Читать книгу: «Маша для Медведева»

Глава 1

Лето на исходе, но жара всё ещё не отступает, и внутри автобуса она обволакивает меня плотной, удушливой волной. Сиденья жёсткие, обтянуты какой-то дешёвой синтетикой, которая прилипает к коже. Я чувствую, как к моему телу липнет тонкая блузка, и хочется её просто сорвать с себя, но я едва сдерживаюсь. Вокруг меня полно людей – и все они будто бы специально собрались в этом маленьком адском автобусе, чтобы испытать моё терпение.

Каждый из них источает какой-то особенный, неповторимый запах. Один пахнет потом, другой – несвежим дыханием, третий – чем-то кислым, как будто он пил квас неделю назад и до сих пор им отрыгивается.

Но самый отвратительный запах – это, конечно, куриный помёт. Господи, кто вообще додумался возить с собой курей? Поворачиваюсь на звук кудахтанья и вижу, как какой-то деревенский мужик усаживает рядом со мной огромную корзину, из которой выглядывает облезлая курица. Она испуганно хлопает крыльями, и я в ужасе отшатываюсь, едва не ударяясь головой о окно. Пахнет так, словно кто-то решил замариновать эту птицу в навозе. Теперь мне хочется не только вылезти отсюда как можно скорее, но и немедленно принять душ, который смоет с меня этот адский аромат.

Открываю окно, надеясь вдохнуть хоть немного свежего воздуха, но вместо этого меня окутывает смесь бензина и пыли. Лето за городом – это сплошная пытка: дороги разбитые, пейзажи унылые, и даже воздух не приносит облегчения. Мне уже жаль свои белоснежные кроссовки, которые непременно измажутся в грязи, как только я сойду с этого трясущегося автобуса. Я прижимаю к себе сумку, как будто она может спасти меня от всего этого ужаса, и пытаюсь не дышать, что, конечно, совершенно бесполезно.

Каждый раз, когда транспорт подпрыгивает на очередной кочке, я чувствую, как мой желудок поднимается к горлу. Накатило головокружение, и я закрываю глаза, мечтая оказаться где-то далеко отсюда – в своём уютном, чистом, кондиционированном издательстве, где нет ни кур, ни запахов, ни этого кошмарного ощущения, что жизнь покатилась под откос вместе с этим автобусом.

Осталось потерпеть всего пару часов. "Пару часов ада," – мысленно поправляю себя, когда автобус снова дергается, а курица рядом с удовольствием издаёт нечто среднее между кудахтаньем и куриным вздохом. Мне становится по-настоящему страшно, что эти два часа могут оказаться последними в моей жизни, и я больше никогда не увижу свою любимую ванную с ароматными свечами и успокаивающей солью.

Только вчера меня вызвал к себе генеральный.

– Маша, у нас появился горячий материал, – сразу начал он, не тратя времени на вступления. – Недавно прошёл региональный конкурс мёда, и знаешь, кто взял главный приз?

Я слегка пожимаю плечами, не особо интересуясь конкурсами мёда. Я больше по интерьерам и элитным особнякам, чем по пчелам и пасекам.

– Медоварня Медведева, – продолжает редактор, не дождавшись моего ответа. – Небольшое семейное производство в какой-то глухой деревне. Мёд у них – высший класс, судьи в восторге. Открытие года! Но, что самое интересное, о хозяине в интернете почти ничего нет. Ни биографии, ни фотографий – будто человека не существует.

– И чем это нам интересно? – спрашиваю я, с трудом скрывая своё недоумение. Мед? Глухая деревня? Это точно для нашего журнала? У нас в основном городской контингент. Им больше про Бали интересно и новые модели иномарок.

Редактор, явно уловив мои сомнения, слегка усмехается.

– А тем, что это и есть сенсация, Маша! Пойми, человек выигрывает престижный конкурс, становится лучшим в своей сфере, но остаётся в тени. Ни пресс-релизов, ни интервью. Он отказался от всех предложений, кроме одного – на наш конкурс. Нам нужно раскрыть этого Медведева, показать его читателям. История должна быть не просто о мёде, а о том, кто стоит за этим успехом. И эта задача – твоя.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что в этом действительно такого сенсационного. Конечно, скрытные персонажи всегда вызывают интерес, но ехать в деревню ради интервью с каким-то пчеловодом? Это точно стоит моих усилий?

– Я знаю, ты сейчас сомневаешься, – продолжает редактор, внимательно глядя на меня. – Но ты одна из лучших у нас. Если кто-то и может сделать из этой истории шедевр, так это ты. К тому же, подумай о том, какой материал мы сможем выдать: уникальный мед, загадочный пчеловод, маленькая деревня, которая может стать центром внимания всей страны. Ты ведь любишь такие вызовы?

Он знает, как на меня воздействовать. Я люблю быть в центре событий, и если эта история действительно может стать сенсацией, то, возможно, оно того стоит. Тем более, если получится показать читателям не только продукт, но и человека, который его создал, – это действительно будет успехом.

– Ладно, я согласна, – говорю, наконец, усмехнувшись. – Но если окажется, что это очередной дед с бородой, варящий мед для местных ярмарок, я тебе этого не прощу.

– Не волнуйся, Маша, – отвечает он, улыбаясь. – Чувствую, ты будешь приятно удивлена.

Как в воду глядел. Только не приятно удивлена. А в полнейшем шоке!

Автобус, наконец, останавливается.

Держа в руках свой громоздкий чемодан, выхожу на небольшую деревенскую улицу. Вокруг царит непривычная тишина, нарушаемая лишь кукарекающим петухом и отдалённым мычанием коровы.

Приехали.

Глава 2

Деревенские дома, с их облупившейся краской и покосившимися крышами, кажутся уставшими от летней суеты. Словно старики, они склоняются под тяжестью прожитых лет, но в этом увядании есть своя особенная красота. Здесь всё дышит медлительным ритмом жизни, который не нарушить ни суетой городского мира, ни стремительными изменениями времени. Трава на обочинах дорог уже пожухла, но кое-где среди бурой зелени ещё видны последние яркие пятна полевых цветов, будто природа старается удержаться за уходящее лето.

На земле валяются поклеваные птицами яблоки, некоторые уже начинаются гнить, источая сладковатый запах, смешанный с лёгким привкусом сырости.

Деревья вокруг, хоть и всё ещё зелёные, уже окутались первыми оттенками осени. В листве появилась лёгкая желтизна. Первые опавшие листья тихо шуршат под ногами, напоминая о том, что время неумолимо движется вперёд.

Пыльная дорога, разбитая дождями, тянется вдаль, а по обеим сторонам – старенькие деревянные дома, каждый из которых выглядит так, словно вот-вот рухнет от ветхости.

И где, спрашивается, мне искать деда Медведа?

Вроде бы на пасеке должны быть ряды ульев или что-то в этом духе… Вздохнув, понимаю, что придётся спросить дорогу у местных.

Подхожу к старушке, сидящей на завалинке возле одного из домов. Она вяжет пестрый носок и, кажется, погружена в своё занятие так, что едва замечает меня. Я прочищаю горло и спрашиваю, стараясь говорить как можно вежливее:

– Извините, вы не подскажете, где живёт некий Медведев?

Старушка поднимает на меня взгляд, в котором читается лёгкое удивление, но тут же ей на лицо возвращается спокойная улыбка.

– Медведев-то? – слышен лёгкий южный говорок. – Вон он живёт, на краю деревни, дом с зелёной крышей. По главной улице прямо, до конца, и налево.

Благодарю её с натянутой улыбкой, хотя внутри меня закипает раздражение. Дом с зелёной крышей… тут таких половина! Подбираю чемодан и, подтягивая его за собой, направляюсь по указанному пути. Чем дальше я иду, тем больше во мне растёт недовольство: все эти дома кажутся мне однотипными, а люди – слишком простыми и невозмутимыми.

Когда, наконец, дохожу до нужного дома, меня встречает совершенно неожиданный пейзаж.

Дом Медведева выделяется на фоне убогой деревни, словно белый корабль на фоне мутных вод. Он резко контрастирует с печальной картиной, сразу привлекая внимание своим видом и состоянием.

Это добротная двухэтажная усадьба, сложенная из дерева, но при этом совершенно не похожая на старые домишки советской постройки, которые составляют основную часть деревенских построек. Дом построен с лаконичной, но явной любовью к функциональности и простоте, без лишних украшений или архитектурных излишеств. Его стены сделаны из крепкого сруба, который прекрасно сохранился за годы. Дерево тёплого, медово-жёлтого цвета. Прямо в тему. Крыша покрыта зелёной металлочерепицей, которая на фоне жухлой зелени и грязно-коричневых тонов окружающей природы кажется почти ярким акцентом, выделяясь на фоне серости деревенских пейзажей. На крыше виднеется труба из красного кирпича, свидетельствующая о том, что внутри есть печь или камин, добавляющие уюта в этот, казалось бы, строгий дом. На втором этаже видны несколько небольших окон с добротными деревянными рамами.

Двор вокруг дома ухожен и продуман до мелочей. Здесь нет ничего лишнего – только то, что действительно необходимо для жизни. Просторный, но не слишком большой огород с аккуратными грядками. В дальнем углу – деревянный сарай, вероятно, для инструментов и прочих нужных вещей.

Пасеку я не заметила, а услышала.

Ряды ульев выстроены с такой аккуратностью и симметрией, что это напоминает хорошо отлаженный механизм. Ульи, выкрашенные в спокойные пастельные тона, выглядят как маленькие домики для пчёл, каждая деталь которых тщательно продумана. Сама пасека утопает в зелени, которая словно оберегает её от внешнего мира.

От калитки ведет мощёная дорожка, ведущая от калитки к крыльцу, покрытая старым, но крепким камнем. Крыльцо само по себе простое, без лишних украшений, с массивными деревянными перилами и добротной дверью.

Неожиданно для себя, я ловлю себя на мысли, что мне здесь хотелось бы задержаться, но тут же отгоняю эту мысль.

Быстренько взять интервью, и домой, в цивилизацию!

Толкаю калитку, и едва успеваю сделать шаг на территорию двора, как откуда-то выскакивает огромная собака. Она с громким лаем несётся прямо на меня, и я отшатываюсь назад, едва не выронив чемодан.

Сердце колотится в груди, я верещу как ненормальная. Даже пес приседает на задние лапы и с недоумением склоняет голову.

Мол, че орешь? Я ж познакомиться хотел.

Дверь открывается бесшумно. В проеме появляется мужской силуэт. Высокий, широкоплечий, никакой старческой сутулости.

Не похож он на дедка. Может наемный рабочий?

Ну да точно. С ревматизмом по пасеке не поскачешь.

Хриплый, низкий голос командует собаке:

– Вартан, сидеть!

Настолько повелительно, что если бы не имя, я б тоже присела. Чисто на всякий случай.

Аж коленки дрогнули.

Собака мгновенно замолкает и отступает, хотя продолжает внимательно следить за мной, будто ждёт, что я совершу какую-то ошибку.