Читать книгу: «Угол смерти»

Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.

Библия, Книга Екклесиаста, гл. 9, ст. 4.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

1. Ферма «Толстый бук». Округ Барстоу, Калифорния, США

Роберт Эллисон был неброским мужчиной, даже невзрачным: средний рост, худощавое тело без модных наколок, незапоминающееся лицо, как говорят, без особых примет, на лобастой голове – белесые жидкие волосы и солидная намечающаяся лысина. Сейчас Эллисон сидел в импровизированной гримерной на ферме, купленной в 2006 году. Верней, это была усадьба и несколько пустых подсобных строений. О приобретении знали всего два верных Роберту человека: китаец Сунь Ли и сторож поместья Эрл Хайден. Старик служил у прежнего хозяина, Роберт оставил его доживать на ранчо.

Перед большим зеркалом Эллисон аккуратно изменял свою внешность. Он вставил в ноздри пластические детали из пористого каучука. Тонкий нос превратился в уродливую картофелину. Затем лицедей приклеил к коже паралоновые толщинки: надбровные дуги и фальшивые скулы. Полюбовавшись на отвратную рожу в зеркале, Эллисон смазал сандарачным лаком свой миниатюрный подбородок и прижал к нему квадратную приставку с ямочкой посередине.

Накладки немного отличались по цвету от пигментации его собственной бледной кожи. Эллисон взял тубу с тональным кремом «загар» и равномерно нанес косметическое средство на всю физиономию. Пастообразная смесь впиталась в кожу и паралон, сделав новое лицо совершенно однородным, – пластины никак не выделялись, получилась просто некрасивая грубая смуглая ряха.

Последняя манипуляция оказалась легкой. Роберт нахлобучил на бритый череп парик «коримбос». В Древней Греции это была популярная женская прическа в форме тупого конуса. Теперь из зеркала на загримированного человека смотрел тяжелым бесстрашным взглядом панк-убийца. Серые проницательные глаза диссонировали с бугристой темной рожей. Эллисон открыл круглую коробочку и закрыл их линзами с коричневыми зрачками.

Последний штрих – несколько мазков кисточкой. На лице резче обозначились линии скорби, под глазами и у кончиков губ пролегли глубокие морщины – человек перед зеркалом мгновенно постарел лет на двадцать. Всё, возню с кудлатой головой Эллисон закончил. Образ, только что созданный им, для себя он давно обозначил двумя словами «Брюнет Мэтью». Цветная фотография Эллисона в этом имидже красовалась напротив, прижатая рамой зеркала. Он встал со стула, приблизил искусственный страшноватый лик к гладкой поверхности амальгамированного стекла. Что-то ему не понравилось. Он снова опустился на сидение, взял камуфлирующий карандаш и нарисовал на щеке маленькое багровое пятно, потом ловко прилепил над губами черную щеточку усов. Ещё фаброй пригладил жесткие настоящие волосы. Шлемовидный парик стал смотреться совсем естественно.

– Так пойдет, – удовлетворенно сказал тенором Роберт, прокашлялся и пробурчал уже хриплым баритоном: – Голос вот так, пониже. Я – брюнет Мэтью. Мэтью Грант. За месяц у меня отросли усы. Да, дорогой Чарли, ещё я приболел, на щеке остался след от фурункула, но это не заразно – простуда, понимаешь.

Эллисон кивнул своему изображению, встал, вытянул руки с «полароидом», направленным объективом на себя. Фотоаппарат прожужжал, как майский жук. Из выдающего отверстия вылез моментальный цветной снимок. Мужчина приладил его к зеркалу рядом с первым фото, втиснув край карточки под раму. Сходство было несомненное: оба Мэтью были похожи, как две капли. Третий, живой, потушил в комнате свет и вышел.

Перед усадьбой со следами обветшания, построенной в старом колониальном стиле, впрочем, без архитектурных излишеств, стоял современный автомобиль «форд-мондео» с тонированными стеклами. Мэтью Грант не спеша уселся на переднее сидение, и машина почти неслышно, слегка урча мощным мотором, выехала по асфальтовой дорожке за высокую ограду из металлической рабицы.

Маскарад был насущной необходимостью. Копы и агенты ФБР напичкали под завязку Лос-Анджелес видеокамерами слежения. Хищные матовые трубки поблескивали объективами на фонарных столбах, стенах офисных зданий и частных вилл, в небе частенько барражировали геликоптеры, они также были снабжены «видеоглазами». Правоохранители США старались пометить всех жителей державы с помощью новейших компьютерных технологий, занести каждого гражданина в базу данных и не спускать всевидящего ока с тех, кто уже хоть раз нарушил Закон.

В самолете Эллисон разгримируется. Зачем терпеть неудобства? А во Франции он снова напялит на себя неказистую личину Мэтью Гранта. В кармане Роберта лежал международный паспорт и водительские права на имя американского туриста.

2. Павлодольск. Северный Кавказ, Россия

Ресторан «Императрица» располагался на улице Льва Толстого, обсаженной развесистыми липами. Последним у двухэтажного здания в стиле новодел-модерн припарковался джип «лексус». Тайную конференцию почтили своим вниманием Первый зампрокурора республики Черкесов Абусалам Асламурзаевич и судья Биресова Кристина Батырбековна. Они прошли через пустой в обеденное время зал. На сцене шла репетиция поп-группы. Абусалам обратил внимание на симпатичную певицу с бюстом третьего размера.

В кабинете за столом, сервированным на пять персон, их уже ждали. Заместитель начальника Следственного комитета Хабагов Давлет Абузетович. Начальник УФСИН по Северо-Кавказской Республике Адаев Висхан Халидович. Начальник УВД Павлодольска Калатов Супьян Русланович.

Черкесов кивнул присутствующим и занял место председателя совещания.

– Вы все получили список. – Он достал из внутреннего кармана элегантного пиджака лист бумаги и поднял к люстре ухоженные пальцы правой руки. – Там принято решение провести тотальную зачистку несогласных. На повестке девять сошек и два «зубра». Это хозяин мебельного салона «Столица» Менюков и автодилер Выгодский. Активы тянут примерно на 30 лямов. САМ хочет обычные двадцать. Наши доли прежние.

– Начнем прессовать – они побегут к Ярцеву. ФСБ примет их сторону, – прошамкал Хабагов. Он спешно набивал брюхо дармовой черной икрой.

– Ярцев не берет. – Черкесов обмакнул мидию в розетку с лимонным соком. – Не возьмет лавэ и от них.

– Я предвидел ход событий. – Галантный Калатов налил даме в бокал шампанского. – Наружка пахала по обоим месяц. На первого есть видео. Он по пьяни полил президента грязью. Второй написал другу, что собирается соскочить из страны. Мой хакер в письме заменил одну букву. Из «Федерации» получилась «Педерация». Ярцев не будет впрягаться за нелояльных. Он по горло занят вахабами. Все остальное кидает на нашу прокуратуру. Второе. Я предлагаю несколько увеличить долю полиции. Участковые тогда проявят больше рвения. От них во многом зависит коммерческий успех.

– Не согласен. – Черкесов отрицательно помотал головой. – Они получают восемь. А чем рискуют? Ничем. В случае утечки Москва спросит с меня.

– Это если сами менты нас сольют! Они могут – дусты тупые! – выпучил глаза Адаев. Висхан Халидович загорался повышенной тревожностью по любому поводу.

– Мои никогда не расколятся. – Калатов сказал твердо, пристукнул ладонью по столешнице. – У меня на каждого участкового есть сильная компра. У всех рыло в пуху. Они будут молчать при любом раскладе.

– Я тоже против перераспределения. – Красавица Биресова обворожительно улыбнулась. – Председатель встанет на дыбы, ведь автоматом уменьшится его процент.

– Всё! Расценки оставляем. Механизм отлажен. Не будем ничего менять. После реализации активов все своё железно получат. – Черкесов подчеркнул постулат взмахом кисти с вилкой.

– Правильно! – Адаев влил в рот сто грамм белой. – Не стоит вносить раздор. Система устаканилась. Она работает…

– А что мне сказать своему Волченкову? – Хабагов тревожно посмотрел на зампрокурора. – Он человек новый. Может узнать о зачистке. Да и точняк – кто-нибудь спецом стукнет.

– Больше никого посвящать не нужно. – Черкесов запил трапезу соком. – По крикунам и вахабам есть официальная директива. Работайте спокойно.

– А если все же возникнет нештатная? – Хабагов упрямо гнул своё.

– О всех нежданах сообщать мне незамедлительно, – отреагировал Черкесов.

– Да, найдем спос заткнуть пасть твоему Волчку! – Опьяневший Адаев заявил громко, брызжа слюной. – Он приехал к нам на два года. Ему нет смысла гнать говно по трубам.

– Висхан, здесь дама!

– Страшно извиняюсь! Увлекся.

– Волчок должен понимать – один в поле не воин, – дипломатично пояснил Черкесов. – Он тут никто. Если потребуется, можно грубо наехать.

Калатов отвалился на спинку кресла и скрестил в воздухе указательные пальцы.

– Короче, Волчок или кто другой залупится, будем либо вводить в долю, либо выводить в расход. Я правильно разложил?

– Конечно! – Адаев горячо поддакнул. – Дело большое начинаем. 30 «лимонов»! Посчитайте, сколько упадет каждому. По-моему, за такое бабло любого гада надо валить в ящик, и всё!

– Без базара. – Раскрасневшаяся Биресова снова широко улыбнулась.

– Дорогие коллеги! – Черкесов постучал прибором по фужеру. – Вы все также должны приложить усилия по формированию списка № 2. Всех вот этих, – он потряс в воздухе листком, – надо отработать с учетом выявления скрытых сочувствующих оппозиции. Прессуйте клиентов жёстко. Они обязательно дадут показания на подельников. Тут у нас начинается заезд на четыре года упорного труда. Пока у САМа не кончится срок. Желаю удачи. А мне пора. Кристина Батырбековна, вы со мной?

– Бегу! Иначе шеф влепит выговор.

Последние слова были легким кокетством. Председатель Советского райсуда Павлодольска Лахиялов трепетал от страха в обществе Кристины. Она спала с председателем Верховного суда Абузетовым. Один прохладный кивок любовницы весил гораздо больше приказа далекого московского начальства.

Адаев, вставая, хрястнул креслом в стену, воздел над столом волосатую руку с полным бокалом.

– Хочу поднять тост. За вас, Абусалам Асламурзаевич! Пусть расположение Аллаха на небе всегда сопутствует Вашим делам на земле!

Чревоугодники дружно захлопали. Бормоча благодарности, Первый зампрокурора и женщина-судья вышли из ресторанного кабинета.

3. Хайвей «Барстоу – Пасадина»

Ранним утром черный «форд-мондео» плавно мчался по ещё пустой автотрассе, поднимая широкими протекторами прозрачные облачка пыли. Диск солнца только поднимался над зелеными полями Аризоны, и день обещал быть погожим, без дождя.

За рулем мощного седана восседал несколько чопорный мужчина в костюме стального цвета, с раскосыми глазами. Китаец при рождении, но европейского и американского воспитания, телохранитель и правая рука мистера Эллисона, Сунь Ли. Пассажирское место на переднем сидении занимал сам Роберт Эллисон в обличии Мэтью Гранта.

Молодцеватый и элегантный вид Ли нисколько не вязался с сегодняшней затрапезной внешностью босса. Его можно было принять за бедноватого горожанина. В загримированной физиономии отражались 55 лет многотрудной жизни, да ещё и слегка болезненной. Таких пожилых граждан в каждой стране тысячи. Ботинки на платформах чуть облуплены на носах, коричневые широкие брюки со вздутиями на коленях. Тональность кожи – каурая, темная. Шерсть пиджака лоснится от долгой носки, но чистая. Взгляд не печальный, но и не беспечный, озабоченный. Плечи немного безвольно опущены, но в правой ладони зажат плоский автоматический «люгер», в обойме 13 патронов калибра 9 мм.

Перед выходом на летное поле Эллисон привычным жестом задвинет оружие за ремень брюк в том самом месте, где спина переходит в отсутствующую талию.

– Сунь, не нравится мне последнее событие в хозяйстве Мориса, – проскрипел отрепетированным баритоном Мэтью Грант. Говорил он по-английски, уже войдя полностью в роль «Брюнета Мэтью», напустив на себя несколько старческую брюзгу. – Три трупа на последнем эксе – это перебор. Копы теперь не отвяжутся, они его будут провоцировать, пока не подставится.

– Yes, патрон, – Ли согласился, не изменив каменного, презрительного выражения лица.

– Придется нам присмотреть за филиалом Мориса.

– По-моему, он постарел. – Сунь бросил короткий преданный взгляд на строгого хозяина. – Это, возможно, неправильный выбор. Вопрос я ставлю на контроль.

– Все наши ходы держатся на твердой дисциплине. Виновный в промахе неизбежно умирает. Иначе развалится всё «Credo». Филиалы существуют автономно, расстояния – сам знаешь…

Они замолчали. Сунь Ли прокатывал в мозгах все пункты своих действий в связи с новыми указаниями. Что-либо записывать коммандерам «Credo» было строжайше запрещено. Но память у тридцатилетнего китайца, жившего первые сознательные десять лет в монастыре, была прекрасная. Он не употреблял спиртного, ежедневно тренировал тело упражнениями древней борьбы у-шу и современными приемами каратэ-до и кунг-фу.

Название международной тайной организации «Credo» происходило от изречения Credo, qulaabsurdum (верю, потому что нелепо, или непостижимо). Некоторые ученые приписывали авторство изречения древнегреческому писателю и философу Тертуллиану. Однако оно никогда не встречалось в его произведениях, дошедших до читателей XXI века. Предполагалась следующая версия: парафраза является итоговой в учении Тертуллиана и употребляется для характеристики слепой, нерассуждающей веры. Вот такую веру в правоту всех своих слов и дел насаждал в членах весьма разношерстной, многонациональной организации её пастырь – Роберт Эллисон. О существовании последнего рядовые бойцы, конечно, догадывались, но кто является хозяином конкретно, не знали, ибо представители ячеек между собой не общались и не могли сопоставить разные личности, увиденные воочию.

Негромко прозуммерил смартфон в кармане пиджака. Sms-ка была короткой: «Включите видеосвязь». Эллисон-Грант слегка поморщился и раскрыл ноутбук на сидении. Переместил лэптоп на колени. Экран заполнился изображением стены руководящего кабинета с портретом президента США. Через полминуты место за столом занял начальник спецотдела ЦРУ Герберт Мокк.

– Вам придется осуществить серьезный проект в России, – начал без предисловий Мокк, прикуривая сигарету, вставленную в костяной мундштук. На дисплее его компьютера покачивалось загримированное лицо Эллисона.

– Внимательно слушаю.

– Вы одни?

– Я надену наушники.

Эллисон нахлобучил на парик большие вертолетные наушники, похожие на две тарелки.

– Совет по международным отношениям решил доверить вам деликатную миссию. – Герберт скривился от попавшего в глаз дыма. – Дело заключается в приобретении пакета акций одной небольшой компании на Юге России. У вас имеется офис в Москве. Появление эмиссара на Кавказе не вызовет больших подозрений ФСБ.

– Надеюсь, конкретно мне не придется переться в ту грёбаную дыру?

– Совершенно верно. Вся операция разработана с учетом полной безопасности для вас. Категория «Без явного контакта». В «Чейз Манхэттен» уже открыт счет. Бюджет практически неограниченный. Но все вливания кэша пойдут через финдиректора Паркера. Крысятничать не советую.

– Какой мой бонус?

– Двадцать процентов от суммы сделки.

– Там, что, золотая жила?

– Да, наш спутник обнаружил солидные залежи углеводородов. – Мокк показал веб-камере снимок из космоса. На зеленовато-рыжем фоне выделялась темная бесформенная клякса. – Пока там всего две скважины. Армалыкское месторождение. Инструкции, инфу по фирме «Кавказнефть» высылаю. – Герберт отключился, не попрощавшись.

– О’кей. Мы не гордые. – Эллисон-Грант снял наушники. Посмотрел на водителя. – Наш босс от разведки зарядил крупное попадалово.

Сунь Ли молча кивнул.

4. Поселок «Никольское». Подмосковье

Начальство СВР выделило группе «Сова» двухэтажный коттедж с приусадебным участком в подмосковном поселке «Никольское». После трудной командировки в Эквадор Коротич был повышен в звании и получил легкое задание: придать даче на пленере жилой вид. Декабрь выдался бесснежным. Саша в саду опрыскивал стволы плодовых деревьев белой водоэмульсионной краской. Сразу по прилету из Эквадора ему была сделана пластическая операция по обезображиванию лица, так как внешность агента стала известна спецслужбе США. Обычно засвеченный разведчик становился невыездным, ему приходилось менять род деятельности. В случае с Коротичем руководство решило пойти другим путем. В Гуаякиле спецагент ЦРУ Гектор Крум не успел откатать отпечатки пальцев пленника. Если бы у американцев появилась данная дактилоскопическая характеристика, то Коротич мгновенно оказался бы за бортом «Совы». Оперативно проведенная операция по освобождению провалившегося агента позволила оставить ценного кадра в коллективе секретной группы. Только теперь никто из прежних друзей Сашу не узнавал: прямой тонкий нос стал приплюснутым, боксерским. Также капитан отрастил бакенбарды и вислые усы. Александру пришлось пойти на такую тяжелую утрату в имидже, чтобы только по-прежнему служить стране в латентном разведподразделении.

Саша переходил с краскопультом от одного насаждения к другому и выстраивал в голове разные гипотезы.

«Если Джокер сидит в Министерстве развития экономики (МРЭ), то это должен быть один чиновник из 18 человек. Сам министр, пять замов и 13 их замов. По два-три у каждого. Остальных рассматривать нецелесообразно. Им корячиться до сколько-нибудь значимого поста придется лет десять. Такой «крот» не владеет никакой ценной информацией и пользы разведке принести не может. Сегодня у меня свободный день, завтра предложу Тиме и Люсе распределить между нами всю эту команду».

Александр взял лопату и принялся прикапывать корни, утепляя деревья на зиму. С улицы донесся переливистый сигнал клаксона. Саша поправил сползшие с поясницы спортивные штаны, припустил бегом к калитке. Возле ворот стоял серый хэтчбек. Зубова протирала тряпкой лобовое стекло «тойоты».

– Что, соскучилась, Наташенция? – Саша чмокнул ее в щеку.

Наташа решительно отстранилась. Сказала строгим голосом:

– Не угадал. ВАБ объявили общий сбор. Я по твою заблудшую душу.

– Но у меня выходной! – возроптал свежеиспеченный капитан СВР.

– Иди переоденься, и поехали.

Наташа Зубова умела обращаться с пылким любовником. Она отвернулась и опять продолжила смахивать грязные капли с блестящих боков машины.

– Раскомандовалась! – Саша огрызнулся в сердцах, бросил лопату под осыпавшимся кустом жасмина, пошел в дом.

– Инвентарь надо хранить в кладовке, – крикнула ему в спину Наташа. Она получила майора после эквадорской эпопеи. Обольстительная женщина была выше по званию и с удовольствием подчеркивала это важное обстоятельство.

Для экономии времени она отнесла лопату краскопульт и ведра в сарай. Закрыла дверь на ключ. Саша выскочил из коттеджа в кожаной куртке и брюках-карго.

– О, княгиня! Не стоило прогибаться. – Коротич уселся за руль, захлопнул дверцу.

– Костюм бы надел, кэп! – Зубова продолжала держать начальственный тон. – Сколько раз тебе долбить! ВАБ поставили на вид: мы должны соответствовать имиджу клерков, синих воротников. А ты косишь под байкера.

– Виноват, исправлюсь! Ну, забыл в запарке.

Незлобно пикируясь, они выехали из поселка на трассу. «Тойота» быстро набрала скорость под сотню. Ваулин и Барышева (кодовое обозначение – ВАБ) зачем-то срочно собирали дружный коллектив агентов. Что бы это значило? Обычно в группе «Сова» оповещение шло по айфонам. Функция была закреплена за аналитиком Светланой Метлицкой.

– Ты что микитишь по теме? – спросил любознательный Коротич.

– Смотри на дорогу, – индифферентно ответила Наташа. Она была занята важными приготовлениями: красила губы помадой, подводила щеточкой ресницы. – Что тут думать? Сейчас приедем и всё узнаем.

5. Лос-Анджелес – Майами

Аэропорт «Санта-Моника Бэй» был расположен в 23 километрах от центра Лос-Анджелеса. Морису Шамбалю, коммандеру французского отделения «Credo», пришлось потратить сто долларов на такси. Шестидесятилетний Морис расточительным человеком никогда не был, а теперь, в надвигающейся старости, вообще стал просто скаредой. Он был не против того, чтобы за счет организации слетать за океан. Видите ли, таинственный патрон – сверхзанятый полубог, другого времени поговорить, как только в самолете, у него в ближайшем году не предвидится. «Пусть так, всё отлично! – кипятился глубоко внутри себя Шамбаль, слоняясь за стеклом огромного терминала с видом на летное поле и автостоянку. – Я согласен бороздить небеса за его немереные деньги, но почему этот сукин сын никогда не выдает бабок на такси?! На жратву с привкусом железа, которая в этих долбаных Штатах стоит, как квартира на Монмартре! Ладно, подожди, на этот раз я тебе всё скажу!..»

«Сказать» Морис собирался часто, но под ледяным сквозным взором мистера Эллисона напрочь забывал о своем дерзком намерении. Потом, шеф постоянно менял обличья, был непредсказуем, всегда его сопровождали очень неприятные типы, обычно один из двух. Либо скользкий, как змея, каратист-китаец. Либо вроде коммандер американской ложи, лживо-добродушный «горилла». По фамилиям никто друг друга не называл, в ходу были только имена, причем наверняка фальшивые. Выходец из Поднебесной отзывался на китайское имя Сунь. Янки почему-то имел погремуху «Испанец».

Тут Шамбаль прервал горестные размышления и поспешил к частному ангару № 8. Через стекло окна он увидел наконец черный «форд-мондео». Машину начальство оставляло на стоянке. Морис несколько даже гордился своей придумкой засекать приезд шефа из терминала, где работали кондиционеры, и было прохладно. Не париться же под жарким калифорнийским солнцем возле самолетного ангара!

Техники уже подготовили к полету грациозный реактивный лайнер бизнес-класса «G-450». Сунь Ли поддержал Контролера за локоть при подьеме по короткому трапу. Это была нужная продуманная деталь. Все вокруг должны запомнить, что Мэтью Грант пожилой мужчина с плохим здоровьем. Морис Шамбаль, стоящий у лесенки, удостоился одного молчаливого кивка патрона. Два парня в комбинезонах задвинули складывающийся гармошкой трап, захлопнули входной люк за непонятной троицей. Какому-то потрепанному жизнью старику оказывали знаки почтительного внимания лощеный китаец и вполне респектабельный европеец. Чудеса!

В салоне, устланном коврами, Морис и Эллисон-Грант сели в импровизированном конференц-зале на восемь персон. Сунь Ли скрылся в летчицкой кабине, отдал распоряжения и вернулся в салон. Бодигард расположился лицом к гостю, чтобы не выпускать его из поля зрения.

Мэтью Грант быстро разгримировался за узким столиком и превратился в привычного мистера Эллисона. Шеф тайного международного синдиката протер лицо тампоном. Заглянул в зеркало и показал пальцем на полный набор оргтехники, привинченный тут же к металлической столешнице.

– Включайте, Морис.

Реактивный «Гольфстрим» зажурчал двигателями и легко покатился к взлетной полосе. Рулежка была быстро завершена. Летчик прибавил обороты. Гул резко усилился. Серебристый красавец с загнутыми вверх на концах крыльями стремительно разогнался по бетонке и легко взмыл в голубое небо. Вскоре в салоне уже можно было беседовать: мерный вибрирующий грохот турбин едва проникал в герметичное чрево уютного лайнера.

– Код 6784.

– Ясно, экселенц.

Морис набрал цифры на табло с надписью «введите пароль». Компьютер зажужжал и открыл директорию.

– Нажмите «Монпелье».

– Сделано.

На экране дисплея стали появляться одна за другой картины Тьепполо, Кароваджо, Рафаэля, Боттичелли и Тинторетто.

– У вас всё готово?

– Конечно. Промаха не будет.

– Выключите.

Морис Шамбаль не был глубоким знатоком компьютера. Он вдруг забыл, куда надо ткнуть курсором, и, разволновавшись, покраснел.

Эллисон сделал вид, что ничего не заметил.

– Крестик в правом углу.

– Да, конечно.

Морис стоически сжал челюсти, поиграл желваками, закрыл файл. Чтобы сгладить оплошность, он отвалился вальяжно на спинку кресла, обхватил ладонями подлокотники и ретиво заявил:

– Всё не только готово, но и отрепетировано. Право, не понимаю, зачем вы летите сами.

Эллисон, прежде чем ответить, навел на одутловатое, чисто выбритое лицо Шамбаля совершенно безжизненные глаза.

– Морис, вы напрасно пренебрегаете подстраховкой. Когда-нибудь такая беспечность сыграет с вами злую шутку.

– Мы всё точно просчитали. Отход должен пройти без сучка. Люди участвуют уже не раз проверенные.

– Вот я со стороны и прослежу.

– Это ваше право. Хотя я считаю, мы не первый год работаем, можно было бы больше доверять моей секции.

– Морис, давайте закроем эту тему. – Роберт Эллисон поднял тяжелые веки, неморгающие глаза уставились на Шамбаля. Так хирург смотрит на безнадежного пациента. Французу сделалось не по себе. – После зачистки всех следов в Монпелье вам предстоит вояж в Россию.

– Как прикажете, – подобострастно склонил голову Шамбаль.

– И, Морис, будьте там поосторожней. Русские – беспредельщики. Особенно в Москве. Кавказ еще хуже.

– Я могу взять с собой Жореса?

– Можете. Контрразведка сядет вам на хвост. Оторветесь. Дальше – Кавказ. Обопретесь там на Деши (Золотой). Но в суть не посвящать. Использовать втемную. Детали проработаете сами. А говорите, я вам не доверяю.

– Извините, шеф, я не совсем в том смысле! – Шамбаль всполошился, приложил пятерню к груди, выражая полное почтение. – Просто у меня достаточно слаженная и дисциплинированная команда…

– Ладно, забыли, – Тонкогубый рот Эллисона скривился в довольной улыбке. – Сунь, Майами скоро?

– Через 12 минут, – четко отрапортовал бодигард.

– Пристегните ремень, Морис. Наш «Гольфстрим» снижается сильно носом вниз. Можете спланировать на пол.

– Ничего, тут мягкий ковер, – Шамбаль по-лакейски пошутил, но ремень пристегнул.

– Да, чуть не забыл. Вполне возможно, вам придется возглавить наш филиал в Москве.

– Но я не очень хорошо знаю язык, – испуганно возразил месье Шамбаль.

– Успокойтесь. – Контролер дружески подмигнул. – Вам не придется есть живых младенцев. Будете заниматься исключительно поиском русских талантов. Вы покупаете по дешевке интересные полотна и затем выставляете их на моих мировых аукционах. Вот ваш бизнес. Остальные инструкции получите после акклиматизации на новом месте.

– Слушаюсь, патрон. – Морис кивнул, изображая полную покорность.

В аэропорту Майами реактивному лайнеру было необходимо дозаправиться. Далее изящному самолету «Gulfstream» предстоял большой скачок через Атлантический океан. Конечным пунктом в летном маршруте значился французский южный город Марсель.

6. Издательство «Гранит». Москва

В кабинет с табличкой «Главный редактор» Коротич и Зубова вошли последними. За столом для заседаний уже сидели все члены группы «Сова». Саша сделал круглые глаза, когда увидел новенькую. Это была хорошо ему знакомая Ранетка. Только теперь пигалица превратилась в совершенно обворожительную светскую даму. Галя была одета в идеально облегающий фигуру деловой костюмчик цвета «коррида».

– И все в передничках – с ума сойти, – Саша брякнул в полголоса.

– Да, Саша, спасибо за подсказку. – Ваулин встал и добродушно, по-отечески продолжил: – Позвольте представить. Лейтенант Службы Галина Юрьевна Шеина. Галя успешно освоила трехлетнюю программу наших курсов. На отлично проскочила вступительные испытания.

– Светлана, на тебе проверка по языкам, – нетерпеливо вставила Барышева.

– Короче, прошу любить! – закруглился Тимур Георгиевич. – Пункт номер два. Предложения по теме «Джокер». Света, что у тебя?

Элегантная Метлицкая бросила на Шеину уничтожающий взгляд.

– Можно применить к Министерству экономического развития тактику «Выжженная земля».

– Или включить психологическую атаку «Корзина с крабами», – Красотка Зубова мило улыбнулась. Она была монументальней Гали. Но от новенькой исходило теплое энергетическое сияние. Она вся светилась юной, притягательной для мужчин, сумасшедшей сексуальностью.

– Всё это как-то отразится на работе МЭР? – спросил Ваулин. Он с трудом оторвал взор от нежной 23-летней девушки за столом.

– Очень негативно? – Барышева выпустила изо рта дымовую завесу.

– В общем, да.

– Полкоманды сядет на антидепрессанты.

– У меня тоже есть идея. – Коротич поднял руку в фашистском приветствии.

– Так, дорогие мои, – Ваулин посмотрел на часы, – давайте-ка отформулируйте все мысли красиво и киньте нам на ящик.

– О-кэ.

– Галина, пенаты вам выделит Олег Семенович. – Барышева показала сигаретой на Марголина. – Поделитесь с новенькой мебелью.

– У нас скоро совещание у Руфа. Поэтому все свободны, – подвел черту Тимур Георгиевич.

Коллектив потянулся к выходу. Коротич сразу оказался рядом с Шеиной.

– А ты изменилась, Гала. Я еле узнал!

– Александр Павлович, извините, мне надо быстро тут все закончить и бежать, – Галина Юрьевна холодно ответила и обратилась к Марголину: – Нам куда?

– На третий этаж.

Сразу, как только закрылась дверь, Людмила Александровна затушила окурок и сказала пафосно:

– Посмотришь, Тима, эта бомбочка нам еще аукнется!

– Ну, Люся, ты же знаешь, надавил Молочков, – отбился Ваулин, натягивая плащ на теплой подкладке.

– Секси через край! – Барышева посетовала, вдевая руки в рукава дубленки. – Саша бросит Наташу. Та начнет мстить. «Корзина с крабами» будет у нас, понял?

– Ладно, поехали. – Тимур Георгиевич достал ключи из кармана. – Во-первых, её бойфренд – известный рокер. Во-вторых, Руф тоже абсолютно очарован.

– А что написал Чехов?

– Что?

– Нет ли тут змеи под цветами?!

Барышева выскочила из кабинета с назидательной репликой. Дуумвират в темпе пересек холл, загрузился в белый «мерседес» и выехал со двора.

7. Монпелье, Франция

Ночное небо в клочковатых облаках с полукругом желтой луны обдавало старинный город легкой прохладой. Жан Буало притаился за стволом раскидистого дуба в монастырском дворе и смотрел вверх, собираясь на рисковое дело. Впрочем, ничего особо трудного не ожидалось. Просто вор-рецидивист слушал далекое пение ночной птицы в тишине. Через несколько минут ему могло повезти, и тогда перед ним замаячат новые блестящие перспективы. Тогда, возможно, на целый год он будет обеспечен красивой беззаботной житухой…

Жан Буало плюнул, вздохнул поглубже и перевел взгляд маленьких злобных глазок на темное окно в стене напротив. Он знал, что в одноэтажной пристройке к нефу собора Сен-Пьер сигнализация отсутствует. В ней располагался просторный туалет, который охрана закрывала изнутри на замок.

Сумрак монастырского двора давил на психику. Вор для храбрости втянул носом щепотку кокса с тыльной стороны кисти. Подождал, пока в голове запульсировала задорная мелодия песенки: «Я вновь у твоих ног, мой славный милый король…» И субтильный чернявый человечек решительно пошел на приступ фекальной крепости…

Секрет проникновения в туалет был прост. Роста в Буало было всего 162 сантиметра, миниатюрность телосложения позволяла ему проникать в любую щель чуть шире черепа. До открытой форточки в верхней части окна он вскарабкался по голой стене, как человек-паук. Прислушался. Где-то внизу попискивала крыса или мышь.

Влезть в форточку сбоку мешала открытая створка. Жан поднялся выше по кирпичной кладке, уцепился за жестяной водосток, проверил конструкцию на прочность. Металлический желоб не дрогнул под тяжестью тщедушного тела. Тогда Буало повис на руках, затем встал ногами на фрамугу окна. Выровнял свое положение в вертикальной плоскости. Теперь ему предстояло спуститься вперед ногами в черный квадрат форточки. Потеряв на мгновение равновесие, он мог упасть прямо шальной головкой на древние валуны внизу, поросшие зеленой травой.

Но вору опять повезло – ниже водостока он обнаружил глубокую щербину в кирпичной кладке. Вонзив в неё крепкие пальцы обеих рук, Жан храбро бросил тонкие ножки в кроссовках во внутреннюю пустоту сортира. Чуть не сорвавшись, альпинист-любитель снова повис на руках… И тут левая нога в лихорадочном желании остаться не сломанной нащупала оконную ручку. Часто дыша и покрываясь потом от невиданных физических перегрузок, Буало исхитрился сунуть конечность в скобу. Но падение все же грозило. В крайнем случае – перелом позвоночника. Правой рукой он наткнулся на щербину пониже. И вовремя. Левая клешня бессильно царапнула ногтями по стене. Костлявое тельце кинуло вниз, но недалеко. Жан приземлился узким тазом на фрамугу и оперся на раму форточки. Она предательски закряхтела, но не отвалилась. Всё. Можно было немного отдышаться. Однако рассиживаться долго было опасно – в любой момент в сортир мог зайти храмовый страж.

Жан, тихо ругаясь, крутнулся в форточке и повис на животе. Стал извиваться змеёй, пока не нащупал подошвами обуви подоконник.

Наконец ловкий парень смог выдохнуть с облегчением. Он стоял на мраморном подоконнике церковного туалета и с жадностью вдыхал вонючий воздух. Жив, цел и невредим…

Жан легко спрыгнул на пол. Здоровенная крыса ударилась острой мордой в кроссовку и юркнула под белую дверь кабинки.

– И мне туда же, – зловеще ухмыльнулся Жан, вошел в отсек из деревянных перегородок, по-хозяйски уселся на холодный унитаз.

Дыхание почти восстановилось. Он снова насыпал на мелко дрожащее запястье немного белого порошка из пластиковой баночки. Всосал носом кокаин. Передернулся всем телом. Расслабленно отвалился спиной к стене.

– Отхвачу свои двадцать кусков и смоюсь в Алжир, – мечтательно прошептал малорослый джентльмен. Он растянул чувственные губы в широкой улыбке. – Там такие умелые попки у черных телок…

За туалетной дверью явственно раздались грузные шаги охранника. Жан мгновенно встал, вынул из наплечной кобуры пистолет, прикрутил к дулу глушитель.

– Всё, Африка у меня в кармане! – Кокаинист рассмеялся себе под нос, готовясь пострелять по живой мишени.

Ключ со скрежетом повернулся в замке. Огромная дверь распахнулась с грохотом и скрипом. Что-то фальшиво насвистывая, верзила в синей форме протопал к писсуару. От него пахнуло густым пивным перегаром и рвануло облаком табачного дыма.

Модник Жан брезгливо поморщился. «Ухлопать такую свинью – даже в удовольствие», – цинично подумал он.

В фаянсовый писсуар ударила струя мочи. Буало носком туфли приоткрыл дверку кабины и дважды нажал на курок, посылая пули в левую часть широченной спины.

Ручищи крупного мужика судорожно потянулись к стене. Он издал невнятный горловой звук, ноги предательски подломились… Толстый секьюрити сполз по кафелю на пол, стукнувшись подбородком о край писсуара.

– И контрольчик! – Жан уже хохотнул в голос, стреляя охраннику в темя.

ГЛАВА ВТОРАЯ

1. Павлодольск. Северный Кавказ, Россия

Первые лица в республике шли в таком порядке: глава, премьер, мэр Павлодольска, председатель Верховного суда, спикер Парламента, первый зампрокурора. Раньше, три года назад, вторую позицию занимал король преступного мира с погонялом Хазар. Но времена меняются. Черкесов предложил авторитету Рахманову сместить престарелого лидера. Киллер расстрелял пикового законника Хазара в гараже. Урки получили нового пахана, платившего дань прокурорскому начальнику. Таким образом, абсолютно вся власть сосредоточилась в руках главы.

Только террористическое подполье имело своих непреклонных амиров. Вахабы существовали в параллельном, глубоко законспирированном мире. Они по-прежнему мстили федералам и собирали дань с местных чиновников и бизнесменов. Впрочем, в последние годы их прессинг несколько ослабел. Ряды боевиков постепенно редели, упертых моджахедов беспощадно отстреливали, молодежь все больше стремилась уехать в крупные российские города. Желающих скитаться полуголодными по горам и лесам во имя великой цели создания Халифата от моря до моря становилось всё меньше и меньше.

В экономической жизни региона большую роль играл Уральский горный холдинг (УГХ). Ему принадлежали цинковый и цементный заводы. Хозяин УГХ Махамадов постоянно проживал в Израиле. Вице-премьер Байзаров являлся негласным представителем концерна в Павлодольске. Глава был умаслен долей в 0,5 процентов акций международного холдинга. Ценные бумаги торговались на Лондонской бирже, где имели твердый бычий тренд. Два джипа также пополнили гараж Дамохова в знак уважения к правителю горного региона.

Дензнаки элита добывала открытым способом. Например, для нужд города был закуплен фейерверк. Реальная цена – 50 тысяч рублей. Заместитель главы столицы Лолита Зелимхановна с удовлетворением обнаружила в финансовых документах на приобретение петард астрономическую цифру в 550 тысяч. Таким образом, пол-лимона деревянных вдруг воздушно залетели в карманы мэра и его родной тети. Каждый представитель властного бомонда имел свой кусок от перманентного праздника распила. У чужака не имелось и грамма возможности проникнуть на Олимп, потому что подбором кадров заведовала как раз церберша Лолита. Все закупочные цены завышались чиновниками правительства, комбинатов и управлений. Весомая разница, обычно в несколько «лимонов», оседала на банковских счетах небожителей.

Внутри громоздкой карательной машины Северо-Кавказской республики существовала компактная зондеркоманда, всего шесть сотрудников. Все изуверы попали в разное время в зависимость к Абусаламу Черкесову. Первый зампрокурора мог полностью положиться на своих преданных нукеров. Те были готовы выполнить любой приказ, даже убить кого угодно, лишь бы не всплыли на поверхность их грубые преступления, подпадавшие под десятки статей УК РФ. Только бы не просочились в СМИ сведения о квартирах, приобретенных за гроши в обход всех законов, и факты изнасилований малолеток в пьяных оргиях. Ну и совершенно убойным копроматом являлись видеокадры левых получек уже за новые правонарушения, совершенные на службе в латентном, мафиозном подразделении. Абусалам Асламурзаевич называл послушных законченных палачей «гвардейцами». Между собой оборотни в погонах не были знакомы, поэтому не могли объединиться и повести борьбу за свое освобождение из паучьей сети.

Четырехэтажный автоцентр «Зенит» на улице Ленинградской был облицован синим сайдингом и щедро освещен прожекторами на столбах. Посередине сверкал стеклом огромный полукруглый сегмент салона-магазина. За высоченной витриной толпились все последние модели «лады», также новенькие «мерседесы», «опели» и «шевроле». Справа находился въезд в автосервис. Периметр площади перед дилерским центром топорщился частоколом флагштоков. На холодном ветерке развевались голубые стяги с логотипом ВАЗа, черные знамена с эмблемой «мерса», красные полотнища с гербом «феррари».

Против входа в автосалон, на другой стороне широкой улицы, стояла светлая «волга». В ней сидели два участковых уполномоченных. Два майора в форменных дутых куртках. Тамерлан Хароев был рослым, под два метра, с холодными рыбьими глазами. Уже прошло пять лет с того памятного дня, как Черкесов зачислил его в свою «гвардию». Хароев с детства отличался особой жестокостью, имел на счету дюжину трупов, проявил храбрость в горячих боестолкновениях. Живчик Салман Джамалханов был на голову ниже. Говорун и легкий на подъем, Салман приходился дальним родственником чиновнику из транспортной прокуратуры. Он отлично понимал, что продвижение по служебной лестнице зависит не столько от количества задержаний, сколько от скрупулезного выполнения деликатных заданий властных небожителей. Полицейские ждали прибытия гостя. Объект вели топтуны из наружки. В салоне «волги» потрескивала включенная рация. «Оперуполномоченный Малгушев, свяжись с отделом, – пробормотал передатчик женским голосом. – До тебя не могут дозвониться».

– Это нас не грызёт!.. Тамик, чё мне слил один крах, не поверишь, – Салман стал увлеченно рассказывать последнюю сплетню. – Короче, федерального судью Агалбекова завалил хахаль его бывшей. Баба приговорила судью за то, что он трахал собственного сына! Пацан ей признался, она развелась и подвела урода под пулю, пол? А на суде развесили понты, чё мотив – неприязнь и спор вокруг недвижимости. Вкурил?

– Ботва все это. Щенок был ему никто, – лениво возразил Тамерлан. – Судья взял соску уже с прицепом.

На торпеде залился лезгинкой смартфон. Хароев поднес трубку к уху. Послушал сообщение и ответил:

– Доведите их до Ленинградской. Потом – свободны… Номер я помню.

– Чё они отзвонили? – поинтересовался Салман.

– Артем и бикса вышли из кабака. Двигают сюда, – сказал Тамерлан. Он достал из кармана куртки ПМ, проверил положение предохранителя, сунул пистолет в карман брюк. – Так будет удобней.

– Ты чё, мочить его будешь? – Джамалханов испуганно уставился на товарища.

– Ты попутал. Клиент нужен живым. – Хароев повернул ключ зажигания. «Волга» послушно завелась. Двигатель заурчал на холостых оборотах.

Мимо на средней скорости промчался черный джип «БМВ». Хароев мгновенно вывернул со стоянки и бросил автомобиль в погоню.

Смартфон опять ожил. Тамерлан снял руку с баранки, включил громкую связь на телефоне.

– Я тебя вижу, – устало сказала трубка. – Правильно идешь. Они в джипере.

– Суки почему-то не сели в «гнездо», – разочарованно проворчал Хароев.

– Веди – всё узнаешь. Лох не шарит. Проблем не будет. Так я свалил?

– Отдыхай.

– Хоп.

«Тойота-королла», ехавшая сзади «волги», внезапно визгнула тормозами, резко прочертила полукруг на широкой пустой трассе и понеслась в противоположном направлении.

«Волга» с двумя майорами полиции в салоне продолжила преследование черного джипа с красными габаритами. Хароев и Джамалханов были охвачены азартом погони. Первый надеялся, что ситуация еще может вернуться в выгодное для него русло. Не посвященный в детали дьявольской комбинации второй всегда испытывал возбуждение от предвкушения быстрой грубой расправы над беспомощными человекоподобными. Глумясь над испуганными жертвами, Салман чувствовал себя великолепно. А как же! Еще вчера бывший никчемным рядовым водилой возвысился до участкового большого района. Заслуга в молниеносной карьере полностью принадлежала старшему советнику юстиции Джамалханову – двоюродному дяде Салмана. Но разве это важно? Главное – ОН всемогущий вершитель человеческих судеб! Почти Господь Бог!

2. Монпелье, Франция

В два часа ночи во взятом на прокат черном «ситроене XZ» загримированный Роберт Эллисон проехал через опустевшую площадь Де ла Комеди и припарковался возле старейшей в Европе медицинской школы. Отсюда очень хорошо было видно гигантское крыло собора Святого Петра с островерхими башенками, похожими на толстые отточенные карандаши.

Водитель в образе пожилого туриста Мэтью Гранта поглубже натянул на кисти рук мягкие кожаные перчатки и стал терпеливо ждать. Эллисон-Грант расслабился, отвалившись на спинку сидения. Впрочем, он не тратил время зря – разглядывать построенную в готическом стиле церковь в виде грандиозного космического корабля было весьма забавно. Любитель старины увлеченно подмечал характерные детали романской архитектуры, не теряя и йоты интереса.

В это же позднее время по сумрачному кварталу Антигона прогуливался наряд жандармов в составе двух человек. Плотно сбитые Мишель Мишлен и Огюст Карнье болтали без умолку, курили сигарету за сигаретой, хвастались друг перед другом любовными победами и успешными операциями по захвату преступников, состязаясь в безудержном вранье. В общем, мужчинам в темно-синих мундирах ещё не надоели совместные дежурства.

Внезапно из-за монументального крыльца собора «Сен-Пьер» выскочила, взвизгнув тормозами, машина – красный обшарпанный пикап «рено». За рулем сидел чернявый, маленький француз Жан Буало. Молодое самоуверенное лицо с усиками чуть освещалось огоньком, приклеенной к губе папироски с марихуаной. Контролер нажал на акселератор и поехал за пикапом на приличном расстоянии, в метрах ста. Улицы были пустынны, приближаться не имело смысла.

Карнье, рассказав напарнику последний анекдот, как старший в наряде, браво скомандовал:

– Мишель, постой немного здесь. Я отвалю, отолью.

Оба прекрасно знали, что во время дежурства сержант изменял жене. Здоровяк Карнье привычно скрылся за высокими дверьми дома своей любовницы, а Мишель присел на скамье в густой тени каштана. Здесь начинался небольшой сквер с памятником Виктору Гюго. Писатель как-то проехал через южный городок, и для привлечения форестьеров это событие мгновенно разрослось до целой любовной истории, которую рассказывали гиды туристам, захлебываясь от восторга.

«Минут двадцать у них на это уйдет, – с завистью подумал Мишель, – а то и больше. – Тут он не на шутку встревожился. – Смотри ты, «рено» Буало! Куда это он может ехать в третьем часу? Украл, подлец, что-нибудь!»

Верзила переместил автомат из-за спины на живот, быстро выскочил из тени деревьев и встал посреди освещенной фонарем узкой улочки. Жан Буало ударил по тормозам и закричал дурным голосом:

– Ты что, козел, под колеса прыгаешь?!!

Однако, хорошенько рассмотрев жандарма с автоматом наизготовку, стоящего столбом перед самым бампером, Жан мгновенно выпорхнул из салона и плаксиво заизвинялся:

– Ой, это вы, месье Мишлен! Клянусь Девой Марией, не узнал! Простите ради всего Святого! Богом клянусь, никогда не прощу себе этой наглости…

– Заткнись! – грозно рявкнул жандарм. – Что в кузове? – Он подошел к низкому коробу за кабиной и стал отворачивать брезентовый верх.

Жан Буало тонко заблеял сзади, надеясь разжалобить озлившегося блюстителя порядка: – Да ничего там нету, как всегда, разный негодный хлам! Ей Богу, господин полицейский, запачкаетесь только…

– Знаю я твой хлам – это краденные запчасти, так? – запальчиво заявил Мишлен, продолжая осмотр багажника.

За окном каменного дома напротив полуголый Огюст Карнье как раз задвигал поплотней шторы. Видавший виды, побывавший во многих переделках, опытный фараон вдруг увидел совершенно фантастичную для провинциального Монпелье картину. Бабник и мелкий вор Жан Буало всадил три пули из «пушки» с глушителем в спину его напарника Мишеля Мишлена. Затем убийца споро перевалил тело в форме в низкий кузов пикапа, накрыл труп брезентом, сел за баранку и спокойно отправился в дальнейший путь.

Натягивая китель, не попадая в рукава, Огюст Карнье спешно выбежал на улицу и чуть не встретился с бампером черного «ситроена» Гранта. Тот, конечно, тоже прекрасно видел сцену фаршировки свинцом спины французского копа. Огюст махнул ручищей с автоматом, приказывая остановиться. Мэтью Грант услужливо распахнул дверцу машины. Расхристанный Карнье грузно плюхнулся на пассажирское место и возбужденно крикнул приказным тоном:

– Срочно догоните вон то «рено» впереди! В нем вор и убийца!!

Грант кивнул в знак полного подчинения служителю закона и принялся выполнять распоряжение. Его мощный автомобиль быстро набрал скорость в восемьдесят миль в час.

Жандарм вытащил дрожащей рукой рацию из кожаного гнезда на портупее.

– Первый! Первый! Вызывает пятый, – оглушительно выкрикнул ошалелый полицейский.

– Огюст, ты что, упал с кровати мадам Зизи? – сонным голосом спросил передатчик.

Ответить Карнье не успел. Грант приставил к левой стороне волосатой груди «люгер» и дважды выстрелил. Через глушитель пули ушли бесшумно. Левой крепко сжимая руль, Мэтью Грант правой выхватил у копа рацию. Голова полицейского с удивленно вытаращенными глазами безвольно упала на спинку сидения. Грант нажал на кнопку «передача» и пробасил:

– Первый, это была проверка. Отбой.

– Карнье, ты там рехнулся от секса?! Ну, подожди, засранец…

И «уоки-токи», кашлянув, отключилась. Грант по-прежнему одной правой сунул рацию в карман на чехле переднего сидения, открыл дверцу и вытолкнул тело фараона из салона «ситроена XZ» в черноту ночи. Мэтью резко захлопнул дверцу.

«Операция чуть не накрылась, – слегка покачал париком «коримбос» Грант, досадливо постучал по баранке тонкой кистью в перчатке. – Да, нельзя полагаться на мелкую шушару. Непрофессинал – это почти всегда провал. Но другого Морис не нашел. Придется снять 25 процентов с его доли. На первый раз».

Наконец закончились пригороды Монпелье с редкими фонарями на улицах. Дорога теперь вилась среди темной холмистой местности. Вдалеке справа и слева разливались россыпями мелких желтых огней средиземноморские курорты Сет, Ага, Ле-Гранд-Мот. Ярко-алые габаритные светляки «рено» впереди были ясно видны, иногда только пропадали за очередным поворотом и вспыхивали вновь. Эллисон-Грант абсолютно успокоился, неотрывно смотрел на габариты и ловко поворачивал рулевое колесо, вписывая «ситроен» в змеиные изгибы узкой разбитой асфальтовой дороги.

3. Мытищи. Подмосковье, Россия

Огромный жилой массив, напоминающий скальную гряду из прямоугольных глыб, смотрел в темный мир тысячью светлых окон. За одним из них одиноко стояла Галя Шеина. Галя вполне могла бы стать топ-моделью, если бы не слегка подкачавший рост. Но все равно броский экстерьер позволял ей рассчитывать на безоглядную мгновенную любовь мужского контингента. Даже сейчас Галя просто стояла возле освещенного уличным фонарем окна, и все проходившие мимо брюконосцы косили на нее глазами, а то и шеи выворачивали почти до вывиха. А все потому, что Галя была неотразимо сексапильной девушкой. Прическа – искусно растрепанное каре, платье с огромным мысообразным вырезом почти до пупа, ткань пестрая, раскрашенная вручную, с чудесной вышивкой, туфли на высоченном тонком каблуке от Alice et Olivia с золотой застежкой на лодыжке. Плюс безупречно красивое лицо и стойка «Кошка греется на солнце»: изящная рука театрально опирается кончиками пальцев на подоконник, совершенно голые ноги в третьей позиции.

Все это тщательно продуманная и выполненная уловка. Галя привычно раскинула обольстительную сеть перед визитом бойфренда Генри. Но тут неожиданно и как всегда некстати вышла в эфир подруженция школьных лет.

Галя прижала к уху мобильник цвета мираж. Гаджет живо напоминал ей былые разухабистые «подвиги» штатской легкой житухи. Рядом лежал черный плоский айфон, выданный на новой секретной работе.

– К тебе, как в космос, не пробиться! Отвечай, где носило? – закричала трубка голосом товарки Таньки.

– Нигде. Я телефон отключаю.

– Ишачишь? Брось! Пора размагнититься. Давай куда-нибудь прошвырнемся.

– Не могу. Мать у родичей. Сейчас Генрикос прискачет.

В прихожей раздался мелодичный звонок.

– Пришел?

– Да. Я потом звякну.

– Держу за тебя кулак!

Галя положила гаджет на подоконник и побежала на звук. Но остановилась, словно наткнувшись на невидимую преграду, погрозила себе пальцем и пошла медленно.

В прихожей она открыла дверь и невольно отшатнулась. Шумно дыша, в квартиру проскакала на четырех конечностях собака-человек. В зубах существо держало букет гвоздик, со спины, мехом кверху, свисала дубленка.

– Ой! Как ты меня напугал! Рокер чокнутый!

Галя приняла цветы. Гость встал с четверенек, чмокнул ее в щеку и неожиданно спросил:

– Посмотри, пожалуйста, что у меня с лицом?

Лицо было приятное, синеватое от бритья и красноватое от морозца. И вообще, молодой человек был парнем хоть куда!

– Все нормально. – Она пожала плечами.

– Да? Ну, слава Богу! А то я уже черт-те что подумал, – сказал он, проходя в гостиную. – Значит, это от чувств.

– Что? Не поняла.

– Да понимаешь, я иду, а вокруг бабы падают. Взглянут на мой фэйс – и брык с катушек от любви. Все Мытищи усыпаны трупами!

– Трепач! – Она толкнула его кулаком в бок, но он этого не заметил. Он потирал ладони над столом, изящно сервированным на две персоны.

– У-у! Чего только нет: бананы, ананасы, полукопченые колбасы!!

– Да. Коптили-коптили и надоело.

Они сели друг против друга, как гроссмейстеры за шахматную доску, и стали передвигать поближе к визави, будто фигуры, фаянсовые пиалы с зернистой икрой, голландским сыром, маринованной кукурузой, салатами оливье и из креветок. «Партию» быстро выиграла Галя – через минуту все деликатесы оказались на половине стола музыканта.

– А-а! – Он догадался, разливая коньяк. – Ты звонила Милке, и она сказала, что мы едем на сэйшен в Гластонбери.

– Нет.

– Так в честь чего праздник живота?

– Прощальный вечер. Завтра я уезжаю в отпуск.

– Скатертью дорога!

Они чокнулись. Он выпил. Она пригубила. Стали закусывать.

– И все-таки ты – колдунья! Столько заморских яств! – Он провел рукой над столом.

– А это не я.

– Но-но!

– Серьезно. Это из ресторана.

– Разбогатела?

– Вроде того.

– Ладно, давай спляшем.

Генри врубил музыкальный центр «Панасоник» и потянул ее танцевать. Она ловко вырвалась. Он прижался, тихо сказал:

– Знаешь, хорошее дело браком не назовешь, но я бы на тебе женился…

– Замуж я перехотела.

– Я никому еще не предлагал.

Генри поднял вверх её подбородок. Галя смотрела на красивое мужественное лицо совершенно спокойно.

– Мне надо пораньше лечь. Завтра трудный день.

– Так я пошел?

Генри поиграл желваками, пролетел в прихожую, сорвал дубленку с вешалки.

– Милке привет, – бросила Галя, стоя в дверях гостиной.

– Бывай, – Музыкант выкатился на лестничную площадку и попрыгал вниз по ступеням. Генри был страшно зол. Еще не было случая, чтобы девка отшила его так холодно, не дрогнув, не залившись слезами… «На неё, наверно, запал какой крутой спонсор, – решил Генри, останавливая мотор. – Ну, флаг ей в жопу! Еще заскулит, когда посидит у плиты на цепи».

Галя подошла в комнате к окну. Над проспектом ярко горели фонари. В световых волнах кружились легкие снежинки. По автотрассе неслись машины, разбрызгивая грязные лужи.

– Абзац, – Галя провела по холодному стеклу пальцем. – Минус мужик. Плюс – рапортую, что четко соблюдаю протокол безопасности.

4. Окрестности Монпелье, Франция

Песчаный карьер был освещен мощным прожектором с крыши громадного гусеничного экскаватора. Рядом с землеройной машиной стоял могучий грузовик «даф». На освещенную площадку выехал красный «рено». Жан Буало заглушил двигатель и выскочил мячиком из кабины. Навстречу из тени шагнули двое: тучный Морис Шамбаль и стройный, моложавый Жорес Латинье. Оба одеты в рабочие зеленые комбинезоны строительной компании «Лемерк».

Чернявый человечек Жан Буало бодро подскочил к ним с серебристым металлическим цилиндром метровой длины.

– Вот вырезал всё точно по картинкам! – скороговоркой отрапортовал он и отряхнул свободной рукой пыль с брюк-дудочек.

– Всё в норме, Жан? – Плотно сбитый Морис Шамбаль с мешками под глазами недоверчиво уставился на наркомана и стилягу.

– В общем, да, – Буало зачастил, как пулемет, – но на выезде из города меня остановил коп Мишлен, пришлось прихватить его с собой.

Длинный Жорес Латинье стал молча откручивать крышку тубы.

– Проверю, те ли это, что нам нужны, – пояснил он.

Жан Буало вывалил из кузова пикапа труп жандарма, потащил его за ноги к отвалу.

– Да что проверять?! – раздраженно взвизгнул тщедушный убийца. – Тьепполо, Рафаэль, Боттичелли, Тинторетто, Кароваджо – всё, как заказывали! – Он сбросил в темный зев огромной ямы мертвеца, отфутболил туда же синее кепи. – Присыпите потом. Ну, давайте мне мои бабки, и меня здесь нет!

«Ситроен XZ» стоял в метрах ста пятидесяти от освещенной площадки на съезде в кратер котлована. Окутанный темнотой ночи, с выключенными фарами, автомобиль был практически не заметен среди холмистой местности.

Внутри сумрачного салона Грант приставил к глазам прибор ночного видения с десятикратным увеличением. Зеленоватые бугры по краям котлована в оптической трубе выглядели совершенно безжизненными. Тогда Мэтью Грант заменил «всевидящий глаз» на обычный цейсовкий бинокль. Шеф «Кредо» внимательно наблюдал за происходящим на песчаном пятачке с землеройной техникой.

– Может, все-таки проверим, патрон, – Жорес обратился к Морису, немного вытянув из тубы скрученные в рулон холсты. – Вдруг он перепутал Тьепполо с Фрагонаром?

Малорослый Буало взвился, выхватил из-за пазухи буклет.

– Я вырезал все картины точно по каталогу! Ну, как тут можно что-то перепутать?! Черт бы вас побрал!! К едрёне фене!!!

– Молодец, – холодно похвалил холерика Шамбаль, вывел из-за спины руку с «магнумом» и трижды выстрелил в узкую грудь.

Жан Буало упал навзничь, раскинув в стороны тонкие ручки. Морис взял у Жореса тубу и скомандовал: – Приступай.

Латинье подошел к застреленному вору, взялся за его лодыжки и одним мощным рывком закинул мертвого человечка в отвал, словно тряпичную куклу. Затем Жорес поднялся в кабину мощного бульдозера. «Катерпиллер» грозно взревел мотором, и огромный нож врезался в бок пикапа, снося красную машину с лица земли. Через мгновение «рено» Буало полетело вниз, в песчаную яму.

Эллисон-Грант в уютном салоне черного «ситроена» вдруг испуганно дернулся от неожиданности. Это ожила рация убитого им жандарма в кармане чехла переднего сидения. Передатчик щелкнул, чихнул, и через треск эфира далекий голос настойчиво забубнил:

– Пятый, пятый, вызывает первый…

Грант поднес пластмассовый брикет «уоки-токи» ко рту.

– Слушаю.

– У нас ограбление. Ювелирный салон «Черный жемчуг». По почерку – банда «Серые волки», – хрипло заговорил далекий голос. – Тормозите весь транспорт на Ним, Арль, Марсель. Досмотр по полной. Как понято? Приём.

– А как это стало известно? – сымитировал баритон Карнье Грант.

– Вор-недоумок отключил общую сигнализацию. На пульте погасла лампа. Кобур поехал чинить. А там… Короче, операция «Перехват». Отбой.

Грант в сердцах бросил передатчик на сидение.

– Вот и возник фактор «неожиданной накладки». – Обычно спокойный, как скала, руководитель бандитского синдиката нервно стукнул кистью в перчатке по рулевому колесу. – Какой-то лягушатник перепутал кнопки, и мы чуть все не засыпались! – Он прорычал с досадой и вынул из внутреннего кармана пиджака сотовый телефон. Быстро нашел в справочнике нужные цифры. Нажал клавишу вызова. Мобильник коротко отозвался:

– Да.

– Вариант «Б», – также кратко сообщил Грант.

– Взлетаю, – услышал он, и окно дисплея потухло.

Грант снова поднес к глазам бинокль. Морис Шамбаль как раз уложил металлическую тубу на дне кузова грузовика, тяжело перевалился через борт и осторожно спустился на землю, испаханную широкими протекторами. Жорес Латинье в кабине экскаватора потянул на себя длинный рычаг. Громадный ковш сделал в воздухе полукруговое движение, от него отвалилась заслонка, и в кузов «дафа» обрушились полторы тонны желтого песка.

Эллисон-Грант активизировал другой номер на мобильнике.

Шамбаль суматошно поискал по карманам комбинезона, наконец нашел сотовый, нажал кнопку.

– Путь на Марсель перекрыт. Гоните в Тулузу, – приказным тоном сказал босс.

– Откуда вы знаете? – с испугом и замешательством прошептал Морис.

– Выполняй! – Мэтью Грант грозно рявкнул и отключился.

Шамбаль спрятал мобильник. Воровато огляделся по сторонам. Ничего подозрительного не заметил.

– Что случилось? – Напряженный Латинье остановился в двух метрах, сжимая в руке пистолет.

– Пока ничего, – пробормотал Морис. – Эллисон где-то рядом. Приказал рулить в Тулузу.

– Поехали.

Коллеги по гангстерскому ремеслу из французского отделения «Credo» забрались в просторную кабину большегрузной машины. Жорес Латинье завел двигатель. «Даф» стал подниматься по грейдеру из котлована карьера, натужно завывая мотором.

Грант, не включая фар, развернул «ситроен» и помчался в сторону Тулузы через Сет и Безье. Полная луна слабо освещала укатанный проселок, выходящий на автотрассу «Монпелье-Тулуза» за пределами южного города. «Сунь Ли перекинет лайнер в Тулузу. Груз уйдет в Штаты без всякого риска, – с удовлетворением отметил Роберт Эллисон. – Тактика обязательной подстраховки снова показала свою полезность. По завершении дела с Коллекционером приступим к реализации кавказского проекта. 20 % – это будет с десяток «лимонов». Не меньше. Солидный куш».

5. Павлодольск, Северо-Кавказская республика

Джип «БМВ» въехал в автоматически открывшиеся ворота. Над кирпичным забором была протянута гирлянда из колючей проволоки. За четырехметровой преградой возвышался трехэтажный коттедж в староанглийском стиле. В доме загорелись желтым светом окна. Жалюзи за стеклами не позволяли разглядеть внутренний интерьер.

Хароев остановил «волгу» в метрах ста от монументальной виллы. Достал бинокль из бардачка, навел резкость, определил номер строения.

– Живут же обсосы бизнеса! – завистливо воскликнул Салман на пассажирском сидении. – А мы пока до них дотянемся – ласты склеем.

Тамерлан молча стукнул пальцем по надписи «Генерал» на экране смартфона.

– Слушаю, – сказала трубка голосом зампрокурора республики Черкесова.

– Сынок и шмара не зашли в автоцентр, как ожидалось, – вкрадчиво доложил Тамерлан. – Расположились на ночь в доме с сигнализацией. Есть камеры. Я встал в мертвой зоне.

– Давай адрес.

– Элитный поселок «Вишневый сад». Байсангурова 34. Наш сценарий здесь не прокатит.

– На сегодня отбой.

В поздний час Абусалам Асламурзаевич прогулочно прошел по коридору огромного особняка. Он только что принял теплый душ. Первый зампрокурора был завернут в синий шелковый халат, обут в мохнатые домашние шлепанцы. Холеный распаренный вельможа вошел в антикварный кабинет, сел за стол красного дерева в стиле ампир. Он небрежно швырнул на гладкую столешницу айфон. Тот откатился к серебряному чернильному прибору. Это была скульптурная композиция на тему древнегреческого мифа. Прекрасная нагая Европа держалась руками за острые рога строптивого быка. Как вы помните, Зевс превратился в тягловую скотину, чтобы похитить дочь царя Агенора.

Черкесов посмотрел на электронные часы. На черном табло светились зеленые цифры: 23.41. Абусалам нажал клавишу на многофункциональном телефонном аппарате.

– Калатов, – громко грянул из динамика баритон начальника полиции Павлодольска.

– Супьян, пробей адрес, – Черкесов подвинул к себе листок. – Поселок «Вишневый сад», Байсангурова 34.

– До завтра терпит? – спросил Супьян Русланович.

– Видимо, да.

– Спокойной ночи, Абусалам.

Калатов отключился. Черкесов плеснул в фиолетовый пузатый бокал немного французского коньяка Hennessy. Глотнул обжигающий небо напиток. «Операция «Выгодский» слегка затягивается, – подумал первый зампрокурора. – Плохо ли это? Пока не критично. Приму решение завтра».

6. Сиамский залив. 80 миль от Бангкока

Пять лет назад в рамках расследования уголовного дела о нелегальных поставках ширпотреба для Черкизовского рынка в Москве Следственный департамент МВД РФ объявил в международный розыск четырех предпринимателей, которые участвовали в контрабанде. Бизнес-вумен Аллу Голод удалось задержать в Белоруссии в 2009 году. Вскоре она была экстрадирована в столицу РФ. Двух ее подельников – Валерия Бовсуна и Андрея Устинова – в 2010 году схватила полиция Таиланда. Их доставили в Россию в июле 2011 года. С задержанием одного из организаторов контрабандного канала возникли проблемы. Представители правоохранительных органов Таиланда сообщили МВД РФ следующее: «Действительно, коммерсант Вагид Сарифулин находится неподалеку от берегов Королевства. Но для нас он недоступен».

Вагид проживал на шикарной яхте Agnia, курсирующей по нейтральным водам. Судно было оборудовано вертолетной площадкой. На ней всегда стоял геликоптер «кайова», готовый к взлету. Вертушка также использовалась для встреч многочисленных друзей и партнеров по бизнесу Сарифулина, часто бывающих в Таиланде. Иногда и сам бизнесмен совершал вылеты. Однако отследить места, куда он отправлялся, местным копам не удавалось.

Сейчас гостем бывшего генерального директора ООО «Беркут» Сарифулина был богатейший воротила международного наркорбизнеса, господин Салим Абу аль-Либи. Хозяин крейсерской яхты отсутствовал. Он просто предоставил свой корабль для встречи двух заинтересованных сторон.

Солнце было в зените. Салим Абу аль-Либи в белоснежной двойке стоял на верхней палубе возле стола с чайным сервизом. Наркобарона всегда охраняли четыре вооруженных бодигарда. Секьюрити в штанах и майках располагались тут же под тентом, предохранявшим магната от зноя. Прозвонил смартфон. Салим послушал гаджет, поставил пиалу на блюдце.

– Приготовиться, – выдал негромкую команду.

Телохранители заняли позиции по периметру площадки. В руках зажаты автоматы «узи», в наплечных кобурах – пистолеты «хеклер энд кох».

Через пять минут всё воздушное пространство над красавицей-яхтой содрогалось от ровного грохота двигателя бело-голубого вертолета «агуста белл». В четырехместном салоне летательного аппарата кроме пилота сидели два человека: китаец Сунь Ли и владелец инвестиционного фонда Credo Роберт Эллисон. Последний был одет в костюм свободного покроя из белого полотна. Рубашка тоже была белая с открытым воротом. Красно-коричневые туфли от Giorgio Fabiani стоили две тысячи долларов. Льдистые глаза американца были спрятаны за очками с дымчатыми стеклами.

Салим встретил мистера Эллисона на палубе под навесом. Компаньоны по бизнесу обменялись дружеским рукопожатием и уселись за столом. Мужчины удобно устроились на кожаных креслах. Сунь Ли встал за спиной хозяина. Стол был заранее сервирован на две персоны: ломтики лайма и ананаса на блюде, апельсиновый сок, бутылки «Перье» и «Глинливета».

После того, как отзвучали пожелания здоровья и долгих лет жизни, собеседники перешли к обсуждению делового вопроса. Роберт Эллисон сразу открыл карты:

– Я имею намерение приобрести часть пакета компании «Кавказнефть» в России.

– А я тут при чем? Вас ввели в заблуждение. – Салим натурально удивился, пожал плечами.

– Минуту! – Эллисон понятливо улыбнулся. – Мне известно: Байзаров – ваш человек. Он курирует не только тему УГХ, но и заведует вашим трафиком из Афгана в Москву.

– Хотел бы я узнать, откуда у вас такая неправильная информация?

– Источник раскрыть не могу. Давайте пока будем исходить из допущения, что вы просто немного знакомы с темой.

– Отрицать факт моего присутствия на Кавказе не имеет смысла. Я думаю, Байзаров может теперь продать долю. Глава Дамохов сделал его вице-премьером. Это вполне достаточное прикрытие. Вопрос один: насколько сделка будет ему выгодна?

– Фирма готовится к IPO на ММВБ. Я возьму акции по курсу будущего размещения. Вы будете хорошо в плюсе.

– Неплохо.

– Если мы договорились по вопросу, то к Байзарову подъедет представитель компании «Антеос» для завершения сделки.

– Это ваша «прокладка»?

– Можно сказать и так. По рукам?

– О’кей. – Салим пожал протянутую руку. – Я вас вспомнил.

– Да, я однажды принял участие в саммите Клуба. Десять лет назад. У вас прекрасная память.

– Не жалуюсь. Значит, Рекстэм – ваш видимый клон.

– Он – партнер. Еще одна деталь. Вы не могли бы прояснить: кто стоит за Вагибовым?

– Не знаю, уважаемый. Вы не поверите, но в Павлодольске этого не знает никто.

– Вагибов не мог проснуться и обнаружить пакет в 70 процентов рядом на подушке.

– Михаил Гуцериевич, конечно, в теме. Кое-что интересное я тоже могу сообщить. В обмен на ваш ответ. Я хочу знать, как вы получили весть о моей связи с Байзаровым? Это утечка?

– Нет. Мой аналитик нашел инфу: «В 95 году офицер органов Байзаров был арестован с двадцатью кило афганского героина. От суда откупился, на время уехал, потом всплыл». В то время вы уже поставляли опий. А с 2001-го стали ведущим оптовиком по «снегу» в регионе. Мы сложили два и два.

– Понятно. – Салим с облегчением кивнул. – Сегодня откровенность дорогого стоит. Тема третьего в компании «Кавказнефть» меня, естественно, интересовала. Но выяснить удалось немного. В уставных документах мой парень обнаружил только формулировку: «70 % акций принадлежат Вагибову». ЗАО изначально принадлежало ему и еще кому-то. Доля в 30 % этого неизвестного и была выкуплена Байзаровым.

– Вы не могли бы дать отмашку, чтобы Байзаров приостановил подготовку к IPO?

– Легко.

– Тогда вы получите еще бонус за содействие. Ожидается вторая волна кризиса.

– Вы правы. Партнеры в Европе ужались. Мне сейчас нужен кэш.

– Мы это просчитали.

– Ну что ж, будем считать, договор о намерениях мы заключили.

– У меня просьба: пусть пока наша договоренность останется под сукном. Мне нужно зарегистрировать «прокладку». На это уйдет неделя.

– Нет проблем. И будьте нашим гостем, уважаемый мистер Эллисон. Прошу к столу. Повар господина Сарифулина готовит уникальные яства.

Роберт посмотрел на часы.

– У меня встреча в Бангкоке. К сожалению, пора лететь.

– Ну что ж, дело превыше всего. Тысяча лет благоденствия вашему инвестфонду!

– Вам того же, господин Салим!

Летчик в вертолете «агуста белл» уже запустил двигатель. Два пассажира неспешно заняли места в крохотном салоне. Лопасти стали стремительно вращаться. Геликоптер приподнялся над палубой, опустил чуть вниз обтекаемый нос и полетел над зеленовато-синей поверхностью залива к материку, скрытому за горизонтом.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1. Кабул. Афганистан

В настоящее время Россия вышла на первое место в мире по употреблению героина. Ведущую роль в наркотизации страны сыграл афганский бизнесмен Салим Абу аль-Либи. В 2001 году он сумел объединить разношерстные банды боевиков в некое подобие мафии западного образца. В тайные лаборатории стали бесперебойно поступать партии сырья с маковых плантаций в провинциях Нангархар, Гильменд, Урузган, Кунар, Кандагар, Кундуз, Бадахшан и других. Благодаря вовремя налаженному контакту с руководством международных сил ISAF Салим построил на территории Афганистана мощные химические перерабатывающие заводы, и стал уже экспортировать не опий, а исключительно героин.

Сегодня собираемый с маковых полей опий-сырец перерабатывается в героин в промышленных масштабах не на кухнях, а на вполне современных фабриках. Миллионы литров химических веществ, необходимых для этого процесса, отправляются в Афганистан цистернами. Цистерны и груженые опием грузовики на пути к предприятиям едут по дорогам, которые были расширены и улучшены на американские деньги натовскими военнослужащими и ими же усиленно охраняются.

Направления транспортировки «снега» полностью соответствуют схемам передвижения военных грузов. Из Ирака наркотики поступают в Боснию и Герцеговину, Косово, Германию, Испанию. Из Афганистана – в Киргизию, Германию и страны Европы. Маршруты транспортировки наркотиков точно совпадают с районами, где находятся американские военные базы. Циркуляция героина в мире между военными базами США не поддается практически никакому контролю. По оценкам экспертов, объем торговли афганским героином на европейском черном рынке достиг астрономической суммы – $100 млрд.

Сьют-отель Safi Landmark расположен в самом сердце Кабула, в пятнадцати минутах езды от международного аэропорта. Для постояльцев 4-звездочной гостиницы открыты двери нескольких ресторанов и кафе. После приятного омовения в сауне Салим Абу аль-Либи потягивал зеленый чай из пиалы в уютном баре. Официант хотел предложить меню гостю в белоснежной пиджачной паре. Подойти вплотную к пятидесятилетнему бизнесмену с сединой на висках халдею не удалось. На пути выросли два плотных телохранителя в европейских костюмах. Салим никак не отреагировал на инцидент. Уже скоро предстояла встреча с полковником Чарльзом Уильямсом. Тот являлся заместителем командующего ISAF генерал-лейтенанта Джеймса Джонса по снабжению продовольствием. Салим смаковал горячий напиток и прокручивал в голове предстоящий деловой разговор.

Сотовый телефон на пестрой скатерти заиграл арабскую мелодию. Салим прижал смартфон к уху, кивнул и вышел из гостиницы. Оба бодигарда спешно заняли позиции впереди и в тылу патрона.

Чарльз Уильямс мигнул фарами запыленного джипа «grand-cherokee». Салим не спеша продефилировал по тротуару и юркнул в салон через заднюю дверь.

– Салям алейкум, – поприветствовал он водителя в военной форме армии США.

– Гуд дей. Какой там у вас вопрос? – Чарльз нетерпеливо спросил. – У меня мало времени.

Салим достал из кармана четки и стал перебирать пальцами крупные бусины из нефрита.

– Ваш соотечественник Роберт Эллисон хочет выкупить мою долю в компании «Кавказнефть». Он владелец фонда Credo.

– Что известно об этом человеке?

– По моим данным, выходец из России. Поднялся на торговле произведениями искусства. Вывозил раритеты контрабандой из страны. Помните, была шумная эпопея с музеем «Эрмитаж» в Санкт-Петербурге?

– Нет. Получается, нефть не его профиль.

– Ясно, что за сделкой стоит кто-то в Штатах.

– Кто?

– Точных сведений нет. Я думаю, он агент вашего ЦРУ. Это обычная плата за грин-карту.

– Похоже на то. Скорей всего, Петрэус решил попробовать отцепить Северный Кавказ от России. Диил – начало его многоходовки. Если это ему удастся, Иран падет через две недели. Китай получит базу НАТО у своей западной границы. Но надо ли всё это нашему дружному синдикату? Вопрос серьезный…

Полковник Уильямс почесал затылок, шумно вздохнул и повернул в замке ключ зажигания.

– Мне через три дня придется дать ответ. Заблокировать сделку можно хоть сейчас.

– Нет. Через три дня возьмите еще неделю на размышления. Скажите, у вас в этом бизнесе есть партнер. Он собирается бросить кэш в Африку. Но там все делается медленно, на бумажках, не Европа. За десять дней наверху все спокойно просчитают. О’кей?

– Договорились. Тысяча лет благоденствия вам и вашей семье!

– Аналогично.

Салим ловко выскользнул из высокого чрева черной машины. Телохранители неслышно материализовались за его спиной. Джип тут же умчался по направлению к проспекту Zargona.

2. Павлодольск. Северный Кавказ, Россия

12 декабря ровно в 9.20 Абусалам Черкесов стоял в кабинете прокурора республики Кирилла Владимировича Пекшина. Государево око восседало за монументальным столом в черном офисном кресле с высокими подлокотниками. Чиновник с сердитым пергаментным лицом смотрел на холеного молодцеватого Абусалама Асламурзаевича слегка презрительно. Выбритый до синевы заместитель благоухал дорогим парфюмом Cobalt Cologne. Терпкий приятный запах проникал в ноздри римского носа начальника, умиротворяя и настраивая на задушевную беседу. Первый заместитель почтительно склонился, раскрыл красную папку и аккуратно положил на полированную столешницу лист с гербом России в левом углу.

– Вчера вечером получена директива от генпрокурора. Месседж – усилить борьбу с несогласными, пресекать в зародыше выступления против власти.

– Почему не сообщили вчера? – недовольно спросил Пекшин. Он хотел отругать Черкесова за нерасторопность, вообще за что-нибудь. Подчиненные должны бояться начальства, тогда они проявляют больше рвения в труде.

– Вы, Кирилл Владимирович, уже отбыли на день рождения дочери главы. Я посчитал неуместным шагом беспокоить Вас по рутинному поводу, – вкрадчиво рокотал заместитель. – Если бы случилось что-то неординарное, тогда другое дело.

– Я прочитал постановление коллегии. Речь идет о противодействии радикальным группам.

– Ну, да. Сегодня они – недовольные, завтра – экстремисты.

– На мероприятии я услышал о крамольной статье на сайте «Эхо Кавказа». Почему не доложили об этом вопиющем факте?

– О статье «Река коррупции вышла из берегов» я сам узнал только сегодня утром. Доложил дежурный. Извините, совершенно нет времени еще и на интернет.

– Плохо! – Пекшин ляснул сухой ладошкой по стопке бумаг. – Распорядитесь о немедленной проверке деятельности ректора медакадемии Макагоновой.

– Сейчас подключу кого надо. Только я давно знаю Медею Гамзатовну. Она кристальной честности человек и родственница спикера парламента. Проверка никаких нарушений не обнаружит.

– Вот и прекрасно. Что по несогласным?

Черкесов картинным жестом опустил на стол второй лист с небольшим текстом.

– Я набросал вариант письма для районных прокуратур. Подпишите, и руководство будет разослано. «Крикуны» на местах хорошо известны. Я как раз собираю полный список.

– Идите. Я посмотрю. Черный список – завтра чтоб был! И по каждому фигуранту – какие меры намечены!

Прокурор закончил тираду как-то вяло. Сказалось болезненное похмелье после вчерашнего продолжительного застолья в ресторане гостиницы «Павлодольск».

– Слушаюсь, Кирилл Владимирович! – Черкесов покорно кивнул и стремительно вышел в приемную.

Он тут же подмигнул юной кокетливой секретарше. Навис над столом модной красавицы.

– Тамара, просвети невежу, – конфиденциально зашептал зам, косясь на двух типов, ожидающих аудиенции. – Что понаписала эта тварь Куншарипова?

– А ты еще не читал? – Тамара закатила глаза в потолок. – Макагонова там разделана в полный фарш. Серый дом стоит на ушах!

– Придется заряжать судилово?

– А то!

– Ладно, пойду окунусь в клеветнический жанр.

– Накинь ремень безопасности! – прыснула в ладонь секретарша.

Черкесов улыбнулся подруге. Повернулся уже с дежурной постной миной на лице. Мимо терпеливых посетителей на твердых стульях он прошагал, надев маску озабоченного и сосредоточенного на важных делах царедворца.

3. Москва. Россия

Темно-серое здание на Тверской-Ямской когда-то было жилым домом. Теперь здесь размещались офисы мелких фирм и редакции двух журналов. Над стандартным входом в подъезд висело несколько табличек. Среди них ничем не выделялась скромная коричневая доска с золотобуквенной надписью: «Culture support investment fund «Credo» (Инвестиционный фонд поддержки культуры «Кредо»).

Морис Шамбаль и Жорес Латинье сидели за столами, заставленными компьютерами и оргтехникой. Больше никого в кабинете с двумя высокими окнами не было.

– Вся операция будет строиться на внезапности. – Морис обвел красным маркером название города на крупномасштабной карте. – Как только Байзаров получит команду сдать позицию, мы выезжаем в Павлодольск и вежливо просим о том же Вагибова.

– Деши передал удобный для нас расклад. Семья Вагибова проживает в загородном поселке. Особняк обнесен глухим забором, высота – 4 метра. Сигнализация там допотопная. Отключим камеры, и клиент окажется в каменном мешке без шансов на спасение. – Жорес метнул точно в урну смятый лист.

– Отлично! Может, имеет смысл махнуть туда уже завтра? Сами на месте всё проверим.

– Нет. Нас должны пасти фэйсы. Выдвижение насторожит контрразведку. Гэбисты сядут на хвост.

– Жорес, продумай всё основательно. Клещи контрразведки нам ни к чему. ФСБ должно пролететь.

– Можно отправить ищеек по ложному следу. За не той «уткой».

– Включай уток, ворон, синиц, но чтобы в Павлодольске хвоста не было.

– Будет исполнено. Это несложно.

– Отнесись серьезно. Если облажаемся, окажемся на Пер-Лашез. Оба!

– На Восточном давно не хоронят. Сожжёт нас на фиг босс Эллисон и кинет пепел на помойку.

– Хватит болтать. Отпиши долбанному Эллисону, что мы готовы к броску на Кавказ.

– О’кей, патрон.

Жорес отправился в интернет-кафе. Он осуществлял связь из разных районов мегаполиса. Еще предстояло удостовериться, что нет слежки. Вчера топтуна не было. А сегодня? Латинье принялся прилежно изображать из себя туриста из солнечной Франции, напрочь замерзшего в зимней Москве. Он купил в магазине плоскую бутылочку «Мартеля», глотнул пару раз для сугрева. Волшебный «Кордон Блю» разошелся горячей волной по телу. Жорес ослабил удавку шарфа и стал негромко насвистывать песенку Жакоте Ализе.

4. Прокуратура Северо-Кавказской Республики, Павлодольск

В светлом просторном кабинете на стене висел поясной портрет президента страны, написанный маслом. Полстены занимали почетные грамоты и дипломы в рамочках, выданные в разное время вельможному хозяину – Первому зампрокурора Абусаламу Черкесову.

Раздался зуммер низкого тембра правительственного красного аппарата.

– С вами будет говорить руководитель администрации главы республики. Вы готовы?

– Да, конечно.

После паузы трубка наполнилась басовитым кашлем.

– Абусалам, слышишь меня? – чуть хрипло спросил Заурбек Алхаматов.

– Слушаю внимательно, Заурбек Алимсолтанович! – Черкесов подобострастно отрапортовал, выпрямившись в кресле.

– Читал глупости базарной бабы Куншариповой?

– Ознакомился.

– Возбуди дело о клевете. Макагонову надо отмыть. Понял?

– Как раз собирался дать приказ.

– И поставь на вид очернительнице. Пусть не воняет впредь. Понял?

– Разумеется, Заурбек Алимсолтанович!

– Действуй. Надо показать всем, что гадить уважаемым людям республики – это всегда неминуемое жестокое наказание. Понял?

– Всё будет сделано в необходимом объеме!

– Держи в курсе.

– Обязательно!

Черкесов полистал пухлую записную книжку. Нашел фамилию «гвардейца» Темерзиева. Набрал номер на клавиатуре многофункционального телефона.

– Рукман, ты?

– Доброго здоровья, Абусалам Асламурзаевич!

– Ты в курсе про коррупционную статью на «Эхе Кавказа»?

– Ага. В смысле, знаю про факт. Калатов довел инфу.

– Надо поучить Куншарипову. Собери по ней данные.

– На всякий я уже сделал. Амина – завотделом нового медцентра, доктор наук. Живет в селе Шамхала на фазенде. Каждый день ездит оттуда в город.

– Отделайте ее как следует. Подловите на выходе и вломите.

– Есть.

– Форму не надевать!

– Само собой.

– Только не переборщите. Это должен быть урок для остальных «крикунов». Чтобы уроды поджали хвосты.

– Есть! Так точно!

– Выполняй. Потом зайдешь за подарком.

– Понял! – Голос в трубке резко повеселел. – Завтра утром.

– Рукман, все должно быть точно по сценарию. Не перегни!

– Никак нет. Два хука в ухо, и отбой.

– Действуй.

Черкесов бросил трубку на белый аппарат. Поколдовал над айфоном.

– Хароев, ты?

– Я.

– Дом на Байсангурова принадлежит семье Бадиуззамана. Випы улетели на две недели в Хургаду. Жопы погреть. Сын Арслан корешится с Артемом. Видимо, оставил ключи. Что предлагаешь?

– Мне надо, чтобы лох вернулся в «гнездо». Хазу в поселке можно поджечь. Типа грабители узнали, что хозяева свалили, и включили налет.

– Можно в принципе, – протянул с сомнением Черкесов. – Только не засветись!

– Камеры отключу на сервере в УВО. И всё.

– Сегодня?

– Как стемнеет. До того, как приедут трахаться.

– Держи меня в курсе.

– Не волнуйся, Абусалам. У меня в УВО должник пашет. Только надо узнать, его ли сегодня смена. Подмена – это стрёмно. Вылезет наружу при разборе.

– Отзвонись.

– Есть.

Первый зампрокурора клюнул пальцем по экрану черного мобильника. «Сколько возни с этим сученком Выгодского, – подумал, закуривая сигарету. – Как чувствует отпрыск еврея о нависшей опасности… Или где-то протекло? Реально в деле один Хароев. А Тамик в доле. Всё тип-топ».

5. Объект «Черника». Москва

Секретарь-референт Егор заблаговременно распахнул все двери. Сам вытянулся по стойке «смирно» в коридоре. Директор СВР Молочков сдернул с себя на ходу черное пальто. Вручил верхнюю одежду офисному сотруднику в темной тройке. Геннадий Михайлович стремительно прошел в кабинет Руфинова, заговорил сразу, еще пожимая руку давнего боевого товарища.

– Ефим, тебе с сего дня придется заняться новой темой.

– Направление? – Ефим Петрович услужливо двинул стулом, сделал приглашающий жест.

– Твоя любимая страна USA. Здесь – инвестфонд «Кредо».

– Какая связь?

Молочков и Руфинов расселись по одну сторону длинного стола для заседаний.

– Кораблев через своего «крота» в Пентагоне добыл новость. – Геннадий Михайлович постучал указательным пальцем по полированной поверхности. – Трафик «Баграм-Манас-Рамштайн» находится в ведении командующего ISAF Джеймса Джонса. Посредник связан с Салимом Абу аль-Либи. Генерал-лейтенант Джонс адресует вопрос некоему неизвестному высокому чиновнику: не помешает ли синдикату потеря доли Салима в компании «Кавказнефть»? Сигнал куцый, но для нас он говорит следующее: готовится скупка акций «КН». Это Армалыкское месторождение в Северо-Кавказской республике. Актив по меркам страны средний. Я затребовал аналитическую справку у Покатышева. Ситуация в республике тревожная. Таймураз Дамохов убрал из органов власти русских. На всех ключевых постах рассажены представители титульных наций. Это сплоченный отряд с единым центром управления. Фактически РФ утратила влияние в регионе. ПЕРВЫЙ строит там военные городки, но они пока не готовы. В маловероятном случае мятежа из СКР придется вывести войска, так как в заложниках окажется сто тысяч славян.

– А при чем тут «Кредо»?

– Сделку поручено провести фонду. Инициатор – скорей всего директор ЦРУ Стивен Александер. Нетрудно догадаться, что истинная цель комбинации – толкнуть в спину Дамохова и отколоть от России часть Северного Кавказа. Вот тебе собранные на сегодня материалы. – Молочков с треском припечатал ладонь с флешкой к столешнице. – Цель – найти в Штатах владельца фонда и остановить диил.

– А не проще закрыть филиал «Кредо» в Москве? – Руфинов поднял плечи, чтобы подчеркнуть очевидность самого кардинального решения проблемы.

– После затянувшейся истории с Браудером вариант не рассматривается. Как назовем операцию?

– «Скромная просьба».

– Принято. В деле – твоя «Сова». Она полностью автономная. Разработаешь легенду на случай провала. Некий олигарх решил сам заполучить актив. Ну, не мне тебя учить.

– Хорошо, Гена. Сколько у меня времени на подготовку?

– Нисколько. Операция с колес. Сразу посылай двоих в Америку. Пусть отыщут латентного хозяина фонда Роберта Эллисона. Крис Рекстэм – там никто, наемный директор. Мне нужно подтверждение цели. Я наскребу тактическую группу.

– Да, мои ликвидацию не потянут.

– Знаю. За дело.

Директор СВР крепко пожал руку начальнику особого отдела. Геннадий Михайлович молча развернулся и опять же быстро потопал на выход из кабинета.

– Спешу в Кремль. Бывай.

Ефим Петрович пожелал хорошо доехать, но директор его уже не услышал. Егор затворил двойные двери. Старый разведчик в задумчивости прошагал по паркету туда-сюда, плюхнулся задом в удобное кресло «Президент» за двухтумбовым столом.

Руфинов открыл ноутбук, вставил флешку. Щелкнул клавишей на селекторе.

– Егор, вызови Ваулина и Барышеву. Срочно!

– Есть!

Ефим Петрович подвинул ближе блокнот, открыл первый файл на дисплее компа и пробормотал, сосредотачиваясь на выработке тезисов для руководителей «Совы»:

– Так, посмотрим, что нам тут подкинуло ГРУ…

6. Лэнгли. Вашингтон, США

В пригороде Вашингтона под названием Лэнгли с размахом расположилась штаб-квартира ЦРУ. Широкое окно кабинета шефа восточного отдела CIA Грегори Джозефа Смайла выходило на автопарковку. Двадцать аккуратных рядов разноцветных «фордов», «шевроле», «плимутов», «линкольнов», «бентли» простирались вдаль прямо до скоростного хайвея. Вид из окна был, прямо скажем, несколько удручающий. Зато внутри офиса было очень уютно. В помещении присутствовала еле уловимая домашняя атмосфера. Мебель под антиквариат сочетала стили Людовика XIV и Людовика XV. Директорию и ампир. Столы из темного дерева контрастировали с красной обивкой стульев. В кабинете – насыщенные ало-голубые шторы. Главной темой интерьера была классика с минимальным количеством подлинных антикварных предметов: шкатулок, фарфоровых фигур, канделябров. Современные реплики старинной мебели сделаны французской фирмой Taillardat. Живописные картины на бежевых стенах, копии Курбе и Брейгеля, наполняли офис духом величественной истории. Грегори Дж. Смайл в строгой темно-синей тройке с кобальтовым в крапинку галстуком не восседал за столом, больше похожем на трибуну, как это было при общении с подчиненными. Сегодня его гостем был могущественный партнер по разведывательному бизнесу – глава спецподразделения ЦРУ Герберт Мокк. Всесильная пара опытнейших разведчиков разместилась в багровых креслах возле низкого журнального столика. Иногда они отпивали по микроглоточку из хрустальных стаканов. Пузатая бутыль Chivas Regal Royal Salute украшала собой низкий стол. Горячительный напиток был аж 50-летней выдержки и стоил 10 тысяч долларов!

– Ты не нашел еще нашего эквадорского беглеца? – спросил Мокк, вставляя сигарету в костяной мундштук.

– Мой парень Гектор Крум ездил в Москву, – Мистер Смайл стал вещать вкрадчивым голосом. – Он завербовал копа из дорожной полиции. Весьма высокий чин. Фамилия тебе, Герберт, ни к чему. Позывной – A wheel (Колесо). Чтобы самому не засветиться, Гектор сразу вернулся. «Колесо» поступил в распоряжение московского резидента. Позывной – Suede (Замша).

– Я помню. Какие результаты? – 53-летний Мокк удовлетворенно кивал удлиненным лошадиным черепом без единой волосинки.

– Пока никаких. Колесо отдал тихий приказ отследить по фото нашего «друга». Мы его так и оставим: вывеска – Ivan. В Ясенево есть несколько камер дорожной полиции. Но поиск пока ничего не дал. Ivan не попал в расставленные сети.

– Сколько идет поиск объекта?

– Уже почти месяц.

– Грегори, ты думаешь, это выделенное подразделение?

– Скорей всего. Русские стали создавать автономные группы после громкого провала в 10-м году.

– Команда камикадзе, которая в случае провала отдается на съедение спецслужбе противника. Правильно?

– Да. Видимо, так. Как обозначим латентную группу?

– Swans (Лебеди).

– Почему?

– Потому что через агента Ivan мы найдем данное подразделение. Либо подчиним Swans, либо уничтожим. В любом случае они попали. Им осталась только лебединая песня.

– Немного самоуверенное утверждение. Но пусть будет так.

– Надо как-то усилить поиск. Вообще группа может базироваться и в Подмосковье.

– Вряд ли. Русские не любят длинные переезды. На дорогах частые пробки. Там небогатые агенты живут в разных концах мегаполиса. Им удобней собираться вместе где-то ближе к центру.

– Логично. Тогда коп Колесо должен сосредоточиться на проверке видео с камер в Центральном округе.

– Я отправил команду Замше.

– От меня помощь нужна?

– А как же. Найдем объект – стартанет БОЛЬШАЯ ИГРА. За тобой, Герберт, сценарии довербовки агента Ivan. Плюс обеспечение фармакопеей, новыми технологиями.

– Ясно.

– Тогда за дело. Через неделю жду с докладом по операции «Ivan &Swans».

Герберт Мокк выдул последнее облако табачного дыма изо рта и медленно встал. Распрямился во весь немалый рост. Всунул мундштук в карман идеально отглаженных брюк.

– Спасибо за выпивку, дружище. – Благодарность вышла так себе – без проявления настоящего чувства.

– Отзвони сразу по первому пункту. – Смайл деловито бросил в костлявую спину и сел за рабочий стол. Он погрузился в изучение кипы последних донесений.

– А как же. До связи.

Мокк переместился в коридор неслышной походкой. Шикарные мягкие лоферы от Cesare Paciotti позволяли ходить очень тихо. Герберт ненавидел стучащие твердые каблуки. Только в тишине он мог сосредоточенно придумывать свои хитроумные комбинации.

7. Объект «Черника». Улица Большая Ордынка, Москва

Декабрьское солнце золотило купола московских храмов. Погода была отличной: два градуса мороза, ясно, легкий ветерок. В сквере прогуливалась по аллее молодая мамаша с коляской. Пожилой собачник неспешно тащил за собой мохнатого кокер-спаниэля. Кобель был необычайно толст и лениво трусил под ногами прохожих.

Прямо за сквером с голыми деревьями громоздилось монументальное сталинское здание. В несовременном по архитектуре строении № 1 на Большой Ордынке располагался штаб отдела особого назначения СВР. В бухгалтерских документах учреждение именовалось «Объект «Черника».

К высоким металлическим воротам подкатил белый «мерс» среднего класса. Зеленая створка мгновенно отъехала в сторону, освобождая проезд в узкий дворик. Машина с тонированными стеклами въехала внутрь, тихонько урча. Ворота снова затворились. Любопытство гуляющих по морозцу осталось неудовлетворенным – ни одного живого человека завсегдатаи сквера не увидели.

Через десять минут начальник отдела Ефим Петрович Руфинов принял руководителей секретной группы «Сова» в своем кабинете. Секретарь Егор принес три стакана зеленого чая «Кёртис». Подполковники в штатском Ваулин и Барышева уселись за длинным полированным столом для заседаний. Ефим Петрович занимал начальственное место за двухтумбовым столищем, неким антикварным мостодонтом, совсем не сочетавшимся с остальной стандартной современной мебелью.

Руфинов первым делом выудил из пластмассового стакана ножницы, пощелкал лезвиями.

– Вы ознакомились с материалами, – Он зарядил пространный монолог, щелкая канцелярским оружием в ударных моментах. – В данной истории много странного даже для меня. Попробуем вместе разобраться. Так сказать, проведем врачебный консилиум, грубый обмен мнениями. Итак, что мы тут имеем? Вроде бы это вовсе не «Роснефть», но объем добычи маленьким тоже не назовешь. И очень важно что? То, что эта фирмочка, то есть компания закрытого типа «Кавказнефть» – своеобразный оплот самостоятельности республики. Два бенефициара – Вагибов и Байзаров. Первый – зять главы Дамохова, второй – человек Махамадова, хозяина Уральского горного холдинга…

– В аналитической справке указано… – Тимур Георгиевич вдруг перебил шефа. Он нашел нужное место в тексте, обвел абзац желтым маркером. – Читаю: «Если фонду «Кредо» удастся заполучить контроль над компанией, то Таймураз Дамохов воспримет факт продажи пакетов акций как диверсию против себя со стороны правительства РФ или ФСБ». Ефим Петрович, не понятно: где Волга, а где Кура? – Подполковник бросил на стол фломастер, развел пухлые руки в стороны.

– Два года назад была предпринята попытка поглотить «Кавказнефть». – Руфинов скорбно опустил вниз уголки рта: дескать, была допущена стратегическая оплошность. – Госкорпорация предложила акционерам выгодную цену. Дамохов пожаловался ПЕРВОМУ на беспредел, тот надавал пинков руководителю ТЭКа, поглощение не состоялось. Но неприятный осадок на сердце у тамошнего лидера остался. Вы вообще поняли, куда летит вся «песня»?

– Можно? – Людмила Александровна закурила, пыхнула дымом. – Конечно! Цель макси – оттяпать у нас пол-Кавказа.

– По данным СВР, инвестфонд Credo принадлежит американцу Крису Рекстэму, или я что-то упустил? – Тимур Георгиевич резко черкнул маркером по строчке в аналитической справке.

– Да, лысый и расческа как-то не стыкуются, – поддакнула Людмила Александровна.

– Глава республики может подумать, что вся заваруха – подстава ФСБ.

– С какого перепугу?

Ефим Петрович метнул на столешницу перед подчиненными компьютерную распечатку.

– Настоящий хозяин фонда Эллисон – выходец из России Евгений Хантеев. В 90-е годы он был рейдером и контрабандистом. Торговал иконами и картинами. В 95-ом прокололся на захвате кабельного завода в Перми. Наехал по молодости на дружка губернатора. Пришлось валить из страны. Эмигрировал в США. Дальше идет лакуна. В 2006-м некто Крис Рекстэм создал фонд поддержки культуры с филиалами в трех странах. Два года назад открыл отделение Credo в Москве. Есть косвенные данные, что инициатор – Эллисон, а Рекстэм – просто наемный директор.

– Все равно связь туманная. – Ваулин достал из кармана пакетик с арахисом и быстро сунул его назад.

– Смайл, я думаю, найдет способ убедить Дамохова в чём угодно.

– Это да! Разводки – его конек, – согласилась Людмила Александровна.

– Короче, ваша задача простая, – Шеф особого отдела громко щелкнул ножницами. – Найти и взять на короткий поводок Эллисона, в девичестве Хантеева. В США он базируется по двум-трем адресам. Главное – он совершенно не ждет нашего появления за океаном. Роберт уверен, что пока о готовящейся сделке нам ничего не известно. Этим обстоятельством мы и должны воспользоваться. Как только хоть чуть-чуть обозначится охота, всё накроется медным тазом – мы его потеряем навсегда. Воробей стрелянный – ляжет на дно, и всё!.. Так что через сутки собираемся опять у меня, утверждаем заброску двух агентов. Они улетают в Штаты. Там проверяют сразу две позиции. Если повезет, на этом миссия вашей «Совы» и закончится. Даёте подтверждение цели, и гуд бай!

– Ясно.

– Более чем.

– Ну, с Богом! Ваше задание – точный адрес базирования, карта местности, план помещений, какая охрана, путь входа и отхода.

Озадаченные руководители секретной группы прошагали до двери, синхронно повернулись по-военному на 180 градусов.

– Езжайте, выполняйте! – Руфинов снова клацнул канцелярской принадлежностью.

– Есть. – Ваулин и Барышева кивнули. Вышли в приемную. Секретарь Егор вытянулся по стойке «смирно». Начальники «Совы» его не заметили. Они были уже в процессе. Стали совещаться шепотом на ходу.

8. Кафе «Зефир», Павлодольск

Два месяца назад Анастасия Круглова отпраздновала свой 18-й день рождения. Это была девушка с совершенно оригинальной судьбой. С трех лет Настя занималась художественной гимнастикой. Пигалица включала дома громкую музыку, и пластичная фигурка кружилась в ритме танца. Школьница Круглова творила свои собственные хореографические картинки. В 2008 году на соревнованиях в Иваново Настя получила звание «Мастер спорта». Позже она отметилась еще двумя победами на конкурсах красоты среди спортсменок «Царица тела своего» в Павлодольске. Диадему Королевы ей вручали председатель федерации бодибилдинга и чемпион мира по армреслингу.

К 15-летию динамичные пляски полностью захватили восторженное юное дарование. Из просто неких домашних буйных фантазий постепенно рождались вполне оригинальные танцы: фламенко, рок-н-ролл, джазовый и восточный. Однажды Настю пригласили поучаствовать в большом концерте. В тот день после короткого номера Кругловой на сцене долго блистала мастерством вполне профессиональная данс-шоу-группа «Дива». Однако после оваций зала хозяйка модного кафе «Зефир» встретилась только с Настей и предложила поработать у неё. Мать девочки испугалась, но разрешила попробовать.

С приходом Кругловой дорогое кафе для гурманов превратилось в феерическое кабаре. В свободное от «Зефира» время Настя училась на втором курсе университета и встречалась с бойфрендом Артемом Выгодским. Отец-бизнесмен был против свадьбы, считал любовь сына детской забавой. Артем уже заканчивал учебу на юридическом факультете и должен был вскоре занять высокую должность в управлении дилерской компании, продававшей иномарки и отечественные автомобили «Лада».

Сегодня вечером у Насти было четыре выхода. Артем сидел, как всегда, за столиком в дальнем углу зала. Немного закусывал и пил «Чинзано». Первый номер – зазывальный. Под разухабистую мелодию чертовка Настя подбежала к слегка окосевшему посетителю и потащила его на танцевальный круг перед сценой с лабухами. Мужчина поначалу стеснялся, но польщенный вниманием сексапильной красавицы, пустился в пляс. Таким же макаром Настя выдернула из-за столов еще несколько хмельных пар. Бинго! Всё заведение, расцвеченное цветными огнями, охватило буйное веселье.

К столику Артема приковылял приятель с полным фужером.

– Привет, корифан!

– Здорова, Гамсик!

– Артем, а ты не бздишь, что твою Настю как-нибудь украдут? – спросил дружбан, приземлившись широкой филейной частью на стул. – Во как тот хряк тянет к ней ручонки!

– А я для чего? – Артем поднес ко рту уоки-токи. – Мисост, чё ослеп?

Плечистый крупный охранник сунул передатчик в карман, мигом подскочил к пьяному субъекту, отгородил приставалу торсом от Насти, самозабвенно закрутившей юлу. Пары раздвинулись, давая пространство танцовшице. Инцидент был исчерпан. Все раскрасневшиеся плясуны громко захлопали.

– Не парься, Гамсик. Сёдня корпоратив – контингент солидный. А если не справлюсь, я тебя подключу! – Артем треснул ладонью по мясистому плечу тяжеловеса.

– Пральна! Я за Настюху всем пасти порву! – Завсегдатай чокнулся с другом и поплелся дальше в ежевечерний обход.

В перерыве между выходами души ночного клуба «Зефир» выступал флегматичный фокусник Леонид. Для пущего контраста с ракетной фурией иллюзионист манипулировал игральными картами, не сходя с места. Публика тянула шеи, никак не могла понять, откуда появляются бубновые валеты и трефовые дамы. Обычные карты возникали из воздуха самым фантастическим образом…

Настя переоделась в платье и подсела к любимому. Глаза Артема заискрились от радости.

– Ты разошлась чё-то чересчур. Не устала, Насть? – Бойфренд налил подружке в бокал кока-колы.

– Не-а! – Все еще возбужденная Круглова придвинулась к кавалеру, поцеловала в щеку субтильного парня. – Слушай, Тём, скоро наша кафешка закроется на ремонт. Мара хочет поднять планку, сделать хай-фай, вай-фай. Сгоняем в Москву?

– А чё там?

– Алла Духова пообещала в интервью замутить кастинг. Если пройду, буду танцевать в «Тодосе». Представляешь!

Настя выкатила на Артема огромные, обведенные тушью глазищи. Звонко рассмеялась.

– Ты тоже за мной подтянешься в столичку.

– А программа на показ готова? – спросил более прагматичный Артем.

– А чё готовить? Я могу замочить всё – «Инигму», «Дипп Форест», «Уайсхенд». Алка все такое продвинутое обожает!

– А мама тебя отпустит?

Настя задумалась на несколько секунд. Вздохнула и затараторила дальше:

– А чё ма? Я в скором будущем все равно двину из Совка. И тебя прихвачу!

Настя обвила изящной рукой худое туловище любовника.

– Я буду жить в экзотической стране. Не забыл? В Египте или Анталии. Перескочить туда можно только из Москвы! Мы же все решили.

– О’кэ, родная. – Артем повернул к себе циферблат хронометра «Патек». – После перетрем. Тебе пора.

– Да? Побежала!

Настя легко стартовала и скрылась в темном проеме двери с занавесью из стекляруса…

Гитарист на пятачке объявил «Дьяволицу». В притихшем кафе потухли верхние светильники. Осталась только нижняя слабая синяя подсветка. Раздалась настораживающая музыка кровавого триллера. У зрителей мороз по коже – темно, всё в дыму… Вдруг яркий софит выхватил из мрака колдунью в капюшоне и черном плаще до пят… Музыка взорвалась! Балахон слетел на паркет. Настя осталась в облегающем комбезе цвета ультрафиолет. Она выкинула вверх руку с зажженным алым факелом, закрутилась в длинной пробежке по диагонали… Выскочив на середину зала, задергалась в резких телодвижениях под ритмичный дикий рок… Шокирующий номер так впечатлил народ, что очарованные посетители стали топать и аплодировать в такт бешеному танцу!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1. Вашингтон. США

В Вашингтоне мирно соседствуют деловые, правительственные комплексы и легкомысленные прогулочные кварталы. Глава спецподразделения CIA Герберт Мокк приказал шоферу Cadillac Deville остановиться на Коннектикут-авеню. Герберт побродил немного по магазинам, убивая время, чтобы приехать не слишком рано в ресторан, где была назначена встреча. Через двадцать минут он снова сел в «кадиллак». Лимузин плавно проплыл по Пенсильвания-авеню мимо шумного многолюдного митинга. За недовольными налоговой политикой президента присматривали с десяток копов в угольной униформе. Полицейские ограждали буйную толпу с плакатами от выплеска на проезжую часть. Лимузин повернул за угол. Герберт с чувством удовлетворения посмотрел на верхушку памятника Вашингтону, вознесшегося над крышами офисных зданий. Величественный обелиск на месте – значит, дело, которому он служит, по-прежнему успешно охраняет незыблемые устои демократии в стране и мире.

Руководитель кавказского отдела ЦРУ Джон Битти мчался на рандеву в собственном малиновом «форде-мондео». Сидя за баранкой не очень полюбуешься столицей монументов и музеев. Причем Джон должен был обязательно приехать первым. А еще надо отыскать местечко, куда втиснуться. Ему повезло, как раз от тротуара на Висконсин-авеню отвалил габаритный «паджеро-спорт». Мистер Битти ловко припарковался и почти вбежал в Filomena Ristorante. Сюда стекались на ланч самые разные знаменитости, чтобы освоить огромные порции пасты и великолепные десерты. Повара в «Филомене» были истинными знатоками классической итальянской кухни. Метрдотель отвел гостя к заказанному столику у стены с картиной Джотто или Караваджо. Впрочем, неважно, все равно это была копия.

Подтянутый Герберт Мокк вошел в зал с опозданием на пять минут. Он царственным жестом отстранил метра и прямиком направился к коллеге. Костюм цвета «темный шоколад», дорогой галстук в желто-муаровых тонах, мягкие коричневые мокасины. На фоне роскошных тканей одежды лысый пергаментный череп смотрелся великолепно. Джон встретил корифея разведки стоя. Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Джон, рад тебя видеть.

– Хай, шеф! Я уже приказал насчет спагетти.

35-летний Битти лучился молодой энергией, слегка играл атлетичной фигурой, отодвигая стул для возрастного партнера. Официант подоспел вовремя, как только вельможные посетители расправили салфетки, уселись поудобней. Днем здесь обслуживали в темпе. Парень вполне театрально стал опускать с разноса на стол блюда с горячими тонкими макаронами, несколько пиалок с соусами чили, кетчупами и салатами. Сомелье принес темную бутылку вина. Гурманы остались одни и принялись с удовольствием наворачивать пасту, запивать вкусную еду калифорнийским Castello Di Fonterutoli.

– Известное тебе событие операции «A punch in the belly» («Удар под брюхо») подготовлено, – заговорил Герберт, смакуя терпкий букет красного вина. – По моей отмашке твой человек в Павлодольске должен будет передать компромат Дамохову. Плюс за тобой активизация тамошних исламистов.

– Они не исламисты, а ваххабиты. – Джон деликатно внес поправку. – У меня всё в ажуре. Еще я хотел спросить…

– Для того мы и устроили праздник живота.

– Все-таки, я считаю, надо ввести в курс Грегори Джозефа. Смайл имеет своих информаторов в регионе. Он погонит волну, если всплывет факт нашего участия. «Удар» проводится за его спиной. Он не простит такого унижения никому!

– Джон, это не твоя забота. Не твой уровень ответственности. – Герберт красноречиво ткнул серебряной вилкой в сторону лепнины потолка. – В случае огласки Смайлу все доходчиво объяснят наверху. Он пока не директор Конторы. Операция проводится в режиме повышенной секретности для устранения возможности малейшей утечки. Что тебя смущает?

– Смайл – мой непосредственный босс. Ситуация пикантная, вам не кажется?

– Дорогой мой мальчик, ты далеко пойдёшь. Привыкай к острым поворотам. Мои аналитики просчитали: вероятность ошибки – мизер.

– О’key.

Джон Битти натянуто улыбнулся. Он отлично понимал, что если «Удар под брюхо» не попадет в цель, а такой исход не редкость, то лучшей кандидатуры для битья, чем он, Мокку не сыскать. Рискованное предприятие по отделению части Кавказа от России в случае нулевого результата может стоить ему карьеры. Тут было от чего встревожиться.

2. Павлодольск. Северный Кавказ. Россия

Фразеологизм «поставить на результат» появился в компетентных органах давно. Устойчивое словосочетание обозначало оперативную комбинацию совершенно незаконного свойства. В результате оборотни в погонах получали некую значительную выгоду лично для себя. Три года назад участковый, тогда еще капитан, Тамерлан Хароев поставил на результат пьющего жителя Павлодольска Михаила Курочкина, паркетчика по профессии.

Вообще схема отъема жилплощади была отработана до мелочей в течение последнего десятилетия борьбы с терроризмом. Участковый брал на заметку одинокого выпивающего мужчину. Реже под прессом ментов оказывались женщины. За объектом устанавливалось наблюдение как за «пособником экстремистов». Все злачные места в городе курировали опера, поэтому, когда мнимый боевик «нажирался» где-то на улице, его мигом забирал наряд. В отделе лже-пособника фотографировали, снимали отпечатки пальцев, заводили на горемыку личное дело, в котором он представал уже действительно весьма подозрительной личностью, имевшей контакты с криминалом и бандподпольем.

Затем за обработку лоха брались для верности двое оперуполномоченных. Обычно это были участковые смежных районов города. Они выезжали на промысел все равно парами, были партнерами по ментовскому грязному бизнесу. В ОВД Хароева и Джамалханова прозвали «Тэтэ». Как знаменитый пистолет. Видимо потому, что осечек у напарников не случалось.

Итак, Тэтэ настигли Курочкина в подпитии на вечерней улице, привезли в опорный пункт № 3 на улице Горького и сфабриковали против него уголовное дело по статье 319 – Оскорбление представителя власти при исполнении. После неправого суда Курочкин был водворен на полгода в колонию-поселение. Заведение пенитенциарной системы находилось в селе Мангал, всего в пяти километрах от Павлодольска. Здесь слегка проплаченные вертухаи обламывали клиента, сбивали с него спесь. После отсидки уже достаточно психологически сломленный бывший зэк не мог найти работу в городе. К нему по очереди заходили Тэтэ. Добрый Салман приносил водку, действовал уговорами. Злой Тамерлан бил кулаком по башке, требовал продать двушку за полцены.

– Подпишешь договор продажи – получишь чистый паспорт без судимости, поедешь с баблом куда хочешь, начнешь новую красивую жизнь. Я же о тебе забочусь, баран! – терпеливо увещевал участковый. Он дипломатично умалчивал о том, что опера-садисты вообще-то намеревались кинуть «кабанчика» на бабки, а его квартиру продать на вторичном рынке через знакомого риэлтора.

Запуганный синюга Михаил упорно не соглашался. А подписывать документы у нотариуса он должен был сам, как бы по доброй воле. Тэтэ констатировали: Курочкин оказался неуступчивым фраером. Пришлось прибегнуть к фазе номер два. Тэтэ перестали навещать Кабанчика, совсем забыли о его существовании.

Курочкин стал постепенно отходить от крутой передряги, перебивался случайными заработками. Паркетчиком он был классным, а талант не пропьешь. Жизнь стала налаживаться. Не подозревающий подвоха любитель заложить за воротник взялся за старое – принялся пить да гулять. В 42 года еще много хочется. Миха завел себе фигуристую подружку, к нему потянулись на огонек прежние кореша – пьяницы и анашисты.

Но мышеловка практически была захлопнута. Как только в районе «меченного» совершилась кража, Тэтэ не озаботились поиском настоящего вора. Он им был совершенно не нужен. Безжалостные менты нагрянули в три часа ночи в квартиру Кабанчика на улице Революции, выбили хлипкую дверь. Прогнали глупую сожительницу. В пасть сонного Михи насильно влили бутылку белой. Отморозки в форме отвезли бухого на место преступления. В квартире, подвергшейся шмону, Кабанчик оставил свои отпечатки пальцев. Затем его переправили в пыточную. Здесь Миха снова заартачился. Палачи в погонах пропустили через тело недоумка электрический ток. Экзекуторы подсоединили оголенные провода к мокрой тряпке, на неё поставили стул с привязанной жертвой. У подопытного Курочкина обуглились только ступни. Все остальное тело осталось чистым, без гематом. Подписание документа никогда не срывалось, так как выдержать нечеловеческие истязания было невозможно. Миха подписал договор о продаже своей жилплощади родственнику Джамалханова, какого никогда не встречал на жизненном пути. Контракт был оформлен задним числом. Якобы Курочкин продал свою двушку за месяц до описанного события. Тэтэ привезли уже бесполезного для них подозреваемого в ограблении в отдел, оформили задержание. Выпотрошенный Кабанчик загремел в СИЗО. Следствие затянулось на полгода, а в павлодольском СИЗО непривычный человек редко выдерживал месяц. Обычно он кончал самоубийством или погибал в зэковской разборке. Оба исхода легко случались под присмотром надзирателей, точно выполнявших инструкции оперов. Михаил Курочкин совершил подвиг – дотянул до процесса, несмотря на бесчисленные унижения и побои. Только когда-то жизнерадостный парень Миха превратился в безвольный овощ, согласный с любым приговором: лишь бы пришел конец страданиям. Что и устроила ему симпатичная судья без единого колебания. Она была просто винтиком в карательной машине, строго выполняла указания, спускаемые по телефону из прокуратуры от имени Абусалама Черкесова.

Тем временем квартира заживо погребенного в колонии Курочкина прекрасно перекочевала в руки нового владельца. В двушке своевременно был сделан скорый евроремонт, и кровавые метры купил счастливый бизнесмен, который и в страшном сне не мог, конечно, увидеть жестокой истории, разыгравшейся вокруг элитного теперь жилья полгода назад. Кстати, все крупные коммерсанты в СКР были крепко связаны родственными узами с криминалом, властью и силовиками, наращивали свой бизнес за счет рейдерства, а также убийств компаньонов и конкурентов, поэтому излишней щепетильностью в вопросах морали никто не страдал.

Сегодня поздним вечером Тэтэ были заняты организацией пожара в поселке «Вишневый сад». Два майора в машине расположились на взгорке, откуда хорошо просматривался особняк по улице Байсангурова. За рулем «волги» сидел Салман. Тамерлан без спешки руководил операцией, вкрадчиво раздавал распоряжения, держа смартфон возле уха.

– Джох, отключай сервер. Готово? Теперь жди команды на пуск. – Хароев нашел в мобильнике номер Поливальщика, снова заговорил: – Хаби, путь свободен. Быстро все сделай и мотай.

К частному обширному владению по адресу Байсангурова 34 подкатила помятая «шестерка» и заглохла. Над кирпичным забором была протянута гирлянда из колючей проволоки. За четырехметровой преградой громоздился трехэтажный коттедж в староанглийском стиле. Его освещали мощные фонари на двух столбах. Водитель «жигулей» в войлочной шапке открыл капот, поковырялся в моторе, вернулся в салон. В автомобиле не хватало задних сидений. Место кресел занимал вместительный бак и бухта тонкого полиэтиленового шланга. Стальные ворота не плотно прилегали к бетонной подъездной дорожке, зазор был сантиметра четыре. Хаби, сидя в автомобиле, стал ловко просовывать в щель пластиковую трубу. Она извивалась змеей и заползала все дальше во двор неприступной крепости местного олигарха. Вскоре весь шланг оказался за забором. Хаби включил насос, работающий от автомобильного аккумулятора. Высокооктановый бензин побежал по трубе. Топливо вытекало уже возле ажурной деревянной беседки внутри домовладения. Шестьдесят литров горючки образовали большую лужу. Хаби захлопнул капот, отъехал метров пятьдесят от ворот, смотал шланг. «Шестерка» с Поливальщиком умчалась с улицы Байсангурова и растворилась в ночи. Из-под ворот медленно вытекал бензиновый ручеек. Вокруг ни души. Соседние виллы стояли с темными окнами.

Тамерлан посмотрел на часы. 23.42. Выступления Анатасии Кругловой в кафе «Зефир» заканчивались примерно в это время. Хароев набрал наружку.

– Что у вас?

– Последний номер закончился. Джипер здесь. Скоро должны выйти.

– Сразу отзвонись.

– Вышли. Садятся в тачку.

– Понял. Вы свободны.

Хароев швырнул смартфон на торпеду. Протянул подельнику голубую газовую зажигалку.

– Салман, ты шустрый, сбегай – запали.

– А вдруг кто выскочит и впрягётся? – Джамалханов трусливо поежился, но зажигалку взял.

– Не очкуй. Верховный суд запретил сопротивляться сотрудникам.

– Бухому сколько не запрещай – всё по херу!

– Справишься. Мочи копытом по колену – чтоб отпал. Все дела.

– Ладно. Аллах акбар!

Салман выскочил из «волги», припустил спортивным шагом к воротам в высоком заборе. Чиркнул зажигалкой, швырнул горящий запал в топливный заливчик, образовавшийся возле стальной преграды. Сам, уже не таясь, побежал к светло-серой спасительной машине.

Бензиновый ручей мгновенно пыхнул синим пламенем. Огненная дорожка метнулась к воротам, проскочила сквозь щель во двор. Большая лужа внутри воспламенилась с хлопком. На миг огненный шар вырос над кирпичным забором и выбросил к звездному небу клуб черного дыма. Деревянная беседка на ровном зеленом газончике вспыхнула, как спичка. Пожар получился что надо.

«Волга» с полицейскими развернулась на трассе и припарковалась у тротуара подальше от жаркого бедствия. Жители близлежащих коттеджей повыскакивали на улицу Байсангурова. Хароев и Джамалханов наблюдали из салона за происходящим переполохом. Тамерлан приказал Джоху включить сервер сигнализации. Тут же на пульте в отделе вневедомственной охраны зажглась красная лампа и раздался противный зуммер тревоги. На дисплее перед дежурным выскочила надпись о пожаре в элитном поселке «Вишневый сад». Электронная карта точно показала эпицентр. На столе, как по команде, залились трелями все телефоны. Это пошли звонки с мобильников свидетелей происшествия.

Через десять минут справа к горящему уже не так сильно двору подъехали две пожарные машины. Слева подлетели «мерседесы» полиции и УВО. Где-то невдалеке выла сиреной «Скорая помощь». Появился на Байсангурова и черный джип «БМВ» с Выгодским и Кругловой. Но Артем сразу определил, что в доме друга Арслана случилось ЧП. Немецкий автомобиль приближаться к людскому скоплению возле пожара не стал, а резко развернулся и помчался прочь. «Волга» с копами пристроилась сзади. Тэтэ держали приличную дистанцию. В полночь движение транспорта в Павлодольске затихало до утра. Вести погоню было легко. Однако «БМВ» не остановился на Ленинградской у дилерского центра «Зенит», пролетел дальше по дороге в центр.

– Урод повёз телку домой, – со злостью сказал Тамерлан.

– Да и Аллах с ними! – Салман зевнул за баранкой. – Думаю, на сегодня шиндец?

– Доведем до хаты. Потом по койкам.

Хароев стукнул пальцем по надписи «Генерал» на экране смартфона.

– Абусалам, сегодня опять облом.

– Как прошло на Байсангурова? Всё чисто? – обеспокоенно спросил Черкесов.

– Да. Но Выгодский и шмара не поехали в «гнездо». – Тамерлан шумно вздохнул.

– Без имен! Сколько говорить?! – Зампрокурора вспылил.

– Виноват. Завтра продолжим.

– Отбой.

– Ну, теперь можно на боковую? – С досадой проныл Джамалханов.

– Можно.

Хароев опустил стекло в дверце и грубо харкнул на асфальт горькой слюной. Салман сразу повеселел. Резко крутнул руль, прибавил скорости. Домой он всегда ехал на пределе – представлял, что уже скоро прижмется к горячему желанному телу молодой жены…

3. Улица Брошевская, 15. Москва

Горбатая улочка Брошевская затерялась в старой застройке района Нового Арбата. Во дворе под номером «15» отдельно стоял трехэтажный особняк, недавно отремонтированный и покрашенный в бежевый цвет. Все окна в здании были с решетками. Входная дверь из толстого металла с глазком соседствовала с малиновой табличкой, по которой шла золотобуквенная надпись «Издательство научной литературы «Гранит».

Никакого издательства за кремовой дверью не существовало. На усердных чиновников в «Граните» походили только двое: худая, очкастая дамочка и маленький, пухленький мужчина с козлиной порослью на круглом подбородке. Людмила Александровна Барышева и Тимур Георгиевич Ваулин. Они приехали во двор № 15 уже в сумерках зимнего вечера. Вышли на декабрьский воздух с морозцем из белого «мерса». Постояли несколько секунд перед дверью. Немного пошушукались. Наконец Барышева и Ваулин с дипломатом и сумкой торопливо исчезли за кремовой дверью «издательства».

Внутри на первом этаже сразу располагался просторный холл с пыльным фикусом и двумя дубовыми дверями. За первой – святая святых, кабинет начальства. За второй – оперативный отдел. В нем хозяйничала Светлана Сергеевна Метлицкая, 38-летняя блондинка, профессиональный аналитик, программист и компьтерщик. Руководящий тандем откопал её в «почтовом ящике», накопителе мировой информации, которая перерабатывалась в дайджесты для Президента, Председателя правительства, министров и руководителей спецслужб.

На втором этаже была комната отдыха или столовая и мастерская «технического Бога» Олега Семеновича Марголина. На третьем – находились кабинеты агента Александра Коротича, новенькой Галины Шеиной и психолога-гипнотизера Натальи Зубовой, а также – уютная маленькая сауна. В комнатах осталась редакционная, тяжеловесная мебель. Намного прибавилось электронной аппаратуры, оргтехники, также антенна на крыше стала длинней в четыре раза.

7 декабря, в пятницу, Барышева и Ваулин молча поднялись на третий этаж, вошли в холодную сауну. Здесь сосредоточилась вся группа «Сова». На деревянных лавках удобно разместились старший лейтенант Шеина, майор Марголин, капитан Коротич, майор Зубова, подполковник Метлицкая – все в цивильной зимней одежде, чтобы не задубеть в неотапливаемом помещении.

Тимур Георгиевич с хрустом всунул сосиски пальцев в пакетик с мускатными орешками и счастливо всем улыбнулся.

– В конференц-зале Олег Семенович обнаружил «клопа». Установка профессиональная. Гость из Ясенево задействовал кремниевую крошку. Наш «Технический Бог» переиграл слухачей Конторы. Здесь можно говорить всё. В зале проведем липовое совещание позже.

– Светлана, вперед! – Людмила Александровна махнула рукой с зажигалкой и закурила.

Аналитик Метлицкая поправила белокурую волну волос и стала бодро повествовать, поглядывая на экран айпада:

– С этой минуты вводится двойной протокол. Открытый – для Управления и Молочкова. Это сценарий «Скромная просьба». Закрытый протокол – для группы. То есть для всех присутствующих и Руфа. Кодовое слово – «Экзэмпл» (Образцовый). Frost (Мороз) и Hot (Жара) отправляются через океан штатно. Наташа и Галина идут в рамках Службы. Легенды «Скромной просьбы» освоены. Саша, ты летишь без прикрытия Конторы. Работаешь в закрытом протоколе со старта. У тебя – режим круглосуточного ожидания…

Безбожно дымя сигаретой, Барышева вдруг резко встряла:

– Последний раз спрашиваю: ты уверен, что в Гуаякиле Крум не снял твои «пальцы»?

– Он не успел. Все процедуры отложил на Ла-Пас. Мани не видать! – раздражено заявил Коротич.

Светлана Сергеевна продолжила ровным тоном:

– Коротич выступит в амплуа «чистильщика». Лицо изменено капитально. Заброска через Роттердам. Твое псевдо – Pastry (Пирожное).

– Спасибо, что не «Унитаз».

– Уэлкэм в дружный коллектив!

– Света, не нагнетай, – Ваулин мягко осадил Метлицкую. – На этом нашу латентную планерку можно прикрыть. – Тимур Георгиевич достал из дипломата три диска с надписями «Frost», «Hot» и «Pastry». Раздал компакты Гале, Наташе и Саше. – Здесь вариант «Экзэмпл». Пройдитесь по конкретике. Время – сутки.

Барышева затушила окурок в спичечном коробке. Сунула импровизированную пепельницу в карман дубленки.

– Сейчас спустимся вниз и проболтаем открытую часть. Саша, ты будешь просто молчать, ладно?

– Это будет подозрительно, – возразил Коротич.

– Одну реплику разрешаю, – смилостивилась Людмила Александровна.

– Я скажу: «Всё перевернулось в мире – Амазонки уплывают без своего Одиссея!»

– Валяй.

– Засечь цель – это не конец миссии. Я предполагаю, будут вводные. – Ваулин загородил выход из сауны пухлым животом. – Мы с Люсей оцениваем степень опасности как высокую. Ничего не предпринимать без согласования с нами. Pastry страхует и зачищает при форс-мажорах. Статус «Экзэмпл» может быть объявлен в любую минуту. Это ваша гарантия вернуться живыми. Будьте бдительны: прохожий прыснет спреем на спину, и вы – на мушке у спутника. После зубрежки диски уничтожить в мелкую пыль.

– Есть, – Разведчики тихо выдохнули и стали спускаться по лестнице на первый этаж. Вся троица, убывающая в Соединенные Штаты, невольно сосредоточилась на мысленном подсчете последних приготовлений к перелету через Атлантику.

После позорного провала в Эквадоре Саша Коротич научился сдерживаться. Он до хруста сцепил зубы, наступил на горло своей песне. Новая коронка «Финита Маргарита!» прозвучала только в его мозгу. Два хлестких словца обозначали его решимость поквитаться со спуками из Лэнгли за издевательства над ним в гуаякильском плену. Его тогда классно отфаршмачили два спецагента CIA. Теперь настал его черед покошмарить коллег-противников. И здесь он не остановится ни перед чем. Снисхождения от него они не дождутся. «Достать сентэкс – вот мой первый ход», – решил про себя Саша, скатываясь по ступеням вниз.

4. Павлодольск

После короткой переписки по интернету Морис Шамбаль получил приглашение посетить Павлодольск от знаменитого скульптора Сулеймана Уходова. Морис пообещал устроить Сулейману заказ на возведение колоссального монумента в Европе, возможно даже в Париже. Масштабный ваятель так надулся величием, что оплатил из своего кармана электронные билеты директору московского филиала фонда «Кредо» и его секретарю-референту, то есть Жоресу Латинье. Бывший сержант иностранного легиона не говорил по-русски, но был совершенно необходим для четкого проведения боевой операции.

Месье Шамбаль попросил оформить сделку российского банкира Эдуарда Ракитова. Соблазненный солидными комиссионными, тот приехал в столицу Северо-Кавказской республики уже в субботу. Также Морис согласовал детали готовящегося деликатного мероприятия с амиром Деши (Золотой). Позывной являлся вообще-то более широким понятием «золотые руки». Погоняло указывало на разносторонние криминальные способности его обладателя. Деши хорошо стрелял, мог спроворить хитрую ловушку с «хаттабкой» или грубо зарезать врага одним ударом ножа. Пятеро членов его банды также не отличались миролюбием, убивали людей легко и быстро, ну, может быть, только не так изящно, как это делал их худощавый командир. В миру он носил слишком длинное имя – Абдурахман-Сугуди Магомедсаламов.

23 декабря, в воскресенье, коммерсанты Шамбаль и Латинье приземлились в аэропорту Павлодольска. У трапа высоких гостей встретили волшебник по части создания объемов из металла Сулейман Уходов и министр культуры республики Карина Хадалова. Отзвучали приветственные спичи и эпохальная речь народного поэта о важной миссии вечного искусства в духовном развитии современной цивилизации, которую постигло чрезмерное увлечение цифровым компьютерным облаком. Руководителей международного фонда «Кредо» с помпой прокатили в кортеже по южной столице и разместили в гранд-отеле «Лорд». Далее в расписании значился вечерний банкет в ресторане пятизвездочной гостиницы. На раут в узком кругу явился один Морис Шамбаль. Отсутствие секретаря он объяснил усталостью и легким недомоганием: дескать, француз не переносит небесную болтанку и воздушные ямы.

Однако совершенно здоровый Жорес Латинье прошел энергичной спортивной походкой через пустой в зимнее время шашлычный двор и сел в поджидавший его автомобиль с темными стеклами. «Тойота-камри» резво взяла с места и вылетела на проспект Махмуда Хусейнова с выезда для служебного транспорта. Расцвеченный огнями город поглотил черную машину с французским подданным и тремя боевиками Деши. Через 15 минут быстрой езды «тойота» исчезла в воротах забора кавказского филиала солидного банка Platinum24. Серая стальная преграда мгновенно отгородила гостей кредитного учреждения от шумного внешнего мира. В мраморном палаццо с фонтаном секьюрити банка навели стволы на боевиков в салоне «тойоты». Из машины вышел один Жорес Латинье. Коммерческий директор московского «Платинума» Ракитов пожал руку месье Латинье и препроводил иностранного эмиссара в кабинет с живописными картинами на стенах. При виде входящей процессии из мягких кресел поднялись вице-премьер правительства СКР Умар Камилевич Байзаров и руководитель администрации главы республики Заурбек Алимсолтанович Алхаматов. Четверо костюмированных господ молча расселись за длинным столом для заседаний. На полированной столешнице заблаговременно были разложены два экземпляра договоров и другие финансовые документы. Среди них выделялась толстая стопа акций компании «Кавказнефть» формата А-4. Также притягивал взоры зеркальный черный экран белого Android.

Эдуард Семенович Ракитов кивнул охранникам. Бодигарды понятливо ретировались. В помещении с еле слышно жужжащим кондиционером осталась только четверка сановников. Люстра с хрустальными подвесками давала много теплого желтоватого света. Банкир сухо кашлянул и позволил себе краткое вступление:

– Господа, перед вами экземпляры контракта сделки. Напоминаю, Умар Камилевич, вы подписываете свою часть, все остальное готово. По настоящему соглашению 30 процентов акций «Кавказнефти» отходят в собственность компании Anteos. Это дочерняя фирма фонда Credo, представитель – господин Латинье.

Чопорный Жорес чуть растянул рот в подобии улыбки.

– Подписывайте.

– А как пройдет транзакция? – Алхаматов накрыл ладонью руку вице-премьера с золотым «паркером». – Мы вам, конечно, доверяем, Эдуард Семенович, но сумма слишком большая…

Вышколенный Ракитов был сама любезность. Он повернул экран айпада к чиновнику.

– Здесь вы видите директорию вашего счета в партнерском банке нашего «Платинума». Цифра, как видите, заявлена. Как только Умар Камилевич поставит свою подпись, месье Латинье введет код, счет будет активирован. Я сразу передам вам вот этот листок. – Ракитов приподнял бумагу. – Здесь электронные ключи, позволяющие управлять счетом на расстоянии. Всё крайне просто.

– Спасибо за информацию, – Алхаматов буркнул все-таки недовольно. Снял пухлую ладонь с руки подчиненного. Он должен был оставить за собой последнее слово. Должен был показать, кто тут на самом деле самый главный.

Байзаров витиевато расписался на одном экземпляре и на втором. Видный сорокалетний мужчина был в прекрасном настроении. Ни акции, ни деньги ему лично никогда не принадлежали. Умар был всего лишь финансовым кошельком афганского героинового магната. Конечно, за услуги он получал вполне ощутимые комиссионные, но за сохранность актива отвечал головой. Подписав сегодня документы, Байзаров наконец слагал с себя эту смертельную ответственность. Что греха таить, его роль тайного конфидента наркобарона частенько не давала ему спокойно спать по ночам. Умар даже облегченно, со свистом выдохнул воздух. Кстати, озон в офисе был насыщен запахом самой настоящей лесной хвои. Её распространял в кабинете японский чудо-кондишен.

Жорес Латинье проворно пробарабанил пальцами по экрану планшетника. На дисплее загорелась зеленая надпись на английском: «Поздравляем, Вы стали привилегированным клиентом Swiss Bank Corporation».

– Спасибо, господа. – Ракитов ничем не выявил своего удовлетворения от окончания довольно затянутого по времени процесса непростых согласований. – Это всё вам, господа подписанты. – Он подвинул по столешнице к Алхаматову экземпляры договора и белый планшет.

Месье Латинье встал и протянул руку для рукопожатия через стол. Тонкие губы снова слегка растянулись. Байзаров и Алхаматов принялись по очереди трясти сухую холодную кисть.

– Эдди, вы не забыли? – спросил Жорес, даже не скосив глаз в сторону банкира.

Ракитов помогал Байзарову складывать в кейс дорогие финансовые бумаги.

– Никак нет, – вкрадчиво обронил он.

Поджарый банкир навел круглые очки в тонкой оправе на Умара. Поднял ладонь чуть вверх в жесте римского сенатора. Перевел строгий взгляд на более возрастного Алхаматова.

– Господа, буквально несколько слов. Небольшое уточнение. Наша сделка конфиденциальная. При нарушении условия она может быть прекращена. Соответствующий пункт есть в контракте. Акции остаются на хранении в «Платинуме». И последнее. Наш доверитель фонд Credo вступил в переговоры и с господином Вагибовым по поводу уступки еще одного пакета в пользу второй дочерней компании Cressida. Для вас это не секрет. Завтра мы планируем начать переговоры с Михаилом Гуцериевичем. Вагибов предположительно захочет посоветоваться с вами по телефону. Вы не должны раскрыть ему факт сегодняшней сделки.

– Само собой, Эдуард, не волнуйся! – Властный и грубый Алхаматов по-дружески шарахнул рукой в плечо Ракитову. Тот пошатнулся. Алхаматов развязно хохотнул. – Мы все понимаем, дарагой! В ваши тёрки никто не вмешается. Это я обещаю! Понял?

– Спасибо, Заурбек Алимсолтанович! – Ракитов вымученно улыбнулся. – После всего комплекса мероприятий я вас приглашу на скромное торжество. – Руководитель Platinum24 проводил гостей до двери. – Да благословит Вас Аллах во всех ваших делах!

– Шукро, Эдуард, шукро! Привет начальнику Шамбалю! – Уже в дверях чиновники и банкир еще раз раскланялись и пожали руки друг другу.

Ракитов затворил створку за сановными посетителями и вернулся к Латинье. Тот бросил в раскрытый кожаный дипломат контракт. Они немного поговорили по-английски.

– Одна половина дела прошла успешно.

– Ваш шеф обеспечил прохождение вопроса. Хозяин Умара Салим отдал распоряжение. Они его выполнили. Договориться с Вагибовым будет сложно. Он всего лишь пешка Дамохова.

– Это не ваша проблема, Эдди. Давайте договора по проекту Cressida.

– Вот – всё готово, как вы приказали. – Ракитов достал из сейфа и протянул Латинье скрепленные листы.

Жорес отправил в кейс еще одну пачку бумаг. Щелкнул замками.

– Au revoir (До свиданья).

Латинье стремительно вышел из кабинета. В холле с красной ковровой дорожкой к нему молча присоединились бодигарды Ракитова. В палаццо возле иномарки стояли вахабы Деши. Они смотрели враждебно на откормленных секьюрити. Моджахеды лишили жизни многих самоуверенных качков. Велико было их желание порезать наглых «быков». Однако этих трогать нельзя. Боевикам было заплачено вперед. Им редко доставалась валюта за такие детские поручения как охрана зарубежных визитеров. Мрачные бойцы снова расселись в салоне «тойоты-камри». Иномарка быстро вернула Жореса в отель «Лорд». Там Латинье поднялся в номер, спрятал дипломат в сейфе, спустился почти бегом в ресторан.

Праздничный ужин за столом на двенадцать персон был в самом разгаре. На подходе Жорес переглянулся с Морисом. Незаметно соединил большой и указательный пальцы в кольцо, не поднимая руки: о’кей.

– Мой помощник Жорес! Он воскрес! Тебе уже лучше, дружище? – Шамбаль громко заголосил, имитируя пьяного гуляку и добродушного обжору.

– Штрафной бокал! Штрафную нашему дорогому гостю!!! – требовательно воскликнул скульптор Уходов.

Краснолицый художник Самсаев услужливо бросился наливать водку «Смирнофф» в огромный хрустальный фужер…

5. Нью-Йорк, США

Совет по международным отношениям (СМО) – это крупнейшая политическая организация, объединяющая самых влиятельных людей США – бывших и действующих президентов, министров, послов, высокопоставленных чиновников, ведущих банкиров и финансистов, президентов ТНК, руководителей крупных СМИ и университетов, судей, военных, представителей спецслужб, деятелей ООН и главных международных организаций.

СМО был основан в 1921 году параллельно с открытыми структурами Лиги Наций. В период «холодной войны» Совет превратился в главный стратегический центр борьбы против СССР/России. СМО полностью контролирует все ведущие СМИ и, прежде всего, телевидение. Членами Совета являются руководители CNN, NBC, CBS, Радио «Свободная Европа», «Нью-Йорк таймс», «Ньюсуик», «Вашингтон пост», «Тайм», «Форрин афферс», «Ассошиейтед пресс» и других. Штаб-квартира СМО расположена в центре Нью-Йорка, недалеко от Central Park.

Утром в понедельник Герберт Мокк подкатил в джипе Grand Cherokee к высотке на углу 58-й и 68-й улиц. Здание по архитектуре напоминало старосветскую гостиницу начала прошлого века. Рядом с входом болтался на ветерке звездно-полосатый флаг США и висела доска с надписью «Совет по международным отношениям». Герберт поднялся в лифте на двенадцатый этаж. Прошел энергичной походкой в кабинет Старика с дубовыми панелями по кофейным стенам.

При прежнем директоре национальной разведки Деннисе Блэре Старик играл весьма содержательную роль. Он являлся его представителем в Большом Яблоке. Сегодня должность главы аппарата по координации всех разведслужб США занял другой парень. Старый волк шпионажа потерял былое влияние, но иногда его компетентные выкладки по вопросам политики в евразийском регионе попадали в красную папку для президента.

В старомодном офисе Джона Уоррена всегда царил полумрак, хозяин восседал за огромным монументальным столом и сверлил посетителя пристальным, тяжелым взором, словно древний филин высматривал из темного дупла очередную жертву.

– Рассказывай, сынок, – бодро сказал 72-летний политик.

Герберт привычно уселся в удобном кресле с подлокотниками, небрежно бросил на стол перед собой айфон и стал выдавать четкие, продуманные тезисы:

– В Северо-Кавказской республике де-факто власть захватила группа руководителей карательной машины. Таймураз Дамохов постепенно превратился в никчемного свадебного генерала. Я считаю, мы просто обязаны воспользоваться настоящей благоприятной ситуацией для ослабления России.

– Совершенно верно. При сильной и здоровой России налет на Иран ничего не даст. А вот если у президента Владимира внутри страны вдруг возникнет своя Сирия, то все военные силы ему придется бросить туда. Махмуд Ахмадинежад останется без поддержки могучего северного соседа. Активная фаза на Северном Кавказе нам скоро понадобится. Сегодня у Нетаньяху для мощной атаки еще не всё готово. Президент Махмуд сумел активизировать Хамас. Биньямину сейчас надо зачистить Газу. Когда там у вас начнется?

– Ориентировочно через два месяца. Недели на две, я думаю, столкновения в СКР можно будет еще придержать.

– Файн. Я передам сроки Биньямину. К этому времени Нетаньяху должен покончить с Хамасом. По крайней мере он обескровит палестинцев, и они уймутся. Действуй, Герберт! Держи меня в курсе. Я должен включить евреям зеленый свет одновременно со взрывом обстановки на российском Северном Кавказе.

– Джон, я могу гарантировать – маленькую Сирию на Юге России вы получите. Время старта операции «A punch in the belly» – конец февраля или начало марта.

– Устраивает. Владимир получает удар под брюхо – я включаю атаку на Иран. Все должно произойти с интервалом в два-три дня. Именно в указанной последовательности.

– Андерстенд. Но фактически это будет еще зима.

– Время года не имеет значения. Главное – неожиданно спутать карты Владимира и Махмуда, разорвать их связи в регионе Большого Кавказа!

– Будет сделано, Джон.

– Время «D» – 1 марта. Плюс две недели, если Нетаньяху все-таки не успеет приструнить арабов.

– О’кей. Могу идти?

– Иди, мой мальчик. Да готовься пересесть в мое кресло. После Ирана точно уйду на покой.

– Мое правило Вы знаете – не заглядывай далеко.

– Разумно. Отзвони, если понадобится что-то скорректировать.

– Yes, sir!

Герберт сгреб со столешницы так и не зазвонивший айфон, стремительно вышел. Джон достал сигару из ореховой шкатулки, шумно втянул в волосатые ноздри приятный запах… Но удержался, положил дорогую гаванскую толстушку назад. Врачи настрого запретили ему курить. Старик по возможности следовал мудрому вердикту.

ГЛАВА ПЯТАЯ

1. Кингмен, штат Аризона, США

Внешне Томас Ван Рой был таким же привлекательным, как обезьяна магот: каурая масть, густые бакенбарды, волосы небрежно зачесаны назад, без намека на какую-нибудь прическу, серые буркалы в красных складках век, расплющенный нос, усы подковой, печальный рот и массивный подбородок.

Рост Ван Роя не подкачал – 187 см, однако, кроме шишек от встреч с косяками, это преимущество ничего ему не принесло. В свои 34 он достиг всего лишь должности ночного диспетчера на маленьком аэродроме в периферийном Кингмене. Это была легенда агента «Совы» Коротича. Две недели назад Александр прилетел из Москвы в Амстердам. В аэропорту его встретил старый друг Руфинова Артем Боровский. Бывший москвич женился на голландке и жил в Роттердаме. Он владел фирмой, занимавшейся авиаперевозками. Артем за два дня обучил Сашу работе диспетчера и отправил его трудиться в США, снабдив паспортом на имя Томаса Ван Роя. Компании-партнеры иногда обменивались узкими специалистами. Артем по Скайпу договорился с директором конторы в Кингмене о ссылке своего запившего профи в американское захолустье, чтобы оторвать пропойцу от дружков-собутыльников. Так Саша превратился в экспата – гражданина Нидерландов, работающего по контракту в Америке.

Городок Кингмен был выбран, конечно, не случайно. Рядом в Уильямсе находился ночной клуб «Абукарака», принадлежавший Чарльзу Блумингаму. Уголовная кличка – Испанец. Бизнесмен – выходец из России. В конторском досье он проходил как кореш Эллисона-Хантеева еще по Перми. Тогда его фамилия звучала не так бравурно – Малавецкий.

Вчера Pastry получил письмо на айфон от Шеиной. Hot написала: «В Кеннеди прилетел курьер. Связан с Credo. Может появиться у тебя».

Галя Шеина обосновалась в Нью-Йорке. В мегаполисе у инвестфонда имелся филиал. Наташа Зубова (позывной Frost) поселилась в Лос-Анджелесе. Здесь находился головной офис Credo. Отсюда Крис Рекстэм управлял международной структурой по поддержке культуры и развитию искусств.

Авиапредприятие в Кингмене обслуживало суда среднего и спортивного классов. Оно состояло из бетонной полосы, двух ангаров и кирпичной трехэтажки с локатором. Диспетчерский пункт на последнем этаже неказистой башни работал ночью исключительно из-за горы с названием Кобра, расположенной сразу за городком. Змеиное имя она получила в связи с чередованием напластований желтого песчаника и бурой породы железняка. Узоры действительно походили на окраску очковой хищницы. Об эту возвышенность высотой 934 метра разбилось много самолетов, несмотря на грозные предупреждения с земли. Причина авиабедствий была простой – Кобре вздумалось взметнуться вверх на прямом воздушном пути из Лас-Вегаса в Финикс. Летчики-любители часто были навеселе после посещений роскошных казино игровой столицы мира и принимали за шутку информацию о горном пике посреди невадской пустыни.

Ночь была ветреной и холодной. Два часа назад наступило 24 декабря. Томас дремал, сидя за своим столом с компом и другой необходимой аппаратурой. На экране стояла картинка с сеткой локатора. Коротич старательно играл роль алкаша. По легенде Ван Рой приналег на виски от безрадостного открытия очевидного факта, что он просто автоматически доживает когда-то бурную жизнь. Плоскую фляжку с горячительным он брал с собой на каждую смену, чтобы оперативно гасить внезапные неприятные проявления проклятой абстиненции.

– Томас, хорош дрыхнуть, – Ван Рой услышал голос диспетчера аэропорта Альбукерке в наушниках. – В твоей зоне сейчас появится чокнутый кэп Николсон. Идет низко. Ты слышишь? – с тревогой верещал Барни.

– Да, да. Не ори. И так голова раскалывается. – Томас досадливо проворчал в микрофон и потер лопатой ладони потный лоб.

– Надо бросать. Переходи на пиво, потом – на колу.

– Надо-то надо, да вот летуны нервы портят, – Томас невесело пошутил и подергал мышку компьютера.

На дисплее сразу появилась привычная картина: угловатые очертания Кобры – у левой кромки экрана, у правой – пульсирующий силуэт самолетика. Компьютер выдал высоту полета – 580 метров.

– Он совсем рехнулся? – спросил Томас.

– Его «Сессна» – старое корыто, плохо тянет, – объяснил Барни.

– Ладно, я переключаюсь. – Томас щелкнул тумблером на приемнике и привычно забубнил: – Борт «Н378», я – земля. Как слышите?

– Я, Ван Рой, ещё не оглох, – получил колючий ответ диспетчер.

– Кэп, пора набирать высоту, – сказал Томас.

Самолетик на мониторе быстро приближался к Кобре.

– Не бзди, я твой бугор уже вижу в свой ночной бинокль.

– Один тоже видел… Помнишь Боусона?

– Моей «птице» горы не страшны.

– Кэп, пора. Я не шучу! – почти крикнул Томас.

– Успокойся. У меня на борту пассажир. Я сажусь, включи огни на полосе, – прозвучал довольный хрип кэпа Николсона. Он никогда не упускал возможности поиздеваться над окружающими.

Ван Рой встал, дернул вниз рубильник на электрощите. Внизу за широким окном зажглись две дорожки посадочных фонарей. «Сессна», надсадно тарахтя, прокатилась по асфальту. Вверх поднялся клуб пыли. Два работающих винта сбавили обороты. Из микро-салона по спущенной лесенке сошел приземистый человечек без всякого багажа. Как только пассажир ступил за ряд электрических светляков, двухмоторник Николсона развернулся и снова помчался по взлетной полосе в обратном направлении.

– Сразу набирай высоту, – приказным тоном потребовал Томас.

– Не учи, – усмехнулся Николсон. – Моей карете лучше резко газануть.

– Ты допрыгаешься. Я рапорт напишу, – пригрозил Ван Рой.

– Лады, пополз. Фиг с тобой! – бесшабашно огрызнулся Николсон.

Его «Сессна» сделала разворот и поплыла вверх под углом в 75 градусов.

– Ну, как, хватит? – самодовольно спросил пилот.

– Хватит. Такой же тебе посадки, – раздраженно буркнул Томас и достал фляжку.

– Бывай, старик! – попрощался авиалихач.

Томас выключил радио, протянул руку под стол, схватил черный чемоданчик, похожий на футляр от виолончели, и потопал по ступеням вниз, на второй этаж.

«Фильм что ли смотрят?» Ван Рой вошел в мастерскую. Точно – работал видеоблок «Панасоник». Корк и Лангмайер, молодые парни с длинными немытыми кудрями, в черных косухах с клепками, спали без задних ног. Кто-то из них похрапывал.

На цветном экране разыгрывалась немудреная коллизия картины «Гадкий койот» режиссера Джерри Брукхайера. Ослепительно красивая Вайолет всё еще торчала в маленьком городишке типа Кингмена и мечтала о романтичной карьере певицы с кучей цветов у стройных ножек на сцене и очередью смазанных гелем поклонников у входа в гримерку.

Ван Рой открыл окно, бросил взгляд вниз. Таинственный пассажир двигался в предутреннем сумраке по дорожке к прокатной конторе фирмы «Форсаж». Ветерок надувал парашютом распахнутый плащ, широкоплечий качок придерживал полы рукой.

Томас отщелкнул крышку на чемодане, достал и собрал полусферу с чувствительным микрофоном. Подсоединил провод к усилителю, нахлобучил на голову огромные тарелки наушников. Слухач навел вогнутый кратер аппарата на движущегося в ночи человека и включил на приборе режим «воздух». Стрелка на светящемся индикаторе яростно запрыгала. Это заиграла бодрая мелодия сотового телефона. Свалившийся с неба коротышка остановился и прижал к уху трубку. Ван Рой сделал три снимка айфоном. Расслышал он всего несколько слов. Коротышка повторил задание, чтобы лучше усвоить:

– Уильямс, Хаттауэй, 119. Всё, запомнил.

Низкорослый мужчина спрятал в кармане мобильник, помелькал ещё немного между чахлыми деревцами и скрылся за углом одноэтажного здания фирмы по прокату машин.

Томас быстро разложил части устройства для прослушки по специальным углублениям в чемодане, защелкнул крышку.

«Вот оно что!.. – Рой-Коротич рухнул в грязное потрепанное кресло на стальном каркасе. – Обозначенное место может оказаться «стрелкой» махинаторов Credo. Надо проехать в Уильямс». Диспетчер закрыл глаза. «Это явно мой шанс, которого я ждал десять дней. Да, слишком долго… Теперь никак нельзя его упустить».

Наверху металлически заголосил зуммер. Томас ошарашено раздернул веки. Подхватил чемодан, взбежал в диспетчерскую и надел на голову гарнитуру: наушники, соединенные с микрофоном.

– Да. Кингмен на связи.

– Где тебя носило? – услышал Ван Рой встревоженную речь Барни. – Мне пришлось посигналить. Ты хочешь нарваться на неприятности?

– Извини, ходил отлить, – спокойно солгал Томас.

– Предупреждать надо, сыкун, – назидательно сказал Барни.

– Я исправлюсь. Только не ставьте в угол – у меня клаустрофобия, – жалобно попросил Томас.

– И нечего острить! – взвизгнул серьезный Барни. – На подлете борт «К161». Это компания Херста, понял!

– Спасибо. Беру борт на себя. – Томас небрежно шлепнул по клавише и стал сосредоточенно откручивать крышку никелированной фляжки с виски «Джек Дэниелс».

Вокруг были обычные салатные стены диспетчерской с японским календарем: почти голая гейша обмахивается великолепным веером, на котором нарисованы пестрые птички, кувыркающиеся в воздухе. Томас снова прикрыл глаза веками. И вдруг в абсолютной черноте перед ним совершенно отчетливо засветился большой экран. Адреналин мощно ринулся в кровь, а мысли стали наскакивать одна на другую: «Что это? Что со мной? Глюки? Белка?» Лента прекрасного кинофильма мгновенно закрутилась. Коротич сидел в кинотеатре на первом ряду. На экране он же загорал на песчаном пляже в Малибу в окружении двух фигуристых, почти голых красоток. Одна – Галя Шеина, вторая – Наташа Зубова. «Привидится же такое!» Томас даже взмахнул лапой, отгоняя наваждение, и подергал мышкой, чтобы разгорелся экран дисплея. «Допился – пора завязывать, – пришел к резонному заключению Саша-Томас. – Завтра проверю Уильямс. Возможно, накрою цель, и всё закончится».

2. Поселок «Шамхала». Северный Кавказ

По расписанию в понедельник французские гости должны были отправиться на экскурсию по Павлодольску, а также осмотреть лучшее творение Сулеймана Уходова – памятник Александру Сергеевичу Пушкину. Бронзовый поэт в двукратном увеличении стоял в мастерской великого скульптора. Глава СКР лично одобрил величественный и гордый образ автора, письма которого усердно перлюстрировала царская охранка, но с установкой на площади перед зданием УФСБ приказал подождать. Видимо, планировал приурочить пышную церемонию к какому-нибудь громкому юбилею. Сейчас ваятель усердно подыскивал скалистый камень в горах для постамента. Пушкин как-то раз переночевал в трактире Павлодольска. На высоком парламентском уровне было принято решение увековечить историческое событие, оставить добрый след в памяти потомков. Уходов сразу предложил макет и предсказуемо занял первое место на конкурсе. Дело в том, что Сулейман Гусейнович был состоятельным человеком, отливал металлические монументы на свои кровные. Для властей республики и города это было крайне выгодно. Победные реляции о культурных достижениях летели в Москву, а гигантские статуи всадников и пеших героев чиновникам ничего не стоили. Более того, под сопутствующие архитектурные излишества составлялись безбожно завышенные сметы, таким образом, часть денег неизбежно разворовывалась.

В 8.19 утра Морис Шамбаль отзвонил Уходову и попросил перенести все сегодняшние мероприятия на завтра: «Мы с Жоресом вчера слишком много выпили крепкой водки. Вы-то чай лакали. Сегодня будем приходить в себя после застолья. Просим нас извинить!»

Сулейману пришлось отменить выезд приготовленных двух джипов. Один был его собственный. Второй выделила для важной миссии министр культуры Хадалова. Знали бы местные покровители искусства, чем на самом деле собирались заняться представители международного фонда «Кредо»!

Морис и Жорес смазали подушечки пальцев суперклеем. Он застывал почти мгновенно, а потом постепенно стирался в течение месяца. Весь этот период руки господ не оставляли отпечатков, пригодных для дактилоскопирования. Всё нужное для дела налетчики сложили в кейс: документы, медицинские препараты, шприцы, заправленные барбитуратами. На всякий случай мужчины молча обнялись, похлопали друг друга ладонями по массивным плечам и присели на дорожку.

В холле гранд-отеля «Лорд» увлеченно читал газету сотрудник ФСБ в штатском. Деши в кожаной куртке прошагал к ресепшен, спросил у портье: «Нет ли письма для номера 37». Вахаб сразу определил: наружка пасет «груз». Амир оставил присматривать за фейсом Джабраила. Сам поднялся по парадной лестнице на третий этаж, стукнул пять раз в дверь сьюта. Вышли Шамбаль и Латинье, одетые в теплые длиннополые плащи и черные кепи с надвинутыми на глаза козырьками.

– Внизу «мунафик». Идите за мной.

Деши провел французов по узкой лестнице для горничных. Из служебного помещения, где находились прачечная и гладильня, троица проследовала во двор. Там их встретил Эркен. Все сели в «тойоту-камри». Машина выехала через ворота для доставки продуктов. Тут же к «тойоте» присоединился «микрик» с Джабраилом за рулем. Вскоре седан и фургон выехали на широкую автотрассу, ведущую к «Шамхале».

Охраняемый поселок «Шамхала» располагался в шести километрах от Павлодольска. Населенный пункт быстро разросся за последние пятнадцать лет. Частые токсичные выбросы от металлургического производства полностью накрывали город. Власти успешно подавляли многочисленные выступления горожан против цинкового завода. Борцы за экологию несли существенные потери. Активисты лишались работы, на них оптом заводились дела, в основном по статье 212 (Массовые беспорядки). Роза ветров неизбежно гнала вредное облако паров серной кислоты и взвеси тяжелых металлов в ущелье через столицу республики, а поселок «Шамхала» оставался в стороне. Сильные мира сего облюбовали оазис с чистым воздухом. Здесь появились многочисленные особняки с садами за высокими заборами. Одна из самых помпезных вилл принадлежала олигарху Михаилу Гуцериевичу Вагибову. На обширной территории за забором благоухал цветами ухоженный парк, также имели место теннисный корт и бассейн с подогревом.

– Бонжур, Михаил! Не разбудил? – Месье Шамбаль разлился соловьем, прижав к уху айфон. – Я Морис. Нас вчера в «Лорде» познакомил Сулейман. Ваш великий скульптор. Я директор международного фонда Credo…

– Здравствуйте, уважаемый! Я вас отлично помню! Да продлит Аллах ваши счастливые дни! – Вагибов радушно ответил из кабинета в трехэтажном особняке.

– Михаил, мы выехали на осмотр памятника мэтра Уходова на какой-то горе и как раз подъезжаем к «Шамхале». Но у нас случилась проблема. Моему референту стало плохо. Жорес вчера перебрал на банкете. Ему надо принять аспирин. Или что-то от головной боли…

– Мой дом – ваш дом, уважаемый Морис! Непременно заезжайте, я уже отдаю все распоряжения. Легкий завтрак вам просто необходим перед дальней поездкой. Вы знаете адрес?

– Нет, вчера вы просто упомянули, что живете на вилле в Шамхале.

– Улица Гамзатова 10. Ворота уже открывают. Заезжайте во двор. Я спускаюсь. Это такая честь для меня и моей жены! Мы всегда рады гостям нашей республики! – Михаил Гуцериевич впал в состояние легкой эйфории от сознания, что сможет уже завтра похвастаться перед тестем рассказом о пышном приеме. Как же! Его почтили вниманием настоящие французские миллионеры! Он приказал по домофону открыть ворота и посыпался вниз по лестнице со второго этажа.

3. Объект «Черника». Москва

Утром в понедельник Ваулин, Барышева и Метлицкая приехали на улицу Большая Ордынка. Белый «мерседес-320» скрылся за воротами в сером заборе. В тесном дворике три представителя «Совы» поспешно выбрались из салона автомобиля и поднялись на третий этаж. Заседание в своем кабинете открыл руководитель особого отдела СВР Руфинов.

– У меня можно говорить свободно, я сам проверяюсь, – Ефим Петрович покрутил в воздухе рукой с детектором. – Докладывайте по всем, включая «Пирожное».

– Светлана, давай, – разрешил Тимур Георгиевич.

Аналитик Метлицкая как раз разложила на полированном столе блокнот, айпад и набор фломастеров.

– По мнению вашего профайлера, Роберт Эллисон – непредсказуем, действует очень осторожно, никогда не повторяется. – Светлана продемонстрировала шефу старую фотографию на экране девайса. – У нас имеется только фото 1995 года. На нем Роберту 36 лет. Сейчас для опознания Хантеева-Эллисона она вроде бы не годится. Но это не так. Даже после легкой пластической операции, которую наверняка сделал Роберт, его можно вычислить. Угол Кампера не мог измениться. Поэтому всей нашей троице поставлено на вид – нужен снимок в профиль всех объектов, на коих падет хоть тень подозрения. А мы здесь уже будем накладывать изображения на подготовленную матрицу. Угол Кампера – это строгая характеристика, совершенно индивидуальная, как и отпечатки пальцев.

– Светлана Сергеевна, просветите насчет угла глубже, пожалуйста, – попросил Ефим Петрович.

– Лицевой угол впервые измерен в 18 веке ученым Петрусом Кампером. Он изучал близость современных ему человеческих рас к античному идеалу красоты. Измеряется как угол между двумя прямыми, одна из которых (касательная к лицу) идёт от глабеллы (точки между центральными выпуклостями надбровных дуг) к месту соединения носа с верхней губою, а другая прямая идёт от этого места горизонтально к мочке уха.

Метлицкая сделала внушительную паузу. Руфинов неудовлетворенно клацнул ножницами.

– Ничего не понял, но продолжайте.

– Пункт два. В выкладках аналитической команды СВР названы три региона, где может появиться наша ЦЕЛЬ. Это Лос-Анджелес, Нью-Йорк и городок Уильямс в штате Аризона. На западном и восточном побережьях страны фонд «Кредо» проводит аукционы и выставки. В Уильямсе находится ночной клуб Чарльза Блумингама. Выходец из России – практически друг Хантеева. Имя до эмиграции – Владимир Малавецкий, псевдо – Испанец. Парни вместе занимались рейдерством в Перми. Управление не считает последнюю точку перспективной. Вы и ВАБ по своей инициативе бросили туда Pastry. Он все равно нам нужен для варианта отхода «Экзэмпл». «Жара» отправлена в Нью-Йорк из Софии. «Мороз» – в Анджелес из Мехико. Frost пользует старую легенду Исабелы Берланги. Hot прибыла по годовой визе на время учебы. Она была извещена о прилете в Кеннеди группы девочек от агентства «Спэйс». Села на хвост сопровождавшему путан. Имя – Константин Фроликов. Но в мегаполисе тот ушел от слежки. Профи. От Pastry только что получен снимок. Фроликов возник в Кингмене. Также «Пирожное» написал: «Объект Frol получил адрес в Уильямсе. Хаттауэй-стрит, 119». Pastry после смены сразу поехал в Уильямс. У него двое суток – должен управиться. Пока всё.

Руфинов посопел, бросил в стакан ножницы. Спросил, наморщив лоб:

– А председателя правления фонда Криса Рекстэма проверили на ваш угол?

– Так точно, – отрапортовала Барышева, – близко не совпадает. Это подставное лицо. Зицпредседатель Фунт в обществе «Интенсивник».

– Аналогия с «Золотым теленком» тут не очень уместна. – Ваулин поднял вверх пухлый палец. – Рекстэм вполне компетентно ведет все легальные дела фонда.

– Как вообще это возможно? Эллисон – хозяин, но полностью теневая фигура. Рекстэм – пустышка, но представляет фонд на всех публичных мероприятиях.

– Имя Роберта Эллисона всплыло в 2006-м, – пояснила Светлана. – Тогда на трассе Уильямс-Альбукерке был взорван «линкольн» губернатора Нью-Мексико. Гэри Роач спекся заживо вместе с телохранителями.

– А-а, я вспомнил, – оживился Ефим Петрович, – место там было пустынное. Среди ровных полей…

– Совершенно верно. – Метлицкая вывела на экран айпада старую статью в Los Angeles Times. – Я нашла описание бумса. Тогда же в американской прессе обнаружился Роберт Эллисон. На него указал задержанный член банды, совершившей нападение на Гэри Роача. Гангстер опять русского происхождения Джон Кобанофф попал под программу защиты свидетелей. Однако до судебного процесса не дожил. Отравился пиццей, нафаршированной цианидом. Мы сложили два и два. Для нас стало точно ясно, что наш беглец Хантеев и является разыскиваемым в США преступником Робертом Эллисоном. Естественно, Эллисон не собирается выходить из надежной тени. Предположительно, он сделал себе пластику. В общем, находится в стране на нелегальном положении. Весь массив я переслала на ваш комп через блютус.

– Закругляемся. Жду результата по Уильямсу.

– Разрешите идти?

– Идите. – Руфинов махнул кистью и сосредоточился на изучении новых материалов в ноутбуке.

Галантный Ваулин пропустил дам вперед при выходе из кабинета.

4. Шамхала

Перед самым въездом во владения Вагибова налетчики натянули на головы черные балаклавы. «Тойота» и минивэн вкатились во двор, из машин высыпали вооруженные вахабы. Охранник растерялся от неожиданного поворота, неуклюже полез в кобуру за пистолетом. Эркен метнулся к сотруднику ЧОПа и ловко рассек тому ножом горло. Красная артериальная кровь хлынула на маску киллера. Эркен схватил труп за ноги, быстро затащил тело в сторожку. Михаил Гуцериевич в синем костюме и белой рубашке совершенно впал в ступор от увиденного убийства. Деши свалил его с ног ударом в челюсть. Он и Джабраил поволокли обморочного олигарха по мозаичным плитам дорожки в особняк.

Латинье прошел в гостиную через распахнутую дверь. Пожилая кухарка в переднике расставляла тарелки на большом столе, покрытом нарядной скатертью с национальным орнаментом. При виде громилы в темном наморднике женщина ахнула и уронила блюдо севрского фарфора. Раритет со звоном разбился на блестящем паркете. Жорес угостил даму хуком левой. Правой воткнул ей в шею приготовленный шприц со снотворным. Он небрежно задвинул обездвиженную домработницу под стол. Та должна была проспать не менее трех часов.

Боевики громко топали ботинками, проверяя остальные комнаты. Жену Вагибова Альбину Шамбаль нашел в спальне на третьем этаже. 30-летняя молодая женщина в юности уже побывала в заложницах. Она вовсе не испугалась, услышав непривычный грохот внизу. Она вскочила с постели, накинула на холеное тело голубой халат и принялась звонить по мобильнику отцу – главе СКР Таймуразу Магомедовичу Дамохову. В трубке шли гудки вызова. Морис появился вовремя. Он грубо отобрал сотовый телефон у растрепанной пухлой дамы. Отключил гаджет. Тот сверкнул экраном и потух.

– Кто вы такие? Что вам нужно? – закричала Альбина, потеряв самообладание.

– Молчать! – приказал Шамбаль.

Человек в маске с прорезями для глаз резко бросил слабую женщину на огромную кровать, завел руки за спину, окольцевал запястья наручниками. Альбина стала кричать: «Миша, помоги! Здесь у нас чужие!»

Морис отодвинул дверь шкафа-купе, сорвал с вешалки узорный шарф. Пестрая полоска материи превратилась в умелых руках в веревку. Скрученный шарф вонзился Альбине в красивый рот. Морис завязал узлом галантерейную принадлежность на затылке женщины. Теперь она могла только тихо стонать. Француз взвалил на плечо притихшую супругу Вагибова и отнес её на второй этаж в кабинет. Здесь в кресле уже сидел шестилетний сын Михаила Таймураз. Локти мальчика были прикручены к подлокотникам скотчем. Он испуганно посмотрел на мать с кляпом во рту и закрыл от ужаса глаза. Альбину также прикрутили к стулу липкой лентой.

Михаил Гуцериевич восседал, как обычно, за своим рабочим столом. Только над ним возвышался крепкий боевик Джабраил. Садист в маске сжимал рукой в перчатке горло Михаила. Перекошенные в гневе губы все равно изрыгали проклятия на языке титульной нации. Ноги и руки олигарха были надежно привязаны к частям стального каркаса офисного кресла.

– Сейчас ты подпишешь бумаги. И мы уедем. Твоя семья не умрет. В противном случае мы всех вас убьем.

Джабраил произнес страшные фразы спокойным голосом. Латинье открыл кейс, на столешницу легли договоры. Жорес приготовился подкладывать листы с карандашными птичками. Деши и Эркен приставили дула ПМ к головам сына и жены хозяина дома.

Вагибов сразу обмяк и затих.

– Начали. Подпишешь, и всё сразу закончится.

– Я всё сделаю! – воскликнул Михаил. Холеное лицо стало красным от страха, губы тряслись. – Только не трогайте сына и Альбину!

– Делай, что говорю.

Латинье стал подкладывать листы под правую руку Вагибова. Тот суетливо расписывался.

– Не бойся, Таймураз, они ничего плохого не сделают, – бормотал, утешая, Михаил. – Скоро всё закончится…

Жорес удовлетворенно хмыкнул и убрал подписанные контракты в дипломат. Операция проходила успешно. Не пришлось впрыскивать в вену мужчине скополамин. Под воздействием наркотика человек правдиво отвечал на любой вопрос, а вот поставить свою подпись мог далеко не каждый: мышечные функции конечностей у подопытных часто нарушались. А тут сразу раз – и готово! Вот что значит любовь к близким! «Нет, в нашей профессии это недопустимая оплошность – иметь к кому-то привязанность…»

Жорес помнил план кабинета нефтяного магната. Его нарисовал для Шамбаля иуда, вхожий в семью Вагибовых. За картиной с изображением каменной родовой башни на скале. Латинье взялся за лакированную раму и резким движением сорвал живописное полотно. Обнаружился встроенный в стену сейф. Матовая дверца с хромированным диском была размером с художественный альбом.

– Скажи код, – Джабраил сказал по-дружески. – Это последнее, что нам нужно.

– Там нет денег! Там лежат акции. Но они не мои! Они принадлежат тестю – главе республики Дамохову! – лихорадочно заговорил Вагибов. Теперь он смертельно боялся. Таймураз Магомедович не простит ему такой слабости. Отдать его добро бандитам – это конец всему! Его лишат семьи, а потом – жизни.

– Ты скажешь код. Или они сдохнут.

– Нет, я не могу! Я всего лишь денежный кошелек! Вы не понимаете!!! – Михаил заорал, разбрызгивая вокруг слюну. В нем вдруг возникла и укрепилась решимость: лучше умереть – так и так придется…

Альбина заерзала в кресле и что-то промычала.

Шамбаль сделал нетерпеливый жест.

– Развяжи ей рот.

Эркен вынул из ножен финку, испачканную в крови. Разрезал шарфик, мокрый от выделений слюны. Брезгливо сморщился под маской.

Альбина сразу закашлялась и хрипло выдавила из себя цифры:

– Пять, три, семь, ноль, восемь, два.

Морис записал числа на листке. Передал бумажку Латинье. Тот понятливо кивнул и принялся крутить диск.

– Альбина, что ты наделала?! – вскрикнул Михаил.

– Заткнись! – зло прошипела женщина. – Плевать на вас и ваши деньги. Тамик может сейчас сойти с ума. Ты об этом подумал, слизняк!

В этот момент диск щелкнул в последний раз, дверца прожужжала тихим электронным зуммером и отворилась.

Морис Шамбаль быстро подошел ближе, смахнул толстую пачку листов с красочным типографским оформлением в подставленную Латинье разверстую сумку. Придирчиво осмотрел стальное вместилище, смахнул в матерчатую кошелку еще какие-то документы, пару конвертов, достал дорогой футляр, инкрустированный костью и золотом. Открыл крышку. В шкатулке заиграли в лучах света драгоценные камни ювелирных украшений. Без всякого сожаления Морис бросил назад пенал с женскими побрякушками.

– Уходим. Всем по уколу, – бросил он будничным тоном.

Шамбаль и Латинье с кейсом и сумкой вышли из кабинета и стали спускаться вниз по лестнице.

Боевики достали из карманов одноразовые шприцы, вкололи пленникам медпрепарат. Смесь валиума и барбитурата. Прикрученные скотчем к креслам люди, истощенные внезапно обрушившимися на них психологическими страданиями, еще немного вяло подергались. Вскоре голова каждого члена семьи безвольно склонилась к груди. Все трое Вагибовых отключились под воздействием крепкой анестезии.

Деши молча показал пальцем на сейф. Джабраил кинулся к хранилищу и сунул во внутренний карман куртки шкатулку с драгоценностями. Трое вахабов стремительно вышли. За ними притворилась резная дверь.

Во дворе Шамбаль загрузил в «тойоту-камри» кейс и сумку. Мотнул головой в направлении сторожки. Латинье вскочил в утлое строение, вынул из компа системы видеонаблюдения лазерный диск. Еще открутил винты на системном блоке, снял крышку, забрал с собой винчестер. На деревянном полу лежал уже немного охладевший за пятнадцать минут труп охранника с перерезанным горлом.

Боевики и французские гастролеры расселись по машинам, выехали на тихую утреннюю улицу сельского поселения. Джабраил вернулся, плотно закрыл ворота. Запрыгнул в кабину «микрика». Фургон и седан мягко покатили мимо таких же особняков за высокими заборами. Сонные усадьбы стояли в изрядном отдалении одна от другой. Прохожих здесь не водилось. Налетчики с удовольствием освободились от шерстяных балаклав. Никто не сможет их разглядеть за тонированными стеклами машин. Через десять минут «тойота» и минивэн «мицубиши» въехали во двор частного дома уже в селе Мангал. Здесь бандиты оставили в тайнике оружие. Полицейские на блокпостах могли остановить машины и тщательно обыскать пассажиров.