Цитаты из книги «Девяносто третий год», страница 2

- Вы верите в Бога, Шевалье?

Ла Вьевиль ответил: Да. Нет. Иногда верю.

- Во время бури?

- Да. И в такие вот минуты- тоже.

- Вы правы. Только Господь Бог может нас спасти,- промолвил Буабертло.

_____________________________________________________________________________________________

А что мне смерть? Тот, кто делает свой первый шаг, уже снашивает свои последние башмаки._____________________________________________________________________________________________

- Я подумал: Вот человек, которому еще хуже, чем мне. Я имею право дышать, а он и того не имеет.

- Это верно. И вы хотите меня спасти?

- Конечно. Мы ведь теперь с вами братья, ваша светлость. Я прошу кусок хлеба, вы просите жизни. Оба мы теперь нищие._____________________________________________________________________________________________

Его лишили семьи- он сделал своей семьей родину, ему отказано было в супруге- он

отдал свою любовь человечеству. Но под такой всеобъемлющей оболочкой зияет

иной раз всепоглощающая пустота._____________________________________________________________________________________________

Любому преступлению лестно, когда его направляет рука

добродетели._____________________________________________________________________________________________

Когда я сталкиваюсь со смертельной

опасностью, я прибегаю к любому средству, когда я боюсь всего, я иду на все.

Моя мысль разъярена, как львица._____________________________________________________________________________________________

Война с чужеземными государствами- пустяковая царапина на локте,

гражданская война- язва, разъедающая внутренности.

_____________________________________________________________________________________________

В чудесах природы скрыт двойной смысл- она

восхищает взор истинно просвещенных людей и ослепляет душу дикаря._____________________________________________________________________________________________

Катастрофы имеют странное свойство- делать на свой

зловещий лад добро.

_____________________________________________________________________________________________

Все виды человеческого счастья, даже грозное боевое счастье- удел

молодости. Победа все-таки женщина._____________________________________________________________________________________________

Потому-то в каждой матери есть нечто, что ниже рассудка и в то же время

выше его. Мать наделена особым чутьем. В ней живет могучая и неосознанная

воля к созиданию, и эта воля ведет ее. В слепоте матери есть что-то от

ясновиденья._____________________________________________________________________________________________

Жестокосердные люди не могут верно служить великодушным

идеям. Слово "прощение" для меня самое прекрасное из всех человеческих слов._____________________________________________________________________________________________

Птица- поет, ребенок- лепечет. И то и другое- гимн. Невнятный,

нечленораздельный, проникновенный._____________________________________________________________________________________________

Победа человечности над человеком._____________________________________________________________________________________________

Человеческая душа -- это поле битвы.

Мы отданы во власть богов, чудовищ, гигантов, имя коим -- наши мысли. И

часто эти страшные бойцы растаптывают своей пятой нашу душу.

- Отвечай, сударыня. Дом у тебя есть?

- Был дом.

- Где был?

- В Азэ.

- А почему ты дома не сидишь?

- Потому что его сожгли.

- Кто сжег?

- Не знаю. Война сожгла.

- Откуда ты идешь?

- Оттуда.

- А куда идешь?

- Не знаю.

- Говори толком, кто ты?

- Не знаю.

- Не знаешь, кто ты?

- Люди мы, спасаемся.

- А какой ты партии сочувствуешь?

- Не знаю.

- Ты синяя? Белая? С кем ты?

- С детьми.

Человеческая душа - это поле битвы.

- Вы давно умираете с голоду?

- Всю жизнь.

- Итак, единственный выход - диктатура. Значит - пусть будет диктатура. Мы трое представляем революцию. Мы подобны трем головам Цербера. Одна говорит, - это вы, Робеспьер; другая рычит, - это вы, Дантон...

- А третья кусается, - прервал Дантон, - и это вы, Марат.

- Все три кусаются, - уточнил Робеспьер.

Когда Конвент выносил смертный приговор Людовику XVI, Робеспьеру оставалось жить восемнадцать месяцев, Дантону – пятнадцать месяцев, Верньо – девять месяцев, Марату – пять месяцев и три недели, Лепеллетье Сен-Фаршо – один день. Как коротко и страшно дыхание человеческих уст.

Маркиз де Лантенак должен был пожертвовать или своей, или чужой жизнью; не колеблясь в страшном выборе, он выбрал смерть для себя.

И с этим выбором согласились. Согласились его убить.

Такова награда за героизм!

Ответить на акт великодушия актом варварства!

Так извратить революцию!

Так умалить республику!

Пока есть Вольтеры, будут и Мараты. Пока есть бумагомаратели, переводящие бумагу, будут и мерзавцы, которые убивают; пока есть чернила, будут черные дела, пока человек держит в пятерне гусиное перо, легкомыслие и глупость будут порождать жестокость. Книги творят преступления. Слово химера имеет двойной смысл — оно означает мечту, и оно же означает чудовище. Каким только вздором не тешат людей!

Хулить или превозносить людей за последствия их действий – это все равно, что хулить или превозносить цифры за итог. То, чему положено свершиться, - свершится, то, что должно разразиться, - разразится. Но извечная ясность не страшится таких ураганов.

Улыбка карлика страшнее смеха великана