Читать книгу: «Полководцы Сталина»

© Кожемяко В.С., 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

* * *

Вводное слово от автора
Их надо знать, помнить и чтить

Вы открываете сейчас книгу о выдающихся советских полководцах Великой Отечественной войны – тех, которые вели (и привели!) войска нашей Родины к лучезарной Великой Победе.

Вели через неимоверные трудности, особенно когда на первом этапе жесточайшей схватки, начиная с рокового 22 июня 1941-го, приходилось двигаться в основном не вперед, а назад, отступать в глубь родной страны. Потому что мощный враг собрал для броска против нас экономический потенциал, вооружение и людские силы почти всей Европы.

Но и тогда, в пору вынужденных тяжелых поражений, это не было просто сплошное паническое бегство по всем фронтам – от Черного моря до Северного, как нередко изображают сегодня. Было упорное организованное сопротивление. Были подвиги миллионов рядовых красноармейцев и командиров. А вместе с тем – направляющий ум, выверенный расчет, стальная воля полководцев советской школы.

Они вышли в большинстве своем из самых глубин народных. Великий Октябрь открыл им дорогу к знаниям и высотам любимого дела. Родина их растила, воспитывала и учила для защиты своей в неминуемо трудный и опасный час.

Что ж, они – во всяком случае абсолютное большинство – Советскую Родину не подвели! Если кто-то вспомнит, скажем, про генерала Власова, оказавшегося предателем, то в ответ приведем историю другого генерала – Карбышева. Его, взятого фашистами в плен, они изощрённо пытались подкупить и склонить к себе, изо всех сил старались. Да вот только не вышло из этого ничего. И мучения, страшные истязания, сменившие крах неудавшегося соблазна, тоже не сломили стойкость советского генерала. На морозе, обливаемый холодной водой и превращавшийся в ледяной столб, он остался верен Родине и делу, которому служил всю жизнь.

Это – крепость духа, свойственная лучшим сынам нашего народа, которые призваны были в труднейшее время возглавить ряды Красной армии в ее судьбоносной битве с захватчиками невиданной ранее силы.

И наша сила в конечном счете оказалась сильнее. Прежде всего потому, что на её стороне была правда. Великая правда нашего строя, нашей советской жизни, тех идей, которые находились в ее основе. Советские полководцы всеми свершениями своими несли эту правду.

Однако было у них и то, без чего полководца по определению быть не может. Было высокое воинское искусство и мастерство, было знание воистину необоримой науки побеждать, завещанной соотечественникам великим Суворовым.

Теперь Жуков, Василевский, Рокоссовский, Конев и их соратники стали преемниками и продолжателями той могучей науки, глубинами которой каждому из них настойчиво и непрерывно приходилось овладевать как в предвоенное время, так и по ходу Великой войны.

Да, конечно, они всё время учились. Учились на своих ошибках и поражениях, на неудачах и просчетах, достижениях и победах. Учились друг у друга. Учились у врагов. Учились всегда быть ищущими, неуспокоенными, неудовлетворенными. Учились не впадать в отчаяние, когда, казалось, чуть ли не все уже кончено, однако с не меньшей последовательностью учились позднее «не заноситься» от своих потрясающих успехов, поразивших весь мир, не терять голову от радости, не впадать в эйфорию и гордыню. Работать, работать, работать! Неустанно и зачастую бессонно, до предела напрягая все интеллектуальные и физические возможности.

Им было на кого равняться. У них был великий Верховный Главнокомандующий, каждодневные труды которого безо всякого преувеличения многим представлялись невообразимо грандиозными, даже сверхъестественными.

Как это он мог столько знать и видеть? Как помнил в лицо и по делам столько разных людей в разных званиях? Как именно в самую нужную минуту умел поддержать и ободрить или, наоборот, одернуть и наказать? Как виделись ему в подробностях все эти поля сражений на фронтах, которыми командовали они, генералы и маршалы? И когда же, наконец, он спал, если буквально в любую минуту мог вдруг прозвучать в телефонной трубке его негромкий голос или приходила от него телеграмма с таким необходимым и важным указанием?

Каждый из них, нет сомнений, в самом главном хотел быть похожим на него. Вот в этой безмерной самоотверженности, полной самоотдаче величайшему долгу спасения Родины, когда всё личное, суетное, бытовое отодвигается куда-то на сто десятый план. Разве может что-то такое вмешиваться и путаться в душе, под ногами, когда в полном смысле слова решается судьба твоей Отчизны, когда для нее не просто на словах, а в самой что ни на есть суровой реальности лезвием острейшей бритвы поставлен вопрос: жить или не жить, быть или не быть?

Вот во имя чего без остатка отдавали все свои силы, знания, талант, а если надо – и жизнь наши генералы и маршалы. Тогда, во время Великой Отечественной, имена очень многих из них знала вся страна. Я свидетельствую это с полнейшей ответственностью как представитель поколения «детей войны».

Мне было 6 лет, когда война началась. И 10, когда она закончилась. Затаив дыхание, прильнув к черной тарелке радиорепродуктора, каждый день мы вслушивались в сводки Совинформбюро, когда летом и осенью 1941-го наши войска отступали, вынужденные оставлять противнику дорогие всем нам области и города. Но и в те сумрачные, тревожные месяцы и дни умели мы распознавать имена тех, кто на разных фронтах и флотах, командуя армиями, дивизиями, корпусами, особенно умело организует отпор врагу. А когда вскоре после легендарного парада на Красной площади столицы в честь 24-й годовщины Великого Октября грянуло наше долгожданное контрнаступление под Москвой, мы увидели в газете «Правда» портреты командующих, отличившихся в этой поворотной битве. И среди них – командующий фронтом Георгий Жуков и командующий армией Константин Рокоссовский.

Пройдет огненное время Великой войны, и оба они будут в центре второго легендарного парада на Красной площади – 24 июня 1945 года, в честь советской Великой Победы. Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков будет принимать этот парад, а Маршал Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский – командовать парадом.

А на трибуне ленинского Мавзолея, как и в тот пронзительно холодный ноябрьский день, будет стоять Верховный Главнокомандующий Иосиф Виссарионович Сталин, председатель Государственного Комитета обороны, глава Советского правительства и Коммунистической партии. Достойными бойцами ее были все эти полководцы, под руководством которых проходили по брусчатке главной площади страны колонны фронтов и флотов. Победители…

За ними было ох как много величайших свершений! Героическая оборона Ленинграда, Севастополя, Одессы, бои в Заполярье и на Кавказе, самые крупномасштабные в истории человечества Сталинградская и Курская битвы, форсирование Днепра и освобождение Киева, всей Украины и всей Белоруссии, республик Прибалтики, а затем и стран Восточной Европы… Вплоть до Берлина, до главного фашистского логова, как мы тогда говорили!

И все это – под водительством полководцев Красной армии, чьи фамилии, овеянные, казалось, неувядаемой славой, в преддверии Великой Победы повторялись ежедневно из одного приказа Верховного Главнокомандующего в другой. Они звучали под гром салютов в столице нашей Родины, которые по радио тоже слышала вся страна…

Но вот минуло время. Я назвал выше имена нескольких, до сих пор наиболее известных полководцев Великой Отечественной. Однако вопрос: все ли знают сегодня даже их, наиболее известных? По проведенному мною исследованию, далеко не все. А что уж говорить о других именах из победного списка командующих…

Но ведь это, если вдуматься, чудовищно! Никому такого беспамятства простить нельзя. И еще хуже, чем беспамятство, та гнусная клевета, которой подвергнуты спасители Отечества. Да ладно бы только за пределами его: в Европе и Америке на сей счет вполне понятный комплекс неполноценности, который и диктует там самые коварные вымыслы, дабы любым способом принизить своих советских противников и «союзников-конкурентов» по той мировой войне. Это бы еще ладно, это можно понять. Однако уже десятилетия и в собственной стране продолжается травля наших советских военачальников из эпохи Великой Отечественной, руководителей наших победителей.

О, ведь они, оказывается, совсем не умели воевать! Да они и не победили вовсе – просто «завалили врагов трупами». Имеется в виду, трупами своих солдат, которых, видите ли, совершенно не жалели. Как, дескать, и положено в «тоталитарном» государстве.

Ложь, ложь, ложь! Горы лжи! В многотиражных газетах и журналах в «научных трудах» и желтых книжонках, на радио типа «Эха Москвы» и в льющихся потоком телевизионных программах, фильмах, сериалах…

В последнее время этого стало меньше? Пожалуй. Но хватает, увы, и сегодня. И по-прежнему большинство среди населения нашей страны, обязанного тем полководцам своей жизнью, в абсолютно превратном свете представляют себе их образы и дела, да и попросту не знают, кто такие, скажем, Толбухин или Мерецков, Баграмян или Говоров, Малиновский или Ватутин, Еременко или Черняховский…

Вот почему родилась эта книга. Преисполненный глубочайшей благодарности этим людям, которых я безмерно чту с далеких лет своего детства, я не мог терпеть такой несправедливости по отношению к ним. И не терпел. Сотни моих публикаций в газетах «Правда», «Советская Россия», в других изданиях были посвящены этой святой и жгучей для меня теме. А в канун 70-летия Великой Победы я стал вести в «Правде» постоянную рубрику – «Из когорты полководцев Великой Победы».

Разумеется, не все, далеко-далеко не все личности, достойные рассказа о них, мне удалось пока охватить. Надеюсь, это лишь начало, которое обязательно постараюсь продолжить. Но и то, что сделано, думаю, поможет читателям этой книги хотя бы кратко узнать правду о тех, кто достоин нижайшего поклона всех нас.

Книга имеет в основном форму диалога. Почему? Такая форма, по-моему, дает возможность более объемного видения того или иного лица и его действий в определенный период, возможность сопоставить разные мнения и точки зрения, даже полемизировать иногда, что бывает весьма полезно для прояснения каких-то спорных моментов.

Я счел правомерным привлечь в качестве соавторов или коллективных авторов нескольких очень авторитетных для меня специалистов по теме книги. Назову их именно как соавторов, которым искренне признателен и благодарен за участие в деле – столь важном, актуальном, продиктованном самим временем.

Махмут Ахметович Гареев – президент Академии военных наук, генерал армии.

Александр Яковлевич Сухарев – руководитель Межрегиональной общественной организации «Выдающиеся полководцы и флотоводцы Отечества», доктор юридических наук, профессор.

Владимир Васильевич Суходеев – историк, лауреат Государственной премии СССР.

Сергей Егорович Михеенков – писатель и историк, автор книг о Маршалах Советского Союза Г.К. Жукове, И.С. Коневе, К.К. Рокоссовском.

Юрий Васильевич Емельянов – историк и писатель, автор многих книг о И.В. Сталине и Великой Отечественной войне.

Итак, откройте для себя выдающихся военных деятелей великой эпохи или пополните свои знания о них. Мы должны их хорошо знать, помнить и чтить. И всеми силами защищать от черных наветов и клеветы наших врагов.

Виктор Кожемяко,

член ЦК КПРФ и редколлегии газеты «Правда»,

лауреат премий имени Зои Космодемьянской,

Николая Островского, «Хрустальная роза Виктора Розова»,

«Имперская культура» и других

Слово об авторе
Отношу его к славным поборникам нашей истории и культуры

С чувством искреннего уважения я отношу к славным поборникам нашей истории и культуры известнейшего журналиста Виктора Стефановича Кожемяко, человека талантливого, умного, энергичного, неустанного в своей работе и мужественного в каждом написанном им слове.

В его беседах с людьми самых разных профессий всегда ощущается накаленность его интереса к жизни, к человеческим чувствам, страстям и пристрастиям, к тем или иным поступкам, проявляющим характер, позицию и контрпозицию собеседника, – и его интервью порой читаются как фрагменты повествования чьей-то непростой биографии.

Он остро чувствует, где рождается добродетель и где играет на фальшивых инструментах зло. Он знает диалектику явлений и хорошо понимает, что если бы в мире отсутствовало зло и правило бы в розах и ромашках безупречное добро, то действительность была бы совершенно другой и развитие добра определили бы другие связи людей и другие конфликты, то есть потребовался бы иной разумный порядок, иная нравственность. Но нет в человеческой общности такого золотого романтизма.

Он восхищается мужеством, героизмом, самоотверженностью современников, прошедших через Великую Отечественную войну, – и испытывает презрение к конформизму, измене, к гнойному запаху предательства истории своего Отечества, к лукавым властолюбцам, растленным политиканством, ко всему, что извращает нашу жизнь. Он вселяет в души здоровое и чистое отвращение к испачканным святым словам, опороченным демагогией и клеветой. Он не приемлет равнодушных, их приспособляемость и податливость ложным формулам, придуманным новой «демократией», построенной на денежных купюрах, на расхристанной свободе, осуществляемой вседозволенностью во взаимоотношениях людей.

Он испытывает чувство, похожее на брезгливость, к политической клоунаде, когда недавние деятели другой, разрушенной страны, поражавшей мир своей индустриальной мощью, небывалой энергией, военной защищенностью, брызжут микробоносной слюной на бывших соратников, делая подобострастные кульбиты на ковре наветов…

Виктор Стефанович Кожемяко живет под тяжестью беспокойства за судьбу страны и нашего познавшего беду народа. В своих работах он анализирует и синтезирует сложную реальность жизни, далеко ушедшую от демократического рая. И верит, верит в бессмертие народа, в его будущее.

Юрий Бондарев,

писатель, фронтовик Великой Отечественной войны,

Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской

и Государственных премий СССР и РСФСР и многих других

Часть первая. Быть советскими маршалами на Великой войне – это особая ответственность за Победу

Высокая победная правда против низменной клеветы.
Маршал Советского Союза Г.К. ЖУКОВ

Вехи пути

Жуков Георгий Константинович (1896–1974). Участник Первой мировой и Гражданской войн. В Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА) с 1918 года.

Командовал взводом, эскадроном. В 1920—1930-х гг. – командир полка, бригады, дивизии, корпуса, заместитель командующего Белорусским Особым военным округом.

В 1939 году командовал войсками 1-й армейской группы в районе реки Халхин-Гол, где были разгромлены японские милитаристы. С 1940-го – командующий Киевским Особым военным округом. В 1941 году (и с началом Великой Отечественной войны) – начальник Генерального штаба, член Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК), командующий войсками Ленинградского (сентябрь 1941 г.) и Западного фронтов. С 1942 года – первый заместитель наркома обороны и заместитель Верховного Главнокомандующего. Участвовал в разработке планов и в их осуществлении в Московской, Сталинградской и Курской битвах, при прорыве блокады Ленинграда, освобождении Украины, Белоруссии и Польши. Командующий 1-м Белорусским фронтом в Висло-Одерской и Берлинской операциях.

Маршал Советского Союза с 1943 года. Дважды награжденвысшим полководческиим орденом «Победа», четырежды Герой Советского Союза. 9 мая 1945 года принял капитуляцию вооруженных сил Германии, а 24 июня того же года принимал Парад Победы на Красной площади в Москве.

Беседую с президентом Академии военных наук, генералом армии Махмутом Гареевым

Лжецы свое продолжают

– Мы с вами, Махмут Ахметович, первый раз беседовали о Жукове в конце 1996 года, когда исполнилось 100 лет со дня его рождения. И много пришлось говорить тогда не только о великом советском полководце, но и о его ниспровергателях. Кстати, на официальном вечере памяти маршала поразило меня тогда, что главные лица на сцене – Чубайс и Черномырдин. Ну при чем здесь они? Ведь этот самый Чубайс, можно сказать, возглавлял не только президентскую администрацию, но и ниспровергателей всего советского, коммунистического. Прошло время. Скажите, сегодня уже нет надобности защищать Жукова от клеветы и наветов?

– А помните, мы говорили о некоем докторе филологических наук Борисе Соколове, который клевету на Жукова сделал чуть ли не основным занятием своей жизни? Так вот, совсем недавно он выпустил очередной том. С развитием и пополнением той же клеветы.

Или еще. Вспомните о показанном на НТВ телефильме «Ржев. Неизвестная битва Георгия Жукова». Битва-то известная, она обстоятельно и глубоко анализировалась, о ней участниками и нашими военными историками немало написано. Однако достаточно молодой тележурналист Алексей Пивоваров, специализирующийся на извращении правды о войне, сделал вид, будто ничего этого не было и только он теперь все нам раскроет.

А что же из написанного про операцию «Марс» отобрал сей господин? На что он главным образом опирался? Это книги битого немецкого генерала Хорста Гроссмана и американского историка Дэвида Гленца. Мягко говоря, наших недоброжелателей. Да ведь автору телефильма и нужно именно это, поскольку его задача – максимально оболгать сложные события 1942 и 1943 годов на ржевско-вяземской земле, чтобы Жукову поставить в вину якобы наше поражение. В фильме, если помните, даже цитируется тот самый Гроссман: дескать, непобежденным покинул немецкий солдат поле сражения.

Однако, как мы с вами уже говорили, победа или поражение определяются тем, какие цели ставили перед собой противостоявшие стороны и насколько эти цели достигнуты. Операция «Марс» неотрывна от сталинградской операции «Уран». Собственно, это две части единого стратегического замысла. Нашей главной целью под Ржевом, где и я воевал, что было? Сковать силы центральной группы армий противника и не допустить переброски немецких войск с Московского на Сталинградское направление, где развертывалась решающая битва. И цель была достигнута.

Значит, есть наш вклад в грандиозной победе под Сталинградом. А потом войска Западного фронта, сражавшиеся на ржевско-вяземском плацдарме, придут в Берлин!

– Это будет уже фронт под другим названием, но поведет советские войска на гитлеровскую столицу опять он, Жуков. Не случайно, наверное?

– Так же не случайно, как и то, что именно ему будет поручено принимать исторический Парад Победы.

Судить по делам, по свершениям

– Знаете, Махмут Ахметович, я представляю поколение «детей войны». Нам, конечно, были известны поименно все командующие фронтами, все знаменитые наши полководцы того времени. Мы не могли знать стратегические и тактические тонкости военных операций, о которых вы сейчас говорите, но нельзя было не заметить среди маршалов и генералов какое-то особое место Жукова. Его фигура все больше и больше вырастала по ходу войны – разумеется, не только в наших мальчишеских глазах, но и в сознании, я думаю, всего народа.

– Очень верно когда-то было сказано: по делам их узнаете их. Дела, реальные свершения придали имени Жукова ту особую значимость, которую ощущали не только мы, воевавшие под его началом, но и большинство советских людей. И, конечно, наши враги. Появление Жукова на любом участке фронта для гитлеровцев означало серьезный сигнал и заставляло их подтягивать все силы.

Вернемся к ситуации под Ржевом и Сталинградом осенью 1942-го. Основное внимание заместителя Верховного Главнокомандующего Г.К. Жукова было приковано к Сталинградскому направлению, где готовилась главная контрнаступательная операция. Но вот в ноябре он вдруг прибывает под Ржев. Как и предполагал Сталин, сам такой факт стал одной из дезинформирующих мер. Немцы решили, что это означает подготовку нашего крупного наступления именно здесь. И Гитлер держал на этом направлении генерал-фельдмаршала Э. Манштейна, не отправляя его в Сталинград.

– Если учесть, что Жуков причастен к основным, решающим событиям Великой Отечественной, что его направляли на самые трудные и самые главные участки войны, из этого следует: Верховный Главнокомандующий хорошо знал цену его способностям и возможностям.

– Несомненно. Вокруг отношений Сталина и Жукова накручено много измышлений, фантазий, всяческих спекуляций. Тут ниспровергатели того и другого действуют, как говорится, кто во что горазд, стараются вовсю. Но, хотя отношения эти не всегда складывались гладко, в основе были, как правило, интересы дела, а не что-либо иное.

Да, был момент, когда Сталин отстранил Георгия Константиновича от должности начальника Генштаба. Но он же вскоре назначил его заместителем Верховного Главнокомандующего – самым доверенным и уполномоченным своим военачальником. А когда мысленно представляешь панораму развития главных событий войны, на острие их действительно он, Жуков.

Московскую битву считал самым тяжелым для себя испытанием, но выдержал его с честью. До этого, летом 1941-го, провел первую успешную наступательную операцию – Ельнинскую, которая имела не только большое оперативно-стратегическое, но и морально-политическое значение. Стало ясно, что при всех колоссальных трудностях мы можем побеждать, родилась Советская гвардия…

– И тут же его направляют в Ленинград – спасать там положение.

– Это вы так говорите, и я так же считаю. А вот упомянутый филолог Б. Соколов с пеной у рта утверждает, будто Жуков в то время «благополучно отсиживался на второстепенном Ленинградском фронте». Ну надо же такое изречь – «благополучно отсиживался»! Тогда как именно его неимоверными усилиями в критический момент удалось переломить ситуацию и удержать Ленинград. Мало того, сохранить Балтийский флот, корабли которого уже готовились к затоплению. Конечно, если следовать «перестроечному» совету некоторых «мудрецов», вроде писателя Виктора Астафьева, что Ленинград надо было сдать врагу, то Жуков зря старался. Только ведь грош цена тем «мудрецам»!

– Я всегда по аналогичным поводам вспоминаю Шота Руставели: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».

– Конечно, легко так-то судить и давать советы. Но Жуков не со стороны взирал. Причем приходилось ему действовать в условиях предельно напряженных, когда решения надо было принимать быстро, не откладывая, и добиваться их выполнения неуклонно, поскольку вопрос стоял буквально с роковой неотвратимостью: жизнь или смерть страны. Особенно остро, как мы знаем, все сложилось в начальный период войны, когда немцы оказались у порога Москвы и Ленинграда. Сдача этих городов, имеющих, кроме всего прочего, огромное символическое значение для нашего народа, привела бы к тяжелейшим последствиям. И то, что они остались непокоренными, неразрывно связано с именем Жукова.

Подчеркну: в таких операциях, как оборона Ленинграда и Москвы, полководческое искусство проявлялось не в броских формах оперативного маневра, а в железной воле, непоколебимой решимости отстоять город, в жесткой организации и твердости управления. Характер Жукова сказался при этом с особой силой.

– Могли бы привести конкретные примеры и аргументы?

– Самый весомый аргумент – исход тех операций. Победный для нас. Скажем, если в сентябре 1941-го под ударами превосходящих сил противника Западный фронт все более разваливался, то этот же фронт, заново восстановленный в ходе тяжелых боев под командованием Жукова, в октябре – ноябре впервые за время войны провел успешные оборонительные операции. А в результате не только было отражено наступление немецко-фашистских войск, которые уже готовились провести свой парад на Красной площади, но и отброшены были они от Москвы. Как резко сразу поднялось настроение в нашей армии и во всем народе!

Чья стратегия одержала верх

– Когда заходит речь о крупнейших переломных битвах войны – Сталинградской и Курской, опять нельзя не назвать Жукова. Что здесь, на ваш взгляд, необходимо подчеркнуть?

– В ходе сталинградских событий именно Жуков вместе с А.М. Василевским вовремя уловили момент, когда надо было отказаться от растраты сил на продолжение многочисленных контрударов, а копить силы и подготовить более основательную наступательную операцию. Как известно, она завершилась окружением и уничтожением 300-тысячной группировки вражеских войск.

А Курская битва, кроме огромной нашей победы и достижения коренного перелома в ходе войны, с точки зрения развития военного искусства означала новое постижение сути стратегической обороны. Новшество состояло в том, что войска к обороне переходили не вынужденно, а заблаговременно.

– В работах ваших, Махмут Ахметович, много внимания уделено Жукову как выдающемуся стратегу. Между тем ниспровергатели всячески пытаются принизить эту сторону его деятельности.

– Против фактов прут, как говорится. Кроме отмеченного выше, я должен напомнить, что в сражениях 1944–1945 годов Жуков руководил крупнейшими стратегическими операциями группы фронтов, достигнув высочайшего уровня полководческого искусства в Белорусской, Висло-Одерской и Берлинской операциях. Берлин, например, был взят за семь суток, тогда как гитлеровским войскам не удалось взять ни Ленинграда, ни Москвы.

– Наверное, обязательно надо иметь в виду, что во время той войны советская стратегическая мысль столкнулась со стратегической мыслью германской. А она ведь не без оснований превозносилась чуть ли не как вершина мирового военного мастерства?

– Превозносилась, да и сегодня кое-кем превозносится… Известно, Германия была воинственной страной, а фашизм еще больше поднял культ генералов. Перед германской военной школой действительно многие в мире преклонялись. Но вот у Жукова изначально преклонения не было, а было упорное стремление постигнуть и превзойти.

Характерен пример, который я уже не раз приводил. За полгода до начала войны была организована советским Генштабом военная игра, и в ней Георгий Константинович противостоял мысленно не кому-нибудь, а Кейтелю – одному из ведущих германских стратегов. Но вот дальнейший поворот судьбы: они же позднее встретились, Жуков и фельдмаршал Кейтель! Встретились в 1945-м, в поверженном Берлине, при подписании акта о капитуляции гитлеровской Германии. Первый подписал этот акт как победитель, а второй – как побежденный.

Ну разве, по здравому рассуждению, не очевидно, чья стратегия одержала верх? Разве уже это не свидетельствует о превосходстве советского военного искусства, подтвержденном неопровержимыми итогами войны?

Извращенный образ лепится злонамеренно

– Так-то оно так, но вы не хуже меня знаете доводы ненавистников Жукова. Дескать, слишком велика была цена его побед. С жертвами не считался, проявлял жестокость не столько по отношению к врагам, сколько к своим, заваливал немцев трупами наших солдат и т. п. Даже вкладывают ему в уста циничнейшее выражение: «Ничего страшного, русские бабы еще нарожают…»

– Верно вы сказали: вкладывают в уста. А слышал такое кто-нибудь от сына русских крестьян Георгия Жукова? Никто не слышал и не мог слышать. Потому что это несовместимо с его натурой. Что же касается сути подобных обвинений, я опять-таки предложил бы перейти на язык фактов.

Можно начать с Халхин-Гола. На этой монгольской реке в 1939 году Жуков разгромил японские войска, что во многом стало прообразом будущих его операций на фронтах Великой Отечественной. Так вот, сравним потери. Японские составили 61 тысячу человек убитыми, ранеными и пленными, а наших убитых и раненых – 18,5 тысячи.

Я сейчас вам раскрою, как создавались слухи о жестокости Жукова. Говорилось, например, что при контрнаступлении под Москвой Западный фронт, которым он командовал, понес гораздо большие потери, чем Калининский. Назывались в сравнении цифры убитых: 100 тысяч и 27 тысяч. Однако умалчивалось, что в составе Западного фронта было более 700 тысяч человек, а Калининского – 190 тысяч. Но давайте рассмотрим в процентном отношении, это правильнее, и тогда картина получится совсем иная: безвозвратные потери Западного фронта – 13,5 процента от общей численности войск, а Калининского – 14,2 процента.

– Есть у вас и другие сравнения?

– Имеются. Скажем, Висло-Одерская операция дает потери 1-го Белорусского фронта (Жуков) – 1,7 процента, а 1-го Украинского – 2,4. В Берлинской операции, где наиболее крупная и сильная вражеская группировка противостояла 1-му Белорусскому фронту, его потери составили 4,1, а 1-го Украинского – 5 процентов.

И так во многих операциях. Реально. То есть наговоры на Жукова по этой весьма болезненной теме беспочвенны, критики не выдерживают.

– А ведь таким способом умышленно лепится определенно негативный образ полководца. Бездарный, воевать не умел, но прославился, беря нахрапом, безжалостностью, идя напролом, дабы вырвать успех любой ценой…

– Вы правы: лепится умышленно и злонамеренно. Когда-то мы с вами касались этой проблемы. Время идет, но проблема остается. Она – в необходимости для определенных сил как можно больше принизить, дискредитировать или даже уничтожить победную славу нашей страны. А поскольку в ряду самых славных полководцев Великой Победы первый, безусловно, это он, Георгий Жуков, то на него и обрушивается наибольший вал самых гнусных клеветнических обвинений.

В одной из своих многочисленных книг небезызвестный перебежчик В. Резун, выступающий под претенциозным псевдонимом В. Суворов, проговорился о цели, которая поставлена перед ним его заказчиками и покровителями: после полной дискредитации Жукова Советский Союз должен остаться без героев! Ну и, конечно, это должно служить аргументом, что «вожди Советского Союза, все без исключения, – банда преступников и негодяев». Выше Жукова, Рокоссовского, Конева и других советских полководцев Резун ставит Власова, который, по его мнению, и должен был бы командовать победным парадом в Москве. Гитлеровским, конечно. Словом, предатель возводит на пьедестал такого же предателя…

– А ведь сочинениями этого самого Резуна уже много лет завалены прилавки наших книжных магазинов! Между тем найти хорошую книгу о Жукове и сейчас непросто.

– Считаю антижуковскую стряпню добровольца-наемника западных спецслужб верхом бесстыдства, наглости и дремучего невежества. Со всех поганых помоек собирает ушаты грязи, дополняя собственными выдумками и всякого рода инсинуациями. Отвратительный получается коктейль. Нет никакого анализа операций и сражений, проведенных Жуковым, нет никаких серьезных доказательств и обоснований предъявленных обвинений. Зато изобилие оскорбительных выражений в адрес полководца, совершенно недопустимых и непростительных.

– Что ж, это можно считать частью «холодной войны», которая велась против Советского Союза, а теперь ее методы бьют по национальному достоинству России. Понятно, наши геополитические конкуренты, назовем их так, хотят лишить нас Великой Победы. Но чем объяснить рождение ненавистников Жукова в нашей собственной стране? Что ими движет, их вдохновляет?

– Я немало думал об этом. В основном, наверное, такая патологическая нелюбовь, а точнее – ненависть, к талантливейшему, самому выдающемуся и заслуженному, да что там – великому, полководцу Великой Отечественной объясняется нелюбовью к стране, которой он верно и самоотверженно служил всей жизнью своей. Только ненавидя «эту страну», люди столь безоглядно и упоенно могут посвятить себя травле военного гения, всегда остававшегося истинным патриотом.

– Согласен с вами. И это очень похоже на травлю литературного гения – великого русского, советского писателя и патриота Михаила Александровича Шолохова.

– Параллель абсолютная. Меня просто поражает, как буквально хватаются за любую сплетню и выдумку, бросающую тень на личность или деятельность Георгия Константиновича. Хватаются и тут же стремятся растиражировать, пусть даже сплетня эта совершенно невероятная с точки зрения реальности.

Так, в свое время немедленно поспешили показать по НТВ (да еще в День Победы!) английский фильм о Жукове, полный самых фантастических вымыслов. Чего стоило хотя бы такое утверждение: в ходе Берлинской операции, чтобы прокладывать пути танкам через противотанковые минные поля, Маршал Советского Союза посылал вперед… пехоту. Как может воспринять такое среднестатистический зритель, не особо сведущий в делах военных? «Изувер этот Жуков, да и только…» Но ведь «втюхивают» людям полную чепуху! Ибо для подрыва противотанковой мины нужно давление не меньше 250–500 килограммов, а под пехотинцем она не взорвется.

Или вдруг начинает гулять по антижуковским статьям и страницам соответствующих книг байка, выданная «на-гора» одним известным писателем: «Жуков просил перед каждым наступлением, чтобы соотношение наших бойцов и немцев было десять к одному». Это может кого-то шокировать. Но откуда взято? На чем основано? Взято, как говорится, с потолка. Никаких реальных источников и подлинных исторических фактов, которые подтверждали бы хоть что-то подобное, не существует.

А когда адресуют Жукову обвинение в том, что он чуть ли не специально загнал в окружение 33-ю армию генерала Ефремова и не хотел спасать командарма, боясь, что он займет его место – командующего фронтом, тут уж хочется просто кричать от негодования.

– А может, стоило бы таких авторов к уголовной ответственности привлекать? За клевету.

– Пожалуй, чтобы поставить заслон клевете и защитить правду, какие-то юридические меры явно напрашиваются.

Любовь против ненависти

– И все-таки, несмотря на потуги ниспровергателей великого советского полководца, в народе к нему особая любовь. Так же, как и к Шолохову, Есенину, Зое Космодемьянской, вокруг которых тоже вовсю изощряются клеветники.

– Народная любовь к Маршалу Победы несомненна. Она родилась в разгар войны, и мы, воевавшие под его командованием, первыми проникались этим искренним чувством. Для бойцов главным было что? Где Жуков – там победа. Впрочем, для народа, если говорить более широко, то же самое было главным.

– Я помню, как в рязанской деревне, где во время войны рос, все искренне радовались, что именно Георгий Константинович назначен принимать Парад Победы. Уже тогда первый раз услышал, как назвали его Георгием Победоносцем. Доводилось слышать и разговоры о том, что родом он тоже деревенский, то есть нашенский, это людей в глубинке с ним сближало…

– Деревенскими, как вы знаете, были многие наши военачальники. В абсолютном большинстве это дети трудящихся, выдвинутые Советской властью. Сегодня вроде бы «немодно» об этом говорить. В последние годы прославлялись не большевики, не красные герои, а белые генералы и адмиралы, проигравшие Гражданскую войну. Фактически победителям как образцы противопоставляют побежденных. Только потому, что это «белая кость», «голубая кровь», а те – «простолюдины». Восхваляют нынче на все лады и немецких генералов, которые тоже, между прочим, были биты.

А я всегда при этом вспоминаю запись из дневника Геббельса, которую он сделал за полтора месяца до своего конца. Весьма поучительно звучит и актуально, как раз на обсуждаемую нами тему:

«Генштаб представляет мне книгу с биографическими данными и портретами советских генералов и маршалов. Из этой книги нетрудно почерпнуть различные сведения о том, какие ошибки мы совершили в прошедшие годы. Эти маршалы и генералы в среднем исключительно молоды, почти никто из них не старше 50 лет. Они имеют богатый опыт революционно-политической деятельности, являются убежденными большевиками, чрезвычайно энергичными людьми, а на их лицах можно прочесть, что они имеют хорошую народную закваску. В своем большинстве это дети рабочих, сапожников, мелких крестьян и т. д. Короче говоря, я вынужден сделать неприятный вывод о том, что военные руководители Советского Союза являются выходцами из более хороших народных слоев, чем наши собственные».

– Признание врага дорогого стоит. А я расскажу вам, коль речь у нас о народной любви к Жукову, про факт, который очень меня взволновал. В 1993-м случайно узнаю, что московский пенсионер Василий Исаевич Молчанов пожертвовал миллион рублей на строительство музея маршала Жукова на его родине – в Калужской области. Откуда такие деньги у пенсионера, да еще в сверхтрудное время? Оказывается, обменял после смерти жены двухкомнатную квартиру на однокомнатную, а из вырученных денег и отдал этот миллион. Не мог рабочий человек, сварщик по специальности, спокойно воспринять сообщение в газете, что строительство музея любимого полководца испытывает трудности, на грани срыва. Государство безразлично к этому отнеслось, а вот благодаря таким, как Молчанов, музей к 50-летию Победы все же ввели в строй.

– Единство народа и его армии во главе с подлинно народными полководцами действительно сыграло огромную роль в достижении нашей Победы.

Есть ли пророки в Отечестве своем

– Вы называете Жукова великим полководцем. А как вы думаете, будучи специалистом, посвятившим много лет изучению этой темы, что сделало его великим?

– Оригинальность, блистательность полководческого почерка, гениальность решений и избранных действий. В целом высочайший уровень военного искусства. И первая отличительная черта этого искусства Жукова – неиссякаемое творчество и новаторство, нетерпимость к шаблону и догматизму. Перед очередной операцией он всякий раз изыскивал новое построение артиллерийской подготовки, новые приемы разведки боем и атаки главных сил, уделяя особое внимание дезинформации противника. Он считал, что каждый бой, каждая операция уникальны и неповторимы по своим условиям, поэтому такими же уникальными и неповторимыми были его решения и способы действий.

– Можно раскрыть это на каком-то примере?

– После войны некоторые историки спрашивали Жукова, какого принципа он придерживался – «затухающей» или «незатухающей» наступательной операции. Скажем, почему в ходе Висло-Одерской операции, с выходом на рубеж Быдгоща, упорно добивается согласия Сталина на дальнейшее безостановочное движение к реке Одер, а потом, вопреки требованию Верховного Главнокомандующего продолжать наступление на Берлин, настаивает на оперативной паузе. Упрекали Жукова и в том, что после задержки у Зееловских высот он еще до прорыва всей тактической зоны обороны ввел в сражение танковые армии.

На все это Георгий Константинович отвечал, что он не придерживался никаких отвлеченных теоретических принципов, а исходил из конкретно складывающейся обстановки и оперативно-стратегической целесообразности. В первом случае положение и действия противника, возможности своих войск позволяли совершить бросок к Одеру, а в феврале – марте условия были уже другие. Требовалось перебазировать авиацию, подтянуть тылы, пополнить войска, обезопасить правый фланг от возможного контрудара. А танковые армии в ходе Берлинской операции пришлось раньше вводить потому, что от Зееловских высот до Берлина была практически сплошная оборона и никакого оперативного простора не просматривалось.

– Его действия здесь в конечном счете оправдали себя?

– На мой взгляд, безусловно. Среди достоинств полководца Жукова я выделяю глубокий, гибкий ум и проницательность, тщательное планирование и всестороннюю подготовку операций, умение твердо и настойчиво проводить в жизнь принятые решения.

Да, не все одинаково хорошо получалось и у него. Были ошибки, просчеты. Были неудачи. Но только ими характеризовать деятельность нашего великого соотечественника в высшей степени несправедливо!

– Говорят, нет пророков в Отечестве своем. Последние 25–30 лет отличаются особенно рьяными усилиями доказать, будто в истории нашей страны так оно и есть. Смердяковское низкопоклонство перед Западом, огульное перечеркивание советской эпохи с ее величайшими достижениями и личностями приобрели немыслимые масштабы. Вот и о Жукове читаю у некоего профессора Мерцалова: дескать, в мировой военной науке его деятельность практически неизвестна и никто ее всерьез не изучает. В том смысле, что просто нечего тут изучать…

– Абсурд, иначе не скажешь. К сожалению, получивший распространение из-за расплодившихся у нас хулителей советского прошлого и амбициозных невежд. Однако должен заявить, что Жуков не только широко известен за рубежом, он – признанный авторитет в мировой науке о войне. Его сражения и операции тщательно, всесторонне изучаются в иностранных военно-учебных заведениях. И будут изучаться всегда, я уверен в этом.

Есть достаточно объективные отзывы иностранцев, которых не сбросить со счетов и к которым стоило бы прислушаться нашим доморощенным смердяковым. Вот что говорил, например, Эйзенхауэр: «Я восхищен полководческим дарованием Жукова и его качествами как человека. Когда я был главнокомандующим союзными войсками в Западной Европе, то мы все – и я, и мои подчиненные, и генералы, командовавшие союзными воинскими соединениями, – буквально затаив дыхание, следили за победным маршем советских войск под командованием Жукова в направлении Берлина. Мы знали, что Жуков шутить не любит: если уж он поставил цель сокрушить главную цитадель фашизма в самом сердце Германии, то непременно это сделает. Мы видели, что, несмотря на бешеное сопротивление гитлеровских войск на всем протяжении советско-германского фронта, инициативу прочно удерживала наступающая Красная армия».

Или признание крупного американского публициста Гаррисона Солсбери в книге «Великие битвы маршала Жукова»: «Когда история завершит свой мучительный процесс оценки, когда отсеются зерна истинных достижений от плевел известности, тогда над всеми остальными военачальниками засияет имя этого сурового, решительного человека, полководца полководцев в ведении войны массовыми армиями. Он поворачивал течение битв против нацистов, против Гитлера не раз, а много раз».

А вот как разъяснял своим соотечественникам вклад Жукова в Победу американский военный историк Мартин Кайден: «Он нанес немцам больше потерь, чем любой другой военачальник или группа их во Второй мировой войне. В каждой битве он командовал более чем миллионом людей. Он вводил в дело фантастическое количество танков. Немцы были более чем знакомы с именем и сокрушающим мастерством Жукова, ибо перед ними был военный гений».

– Кажется, сказано яснее ясного. А как вы подытожили бы наш разговор?

– Славу великого русского, советского полководца ни принизить, ни тем более вычеркнуть из истории невозможно. Все подобные попытки злоумышленников обречены на провал. Эта слава будет сиять вечно.

Штабная мудрость и гром сражений.
Маршал Советского Союза А.М. Василевский

Вехи пути

Василевский Александр Михайлович (1895–1977). Участник Первой мировой и Гражданской войн. В 1920—1930-х годах – на командных и штабных должностях. С 1940 г. – заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба. В Великую Отечественную войну – заместитель начальника Генштаба, а с 1942 г. – начальник Генштаба, заместитель наркома обороны.

Принимал непосредственное участие в разработке планов и осуществлении Сталинградской и Курской битв, освобождении Кавказа, Украины и Белоруссии, стран Восточной Европы Европы. В ряде операций выступал как представитель Ставки ВГК.

С февраля 1945 г. – командующий войсками 3-го Белорусского фронта. С августа 1945 г. – Главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке.

После войны – вновь начальник Генерального штаба. В 1949–1953 гг. – министр Вооруженных Сил СССР. Маршал Советского Союза с 1943 года. Дважды удостоен звания Герой Советского Союза и также дважды награжден орденом «Победа».

Беседую с историком, лауреатом Государственной премии СССР Владимиром Суходеевым

Место среди самых главных и ответственных

– Начну, Владимир Васильевич, с примечательного факта. Недавно в издательстве «Вече» вышла книга Александра Михайловича Василевского «Дело всей жизни». Впервые увидевшая свет в 1973 году, она в свое время была переведена на многие иностранные языки, и общий ее тираж был огромен. Однако ведь за последние годы в нашей стране эта книга не переиздавалась?

– Да, к великому сожалению. Между тем она не только раскрывает жизненный путь выдающегося советского полководца, но и дает глубокий, всесторонний, особо подчеркну – марксистско-ленинский анализ Великой Отечественной войны. Другими словами, выходит далеко за пределы просто мемуарной литературы, и в этом ее первостепенная ценность.

– Но, видимо, забвение этой книги отражает и определенное отношение к ее автору?

– Совершенно несправедливое отношение! Полководческая и военно-теоретическая деятельность маршала Василевского, на мой взгляд, не находит должного освещения ни в специальной литературе, ни в средствах массовой информации. Эта личность крупнейшего масштаба, чей вклад в нашу Великую Победу невозможно переоценить, оказалась незаслуженно затерянной в тени других известных военных и государственных деятелей. А все-таки Василевский есть Василевский…

– Как бы вы определили его место среди главных творцов Победы, если вообще возможно это сделать?

– Думаю, возможно. И место у него – одно из ведущих. Я скажу так: в годы Великой Отечественной войны главными руководителями вооруженной борьбы советского народа с фашистской Германией и ее европейскими и азиатскими сторонниками были Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин, заместитель Верховного Главнокомандующего Г.К. Жуков и начальник Генерального штаба Красной армии А.М. Василевский. Именно они в первую очередь намечали и разрабатывали буквально все крупнейшие стратегические операции и руководили ими.

Конкретно об огромной деятельности Александра Михайловича мы поговорим. Однако сразу можно выделить некоторые факты, характеризующие особое ее значение. Назову, например, имена тех, кто первыми в годы войны был удостоен воинского звания Маршала Советского Союза. По времени, замечу, это связано с победным завершением Сталинградской битвы. Так вот, Указом Президиума Верховного Совета СССР 18 января 1943 года маршальское звание было присвоено Г.К. Жукову, 16 февраля – А.М. Василевскому и 11 марта – И.В. Сталину.

– Действительно, очень показательное «трио».

– Или еще факт. Когда был учрежден высший полководческий орден «Победа», в апреле 1944 года эту награду под номером 2 получил Василевский. Как было сказано в указе, за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования по руководству боевыми операциями большого масштаба, в результате которых достигнуты выдающиеся успехи в деле разгрома немецко-фашистских захватчиков. А орден этот под номером 1 получил Жуков, под номером 3 – Сталин.

– То есть опять в том же порядке…

– На что я и обращаю внимание. Позднее все трое были награждены орденом «Победа» вторично, и это, безусловно, оценка вполне заслуженная.

Рост по способностям, а не по протекции

– Начало жизни и воинского пути у Александра Михайловича во многом схоже с другими полководцами Великой Отечественной?

– Пожалуй, так. Выходец из российской глубинки. Семинарист. Выпускник юнкерского училища. Участник знаменитого Брусиловского прорыва… Для большинства будущих советских полководцев начальной военной школой стала Первая мировая, а затем Гражданская. После Октябрьской революции солдаты избрали штабс-капитана Александра Василевского командиром полка, и это, конечно, было признанием его профессиональных и человеческих достоинств.

Вступив в Красную армию, воевал против деникинцев, антантовской Польши. Служил в Управлении боевой подготовки Красной армии. Учился в Академии Генерального штаба…

– И далее сразу начинаются для него годы работы в Генеральном штабе?

– Сразу, осенью 1937-го. Его заметил, выделил и пригласил в Генштаб сам Борис Михайлович Шапошников. Говорю «сам», поскольку это был патриарх и признанный мастер штабной службы стратегического уровня, крупный военный ученый и педагог. Возглавлял Генеральный штаб в разные годы, и недаром свой основной труд об этом важнейшем органе управления Вооруженными Силами он назвал «Мозг армии».

– Наверное, не может быть ни малейших сомнений, что выдвижение Василевского в Генштаб и его дальнейшее продвижение по службе были связаны исключительно с его способностями, деловыми качествами, а не с протекцией, что мы можем наглядно видеть ныне на примере какого-нибудь Сердюкова и прочих подобных?

– Такое в то время и близко невозможно себе представить! Не для сладкой жизни подбирал нового соратника начальник советского Генштаба. Когда Александр Михайлович по природной скромности своей высказал сомнение, справится ли он с возлагаемыми на него обязанностями, Шапошников сказал: «Это хорошо, что вы объективно стараетесь соизмерить свои силы. Что касается масштабов, то они неизбежно должны раздвигаться по мере роста самого работника. Думаю, что общими усилиями мы справимся со всеми делами, хотя дел действительно весьма и весьма много. Пугать вас не хочу, но и правды скрывать не стану: работать придется до изнеможения…»

Вот формула отношения к делу: работать до изнеможения. И она, давайте прямо скажем, стала правилом для большинства тех, кто закладывал стратегические основы будущей Великой Победы. Начиная со Сталина.

– Василевский оправдал надежды Шапошникова?

– Да, отлично себя проявил. И одно из первых кадровых решений, которое Шапошников принимает после начала войны, – это назначение Александра Михайловича начальником Оперативного управления и одновременно своим заместителем.

– Роль Генерального штаба тоже значительно возрастает?

– Безусловно. Он становится рабочим органом созданной Ставки Верховного Главнокомандования. Время, место работы и отдыха начальника Генштаба и его заместителей были определены Верховным Главнокомандующим лично. Теперь уже Александр Михайлович ежедневно, а иногда и по нескольку раз в сутки сопровождает начальника Генштаба с докладами к Верховному. А вопросы – самые неотложные, самые судьбоносные.

На крутых военных переломах

– Насколько я помню, был очень важный момент, относящийся к наиболее критическому времени битвы за Москву. Ведь в октябре 1941-го Государственный Комитет Обороны (ГКО) принимает решение об эвакуации ряда правительственных и других учреждений. Основной состав Генерального штаба во главе с Шапошниковым переезжает в Арзамас, а в столице остается лишь небольшая оперативная группа Генштаба, и возглавить ее поручено не кому-нибудь, а именно Василевскому.

– Совершенно верно.

– Надо полагать, это означало для него огромную дополнительную ответственность?

– А как же! Вот один пример. Важнейшие документы ГКО и Ставки Верховного Главнокомандования подписывались И.В. Сталиным и А.М. Василевским, а нередко даже только им.

Известно, что в конце октября удалось остановить врага на подступах к Москве. Фашистский план захвата советской столицы под названием «Тайфун» был сорван. Признанием заслуг группы Василевского, обслуживавшей Ставку, стало присвоение четверым из них 28 октября 1941 года очередных воинских званий, в том числе самому Александру Михайловичу, который теперь генерал-лейтенант.

Когда же в дни подготовки контрнаступления заболел Шапошников, вернувшийся в Москву, обязанности начальника Генштаба были возложены на Василевского.

– Организация контрнаступления становится для него задачей номер один?

– Разумеется! Ставка ВГК 1 декабря за подписями Сталина и Василевского направляет директиву командующим войсками Калининского и Западного фронтов о подготовке контрудара по врагу. А 4 декабря при очередном докладе Сталину Василевский получил указание немедленно отправиться в штаб Калининского фронта и лично передать Коневу директиву о переходе в контрнаступление. Интересно, что штаб фронта находился тогда в 40 километрах от Калинина, в деревне Большое Кушалино, где, командуя полком в конце 1920-х годов, Александр Михайлович проверял ход допризывной подготовки.

– Как можно кратко и концентрированно оценить вклад Василевского в победу под Москвой?

– О многом говорит уже то, что в числе небольшой группы генералов он был награжден орденом Ленина. Я полностью согласен с мнением тех военных историков, которые считают: Московская битва поистине стала оселком, на котором выверялся, утверждался и получил достойное признание полководческий талант Александра Михайловича Василевского.

При этом следует иметь в виду, что даже на пике битвы за Москву ему надо было контролировать обстановку не только здесь, но и на всей огромной фронтовой линии от Баренцева моря до Черного.

– Стоит сказать, когда он уже официально возглавил Генеральный штаб Красной армии.

– Летом 1942 года Шапошников признался Сталину, что ему в связи с возрастом и состоянием здоровья стало трудно работать на посту начальника Генштаба. Сталин спросил, почему же молчал об этом раньше. Шапошников ответил, что в условиях войны не считал себя вправе жаловаться. На вопрос, кто может заменить его, назвал Василевского. Это предложение полностью соответствовало мнению Верховного Главнокомандующего. И вот 26 июня 1942 года генерал-полковник А.М. Василевский был назначен начальником Генерального штаба.

Обладая объемным мышлением и широким кругозором, он стал достойным преемником Б.М. Шапошникова. Продолжил всестороннее совершенствование работы «мозга армии». Умело обобщал получаемые данные с фронтов. Тактично и с достоинством отстаивал свое мнение, даже если оно разнилось с мнением Верховного Главнокомандующего, подкрепляя вескими аргументами собственные выводы. И когда кто-либо из командующих фронтами обращался в Ставку ВГК, Сталин нередко спрашивал: «А вы советовались по этому вопросу с товарищем Василевским?» Если следовал положительный ответ, предложение обычно принималось.

– По воспоминаниям, которые довелось читать, я знаю: когда у Василевского спрашивали, что больше всего осталось в памяти о войне, Александр Михайлович отвечал: Сталинград.

– Думаю, это не только потому, что дольше всего он был на фронте именно во время Сталинградской битвы, а главным образом по причине того, что в 1942 году в составе советского военно-политического руководства решал труднейшую задачу, как переломить ход войны в нашу пользу. Уже 23 июля, перед началом обороны Сталинграда, Верховный Главнокомандующий направляет туда начальника Генерального штаба. Принятые им меры позволили вновь созданному Сталинградскому фронту сорвать планы немецко-фашистского командования по захвату города с ходу. Затем Василевский и генерал армии Жуков, который 26 августа был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего и вскоре тоже прибыл на Сталинградский фронт, изучив обстановку, пришли к выводу, что только укреплением обороны ход сражения кардинально не изменить – нужно искать новое решение. По аппарату ВЧ Жуков доложил Сталину о возможности и необходимости концентрированного наступательного удара по противнику. Верховный Главнокомандующий ответил, что было бы неплохо, если бы Жуков прилетел в Москву и одновременно вызвал Василевского.

– Они были у Сталина вместе?

– Да, 12 сентября Жуков и Василевский доложили Сталину замысел будущей операции, нацеленной на окружение противника. Верховный Главнокомандующий в принципе идею одобрил. Но он подчеркнул, что план наступления необходимо основательно продумать, изыскав, откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумать и о Кавказском фронте. Весь день 13 сентября Жуков и Василевский работали в Генеральном штабе. Затем, снова находясь в действующей армии, уточняли и дорабатывали свои предложения с учетом мнений командующих фронтами Сталинградского направления К.К. Рокоссовского, Н.Ф. Ватутина и А.И. Еременко.

Итог проведенной большой работы, вернувшись в Москву, Жуков и Василевский доложили на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и Ставки Верховного Главнокомандования 13 ноября. После обсуждения они оба подписали карту-план контрнаступления, а Сталин написал: «Утверждаю».

Операция получила кодовое наименование «Уран». Наступление войск Юго-Западного и Донского фронтов назначалось на 19 ноября, Сталинградского – на 20 ноября 1942 года.

– Теперь у Василевского и Жукова определились новые обязанности?

– Верно. Василевский взял на себя координацию действий войск в районе Сталинграда. А Жуков занялся подготовкой операции «Марс» в районе Ржева – для введения в заблуждение противника и срыва возможных его попыток перебросить войска с ржевского выступа на Сталинградское направление.

– Известен факт: под Сталинградом войска были уже наготове к наступлению, а Сталин вдруг вызвал в Москву Василевского.

– Это произошло 17 ноября 1942 года. К контрнаступлению действительно все было готово. В качестве представителя Ставки Александр Михайлович собирался в город Серафимович, где был оборудован пункт для координации руководства фронтами. Но неожиданно Верховный Главнокомандующий приказал ему срочно прибыть в столицу.

В шесть часов вечера 18 ноября Василевский был в кремлевском кабинете Сталина. Шло заседание Государственного Комитета Обороны. После краткого приветствия Иосиф Виссарионович передал Василевскому письмо командира 4-го механизированного корпуса В.Т. Вольского, который сообщал, что, по его мнению, не все учтено для успеха контрнаступления, поэтому оно может быть обречено на провал. Последовал вопрос Сталина: «Что вы скажете, товарищ Василевский?»

Ответ был обстоятельный и убедительный. Рассмотрев все высказанные сомнения, Александр Михайлович четко прокомментировал их и заверил, что операция подготовлена тщательно, боевой настрой в войсках высокий, а у генерала, наверное, просто дало о себе знать перенапряжение этих дней. Обратим внимание: Сталин не отмахнулся от предупреждения, хотя и понимал возможную его подоплеку. Это одно из свидетельств того, насколько продуманно и ответственно принимались судьбоносные решения, чтобы затем с неумолимой твердостью их осуществлять.

Кстати, показателен и финал того эпизода. Сталин вызвал к аппарату генерала Вольского и, заметив, что о его письме никто не знает, сказал: «Я думаю, что вы неправильно оцениваете наши и свои возможности. Уверен, вы справитесь с возложенными на вас задачами. Желаю вам успеха».

Узнав потом, что корпус во главе с Вольским действовал успешно, Сталин попросил Василевского передать командиру его благодарность, наградить от его имени и сказать Вольскому, что экипажи также будут награждены. По словам Александра Михайловича, мужественный, боевой генерал, услышав это, зарыдал, как ребенок.

– После Сталинграда крупнейшим переломным событием войны стала Курская битва. И роль Василевского в ней, насколько я понимаю, тоже исключительно велика.

– Продолжая возглавлять работу Генерального штаба, после Сталинградской битвы он все больше времени должен был уделять выполнению обязанностей представителя Ставки в войсках. Его, опытного полководца, умеющего предвидеть ход военных действий и, главное, умело реализовать намеченные планы, как правило, Сталин направляет на важнейшие участки предстоящих военных действий. Такими соображениями продиктовано было и направление маршала Василевского на Курскую дугу.

И вот 12–15 июля 1943 года советские фронты на Курском направлении перешли в наступление.

– Где конкретно находился маршал Василевский в ходе тех боев?

– Там, где решалась судьба всей битвы. Например, он был на командном пункте 5-й гвардейской танковой армии, когда в Прохоровке развернулось крупнейшее в истории встречное сражение танков Красной армии и германского вермахта. В телеграмме Верховному Главнокомандующему маршал сообщал: «Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го корпусов с более чем двумястами танков противника в контратаке…»

Рядом со Сталиным

– Давайте немного задержимся на отношениях Сталина и Василевского, поскольку Александр Михайлович во время войны, как мало кто другой, был близок к Верховному Главнокомандующему.

– Так было потому, что Сталин еще до назначения Василевского начальником Генштаба сумел рассмотреть и высоко оценить его деловые качества – знания и редкий военный кругозор, добросовестность в работе и умение говорить правду о положении на фронтах, делать обоснованные выводы и вносить аргументированные предложения. Например, в мае 1942 года он дважды предлагал Сталину прекратить вроде бы благоприятно развивавшееся наступление на Харьковском направлении и перейти к жесткой обороне. Но тогда ни Верховный, ни Главнокомандующий Юго-Западным направлением маршал С.К. Тимошенко не согласились с ним. Между тем Василевский оказался прав – продолжение того наступления обернулось для нашей армии последствиями прямо-таки катастрофическими.

– Что вы считаете главным в отношениях этих двух личностей?

– Взаимное уважение. Сталин доверял Василевскому во всем, поручал ему самые сложные и трудные задания. А у Александра Михайловича ни во время войны, ни после ее окончания не было ни малейших сомнений в правильности назначения Сталина Председателем Государственного Комитета Обороны и Верховным Главнокомандующим. Убежденно утверждал, что выдающийся (иной раз он называл – руководящий) советский полководец И.В. Сталин прочно вошел в мировую военную историю.

– А разве все у них складывалось гладко? Как же тогда понять грозную сталинскую телеграмму Василевскому, которую он получил рано утром 17 августа 1943 года?

– Сначала надо пояснить, где и при каких обстоятельствах это произошло. Используя благоприятную обстановку, сложившуюся к концу лета 1943 года, Ставка ВГК решила активизировать наступление Красной армии на Юго-Западном направлении. Это должно было стать началом исключительно важной операции по освобождению Донбасса. Василевский и Жуков встретились возле старинного городка Корочи. На Жукова возлагалась координация действий войск Воронежского и Степного фронтов, на Василевского – Юго-Западного и Южного фронтов и Азовской военной флотилии. Два полководца, давние боевые друзья, договорились, как будут решать вопросы военного взаимодействия. Маршал Василевский выехал на командный пункт Южного фронта, к командующему войсками генерал-полковнику Ф.И. Толбухину, затем – к командующему войсками Юго-Западного фронта генералу армии Р.Я. Малиновскому. И вот, находясь на передовой, Александр Михайлович получает от Сталина эту телеграмму, которая начиналась так:

«Маршалу Василевскому. Сейчас уже 3 часа 30 минут 17 августа, а Вы еще не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки. Я уже давно обязал Вас, как уполномоченного Ставки, обязательно присылать к исходу каждого дня операции специальные донесения…» А кончался текст предупреждением: «…в случае, если Вы хоть раз позволите себе забыть о своем долге перед Ставкой, Вы будете отстранены от должности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта».

Телеграмма потрясла Александра Михайловича. Но, тяжело переживая случившееся, Василевский признавал, что в то суровое время такая высочайшая требовательность Сталина была необходима, по-другому он не имел права относиться ни к кому, а тем более к тем, с кем работал вплотную и к кому испытывал расположение.

Эта телеграмма, замечу, не была подшита к официальному делу – осталась как бы между ними. А когда спустя некоторое время Василевский прибыл в Ставку, его встретили здесь по-дружески тепло и окружили самым заботливым вниманием.

– Уже было чему радоваться?

– Конечно. В сентябре 1943 года войска Юго-Западного и Южного фронтов, развивая наступление, полностью освободили Донбасс.

– Впереди было освобождение Южной Украины, Одессы и Крыма?

– Здесь Александр Михайлович по заданию Ставки также координировал действия ряда фронтов в стратегических операциях.

От Генштаба до Кёнигсберга и от Восточной Пруссии до Маньчжурии

– Знаете, Владимир Васильевич, когда я думаю о Василевском, меня больше всего поражает его умение в годы войны сочетать сугубо штабную работу с постоянными выездами на фронт. Как это ему удавалось?

– Действительно, исследователи подсчитали, что за время пребывания на посту начальника Генерального штаба он 12 месяцев работал непосредственно здесь и 22 месяца находился на фронтах, выполняя ответственные задания Ставки. Есть недобросовестные историки, которые, спекулируя на этом, пытаются утверждать, будто всю основную руководящую работу в Генштабе выполнял не Василевский, а его заместитель Антонов. Но это клевета сразу на двух прославленных полководцев!

Алексей Иннокентьевич Антонов был достойным учеником Василевского, как он сам – учеником Шапошникова, и со временем Александр Михайлович уверенно передаст ему свою должность. Однако, будучи начальником Генштаба, Василевский выполнял эти обязанности так, как положено. Ведь во время пребывания в действующей армии он был лишь территориально оторван от Генерального штаба. Постоянно при нем находился небольшой полевой штаб с узлом связи, позволявшим ему бесперебойно контактировать с Верховным Главнокомандующим, Генштабом, органами Наркомата обороны. В то же время у него была устойчивая связь с командованием фронтов, округов и армий. Все важнейшие проблемы осмысливались им оперативно, и ни один принципиальный вопрос, разрабатывавшийся Генеральным штабом, не докладывался Ставке без предварительного рассмотрения и одобрения Василевским.

– Но каков был размах проблем и как широка география его фронтовых маршрутов!

– Тут и в самом деле есть чему удивляться, даже поражаться. Вот начинается 1944 год. На совместном заседании ГКО, Ставки ВГК и Политбюро ЦК ВКП(б) об итогах вооруженной борьбы в 1943 году и планировании наступательной кампании на предстоящий год докладывает начальник Генерального штаба А.М. Василевский. Замечу, что по вопросам военной экономики докладывал председатель Госплана СССР Н.А. Вознесенский, а о сложившемся международном положении – И.В. Сталин.

Далее следует выработка стратегического плана, который потом, после реализации, станет известен как десять сталинских ударов. И Василевский не только самым кардинальным образом участвует в планировании каждой решающей операции года, но и непосредственно в осуществлении важнейших из них. Весной это будет освобождение Крыма, летом – Белорусская операция, получившая от Сталина название «Багратион»…

– Крымская операция стала третьим сталинским ударом 1944 года. Там, в Крыму, Василевский был ранен?

– Он координировал действия 4-го Украинского фронта, Отдельной Приморской армии, сил Черноморского флота, Азовской военной флотилии и 8-й воздушной армии. По дороге к Севастополю, неподалеку от Мекензиевых гор, машина наскочила на мину. Мотор и передние колеса были далеко отброшены. Шоферу повредило ногу. А Василевский получил сильный ушиб головы, и стекла поранили ему лицо. По настоянию медиков он самолетом был эвакуирован в Москву.

– Наверное, недолгим был такой вынужденный отпуск?

– Совсем недолгим. Сталин уже ждет его, чтобы обсудить детали плана операции «Багратион». А после того как 30 мая этот план был окончательно утвержден, Верховный Главнокомандующий направляет на Белорусское направление в качестве представителей Ставки Жукова и Василевского.

– По итогам этой операции Александру Михайловичу было присвоено звание Героя Советского Союза?

– Да, 29 июля 1944 года – за умелое руководство действиями фронтов. В ходе блестяще проведенной Белорусской операции были окружены и уничтожены основные силы группировки германских армий «Центр». Было завершено освобождение Белоруссии, освобождена часть Литвы и Латвии. Советские войска вступили на территорию Польши и подошли к границам Восточной Пруссии.

– С этой самой Восточной Пруссией вскоре по-особому свяжет его военная судьба?

– В начале 1945-го он получил задание координировать действия 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов, с которыми был уже хорошо знаком и где не раз бывал. Но теперь предстояло сломить упорное сопротивление гитлеровцев в цитадели германского милитаризма, какой Восточная Пруссия сложилась на протяжении многих веков.

Вечером 17 февраля, заслушав сообщение Василевского о положении дел на этом направлении, Сталин предложил ему вновь выехать туда для оказания помощи войскам и командованию. Однако следующий день обернулся трагически: пришло сообщение о гибели командующего 3-м Белорусским фронтом Ивана Даниловича Черняховского. Он был выдвиженцем и любимцем Василевского, который ценил в самом молодом из командующих фронтами отличного полководца, беспредельной честности коммуниста и исключительной души человека.

– И вот неожиданно пришлось сменить младшего боевого друга?

– Дело в том, что на 3-й Белорусский фронт ложилась особая ответственность в разгроме восточно-прусской группировки противника. Нужен был очень сильный командующий. Вот при обсуждении этого вопроса Сталин и сказал: «Как вы смотрите, товарищ Василевский, если командующим назначим вас?»

– Но ведь не только о Восточной Пруссии думал при этом Верховный?

– Вы правы – он смотрел далеко вперед. Еще при встрече с Василевским в ночь на 18 февраля Сталин подчеркнул, что быстрейшая ликвидация вражеской группировки в Восточной Пруссии позволила бы, во-первых, усилить Берлинское направление, а во-вторых, выделить необходимое количество войск для переброски на Дальний Восток. И тогда же посоветовал Василевскому заранее наметить для этого лучшие армии, дав понять, что после капитуляции Германии он может быть направлен на Дальний Восток, чтобы руководить боевыми действиями против Японии.

– Словом, 3-й Белорусский становится для него своего рода практической школой непосредственного командования фронтом перед еще более сложной задачей крупнейшего масштаба?

– Именно так. Вступая

21 февраля 1945 года на пост командующего 3-м Белорусским, он уже детально знал сложившуюся здесь оперативно-стратегическую обстановку. Быстро провел необходимую перегруппировку войск. И вот в результате предпринятых мощных ударов расчленен и разгромлен Хейльсбергский укрепленный район. На очереди – Кенигсберг.

– Город-крепость… О нем гитлеровцы твердили как об «абсолютно неприступном бастионе немецкого духа».

– Однако советским войскам понадобилось всего четверо суток, чтобы им овладеть. На допросе комендант обороны города сказал: «Мы никак не ожидали, что такая крепость, как Кенигсберг, столь быстро падет». Конечно же, справедливо, что именно за взятие Кенигсберга и освобождение Восточной Пруссии Василевский вторично был удостоен ордена «Победа».

– А после Дальневосточной военной кампании он – дважды Герой Советского Союза. По-моему, признано, что вершиной полководческого искусства А.М. Василевского стала Маньчжурская наступательная операция 9 августа – 2 сентября 1945 года.

– По окончании Восточно-Прусской операции Александр Михайлович был отозван с 3-го Белорусского фронта. И уже 27 апреля 1945-го он приступил к разработке плана войны с Японией. Под его руководством была осуществлена беспрецедентная переброска с запада на восток войск, имевших опыт боевых действий в природных условиях, сходных с условиями на Дальнем Востоке. Была спланирована, подготовлена и проведена Маньчжурская наступательная стратегическая операция, оригинальная по замыслу, небывалая по масштабности и мастерски осуществленная войсками Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, тесно взаимодействовавших с Тихоокеанским флотом и Краснознаменной Амурской военной флотилией. Умело привлекались войска Монгольской народно-революционной армии.

В результате разгромлена основная ударная сила японского милитаризма – Квантунская армия. Япония была вынуждена принять требования о безоговорочной капитуляции.

– Владимир Васильевич, а ведь вы были знакомы с Александром Михайловичем Василевским. Может, что-то личное вспомните?

– Александр Михайлович и добрая супруга его Екатерина Васильевна отечески относились ко мне и моей жене Валентине Павловне. Встречи по-домашнему были. Все естественно. И расспросы о здоровье, и разговоры о делах житейских, и раздумья о происходящем. И о театре, и о книгах. И, конечно, впечатляющие воспоминания выдающегося полководца, а подчас интересные детали вспоминала и Екатерина Васильевна.

Во время одной из встреч Александр Михайлович сказал, что хочет еще раз прочитать завещание академика Ивана Петровича Павлова молодежи, которое когда-то произвело на него неизгладимое впечатление. Попросил достать два экземпляра книги. Пояснил, что задумал вместе с Георгием Константиновичем Жуковым оставить свое напутствие молодым людям. «Это, – говорил он, – будет книга, но не повторение наших воспоминаний о Великой Отечественной войне Советского Союза». Спросил, не мог бы я узнать мнение Михаила Андреевича Суслова, чтобы писать наверняка. Михаил Андреевич мне сказал, что напутствие двух выдающихся полководцев-маршалов – именно то, что нужно сейчас для воспитания молодого поколения. Попросил передать им пожелания успешной работы.

– И работа пошла?

– Александр Михайлович и Георгий Константинович, хотя уже были нездоровы, обговаривали содержание будущего совместного труда. Решили предварительно написать по самостоятельному тексту. К великому огорчению, Георгия Константиновича Жукова вскоре не стало. Однако Александр Михайлович, будучи тяжело больным, все же написал такую брошюру страниц на сто с лишним машинописного текста. Часть этой работы Маршал Советского Союза А.М. Василевский опубликовал в виде статьи в журнале ЦК КПСС «Партийная жизнь».

– А целиком как же?

– Будучи человеком высшей дисциплины и щепетильности, А.М. Василевский подготовленную рукопись передал в Главное политическое управление Советской армии и Военно-Морского Флота. Однако некий военный чиновник бросил упрек находившемуся тогда в больнице маршалу, что почти на каждой странице рукописи упоминается фамилия И.В. Сталина, иногда замененная на «Верховный Главнокомандующий». И ни слова не сказал о содержании! Обычно сдержанный, на этот раз Александр Михайлович с присущей ему прямотой и даже несвойственной резкостью заявил: «А что, полковник, разве вы в годы Отечественной войны были рядом с И.В. Сталиным и знаете, что он нам, генштабистам, говорил, как нами руководил, что и как мы совместно обсуждали и какие принимали решения? И кто вам дал право диктовать, сколько раз можно упоминать фамилию Сталина! Я честно излагаю события и факты. Как было, именно так и должно быть напечатано!»

В итоге брошюра, а по сути книга не увидела свет. После кончины Александра Михайловича Василевского ее не удалось издать и Екатерине Васильевне.

– Очень жаль! Как важно было бы ту рукопись найти и все-таки издать…

– В заключение нашей беседы скажу, что газета «Правда» начала замечательную серию о полководцах Великой Отечественной войны Советского Союза. Наши полководцы, флотоводцы, командующие фронтами и армиями проявили себя еще в годы Гражданской войны и иностранной военной интервенции. Все они были членами Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Многие получили высшее академическое образование. К тому же советские полководцы, военачальники оказались попросту талантливее союзных, то есть западноевропейских и американских фельдмаршалов и генералов, не говоря уже о том, что превзошли командующих немецко-фашистской армии. Полководческое мастерство советских военачальников базировалось на марксистско-ленинском учении о войне и армии, отличающемся большой творческой силой.

Он командовал парадом Победы.
Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский

Вехи пути

Рокоссовский Константин Константинович (1896–1968). Участник Первой мировой и Гражданской войн.

В РККА с 1918 года – командир кавалерийского эскадрона и полка. В 1929 году командовал кавалерийской бригадой в боях на КВЖД. В 30-е годы возглавлял кавалерийскую дивизию и корпус. С ноября 1940-го – командир 9-го механизированного корпуса в Киевском особом военном округе, где встретил войну. С августа 1941 года – командующий 16-й армией. Приняв в июле 1942 года командование Брянским фронтом, затем возглавлял последовательно Донской, Центральный, Белорусский, 1-й Белорусский и 2-й Белорусский фронты.

После войны – главнокомандующий Северной группой советских войск на территории Польши. С октября 1949 года – министр национальной обороны Польской Народной Республики. В 1956–1962 годах – заместитель министра обороны СССР. Маршал Советского Союза с 1944 года, Маршал Польши – с 1949 года. Дважды Герой Советского Союза.

Награжден орденом «Победа».

Беседую с писателем, историком

Сергеем Михеенковым

Тот парад воспринял как самую высокую награду

– За последние годы, Сергей Егорович, в московских и региональных журналах одна за другой появились публикации ваших романов-биографий, посвященных Маршалам Советского Союза И.С. Коневу, Г.К. Жукову и великой русской певице Лидии Руслановой. Затем в издательстве «Молодая гвардия» в знаменитой серии ЖЗЛ вышли полные версии этих книг. А сейчас вы работаете над биографией маршала К.К. Рокоссовского. По-моему, тоже прекрасный выбор! Коль написали о великом полководце, принимавшем Парад Победы, надо уж достойно представить и того, кто этим историческим парадом командовал. Давайте поговорим о нем сегодня.

– Да, конечно, парад в Москве на Красной площади 24 июня 1945 года стал апофеозом только что завершенной нашим народом, нашей державой и нашей Красной армией величайшей войны. В какой-то момент у меня появилось желание именно с Парада Победы начать повествование о Константине Константиновиче Рокоссовском, а потом уже ретроспективно показать его детство и всю последующую жизнь.

Пусть читатель представит себе такую картину. Застыли в торжественном ожидании сводные полки фронтов, флотов и флотилий, замерла Красная площадь. И вот навстречу друг другу выехали всенародно известные маршалы, я бы сказал – триумфаторы. Командовал парадом маршал Рокоссовский – на темно-гнедом коне, почти вороном. А принимал парад маршал Жуков – на светло-сером, почти белом. Оркестр сыграл «Славься…», полки колыхнулись и пошли парадным шагом перед ленинским Мавзолеем. Затем под барабанный бой на специально изготовленный деревянный помост у подножия Мавзолея будут брошены советскими солдатами-победителями немецко-фашистские знамена…

Сталин все продумал. Мистерия получилась грандиозной. И два всадника навсегда остались в истории: один на черном коне, другой – на белом. Хотя, как известно, кони были несколько иной масти. Но народная мифология требует полноты образа, сюжетного и жанрового контраста. В своей новой книге я пишу о том, что Рокоссовский перед каждой битвой, перед каждым сражением ощущал в руке рукоятку клинка. Разумеется, после Гражданской войны это стало метафорой. Но когда на Красной площади во время торжественной церемонии победного Парада в виду застывших полков съезжались два маршала, два старых русских драгуна, один из них, командующий парадом, скакал с обнаженной шашкой, и только перед принимающим парад он опустил клинок. Все очень символично. Красиво. Правильно. На века. И нам надобно дорожить этой историей.

– Это ведь была особая честь, доверенная именно Жукову и Рокоссовскому. Сам Константин Константинович говорил: «Командование Парадом Победы я воспринял как самую высокую награду…» Но, я думаю, в армии и во всем народе было понимание, что он заслужил это своими боевыми делами. И Сталин, конечно же, не случайно на нем остановился. Как считаете, возможны были у него при выборе долгие сомнения или колебания?

– Вряд ли. Позади война, которую Верховный Главнокомандующий прошел вместе со своими полководцами. Он-то лучше всех знал, кто из них чего стоит. Скажем прямо: достойных было немало. Но Сталин выбирал (и выбрал!) достойнейших.

Его истоки и военное начало

– Иногда приходится слышать вопросы о национальности Константина Константиновича.

– Происхождение Рокоссовского таково, что одни вправе числить его поляком, поскольку отец был поляк, а другие – русским, так как мать была русской. Да и отец еще до рождения сына принял православие, что в Польше имело особое значение. Окрестили сына в православном храме.

– Он ведь родился в семье железнодорожника?

– Да, отец его работал на Варшавско-Венской железной дороге, а жили они в Варшаве. Но уже четырнадцати лет, лишившись родителей, мальчик вынужден был сам зарабатывать себе на хлеб. Стал учеником каменотеса и называл это потом своей профессией, некоторое время трудился на трикотажной фабрике…

– А военную судьбу определила Первая мировая?

– Как и у многих будущих советских полководцев. В самом начале августа 1914 года он был зачислен в 5-й драгунский Каргопольский полк. Это совпало с его желанием: служить хотел в кавалерии, и только в кавалерии. Он буквально рвался в бой, и первый свой подвиг совершил через несколько дней после прибытия на фронт, за что получил Георгиевскую медаль «За храбрость». Был у него и эпизод, когда он столкнулся с немецким уланом, зарубил его шашкой, а потом направил коня на пулеметный расчет.

– В русской армии тогда было много поляков?

– Немало. И многие были прекрасными воинами, ревностными служаками. Одних только офицеров польского происхождения было несколько десятков тысяч. Когда началась Первая мировая война, из поляков начали формировать национальные бригады, дивизии, а затем и корпуса. Захваченные патриотическим порывом с энтузиазмом вступали в эти формирования. Из 5-го Каргопольского полка вскоре ушли добровольцами в национальные формирования многие боевые товарищи Рокоссовского, в том числе и двоюродный брат Франц Рокоссовски. Он был зачислен в Польский легион, формировавшийся в Белоруссии. Звал с собой и Константина, но тот не захотел.

А вскоре грянула революция. Полк отвели во второй эшелон, на переформировку. В Череповце, на Вологодчине, из 5-го драгунского Каргопольского полка был сформирован Каргопольский красногвардейский кавалерийский отряд. Рокоссовского солдаты избрали помощником командира отряда.

– Доверие, не правда ли?

– Безусловно. Затем он становится командиром эскадрона. Так начался путь будущего полководца Красной армии.

– Совершенно ясно, что в Красной армии он оказался не просто так, а по убеждению. Разве не об этом свидетельствует то, что уже в марте 1919 года 22-летний Рокоссовский вступает в ряды партии большевиков?

– И сражается с необыкновенной отвагой! В должностях командира отряда, дивизиона, конного полка прошел с боями от Урала до Забайкалья. В ноябре 1919 года, командуя конным дивизионом, он захватил возле Ишима батарею колчаковцев, за что был награжден орденом Красного Знамени.

А вскоре этим же орденом награжден вторично, когда добивали отряды барона Унгерна в Забайкалье. Здесь он уже командует полком. Во время боя был ранен в ногу, под ним убили коня, но он продолжал лично руководить бойцами, и только сильная потеря крови заставила его отправиться в полевой лазарет.

– В те годы в армии вообще быстро шел служебный рост. Но не перестаешь удивляться точности отбора и продвижения молодых красных командиров. Вот и Рокоссовский: в 23 года – командир полка, проявил себя блестяще, читаю в аттестации высочайшие оценки ему. А под конец: «Ввиду неполучения специального военного образования желательно командировать на курсы».

– И его направляют на Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава в Ленинграде.

Школа курсов, боев и жизни

– Знаменательные эти курсы! Ведь здесь в 1925 году Рокоссовский учится вместе с Жуковым, Баграмяном, Еременко, другими известными в будущем полководцами и военачальниками Красной армии.

– Действительно, так. И верно пишут: курсы – это, конечно, не военная академия, но тем, кто жаждал знаний, они дали многое. Рокоссовскому в том числе.

– Хорошо написал президент Академии военных наук Махмут Ахметович Гареев: «Надо сказать, что это неповторимое поколение командиров училось не по обязанности, а по глубокой внутренней потребности и с каким-то особым упорством, восторгом и воодушевлением».

– Но он же отмечает, что учеба Рокоссовского перемежается с участием в боевых действиях. Скажем, 1929 год для Константина Константиновича – это участие его кавалерийской бригады в военных событиях на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), за что комбриг был удостоен третьего ордена Красного Знамени. И в том же году он получает направление на курсы высшего начальствующего состава при Академии имени Фрунзе.

– Если уж о наградах до 1941 года, то я обратил внимание, что Рокоссовский получил и высший в Советской стране орден Ленина. За успехи в боевой подготовке 15-й отдельной Кубанской кавалерийской дивизии, которую он возглавлял четыре года.

– Для него, как и для всех других советских командиров, та подготовка была подготовкой к большой войне. Все знали, что она будет.

В феврале 1936 года Константин Константинович принимает командование 5-м кавалерийским корпусом. Вот строки из аттестации: «Тов. Рокоссовский – хорошо подготовленный командир. Военное дело любит, интересуется им, и все время следит за развитием его. Боевой командир с волей и энергией… Очень ценный и растущий командир».

– Однако в 1937 году он был арестован органами НКВД. Что все-таки доподлинно известно об этом?

– Был ложный донос. В июне 1937-го отстранен от командования корпусом и направлен в распоряжение Наркомата обороны. Через две недели на партсобрании исключен из партии «за потерю политической бдительности». В августе арестован и помещен во внутреннюю тюрьму Ленинградского УГБ НКВД «Кресты». А 22 марта 1940 года освобожден, восстановлен в партии и полностью реабилитирован.

Несколько позже, летом 1940 года, для военных произошла своего рода амнистия – по ходатайству маршала Тимошенко и генерала Жукова перед Сталиным. Тогда отпустили ряд военачальников, которые во время Великой Отечественной войны прекрасно проявили себя. Среди них – будущий генерал Горбатов, будущий маршал авиации Ворожейкин… Рокоссовского же освободили раньше, потому что следователи не могли доказать его вину, а суд каждый раз возвращал дело на доследование. И вот, наконец, освободили.

– Причем восстановили в должности командира того же 5-го кавалерийского корпуса?

– Да-да!.. Хотите смешной случай? В 43-м, когда под Сталинградом войска Рокоссовского хорошенько отделали Паулюса, многие большие начальники слали комфронта поздравления. Среди прочих он увидел телеграмму из «Крестов»: поздравление прислал начальник тюрьмы. И Рокоссовский тут же приказал отстучать ответ: «Рад стараться, гражданин начальник!»

Стойкость перед мощью агрессора

– Случай, о котором вы рассказали, действительно забавный. Но это уже февраль 1943-го, победный финал Сталинградской битвы. А до него надо было еще дожить и довоевать…

– В июне 1941 года Рокоссовский командовал 9-м механизированным корпусом, который находился в составе Киевского особого военного округа. И сразу проявил себя, в первые же дни войны. Надо заметить, что мехкорпуса тогда еще только-только формировались и комплектовались новой техникой. А основной состав бронетехники корпуса – старые танки с изношенными моторами, ходовой частью и пушками. Так вот, в первый день войны на свой страх и риск Рокоссовский отдавал приказы и распоряжения, суть которых выходила далеко за пределы того, что предписывал секретный оперативный пакет. Заправил бронетехнику из ближайших центральных складов, изъял большое количество гражданской техники, вскрыл склады со снаряжением и обеспечил своих солдат всем необходимым для ведения боевых действий…

В результате именно корпус Рокоссовского, совершив 200-километровый марш и с ходу вступив в бой, остановил немецкие танки под Луцком, нанес первый ощутимый удар по врагу, вторгшемуся в пределы СССР. Да, потери в этих контрударах пришлось понести большие. Но враг был остановлен. Что значит – остановлен? Прежде всего это его, врага, потери. Потому что, как известно, ход заранее спланированной и проводимой крупномасштабной операции, каковой являлась «Барбаросса», останавливали только потери. К ним вермахт был весьма чувствителен. Жене и дочери в те дни Рокоссовский писал: «Я здоров, бодр, и никакая сила меня не берет».

– Его действия в тот труднейший момент убедительно свидетельствуют, что не всех постигла паника под ударом мощного агрессора.

– Для сравнения: в эти же дни 4-й механизированный корпус генерала Власова (того самого!) бежал от Львова до Прилук самым бодрым драпом. Получив приказ на отход и сосредоточение в назначенном районе, Власов пробежал лишних 340 километров и оказался в глубоком тылу, тогда как основные силы 6-й армии пытались сформировать линию фронта западнее. А ведь 4-й мехкорпус Власова укомплектован был лучше всех других на Юго-Западном фронте. Он насчитывал 979 танков, из которых 414 были новые Т-34 и КВ. У Рокоссовского же не было ни одного танка такого класса. А к Прилукам Власов вывел всего 126 танков…

За умелое управление войсками в приграничных боях Рокоссовский был награжден четвертым орденом Красного Знамени. Летом 1941 года, как известно, ордена давали редко.

– А вскоре он оказывается на Западном направлении?

– Да, уже в середине июля Рокоссовского срочно отзывают туда. И с тех пор военная судьба его будет связана с центральным участком советско-германского фронта. Отлучится он отсюда лишь однажды – под Сталинград. Но тогда и центр сражений именно туда, на юг, сместился.

– Итак, июль 1941 года…

– Рокоссовский прибывает на Западный фронт, на Смоленщину, в район Ярцева. Сюда он прибыл, даже не имея штаба. Несколько офицеров для связи да счетверенная зенитно-пулеметная установка на шасси грузовика с командой. А задание у него – возглавить подвижную армейскую группу. Когда у командующего фронтом маршала Тимошенко он спросил, где его войска, тот вывел Рокоссовского на дорогу, по которой шли нескончаемые обозы беженцев и разрозненные отряды или просто одиночки деморализованных солдат, и сказал: «Вот твои войска».

Рокоссовский совершил, казалось бы, невозможное. В кратчайший срок он сумел собрать и подчинить себе отходившие части и мелкие группы. Сплотив их в кулак и выбрав удачный момент, нанес удар по войскам противника и внезапной контратакой отбил у немцев город Ярцево.

Задачей армейской группы Рокоссовского было остановить продвижение танков Гота в глубину Смоленщины, не позволить противнику окружить Смоленскую группировку наших войск, которая тогда дралась в полуокружении. И эту задачу Рокоссовский выполнил.

– Историки особо отмечают, что всего через полтора месяца после начала войны, в том же июле, Рокоссовский получает уже второе повышение.

– Он назначается командующим 16-й армии, которая была сформирована на ярцевском рубеже и основой которой стала его армейская группа. Здесь в невероятно трудных условиях Рокоссовский создал штаб, с которым дойдет до Польши, а там передаст маршалу Жукову. Прекрасный начальник штаба генерал Малинин, талантливый артиллерист генерал Казаков, заместитель по бронетанковым войскам полковник Орел, заместитель по тылу генерал Антипенко, другие офицеры… Он создал замечательную команду профессионалов, мужественных воинов. Именно поэтому разработанные его штабом операции, как правило, были удачными и наносили врагу максимальный урон.

– Но ведь и у него были неудачи?

– Были. Когда в октябре 1941 года рухнул Западный фронт, 16-я армия основными своими силами тоже оказалась в окружении в районе Вязьмы. Рокоссовскому с несколькими дивизиями Конев приказал контратаковать немцев севернее Вязьмы. Началась переброска войск. Но время оказалось упущенным, и Рокоссовский со своим штабом едва успел выскочить из Вязьмы. Контрудара не получилось. Однако часть войск и полевое управление армии Рокоссовский сумел вывести к Можайску.

В битве за Москву

– А затем начались тяжелые, изнурительные бои на ближних подступах к столице?

– Его 16-я армия удерживала правый фланг Западного фронта. Как известно, гитлеровский «Тайфун» развивался по двум направлениям, то есть немцы одновременно производили два главных удара: южным крылом на Тулу и Каширу, северным – на Волоколамск, Дмитров и дальше на охват Москвы с севера. Так вот, на юге танковый клин сдерживала 10-я армия генерала Ермакова, которого затем сменил генерал Болдин, а на севере – 16-я армия Рокоссовского. Он со своей задачей справлялся превосходно, и его менять не пришлось.

Основная нагрузка в этот жесточайший период противостояния легла на артиллерию и, конечно же, на пехоту. Важно, что артиллерия 16-й армии оказалась на высоте. Куда бы ни пытались двинуться немецкие танки, везде их встречал точный огонь противотанковой артиллерии. Рокоссовский создал глубокоэшелонированную оборону. Когда противник прорывал передовой рубеж, он вскоре натыкался на очередной, и вновь движение его колонн стопорилось, не развивалось.

Тут надо отдать должное командующему войсками Западного фронта Жукову: он внимательно следил за ходом битвы, лавировал скудными резервами и при малейшей возможности перебрасывал в распоряжение Рокоссовского резервные противотанковые дивизионы, стрелковые и танковые бригады. Вот был момент в Московской битве, когда резервы исчерпались, и штаб фронта рассылал тогда приказы командармам: сформировать в каждом полку роту или взвод, укомплектовать лучшим оружием и вместе с полным боекомплектом направить в распоряжение 16-й армии.

Ну а в начале декабря все под Москвой задвигалось, зарокотало и двинулось на запад. Началось наше наступление.

– А как у Рокоссовского сложилось под Сухиничами, где командарм был тяжело ранен?

– Когда наступательный ресурс армии был практически израсходован, но наступательные действия по инерции продолжались, возникла заминка в центре Западного фронта, в районе Сухиничей. Этот город – важнейший коммуникационный узел: здесь находилась узловая железнодорожная станция, а также сходились автомобильные дороги. Немцы не оставляли намерения снова ударить на Калугу, расширить юхновский выступ, создать здесь нечто подобное ржевскому выступу и угрожать Москве.

Тогда-то сюда срочно перебрасывают полевое управление 16-й армии и одну стрелковую дивизию. Вот и вся армия! Остальные войска, переподчиненные Рокоссовскому, тем временем дрались на растянутом участке фронта восточнее Жиздры и Кирова. А задача, которую он получил в середине января 1942-го, – освободить город Сухиничи!

Ситуация была похожей на ту, которую Рокоссовский пережил летом 1941 года под Ярцевом. И он решает пустить в ход военную хитрость. Штабные радиостанции начинают работать открытым текстом: передаются якобы приказы разным дивизиям на штурм Сухиничей. И вот, когда орудия генерала Казакова уже были готовы открыть огонь по внешнему оборонительному обводу города и станции, а немногочисленная пехота приготовилась атаковать по снежному полю, разведка сообщила: противник спешно покидает Сухиничи!

– Ничего не скажешь, сильный оказался эффект.

– А ранен Константин Константинович был уже тогда, когда Сухиничи освободили. Ранен действительно тяжело, поэтому до июля 1942-го пришлось пролежать в госпитале. И после излечения генерал-лейтенант Рокоссовский возвращается воевать уже командующим Брянским фронтом.

– Отныне он командует уже войсками фронтов?

– Да, за Брянским, где он пробыл недолго, последует Донской, и так далее…

Сталинград – Курск – Белоруссия

– Ведь совсем не случайно столь кратковременным оказался для него Брянский фронт. Переместили-то на Донской, а это – оборона Сталинграда!

– Ясно, что вверяли ему ответственнейший на тот момент участок. Когда в сентябре 1942-го Ставка ВГК направляет его на Донской фронт, это было вызвано тем, что обстановка на Сталинградском направлении серьезно обострилась. Направление это становится решающим. И Рокоссовский с учетом требований Ставки значительно активизирует действия фронта. Захватывает плацдармы севернее Сталинграда и предпринимает ряд атак, чтобы оттянуть ряд гитлеровских войск от города-героя. Это облегчило положение соседнего фронта и обеспечило удержание Сталинграда.

– Не менее высоко оценивается и роль Рокоссовского при переходе в контрнаступление с целью окружения и уничтожения немецко-фашистских войск под Сталинградом.

– Так оно и есть. Выдающаяся роль искусного полководца! Когда 19 ноября 1942 года началась операция по окружению сталинградской группировки 6-й армии Паулюса, стояла нелетная погода. Самолеты на бомбардировку вылететь не могли. Вся тяжесть и ответственность по разрушению инженерных сооружений по линии обороны противника легла на артиллерию. Но и артиллерия в густом тумане прицельно вести огонь не могла. И тогда Рокоссовский приказал стрелковым частям после завершения артподготовки наступать вместе с артиллерийскими расчетами. Огневые точки противника подавлялись тут же, как только они обнаруживали себя. Огонь прямой наводкой помог нашей пехоте и танкам преодолеть линию вражеской обороны и продвигаться дальше, в глубину, отсекая порядки 6-й армии немцев от флангов и глубокого тыла.

Когда эта армия оказалась в «котле», тут же возникла проблема ликвидации окруженной группировки. Задача решалась в ходе отдельной операции. И она так же тщательно была разработана Ставкой – во многом на основе плана штаба Рокоссовского.

– В чем состоял этот план?

– Он предполагал рассекающий удар с запада на восток, расчленение «котла» и последовательное уничтожение каждой из его частей. Наступление намечалось на 14 декабря 1942 года, но двумя днями раньше из района Котельниково началось наступление танковых частей Манштейна. Командующий германской группой армий «Дон» гнал свои лучшие части на выручку Паулюсу. Возникла непростая ситуация. Она нарушила первоначальные планы Донского фронта. Пришлось отвлечь на отражение удара извне значительную часть войск – целую армию, 2-ю гвардейскую, которой командовал генерал Малиновский.

Деблокировать окруженных противнику не удалось. А затем Ставка объединила войска Донского и Сталинградского фронтов в единую группировку под командованием Рокоссовского. Перед началом операции он, дабы предотвратить кровопролитие, направил Паулюсу ультиматум. Но добровольной сдачи не последовало. Дело решили пушки, гусеницы танков и штыки. В январе 1943 года «котел» был рассечен встречным ударом, а затем уничтожен. Это была грандиозная победа нашего оружия и русского, советского духа! Противник не смог избавиться от чувства подавленности в связи со сталинградским поражением до конца войны.

– С детства запомнилась мне фотография в «Правде»: Рокоссовский допрашивает сдавшегося в плен фельдмаршала Паулюса.

– В те февральские дни Константину Константиновичу было присвоено очередное воинское звание – генерал-полковник и вручен орден Суворова 1-й степени. А уже в апреле того же 1943 года он получит новое звание – генерал армии. Его воинское искусство росло стремительно и получало должную оценку.

– Своего рода оценкой стало и утверждение его сразу после завершения Сталинградской битвы командующим Центральным фронтом, не так ли?

– Согласен. Это было именно результатом высокой оценки Сталина. И особого сталинского доверия к Рокоссовскому. Возглавляемые им войска теперь перегруппировываются в полосу между Брянским и Воронежским фронтами, где уже назревает еще одно грандиозное и по-настоящему судьбоносное сражение – Курская битва. Рокоссовскому и его Центральному фронту предстояло действовать на северном фасе Курской дуги.

Штаб фронта расположился в поселке Свобода близ Курска. И вот, тщательно изучив обстановку и разведдонесения, Рокоссовский приходит к выводу, что, наиболее вероятно, противник нанесет следующий удар по изогнутому фронту Курской дуги. Он тут же написал служебную записку на имя Верховного Главнокомандующего, где были и такие слова: «Там он постарается совершить то, что ему не удалось зимой, но уже бо́льшими силами. Продолжающаяся переброска войск в район Орла и севернее подтверждает возможность таких намерений противника, а конфигурация фронта способствует их осуществлению».

Когда в Ставке обсуждалась летняя кампания 1943 года и, в частности, ведение боевых действий на Курском выступе, Рокоссовский выдвинул концепцию так называемой преднамеренной обороны с перспективой контрнаступления. Создать глубокоэшелонированную оборону, насытить ее инженерными сооружениями и противотанковой артиллерией, измотать наступающего противника, выбить у него танки и бронетехнику, остановить, а затем уже перейти в наступление.

– Так и произошло?

– Да! Рокоссовский точно угадал направление главного танкового удара противника. В угрожаемых местах оборона была увеличена до 150–190 километров в глубину. В ней-то и увязли немецкие танки, ударные части пехоты. Кроме всего прочего, Рокоссовский создал надежный и, как оказалось, достаточный резерв: во второй эшелон вывел 2-ю танковую армию, а во фронтовой резерв – два танковых и один гвардейский стрелковый корпус.

День и час немецкой атаки стал известен после захвата саперов противника, которые в ночь на 5 июля начали массированные работы по разминированию проходов. Рокоссовский приказал произвести контрподготовку в полосе двух армий, где предполагался главный вражеский удар. И не ошибся. Наш артналет был такой силы и интенсивности, что немцы решили: советские войска перешли в наступление. Тем самым были спутаны первоначальные планы и замыслы немецких штабов. Маршал авиации Голованов, находившийся в Ставке, позднее вспоминал, что, когда начали поступать первые сведения о ходе разворачивающейся битвы, Верховный воскликнул: «А все-таки Рокоссовский опять оказался прав!» Это касалось и направления главного удара немцев, и эффективности глубокоэшелонированной обороны на этих направлениях, и проведенной контрподготовки.

– Можно сказать, что в ходе Курской битвы Рокоссовский подтвердил свои выдающиеся военные дарования, которыми он блеснул и под Москвой, и в Сталинграде?

– Подтвердил и закрепил за собой славу одного из лучших сталинских полководцев!

– А летом 1944 года – операция по освобождению Белоруссии «Багратион».

– Идеей Рокоссовского было расположить войска таким образом, чтобы ударные группировки фронта находились по флангам, то есть нанести не один, а два основных удара. Его оппоненты в Генеральном штабе и в Ставке, да и сам Сталин, сомневались в эффективности этого. Но он настоял. Дважды Верховный предлагал ему удалиться в боковую комнату и «хорошенько подумать». Рокоссовский выходил, думал и вновь возвращался, твердо уверенный в правильности своего замысла.

В ходе операции «Багратион», командуя 1-м Белорусским фронтом, Рокоссовский буквально разметал, раскромсал группу немецких армий «Центр». Фактически она уже больше не восстановилась. Именно после этой блестяще проведенной операции, когда по Москве провели тысячи пленных немцев, Рокоссовского стали называть советским Багратионом. И Сталин говорил о нем: «Мой Багратион». Такое звание надо было заслужить.

От Сталина и Жукова неотделим

– В ноябре 1944-го, насколько я понимаю, неожиданно для Рокоссовского Сталин вдруг переводит его с 1-го Белорусского фронта, нацеленного в Берлинском направлении, на 2-й Белорусский – это Восточная Пруссия и Померания. А на его место ставит Жукова. Вообще, нельзя не заметить, что многое в течение всей боевой деятельности связывало Рокоссовского с Георгием Константиновичем Жуковым. Их часто сравнивают…

– А порой и противопоставляют. Даже, пожалуй, чаще именно противопоставляют. Но это, если не историческое дилетантство, то спекуляция. Чтобы мазануть черным по белому, Жукову противопоставляют то Сталина, то вот Рокоссовского. Стычки у них действительно были. И у Сталина с Жуковым. И у Жукова с Рокоссовским. Сильные характеры, крупные личности, великие полководцы не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Они родились в один год – в 1896-м, причем оба в декабре. В следующем году отметим 120-летие наших славных полководцев.

Так вот, в предвоенные годы Рокоссовский одно время был командиром Жукова. В Белорусском военном округе в начале 30-х он командовал кавалерийской дивизией, а Жуков был в этой дивизии командиром полка. А до этого, о чем мы уже говорили, они вместе учились в Ленинграде на кавалерийских курсах. Дружили. Хорошо знали характер друг друга и командирские способности. Жуков – волевой, порой, как говорят в народе, нахрапистый, сверхупорный в достижении своей цели. Рокоссовский – тоже целеустремленный, но более сдержанный. Конечно, по закону двух огромных глыб, соседствующих в своем стремлении вверх, они порой сталкивались. При столкновении – а как иначе! – летели искры.

– Могли бы привести конкретный пример?

– Первое серьезное столкновение произошло в период битвы за Москву, поздней осенью 1941 года, когда немцы стояли у столицы на расстоянии одного пешего перехода. Жуков командовал Западным фронтом, а Рокоссовский – 16-й армией. В конце ноября, когда немцы, произведя перегруппировку и собрав последние силы, пошли в наступление, Рокоссовский решил произвести маневр и отвести свои войска за Истринское водохранилище в районе Солнечногорска. Однако Жуков запретил ему это. Когда же командарм-16 попытался настаивать, обосновывая свое решение, Жуков короткой, но грозной шифровкой буквально рыкнул: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю. Приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать».

Кто из них был прав? Я не осмеливаюсь даже пытаться рассудить их, тогда еще генералов и только-только оттачивавших свой полководческий дар. У каждого из них была своя правда. И у командарма, и у комфронта. Каждый из них разыгрывал на поле боя свою комбинацию.

Ну а второе значительное столкновение произошло позже, в 1944 году, когда Верховный Главнокомандующий произвел вдруг ту кадровую перестановку: маршала Рокоссовского назначил на 2-й Белорусский фронт, а Жукова – на 1-й Белорусский.

– Что это было? До сих пор историки спорят, действительно ли Сталин решил поставить Жукова, своего любимца, на фронт, войска которого должны штурмовать Берлин?

– Когда производилась кадровая перестановка, еще не ясно было, чьи войска будут брать, а вернее, возьмут Берлин. Предполагалось, что 1-й Белорусский фронт Жукова не сможет преодолеть сильно укрепленной оборонительной линии Зееловских высот, и Берлин будет охвачен ударами с юга и с севера войсками Конева и Рокоссовского. Одновременно Берлин отсекался от наступающих с запада союзников. Сталин не лукавил, когда на реакцию Рокоссовского: «За что такая немилость? Почему меня с главного направления переводят на второстепенный участок?» – ответил: «Вы ошибаетесь, этот участок входит в общее Западное направление, и от тесного взаимодействия 1-го и 2-го Белорусских, а также 1-го Украинского фронтов зависит успех предстоящей решающей операции. Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков».

Задачей Рокоссовского было разгромить мощную группировку противника, оборонявшуюся в Восточной Померании и Восточной Пруссии. При неудаче 2-го Белорусского фронта находившийся левее, на Берлинском направлении, 1-й Белорусский фронт действительно не смог бы продвинуться вперед, так как тут же попал бы под фланговый удар с севера. И второе: любимцем Сталина Жуков не был. Попробую предположить, и то с большой погрешностью, что любимцем Верховного был скорее Рокоссовский. Сталин высоко ценил полководческий дар Жукова и Василевского. Известна его фраза: если бы можно было, то соединил бы их дарования в одно, а потом поделил бы поровну, и получились бы идеальные полководцы, блестяще владеющие и штабом, и полем. Но о Рокоссовском высказался еще ярче: «Суворова у нас нет, но есть Рокоссовский!»

– Известно, что после разоблачения Хрущевым «культа личности» многие публично начали клясть Сталина. Предложили ведь и Рокоссовскому.

– Был такой эпизод, стоивший ему должности заместителя министра обороны СССР. О нем вспоминал Главный маршал авиации Голованов. Дело было в 1962 году. Хрущев предложил Рокоссовскому написать статью «против Сталина», да «почерней и погуще». Понятно, был уверен, что Рокоссовский, три года за здорово живешь отсидевший в «Крестах», воспользуется его предложением и выплеснет накопившуюся злобу. А злобы-то не оказалось! «Никита Сергеевич, – ответил маршал, – товарищ Сталин для меня святой!» Реакцией Хрущева и стало снятие Рокоссовского с поста заместителя министра.

Вы знаете, меня в этой ситуации волнует даже не столько сам факт отказа пописать, так сказать, по белому забору черненьким, сколько форма этого отказа, психология момента. Ведь Рокоссовский, зная мстительный характер Хрущева, хорошо понимал, что последует за такими его словами. Мог бы ответить чем-нибудь неопределенным, потянуть время и т. д. Или хотя бы отказаться «вежливо». А он пошел по самому обрыву: «Сталин для меня святой…» Разве это не характеризует человека?

– Еще как!

– Никого никому противопоставлять не надо, но я считаю, что среди командовавших фронтами было трое наиболее прославивших наше оружие и знамена – Жуков, Конев, Рокоссовский. Именно в такой последовательности поднимали за них тосты в Георгиевском зале в победном 1945-м.

Назван был «солдатским маршалом».
Маршал Советского Союза И.С. Конев

Вехи пути

Конев Иван Степанович (1897–1973). Участник Первой мировой и Гражданской войн. В РККА с 1918 года. В Гражданскую войну – комиссар стрелковой бригады, дивизии, штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики. В межвоенный период командует полком, дивизией, корпусом, отдельной армией на Дальнем Востоке, затем Забайкальским и Северо-Кавказским военными округами. С началом Великой Отечественной войны – командующий 19-й армией, затем Западным (сентябрь – октябрь 1941 г., август 1942 г. – февраль 1943 г.), Калининским (с октября 1941 г.), Северо-Западным (с марта 1943 г.), Степным (с июля 1943 г.), 2-м Украинским (с октября 1943 г.), 1-м Украинским (май 1944 г. – май 1945 г.) фронтами.

После войны – командующий Центральной группой войск, Главнокомандующий Сухопутными войсками – заместитель министра Вооруженных Сил СССР. В 1956–1960 гг. – первый заместитель министра обороны СССР, Главнокомандующий Объединенными Вооруженными Силами государств – участников Варшавского Договора. В 1961–1962 гг. – Главнокомандующий группой советских войск в Германии. Маршал Советского Союза с 1944 года. Дважды Герой Советского Союза, кавалер ордена «Победа».

Беседую с писателем, историком Сергеем Михеенковым

Такое звание надо было заслужить

– Сергей Егорович, вы человек сравнительно молодой, Великой Отечественной не застали. Чем же вызван ваш интерес к выдающимся советским полководцам той эпохи? Ведь вслед за Коневым выходит у вас повесть о Жукове, а на очереди, насколько я знаю, Рокоссовский…

– Когда думаешь о той войне, всматриваешься в ее лица, вчитываешься в документы, снова и снова восхищаешься, как же они, наши отцы и деды, смогли удержаться на боевых рубежах в самом начале, в 41-м, как сумели выстоять в тяжелейшем 42-м и как одолели такую гигантскую, хорошо отлаженную машину, как германский вермахт, в 43-м и последующих годах.

Ответов на этот объемный вопрос бывает много. Но вопрос тем не менее по-прежнему остается. И отвечать на него мы будем всегда, покуда жива память, покуда жив интерес к нашей славной истории.

В достижении победы велика, конечно, роль тех, кто командовал войсками. Наши маршалы Великой Отечественной войны были молоды. Почти никому из них в пик их славы не было и пятидесяти. Маршал Конев в их числе. Яркий полководец из плеяды командиров, чей боевой путь начался в окопах Первой мировой войны, определился на фронтах Гражданской и развился в Великую Отечественную.

– «Солдатский маршал» – почему Конев так назван вами?

– Не мной. Вскоре после того, как Жуков по просьбе Верховного Главнокомандующего привез ему прямо на фронт маршальские погоны, Ивана Степановича Конева его соратники начали называть солдатским маршалом. Такое надо было заслужить. И не перед Верховным, не перед Ставкой и правительством, а перед солдатами. Перед теми, кто каждый день идет на смерть.

Дело в том, что Конев, тщательно готовя свои войска к каждой предстоящей операции, всегда бывал на передовой. Ползал вместе с бойцами в окопы боевых охранений, на передовые НП, чтобы воочию убедиться в правдивости донесений и разведданных, чтобы предстоящий прорыв не наткнулся на непреодолимую оборону противника, чтобы операция прошла с наименьшими потерями и принесла наибольший успех.

Судя по воспоминаниям, артиллеристы и летчики – я имею в виду высшее офицерство – страдали от него в период подготовки к сражению больше всего. Он требовал от них полной отдачи. Считал, что лучше положить десяток снарядов, чем одного бойца. А для этого снаряды нужно класть точно. Часто присутствовал на пристрелке. И артиллерийским начальникам лихо доставалось от него, если пристрелка шла скверно, расчеты демонстрировали плохую выучку и невладение своим делом.

От истоков к воинскому становлению

– Давайте, хотя бы коротко, поговорим о его жизненных истоках и о начале воинского пути.

– Когда пытаешься понять своего героя, увидеть пути его к славе, к тем делам и подвигам, которые он совершил, так или иначе обращаешься к истокам. Какая мать родила… Какой отец воспитывал… Какая земля берегла его колыбель и напитывала, наполняла сердце своими пейзажами, звуками и запахами…

Иван Конев родился и вырос в деревне Лодейно. Тогда эта местность относилась к Северодвинской губернии. Потом – к Вологодской. А теперь Подосиновский район, куда входит и Лодейно, принадлежит Кировской области.

Места раздольные. Северная Россия во всей ее красе, во всей основательности. Край природных плотников и воинов. Легкий северный говорок с нажимом на «о» и стяжением окончаний.

Все это носил в душе Конев. Малую родину любил. Земляков привечал. На фронте, услышав родной говорок, выдергивал из строя солдата или офицера, расспрашивал, как там поживает родная сторонка…

Службу, как и большинство полководцев Великой Отечественной, начал солдатом Первой мировой. Призвали в Архангельске, где он работал в порту табельщиком. Вначале была, как полагается, учебная команда. Запасной артиллерийский дивизион стоял в Москве на Ходынском поле, в Николаевских казармах. Из учебной команды вышел старшим фейерверкером – унтер-офицером.

– Действительно, знакомое по многим биографиям советских полководцев начало. А потом какая высота!

– Да, пройдет всего лишь двадцать восемь лет, и бывший унтер-офицер 2-й тяжелой артиллерийской бригады Маршал Советского Союза Конев, стройный, подтянутый, выйдет на Парад Победы и прошагает по брусчатке Красной площади во главе сводного полка 1-го Украинского фронта. В руке будет сиять сабля, на груди – ряды орденов, среди которых высший полководческий орден «Победа»…

– А где и как встретил он революционный 1917-й?

– Дивизион, в котором служил Конев, находился под Киевом. Город захватили гайдамаки Петлюры. Конев вспоминал: «Ночью гайдамаки произвели налет на наши части и всех русских разоружили. Я прятал шашку и наган под полушубком – мне за это здорово попало. Все командиры перешли на сторону гайдамаков. Наш дивизион был настроен революционно, многие поддерживали большевиков, поэтому Рада приняла решение дивизион расформировать и отправить на родину».

Как известно, желающих воевать за «самостийну» Украину тут же зачисляли в войско Петлюры. Конев сделал иной выбор. Не отправился он вместе с офицерами и младшими чинами гвардейского Кирасирского полка, в который входил артдивизион, и на юг России, на Дон, где накапливались белогвардейские войска, формировались полки и дивизии для похода на Москву.

Конев поехал домой, и уже весной 1918 года он создает в уездном городе Никольске «боевой революционный отряд». Вскоре его назначают уездным военным комиссаром. Он занимается формированием красноармейского отряда. Одного, а потом другого. Летом того же 1918-го его избирают делегатом на V Всероссийский съезд Советов. Знакомство с Михаилом Фрунзе. И вскоре во главе отряда земляков-никольцев Конев отправляется на фронт. Бои под Сольвычегодском и Вяткой. Затем был назначен комиссаром бронепоезда. Опять бои – с японцами и белогвардейцами.

В 1921 году его назначают комиссаром штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики. Он служил рядом с легендарным Блюхером. А в 1924 году Конев вернулся в Москву, и был он к тому времени комиссаром 17-й Нижегородской стрелковой дивизии.

– Наверное, тогда приметил его Ворошилов, после чего сказал: «Вы, товарищ Конев, по нашим наблюдениям, комиссар с командирской жилкой»?

– Да, именно тогда. И «командирскую жилку» стали развивать. Сперва на курсах совершенствования высшего начальствующего состава, а затем в Академии имени Фрунзе. Командовал полком, стрелковой дивизией. В 1936 году получил первую свою высокую награду – орден Красного Знамени: за прекрасную боевую выучку дивизии и великолепные показатели во время маневров.

В 1937 году направлен в Забайкалье, где возглавил Особый «монгольский» экспедиционный корпус. С ним совершил потрясающе успешный, молниеносный по тем временам марш-бросок в Монголию. Квантунская армия даже не шелохнулась. Японцы вынуждены были молча наблюдать, как советские танки и мотопехота захватывают узлы дорог и опорные высоты, отсекая их от Монголии. Впоследствии, в годы Великой Отечественной войны, Конев будет не раз применять подобные глубокие марши силами мобильных ударных групп с целью отсечения противника от коммуникаций и запечатывания котлов.

– Мне запомнилась оценка одного зарубежного военного историка: он назвал Конева «гением внезапности». А Василевский считал, что по настойчивости и силе воли Конев наиболее близок к Жукову.

– Оценки справедливые, но они сделаны позднее. Сталин же выделил молодого командира уже тогда, в 1937-м, оценив его решительность и дерзость в достижении цели. Конев получает второй орден Красного Знамени и новое ответственное назначение.

Кстати, именно силами коневского Особого «монгольского» корпуса Жуков через год будет громить японцев на реке Халхин-Гол. А Конев уедет на Дальний Восток командовать 2-й Особой Краснознаменной армией.

Неудачи и звездные взлеты

– Где и как началась для Ивана Степановича Великая Отечественная?

– До начала войны Конев командовал последовательно Забайкальским, а затем Северо-Кавказским военными округами. На базе последнего он сформирует 19-ю армию, во главе которой летом 1941 года вступит в бой с немецкими танками под Витебском.

Тогда танки генерала Гота начали форсировать Западную Двину и устремились к Смоленску. Конев остановил продвижение противника. Потом были очень тяжелые бои на Ярцевских высотах, у так называемых Смоленских ворот. Упорное противостояние.

А осенью, как известно, немцы снова атаковали крупными силами: операция «Тайфун» – с целью овладеть Москвой. В это время Конев уже командовал войсками Западного фронта. И, наверное, это была самая крупная неудача будущего маршала.

Противник сосредоточил на Московском направлении крупнейшую группировку, значительно превосходившую силы трех наших фронтов, прикрывавших центральный участок, – Брянского, Западного и Резервного, и ударил с такой силой, что удержать его оказалось попросту невозможно. Штаб Конева принял решение об отводе войск из района Вязьмы, однако Ставка это предложение не приняла. Возможно, Конев оказался недостаточно настойчив. В результате основные силы, прикрывавшие Московское направление, противником были окружены и уничтожены или пленены. Лишь незначительной части наших войск удалось избежать окружения.

– Говорят, после этой катастрофы Конева собирались расстрелять, но Жуков его спас. Так ли это?

– Это не так. И в моей книге (обратите внимание!) этот эпизод нашей истории дан подробно. Сталин не собирался казнить своего верного генерала, способности которого он к тому времени хорошо знал. Да и вина Конева здесь была относительной. На приказе о назначении Жукова командующим Западным фронтом есть, в числе прочих, и подпись Конева. Это как? Мог обреченный на казнь или отстраненный от командования войсками подписывать такой приказ? Нет, конечно.

Жуков сказал тогда Сталину, что правое, калининское крыло Западного фронта необходимо выделить в отдельный участок, а еще лучше – фронт и поставить во главе его Конева. Вот это правда.

– И это, безусловно, говорит об отношении к Коневу как Жукова, так и Сталина?

– Несомненно. Конев доверие оправдал. Он умело и успешно командовал Калининским фронтом в период Московского контрнаступления. Вынужденно оставив Калинин (нынешняя Тверь), опоясал город железной подковой своих дивизий и дальше, в глубину России, – ни шагу. Вскоре Калинин был освобожден, немцев отбросили от столицы.

Для Ивана Степановича это были месяцы колоссального напряжения всех сил. На фотографиях худой, изможденный аскет, обритый наголо, как правило, в шинели и высоких сапогах, до предела сосредоточенный взгляд. Чувствуется груз огромной ответственности.

– А какие моменты войны вы назвали бы звездными для Конева?

– Лето 1943-го, Степной фронт. Мощнейшая атака на Белгород и Харьков в ходе операции «Полководец Румянцев», когда, удержав немецкие танковые клинья на Орловско-Курском выступе, наши фронты двинулись вперед. Вот это была атака! Как известно, самые сильные свои танковые части немцы сконцентрировали на южном фасе. Они атаковали Воронежский фронт и на некоторых участках добились успеха, глубоко прорвавшись в наши порядки. Но за Воронежским стоял Степной. Его-то Конев и двинул, когда настал час.

Освобождению Белгорода и Орла салютовали в Москве. Это был первый салют. Сталин приказал назвать имя Конева. Его войска стали главным творцом той победы.

– Потом было форсирование Днепра?

– Да. Блестяще проведенная Корсунь-Шевченковская операция. Подготовка и проведение ее были исполнены настолько великолепно, что до сих пор изучаются в военных академиях мира как образец воинского искусства… Переход через Трансильванские Альпы. И, наконец, Берлинская операция и Эльба!

– А затем бросок на Прагу, в Чехословакию. Даже по моим детским впечатлениям это всеми было тогда воспринято как нечто поразительное. Такой неожиданный поворот и такая необыкновенная стремительность, прямо-таки головокружительная… Рядом с командующим фронтом находились достойные его кадры?

– У Конева были прекрасные командармы. Две танковые армии генералов Рыбалко и Лелюшенко, словно послушные молнии, стремительными ударами поражали противника и давали возможность пехоте занимать атакованную местность.

Он, Конев, создал эту ударную, эффективно атакующую мощь, которую не в силах были остановить самые стойкие и опытные дивизии генерала Манштейна. Пожалуй, Манштейн был лучшим фельдмаршалом Гитлера. Он владел оперативным искусством и полководческим талантом, может быть, не меньше Конева. Но у него уже не было тех войск, которыми он располагал в начале войны. Германия выдохлась. Слишком длинна и непосильно сложна для нее, для ее экономики и политики, оказалась дистанция. Русская глина способна поглощать любой удар Запада. И это надо понимать сейчас, когда Запад снова собирает против России свои обветшалые знамена.