Цитаты из книги «Девяносто третий год», страница 5
...с тех пор, как существует человеческое правосудие, под сводами судилища гулко отдаётся эхо гробниц.
Лошадь имеет право уставать, человек — нет.
Люббопытство является у женщин стимулом храбрости.
Любопытство- одно из проявлений женской храбрости.
Человек крушит и ломает, человек опустошает, человек убивает. А лето - все то же лето, лилия все та же лилия, звезда все та же звезда.
Мы говорили, чтобы говорить. Случалось, что бунтовали парламенты; а потом появились на сцену господа философы и, вместо того чтобы сжечь самих авторов, сожгли их сочинения.
В ненависти одна женщина стоит десятерых мужчин.
То, что совершает ныне революция, полно таинственного смысла. За видимыми деяниями есть деяния невидимые. И одно скрывает от наших глаз другое. Видимое деяние - жестоко, деяние невидимое - величественно.
Революция есть, в сущности, форма той имманентной силы, которая теснит нас со всех сторон и которую мы зовем Необходимостью.
И перед лицом этого загадочного переплетения благодеяний и мук История настойчиво задает вопрос: почему?
Потому – ответит тот, кто ничего не знает, и таков же ответ того, кто знает все.
Можете называть это деяние хорошим или дурным, в зависимости от того, уповаете ли вы на грядущее, или обращаетесь к прошлому, но не отторгайте ее от ее творца. На первый взгляд может показаться, что революция – совместное творение великих событий и великих умов, на деле же она лишь равнодействующая событий. События транжирят, а расплачиваются люди. События диктуют, а люди лишь скрепляют написанное своей подписью. 14 июля скрепил своей подписью Камилл Демулен, 10 августа скрепил своей подписью Дантон, 2 сентября скрепил своей подписью Марат, 21 сентября скрепил своей подписью Грегуар, 21 января скрепил своей подписью Робеспьер; но Демулен, Дантон, Марат, Грегуар и Робеспьер – лишь писцы Истории. Могущественный и зловещий сочинитель этих великих страниц имеет имя, и имя ему – Бог, а личина его Рок. Робеспьер верил в Бога, и это неудивительно.
