:

– Просто он молодой и симпатичный.

– И талантливый, – добавила Грейс.

– И успешный, – подхватила Судзу. – Он всем нравится. Поэтому он один из самых продаваемых авторов.

– Есть писатели, которые продаются лучше, но на телевидение их не зовут, – покачала я головой. – Честно, если бы он не вписывался в стандарты, в этом кресле сидел бы кто-то другой.

– Ты просто до сих пор обижена на ту историю на автограф-сессии, – заметила Грейс. Чего и следовало ожидать: ей нравилось припоминать самые позорные эпизоды моей жизни. – Но мы-то знаем, что в глубине души ты его обожаешь и хранишь книги под кроватью.

– Во-первых, я не прячу его книги под кроватью, они стоят у меня на полке, – парировала я. – А во-вторых, как можно восхищаться человеком, который упустил шанс прорекламировать свою книгу перед миллионами зрителей из-за уязвленного самолюбия?

– А его фото наверняка приклеено к дверце шкафа, – вставила Судзу, продолжая издеваться.

– Да, конечно, целый постер, – съязвила я, не удержавшись от смеха, и мы все расхохотались. – А теперь давайте о главном, – я посерьeзнела. – Этот тип заявил, что его книга превзойдет романы Даниэлы Стил.

На несколько мгновений повисла тишина.

– Ты ведь понимаешь, что это значит? – Грейс посмотрела прямо на меня.

– Да, – ответила я. Еще бы.

– Это значит, что мы в полной заднице, – мрачно констатировала Грейс, – и завтра нас ждет худший понедельник в жизни.

Вместо ответа я, не жуя, проглотила ещe один ролл.

– Это проблема Дэвида, а не ваша, – заметила Судзу.

– Тебе легко говорить, твоя начальница – ангел во плоти! – воскликнула Грейс.

Все мы были сотрудниками «Эвермор Паблишерс», одного из крупнейших издательств США. Судзу – литературный агент по правам, а ее начальница Минди и правда воплощенная добродетель.

Мы с Грейс работали в редакции, и вот нам с начальством не повезло.

– Я просто напоминаю, – решительно добавила Судзу, – что ответственность за слова Уильяма лежит на нeм самом. Ну и на Дэвиде, раз уж он его редактор.

Да.

Наш начальник был редактором Уильяма Андерсона – того самого писателя, который только что выставил себя посмешищем в прямом эфире.

– Все проблемы Дэвида в итоге сыплются на нас, – пробормотала я.

– Не переживай пока, – сказала Грейс. – Уильям – крупный автор. Думаю, разруливать это будет сам Дэвид. А если тебя привлекут, это даже может сыграть тебе на руку в плане повышения.

Она была права.

В отличие от Грейс, которая уже несколько лет была старшим редактором, я задержалась в младших. До повышения мне оставался как минимум год, но это не помешало мне в прошлую пятницу отправить Дэвиду заявку на вакансию, которая освободится через три месяца.

– Не хочу сыпать соль на рану, но завтра официально самый депрессивный день в году¹, – сообщила Судзу. – Это единственное, что сейчас в трендах, наряду с фиаско Уильяма. Кстати, он уже завирусился. Везде. – Она повернула телефон, показывая нам свежий мем, и мы рассмеялись.

Вечер завершился тем, что мы доели японскую еду, а потом втроем читали комментарии в твиттере, пока у нас не закончились силы смеяться.

* * *

В воздухе витали тревога и напряжение. Руководство проводило «экстренное совещание», чтобы оценить, какой ущерб издательству могли нанести заявления Уильяма. Грейс, Судзу и я узнали об этом, стоя в очереди в «Старбакс», – Судзу получила сообщение от Джареда из отдела маркетинга.

Я и так знала, что понедельник будет бурным, поэтому заранее сделала то единственное, что могло хоть как-то спасти день: надела новое платье, чтобы чувствовать себя красивой, и добавила в кофе лишнюю порцию сиропа.

Когда мы с Грейс вышли из лифта на двадцать третьем этаже, договорившись увидеться с Судзу на кухне, нас встретило нервное, но приветливое «доброе утро» от Алана, нашего администратора. За его стойкой крупными буквами красовалась надпись «Эвермор Паблишерс», а по периметру объемной вывески были выставлены бестселлеры издательства: вся сага Уильяма и несколько любовных романов, над которыми я работала в прошлом году.

К моему удивлению, отдел маркетинга в полном составе был уже на месте. Поздоровавшись, мы с Грейс направились к нашим столам в самом конце. Офис был просторный, открытого типа, с белыми стенами и столами, огромными окнами и легким налетом стерильности.

Как обычно, мы пришли раньше всех из нашей команды. По понедельникам мы всегда появлялись на полчаса раньше, чтобы спокойно позавтракать. Одно из достоинств американской корпоративной культуры заключается в том, что каждое утро кухня ломилась от фруктов, печенья, хлопьев, ароматизированной воды и сока. Единственным слабым местом был кофе. Никто не пил тот, что из автомата: из него лилась мутная бурда с таким запахом, что все шутили, будто еe наливают прямо из унитаза.

Я поставила сумку на стул, кофе – на стол, а промокшие шапку и пальто повесила на вешалку. Сквозь шум дождя до меня доносился шепот сотрудников маркетинга. Достав из сумки ноутбук, ежедневник и блокнот, я разложила всe на столе, пока ждала, когда Грейс будет готова.

Через несколько минут мы встретились с Судзу на кухне. Я схватила печенье с шоколадной крошкой из корзины на столешнице и положила его на зеленую мраморную стойку рядом с рабочим телефоном.

– Джаред сказал, что боссы заседают уже два часа, – прошептала Судзу, хотя кроме нас никого не было. – Маркетинг и пиар получили письмо еще вчера вечером, им пришлось прийти к семи утра. А потом у них будет еще одно совещание, чтобы придумать, как разрулить весь этот бардак и обелить имидж Уильяма.

Грейс была права: день обещал быть бесконечным, а уныние стало лейтмотивом понедельника.

Я отвела взгляд и тяжело вздохнула, отпив глоток карамельного маккиато. Здорово, что я заказала двойную порцию сливок и карамели.

– Как думаете, Дэвид там сейчас обливается потом? – тихо спросила Грейс.

– Ещe бы, – так же вполголоса ответила я.

– В общем-то заслуженно. Хотя в этот раз он и ни при чeм, это не значит, что… – Судзу не успела закончить: на экране моего телефона высветился входящий звонок.

Внутри все сжалось.

Он же на совещании, как он может мне звонить?

– Доброе утро, Дэвид, – ответила я. На меня тут же уставились две пары глаз.

– Рэйчел. Ко мне в кабинет. Сейчас же, – как всегда требовательно скомандовал он.

Я даже не успела сказать «уже иду», как он сбросил вызов.

Сунув телефон в карман розового, как жевательная резинка, пиджака, я подняла глаза на подруг:

– Пожелайте мне удачи.

А затем вышла из кухни.

Забрав ноутбук с рабочего стола, я направилась в кабинет Дэвида. Бежать я не стала, чтобы каблуки сильно не цокали, но скорость развила приличную.

Подойдя к кабинету, я дважды глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться. Постучала костяшками пальцев и открыла дверь, услышав его «входи».

Мой начальник сидел за столом и выглядел ещe серьeзнее, чем обычно.

– Доброе утро, Дэвид.

Он жестом предложил мне занять одно из свободных кресел напротив. Я послушно села, оставив кофе и ноутбук на краю стола.

Его кабинет можно было описать одним словом – безликий. В такие пасмурные дни особенно остро ощущались холод и пустота белых стен. Никакого декора. Единственное, что привлекало внимание, – огромное окно за спиной Дэвида, из которого открывался вид на манхэттенские небоскрeбы под густым серым небом. Погода в этот понедельник, кажется, вознамерилась оправдать его звание самого депрессивного дня в году, подарив нам настоящий ливень.

– Только что закончилось экстренное совещание, – раздраженно бросил Дэвид вместо приветствия. – Ты, как и все, наверняка смотрела вчера шоу Джимми Фэллона. – Я молча кивнула, и он продолжил: – Будешь работать со мной над новой книгой Уильяма.

«Надеюсь, он шутит».

– Что? – переспросила я, подумав, что ослышалась.

Снова работать с ним – теперь, когда я уже вела собственные проекты, – означало опять пахать в поте лица, чтобы все лавры достались ему.

– Ты ведь хотела больше ответственности, так что с сегодняшнего дня займешься редактированием романтической линии его романа. После такого фиаско эта книга должна быть безупречной. Не уверен, что ты осознаёшь всю серьезность ситуации, – кисло добавил он. Конечно, осознавала. Он же в национальном эфире фактически назвал читателей идиотами. – Все в ярости, и никто не хочет покупать его книгу. Если к нему пропадет доверие как к автору, нас ждут миллионные убытки. Думаю, не нужно напоминать, что он один из наших самых прибыльных писателей.

– Я знаю.

Это было очевидно. Его лицо мелькало везде – на баннере сайта издательства, в витрине книжного на углу, даже в метро.

Пока мы молчали, мне невольно вспомнился один из самых унизительных моментов моей карьеры. Несколько месяцев назад, закончив читать рукопись «Наследия звeзд», последней книги Уильяма, я предложила Дэвиду пересмотреть романтическую линию – она была слабой. Ответ начальника не заставил себя ждать: «Ты вообще понимаешь, кто такой Уильям Андерсон? Он ни запятой не разрешает трогать. А ты вообразила, будто он примет правки к любовной линии, да еще от сотрудницы такого ранга?» Я хотела возразить, но он остановил меня взмахом руки, отказываясь выслушивать какие-либо предложения.

И вот теперь все мысли были только об этом. Если соглашусь снова стать его помощницей, впереди меня ждут месяцы головной боли. Работать с Уильямом – всe равно что разговаривать со стеной. Он никогда не примет мои замечания. А если все-таки случится чудо и он прислушается ко мне, весь триумф достанется моему боссу. Хотя, похоже, выбора у меня нет.

Дэвид, по-видимому, уловил ход моих мыслей и тут же вмешался:

– Знаю, задача непростая, но я подумал о тебе, потому что в прошлом квартале ты показала отличные результаты в редактуре романтических эпизодов.

Я уже собиралась поблагодарить Дэвида, но он всe испортил следующей фразой:

– Мне все это чуждо, чувства – это женская территория, так что этим займeшься ты. – Он отмахнулся с видом человека, желающего поскорее избавиться от всего, что связано с эмоциями.

Я онемела от возмущения. Неужели в двадцать первом веке кто-то еще мыслит подобными категориями?

– И, пожалуйста, воспринимай это не как понижение, а как шанс проявить себя, – продолжил Дэвид. – Уильям – важный автор, и, если ты вытянешь этот проект, перед тобой откроется дорога к повышению.

«Что?»

– Я пока не ответил на твое пятничное письмо. Ты ведь хочешь занять место Элизабет? – Его взгляд стал жестче, и я кивнула. – Мы оба понимаем, что тебе не хватает опыта для должности старшего редактора, но, если сможешь доказать, что эта работа тебе по плечу, место за тобой, обещаю. И я верю в успех, поэтому лично предложу Линде на сегодняшнем совещании начать процесс оформления твоей грин-карты.

Я невольно подняла брови, и это было огромной ошибкой: Дэвид заметил, как в моих глазах буквально вспыхнули золотые звезды. На моем лице был написан такой восторг, будто я только что выиграла миллион долларов в казино «Белладжио».

Это не просто работа мечты – он фактически преподносил мне на блюдечке постоянный вид на жительство в США!

Четыре года назад я приехала сюда по студенческой визе, а затем получила рабочую, так что мое пребывание в стране всегда зависело от визы, а она, в свою очередь, от компании. Потеряв работу, я должна буду вернуться в Испанию – если только у меня не будет грин-карты.

Процесс получения постоянного вида на жительство мог растянуться на два года. Моя рабочая виза действовала три, и один год уже прошeл. Значит, в перспективе у меня было два варианта: либо мне продлят визу еще на три года – предел, разрешенный законом, – либо компания согласится спонсировать мою грин-карту.

Когда я впервые услышала выражение «спонсировать визу», на ум сразу пришли спонсоры из «Голодных игр». Впрочем, в текущих обстоятельствах я вполне могла представить себя в роли Китнисс у входа на арену – только сражаться не на жизнь, а на смерть мне предстояло не с другими трибутами, а с писателем, чье самолюбие было размером с айсберг, потопивший «Титаник».

Битва будет нелегкой, но такой шанс нельзя было упустить.

Я все силы положила на развитие своей карьеры, и никакой небожитель не встанет у меня на пути.

Я выполню задачу, спасу книгу, Дэвид и Линда будут довольны, я получу должность и грин-карту – и точка.

– Обычно все общение с Уильямом происходит по почте, – продолжал Дэвид. – Он почти все время живет в Кармел-у-моря, так что лично вы едва ли встретитесь. – Мой начальник не отрывался от клавиатуры. – Я уже отправил ему письмо, объяснив ситуацию. Сейчас пошлю ещe одно и поставлю тебя в копию, чтобы вы работали напрямую. Я же могу на тебя рассчитывать, Рэйчел?

Я твердо кивнула и подавила намек на улыбку. Я и так уже дала понять, как меня соблазнила перспектива должности и вида на жительство. Чуть больше восторга – и Дэвид навесит на меня ещe парочку проектов.

– Знал, что ты умная девочка, – произнeс он привычным снисходительным тоном. Затем снял трубку и позвонил своей ассистентке: – Ава, свяжись с отделом кадров и скажи, чтобы убрали с сайта объявление о вакансии редактора. Потому что… – он сделал паузу и посмотрел на меня поверх очков, – пока что нам не нужно закрывать эту позицию.

«Пока что?»

Два слова – скрытое предупреждение.

Я не успела ничего ответить, потому что дверь кабинета распахнулась настежь, ударившись о стену, и внутрь вошeл мужчина с мрачным лицом.

Ну конечно.

Уильям Андерсон был из тех, кто всегда заходит без стука, будто к себе домой.

– Дэвид! Что за гребаное письмо ты… – Он осекся, заметив, что начальник не один.

Мое присутствие застало Уильяма врасплох.

Аналогично. Я вовсе не ожидала столкнуться с ним. Авторы его калибра обычно пользовались переговорными на последнем этаже и ни с кем из нас даже не пересекались. Привилегии звездного статуса.

– Доброе утро, Уильям, – произнeс Дэвид, вскакивая с места, и я по инерции последовала его примеру. Поразительно, как быстро мой начальник умел переключаться с раздражения на любезность в зависимости от собеседника. – Это Рэйчел Гарсиа, твой новый ассистент редактора. – Он указал на меня.

«Горячая картошка, лови!»

– Доброе утро, мистер Андерсон. – Шагнув вперед, я протянула ему руку.

Отвернувшись от Дэвида, он окинул меня взглядом сверху вниз – от корней волос до туфель из «Зары», задержавшись на подвеске в форме сердца. Все произошло так быстро, что я даже не поняла, не померещилось ли мне.

Уильям на мгновение уставился на мою протянутую ладонь и сделал глубокий вдох.

«Он что, реально раздумывает, пожать ли руку?»

Секунды, которые понадобились ему, чтобы наконец шагнуть вперeд и ответить на рукопожатие, тянулись мучительно долго. Кожа у него была мягкая, пальцы – длинные.

– Доброе утро, мисс Гарсиа, – процедил он сквозь зубы. Казалось, произнести это спокойно стоило ему немалых усилий. Отпустив мою руку, он повернулся к моему боссу. – Дэвид, я не понимаю, к чему это письмо. Ты же знаешь, я работаю один.

Его голос звучал более хрипло, чем по телевизору. А от его размеренной, типично калифорнийской манеры говорить у меня по коже пробежали мурашки. Но, несмотря на внешнюю невозмутимость, чувствовалось, что его терпение на исходе.

– Уилл, может, присядешь? – Дэвид указал на свободный стул. – Я как раз объяснял Рэйчел, как мы будем работать дальше.

Уильям провел рукой по лицу, и я заметила капли дождя, блестевшие на его волосах и светло-бежевом пиджаке. Он попытался стряхнуть их с ткани, но лучше не стало.

Дэвид протянул ему салфетку. Тяжело вздохнув, Уильям взял ее без лишних церемоний, промокнул лицо, скомкал бумагу и метко швырнул в урну.

В жизни он был выше, чем казался на экране, – что-то около метра девяноста. Несмотря на мои сто семьдесят два и каблуки, он всe равно возвышался надо мной на полголовы.

– Садитесь, пожалуйста, – попросил Дэвид.

Я послушно опустилась в кресло, пока Уильям закрывал дверь.

Воздух дрогнул, когда он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Затем с пронзительным скрипом придвинул соседний стул к моему. Сел и первым делом шумно выдохнул. Я заметила, что его взгляд прикован к моему стаканчику из «Старбакса».

– Как предсказуемо, – покачав головой, пробормотал он себе под нос с недоверчивой усмешкой.

Я оцепенела.

«Он что, осуждает меня за кофе из "Старбакса"?»

Ответить я не успела – Дэвид начал излагать Уильяму свой план, опустив такие важные детали, как повышение и грин-карта. Все это время я упорно смотрела на его очки. Забавно, как он говорил обо мне: отравленное яблоко в его устах превратилось в клубнику с шоколадом – устоять невозможно.

Когда Дэвид замолчал, в кабинете повисла тишина – ровно на три секунды. Я считала. Так же, как считала каждый вздох Уильяма с момента его появления: тринадцать.

– Нет, – отрезал он. – Я не нуждаюсь в помощи.

В каком-то смысле я могла его понять. Он в одночасье стал знаменитым, привык к восхищению и к работе в одиночку. Неудивительно, что слава ударила ему в голову. Я и раньше это подозревала, но его вчерашнее поведение на шоу и сегодняшний непререкаемый тон лишний раз подтверждали догадку.

Меня достали постоянное высокомерие, обращение «девочка» в мой адрес, необходимость все время держать язык за зубами, чтобы не потерять работу. Мне двадцать шесть. Я уже три года работаю в издательстве, прекрасно справляюсь со своими задачами и заслуживаю не меньшего уважения, чем другие. Но до сих пор находятся те – обычно старшие коллеги или писатели вроде него, – кто обращается со мной как со школьницей. То ли потому что я женщина, то ли потому что я молодая, то ли из-за всего вместе.

«Держи рот на замке, у тебя на кону грин-карта», – напомнила я себе.

– Уилл… – начал Дэвид.

– Мне не нужна помощь какой-то стажeрки, Дэвид.

Я мгновенно выпрямилась в кресле.

Внутренний голос умолял промолчать, но слова рвались наружу.

– Я не стажерка. Я редактор, – решительно заявила я.

Меня так и подмывало принять такой же надменный вид, но на этот раз я смогла удержаться. И даже не назвала его придурком. Где моя медаль за самообладание?

Словно в замедленной съемке, Уильям повернул голову. Губы сжались в тонкую линию, а выражение лица ясно говорило: «Как ты посмела мне перечить?»

Не знаю, что тому виной – его близость или адреналин, все еще бежавший по венам, – но я не могла отвести от него взгляд.

И заметила две вещи.

Тени под его глазами залегли глубже, чем накануне, – наверное, из-за отсутствия грима.

А еще ни экран телевизора и ни одно фото не передавали цвет его глаз: что-то среднее между голубым и зеленым, а также частичная гетерохромия: почти треть радужки правого глаза была карего оттенка. Это открытие застало меня врасплох.

Прищурившись, Уильям бросил на меня едкий взгляд, а потом просто повернулся к моему начальнику, полностью меня проигнорировав.

– Дэвид, я не собираюсь играть в эти игры. – Уильям поднялся со стула, надевая пиджак. – Мне нужно писать книгу, а не тратить время на какую-то няньку.

Я сжала правый кулак под столом.

Взгляд начальника ясно говорил, что для моего же блага мне лучше промолчать.

– Слушай, Уилл, давай начистоту, – начал Дэвид. – Ты втянул издательство в неприятную историю, когда в прямом эфире заявил, что твоя следующая книга будет лучше, чем у Даниэлы Стил. – За его примирительной улыбкой проскальзывал угрожающий тон, от которого у меня побежали мурашки. – Сегодня утром мне пришлось звонить еe агенту и извиняться от твоего имени, чтобы не подливать масла в огонь.

– Что-что ты сделал? – Ошарашенный Уильям снова опустился в кресло.

«Бедняжка. Привык, что его носят на руках, и даже не подозревает, что в реальном мире существует такое понятие, как извинения».

– Твоe заявление вызвало ураган в СМИ. Думаю, ты не осознаeшь, как сильно все испортил своим комментарием о читателях… Это пожар, который нужно срочно тушить. Люди в ярости… Так что изволь пойти навстречу. Рэйчел, – он указал на меня, – настоящий профессионал, прекрасно понимает интересы компании и сумеет выжать из твоего следующего романа максимум.

Краем глаза я заметила, как Уильям провел рукой по лицу.

– Уверен, вы отлично поладите и вместе выпустите великолепную книгу, которая, как ты вчера обещал, станет бестселлером, – закончил Дэвид непререкаемым тоном.

Уильям протяжно выдохнул.

«Возмущение, эпизод четырнадцать», – съязвила я про себя.

– Я знал, что ты поймешь, – сказал Дэвид.

– Как будто у меня есть выбор.

– Пришли Рэйчел все, что у тебя есть, как только сможешь, – попросил Дэвид, и Уильям кивнул. – Рэйчел, – начальник перевел взгляд на меня, – можешь возвращаться к своим делам.

Его слова ощущались как удар под дых.

Я поднялась.

– Дэвид. – Я кивнула ему, а потом обернулась к Уильяму и посмотрела сверху вниз: – Мистер Андерсон.

– Мисс Гарсиа, – кивнул он в ответ. – Приятно было познакомиться.

– Взаимно, – фальшиво улыбнулась я, собирая вещи, а он ответил мне взглядом, в котором читалось откровенное сомнение.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как все внутри кипит. Меня задело столько всего разом, что я даже не знала, на кого больше злюсь.

Оставив ноутбук на рабочем месте, я вернулась на кухню, размышляя над одним единственным словом.

СТАЖЕРКА.

Уильям Андерсон презрительно назвал меня «стажеркой». Его тон ясно давал понять, что стажеры недостойны дышать с ним одним воздухом.

«Гребаный диктатор».

Сколько усилий я приложила, чтобы оказаться там, где я есть… А теперь какой-то автор с замашками дивы позволил себе так со мной обращаться.

Три года назад я начала свой путь в издательстве в роли стажерки и нисколько этого не стыдилась. Стажeры работали не меньше, а то и больше других, но при этом не имели права голоса. Никакого признания, а вишенкой на торте – унылые задачи, которые надо было на кого-то скинуть. Так что одно время я приносила кофе Дэвиду.

Когда два года назад меня повысили до ассистента редактора, я наконец получила право открывать рот на совещаниях. Теперь же я надеялась, что следующее повышение, до полноценного редактора, даст мне признание за ту работу, которую Дэвид нередко приписывал себе. Последние книги я редактировала сама, все шло отлично, и вот теперь, по воле драматического поворота судьбы, я снова оказалась под его пяткой.

Жизнь несправедлива.

У меня и без того дел невпроворот, а тут еще мне подсунули Андерсона. Этот тип за пару минут дал понять, что он сноб, который не желает со мной работать, а еще осуждает меня за кофе из «Старбакса».

Я вошла на кухню, не глядя по сторонам, и вылила остатки из стакана в раковину. И только потом заметила, что мои подруги всe ещe сидят там же, где я их оставила.

– Ты что творишь? – с тревогой спросила Грейс. – Почему выбрасываешь свой любимый шестидолларовый кофе в помойку?

– Что случилось? – обеспокоенно вторила Судзу.

– Мне нужен апероль. Или пиво… Хоть что-нибудь, – отчеканила я, открывая холодильник. И разочарованно вздохнула, увидев внутри только соки и комбучу.

– Дорогая, еще только половина десятого. И мы, между прочим, на работе, – напомнила Грейс за моей спиной. – Алкоголя тут нет.

Я пару секунд смотрела на пустой стакан, потом бросила его в мусорку и решительно подошла к кофемашине. Выбрала капучино и поморщилась, почувствовав запах этой черной дымящейся жижи.

– Ты же не собираешься пить эту отраву, правда? – спросила Судзу. – Этот кофе даже крысы в метро не тронут.

Я сделала глоток, и меня чуть не стошнило.

Мерзость.

– Дай сюда, – сказала Грейс, выхватывая стакан и швыряя его в мусорку. Потом достала кружку из шкафа, налила туда половину своего фраппучино и протянула мне.

Я сделала глоток и вздохнула.

Как же я обожала кофе из «Старбакса»!

И это факт.

И я не собиралась ни стыдиться этого, ни извиняться.

– После работы можем сходить на счастливые часы в «Вива Верде», – предложила я. – Мне срочно требуется «маргарита».

На кухню зашли несколько коллег, и я замолчала. Мы поздоровались, и я увела подруг в туалет. Убедившись, что внутри никого нет, я призналась:

– Дэвид предложил мне должность редактора и грин-карту, если я стану его помощницей в редактуре новой книги Андерсона. И – внимание – этот придурок Уильям только что назвал меня стажеркой прямо при Дэвиде. Так что да, мне нужна «маргарита», чтобы выплеснуть эмоции.

– Подожди. – На лице Судзу читалось удивление. – Ты сказала… грин-карта?

Я кивнула, и Грейс пискнула от восторга.

– Конечно мы идем на счастливые часы! Но для того, чтобы отпраздновать твою грин-карту! – воскликнула она.

– Рэйчел, грин-карта… – повторила Судзу.

– Знаю, – кивнула я, и на моем лице промелькнула улыбка.

Когда они обе кинулись меня обнимать, раздражение отступило на задний план. Пусть мне придется общаться с Андерсоном. Главное – что я стала на шаг ближе к тому, о чем мечтала годами.

2

АССИСТЕНТКА (сущ.). Человек, от которого мне нужно избавиться любой ценой.

– Хотите что-нибудь выпить, мистер Андерсон? – Голос бортпроводницы вырвал меня из раздумий.

Конечно, можно было заказать двойной виски со льдом и потягивать его, пока пассажиры эконом-класса заканчивают посадку, но я хотел поработать над рукописью на свежую голову. Поэтому ограничился коротким:

– Бутылку воды, пожалуйста.

Женщина одарила меня вежливой улыбкой, кивнула и ушла. Оставшись в одиночестве, я снова опустил взгляд на экран телефона и перечитал свежее письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 16 января, 13:32
Тема: Новый издательский проект
Добрый день, мистер Андерсон!
Как вам уже сообщил сегодня утром Дэвид, с этого дня я ваш новый ассистент редактора.
С нетерпением жду начала работы с вами.
Если вам удобно, можем встретиться на этой неделе, чтобы вы рассказали, о чем ваша новая книга и когда вы планируете ее сдать.
Жду вашего ответа.
С уважением,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я раздраженно выдохнул: я покинул издательство всего два часа назад. Неужели мисс Гарсиа не могла подождать хотя бы до завтра, прежде чем мне написать?

И что это за «с нетерпением жду начала работы с вами»?

Она что, забыла, что я видел еe кислую физиономию в кабинете Дэвида?

Желания сотрудничать у нее было ровно столько же, сколько у меня. Пока Дэвид внушал мне, что ради блага книги и издательства мне требуется помощь мисс Гарсиа, она без конца крутила свою подвеску. Все это тяготило ее не меньше, чем меня.

Я откинулся в кресле кабины первого класса. Как обычно, это было последнее одиночное место с правой стороны. Едва я потянулся откинуть столик, как бортпроводница уже вернулась – с салфеткой, стаканом со льдом и бутылкой воды.

– Хотите газету?

– Нет, спасибо.

Вежливо улыбнувшись, она отошла.

Я уже видел утренние новости и парочку отвратительных заголовков:

«Знаменитый писатель Уильям Андерсон оскорбил читателей заявлением: "Не все умеют наслаждаться хорошей книгой"».

«Уильям Андерсон утверждает, что его новая книга превзойдет творчество Даниэлы Стил».

«Андерсон о читателях: "Они сами себя выставляют идиотами"».

Я по-прежнему не понимал, почему все набросились на мою книгу. Это был бестселлер – цифры продаж тому подтверждение. Если кто-то не умеет ценить искусство, это не моя вина.

Конечно, я зря заявил, будто мой следующий роман поднимет меня на вершину жанра любовной прозы, потому что мне не хватало главного:

ЭТОЙ ДУРАЦКОЙ РОМАНТИЧЕСКОЙ ЛИНИИ.

В этот момент мне пришли сообщения от брата:

Только что вышел из больницы и увидел, что ты устроил
Не верь маме, ты выставил себя полным придурком по телику!
Кстати, видел офигенный мем – белому ходоку прифотошопили твое лицо

Отвали, Зак

А следом я допустил еще одну ошибку – зашeл в инстаграм². Там висели сотни непрочитанных сообщений, почти все они сводились к одному: «Думаешь, мы будем покупать твои книги после того, как ты нас оскорбил?» – и сопровождались нецензурными выражениями.

Разумеется, не обошлось и без прямо противоположных комментариев: «Никто не понял твою книгу, а она гениальна. Уилл, тебе всегда найдeтся место на моей книжной полке… и в моей постели тоже».

Закрыв инстаграм, я сделал большой глоток воды.

Кажется, я зря отказался от виски.

К тошноте от комментариев в сети примешивалось раздражение от письма мисс Гарсиа.

Работать с ассистентом редактора!

Мне.

Я всегда все писал сам.

Дэвид никогда не лез в мои тексты. Мои книги почти не нуждались ни в правках, ни в редактуре. За семь лет я опубликовал кучу романов, и всe шло просто отлично. С чего вдруг теперь я должен менять свой метод работы?

Несколько часов назад, увидев мисс Гарсиа в кабинете Дэвида, я на секунду запнулся на полуслове. Еe лицо показалось смутно знакомым, но я так и не смог вспомнить – откуда. Наверное, просто пересекался с ней когда-то в издательстве.

Я невольно осмотрел еe с головы до ног. Девушка излучала естественность. Привлекательное лицо, карие глаза – чуть светлее копны темных волос. Минимум макияжа, ярко-розовый пиджак, явно недорогой.

Дождь слегка завил кончики еe волос, спускающихся до груди, на шее висела подвеска в форме сердца, и у нее был теплый, мягкий голос, когда она поздоровалась со мной.

А потом я заметил стаканчик из «Старбакса» в ее руке и наклейку «крутая редакторка» на ноутбуке – и понял, что передо мной просто ходячее клише. Вот только такой типичной отличницы мне и не хватало. Поэтому я без раздумий отверг идею Дэвида и бросил первое, что пришло в голову: «Мне не нужна помощь какой-то стажeрки».

Кажется, мой комментарий еe задел.

Решимость в ее взгляде застала меня врасплох, но не испугала.

Когда мисс Гарсиа ушла, Дэвид тут же принялся расхваливать ее достоинства: мол, она вывела кучу любовных романов в топ продаж. Я рад за нее. Судя по всему, она настоящий профессионал и дает ценные рекомендации тем, кто в этом нуждается, – только это не мой случай.

Я со вздохом разблокировал телефон, чтобы ответить на письмо, пока мы не взлетели.

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Дата: 16 января, 13:41
Тема: Re: Новый издательский проект
Добрый день, мисс Гарсиа.
С сожалением сообщаю, что не смогу прийти в издательство, так как только что сел на рейс до Калифорнии. Я не планирую возвращаться в Манхэттен в ближайшие несколько месяцев.
Хорошего вам дня!
С уважением,
Уильям Андерсон

Отправив письмо, я включил авиарежим. Мне не терпелось вернуться домой, в мою крепость, отключиться от мира и сосредоточиться на книге.

Приземлившись шесть часов спустя, я пошeл по указателям на пересадку. Оставался час до рейса из Сан-Франциско в Монтерей. Я включил мобильный интернет и обнаружил ещe одно письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 16 января, 14:02
Тема: Re: Re: Новый издательский проект
Добрый день ещe раз, мистер Андерсон.
Не беспокойтесь из-за того, что вы не в Манхэттене.
Мы можем встретиться по видеосвязи. Разница во времени между нами – три часа, но я уверена, что мы найдем удобное для нас обоих время. В четверг у меня нет запланированных встреч. Если вам подходит, могу отправить приглашение в «Тимс».
Жду вашего ответа.
Пожалуйста, не стесняйтесь писать мне, если вам что-то понадобится.
Хорошего полeта!:)
С уважением,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я прищурился, прочитав последнюю строчку.

Смайлик? Зачем она пытается быть со мной любезной? Дружелюбие мисс Гарсиа не убедит меня в том, что нам стоит работать вместе.

Я не собирался с ней встречаться ни лично, ни онлайн, поэтому решил ответить позднее. В конце концов, в Нью-Йорке уже восемь вечера и она наверняка закончила рабочий день.

Как же я устал. Я мечтал только об одном – добраться до Кармел-у-моря, домой, к коту, заказать ужин, а потом рухнуть в постель и спать до тех пор, пока не пройдет джетлаг.

* * *

Мне потребовалось несколько дней, чтобы снова привыкнуть к дому и вернуться к прежнему распорядку. За считаные дни я сменил три часовых пояса, и организм всe ещe не полностью адаптировался к калифорнийскому времени.

Новое письмо от ассистентки редактора пришло через три дня.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 19 января, 06:12
Тема: Встреча?
Доброе утро, мистер Андерсон.
Надеюсь, вы благополучно добрались до Калифорнии.
Как я уже писала, сегодня у меня свободный день, и я могла бы провести с вами встречу.
Если вам неудобно, можем подобрать другое время.
С наилучшими пожеланиями,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Перекатившись на спину, я вздохнул, отгоняя остатки сна.

Я не из тех, кто любит поваляться подольше. Как обычно, я открыл окно и расправил одеяло. После душа надел джинсы и чeрную футболку. Писать в пижаме – не про меня.

Спустившись по лестнице, я направился на кухню готовить свой привычный завтрак: кофе и тост с арахисовым маслом и ломтиками банана. Я сел на стул у кухонного острова и ел, параллельно читая «Локон с Изумрудного моря», последнюю книгу Брендона Сандерсона.

Закончив, я поднялся в кабинет с чашкой кофе. Первым делом, открыв ноутбук, я удостоверился, что даже спустя четыре дня после эфира моe появление на шоу всe ещe вызывало споры. По совету маркетологов издательства я решил держаться в стороне и не отвечать ни на какие сообщения.

Затем я перечитал письмо мисс Гарсиа. Она вела себя любезно, и мне не хотелось оставлять ее в подвешенном состоянии или игнорировать, как в прошлый раз. Последние дни я был полностью погружен в добавление любовной линии к тем ста страницам новой книги, что уже успел написать. Я собирался посвятить весь день работе и не намеревался тратить время на бессмысленные видеозвонки.

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Дата: 19 января, 07:01
Тема: Re: Встреча?
Доброе утро, мисс Гарсиа.
Перелет прошeл хорошо. Спасибо, что спросили.
К сожалению, сегодня у меня нет возможности поговорить с вами.
С наилучшими пожеланиями,
Уильям Андерсон

А затем я открыл текстовый редактор и включил режим полного экрана, чтобы ничто не отвлекало от работы.

* * *

Моя вторая неделя в Кармел-у-моря началась с очередного письма от мисс Гарсиа.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 23 января, 07:02
Тема: Возможность встречи
Доброе утро, мистер Андерсон.
Как ваши дела? Надеюсь, выходные прошли хорошо.
Мне хотелось бы, чтобы мы сели и обсудили рукопись.
Как у вас со временем для встречи на этой неделе?
С уважением,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я раздраженно выдохнул. Похоже, эта женщина так просто не сдастся. Я ответил ей после трeх часов дня – так, чтобы из-за разницы во времени она уже ушла из офиса и прочитала письмо только утром.

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Дата: 23 января, 18:14
Тема: Re: Возможность встречи
Добрый день, мисс Гарсиа.
Только что прочитал ваше письмо. Сейчас я полностью погружен в творческий процесс и почти не проверяю почту. Я бы с удовольствием с вами созвонился, но на этой неделе совершенно нет времени. У меня период вдохновения, и я не хочу отрываться от рукописи.
С уважением,
Уильям Андерсон

Я не ошибся: в тот вечер она не ответила.

Но перед сном я уже знал, что утром меня будет ждать новое письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 24 января, 06:42
Тема: Re: Re: Возможность встречи
Доброе утро, мистер Андерсон.
Очень рада слышать, что вы в таком вдохновении!
Раз уж на этой неделе мы тоже не можем встретиться, не могли бы вы хотя бы рассказать мне немного о сюжете книги? Кто главный герой романа? И кто его возлюбленная?
Вчера я уже ушла из офиса, поэтому не ответила сразу. Могу дать вам номер рабочего мобильного – если возникнет что-то срочное, вы можете написать мне сообщение.
Большое спасибо,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

«Ха! Пусть мечтает о моем номере дальше».

Я положил телефон на тумбочку и, следуя вчерашней тактике, ответил только ближе к вечеру.

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Дата: 24 января, 18:24
Тема: Re: Re: Re: Возможность встречи
Добрый вечер, мисс Гарсиа.
Книга, над которой я сейчас работаю, – это приквел «Ярости звeзд». Действие происходит за сто лет до событий оригинала. Настоятельно рекомендую вам прочитать всю сагу, прежде чем мы созвонимся, иначе разговор окажется бессмысленным и я потрачу кучу времени, объясняя вам систему магии.
С уважением,
Уильям Андерсон
P. S. Если при чтении у вас появятся вопросы – не стесняйтесь писать, я с радостью отвечу по электронной почте.

Я громко рассмеялся, нажимая «отправить». Мои книги длинные, и, если она будет совмещать чтение с работой, у нее уйдет недели две-три, чтобы их осилить. Так что я наконец мог рассчитывать на заслуженный отдых от ее бесконечных писем.

Однако с ее следующим «добрым утром» я осознал, как сильно ее недооценил.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Дата: 25 января, 06:04
Тема: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи
Доброе утро, мистер Андерсон!
Вы пишете историю Норы? Как здорово! Она очень яркий персонаж – я обратила на это внимание в тридцатой главе «Пурпурного пламени», когда Уиллоу рассказывает Рианнон об истоках магии.
У меня только два вопроса:
Кто остальные персонажи?
И какой будет любовная линия?
Кроме того, нам нужно договориться о дате сдачи рукописи. Когда вы планируете ее закончить?
С уважением,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»
P. S. Не стесняйтесь, расскажите все подробности.

Удивленно моргнув, я приподнялся на кровати.

Она прочитала всю сагу, и детали были тому подтверждением. Впервые в жизни я не испытал привычной гордости, узнав, что кто-то прочитал мои книги. Вместо этого я ощутил смесь изумления и раздражения. Хотел поставить ее на место, а в итоге сам оказался в дураках. Я был настолько ошеломлен, что сначала просто не знал, что ответить. А потом и вовсе об этом забыл.

* * *

Мои дни в Калифорнии текли один за другим. Я писал, пил кофе и занимался спортом. Мне казалось, что возвращение к привычной рутине поможет настроиться на работу над рукописью, но идеи не спешили литься рекой. Раньше, когда мне приходила в голову стоящая мысль, внутри будто разгорался огонь. Искра пробегала по кончикам пальцев, и я не мог остановиться, пока не напечатаю все до конца. Но, как ни больно было это признавать, уже давно такого не случалось.

Именно об этом я размышлял, когда пришло новое письмо.

От: rgarcia@evermorepublishers.com
Кому: william@anderson.com
Копия: djonson@evermorepublishers.com
Дата: 26 января, 15:24
Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи
Добрый день, мистер Андерсон.
Надеюсь, у вас всe хорошо.
Не могли бы вы отправить мне рукопись?
Мне хотелось бы ознакомиться с уже готовым текстом, чтобы мы вместе оценили, какие правки могут понадобиться.
Важно убедиться, что мы с вами одинаково понимаем цели, которых хотим достичь этим романом.
Я поговорила с Дэвидом, и нам уже пора определить примерную дату сдачи.
Пожалуйста, укажите, в какой день на следующей неделе вы сможете со мной встретиться.
С уважением,
Рэйчел Гарсиа,
ассистент редактора издательства «Эвермор Паблишерс»

Я пару раз постучал ручкой по лбу и рассмеялся, сидя у себя в кабинете. Рэйчел поставила своего босса в копию. Похоже, она вцепилась в меня клещами. Что ж, отправлю ей текст. Пусть они с Дэвидом убедятся, что мой роман настолько хорош, что никакая помощь мне не нужна.

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Копия: djonson@evermorepublishers.com
Дата: 26 января, 15:25
Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Возможность встречи
Добрый день, мисс Гарсиа.
Прикладываю всe, что у меня есть. Готов встретиться, когда вам будет удобно.
С уважением,
Уильям Андерсон

Отправив письмо, я самодовольно улыбнулся. Сама того не осознавая, она поднесла мне на блюдечке способ избавиться от нее. Я был так уверен в себе, что не ожидал ни малейшего подвоха.

3

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН (прил. + сущ.). Литературный жанр, в котором должен писать этот человек-трепло.

Родители говорят, что я научилась читать в пять лет.

Дверь в мир фантастики мне открыла «Планета Милы»³. Я взяла книгу в библиотеке перед каникулами и так и не вернула. Тем летом мы переехали в Мадрид, и она случайно осталась у меня. В детстве я перечитывала ее миллион раз и настолько с ней сроднилась, что книга до сих пор хранится у родителей.

С нее началась моя любовь к литературе вообще и к фэнтези в частности. С тех пор я не припомню ни одного периода в жизни, когда бы не читала

В пятом классе нас повели на экскурсию в издательство в честь Дня книги. Это было весело. Едва мы приехали, одна сотрудница увела мою подругу Ану в другую комнату и через несколько минут вернулась одна. Она сказала нам, что оставила Ану в волшебном мире и что нам нужно много читать, чтобы самим попасть туда и пережить приключения. А когда Ана вернeтся, она уже не будет прежней.

Эта фраза навсегда засела у меня в голове.

Годы спустя я поняла, что именно это и происходит со мной каждый раз, когда я открываю новую книгу: я начинаю читать одним человеком, а заканчиваю уже другим.

Та экскурсия стала для меня переломным моментом, и с тех пор День книги – мой любимый праздник. В тот же вечер я разбила свинью-копилку и попросила родителей отвезти меня в книжный магазин – так родилась традиция покупать новую книгу каждое двадцать третье апреля.

Вскоре я стала читать запоем.

В какой-то момент мне пришлось строить башни из книг, чтобы хоть как-то уместить их на полках. Затем они перекочевали на стол и в шкаф и в конце концов захватили весь дом.

Оканчивая школу, я поняла, что хочу быть той, кто приносит эти книги на полки читателей. Я была рождена, чтобы раскрывать лучшее в историях, а для этого нужно было работать в издательстве.

Я хотела быть редактором.

Это была моя мечта.

Когда я погрузилась в студенческую жизнь, у меня появилась вторая мечта – работать в США, ведь именно там находились крупнейшие издательства мира. Я хотела быть ближе к авторам, которыми восхищалась с детства, и читать новинки раньше всех.

Моя страсть к чтению привела еще и к тому, что я начала учить английский с раннего возраста. Пока мой старший брат занимался дзюдо, а младшая сестра танцами, я выбрала языковые курсы. Только так я могла читать продолжения любимых саг, не дожидаясь перевода. К тому же моя тетя была англичанкой и помогала мне с языком. Именно она подарила мне мою первую книгу на английском, «Сумерки», и я открыла для себя мир, где переплетались фэнтези и романтика.

Половину подросткового возраста я мечтала стать бессмертной, но ни один вампир так и не приехал за мной на своем сверкающем серебристом «вольво».

Жаль, конечно.

Эта первая книга на английском потянула за собой другие. Язык мне нравился и давался легко. Поэтому, окончив факультет английской филологии, я поступила в магистратуру по издательскому делу и сменила Мадрид на Нью-Йорк. Я выбрала этот город, потому что именно там сосредоточено большинство издательств страны. К тому же сериалы «Друзья», «Девчонки» и «Сплетница» влюбили меня в Манхэттен ещe до того, как я туда попала.

Мой первый год в Большом Яблоке ознаменовался эмоциональными американскими горками. Подъемы сменялись спадами, но первых все же было больше. Я и подумать не могла, что холод в Манхэттене может пронизывать до костей, а декабрьские сумерки начинаются уже в половине пятого. И не ожидала, что так сильно буду скучать по семье и подругам. Вначале было сложно, но счастливые моменты и осознание, что я нахожусь там, где хочу быть, перевешивали все остальное.

На следующий год, к концу первого семестра второго курса, моя мечта постучалась в дверь в виде вакансии в одном из любимых издательств.

Стоило мне только увидеть объявление о наборе стажеров в редакционный отдел «Эвермор Паблишерс», как я не раздумывая подала заявку. Я понимала: чтобы попасть в индустрию, нужно либо иметь связи (не мой случай), либо начинать с самых низов.

Я думала, что, исполнив мечту, стану самой счастливой девушкой в мире. И по большей части так оно и было. Я жила в Манхэттене и работала в престижном издательстве. Чего еще мне не хватало?

«Хорошего начальника», – подумала я позднее.

Человека, которым можно восхищаться, у которого есть чему поучиться, такого, кто помогает расти и развиваться, а не тормозит твой путь наверх.

Я познакомилась с Дэвидом в день собеседования. Его ассистентка провела меня в кабинет, и едва я прочла на дверной табличке «ДЭВИД ДЖОНСОН» и ниже «Главный редактор», как я уже преисполнилась восхищением.

Но тогда, впервые войдя в эту дверь, я даже не догадывалась, что именно он окажется главным минусом моей работы.

Помню, что переступила порог его кабинета, чувствуя, как сводит желудок. Я представилась, но улыбка застыла на моих губах, когда Дэвид сказал:

– Рэйчел, верно?

– Ракель, – ответила я немного смущенно.

Ему не понравилось, что я его поправила.

– С сегодняшнего дня тебя зовут Рэйчел, так всем будет проще, – отрезал он.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Иногда я действительно использовала англоязычную форму имени для удобства, но это был мой выбор, а не предписание кого-то свыше. Дальше собеседование превратилось не столько в интервью, сколько в панегирик: Дэвид превозносил издательство и своих авторов. Он расхваливал преимущества работы с известными писателями и исключительную атмосферу в коллективе. Я была так счастлива получить шанс попасть в этот мир, что поверила ему без колебаний.

Инцидент с именем забылся, как только я услышала волшебные слова: «Место твое». И так девочка, которая любила читать, стала той, кто редактирует книги. Вернее, я думала, что так будет, стоит мне только приступить к работе.

Не придала я значения и первым словам Грейс – тогда она была младшим редактором, – после того как Дэвид представил меня команде.

– Рада познакомиться, Рэйчел. Я Грейс Харрис. – Она на мгновение сердечно улыбнулась мне. – Не хочу пугать, но девушка до тебя продержалась три недели, а та, что до неe, – два месяца. Надеюсь, ты задержишься подольше, потому что я устала привязываться к людям, которые потом меня бросают, – закончила она с театральным вздохом.

Я хотела спросить, что случилось, но Грейс поняла, что сказала лишнее, и быстро сменила тему:

– Я буду твоей наставницей. Пойдeм, покажу офис.

С тех пор прошло больше трeх лет, и я чувствовала себя совсем другим человеком. Наивность испарилась в одночасье, и я резко столкнулась с реальностью.

К счастью, Грейс стала для меня ориентиром. Она учила меня извлекать уроки из ошибок и поздравляла с успехами. Она выслушивала мои идеи, давала больше ответственности, что позволило мне подняться до ассистента редактора, хвалила на командных встречах. Благодаря ей я выросла и смогла доказать, что справляюсь с работой.

Грейс олицетворяла все хорошее.

А Дэвид был тем самым начальником, который не уважает рабочее время и приписывает себе чужие заслуги. Хотя, если подумать, он показал мне, кем я не хочу становиться.

Направляясь в переговорную, откуда мне предстояло созвониться с Уильямом, я старалась сохранять спокойствие.

Прошедшие с момента очной встречи две недели были сущим кошмаром. Во-первых, Уильям тратил драгоценное время и не воспринимал меня всерьез, пока я не поставила в копию начальника, что само по себе было показательно.

Во-вторых, приходилось терпеть Дэвида. Обычно он даже «доброе утро» не говорил, а теперь по двадцать раз в день интересовался, как продвигается рукопись Уильяма. С каждым днем он нервничал все сильнее. На мои «Извини, Дэвид, Уильям не идeт на контакт» следовало ледяное «Достать этот текст – твоя работа». Так что в итоге мне ничего не оставалось, кроме как применить тяжелую артиллерию. Я намеревалась во что бы то ни стало довести его книгу до ума, получить повышение и грин-карту.

Войдя в переговорную, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я дала себе слово не раздражаться и не ввязываться в ссору. Уильям упрям как осел, и мне придется сохранять самообладание, чтобы не огрызнуться при первой возможности.

В основную сагу входили пять фэнтезийных романов. Уильям создал антиутопический мир, где главную роль играла магия. С самого начала критики хвалили его за продуманную вселенную и систему магии. И особенно отмечали, что он умел давать массу информации, не перегружая читателя. Уильям писал в очень динамичном стиле, и поклонники с нетерпением ждали каждый следующий роман.

Люди любили его за ту теплоту, с которой он говорил о своих произведениях. «Энтузиазм движет миром», – часто повторяла Грейс молодым авторам. В случае с Уильямом это обеспечило ему прочную фан-базу с самого начала.

Он был очень талантливым писателем, но прославился слишком рано, что только раздуло его самомнение.

Мнения критиков впервые разделились, когда вышла последняя часть саги, «Наследие звезд». Одни восхищались грандиозным финалом, другие считали, что роман подвела любовная линия главной героини Рианнон.

Моe мнение оказалось где-то посередине.

Как фанатка фэнтези, я не могла отрицать, что Уильям проделал блестящую работу. Но послевкусие осталось странное – в последних главах романтическая линия казалось чужеродной деталью, а эмоций не было вовсе. Прочитав рукопись, я предупредила об этом Дэвида, но он отмахнулся от меня, а потом посыпались жалобы от читательниц.

Любовную линию критиковали в основном женщины, что неудивительно.

Книга была написана от лица девушки, и это само по себе было здорово, ведь в мире фэнтези мало кто из мужчин способен так раскрыть женского персонажа.

Но сопереживать героине в любовных сценах никто не мог: ничего общего с реальностью, ноль романтики, плоские эротические эпизоды.

Я надеялась, что после того злополучного интервью Уильям призадумается, но, прочитав накануне присланный им текст, я поняла, что мои надежды не оправдались. Романтическая линия снова была написана наспех, на автомате. Я была уверена, что он так тянул с отправкой рукописи, потому что и сам был не в восторге.

Фэнтезийная часть, как всегда, была великолепна. А вот любовная – катастрофа. Причем полная: чувства между героями вспыхивали ни с того ни с сего и выглядели натянутыми.

– Нет, вы только представьте: лучший друг спасает девушку от монстра, а она в благодарность делает ему минет! – возмущенно рассказывала я подругам, прочитав первую же эротическую сцену.

Казалось, Уильям просто теряется, когда нужно писать о чувствах или сексе. До сих пор не верилось, что признанный автор мог выдать подобное и не устыдиться. Да он подробнее описывал коричневый оттенок двери в хижину Норы, чем то, как она себя ощущала при первом сексуальном контакте.

Я старалась быть максимально деликатной, но рукопись всe равно пестрела комментариями вроде: «Что это значит?», «Вряд ли Норе нужен такой способ спасения», «Эта постельная сцена выглядит слишком вымученной».

Я внесла все правки, которые считала нужными, но что-то не давало мне покоя. Мне хотелось предложить Уильяму радикальное изменение.

Нора вполне могла влюбиться в Калеба, друга детства, но куда интереснее и привлекательнее для читательниц были бы ее чувства к Хантеру, плохому и загадочному парню, который заманивает их в ловушку. Троп «от друзей к возлюбленным» – неплох, но «от ненависти до любви» сыграл бы просто великолепно.

Как только на экране появилось уведомление, что Уильям присоединился к встрече, я выпрямилась.

– Доброе утро, мистер Андерсон, – сказала я, когда он включил видео. – Меня хорошо слышно?

От его внимательного взгляда я слегка занервничала.

На Уильяме была черная футболка, и он выглядел удивительно бодро для семи утра по калифорнийскому времени.

В тот день, когда мы пересеклись в кабинете Дэвида, его волосы были прилизаны дождeм и казались гораздо короче, и я не рассмотрела тогда несколько непослушных завитков, обрамлявших лицо. Не обратила я внимание и на то, что его волосы светло-каштановые с золотистыми переливами, а не тeмно-русые, как казалось на экране телевизора. У Уильяма было круглое лицо, а короткая борода, не затрагивающая щеки, подчеркивала широкую челюсть. Добавим к этому гетерохромию правого глаза и густые брови – и перед нами привлекательный мужчина. Жаль, что его внешность терялась за гигантским эго, которое тянуло его за язык.

– Доброе утро, мисс Гарсиа. Слышу вас отлично, – ответил он своим фирменным размеренным тоном. – Полагаю, ваша улыбка означает, что текст вам понравился и вы уже поняли, что эта встреча совершенно излишняя, – закончил он с самодовольным видом.

«Понравился? Что ж, тебя ждет сюрприз…»

– Боюсь, должна вас огорчить, – сказала я. – Думаю, всe это стоит пересмотреть. Я сейчас пришлю вам рукопись с моими комментариями. – Я переключилась на другую вкладку и мысленно улыбнулась, потому что у меня уже был готов черновик. – Отправила, – добавила я, вернувшись к видеозвонку.

Как я и ожидала, мне удалось слегка сбить с него спесь.

– Некоторые моменты я выделила красным, – продолжила я, натянув фальшивую улыбку. – Фэнтезийная часть получилась отлично, но она не должна затмевать любовную линию. Пока что не хватает конфликта.

Уильям недоуменно моргнул.

– Конфликт совершенно ясен… В финальной битве появляется злодей, который хочет убить Нору.

– Нет, – покачала я головой. – Я имею в виду романтический конфликт.

– Его нет, – ответил он с таким видом, будто говорил очевидное. – Калеб и Нора целуются, признаются друг другу в любви, и с этого момента они вместе. Они сражаются с чудовищами, за ними охотятся скитальцы, их пытаются убить десяток раз. Что еще с ними должно случиться? – спросил он недоверчиво.

– В любовном романе, где главная линия – чувства, конфликт должен быть романтическим, – спокойно объяснила я. – Всe остальное – лишь фон. Неважно, сколько там битв и монстров. Главное – это отношения между героями и те препятствия, которые мешают им быть вместе.

– Моя книга в жанре фэнтези. Разумеется, это основной сюжет.

– Была книгой в жанре фэнтези, – поправила я, сохранив самообладание. – Но вы сами заявили, что она вознесет вас на вершину любовной прозы. Так что теперь, нравится вам это или нет, вы пишете любовно-фантастический роман, а это совсем не одно и то же.

Уильям шумно втянул воздух и резко выдохнул.

– Дайте мне минуту, я сначала прочитаю ваше письмо, а потом обсудим, – попросил он.

– Конечно, не волнуйтесь, я выделила на вас все утро.

Я отпила глоток вкуснейшего ванильного латте из «Старбакса», наблюдая, как постепенно вытягивается лицо Уильяма.

Он молчал, но четыре раза громко фыркнул – ровно по количеству пунктов в письме. В конце концов с его уст сорвалось раздраженное: «Просто невероятно», – что прозвучало как оскорбление, и он попытался прожечь меня взглядом.

Официальный тон улетучился вместе с его терпением.

– Ты хочешь внести слишком много правок, – процедил он.

– Как я уже сказала, это любовный роман, поэтому сюжет должен крутиться вокруг чувств и развития персонажей. Фэнтезийная часть просто отличная. Я туда вообще не лезла…

– Этого еще не хватало, – перебил он.

Я сжала губы.

Ненавижу, когда меня перебивают.

С Уильямом у нас с самого начала не задалось, но я надеялась это исправить, чтобы убедить его сменить возлюбленного Норы с Калеба на Хантера. Поэтому решила тоже перейти на менее официальный тон.

– Фэнтезийная линия просто отличная, – повторила я. – Очень детально прописана и выстроена. Мне особенно понравилось прошлое Норы, происхождение магии – этот дождь из звезд – и то, как ты объяснил события на Земле в те годы. Но всe это второстепенно. Это не должно затмевать историю любви.

– Я готов выделить половину книги под романтическую историю.

– Этого мало. К несчастью, ты сам пообещал любовный роман. Я знаю, ты хочешь «заставить заткнуться» критиков, – процитировала я его слова на шоу. – Но для этого любовная линия должна стать основой книги.

Уильяма это явно не убедило.

– И раз уж мы заговорили о романтической части, – продолжила я, – есть еще одно важное предложение, которого нет в моих комментариях. Есть вариант, который куда больше понравится женской аудитории. Лучше, если любовным интересом Норы будет не Калеб, а Хантер.

– Хантер и Нора? – нахмурился Уильям.

– Да.

– Нет.

– Сюжет «от ненависти до любви» работает всегда. Хантер – очень даже привлекательный персонаж.

– Нет.

– Конечно да.

– Ну да, расскажи мне про моего же персонажа! – упрямо воскликнул он.

– И расскажу! Он высокий, у него чeрные волосы и голубые глаза. – Я загибала пальцы. – Плюс его сарказм. Он очень сексуален! Люди влюбятся в него только из-за этого.

Закатив глаза, Уильям покачал головой.

– Вот видишь? – Он махнул рукой на меня. – Вот почему я предпочитаю работать один. Потому что никто не указывает мне, что писать.

– Я не указываю тебе, что писать. Я просто предложила вариант, который должен больше понравиться публике.

– А я хочу писать то, что нравится мне, а не то, что якобы понравится публике.

Вздохнув, я попыталась объяснить иначе:

– С коммерческой точки зрения история Норы и Хантера сработает лучше. Верный друг, который становится возлюбленным, цепляет не так сильно, как плохой парень, который ведет героиню в ловушку, но по дороге влюбляется в нее. – Эта идея меня полностью захватила, и я улыбнулась. – Твой сюжет не сработает. Сколько там будет препятствий, переживаний и внутренних конфликтов?

Не говоря ни слова, Уильям устало провел рукой по лицу. Прошло несколько секунд, а у него все так же были поджаты губы и напряжена челюсть.

– Хочешь писать про Калеба – пожалуйста, – сказала я наконец, – просто жаль терять такой потенциал ради очередной истории про дружбу, переходящую в любовь. Мы такое уже читали сотни раз.

– По-твоему, я неоригинален?

– Я лишь говорю, что в этом случае сюжет нужно доработать. Всe происходит слишком быстро, а первая интимная сцена выглядит неправдоподобно.

– Неправдоподобно? Почему?

«Серьeзно? Тебе правда нужно объяснять, что НИКТО не станет делать минет рядом с трупом монстра?»

– Итак… – начала я. – В хорошей истории «от друзей к возлюбленным» для убедительности переход должен быть постепенным. Надо показать этапы их дружбы, как развиваются их чувства. Чем они рискуют, что выигрывают, что теряют… Ну, вот это всe. Немного странно, что Нора девяносто страниц не проявляет никакого интереса к Калебу, а потом вдруг целует его после ссоры.

– Гермиона и Рон поцеловались в Тайной комнате после того, как выжили.

– И выглядело это притянутым за уши, – парировала я, махнув рукой. – Хотя ладно, кое-какие намеки были, например, в «Кубке огня», на том самом зимнем балу.

Крыть Уильяму было нечем.

– И к тому же Нора – сильная и независимая героиня, она сама решает любые проблемы. Выглядит неправдоподобно, что Калеб должен ее спасать, а уж тем более что она… отблагодарит его столь интимно. – Я старалась выражаться максимально политкорректно, ведь это была рабочая встреча и я не могла заорать: «Да боже мой, идиот, кто вообще делает минет в знак благодарности?!»

– То есть, по-твоему, сильная и независимая женщина не делает минеты?

У меня свело желудок от того, как он это произнес. На мое счастье, в переговорке никого не было, я сидела в наушниках и никто этого не слышал.

– Я просто говорю, что это совершенно нереалистично в данной ситуации, – возмущенно заявила я.

– Да какого хрена! Он же только что спас ей жизнь! – выпалил он.

– И что? – Я непроизвольно повысила голос. – Это повод для награды? Вот уж нет! – Я покачала головой. – Если она вдруг решит это сделать, то потому, что ей этого хочется, а не из чувства благодарности. Я против того, чтобы сцена происходила именно там и так, но, если уж ты хочешь ее оставить, создай хотя бы соответствующую атмосферу. – Я с силой сжала ручку. – Поверить не могу: Калеб убивает монстра, и Нора тут же опускается на колени.

Уильям открыл было рот, но я не дала ему вставить ни слова.

– И я еще раз скажу, что Хантер куда лучше подходит для таких сцен. Он более дерзкий и развязный. Подумай об этом, не нужно решать прямо сейчас.

– Да лучше я вообще откажусь от этой книги, чем уступлю твоим требованиям, – твердо заявил он.

– Что? – неверяще выдохнула я.

Его снисходительная ухмылка мгновенно вывела меня из себя. Вся злость, копившаяся неделями, прорвалась наружу.

– Прости, я что, сказала что-то смешное? Потому что я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, – твердо сказала я. – Я здесь, чтобы делать свою работу и, похоже, теперь ещe и твою. Так что будь добр, прояви хоть каплю уважения. И напомню: если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта. – Я сурово взглянула на него. – Интересно, какое издательство захочет с тобой работать после того, как ты подставишь такого крупного игрока на рынке.

«Что ты несeшь?! Совсем с ума сошла?»

Уильям смотрел на меня не моргая, и меня понесло:

– Знаешь, всe просто. Ты даeшь мне фэнтези, а я тебе – любовную линию. Ты пишешь книгу, я еe редактирую. Еe издадут, критики рассыплются в похвалах, она станет бестселлером, ты восстановишь себе репутацию, и все будут довольны, – закончила я, обмирая внутри.

– Все – кроме меня.

«Да заткнись ты!» Меня так и тянуло это сказать, но я и без того уже вышла за любые рамки. Меня могли уволить и за меньшее, и тогда прости-прощай грин-карта. Но отступать было поздно.

– Книга должна попасть в топ любовных романов, – напомнила я. – Разве ты не хочешь всем доказать, на что способен?

Он задумчиво кивнул.

«На заметку: если польстить его самолюбию, это помогает включить здравый смысл».

Уильям провел ладонью по лицу. Наконец, вечность спустя, он поднял на меня взгляд.

– Думаю, я смогу закончить книгу к концу мая, – процедил он сквозь зубы.

– Отлично! – воодушевленно ответила я. Наконец-то мы двигались в нужном направлении.

– А теперь просвети меня, пожалуйста, – раздраженно бросил он, – что ты там придумала для Хантера и Норы?

4

СТУПОР (сущ.). Ментальный барьер, толкающий писателя на глупости.

Схватила меня за яйца.

Вот что сделала мисс Правка, когда произнесла свою речь о моих обязательствах перед издательством.

За тридцать лет жизни мало кто раздражал меня так сильно, как она за одну-единственную встречу.

К тому, как она оживлялась, говоря о сюжетах и романтических клише, не придерешься. Было видно, что она обожает свою работу, и в этом нет ничего плохого. И даже еe отвратительный вкус на кофе я мог стерпеть. Но то, что окончательно испортило мне настроение, – это осознание, что решительность, с которой она меня заткнула в кабинете Дэвида, на деле была упрямством, почти равным моему. А это уже могло стать настоящей проблемой.

Я не привык, чтобы мне возражали. Дэвид всегда давал мне полную свободу: доверял, не вмешивался, не ставил под вопрос мои сюжетные линии. А вот Рэйчел, похоже, наслаждалась тем, что оспаривала мои идеи и бросала вызов.

На каждое ее предложение мне хотелось ответить: «Это моя книга, и я пишу что хочу».

Но на этот раз я не дал волю языку. Несмотря на то, как она разнесла мою рукопись, я был вежлив. Рэйчел непременно отчитается Дэвиду о нашем звонке, и я не собирался давать ему повод предъявить претензии.

Здорово, что ей нравится ее работа.

Меня бесило другое: еe идеи были хорошими. И они пришли в голову ей, а не мне.

Противнее всего было то, что именно она решила свести Нору с Хантером. Мне не хотелось развивать эту линию, ведь она пришла извне. Она не родилась внутри меня, на ней не было моего отпечатка. Если бы я написал такую историю, это стало бы обманом по отношению к моим читателям. Но чем сильнее я старался не думать о ней, тем отчетливее она вырисовывалась.

Я потряс головой, пытаясь отогнать мысли. Нужно было выйти на пробежку и проветриться.

Через пятнадцать минут я уже парковал машину в Пойнт-Лобосе, природном заповеднике рядом с домом. Вставил эйрподсы в уши и побежал, едва зазвучали первые ноты House of the Rising Sun.

Когда я тренируюсь, я отключаюсь от всего мира, и идеи обычно приходят сами собой. Но, пока я бежал по краю обрыва, в голове крутился только наш разговор.

Эта женщина всерьез намеревалась изменить мой рабочий метод – тот самый, который прекрасно действовал все эти годы: полное уединение в Кармеле в компании моей старой перьевой ручки «Лами», сохранившейся со времен университета. Я не хотел менять ничего в процессе, чтобы не перенести это потом на следующую книгу.

А она еще хотела, чтобы я использовал троп «от любви до ненависти». Какая прекрасная мысль – ради собственного удовольствия заставить Нору страдать, запутать еe жизнь до безумия, довести до того, чтобы она влюбилась в собственного врага! Хантер – это не какой-нибудь мистер Дарси из «Гордости и предубеждения». Он заклятый враг Норы, один из клана скитальцев, тех, кто верит в превосходство магов. Таких, как Нора, они ставили перед выбором: присоединяйся или умри. По сюжету Хантер должен был притвориться ее другом, чтобы завлечь в ловушку. Последствия их любви были бы фатальными для обоих.

Рэйчел предлагала мне запутанные, полные конфликтов отношения, но после того, как я выслушал, каким она видит развитие романа, между нами завязался совершенно естественный разговор, который постепенно перерос в мозговой штурм. Некоторые ее идеи были просто ужасны, но она смеялась, с упоением предлагая их.

– Боже мой! Представь, как будет страдать Хантер, когда Нора узнает о его настоящих намерениях и бросит его! К тому моменту он уже будет без памяти влюблeн в неe и начнeт сомневаться в собственных принципах.

Чем сильнее я раздражался, тем громче она смеялась. Видимо, поэтому добавила:

– Если ты так фыркаешь, значит, идея стоящая. У меня ощущение, что чем больше она нравится мне и чем сильнее бесит тебя, тем лучше она будет смотреться на бумаге.

На это я, конечно, фыркнул ещe раз и покачал головой.

* * *

Через час, когда я ехал домой, мысли в голове неслись со скоростью сто километров в час. Хотел ли я написать книгу, которую предлагала она, и отказаться от своей первоначальной задумки?

Нет. Не хотел. Я убедил себя, что должен следовать интуиции и писать ту историю о любви между друзьями, в которую верил сам. Я решил придерживаться своего метода: составить новую подробную схему, где отношения Калеба и Норы будут стержнем сюжета. Мне никогда не удавалось просто пустить все на самотeк и посмотреть, куда приведeт история. Мне нужна была карта, подробная и точная, потому что я знал, куда хочу прийти, но должен был выбрать дорогу.

После душа я открыл рукопись, густо испещренную красными правками Рэйчел. Прочитал еe заметки дважды – и так ничего толком не понял.

Когда часы показали семь вечера, я со злостью захлопнул ноутбук. Сколько бы я ни сидел за экраном, все без толку. День явно пошeл наперекосяк. Я вытащил телефон из кармана и написал друзьям.

Мы договорились встретиться с Мэттом и Люси в «Сансет Лаунж», баре при отеле неподалеку от моего дома. Они вместе уже семь лет – ровно столько же, сколько прошло с выхода моей первой книги. Именно я их познакомил и потом был свидетелем на их свадьбе.

Отучившись по программе творческого письма в Нью-Йоркском университете, я вернулся в Калифорнию. Начал работать в одной из лучших кофеен Кармела и именно там познакомился с Люси, дочерью владелицы. Мы сразу нашли общий язык. Она была самым доброжелательным и внимательным человеком на свете, и у нее для каждого была наготове улыбка.

С Мэттом она познакомилась в тот день, когда мой сосед по квартире заехал за мной, чтобы забрать на ужин. Я тогда не верил в любовь с первого взгляда, но между ними мгновенно вспыхнула искра.

– Не понимаю, зачем ты делаешь вид, будто изучаешь меню, если всe равно закажешь как обычно, – сказал Мэтт.

Он был прав.

Я всегда заказывал ребрышки барбекю с картофельным пюре и дополнительной порцией грибов.

– Может, сегодня возьму рыбу, придурок.

Я отложил меню, а он только ухмыльнулся.

– Едва ли ты вдруг стал спонтанным на старости лет.

Люси вернулась из уборной и села рядом с Мэттом:

– Что я пропустила?

– Твой муж вел себя как кретин, – ответил я.

Она рассмеялась.

– Ну, и чему обязаны такой чести? – спросил Мэтт.

С тех пор как я вернулся в Кармел, мы не виделись. Они были лучшими друзьями, какие только могут быть у писателя: понимали, когда мне нужно закрыться дома и работать, а когда – выбраться наружу и подышать воздухом. А ещe не обижались на внезапные приглашения в последний момент, как сегодня.

– Просто захотелось вас увидеть. Вот и всe, – ответил я.

– Ой, да конечно! – отозвалась Люси, не отрываясь от меню. – Возьму бургер, – добавила она и тут же поманила официанта, чтобы сделать заказ.

– Как продвигается новая книга? – поинтересовался Мэтт, когда мы снова остались втроем.

– Нормально, – соврал я.

Не хотел признавать, что даже не знаю, с чего начать. Это было на меня не похоже.

Как и следовало ожидать, Люси недоверчиво приподняла бровь.

– Ладно, – сдался я через несколько секунд. – Честно говоря, я в ступоре. Моя редакторка считает, что нужно полностью изменить сюжет, и я на перепутье.

– Редакторка? – переспросила Люси, нахмурившись. – Но ведь твоего редактора зовут Дэвид?

– Да, но теперь у меня ещe и Рэйчел Гарсиа, она отвечает за романтическую линию.

Мэтт громко расхохотался.

– Погоди… Всe это из-за того номера, который ты выкинул на шоу у Фэллона?

Я кивнул, чувствуя неловкость.

– Новый Брендон Сандерсон возомнил себя новым Николасом Спарксом, – поддел он с усмешкой.

– Придурок, – ответил я.

– Да, Мэтт, – упрекнула его Люси. – Не понимаю, как ты мог перепутать. Он же собирается превзойти Даниэлу Стил, а не Спаркса.

С улыбкой кивнув, он посмеялся над шуткой и поцеловал жену. Они по-прежнему были влюблены, как в первый день.

– Можно уже посмеяться над чем-нибудь другим? – Я устало потер лицо. – Шутка давно протухла.

К счастью, официант принес напитки. Как только он отошeл, они оба снова уставились на меня.

– Может, уже расскажешь, что с тобой происходит? – спросил Мэтт, отхлебнув пиво.

Когда я о чeм-то переживал, это было видно за версту. Я напрягался, сжимал челюсти и становился дерганым. Притворяться спокойным у меня никогда не получалось.

Я со вздохом кивнул и рассказал им всe, что со мной случилось после съeмок.

– Подожди, у тебя та же редакторка, что у Лили Джонс? – удивлeнно округлила глаза Люси. – Автора саги «Придурки»?

– Наверное, – я пожал плечами.

Дэвид упоминал имена писательниц, с которыми работала Рэйчел, но книги не называл.

– О, круто! – воскликнула Люси. – Эта сага сейчас в топе! Жду не дождусь следующую часть – кажется, она будет называться «Страстный придурок».

– И о чeм это? – спросил я с любопытством.

– Да брось, чувак, – вмешался Мэтт. – Это же те книги про трахарей-предпринимателей. Даже я слышал.

– Что? – ошарашенно переспросил я.

– Не слушай его. Эти предприниматели тоже влюбляются, – сказала Люси. – Эротические сцены реалистичные и просто топ.

Это зацепило мое внимание. Рэйчел ведь как раз обвинила меня в обратном.

– Кстати, – продолжила Люси. – Я прочитала рукопись, которую ты мне прислал.

Обычно я не пользовался услугами бета-ридеров, но после той встречи с Рэйчел был настолько раздражен, что отправил рукопись Люси и брату. Мне не терпелось услышать подтверждение, что прав я, а не Рэйчел.

– Ну, и как тебе? – спросил я.

– Если честно, не лучшая твоя работа, – призналась она со вздохом. – И я вынуждена согласиться с твоим редактором. Калеб – зануда. А вот Хантер – очень даже секси.

Я снова провeл рукой по лицу. Уже второй человек говорил мне то же самое.

– Не знаю. Сомневаюсь насчeт этой идеи – «от ненависти до любви», – признался я.

– Может, тебе стоит всe-таки прислушаться к Рэйчел и принять ее помощь? – предложила Люси с улыбкой.

Я пожал плечами, уставившись в пустой стакан.

– Лю, ну что за чушь. Андерсон у нас гордый орел, – уверенно заявил Мэтт. – Ему невыносима сама мысль, что может потребоваться чья-то помощь.

– Тебя так возбуждает бесить меня? – буркнул я, а потом посмотрел на Люси. – У нас с Рэйчел слишком разные подходы, и мы вряд ли сработаемся.

– Но если еe мнение заставило тебя усомниться в собственном сюжете, может, ты и сам не так уж в нем уверен? – заметила Люси.

От этих слов мне стало не по себе.

Принять помощь Рэйчел означало признать, что сам я не справляюсь. Что для меня важнее – гордость, как выразился Мэтт, или книга?

«Это не гордость. Просто ты уверен, что твоя версия лучше».

– Ладно, хватит обо мне. Как у вас дела? – Я постарался сменить тему. – А то я один болтаю. Какие новости?

Пока они рассказывали, что подумывают переехать в дом побольше, часть моего мозга отключилась от разговора и снова начала прокручивать слова Люси.

* * *

Все выходные я не отрывался от ноутбука, но так и не смог продвинуться. Уже сбился со счeта, сколько страниц вырвал из своего молескина: вокруг мусорки валялись груды скомканной бумаги. Я не знал, как развить отношения Норы и Калеба. Рэйчел, словно Леонардо Ди Каприо в «Начале», пробралась в мою голову, внедрила туда нужную ей идею, и теперь я не мог думать ни о чeм другом. Я несколько раз перечитал еe пометки, которые могли послужить отправной точкой для истории Норы и Калеба, но взгляд всe время цеплялся за комментарий о Хантере: «Какой он классный!»

Чем ниже опускалось воскресное солнце, тем сильнее нарастало раздражение.

Да что, чeрт возьми, со мной творится? Почему я застрял над этим идиотским черновиком?

Моя неприкаянность достигла предела. Внезапно я в очередной раз поймал себя на мыслях о Рэйчел и ее сумасшедших идеях. О блеске в глазах, когда она рассказывала о любовных интригах и конфликтах. О самодовольных улыбках и о том, как она рассеянно крутила в пальцах подвеску в форме сердца.

Я неделями не сомневался, что для любовной линии мне не нужна никакая редакторка, но теперь уже не был так в этом уверен. Некоторые ее комментарии засели у меня в голове, и я сам себя ими истязал:

«Книга должна попасть в топ любовных романов».

«Я знаю, ты хочешь "заставить заткнуться" критиков».

«Если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта».

Эта женщина со своими идеями отравила реку моего воображения токсичными выбросами на тему врагов, которые становятся любовниками. И теперь я не просто не мог думать о чем-то другом, я застопорился.

Я.

В ступоре.

Впервые в жизни.

Невероятно, но факт.

Я был так разочарован в себе, что не знал, как справиться с эмоциями, которые этот ступор порождал.

Именно в таком состоянии меня застал брат в воскресенье днем. Я стоял посреди кухни, перед открытым ноутбуком на барной стойке, и меня распирало от злости.

– Я бы спросил, зачем тебе вообще телефон, но вижу, ты снова в режиме «писатель-затворник», – насмешливо бросил он, и я фыркнул. – Напиши маме хоть пару слов, а то она переживает.

Зак поставил пакеты с покупками на столешницу, а я закрыл ноутбук.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

Он со смехом покачал головой.

– Господи, ты будто из Нарнии вернулся. Сегодня же решающие матчи, – добавил он, увидев, как я нахмурился.

Уже конец месяца?

Красноречивым ответом мне послужила толстовка с эмблемой «Сан-Франциско Форти Найнерс» на Заке. Мы с младшим братом давно завели традицию – смотреть вместе полуфинал по американскому футболу. Сегодня играли четыре команды, и два победителя должны были встретиться в Супербоуле.

– Если ты не в курсе, сегодня играют «Форти Найнерс» против…

– «Сиэтл Сихокс», – перебил я. – Да знаю я, не в пещере живу.

– А выглядит иначе. – Зак оглядел кухонную стойку, где в ряд стояли три пустые чашки из-под кофе.

Коротко обняв меня, он повернулся, чтобы убрать в холодильник принесенное им пиво.

– Эй, Перси! – позвал он кота, наклоняясь. – Как жизнь, приятель? – Зак приложил ладонь к уху и изобразил, будто внимательно слушает. – Что ты говоришь? Устал от Уильяма и хочешь жить со мной, потому что я забавнее и красивее?

– Размечтался.

Зак вышел из кухни. Я последовал за ним в гостиную и увидел, как он оперся рукой о спинку дивана и через нее перемахнул на сиденье.

– Ты можешь не запрыгивать на диван? – раздраженно спросил я. – Это вообще-то дизайнерская мебель.

– Ты можешь принести мне пива и перестать ныть? Спасибо! – Зак развалился на сиденье, чтобы меня позлить, и скептически оглядел меня. – И надень наконец толстовку своей команды, а то стыдно смотреть… – закончил он, качая головой.

К концу второго тайма мы заказали ужин. Курьер приехал как раз за несколько минут до перерыва. Пустые бутылки от пива уже громоздились на столе. Мой брат не воздерживался ни в еде, ни в выпивке.

Мы провели пятнадцать минут рекламной паузы за ужином и разговорами. Зак рассказал, что только что отдежурил двадцать четыре часа подряд. Он жил в Пало-Альто и проходил ординатуру в Стэнфордской больнице. Рабочий график был просто безумный: иногда он уходил в час ночи, иногда начинал в шесть утра. Я стал расспрашивать Зака о его делах, но он быстро перевeл тему на мою книгу.

– Как продвигается?

– Лучше не спрашивай, – врать я не собирался.

– Может, тебе стоит…

– Нет, Зак, – сразу оборвал я, потому что уже знал, куда он клонит. – Спать с новой женщиной каждую неделю – это не панацея от всех жизненных проблем. Но спасибо за участие.

– Уильям… – Это было верным знаком, что он сейчас начнет издеваться. – Знаешь, чтобы поднять голову, сначала нужно поднять кое-что другое.

– Я не собираюсь знакомиться с девушками, не хочу ни отношений, ни секса на одну ночь. Единственная женщина, которая меня интересует, – Нора. Героиня моей книги, – уточнил я, видя, как он вздернул брови. – Кстати, ты читал рукопись, которую я тебе прислал?

– Ага, офигенно, – похвалил Зак, и я уже довольно улыбнулся. – Сцена с минетом – просто огонь. Успех обеспечен.

Стоп.

Улыбка застыла на лице. Если эта сцена прошла романтический фильтр Зака, но не Люси и не Рэйчел – значит, идея провальная.

И вдруг это случилось.

Я словно увидел, как Нора и Хантер спорят посреди леса. Закрыл глаза, и эта сцена развернулась как в кино. Нора выглядела расстроенной, и мне предстояло выяснить, почему ее глаза блестели от слeз. Извинившись перед братом, я поднялся к себе в кабинет.

Как только мои пальцы коснулись клавиатуры ноутбука, сцена начала писаться сама собой.

Нора, Хантер и Калеб уже три дня бродили по лесу в Землях Солнца. Вода была на исходе. Нора хотела вернуться к озеру, но Хантер настаивал на том, чтобы идти дальше. Между ними разгорелась ужасная ссора, где упреки летали словно метательные ножи.

Меня охватило вдохновение, и впервые за месяц я смог написать сцену, не злясь на весь мир.

Перечитав написанное, я испытал удовлетворение. Мне так понравилось описывать их перепалку, что я даже смеялся вслух, пока печатал. Рэйчел точно не сможет исправить в этой сцене ни единой запятой, она идеальна.

И тогда я решился.

Я напишу лучший роман «от любви до ненависти» из всех, что когда-либо существовали, и докажу, что не просто так дал то обещание в прямом эфире. Приложу все усилия и покажу критикам, на что я способен.

Спустя некоторое время я пришeл к самому очевидному и пугающему выводу.

Мне нужна Рэйчел Гарсиа.

Мне нужны ее идеи и наши споры.

Мне нужно, чтобы она была рядом: я не могу тратить время в ожидании ее ответов.

Мысль о том, что я нарушу договор с издательством, казалась мне такой же отвратительной, как и признание собственной беспомощности.

Я не хотел, чтобы сбылось хоть одно из ее предсказаний. Не хотел потерять доверие читателей. Не хотел срывать сроки. И уж точно не хотел снова стать объектом критики. Я жаждал и дальше подниматься по пирамиде успеха, и для этого моя книга должна стать номером один.

И был еще один человек, который хотел этого не меньше.

Я провeл рукой по лицу и поднялся. Сделал пару кругов по кабинету, потом взял в руки телефон. То, что я собирался сделать, было чистым безумием, совершенно не в моем духе. Помедлив секунду, я нажал кнопку вызова и стал ждать.

Мой редактор ответил на втором гудке.

– Добрый вечер, Уильям. Как дела?

– Привет, Дэвид. Прости за поздний час.

В Нью-Йорке было одиннадцать вечера, а я об этом даже не подумал. После обмена дежурными фразами и заверений, что всe в порядке, Дэвид спросил, как прошла встреча с Рэйчел.

– Мисс Гарсиа хочет сместить фокус на совершенно другую сюжетную линию, – сообщил я ровным тоном.

Он воспользовался паузой, чтобы возразить:

– Послушай, Уилл, я ведь говорил, что у Рэйчел отлично получаются женские романы.

«Женские романы?»

Я нахмурился.

Дэвид что, всерьeз считает, будто любовные романы подходят только для женщин?

«Ни хрена себе, а потом еще говорят, что мой роман отдает нафталином».

– Тебе стоит довериться еe чутью, – слегка напряженно продолжил Дэвид. – Она вывела несколько любовных романов в топ продаж издательства. Рядом с твоими.

Да я и так уже понял, что она профессионал. Достаточно того, что после нашего разговора я впервые за месяц снова сел писать. Дэвид меня никогда так не вдохновлял. Обычно он просто говорил: «Отличная работа, Уильям. У нас снова бестселлер».

– Сначала еe идея выбила меня из колеи, но теперь я думаю, что она права, – ответил я спокойно. – Это в первую очередь история любви, а фэнтези должно отойти на второй план. – Следующие слова дались мне с неимоверным трудом: – Чтобы достичь этой цели и уложиться в сроки, мне нужна мисс Гарсиа здесь.

– Что значит «здесь»? Уильям, я тебя не понимаю.

– Я не могу писать в Манхэттене, ты же знаешь. И я не хочу тратить время на бесконечную цепочку писем и возню с часовыми поясами. – Я не дал ему возразить: – Думаю, если мы поработаем без перерывов два месяца, книга будет готова, причeм раньше срока.

Дэвид вздохнул.

– Уилл, ты знаешь, я тебя очень ценю и полностью тебе доверяю, но я не могу отправить Рэйчел к тебе на два месяца. Это дополнительные расходы, которые издательство не может себе позволить.

– Я готов оплатить все ее расходы, – выпалил я.

– Это на тебя не похоже, – отозвался Дэвид после короткой паузы. – Что происходит?

«Да блин, хотел бы я и сам это знать».

Дэвид всегда давал мне всe, что я просил. Не раз он говорил, что я его «любимый автор». Когда вышел мой последний роман, я попросил прислать мне еще пятьдесят экземпляров сверх положенного, и он это сделал. Когда я сказал, что хочу посетить типографию посреди глухомани в Висконсине, он поехал со мной. Он всегда делал всe, чтобы я был доволен, но эта просьба – совсем другое дело. Мозг работал на пределе, выискивая ответ на его вопрос. Он не должен мне отказать. Я не горжусь своими дальнейшими словами, но для его согласия мне нужно было показать, что я разделяю его мнение.

– Послушай, Дэвид, – я смягчил голос, – я ведь не привык писать такие книги, где всe крутится вокруг чувств. Вся эта романтика… это не мое. Но, похоже, у мисс Гарсиа отлично получается редактировать подобное. – Я чувствовал себя последним мудаком, но надеялся, что Дэвид услышит в этом отголосок собственных слов. – Думаю, ее идеи куда больше понравятся женской аудитории. – Я поймал себя на том, что повторяю фразу Рэйчел. – Ее комментарии помогут мне написать романтический бестселлер года.

Я знал, что всe, что Дэвид воспримет из этого монолога, будет сводиться к одному:

Деньги. Деньги. Деньги.

Если бы и это не сработало, то я уже не знал, что сказать. И на всякий случай добавил:

– Ну же, Дэвид, пойди мне навстречу. Я сам оплачу ей билет, питание и жильe. У меня в доме полно места.

– У Рэйчел есть и другие авторы, Уилл, – ответил он неуверенно. – Она не может посвятить тебе всe своe время.

– Если она такой профессионал, как ты говоришь, то не забросит других авторов. А работая бок о бок, мы сможем продвигаться быстрее и синхронизируем усилия, чтобы выжать максимум из романа. – Мне было отвратительно говорить о своей книге как о товаре, созданном ради прибыли, но именно на таком языке рассуждал Дэвид, и мне пришлось подстроиться. Для него, в отличие от меня, это просто бизнес, поэтому я заставил себя добавить: – К тому же, если я сдам рукопись в апреле, а не в конце мая, книга выйдет уже в июне, а не в августе. А летом, насколько я знаю, продажи выше.

После долгой, мучительной паузы Дэвид сдался:

– Ладно. Дай мне подумать, как преподнести это Рэйчел, хорошо? Завтра вернусь к тебе с ответом.

5

НЕЖДАНЧИК (сущ.). Дерьмовая ситуация, которая сваливается на тебя, когда меньше всего этого ждeшь.

В понедельник под конец рабочего дня Дэвид вызвал меня к себе в кабинет. Это была уже вторая срочная встреча с ним за месяц. На первой он всучил мне книгу Уильяма. Я надеялась, что на этот раз он просто хочет узнать, как прошел видеозвонок с его любимым автором, а не ошарашить меня новым нежданчиком.

Дэвид, не вставая, поздоровался и попросил меня сесть.

– Я видел, что с тобой уже связались насчeт оформления грин-карты, – сказал он спустя мгновение. – Рада?

– Да. Очень.

Тем утром я как раз получила от юристки, которую мне назначили, первое письмо с документами для заполнения. Дэвид знал об этом, он был в копии.

– Отлично, – улыбнулся он.

Обычно его не волновало, счастлива ли я, он думал только о собственных интересах.

– Вчера вечером я разговаривал с Уильямом, – продолжил он. – Он сказал, что ты хочешь сместить фокус романа.

– Да, – подтвердила я. – Думаю, троп «от ненависти до любви» сработает отлично.

Дэвид кивнул, и его лицо приняло выражение в стиле «ну, как скажешь».

Поправив очки на переносице, он добавил:

– Похоже, то, что ты ему сказала, заставило его задуматься.

Я довольно кивнула.

Я уже давно не ждала от начальника слов вроде «отличная работа, Рэйчел». На большую похвалу можно было не рассчитывать.

– Уильям пообещал сдать книгу через два месяца, – сказал он.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты ведь понимаешь, что нам выгодно издать книгу до начала лета. С одной стороны, Уильям покажет себя талантливым писателем, способным сотворить роман буквально из воздуха в рекордные сроки. С другой, это повысит нашу прибыль. Представляешь, как будет здорово, если люди возьмут его книгу в отпуск?

Я уже знала, что это риторический вопрос.

– Чтобы Уильям успел сдать рукопись вовремя и без потери качества, тебе нужно быть там.

– Что? – Я была ошарашена.

– Чтобы книга вышла к лету, тебе придeтся уехать на два месяца в эту деревушку в Калифорнии, – сказал он, пренебрежительно махнув рукой.

Если бы я стояла, наверняка бы рухнула от шока.

Два месяца. В Кармеле. С Уильямом.

Мне ничего не послышалось?

– Я не могу уехать на два месяца, – ответила я, когда пришла в себя. – У меня же презентация книги Мии Саммерс в марте.

– Грейс может взять презентацию на себя.

– Но это я редактировала книгу…

– Рэйчел, – перебил начальник, – я понимаю, что ты привязана к своим авторам, но Уильям приносит издательству гораздо больше, чем все они вместе взятые. А чтобы так и оставалось, его книга должна выйти в срок.

– У меня есть и другие писатели. Я не могу их просто забросить.

– Ну конечно, ты не будешь забрасывать остальных, – ответил он, словно это само собой разумелось. – Чтобы претендовать на должность полноценного редактора, тебе нужно доказать, что ты можешь вести все проекты без потери качества. Ты настоящий профессионал, и я спокоен, потому что знаю: это изменение не повлияет на твою продуктивность. Но прошу тебя помнить, что Уильям – приоритет.

Я уже раскрыла рот, чтобы возразить, но Дэвид снова меня перебил:

– Это ведь его первый ванильный роман, и бедняга немного растерян.

«Ванильный роман?!»

Я сжала кулак под столом.

Меня до безумия раздражало, когда люди вот так пренебрежительно отзывались о романтических книгах, будто они менее достойны уважения, чем произведения других жанров. Эти «ванильные романы», как любил их называть Дэвид, продавались прекрасно. Но для таких, как он, для кого слово «чувства» автоматически подразумевало женщин, эти книги никогда не могли считаться серьeзной литературой. Вот только скажи я так, меня бы уволили в течение минуты. В такие моменты мне оставалось лишь мечтать о том, как я подаю Дэвиду с его непереносимостью лактозы чашку кофе с самым жирным коровьим молоком. Если нужно, я сама подоила бы корову.

К счастью, меня было не так просто запугать, и подобные реплики вызывали во мне обратный эффект – не расстраивали, а подстeгивали. Мне хотелось редактировать ещe больше романов, чтобы они потеснили книги Уильяма на полках с бестселлерами.

Кроме того, компания сделала на меня ставку: она занималась оформлением моей грин-карты с одобрения Линды, директора издательства и начальницы Дэвида. Я была в долгу перед ними.

Мне не хотелось никого подводить, но перспектива двухмесячной командировки грозила перевернуть все вверх дном и обеспечить мне головную боль. Я не горела желанием работать с автором, который с самого начала дал понять, что моя помощь ему ни к чему, и бросать в Манхэттене писательниц, которые действительно ценили мою работу. Не говоря уже о том, что, если Уильяму я так уж нужна, он мог бы приехать сам.

– Я не хочу уезжать на два месяца и пропускать презентацию Мии, – настойчиво повторила я.

Дэвид тяжело вздохнул:

– Обсуди это с Уильямом, и если вы договоритесь, то я только за.

«"Обсуди с Уильямом?" Он что, теперь мой господин и повелитель?»

Я не собиралась быть у него на побегушках, как джинн у Аладдина.

В этот момент зазвонил телефон Дэвида, и у меня появилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– О, Уилл! Привет, как ты? – Он моментально перешел на тот медовый тон, который приберегал для своих звездных авторов и для Линды. – Я как раз с Рэйчел, только что всe ей рассказал. Она в восторге от этой идеи.

«В восторге?»

– Да-да, я тоже уверен, книга получится потрясающая. – Он сделал паузу, слушая собеседника. – Конечно, договоритесь по почте. Если что-то понадобится, я на связи.

Закончив разговор, Дэвид повернулся ко мне с привычным вопросом:

– Я могу на тебя рассчитывать, правда?

Хотела бы я подняться, как Бриджит Джонс, сказать «нет» и уйти прочь. Но я заставила себя взглянуть на это как на карьерную возможность. Я впервые буду работать с автором такого калибра и наверняка чему-то научусь. И нельзя забывать о призе, который ждал меня в конце. И я ответила:

– Конечно, Дэвид.

Я уже встала, чтобы уйти, но его слова остановили меня на пороге:

– И ещe кое-что, Рэйчел.

Я убрала руку с дверной ручки и обернулась.

– Уильям предложил взять все расходы на себя, так что вам нужно будет согласовать дату вылета, а остановишься ты у него дома.

Кровь отлила от лица.

Что?

Мне предстояло не только пересечь всю страну, чтобы работать с этим придурком, но и жить у него дома?

«Всего два месяца. Думай о повышении и грин-карте».

– Ладно, – кивнула я спустя пару секунд. – Сейчас напишу ему.

Я вышла из кабинета, и меня в одинаковой степени раздирали злость, растерянность и тревога. Одно дело – работать с заносчивым автором, и совсем другое – жить с ним под одной крышей два месяца.

Офис почти опустел. Была уже половина седьмого, и я точно не успевала на йогу. В другой день это меня расстроило бы, но я понимала, что в этот раз я все равно не смогла бы выкинуть случившееся из головы и расслабиться.

На своeм столе я обнаружила розовый стикер, исписанный знакомым почерком Грейс:

Я убегаю на танцы.

Расскажи потом, как всe прошло!!
Увидимся дома!
Грейси

Я невольно улыбнулась. Меня всегда забавляло, что Грейс ставила сердечко рядом со своей подписью.

Я собрала вещи и спрятала записку в карман.

Застегивая пальто, я бросила взгляд наружу. На улице уже стемнело, огни небоскребов освещали все вокруг. Я всем сердцем ненавидела зимнее время. Если бы я хотя бы могла по дороге домой выговориться подругам, было бы легче, но обе уже ушли.

Мне не хотелось приходить в пустую квартиру и предаваться жалости к себе, поэтому я свернула в супермаркет. Купила лакрицу всевозможных вкусов и суши и снова пожалела, что живу в стране, где никто не знает, что такое крокеты и как они способны спасти любой паршивый день.

* * *

Когда я вернулась домой, из ванной доносился шум фена – значит, Грейс уже пришла с тренировки. Чуть больше года мы жили втроем: я, она и Судзу. Они познакомились еще в университете, когда делили комнату в общежитии, и съехались, как только устроились на работу: Грейс – стажером в «Эвермор Паблишерс», а Судзу – в одно из трех издательств, где успела поработать, пока Грейс не привела ее к нам.

Я познакомилась с ними три года назад, в свой первый день в издательстве, но переехала только в прошлом году, когда закончила аренду их прежняя соседка. К тому времени меня уже повысили до ассистента редактора, и зарплаты наконец хватало, чтобы сменить спичечный коробок в Бруклине, который я делила с тремя девушками, на обувную коробку в Манхэттене.

Квартира была старенькая: пол скрипел, а тонкие стены не заглушали звуки интимной жизни соседей. Зато мы жили всего в трeх кварталах от издательства и у нас был неплохой вид из окна. Гостиную украшали полароидные снимки Грейс и мои ароматические свечи. Судзу расставила растения и развесила гирлянды в стратегических местах, чтобы добавить уюта. Каждая внесла что-то своe, и в итоге мы создали общий дом.

Этот год, проведeнный с ними, был лучшим за все четыре, что я жила в Нью-Йорке.

– Ты мне так и не написала! – упрекнула меня Грейс, высунувшись из кухни.

Обычно мы слали друг другу голосовые сообщения по любому поводу, но сегодня после работы мне хотелось только завернуться в плед и спрятаться до тех пор, пока книга Уильяма не окажется в печати.

– Знаю, – ответила я с дивана. – Решила лучше рассказать всe при встрече.

– Судзу ещe не пришла?

– Нет.

Я услышала, как открылась дверца холодильника, потом зашумела вода.

Повернув голову, я увидела Грейс – она вошла в гостиную с надкушенным яблоком в руке. На ней была красная клетчатая пижама из коллекции «Чужестранка» от «Хот Топик». Она купила еe в те времена, когда сходила с ума по Джейми Фрейзеру. Теперь он уступил место… кому? Ризанду из «Королевства шипов и роз»? Или генералу Киригану из «Тени и кости»?

Кто знает.

Грейс в каждом романе, фильме или сериале находила новый любовный интерес, и уследить за ее увлечениями не представлялось возможным, но всегда было забавно слушать, как она говорит о них – будто о настоящих людях. Грейс напоминала мне, почему я люблю свою работу.

– Как прошла зумба?

– Отлично! Нам поставили ремикс на Бэд Банни!⁴ – улыбнулась Грейс, откусывая яблоко. – Но я умираю с голоду и сейчас съела бы слона под соусом барбекю, – призналась она с набитым ртом.

Я рассмеялась, а Грейс заправила прядь светлых волос за ухо. Два месяца назад ее волосы спадали ниже груди, но, по еe словам, любое радикальное изменение в жизни требует соответствующего изменения во внешности. Поэтому в день, когда Грейс рассталась с парнем, с которым встречалась несколько лет, она коротко подстриглась, и теперь волосы едва доходили до подбородка. Она всe ещe не могла собрать их в хвост без десятка заколок и постоянно фыркала, убирая пряди с лица.

– Почему ты еще в этом? Собираешься куда-то? – спросила она.

Я покачала головой.

Еe удивление было понятным – обычно, едва переступив порог, я собирала волосы в пучок, снимала лифчик и переодевалась во что-нибудь удобное.

– Мне нужно отправить одно письмо, и я не знаю, с чего начать, – призналась я, тяжело вздохнув.

Грейс сразу поняла, что что-то не так. Не говоря ни слова, достала из шкафа со сладостями лакричные конфеты, плюхнулась рядом со мной на диван и протянула мне пачку. Взяв одну, я принялась жевать, глядя в никуда.

– Как прошла встреча с Дэвидом? – спросила Грейс.

Захлопнув крышку ноутбука, лежавшего у меня на коленях, я пересказала ей всю речь нашего босса. Когда я закончила, на лице Грейс появилось то же ошарашенное выражение, что, наверное, было у меня в том кабинете.

– Что значит – ты пропустишь презентацию Мии?! Ты же столько сил вложила в нее и в еe трилогию! – возмущенно воскликнула Грейс.

– Знаю… Просто не верится, что Дэвид на это согласился. Уильяму все всегда сходит с рук, главное – чтобы он был доволен…

В прошлом квартале Дэвид не раз напоминал мне, что именно благодаря доходам от авторов вроде Уильяма издательство может позволить себе рисковать с моими дебютантками.

– И что ты собираешься делать?

– Поеду к нему, Грейс. – Пожав плечами, я вытащила ещe одну лакрицу. – Я уже пообещала Дэвиду.

Нас отвлек поворот ключа в замке, и через несколько секунд на пороге появилась Судзу, элегантная и утонченная, с розовыми от холода щеками.

– Что за кислые лица? – спросила она.

Судзу была на литературном мероприятии и не знала, что Дэвид вызвал меня в кабинет под конец дня, поэтому я пересказала все с самого начала, пока Грейс обнимала меня, недовольно ворча.

Как и следовало ожидать, Судзу отреагировала куда резче. Она никогда не скрывала враждебности в отношении нашего начальника. Мы с Грейс старались не перегибать с жалобами, ведь нам приходилось видеть его каждый день. Незачем накручивать друг друга до предела. А вот Судзу себя не сдерживала.

Когда я закончила пересказ слово в слово, она тяжело вздохнула:

– Слишком уж подозрительно, что именно сегодня тебе написали юристы по иммиграции, а потом Дэвид сразу выкатил это предложение. Наверняка он списался с ними, чтобы отрезать тебе путь к отступлению.

– Этого не докажешь, – заметила Грейс. – И мы по опыту с твоей визой помним, что такие дела занимают время.

– Не знаю… – Судзу это не убедило. – Просто твой начальник снова пользуется тем, что ты в уязвимом положении.

– Знаю, – кивнула я. Эта мысль уже приходила мне в голову.

– Что ты собираешься делать? – поинтересовалась Судзу.

– Ну, меньше всего на свете мне хочется работать с типом, который неделями меня изводил, – ответила я, – но ради повышения я должна «доказать, что мне по плечу эта работа», – процитировала я Дэвида.

– Боже, как же меня это бесит. – Поджав губы, Судзу покачала головой.

– Меня тоже, но мне важен этот проект, – призналась я. – Я хочу грин-карту и повышение. Никто не вручит их мне просто так.

Грейс положила голову мне на правое плечо и тяжело вздохнула.

Когда дело доходило до драм, сначала я выговаривалась, позволяла себе поплакать, если нужно, а потом выпрямляла спину и бралась за дело. Я из тех, кто сквозь слeзы обещает, что справится с чем угодно. Справлюсь, но я не железная, и у меня тоже бывают спады.

– Не могу поверить в этот поворот судьбы: два месяца жить под одной крышей с богатеньким ребeнком, который считает себя центром вселенной.

Судзу скривилась от ужаса. Я почти слышала, как в ее голове заскрипели шестерeнки, когда она осознала мои слова.

– Под одной крышей? Ты шутишь? – спросила она, и я покачала головой. – Ты что, серьезно уезжаешь к нему домой на два месяца?

– Не будет никаких двух месяцев, – заявила я. – Я отвоюю право на один месяц и ни за что не пропущу презентацию Мии.

– Так держать! – воскликнула Грейс.

– Но, Рей… – начала Судзу. Они обе прозвали меня Рей, через «е». – Это точно нарушает корпоративную политику. Мы можем подать жалобу, если хочешь.

– Нет, – покачала я головой. – Не хочу рисковать грин-картой.

– Да, я понимаю. – Судзу смягчила тон. – Но она не стоит ни твоего психического здоровья, ни жизни бок о бок с незнакомцем.

На несколько секунд повисла тишина.

– Мы можем заключить брак, – предложила Грейс.

– Нас точно проверят, и меня вышвырнут вон из страны, – усмехнулась я. – Мне очень важна грин-карта. Я не хочу возвращаться в Испанию и начинать всe с нуля. Моя жизнь здесь, с вами. Мне нужно быть уверенной, что я могу остаться здесь столько, сколько захочу. К тому же я не успела поработать с Николь Уотсон.

Я влюбилась в нее как в профессионала, когда услышала на конференции, и с тех пор грезила оказаться в ее команде. Николь была легендой в издательском мире: помогала редакторам расти и создавала потрясающую атмосферу в отделе. Все еe знали, и каждый мечтал с ней работать. Когда я получу вид на жительство, обязательно попытаю счастья.

– Ты уверена? – с сомнением спросила Судзу. – Всe-таки жить в доме у не пойми кого…

– Будем надеяться, что он не серийный убийца, – попыталась пошутить я.

– Скорее уж ты сама им станешь, – заметила Грейс.

– Учитывая, какой он сноб… Ладно, я поеду и заставлю его написать роман года, чего бы это ни стоило.

– Правильно! Считай, что это жертва на благо команды! – Грейс протянула мне еще одну клубничную лакрицу. – Поедешь в Кармел, сделаешь всe круто, а потом, когда тебя повысят, мы наконец купим себе новый диван.

Мы с Судзу рассмеялись: однажды мы договорились, что та, кто первой получит повышение, обязана купить нам мягкий трехместный диван.

– С тебя рассказ обо всех его скелетах в шкафу и видеотур по дорогущему особняку, – продолжила Грейс.

– Я не собираюсь снимать его дом, – засмеялась я.

– Ты слишком интересуешься знаменитостями, – обратилась Судзу к Грейс.

– Логично. Я выросла в том же городке, что и Крис Эванс, и ни разу его не встретила, – вздохнула та. – Мы созданы друг для друга, только он ещe не знает об этом. Мы оба из Бостона, болеем за «Пэтриотс», оба красивы… я бы все отдала за одно страстное свидание с ним!

– Совсем с катушек съехала, – рассмеялась Судзу.

– Может, написать ему в инстаграм, попросить о свидании, – мечтательно протянула Грейс.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась я. – А вообще, раз уж речь зашла о свиданиях… – Я повернула голову к Судзу. – Как у тебя с Джаредом?

– Это было не свидание, – отмахнулась она. – Я просто сходила с ним выпить по коктейлю. Чистый нетворкинг, вы же знаете, мне нужны контакты.

Родители Судзу эмигрировали из Японии еще до ее рождения: матери предложили должность кастинг-директора в Голливуде. Судзу была без ума от работы в отделе авторских прав и мечтала о собственном литературном агентстве, но для этого ей нужны были связи. Поэтому каждый раз, когда появлялась возможность побывать на мероприятии, она составляла компанию Джареду из маркетинга.

– И как, это в прямом смысле был нетворкинг? – с лукавой усмешкой спросила я.

– Ага, ваш последний «нетворкинг» закончился тем, что ты подняла юбку и осталась без трусиков, помнишь? – подколола ее Грейс. – Если бы эйчар-отдел узнал о ваших приключениях… – пошутила она, покачав головой.

Судзу загадочно улыбнулась. В последнее время она все чаще встречалась с Джаредом, но утверждала, что это несерьезно, и продолжала сидеть в тиндере.

– Мы в разных отделах, так что мне не надо никого предупреждать, – твердо сказала Судзу. – Завтра я могу поцеловать его прямо в офисе, и никто мне слова не скажет. – Наклонившись, она выхватила пакет с лакрицей у Грейс. – Но я так не сделаю, потому что мы переспали всего раз. Это было спонтанно и больше не повторится. – И на этом она вышла из гостиной, посчитав тему закрытой.

* * *

Немного позже, до того как я успела отправить тот проклятый имейл, Уилл перехватил инициативу:

От: william@anderson.com
Кому: rgarcia@evermorepublishers.com
Дата: 30 января, 21:34
Тема: Пребывание в Калифорнии
Добрый вечер, мисс Гарсиа.
Как насчeт видеозвонка, чтобы согласовать ваше проживание в Кармеле?
Если вам удобно завтра, будет замечательно.
С уважением,
Уильям Андерсон

– Ах ты козел! – воскликнула я, привлекая внимание подруг. – А теперь вдруг ты нашел время, да?

Я быстро напечатала ответ, отзеркалив его тон, и с поджатыми губами захлопнула ноутбук. Я поеду к нему, помогу с книгой, но ни в коем случае не позволю на меня давить. Оставалось надеяться, что он готов к сотрудничеству, иначе нам придется сталкиваться лбами каждый день.

6

ПЕРЕГОВОРЫ (сущ.). Дипломатическое соглашение с целью защитить мои интересы.

Полчаса.

Именно столько времени у меня было на разговор с ней. Если быть честным, я не знал, чего ожидать от этой встречи. Пару дней назад Дэвид уверял меня, что она в восторге от идеи провести два месяца у меня дома, и я предпочел ему поверить: в самом деле, кто отказался бы поработать с самым продаваемым автором издательства?

Но через несколько часов сама Рэйчел написала, что «это невозможно» и предложила связаться через пару дней, потому что «раньше не сможет найти время». Я был в шоке. Разве не должна она быть благодарна за такую возможность?

Тем не менее меня интересовало только одно – чтобы она приехала как можно скорее и мы начали работу. Мне не терпелось закрыть все организационные вопросы и купить билет.

Глядя на письмо, где она прислала ссылку на встречу в «Тимс», я размышлял над иронией ситуации.

Забавно, как все перевернулось. На прошлой неделе мы с мисс Правкой были на противоположных сторонах баррикад. А теперь вот я добивался ее присутствия.

Но я не мог позволить себе писать со скоростью ленивца. Она нужна была мне рядом, чтобы ускорить процесс, и я обязан был добиться, чтобы она провела два месяца у меня дома, и желательно как можно скорее.

За минуту до встречи я накинул бежевый пиджак поверх белой футболки. Последние пятьдесят девять минут я толком ни на чeм не мог сосредоточиться и то и дело поглядывал на часы.

В половине третьего – у нее было пять тридцать – я кликнул по ссылке. В ожидании я посмотрел на своe отражение в камере: волосы немного растрепаны, под глазами тени. Провeл рукой по бороде – да, стоило бы побриться.

Когда лицо моего редактора появилось на экране, я автоматически выпрямился.

– Добрый день, мистер Андерсон. – Ее серьезный тон соответствовал выражению лица. – Вы меня слышите?

На ней был голубой свитер с высоким воротом, цвет помады – нечто среднее между розовым и коричневым. Волосы она убрала в высокий хвост, открывая взгляду золотые кольца в ушах. Она выглядела… красивой.

За еe спиной виднелись книжные полки, которые я помнил по прошлому видеозвонку.

– Вы меня слышите? – повторила она, и я понял, что до сих пор молчу.

– Да, да. Добрый день, – быстро ответил я. – Как вы?

– Хорошо. А вы?

Она выглядела усталой и напряженной. На лице не было ни малейшего признака того, что она в восторге от поездки в Калифорнию.

– Тоже хорошо. Я собираюсь писать ту самую линию, которую вы хотели, – сообщил я, решив начать с позитивной ноты.

– Да, Дэвид уже сказал. – Рэйчел кивнула. – Рада слышать, что вы не всегда такой твердолобый.

«Всего минута, а она уже назвала меня твердолобым? Поверить не могу».

Я прикусил язык, чтобы не поддаться порыву. Не хватало ещe, чтобы она захлопнула ноутбук и оставила меня в подвешенном состоянии.

– Как продвигается рукопись? – спросила Рэйчел.

«А ты как думаешь? Ужасно. Единственное приличное, что я написал, – сцена ссоры между Норой и Хантером. Всe остальное время я тщетно пытался набросать концепцию. Поэтому ты мне и нужна. Здесь. Рядом».

– В какой день вы сможете приехать? – выпалил я.

Она глубоко вздохнула, и я приготовился к худшему.

Мои нейроны уже лихорадочно обдумывали, как убедить еe, если она откажется.

– Прежде чем покупать билет, я хотела бы прояснить то, что упомянула в письме. Я не могу уехать на два месяца. В марте мне необходимо вернуться на презентацию книги.

Атмосфера сгустилась.

Рэйчел говорила быстро, как и все ньюйоркцы, но лeгкий акцент выдавал, что она не местная. Ньюйоркцы обычно «глотают» звук «р» в конце слова. Но уж что-что, а «р» мисс Гарсиа произносила безупречно.

– Март уже через три недели, – заметил я.

– Презентация шестнадцатого числа. Я могу приехать к вам на месяц.

Ее уверенный тон меня не испугал.

– За месяц нельзя написать такую длинную и детальную книгу, как моя. – Я покачал головой, жестикулируя.

Прикусив губу, Рэйчел пожала плечами. В ее глазах мелькнула искра решимости, готовая вот-вот вспыхнуть ярким пламенем.

– Уверена, за четыре недели мы сможем прописать идеальную романтическую линию. Для остального я вам не нужна.

Это было правдой.

Фэнтезийная часть уже была продумана и не составляла труда. Нужно было лишь добавить уже написанное в качестве фона для любовной истории.

– А если шесть недель? – предложил я. – Нереально закончить романтическую линию раньше, не говоря уже о всей книге. Ваш начальник выглядел весьма довольным идеей, что я сдам рукопись в апреле.

Рэйчел стала еще серьезнее.

Мой комментарий был ударом ниже пояса.

Я это знал.

И она тоже.

– Я не собираюсь торчать там шесть недель подряд.

– Разве вы не хотели отредактировать книгу так, чтобы она стала бестселлером, и больше никогда меня не видеть? – спросил я с язвительной улыбкой. – Вот ваш шанс.

Она задумалась на несколько секунд.

– Я поеду на пять недель, если вы оплатите мне билет до Манхэттена в марте. Приеду на презентацию и… вернусь в Кармел, только если это будет действительно нужно.

Диалог внезапно превратился в переговоры. Я чувствовал, что, если не соглашусь на еe условия, она назло останется всего на четыре недели.

Я сделал паузу, обдумывая ситуацию. Мне не нравилось уступать, но если что-то я и усвоил, пока описывал сцены сражений в своих романах, так это то, что иногда своевременное отступление – уже победа.

Я решил сдаться в этой битве, но показать ей, что и я умею стоять на своeм.

– Договорились. – Ее торжествующая улыбка вывела меня из себя, поэтому я ответил тем же. – Оплачу билет на презентацию, но дату финального возвращения в Манхэттен оставим открытой. Вдруг вам придется задержаться еще на несколько дней и наверстать упущенное.

Рэйчел хотела было возразить, но я не дал ей этого сделать.

– Я и так согласился сократить срок на три недели по сравнению с тем, о чeм мы договорились с Дэвидом… – Она промолчала, и я немного расслабился. – Если уедете, не закончив работу, придeтся вернуться.

– Ладно, – бросила она раздраженно.

Я испытывал взаимное чувство.

– Отлично, – сухо заметил я. – Когда вы сможете приехать?

Мимо неe кто-то прошeл, и она отвлеклась, махнув рукой человеку за кадром.

– Минуту, мистер Андерсон.

Не дожидаясь моего ответа, она сняла наушники и выключила микрофон.

– Почти закончила, – прочитал я по еe губам. – Увидимся дома.

Она одарила собеседника искренней улыбкой, от которой я растерялся. Впервые своими глазами я видел такую ослепительную улыбку – как в рекламе зубной пасты.

Она послала воздушный поцелуй и помахала рукой на прощание.

Живет с парнем? Разумеется, спросить об этом я не мог, да и, впрочем, меня это вовсе не интересовало.

Рэйчел снова надела наушники. Как только ее взгляд вернулся ко мне, улыбка исчезла.

– Простите. Что скажете, если я приеду четырнадцатого числа?

– Прекрасно.

– Хотела спросить кое-что, – сказала она, поeрзав на стуле. Она выглядела немного смущенной. – У меня будет своя ванная?

Еe беспокоило, что придется делить ванную со мной?

Куда, по ее мнению, она ехала?

– Конечно, – ответил я так, будто это само собой разумелось. – Вы ведь не в чулане у Дурслей на Тисовой улице собираетесь жить. Дом огромный. Ванных предостаточно. Если бы не нужно было работать вместе, мы могли бы днями не пересекаться.

Она кивнула.

С лица исчезло напряжение, уступив место насмешливой ухмылке.

Чeрт.

Не успел оглянуться, как уже выставил себя идиотом, хвастающимся особняком Малфоев. Не знаю, что со мной творилось, но разговоры с ней выбивали меня из колеи. Книга значила для меня почти всe, и я не успокоюсь, пока она не сядет в самолeт.

– Пространства и уединения у вас будет сколько нужно, – заверил я.

– Хорошо, – кивнула она, на секунду задумавшись. – Мне понадобится ваш адрес, чтобы заказать убер.

– Не волнуйтесь. Когда купите билет, просто отправьте мне детали, и всe.

– Вы пошлeте за мной дворецкого с айпадом, где будет написано «мисс Гарсиа»? – Она издала саркастический смешок.

Итак, она шутит, это хороший знак.

– Нет, – покачал я головой. – Встречу вас сам.

После моего ответа она снова посерьезнела.

– Ну… на этом у меня всe. Поговорю с Авой, чтобы она купила билет. Если вам больше ничего не нужно, я вас оставлю, – сказала она, дотронувшись до подвески.

– Если что-то понадобится, не стесняйтесь писать мне.

– Конечно, – кивнула она, вздохнув. – Хорошей недели. Увидимся во вторник.

Едва закончив звонок, я потер глаза и поднялся. Я был слишком взбудоражен, чтобы писать.

Спустя некоторое время, уже во время пробежки, я вдруг поймал себя на том, что на полпути сворачиваю к машине кратчайшим путем. Мне только что пришла в голову идея, и я не хотел, чтобы она растворилась среди беспорядочных мыслей о встрече с Рэйчел.

Забавно, как эта женщина умудрялась вызывать во мне и худшее, и лучшее. За полчаса она вывела меня из себя, но именно благодаря нашему спору я придумал идеальный финал для сцены ссоры между Норой и Хантером.

Добравшись до дома, я взлетел по лестнице через ступеньку, и вдохновение не покидало меня всю ночь, пока мои пальцы, не останавливаясь, скользили по клавиатуре.

* * *

Преданность Рэйчел работе проявилась уже на следующий день: она сообщила, что купила билет. К сожалению, еe дерзость тоже дала о себе знать в том же письме. Она взяла билет с фиксированной обратной датой – через три недели, чтобы попасть на мероприятие. До этого момента всe было в порядке. Но последняя фраза вывела меня из себя: «Билет обратно в Кармел я не покупала. Уверена, что за эти три недели все пройдет гладко, и возвращаться после презентации не придeтся».

Я не поверил своим глазам.

Клавиши ноутбука громко щелкали, когда я с излишней яростью начал печатать ответ. Я напомнил ей, что она так и не прислала номер рейса и что за три недели книгу не напишешь. На видеозвонке я едва сдержался, чтобы не высказать всe, что думаю, и, судя по всему, вскоре мне придется надеть наручники, чтобы не отправить ей какую-нибудь грубость.

* * *

Два воскресенья спустя брат застал меня за написанием книги на веранде. Вернее, за попытками, потому что сосредоточиться у меня не получалось. Я встал ни свет ни заря, переживая, что из-за прибытия гостей не смогу уделить внимание рукописи.

Ровно в одиннадцать утра красный «мустанг» Зака притормозил у моего дома. На час позже, чем договаривались. Конечно, из Пало-Альто до Кармела ехать полтора часа, но Зак был из тех, кто говорит «я уже выхожу», когда сам только заходит в душ. Лишь на работу он приходил вовремя, по призванию, как он сам объяснял.

Чтобы привлечь мое внимание, он дважды посигналил.

– Ты что, охренел? – крикнул я, когда он опустил стекло.

– Ну что, поехали? – Он высунул руку и кивнул мне, мол, поторапливайся. – Эй, а где твоя футболка Брока Пёрди?

– В шкафу. Потом надену.

На прошлое Рождество Зак подарил мне новую футболку квотербека «Сан-Франциско Форти Найнерс». Свою он уже надел, а носки и трусы наверняка подобрал в тон. Любовь к американскому футболу у нас с братом в крови. Отец тренировал школьную команду в Салинасе, где мы выросли. Он научил нас бросать мяч чуть ли не раньше, чем ходить.

Год за годом мы с Заком вместе смотрели Супербоул. Это была семейная традиция.

Ехать за покупками на его машине мне не особенно хотелось. Зак был лихачом, но настаивать на том, чтобы за рулем был я, означало потерять кучу времени, которого и так было в обрез. Мэтт и Люси должны были приехать через час, так что надо было поторапливаться.

В отличие от Зака я ненавидел делать всe в последний момент. Будь моя воля, мясо для барбекю уже давно лежало бы в холодильнике, но он потребовал, чтобы мы поехали вместе.

Как только я опустился на пассажирское сиденье, Зак улыбнулся и обнял меня, заражая хорошим настроением.

– Кто тут сидел, а? – засмеялся я, отодвигая кресло назад. – Хоббит?

Зак расхохотался.

– Уилл, не все же у нас секвойи, как ты.

Он сдал назад и выехал на трассу.

– Говорит тот, кто на сантиметр выше меня, – парировал я.

Во мне метр девяносто, и брат всю жизнь не уставал напоминать, что обошeл меня ровно на один сантиметр.

– Отвечая на твой вопрос: кажется, последней здесь сидела Мэнди.

– Только не говори, что ты вчера занимался сексом на этом сиденье.

– Не вчера. – Зак, ухмыльнувшись, отвел взгляд от дороги и рассмеялся: – Расслабься, это было на заднем. Хотя на твоeм…

– Тс-с! Молчи! – оборвал я его. – Не желаю ничего знать.

Когда мы припарковались у «Хол Фудс»⁵, меня внезапно осенило: нужно спросить у Рэйчел, что она любит на завтрак. Воспользовавшись тем, что в пятницу мы обменялись номерами, я отправил ей сообщение.

Когда мы вернулись домой, Мэтт и Люси уже приехали. Мы быстро разожгли барбекю в саду. Сколько себя помню, у мангала всегда заправлял Зак. Он обожал стоять перед огнем с бутылкой пива. Мы втроем расположились вокруг, наблюдая, как он жарит мясо, болтая обо всем на свете и делясь предвкушением предстоящего матча.

Разговор перескакивал с темы на тему. Зак рассказал, что почти не спит, пытаясь совмещать работу, участие в исследовании в больнице и тренировки по футболу.

Из нас двоих только он продолжал играть в американский футбол. Не бросил ни в университете, ни после выпуска. Сейчас он тренировался с командой в Пало-Альто, чисто для удовольствия.

После еды они с Люси сцепились языками, и я воспользовался моментом, пока Мэтт отлучился в ванную, чтобы проверить телефон. Рэйчел ответила на мое сообщение:

Обычно я не завтракаю. Кофе мне достаточно, но если у вас его нет, могу сходить в «Старбакс»

Я рассмеялся про себя. Она что, всe ещe злилась из-за моей реплики о кофе в кабинете Дэвида? Быстро набрал ответ:

Не беспокойтесь. У меня дома кофе куда лучше…

– С кем переписываешься? – спросил брат.

– С Рэйчел Гарсиа.

Он уже собирался сделать глоток пива, но замер и посмотрел на меня с хищной ухмылкой.

– И кто же эта Рэйчел Гарсиа?

– Его новый редактор, – ответила за меня Люси.

– Достаточно сексуальная? – спросил Зак без тени стеснения.

Я напрягся.

От этого слова в ее адрес мне стало не по себе.

– Господи, Зак. Нет. – Я покачал головой. – Она просто мой редактор. И точка. В этом плане она меня не интересует.

– Как скажешь.

Брат вопросительно посмотрел на Люси, но она лишь пожала плечами.

Я снова уткнулся в телефон и решил проявить немного дружелюбия, спросив Рэйчел, не купить ли ей чего-нибудь на ужин. Она прилетала поздно, а к тому времени всe будет закрыто.

– И что тебе нужно обсудить с ней в воскресенье? – спросила Люси, хлопнув меня по руке.

– Просто спрашиваю, что она хочет на ужин во вторник, – ответил я, не отрывая глаз от экрана.

Услышав смешок Зака, я поднял голову.

– То есть ты спрашиваешь женщину, с которой не хочешь спать, что она будет на ужин? – Он едва сдерживал смех. – Уильям, ну кого ты пытаешься обмануть?

– Так ты всe-таки будешь с ней работать? – уточнила Люси. – В прошлый раз ты, кажется, не был в большом восторге от этой идеи.

Я кивнул, стараясь не обращать внимания на подозрительный блеск в глазах брата.

– Я что-то пропустил? – К нам подошел Мэтт.

– Уилл переписывается со своей редакторкой, – ответил Зак с улыбкой.

– И, похоже, согласился с ней работать, – добавила Люси.

– Вот это да, Андерсон. – Мэтт наклонился через стол и приложил ладонь к моему лбу. – Ты готов принять чью-то помощь? У тебя, случайно, жара нет?

Я запрокинул голову.

– Меня окружают идиоты, – раздраженно бросил я и поднялся. – Пойду смотреть матч.

Зак рассмеялся так громко, что его хохот было слышно с пляжа.

7

ХОЗЯИН (сущ.). Высокомерный тип, который принимает тебя у себя дома, прикидываясь дружелюбным.

Ты справишься!!
Мы тебя любим!
Су и Грейси

Эти слова я прочла на зеркале в ванной, когда вышла из душа утром перед отъездом. Мы с Грейс и Судзу часто оставляли друг другу мотивирующие послания, если знали, что день обещает быть тяжeлым.

«Ты справишься! Всего три недели. Наверняка ты многому научишься, работая с ним», – повторяла я про себя, таща чемодан по аэропорту Монтерея. Через несколько минут я должна была встретиться с Уильямом лицом к лицу – и немного нервничала.

Он уже доказал, что у него переменчивое настроение, и я понятия не имела, каким он будет сегодня. Непоколебимый Уильям, уверенный в своей правоте? Или тот, что изредка способен прислушаться и пойти на уступки? А может, я увижу эксцентричного богача, у которого весь дом увешан собственными снимками?

Я ужасно устала.

Встав в пять утра, я пришла в издательство к шести, чтобы отработать часы, которые потеряю из-за перелета. Пол-литра ванильного латте, купленного в «Старбаксе» по дороге в офис, немного согрели меня, но не помогли проснуться.

В девять, как только Дэвид появился в офисе, он рявкнул, чтобы я зашла в его кабинет. Он в сотый раз напомнил, что ждет от меня регулярных отчетов о прогрессе Уильяма и что я, бога ради, не должна забывать: в моих руках книга, которая обязана стать бестселлером года. Если он хотел утяжелить мой чемодан ещe на три килограмма, то добился своего. Из этой встречи я вынесла два вывода.

Во-первых, книга должна быть гениальной.

Во-вторых, я предоставлена сама себе.

Это значило, что если роман выстрелит, то в лучшем случае славу мы поделим пополам с Дэвидом. А если же он провалится, то на всех совещаниях будут трепать только одно имя – мое. О повышении и грин-карте можно будет забыть.

После разговора с боссом я не вставала со стула, пока подруги буквально не вытащили меня в туалет, чтобы обнять на прощание.

– Напомни этому типу, кто тут главный! – сказала Судзу.

– И сожри его с потрохами! – добавила Грейс.

С тех пор прошло десять часов, и после двух перелетов с пересадкой я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик. Я мечтала только об одном – упасть в кровать, но впереди меня ждали встреча с Андерсоном и дорога до его дома.

* * *

Двери зоны прилeта разъехались, и я оказалась среди толпы встречающих. Душа ушла в пятки при виде людей с букетами, коробками конфет и воздушными шарами в форме сердца.

«Вот же черт».

День святого Валентина.

Как я могла забыть?

Американцы возводили праздники на совершенно другой уровень. Уже неделями меня атаковала реклама украшений, романтических уикендов, шампанского и красных роз на каждом углу Нью-Йорка. К тому же я сама последние месяцы участвовала в совещаниях с отделом маркетинга по поводу Дня всех влюблeнных. Я предложила идею «твоя идеальная книжная пара». Она всем понравилась, и несколько дней я корпела над ее реализацией.

Но в суматохе поездки я совершенно упустила, что прилетаю в Кармел именно четырнадцатого февраля.

Я оглядела толпу в поисках Уильяма.

Люди вокруг с нетерпением ожидали своих любимых, а он стоял позади всех, с безразличным видом держа руки в карманах.

Наши взгляды встретились, и от нервов у меня сжался желудок, словно готовясь к противостоянию.

Нас разделяла буквально пара метров. Он был одет весь в черное – джинсы и кофта с длинными рукавами. Я впервые видела его в таком неформальном образе. К своему раздражению, я должна была признать, что этот цвет ему безумно шeл.

Не успела я разобраться с этой волнующей мыслью, как мимо меня пробежала девушка, заехав сумкой по боку. Она на ходу извинилась, а следом из-за спины Уильяма выскочил парень с криком:

– София! Родная моя!

Она бросила чемодан, преградив мне дорогу, и кинулась ему на шею. Они крепко обнялись, застыв прямо между мной и Уильямом.

– С Днем святого Валентина! – Мужчина протянул девушке букет красных роз и коробку конфет в форме сердца.

Я едва удержалась от смеха при виде этой пылкой сцены.

«Ах, София, похоже, ты урвала последнего достойного мужчину».

Я зачарованно следила за ними, пока их языки не сплелись в поцелуе у всех на виду. Тогда, все еще с улыбкой на лице, я повернулась к Уильяму. Наши взгляды встретились, он закатил глаза и покачал головой.

Ну разумеется.

Мистер Андерсон выглядел как человек, который терпеть не может ни День святого Валентина, ни Купидона, ни вообще всe, что связано с любовью и чужим счастьем.

Через секунду он нарочито громко прокашлялся, и парочка отпрянула друг от друга.

– Пропустите девушку, пожалуйста, – сказал Уильям, вытянув руку в мою сторону. Только тогда они заметили меня. – Мы спешим, – добавил он довольно бесцеремонно.

– Простите, – сказала мне девушка.

Я покачала головой: мол, всe в порядке.

– Пойдeм, Софи, – парень потянул еe за руку. – Мужчина хочет поцеловать свою девушку, а мы мешаем.

– Что? – выдохнула я со смесью неловкости и возмущения. – Я не его… девушка, – добавила я, но они уже снова целовались.

Я повернулась к Уильяму, чтобы посмотреть на его лицо – он сверлил парочку взглядом.

«Ну и прием».

Глубоко вздохнув, я заговорила первой:

– Добрый вечер, мистер Андерсон. – Отпустила ручку чемодана и протянула ему руку.

Его ладонь была горячей по сравнению с моей. Да я и в целом замерзла под кондиционером в самолете.

– Предлагаю покончить с формальностями, – сказал он, отпуская мою руку. – Ты согласна, Рэйчел?

Я на секунду застыла.

Он впервые назвал меня по имени.

– Ладно, – выдавила я наконец, выходя из оцепенения. – Давно ждeшь?

– Где-то полчаса, – сказал он, взглянув на часы. – Как перелeт?

– Нормально. Длинноват, но ничего страшного.

– Отлично. Идем? – Он жестом показал в сторону выхода, и я кивнула. – Машина там.

Он предложил помочь мне с чемоданом, но я отказалась.

Шла за ним, стараясь не думать о том, что через несколько минут окажусь у него дома.

Вспыхнули фары седана, и Уильям остановился. У меня вырвался смешок, когда я поняла, что этот блестящий белый автомобиль принадлежит ему.

– Как предсказуемо, – пробормотала я.

Он прищурился.

– Ты что-то сказала?

Наконец-то я могла отплатить ему той же монетой.

– Сказала, что, конечно же, у тебя должна быть «тесла», – ответила я, с трудом сдерживая смех.

Уильям сделал шаг ко мне и, воспользовавшись тем, что я отпустила чемодан, взял его.

– Не нужно, – возразила я.

Как и ожидалось, он проигнорировал мои слова и подошел к багажнику.

– Он тяжeлый, – предупредила я.

Уильям поднял чемодан, как будто тот ничего не весил, и убрал внутрь.

– Прости, что? – Он одарил меня самодовольной улыбкой.

«Вот же рисуется».

– Ничего.

Внутри машины пахло деревом и эвкалиптом. Не знаю, сколько она стоила, но, судя по кожаным сиденьям, деревянной отделке и огромному экрану на приборной панели, наверняка целое состояние.

Уильям дождался, пока я пристегнусь, и только потом завeл двигатель. Когда машина тронулась, в салоне зазвучала знакомая мелодия. Я не сразу поняла, что именно играет.

– Это что, песня из «Свободных»?⁶ – Я невольно рассмеялась.

– Да.

Уильям повернул голову в мою сторону, и я громко расхохоталась, увидев, как он приподнял бровь.

– Я что-то смешное сказал?

– Нет, – покачала я головой.

Он перевел взгляд на дорогу и выехал с парковки.

Всe происходящее казалось абсурдным.

Я ехала в «тесле» одного из самых известных писателей Америки, посреди Калифорнии, под песню из «Свободных». Серьезно?

– Можно узнать, что тебя так развеселило? – Он сжал руки на руле. Голос звучал напряженно. Было заметно, что он старается быть вежливым, но получается не очень.

– Да ничего. Просто как-то неожиданно, что ты слушаешь такую песню. Ты не из тех… – Я осеклась.

– Не из тех, кто умеет наслаждаться хорошей музыкой?

Я не хотела, чтобы он подумал, будто я издеваюсь над его вкусом.

Включив поворотник, Уильям разогнался, чтобы выехать на шоссе.

– Ты не похож на человека, который слушает танцевальную музыку. – Я снова рассмеялась. – Просто я представила тебя, танцующего как Кевин Бейкон, и… извини, но это очень смешно.

– У тебя слишком буйное воображение, – отрезал он.

Остаток песни прошел в неловком молчании.

Краем глаза я заметила, что он положил правую руку на подлокотник между нашими сиденьями.

«Ага, один из тех самоуверенных парней, что водят одной рукой».

Когда зазвучала новая мелодия – мягкий фортепианный аккомпанемент и мужской голос, – он сразу выключил музыку. Как будто не хотел, чтобы я узнала его настоящие предпочтения.

Через несколько мгновений я не выдержала. Нужно было заполнить тишину, отвлечься от мысли, что мы едем к нему домой.

– Спасибо, что приехал за мной.

– Пустяки, – покачал он головой. – Ты ужинала?

– Ну… кое-чем перекусила. В самолете дали сэндвич. А ты?

– Нет. Я ждал тебя. На всякий случай.

У меня невольно сжался желудок.

– А… – Я не знала, что сказать.

Мы проехали мимо указателя на центр Кармела, и я спросила:

– А ты живешь не в Кармеле?

– Не совсем, – ответил он. – Я живу в Кармел-Хайлендсе.

– Кармел-Хайлендсе? – переспросила я, нахмурившись. Звучало как элитный поселок миллионеров.

– Да. Это за парком Пойнт-Лобос.

Я кивнула и уставилась в окно.

– Как продвигается рукопись? – Я так нервничала, что не могла замолчать. В компании знакомых людей тишина меня не напрягала, а вот с ним – да.

– Работаю над планом, – ответил он. – Утром можем вместе посмотреть, что к чему.

– Хорошо.

В этот момент Уильям сбросил скорость. Он свернул с шоссе на узкую полосу, рядом с которой висела табличка: «Частная дорога. Только для жителей».

– Сейчас я узнаю, что ты серийный убийца, а твой дом забит трупами? – пошутила я.

Он на секунду отвел взгляд от дороги и приподнял бровь.

– Других развлечений-то нет…

Дорога тонула во мраке. Я видела только освещенный фарами асфальт и силуэты деревьев по обе стороны.

– Ты правда живешь посреди глуши, когда до такого милого городка, как Кармел, всего пять минут?

Я посмотрела фото в гугле.

– Да, – подтвердил Уильям. – Днем здесь тоже красиво, видно Тихий океан, и никто не мешает.

Ну конечно. Типичный писатель-затворник, чего и следовало ожидать.

Из-за деревьев показался фасад особняка. Здесь уже было больше света. Мы объехали участок, и он припарковался у парадного входа.

Когда я вышла, Уильям уже тащил мой чемодан по ступенькам крыльца.

– Не стоило брать мой багаж, ты бы и так получил чаевые. – Я рассмеялась, услышав, как он в ответ фыркнул.

Уильям открыл дверь и придержал ее для меня.

«О боже».

Нервы снова давали о себе знать.

Стоило переступить порог, как меня окутал запах кофе.

Пол в прихожей был деревянный, в тон тумбе справа, куда он бросил ключи. Слева стояла деревянная скамья, а под ней обувь. Сняв кроссовки, Уильям поставил их рядом. Я сделала то же самое, придвинув ботинки к стене.

– Можешь не разуваться, если не хочешь. В доме нет ковров, – сказал он.

«Ещe один признак богатства».

– Привычка, – ответила я, сдерживая зевок.

В Калифорнии было около одиннадцати вечера, но для меня – уже час ночи.

– Я хотел показать тебе дом, – он махнул рукой в сторону длинного коридора, – но, если ты устала, оставим до завтра.

– Если честно, я вымоталась. Лучше пойду спать.

– Хорошо. Пошли покажу твою комнату.

«Мою комнату».

Уильям снова легко поднял мой чемодан, словно тот не весил двадцать три килограмма. Я пошла за ним по коридору к лестнице, справа мы миновали кухню.

На втором этаже он открыл левую дверь, включил свет и кивком пригласил меня войти первой. Передо мной оказалась прекрасная комната с белыми стенами. В центре стояла огромная кровать с прочным деревянным изголовьем и основанием. По бокам – тумбочки с золотистыми лампами. На кровати лежало белое одеяло и подушки цвета бутылочного стекла.

– Вот шкаф. – Он подошел к двери слева и распахнул ее.

Я заглянула внутрь и ахнула. То, что он называл шкафом, оказалось целой гардеробной.

Он поставил чемодан туда, потом обошeл кровать и направился к дальней стене, мимо большого окна. Шторы были задвинуты, и я не могла разглядеть, какой вид открывается из моей комнаты.

– А это ванная, – указал он на дверь позади. Когда я увидела размер ванны, мне пришлось несколько раз моргнуть. – Там есть всe необходимое, но если чего-то не хватает – скажи.

– Хорошо.

– Ладно… я пойду ужинать. Тебе что-нибудь нужно? – спросил он, засунув руки в карманы.

Какая непривычная любезность.

– Нет, спасибо. Я лягу спать. Завтра в девять можем начать с концепции, если тебе удобно.

– Отлично, – кивнул он. – Встретимся на кухне, она рядом с лестницей.

– Да, я видела, когда мы проходили мимо.

– Если проголодаешься, спускайся и бери что хочешь. Чувствуй себя как дома.

– Хорошо, спасибо.

И он направился к выходу.

– Кстати, – он остановился на пороге и посмотрел на меня, – моя комната – соседняя, на случай если тебе что-нибудь понадобится.

Я немного растерялась и смогла выдавить только утвердительный звук, чтобы он понял, что я его услышала. Ему, похоже, тоже было неловко.

– Хорошо, – сказала я спустя пару секунд. «Не волнуйся, я туда даже во сне не загляну», – чуть не добавила я.

– Ладно, тогда отдыхай.

– До завтра.

– Спокойной ночи, Рэйчел.

Как только дверь за ним закрылась, я смогла наконец глубоко выдохнуть.

Мыслей было слишком много, но после двадцати часов без сна мозг отказывался работать.

В ту ночь, едва моя голова коснулась подушки, а тело оказалось под тeплым одеялом, я написала девочкам сообщение, что добралась до Кармела. Заведя будильник, я мгновенно уснула. Без единой мысли о том, что нахожусь в особняке в глуши, посреди леса. Или о том, что моe профессиональное будущее теперь зависело от человека, который в этот момент ужинал этажом ниже.

* * *

Часы на тумбочке показывали семь утра, когда я проснулась. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Я уже привыкла спать при свете – в этой стране про ставни, кажется, вообще не слышали. Хотелось бы ещe немного поваляться, но для моего организма сейчас было десять утра. Видимо, придeтся несколько дней привыкать к новому часовому поясу.

Я перевернулась на бок, взяла телефон с тумбочки и снова легла.

«Если это гостевая кровать, то какого же размера его собственная?»

На экране мигали сообщения от подруг – спрашивали, как прошел перелет, и требовали фото дома. Я записала голосовое сообщение, рассказав, как добралась до Кармела, и не забыла упомянуть, как грубо повел себя Уильям с парочкой в аэропорту. Почему-то про его любовь к музыке восьмидесятых я умолчала, это показалось слишком личным. В конце я поинтересовалась, как у них проходит рабочее утро. С Дэвидом мы договорились, что при отсутствии встреч я буду работать по калифорнийскому времени – значит, впереди у меня ещe два свободных часа.

Полистав немного инстаграм, я заперлась в ванной, почти такой же большой, как и спальня. Вечером я не успела рассмотреть, насколько она красивая, с золотой и мраморной отделкой.

Когда вода нагрелась, я залезла в ванну. На полке стояло целое собрание баночек «Бас энд Боди Воркс». Я обожала этот магазин: там всe пахло восхитительно, но обычно позволяла себе только свечи, потому что зарплата не располагала к роскоши.

Рассматривая флаконы, я заметила, что все они новые и ни один аромат не повторяется. Я задумалась, зачем их столько, и обратила внимание на особую слабость Уильяма к эвкалипту.

Время у меня было, так что я решила понежиться в ванне подольше. Дома это было невозможно: у нас был крошечный душ. Я закончила купание и укуталась в мягчайшее полотенце, чувствуя себя как новенькая. Зеркало запотело, и, не удержавшись, я пальцем вывела на нeм надпись:

Ты справишься, Ракель

Несколько секунд я смотрела на эти слова, а потом прижала полотенце к груди и вышла из ванной.

Отдернув шторы, я замерла: передо мной открылся потрясающий вид на море. Дом стоял прямо на краю утеса. Я раздвинула стеклянную дверь, которая вела на огромную террасу, и улыбнулась, услышав шум прибоя.

Я надела первое, что попалось под руку в чемодане: черные классические брюки и коричневую атласную блузку. Потом накрасилась перед зеркалом: работа из дома не отменяла необходимость в макияже.

В доме стояла тишина, но, когда я спустилась по лестнице, меня встретил аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба.

Уильям сидел на барном стуле у кухонного острова. Когда я вошла, он сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от ноутбука слева от себя.

Набрав воздуха в грудь, я шагнула вперeд, привлекая его внимание.

– Доброе утро, – поздоровалась я.

Уильям поднял взгляд. По его бодрому виду я поняла, что он уже давно на ногах.

– Доброе утро, Рэйчел. Будешь кофе? Воду?

– И то и другое.

– Садись, если хочешь. – Поставив чашку на мраморную столешницу, он встал и закрыл ноутбук.

Когда он повернулся ко мне спиной, я заметила, что на нем чeрные брюки и темно-серая рубашка.

Кухня оказалась просторной, как я и представляла. В интерьере преобладали три цвета: серебристый – техника, теплый древесный – рабочая поверхность и столешница, белый – шкафы. Типичная кухня из рекламных брошюр по продаже домов. Вокруг кухонного острова стояли четыре высоких деревянных стула, по два с каждой стороны. Рабочая поверхность тянулась буквой «Г» вдоль двух стен. У одной располагалась духовка, а другую занимали окна, через которые лился дневной свет. В углу я заметила стопку книг и деревянную подставку.

Вдруг послышалось легкое шипение. Уильям подогревал молоко в металлическом питчере, как в кофейнях.

Я встала справа от него и наблюдала, как он вливает молоко, слегка вращая голубую чашку, чтобы нарисовать узор.

– Так ты из тех… – кивнула я сама себе. – Из тех сибаритов, которые становятся невыносимыми без своей утренней дозы свежемолотого кофе темной обжарки с ароматом кардамона.

– Вообще-то обжарка не может быть тeмной, а вот зерна – да, – деловито объяснил он. – Разновидностей очень много, но если тебе интересны мои предпочтения, то это американский «фулл сити», средняя обжарка, светлые зeрна. Желательно с нотами шоколада. А запах кардамона – это что-то от тех кофемашин в вашей редакции, которые воняют, как канализация.

Я едва сдержала смешок.

«Как можно быть таким занудой? Наверняка он из тех идиотов, которые жалуются, если в пенке на капучино недостаточно пузырьков».

Уильям протянул мне чашку.

– Наслаждайся латте, – сказал он с лeгкой усмешкой. – Тебе понравится.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но меня остановили яркие глаза аквамаринового цвета. Когда уже меня перестанет отвлекать это янтарное пятнышко в его правом глазу?

– Хочешь тост?

– Нет, спасибо, – очнулась я.

Он кивнул в сторону кухонного острова, предлагая присесть. Обернувшись, я увидела сзади обеденную зону с большим столом из светлого дерева и шестью стульями, обтянутыми зеленым бархатом. Но больше всего меня поразило огромное окно, из которого открывался вид на сад и море.

Я села напротив Уильяма и посмотрела на цветок, нарисованный на молочной пене.

«В чем-то до смешного предсказуем, а в чем-то – сама неожиданность».

Он поставил передо мной стакан воды, вернулся на свое место и откусил от тоста.

Я отвела взгляд и осторожно сделала глоток.

Кофе был просто божественный.

«Так вот каков на вкус кофе за тридцать долларов».

– Что? – Уильям поймал мой взгляд. – Лучше, чем в «Старбаксе», да?

За его притворным дружелюбием чувствовалась нотка высокомерия, и я с подозрением посмотрела на него.

Мы оба прекрасно понимали, что он вежлив только потому, что я ему нужна. И знали, что человек, который всегда считает себя правым, никуда не делся. Он просто прятался под маской хороших манер, выжидая момент, чтобы выйти наружу.

– Неплохо, – призналась я.

Уголки его губ чуть приподнялись.

Вот она.

Эта самодовольная ухмылка.

Уильяму было абсолютно всe равно, нравится ли мне кофе. Ему нужно было, чтобы я потешила его эго, сказав, что он приготовил лучший латте в мире.

«Размечтался».

И тут меня осенило, как стереть с его лица это самодовольство.

– Чуть горчит, – заметила я как бы невзначай. – Был бы куда лучше с ванильным сиропом из «Старбакса». У тебя случайно нет такого? – спросила я, и он молча покачал головой. – Какая жалость, – вздохнула я, изобразив разочарование. – Может, потом купим?

На смену высокомерной улыбке пришли сжатые челюсти, а в глазах вспыхнул насмешливый блеск.

«Три. Два. Один. Шоу начинается».

8

КОНЦЕПЦИЯ (сущ.). Подробный план романа, который твой редактор захочет разнести в пух и прах.

«Неудивительно, что ты не умеешь ценить хороший кофе, раз привыкла к помоям». Не будь наши отношения строго рабочими, именно так я бы ответил мисс Правке.

Было очевидно, что она меня провоцирует – ждeт, когда я сорвусь и дам ей идеальный повод сбежать обратно в Манхэттен. Но я не собирался доставлять ей такое удовольствие. Я поклялся быть образцовым хозяином.

Поэтому, глубоко вздохнув, я выдавил из себя улыбку и согласился с еe просьбой.

Она удивленно моргнула.

И, к счастью для нас обоих, решила сменить тему.

– Ты работал над концепцией? – спросила она, кивнув на мой ноутбук.

Я покачал головой.

– Читал «Резец небесный», – ответил я, прожевав кусок тоста.

– Урсула Ле Гуин?

Я утвердительно хмыкнул, но ее внимание тут же перехватил пискнувший телефон.

Пока Рэйчел что-то печатала, я откусил ещe от тоста. На секунду позволил себе просто насладиться идеальным сочетанием банана и арахисового масла. Так непривычно было завтракать с кем-то, вместо того чтобы спокойно пить кофе и читать.

– Уверена, что не голодна? – спросил я, когда она положила телефон рядом с чашкой.

– Да. Обычно я не завтракаю. Предпочитаю перекусить ближе к полудню. Разве что у тебя есть шоколадное печенье.

– Нет, – покачал я головой. – Но можем потом купить. Знаю одно место, там лучшее печенье в округе.

– Хорошо.

Она коротко улыбнулась, и я поймал себя на мысли: увижу ли когда-нибудь вживую ту самую яркую улыбку, которую она подарила своему парню во время нашей видеовстречи.

Может, если я куплю ей печенье в кафе Люси…

«Что за чушь, Уильям? Пусть ее парень покупает ей печенье».

Рэйчел одним глотком осушила чашку. Что бы она там ни говорила, кофе ей явно понравился.

– Можем начать, когда будешь готов, – сказала она, вырывая меня из мыслей.

– Если хочешь, я сначала покажу тебе дом.

Понятия не имею, зачем я это предложил, возможно, хотел оттянуть момент, когда мы примемся за концепцию.

Последней, кому я устраивал экскурсию по дому, была миссис Бенсон – женщина, которая присматривала за Перси, когда я куда-то надолго уезжал и не мог взять его с собой.

Рэйчел следовала за мной по первому этажу, пока я показывал ей столовую, гостиную, задний двор, гараж и ванную комнату.

– У тебя есть кот? – спросила она, заметив лоток.

– Да.

– Отлично. – Она выглядела довольно неуверенно.

– Ты не любишь кошек?

– Дело не в этом. – Рэйчел отмахнулась, словно это было неважно, и больше ничего не добавила.

Мы спустились по лестнице, и я показал ей подвал – мы с Заком переделали его в спортзал – и прачечную. Затем мы поднялись на второй этаж. Я подвел ее к комнате по соседству с ее – моей спальне. Рэйчел бросила взгляд с порога и ограничилась восклицанием: «Как красиво!»

Затем я направился к двери напротив.

– Это мой кабинет, – сказал я, положив ладонь на дерево. Это была единственная дверь в доме, которая всегда заперта. – Сюда никто не заходит. Никогда.

– Значит, это западное крыло замка? – спросила она, с трудом сдерживая улыбку. – Там у тебя, случайно, не зачарованная роза, которую ты не хочешь мне показывать?

– «Красавица и чудовище»? Остроумно.

– Тогда, может, ты просто прячешь там трупы и поэтому не пускаешь меня внутрь?

– Этого ты никогда не узнаешь.

Я подошeл к приоткрытой двери напротив ее комнаты и толкнул ее ногой.

– Здесь у меня книги, – пояснил я.

– У тебя дома целая библиотека? – удивилась она. – Серьeзно?

Когда она проходила мимо, наши плечи соприкоснулись, и в нос ударил запах лаванды и эвкалипта. Я сразу узнал аромат – это был тот же гель для душа, что и у меня. Но к нему примешивались и легкие цитрусовые ноты: скорее всего, еe духи.

– Боже мой! – воскликнула Рэйчел.

Я последовал за ней внутрь. Она оглядывалась по сторонам с восхищением.

– Ты читаешь у камина? – спросила она, указывая на кресло рядом с очагом.

– Иногда, – ответил я, сунув руки в карманы. Ее присутствие в этой комнате почему-то меня беспокоило.

Рэйчел медленно прошлась вдоль стеллажей и остановилась у того, что стоял ближе всего к окну. Провела рукой по дереву и пробормотала:

– А вот это было предсказуемо.

– Что именно?

– То, что ты фанат Брендона Сандерсона.

Я прищурился от ее насмешливого тона и подошeл ближе. Скрестив руки на груди, прислонился к соседнему стеллажу и посмотрел на нее с подозрением.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.

Она кончиком пальца провела по корешку кожаного переплета «Источника вознесения», потом повернулась ко мне, слегка запрокинув голову, и наши взгляды встретились.

Мне пришлось опустить подбородок, чтобы заглянуть в ее загадочные глаза. Нас разделяло всего сантиметров двадцать.

– Ничего.

– Тебе не нравится Брендон Сандерсон? – удивился я.

Одно дело – не разбираться в кофе, но не любить Сандерсона? Это уже за гранью. Потому что…

«Кому может не нравиться самый плодовитый автор на свете?»

– Я этого не говорила, – отозвалась она.

В ее голосе мне послышалась легкая нотка высокомерия.

Рэйчел отступила, и я наблюдал, как она идет к дверному проему. Там она обернулась и сказала:

– Начнeм?

Я спустился по лестнице и уселся за обеденный стол, пока она искала все нужное. Сделал глоток остывшего кофе и мысленно попрощался со спокойствием, которое давал мне шелест листьев за окном.

Через несколько минут на кухне появилась Рэйчел. На ней был черный пиджак поверх блузки, а на ногах – нелепые плюшевые тапки. Она положила на стол тетради, пенал и ноутбук и села напротив меня.

– Мне нужен пароль от вайфая, – сказала она, открывая ноутбук.

– CaputDraconis. С большой C и D, без пробелов.

– Ты что, поставил пароль от гостиной Гриффиндора? – спросила она, и я кивнул. – Ну ты и фрик! – воскликнула она, стуча по клавиатуре, а потом добавила: – В хорошем смысле.

«То есть Гарри Поттер ей нравится, а Брендон Сандерсон – нет?»

Рэйчел попросила минуту, чтобы ответить на несколько писем. Печатала она с бешеной скоростью. Когда закончила, быстро пролистала страницы своего ежедневника и поставила галочку напротив, по всей видимости, пункта из списка задач.

Посмотрела на телефон и снова положила его на стол – уведомлений не было.

Затем она провела рукой по влажным волосам и заправила прядь за ухо. В луче солнца блеснула еe золотая сережка в форме обруча.

– Ну что же, расскажи мне концепцию, – попросила она.

Прежде чем начать, я сделал глубокий вдох.

– Я думаю оставить первые главы почти без изменений, чтобы представить персонажей и магическую систему тем, кто не читал предыдущие книги, – сказал я, пролистывая план.

Она кивнула и утвердительно хмыкнула, побуждая продолжать.

– Завязка и начало приключения те же. Когда Нора возвращается домой с Калебом, им приходится бежать, потому что скитальцы собираются напасть на деревню. Помнишь этот момент?

– Да. Это когда они возвращаются с рынка и мать Норы говорит, что нужно предупредить Великий Город, так ведь?

– Да, именно, – кивнул я. – Ещe я решил пораньше ввести Хантера, чтобы они встретились вскоре после побега.

При упоминании этого персонажа в ее глазах мелькнул живой интерес.

– Пусть лучше уж он появится в первых главах и присоединится к ним под предлогом помочь добраться до цели, – пояснил я. – А дальше я буду развивать романтическую линию между ним и Норой на фоне еe путешествия.

– Отличная идея – ввести его раньше. Значит, в дороге Нора и Хантер влюбятся друг в друга, – сказала она, перекрывая стук клавиш. – А когда она узнает о его истинных намерениях, они расстанутся, и она продолжит свой путь, да?

– Да. Они расстанутся и встретятся снова только в финальной битве, где признаются друг другу в любви.

– Классно! Мне очень нравится, что признание происходит прямо посреди сражения. – Она выглядела взволнованной. – Возвращаясь к началу… каким будет их первый момент?

– Ты имеешь в виду, как они познакомятся?

– Да, – ответила она, поставив локоть на стол и подперев подбородок рукой.

– Так вот, когда Нора и Калеб бегут, они сталкиваются с несколькими люсусами. – Я стал жестикулировать, увлекаясь рассказом. – Вдруг они натыкаются на Хантера, который сражается с довольно крупной тварью. Они бросаются ему на помощь, и монстр вырубает Калеба. Остаются только Нора и Хантер, и, чтобы победить, им приходится объединиться.

Она печатала, пока я говорил, быстро занося в ноутбук каждую деталь.

– То есть Нора спасает Хантера?

– Ты же сама недавно сказала, что нет смысла превращать Нору в «деву в беде», – напомнил я. – Ну так вот.

Рэйчел увлеченно кивнула.

– То есть, – повторила она, просматривая свои записи, – их первый момент будет таким: Нора спасает красавчика Хантера. Мне нравится.

От ее слов по спине пробежал холодок.

– Не называй его так.

– Почему? – Она уставилась на меня с искренним любопытством. – Он же красавчик, значит, я так и буду его называть.

– Можешь не сводить его только к этому? – попросил я. – Он не такой, как остальные мужские персонажи, к которым ты привыкла, – добавил я с легким оттенком презрения.

– О, конечно, – с иронией протянула Рэйчел, отодвигая ноутбук и сцепляя руки на столе. – Хантер – это парень с мрачным прошлым, который оказывается на стороне злодеев, потому что его никто не понимает, и, к своему несчастью, влюбляется в хорошую девочку, с которой ему не суждено быть. Ты прав, я никогда не редактировала книгу с таким персонажем, – произнесла она с ядовитой улыбкой.

Когда она закончила говорить, в ее взгляде блеснул откровенный вызов. Мои глаза снова сузились.

«Уильям, ради всего святого, не отвечай. Она просто ищет повод сбежать».

Я глубоко вдохнул, прежде чем сказать:

– Возвращаясь к теме. Я подумал, что Хантер и Нора могли бы переспать вот в этот момент.

Рэйчел несколько мгновений смотрела на меня оценивающим взглядом.

– При встрече? – уточнила она, и я кивнул. – Это слишком рано. Нам нужен «слоубёрн», постепенное развитие, чтобы они впервые поцеловались почти в конце второй части. Любовь в сюжете «от любви до ненависти» не может вспыхнуть мгновенно.

«Да ни за что на свете».

Это перечeркивало почти всю концепцию, которую я с таким трудом выстраивал.

– Как вообще можно написать роман, где они переспят только в конце? – Я наклонился к ней через стол.

– Недаром это называется «слоубёрн». – Она наклонилась мне навстречу. – И работает он прекрасно. Так у тебя будет время создать напряжение между героями и заставить читательниц томиться в ожидании их первого поцелуя.

Я энергично замотал головой.

– Влюбленность с первого взгляда хороша для других историй, но не для этой, – продолжила Рэйчел. – К тому же очень сложно передать только что вспыхнувшее чувство так, чтобы читатель действительно его ощутил. Если он ещe даже не успел привязаться к героям и выбрать, кто ему ближе…

Я был категорически не согласен. И что особенно раздражало, так это еe снисходительный тон. Как будто она была права, а моя идея и выеденного яйца не стоила.

– Вот как. – Я откинулся на спинку стула, скрестил руки и уставился на нее с недоверием. – Редакторка любовных романов, которая не верит в любовь с первого взгляда, – усмехнулся я. – Вот это новость!

Я пару раз издевательски покачал головой.

– Вообще-то я редактирую не только любовные романы. А еще я не говорила, что не верю в любовь с первого взгляда, – прошипела она, защищаясь. – Я лишь сказала, что для этой книги больше подходит медленное развитие отношений. Так ты сможешь написать множество сцен, где между ними нарастает напряжение. Ничего страшного не случится, если растянуть этот процесс. У тебя будет больше времени, чтобы раскрыть чувства и придать героям глубину, прежде чем они сблизятся. Они смогут понять, что у них общего, и…

– У них нет ничего общего, – резко перебил я. – Она выросла в счастливой семье, еe единственная цель – защищать поселение. У нее всегда кто-то был рядом. А он пережил худшие моменты своей жизни в одиночестве и находится в стане врага. Есть ли между ними какие-то параллели, Рэйчел? – Я не дал ей ответить. – Конечно нет, потому что они из разных миров, – отрезал я.

– Я уверена, что со временем они найдут точки соприкосновения и способ понять друг друга.

Я закатил глаза, покачал головой и фыркнул. Но она продолжила:

– И увидят друг в друге ту поддержку, которой им не хватало всю жизнь.

Я с раздражением захлопнул крышку ноутбука.

– А я уверен, что любовь с первого взгляда, как ты выражаешься, сработает лучше. Так логичнее. – Я принялся размахивать руками. – Парень встречает девушку. Они друг другу понравились. Они целуются. Трахаются как сумасшедшие. Потом возникает конфликт, и они расходятся. В финале снова сходятся и снова трахаются как сумасшедшие. – Я пожал плечами. – Просто, – я поднял большой палец правой руки, – и понятно, – добавил я, поднимая указательный.

– Для начала, – Рэйчел взяла красную ручку и поставила локоть на стол, – это ни имеет никакого отношения к любви. – Она покачала ручкой в воздухе. – Ты описал банальную похоть. А где чувства? Ты вроде собираешься писать любовный роман, а не порно. – Она с видом обвинителя направила на меня ручку. – Так ты упустишь кучу ситуаций и возможностей, которые могли бы показать развитие их чувств. Как читательница, я хотела бы знать, как меняются эмоции персонажей, о чем они думают.

«Ну надо же, вот так сюрприз. Типичная неисправимая романтичная дурочка». Даже мой внутренний голос звучал раздраженно.

– Не говоря уже о том, что ты лишаешь себя возможности обыграть идею, как это притягательно – поддаться искушению и влюбиться в «плохого парня»…

– У меня они могут переспать в самом начале, и это будет горячо, как ты и хотела, – уверил я. – Если, по твоему совету, они не займутся сексом до самого конца, у нас получится фэнтези, а не романтическая история.

– О боже! Я ведь не говорила, что они должны поцеловаться только в финале! – Отложив ручку, Рэйчел откинулась на спинку стула. – Их чувства проявятся раньше.

Я тяжело вздохнул, а она отвела взгляд куда-то в сторону, поглаживая подвеску на шее.

Эта женщина хотела, чтобы я написал приторный любовный роман, а я задумывал совсем другое. Я не собирался писать эротику, но хотел, чтобы история начиналась с физического влечения. Разумеется, Хантер и Нора влюбятся. Просто я не собирался превращать это в поток розовой сахарной ваты со слащавой нереалистичной ерундой.

– А если сделать что-то среднее? – предложила Рэйчел через пару секунд. – Необязательно тянуть с поцелуем до второй половины романа, но и не влюбляться с первого взгляда.

– Послушай, Рэйчел, они не влюбятся сразу, – устало ответил я. – Они просто переспят. Для этого чувства не нужны.

– Тогда между ними должно искрить с первой же страницы, иначе читательницы ничего не почувствуют.

– Не переживай, почувствуют, – пробормотал я сквозь зубы. – Искры будут сыпаться только так.

Она вздохнула.

Похоже, я еe не убедил, но я докажу, как сильно она ошибается. Напишу такое начало, что ей придется взять свои слова обратно и признать, что это лучшая книга, которую она когда-либо редактировала.

– Ладно. А что дальше? – спросила она.

– А дальше… – «Понятия не имею». – Они остаются вместе до самого финала, – выдал я. – В следующих главах хотел бы сосредоточиться на фэнтезийной части, не теряя при этом из вида любовную линию.

Рэйчел крутила подвеску возле губ.

– Меня беспокоит отсутствие конфликта, – призналась она.

«Отсутствие конфликта? Мы точно говорим об одной и той же книге?»

– Тебе мало того, что в конце выяснится, что он плохой парень и всe это время еe обманывал? – с иронией уточнил я.

– Нет, этот момент отличный. – Рэйчел отпустила кулон. – Но где именно это случится?

– В тридцать пятой главе.

– А с первой по тридцать пятую что между ними произойдет?

– Много всего! – ответил я резко. – У меня есть куча идей для сцен, просто я ещe не вписал их в концепцию. – Я вытянул руку в сторону Рэйчел. – Именно для этого ты здесь.

Она только тяжело вздохнула.

Вчера я наспех накидал черновую версию концепции. Начало и конец я видел четко. Оставался сюжет посередине.

– Ладно, опиши мне эти сцены. Посмотрим, как их связать.

Так я и начал рассказывать ей всe, что у меня было в голове, пока она кивала и делала пометки. Иногда, не отрывая от меня взгляда, она задавала уточняющие вопросы. Рэйчел пришлась по вкусу идея, что Калеб будет до конца подозревать Хантера. По еe словам, если достаточно хорошо прописать это противостояние тестостероновых героев, читательницы не смогут оторваться. Я рассказал ей обо всeм, кроме того, как именно влюбятся Нора и Хантер, потому что сам ещe не имел ни малейшего представления об этом.

Когда я закончил, Рэйчел выглядела слегка ошеломленной от потока информации.

На несколько мгновений повисла тишина, чем я воспользовался, чтобы сделать глоток кофе. Он успел остыть до температуры антарктических льдов.

– Тебе не нравятся эти идеи? – рискнул спросить я.

Я медленно откинулся на спинку стула, вытянув ноги под столом.

– Они хорошие, но… – Рэйчел колебалась.

Наши ноги случайно соприкоснулись.

– Извини. – Я тут же выпрямился.

– Ничего страшного, – ответила она, тоже садясь ровнее. – Как я говорила, идеи хорошие, но конфликт нужно доработать, – вздохнула она. – Не хватает чего-то, что сможет удерживать интерес на протяжении тридцати глав. Если герои будут вместе с самого начала, надо добавить другие точки напряжения, чтобы книга не стала однообразной.

Я потер лоб.

Было совершенно понятно, что она имеет в виду.

Проблема была в том, что я уже сам потерял нить, к тому же думать на пустой желудок не получалось. Я взглянул на часы на экране.

– Уже полдень. Во сколько ты обычно обедаешь?

– Как получится, – призналась она.

– Может, пообедаем? – предложил я. – Посмотришь, что у меня в холодильнике, и, если не понравится, закажем быструю доставку.

Не глядя на меня, Рэйчел кивнула и собрала свои вещи.

Пока я поднимался из-за стола, она проверила телефон. Встала, всe ещe держа его в руке, и последовала за мной.

Первым делом я распахнул шкафы, чтобы показать, где что лежит. Потом открыл холодильник.

– Столько всего? Что это? – Она округлила глаза при виде горы контейнеров с готовой едой и подошла ближе.

– Еда, Рэйчел, – терпеливо ответил я. – Берeшь контейнер, разогреваешь в микроволновке и ешь. Просто и удобно, – добавил я с иронией.

– Это понятно, – поморщилась она. – Я имела в виду, зачем тебе тут целый супермаркет? Ты что, готовить не умеешь?

– Конечно умею, просто времени нет. В «Хол Фудс» отличная еда, и это гораздо удобнее, – признался я. – Тебе что-то приглянулось или закажем?

Почему-то ее близость немного напрягала меня.

Протянув руку, Рэйчел взяла контейнер спагетти с креветками. Когда она отошла к микроволновке, я выдохнул и опустил плечи.

Я достал точно такой же контейнер и закрыл холодильник.

Пока она наполняла графин водой, я разложил приборы на кухонном острове.

Затем подошел к микроволновке, и нас окутала тишина.

– Можешь начинать.

– Я подожду, – послышалось за моей спиной.

Рэйчел сидела на барном стуле, поставив ноги на деревянную перекладину.

Я уже собирался отвести взгляд, когда она подняла руки и расправила волосы. Я завороженно смотрел, пока она скручивала их в небрежный пучок, а потом закрепила его большой фиолетовой резинкой.

Странно было видеть, как свободно она себя чувствует. Я не обедал здесь с женщинами с тех пор, как несколько месяцев назад меня бросила Наоми.

«Нашел время думать об этом», – одернул я себя.

Воспользовавшись тем, что Рэйчел не смотрит, я покачал головой и уставился в окно, пока резкий писк микроволновки не уведомил меня о готовности еды.

– Значит, ты живешь здесь… – сказала она, когда я сел напротив, – в своем особняке прямиком из романа эпохи Регентства.

– Это не старинный особняк.

– Да, верно… Он скорее похож на дом Калленов, чем на поместье мистера Дарси.

Я уже собирался ответить, но ее телефон пискнул, и она тут же отвлеклась. Пока она смотрела в экран, я заметил родинку на левой стороне шеи, чуть ниже уха.

– Так, я снова с тобой, – сказала Рэйчел, отложив телефон на стол. – Как я и говорила: живешь тут в уединении со своим воображаемым котом… Тебе не скучно?

– Нет. Здесь я нахожу покой, который мне нужен, чтобы работать. И Перси не воображаемый – просто он не любит общество.

– Как предсказуемо, – пробормотала она. Я приподнял брови, побуждая ее продолжить, и спокойно прожевал спагетти. – Ну а что? Логично, что кот по характеру похож на тебя. Если бы я не видела миску, решила бы, что ты его выдумал.

Рэйчел тихонько рассмеялась, а я сосредоточился на том, чтобы аккуратно накрутить спагетти на вилку. Еe телефон снова запищал, и она отложила приборы, чтобы ответить.

– Для такой фанатки регентских романов у тебя проблемы с этикетом, тебе не кажется? – усмехнулся я.

– Что?

– Даже за едой не можешь отложить телефон? Что, твой парень без тебя жить не может? – поддел ее я.

– Это Дэвид, – уточнила она, скривившись.

– Ты встречаешься со своим боссом? – Я распахнул глаза от удивления.

– Что? – Она с ужасом покачала головой. – Конечно нет! Но сейчас рабочее время – логично, что я должна отвечать.

– Дэвид не умрeт, если ты ответишь ему через пять минут. Скажи, что работаешь с его любимым автором и хочешь спокойно поесть.

– Да, конечно… – Она закатила глаза. Затем воткнула вилку в креветку и сконцентрировалась на еде. Мой комментарий явно вызвал неловкость.

– Что ты имела в виду раньше насчет Брендона Сандерсона? – спросил я в попытке сменить тему.

– Ничего. – На еe лице мелькнула насмешливая улыбка. – Просто я так и знала, что твоей любимой окажется «Источник Вознесения».

– Не угадала.

– Правда? И какая же тогда? Подожди, не говори. – Она подняла руку, чтобы я молчал. – «Последняя империя»?

Я покачал головой.

Задумавшись, она слегка наклонилась. Спустя мгновение она потянулась к кулону, и мой взгляд снова невольно скользнул к родинке у неe на шее.

– «Путь королей»? – предположила она, и я очнулся.

– Нет. Моя любимая – «Давший клятву».

Рэйчел недоверчиво посмотрела на меня.

– Ну конечно. Твоя любимая явно не могла быть как у всех. Похоже, ты из тех снобов, которые начинают ненавидеть книгу, как только она становится популярной.

Судя по ее насмешливому взгляду и язвительному тону, она явно меня осуждала.

– Ошибаешься, ну да ладно, дай угадаю твою… Итак… передо мной неисправимая романтичная душа, – я указал на Рэйчел, – со слабостью к невозможным историям любви. «Гордость и предубеждение», да?

– Нет, – ответила она, довольная моим промахом.

– Понятно… «Доводы рассудка»? «Чувство и чувствительность»?

– Нет и нет.

– М-м-м… «Эмма?»

Она снова покачала головой.

– «Нортенгерское аббатство»? Неужели Джейн Остин – не твоя любимая писательница? – Я прищурился, когда она ответила отрицательным жестом. – Да ладно, в это никто не поверит. Ты точно из таких… Это было видно вчера в аэропорту. Ты едва в ладоши не захлопала от восторга, когда тот идиот вручил своей девушке цветы и конфеты.

– Я знала, что ты этого не оценишь.

– Не оценю? – неверяще переспросил я. – Да меня чуть на месте не стошнило.

Очевидно, моя редакторка обожала все эти сопливые проявления любви. Именно этого она ожидала от моей книги. А еe парень, наверное, один из тех приторно-идеальных типов, что устраивают подобные представления на каждом шагу.

«Уф. Кошмар».

– Тебе бы не помешало быть хоть чуть-чуть романтичнее, может, идей для книги прибавилось бы.

– Я романтик, просто по-своему, – возразил я. – Не считаю нужным доказывать чувства цветами и шоколадом. Я не из таких.

Она положила вилку в пустой контейнер. У меня же оставалось еще больше половины пасты.

– Какая ирония, – только и сказала она.

– В чем именно?

– В том, что тебе не нравятся любовные истории, а писать приходится именно это. Ну скажи, кому не нравится хорошая история любви? Любовь повсюду – в комиксах про супергероев, в биографиях, даже в фильмах ужасов…

Я медленно прожевал и проглотил спагетти.

– Знаю, ты хочешь, чтобы я написал слащавую мелодраму, но этого не будет.

– Нет. Я просто не хочу, чтобы тебя снова упрекнули в слабой любовной линии.

Мне совсем не понравилось, как резко она это сказала.

– Может, ты дождeшься черновика, прежде чем судить? – Я пытался сохранить спокойствие. – Уверен, тебе понравится.

Рэйчел приоткрыла рот, готовая возразить.

– Если хочешь, могу отдать тебе пару сцен, которые уже дописал, – добавил я. – Там как раз споры, где отлично чувствуется химия между героями. Я же знаю, что тебя беспокоит именно это.

Она промокнула губы тканевой салфеткой, сделала глоток воды и несколько секунд задумчиво разглядывала след помады на стакане.

– Ладно, – сказала она наконец, подняв на меня взгляд. – Пришли их, я прочту завтра. Сейчас нужно проверить рукопись другой писательницы.

Я кивнул и решил, что настал подходящий момент, чтобы спросить:

– Тебе нужно что-то купить? Ты уже видела, что есть дома.

– Шоколад и лакричные палочки, – ответила она, не раздумывая. – И ещe я не отказалась бы от клубники.

– Могу отвезти тебя, когда закончишь работу, – предложил я. – Или можно заказать доставку.

– Лучше я сама. Люблю выбирать фрукты и овощи, заодно немного проветрюсь.

На этом обед закончился.

Когда мы всe убрали, Рэйчел направилась работать в библиотеку, а я в свой кабинет.

Я устало плюхнулся в кресло. Непросто было сохранять спокойствие, когда человек, призванный тебе помогать, спорит буквально с каждой твоей идеей. И всe же, пока в памяти были свежи утренние разговоры, я неожиданно для самого себя набрал три тысячи пятьдесят слов новой сцены – очередной перепалки между Норой и Хантером.

1
Третий понедельник января традиционно считается самым депрессивным днем в году.

[Закрыть]

2
Деятельность продуктов компании Meta запрещена на территории РФ.

[Закрыть]

3
Научно-фантастическая повесть для детей испанского писателя Карлоса Пуэрто. На русский язык не переводилась.

[Закрыть]

4
Пуэрториканский рэпер и певец.

[Закрыть]

5
Американская сеть супермаркетов, которая специализируется на органических продуктах питания.

[Закрыть]

6
Музыкальный фильм 1984 года.

[Закрыть]

Бесплатный фрагмент закончился.