Читать книгу: «Ведьмина поляна – 3»

Name: Ведьмина поляна – 3
ISBN: 978-5-04-238749-4

Василий Головачёв, Герман Рыльский, Тамара Рыльская

Шрифт:

Иллюстрация на переплете Андрея Клепакова

Глава 1

Голова гудела словно колокол, перед глазами плыл багровый туман. Маленькие свирепые звонари, поселившиеся в черепе Максима Жарова, остервенело дергали канат, и увесистый колокольный язык делал свое дело. Костяной свод трещал подобно ореховой скорлупе; кроваво-кумачовый туман то сгущался, становясь почти черным, то светлел до бледно-розового. Молодому человеку казалось, что еще немного – и его стошнит, вывернет наизнанку.

Он застонал. Собственный голос донесся до него словно издалека, как будто уши залило горячим воском. Максим приподнялся на локте и снова рухнул на землю. Если его голова превратилась в гудящий конус из колокольной бронзы, то мышцы – в студень. Приняв тот факт, что пока не может управлять телом, Жаров попытался собрать в кучу расплывающиеся мысли и воспоминания. Это оказалось так же непросто, как ловить ускользающие обрывки сновидения.

Что же произошло?.. Вспомнилось, как вместе с Любавой обеспечивал бегство росичей из их родного, но гибнущего мира на Землю. Эвакуировались при помощи Черного столба – своеобразного магического портала, который связывал Рось и современную Россию. Большинство беженцев благополучно перешли на другую сторону, но в последний момент что-то пошло не так. Максим не мог сказать, что именно. Вероятно, виной всему был тот самый Большой Схлоп, заставивший целый народ искать спасения в соседнем измерении. Проще говоря, в мире, так похожем на древнюю Русь, но с примесью магии, случился Апокалипсис.

В каком-нибудь второсортном фэнтези-романчике Максима бы назвали «попаданцем», то есть человеком, который по какой-то причине угодил из одного измерения в другое. Однако в прошлом инженер Брянского приборостроительного института и спортсмен избрал путь воина. А родной Земле предпочел полную опасностей, но по-своему прекрасную Рось. Этот мир являл собой осколок, оставшийся после войны Атлантиды и Гипербореи. Помещался он в складке пространства, невидимой для жителей Земли, а сама эта складка образовалась не сама по себе, а из-за применения чудовищного, запретного оружия. Мракобой – прибор, инициирующий геофизический распад, – активировали атланты двенадцать тысяч лет назад. Это привело к дроблению мерности, непредсказуемому процессу, из-за которого Земля лишилась многих участков своей коры. На этих островах (по терминологии росичей – тепуях) потомки двух воюющих народов сумели выжить и даже построить новую цивилизацию.

Гиперборейцы основали свое государство – Рось. Они отказались от сложных приборов и механизмов, зато продвинулись в биотехнологиях. Развивая возможности собственного тела и разума, они мало-помалу стали теми, кого на Земле называют экстрасенсами, волшебниками и даже сверхлюдьми. Те же, кто прежде назывались атлантами, основали Еурод, мрачное королевство под управлением конунга – одержимого властью безумца. Еуродцы (которых, кажется, история так ничему и не научила), как и прежде, делали ставку на технику, компьютеры и оружие массового уничтожения. Рось и Еурод продолжали воевать, как воевали когда-то Гиперборея и Атлантида. Но «перпендикулярный мир», ставший новым домом и росичам, и выродкам, подходил к своему концу. Неизбежность Схлопа предсказал главный высокодей (по-нашему – ученый) Роси – Клим Алексеевич Хорос, такой же «попаданец» из России, как и сам Жаров.

При содействии Сан Саныча, военкома и близкого друга, ставший князем Роси Максим связался с высшими эшелонами власти в России. Президент быстро вник в ситуацию и согласился обеспечить беженцам пристанище. Принятию правильного решения способствовал и тот факт, что кое-кто в спецслужбах был осведомлен о существовании параллельных миров. Несколько миллионов новых россиян, сильных, выносливых, наделенных паранормальными талантами и готовых служить новому Отечеству, готовы были переселиться на «старую»-новую Родину, от чего поплохело бы многим «зарубежным партнерам» России, узнай они об этом. Но до поры до времени все держалось в строжайшем секрете.

Конечно, передвижение войск и техники под Брянском не могло остаться незамеченным, поэтому по телевидению заранее объявили, что в районе проходят масштабные военные учения. В Сещинском лесу, неподалеку от Ведьминой поляны, были развернуты гигантские палаточные лагеря. Автобусы доставляли беженцев на место, там росичей должны были регистрировать и передавать в руки военным. Как водится, не обошлось без мелких эксцессов (например, не все росичи с пониманием отнеслись к требованию сдать оружие), но в целом процесс шел гладко. На месте с пришельцами работали психологи, лингвисты, работники ФСБ и других, более засекреченных спецслужб.

В задачу специалистов входило наладить контакт с уроженцами чужого мира, помочь им адаптироваться к новой действительности. Работы предстояло много – все же не так просто устроить на месте шестнадцать миллионов новых граждан, незнакомых с укладом жизни и законами страны, частью которой они собирались стать. Не умеющих пользоваться гаджетами, не знающих правил этикета и прочих элементарных вещей. Да что там говорить – беженцы из гибнущей Роси, в своих кольчугах и шароварах, напоминали путешественников во времени, явившихся в двадцать первый век из эпохи Рюрика. Впрочем, все шло не так уж и плохо. Сан Саныч по секрету сообщил Максиму, что правительство России планирует выделить беженцам немаленькие территории то ли на Урале, то ли в Сибири, и что Новая Рось получит статус республики. Звучало это впечатляюще. Максим довольно усмехался, представляя, какая паника начнется в Вашингтоне, когда обо всем станет известно мировой общественности. Буржуи едва успели смириться с тем фактом, что Россия одолела украинских неонацистов, и тут – нате вам! Несколько миллионов крепких воинов, взявшихся словно ниоткуда, строят за Уралом новую республику!

Переброска беженцев происходила несколько дней, и все это время Максим, а с ним и Любава, находились на тепуе. Умирающий мир бился в конвульсиях и трещал по швам. Почва дрожала под ногами, небо вспыхивало, переливалось странными огнями, а Великотопь бурлила, будто смердящий ведьмин котел. Выдохи Мрака – жутковатые «отрыжки» гигантского болота, способные опрокинуть целый корабль, – следовали один за другим. Росичи вели себя достойно, никто не ныл и не жаловался, что бесконечная очередь к Ведьминому столбу движется слишком медленно. Отдельные бригады занимались подвозом продовольствия и воды; вдоль тракта, ведущего от Хлумани к порталу, были развернуты полевые кухни и мобильные пункты помощи, где готовилась горячая пища и где женщины могли перепеленать детей. И вот мало-помалу широкая человеческая река превратилась в тонкий ручей. Миллионы стали тысячами, тысячи – сотнями. Максим не сомневался, что работа почти сделана и что скоро он сам, взяв за руку Любаву, пересечет границу миров. И тогда пусть тепуй рассыпается в прах за их спинами, все это будет уже не так важно. Похоже, тогда и случился Большой Схлоп, отправивший Максима… но куда?

Пелена, колыхавшаяся перед глазами подобно окровавленной простыне, начала понемногу рассеиваться. Треклятая стенобитная машина, долбившая череп изнутри, как птенец – скорлупу, наконец выдохлась. Максим снова попытался сесть, и на этот раз тренированные мускулы не подвели. Он потер глаза, окончательно прогоняя красное марево, и огляделся.

Зелень. Кругом – зелень, неестественно сочных, ярких оттенков. На тепуе такую не увидишь, да и на Земле тоже. Разве что на одной из тех картинок, что пользователи компьютеров привычно ставят на заставку рабочего стола. Но сейчас Максим смотрел не на фотографию леса, которой нарочно добавили яркости и контраста, а на сам лес. Растения, лишь отдаленно похожие на фикусы, папоротники и магнолии, были ему незнакомы. При этом пышный куст, который мог бы сойти за папоротник, был покрыт большими алыми цветами. Не имея образования ботаника, Жаров все же знал, что даже в славянских мифах папоротники цветут лишь раз в году, на Ивана Купалу.

Натужно крякнув, Максим поднялся на ноги. На нем была та же одежда, что и во время эвакуации. Тело закрывал колонтарь – кольчужный доспех с нашитыми на него металлическими пластинами, – надетый поверх ферязи. На ногах были свободные шаровары песочного цвета и удобные сапилы из кожи китовраса. К поясу крепился новенький кожаный чехол для метательных ножей – подарок Сан Саныча, полученный при последней встрече, случившейся за день до начала эвакуации, у Черного столба.

В чехле лежали три ножа модели «Горец», изготовленных из самой лучшей рессорно-пружинной стали российской марки, и холодное оружие из нее получалось что надо. Максиму неожиданный подарок Сан Саныча пришелся по душе, и он сразу же повесил ножи на пояс. Впрочем, Макс держал при себе трех «Горцев» не потому, что в этом была реальная нужда. Незадолго до начала эвакуации конунг Еурода был побежден, и казалось, что росичам ничего не угрожает, кроме природных катаклизмов, предшествующих Схлопу. Несколько последних дней Жаров помогал беженцам как волонтер, а не охранял их от выродков или чудовищ. Соответственно, другого оружия он при себе и не имел.

– Спасибо тебе, Санек, – пробормотал инженер, похлопав по чехлу с метательными ножами. – Ты прямо как чувствовал…

Макс уже пришел к мысли, что попал в это царство буйной зелени благодаря Большому Схлопу. Как это произошло технически, вопрос второй, если не третий. Сейчас его, человека по сути своей практичного, куда больше интересовало, какие опасности поджидали его в этом странном месте, где папоротники цвели словно розы, а обычные фикусы достигали просто нереальных размеров. Логично предположить, что местная фауна габаритами не уступала флоре. В джунглях запросто могли водиться волки размером с бегемота или скорпионы высотою с дом. Максим спокойно относился к большим и кровожадным тварям, ведь в Роси водились такие чудища, что земным писателям-фантастам и не снилось. Один только хтон, обитатель Великотопи, чего стоил!

Он огляделся по сторонам, не снимая ладонь с ножен.

Очнулся молодой человек на каменистой прогалине посреди каких-то джунглей, наполненных густым ароматом цветов и звуковой какофонией, в которой смешались резкие, трескучие вопли птиц и жужжание насекомых. По счастью, этот звуковой фон пока что не перемежался голосами больших зверей. Было довольно жарко и влажно.

За стеной из причудливых растений Максим разглядел нагромождение замшелых, оплетенных толстыми лианами камней. Это было не просто природное образование или геологическая причуда, а развалины какого-то здания. Об этом говорили четкие геометрические формы и самого сооружения, и некоторых отдельных валунов. Складывалось ощущение, что когда-то здесь стояла пирамида, наподобие тех, что строили индейцы майя, но потом какой-то неведомый катаклизм снес ее вершину, как удар меча сносит голову вместе со шлемом. А значит, это измерение населяли разумные существа, кое-что смыслившие в строительстве и технологиях. Возможно, не сейчас, но в прошлом здесь имелась своя развитая цивилизация.

Убедившись, что джунгли вокруг не кишат врагами или голодными хищниками, Жаров позволил себе немного расслабиться. А еще подумать о том, что случилось с остальными росичами, не успевшими пересечь границу миров. И главное – что произошло с Любавой. Стоило Максу подумать о жене, как его сердце сжалось от нахлынувшей тревоги. Неведомый эффект, вызванный коллапсом целого измерения, мог швырнуть ее куда угодно, в любой недружелюбный мир. Любава умела за себя постоять, но что, если ее закинуло в измерение, где атмосфера не подходит для дыхания? Или где озоновый слой разрушился и солнечная радиация превратила планету в выжженную пустыню? Максим не был склонен разводить панику на пустом месте или мучить себя бесполезными «А что, если?». Но сейчас ему действительно стало страшно за Любаву. Да и за всех остальных росичей, не успевших пересечь портал. Колонну замыкал отряд мужчин и женщин, которые до последнего оставались на тепуе, обеспечивая безопасный отход соплеменников, помогая старикам, детям и раненым. Всем этим людям, как и Максиму с Любавой, не хватило считаных минут, чтобы покинуть гибнущий мир.

Из зарослей, с той стороны, где находилась полуразрушенная пирамида, донесся короткий выкрик. Безошибочно узнав голос жены, Максим тут же сорвался с места. Тело пока еще недостаточно хорошо слушалось, но это было неважно. Любава здесь, и она нуждалась в помощи. Молодой человек вломился в заросли, прикрывая лицо выставленным вперед локтем и надеясь, что треклятые папоротники и фикусы, обступившие прогалину, это не местный аналог борщевика или ядовитого плюща. Впрочем, лобовая атака на джунгли захлебнулась, не успев начаться. Упругие канаты лиан не дали Максиму продвинуться и на пять шагов; колючки, усеявшие кусты, вцепились в шаровары и рукава ферязи. Крик повторился, оборвавшись на высокой ноте. Окажись на месте Жарова менее опытный воин, он бы, скорее всего, поддался панике и начал дергаться, подобно мухе, угодившей в паутину. При таком раскладе его шансы вовремя подоспеть на помощь любимой женщине упали бы до нуля. К счастью, Максим умел себя контролировать и даже погружаться в особые состояния, когда его психические и физические возможности выходили на новый, запредельный уровень. Это была своего рода боевая магия, в основе которой лежала обостренная интуиция и способность концентрировать внимание. До перехода в иное измерение Максим Жаров использовал ее чисто инстинктивно, после – осознанно. В таком измененном состоянии сознания он мог без промаха метнуть нож, японский сюрикен и даже предмет, вовсе не предназначенный для метания, например зубочистку. Вот и сейчас Максим глубоко вздохнул, настраиваясь на предстоящий бой. Голова привычно прояснилась, сердце забилось ровно, уверенными толчками разгоняя кровь по телу. Где-то там, за стеной экзотических джунглей, находился неведомый враг. Но первый бой Максиму предстояло дать именно этим растениям. Он выхватил из ножен одного «Горца» и несколькими точными размашистыми ударами рассек лианы, из которых брызнул зеленый, терпко пахнущий сок. После, резкими поворотами корпуса, избавился от впившихся в одежду колючек. Размахивая ножом и оставляя на кустах лоскуты одежды, Максим двинулся через джунгли. Он шел по направлению к пирамиде, откуда и донесся крик Любавы. Древнее сооружение приближалось не так быстро, как хотелось бы, но Жаров старался не думать, что могло произойти с Любавой, пока он изображал из себя американского солдата, заброшенного во вьетнамские джунгли. Самое правильное сейчас было сосредоточиться на текущей задаче – разрубании лиан.

Внезапно из-под ног раздалось угрожающее шипение. В траве мелькнуло длинное мускулистое тело кирпичного цвета с ромбовидным узором вдоль хребта. Реакция не подвела – нож рассек наполненный испарениями воздух и пригвоздил тварь к земле. По голенищам сапил несколько раз хлестнул хвост, но уже через пару секунд змея затихла. Максим наклонился, чтобы вытащить нож, и без особого удивления увидел, что эта рептилия только общими чертами напоминала земных змей. На плоской, треугольной формы голове располагались три круглых глаза, прикрытых полупрозрачными веками. Выдернув нож, который вонзился в основание черепа, перерубив позвоночник, Макс вытер лезвие о траву и двинулся дальше. Еще минута, и джунгли неохотно выпустили его.

Потный, перемазанный липким соком, Максим ступил на обтесанный камень. Между зарослями и пирамидой находилось пустое пространство метров в двадцать, вымощенное массивными плитами и заваленное расколотыми блоками из серого камня. Корни растений слегка приподняли и сместили крайние плиты, но не смогли пробиться к пирамиде. Очутившись на открытом пространстве, Максим понял, что, прорубаясь через джунгли, не зря старался соблюдать тишину. Пятеро охотников стояли спиной к лесу. Увлеченные погоней, они не заметили, как оттуда возник человек с ножом. Кстати, дикари эти не были людьми. Судя по тому, что увидел Максим, этот мир принадлежал странным существам, похожим на бескрылых птиц.

Размерами и общим строением тела аборигены напоминали людей, за исключением одной детали – короткого хвоста, который заканчивался «метелкой» из перьев. Тела этих существ также были покрыты взъерошенными перьями, которые переливались всеми оттенками зеленого, а ноги царапали камень загнутыми когтями. При этом на каждой ноге пернатые имели по два острых колена; верхнее смотрело вперед, а нижнее – назад. Это заставило Максима вспомнить хищных двуногих динозавров, самым знаменитым из которых был тираннозавр.

Один из аборигенов повернул голову и что-то хрипло гаркнул своим товарищам. Максим, с ходу записавший этих тварей в родственники к птицам, ожидал увидеть клюв, а увидел вытянутую ящериную морду и усыпанную треугольными зубами пасть. И вот тут до него дошло, что это никакие не птицы, а рептилоиды. Палеонтологи давно выяснили, что многие двуногие динозавры, предки птиц, были покрыты не чешуей или костяными пластинами, а перьями, – этот факт попаданец почерпнул из книжек по зоологии, которыми увлекался в детстве. На Земле эпоха динозавров давно миновала, и Максим Жаров, возможно, был первым человеком, воочию увидевшим велоцираптора, причем разумного. О том, что эти «ящерки» обладают разумом, красноречиво говорили предметы, которые они держали в почти человеческих руках, а также колчаны, полные стрел, у них за спинами. Четверо были вооружены крепкими деревянными луками, а вот пятый сжимал какую-то футуристическую пушку из переплетенных металлических трубок и зеленых кристаллов, которые светились точно яркие светодиоды.

Главарь охотников (Максим сделал логичный вывод, что это рептилоид с пушкой) снова что-то рыкнул, добавив пару чирикающих, почти что птичьих звуков. Остальные четверо кивнули, одновременно и совсем по-человечески. А после начали растягиваться цепочкой, обступая нагромождение валунов, возвышавшееся у основания пирамиды. Каждый вытащил из колчана, сделанного из грубой кожи, стрелу и наложил ее на тетиву. Шли охотники осторожно, слегка пригнувшись, как будто за кучей битого камня, осыпавшегося с пирамиды, их ждал опасный противник. Если там пряталась Любава, предосторожность могла оказаться действительно нелишней.

У Максима имелось всего три ножа, но под ногами валялось множество камней с зазубренными острыми краями. В руках мастера любой булыжник мог превратиться в несущее смерть метательное оружие. Макс понятия не имел, чего следует ждать от странного трубчатого бластера, поэтому решил, что первым броском следует снять главаря. Он занес руку с «Горцем», и в этот момент из-за нагромождения валунов на мгновение возникла знакомая фигура.

– Пошли вон, уроды!

Любава сопроводила выкрик броском. Она не претендовала на лавры лучшего из лучших в этом деле – в их семье непревзойденным мастером метательного оружия являлся Максим. Однако и Любава кое-что умела. Брошенный рукой, камень прошил воздух с такой скоростью, словно его выпустили из пращи. Он врезался в грудь ближайшего к Любаве рептилоида. Хрипло хрюкнув, тот выронил оружие и сложился пополам. Одобрительно усмехнувшись, Максим все-таки метнул подаренный Сан Санычем нож. Плоское лезвие летело точно в цель – чуть пониже головы рептилоида, в покрытую взъерошенными перьями шею. Макс не сомневался, что существо доживает свои последние мгновения, однако нож со звоном ударился в невидимую преграду и отскочил так, словно велоцираптор стоял за пуленепробиваемой витриной. При этом его на мгновение окутал полупрозрачный зеленоватый кокон. Максим не сталкивался с такой технологией, это явно было какое-то местное изобретение. Похоже, главаря отряда спасло силовое поле, которое сработало автоматически. Видимо, щит был настроен так, чтобы включаться, когда к нему приближался предмет на высокой скорости, например, стрела, пуля или метательный нож.

Когда силовое поле полыхнуло, велоцираптор начал поворачиваться к джунглям. Тратить ножи или швыряться камнями смысла не имело – зеленоватый кокон отразил бы любую атаку. Зато Максим мог попытаться по-русски дать рептилоиду в зубастую челюсть.

Прежде чем ствол бластера, напоминавший хитрую косичку, сплетенную из множества трубок, описал дугу в сто восемьдесят градусов, Максим сорвался с места. От противника его отделяло шагов десять, а рептилоид не медлил. Расстояние сократилось вдвое, когда зеленый кристалл, венчавший ствол, как драгоценный камень – королевский скипетр, в упор посмотрел на бегущего Максима. А еще на него зыркнули три злобных желтых глаза, расколотые вертикальными трещинами зрачков. Как и у змеи, оставшейся лежать в зарослях, у напавших на Любаву ящеров было по три глаза. Понимая, что будет дальше, Максим метнулся в сторону. Раздался высокий, на грани слышимости, свист, бластер полыхнул зеленым, и с левой половиной тела произошло что-то непонятное. Больше всего это напоминало контузию, хотя рядом ничего не взорвалось. В левом ухе зазвенело, левый глаз перестал видеть. Странный, мертвенный холод проник под кожу, разлился по венам и протянул склизкие щупальца в грудную клетку, к самому сердцу. Рука повисла плетью, нога согнулась в колене, и Максим рухнул навзничь. Все, что он успел сделать, – это выставить перед собой правую руку. Избежать удара о камень уже не представлялось возможным, но таким образом Макс хотя бы смягчил его. Правым глазом он увидел, как на выщербленную плиту закапала кровь. Импульс, которым ящер угостил пришельца из Роси, не мог нанести открытую рану, как пуля. Он делал что-то похуже. А красные капли, на которые смотрел Максим, падали из его левой ноздри. Оторвав взгляд от небольшой красной лужицы, он изогнул шею, взглянув на врага.

Рептилоид, в первый раз лишь зацепивший противника по касательной, снова вскинул оружие. Максим, чье тело сейчас напоминало странный гибрид живого человека и тряпичной куклы, изо всех сил оттолкнулся от плиты правой рукой. Он перекатился на спину как раз в тот момент, когда прозвучал свист, и бластер вновь полыхнул зеленым. На этот раз ящер промахнулся, а Максим получил возможность увидеть результаты первого выстрела. Импульс, лишь слегка задевший его, опалил джунгли. Впрочем, нет, не опалил – природа этого оружия не имела никакого отношения к огню. Растения попросту умирали, как будто на них плеснули концентрированным гербицидом. Листья и цветы чернели, скукоживались и опадали, лианы пузырились, таяли, гнили. Темная полоса, шириной около полуметра, уходила вглубь зарослей. Максим любил оружие, но эта рептилоидская пушка была чем-то отвратительным. Похоже, она вызывала распад биомассы, запускала необратимые процессы в живых клетках. Возьми пернатый динозавр немного правее, и сейчас бы чернела и распадалась рука Максима. Скорее всего, его смерть не стала бы мучительной – растения гибли прямо на глазах, а значит, и нервные окончания умирали бы, не успев послать импульс в мозг. Но это, конечно же, было слабым утешением.

Максим понимал, что следующий импульс станет для него последним. Велоцираптор снова целился, и ситуация казалось безвыходной. Думай! – приказал себе Максим. Он прошел столько опасностей, одолел конунга Еурода не для того, чтобы сгинуть в неизвестном измерении по вине недоделанного попугая. Попугай, впрочем, был неплохо вооружен, а от любой атаки Максима его защищало непроницаемое энергетическое поле. Непроницаемое! Причем, скорее всего, что с этой, что с той стороны…

Ящер еще прицеливался в лежащего на спине человека, а тот уже знал, что следует сделать. Зеленой вспышке предшествовал короткий звуковой сигнал – высокий свист. Значит, у Макса был шанс угадать момент, когда бластер исторгнет умертвляющий все живое импульс. Он потянулся к поясу здоровой рукой и выхватил из чехла второго «Горца». Раздался предупреждающий свист, и Жаров метнул нож. Автоматика сработала, и ящера на мгновение окутал кокон силового поля. Лезвие со звоном отскочило, как будто ударившись о кирпичную стену, рептилоид внезапно начал чернеть и распадаться. Перья осыпались, обнажая сморщенную плоть, кожа отслаивалась, как лоскуты старых обоев со стены. Мясо отваливалось целыми пластами. Макс продолжал смотреть, хотя зрелище было отвратительным. Его план сработал – лезвие активировало щит в ту секунду, когда бластер выплюнул импульс. Не было никакой гарантии, что силовое поле непроницаемо и для умертвляющего луча, однако же Максиму повезло. А рептилоид с тем же успехом мог вытащить чеку из гранаты, находясь в тесной кабине лифта. Импульс остался внутри кокона и уничтожил самого стрелка.

То, что полминуты назад ходило на задних лапах и стреляло из бластера, превратилось в мерзкую пузырящуюся лужу. Все, что осталось от ящера – бластер и какое-то украшение, похожее на широкий металлический браслет.

Из-за нагромождения валунов раздался крик Любавы. Двое ящеров тащили ее, заломив руки за спину. Максим заскрежетал зубами и выхватил последний оставшийся нож. Если точным броском снять одного ящера, у Любавы появится шанс справиться с другим. Макс уже заносил руку для броска, когда два оставшихся рептилоида двинулись прямиком к нему, загородив товарищей, пленивших девушку. Они шли, натянув тетивы, и о чем-то встревоженно переговаривались. Не могут поверить, что кто-то завалил их босса, – подумал Максим. Он не сомневался, что сможет прямо отсюда убить одного из лучников, но этим бы он никак не помог Любаве. А ее уводили все дальше. Ножа тут было явно недостаточно, поэтому Максим пополз к бластеру, кристаллы на корпусе которого продолжали мерцать.

Велоцирапторы оказались сообразительными. Заметив маневр Макса, они закудахтали, словно пара зубастых уродливых куриц, и перешли на бег. Один на ходу выстрелил, и стрела клюнула плиту в сантиметрах от головы Макса. Не дожидаясь, когда и второй лучник спустит тетиву, он метнул «Горца». Метание ножей из нестандартных положений, например лежа, – это то, в чем Макс преуспел еще на Земле, когда его снаряды поражали мишени, а не чудовищ и слуг конунга. Лезвие вонзилось в грудь ящеру. Тот дернулся, и стрела ушла в небо. Любой человек бы уже валялся на земле, истекая кровью, но эта трехглазая пернатая тварь продолжила бежать, разве что немного сбавила темп. Впрочем, этой форы оказалось достаточно – Максим схватил бластер и направил его на ящеров. Хорошо знакомые с действием этого оружия, они тут же остановились, а потом развернулись и побежали прочь. Раненый ножом рептилоид пробежал метров двадцать и все-таки упал на камень. А его товарищ продолжил улепетывать.

– Черт, – процедил Макс.

Он прогнал врагов, но те все-таки увели Любаву.

Левая сторона тела по-прежнему оставалась нечувствительной. Максим надеялся, что это временный эффект, но могло статься, что зеленый импульс превратил его в инвалида. Все, что ему оставалось теперь, – это ждать.

Глава 2

Прошлое – это бумеранг. Ты можешь отбросить его, но рано или поздно он все равно вернется и, вполне возможно, нанесет по тебе сокрушительный удар. Об этом думала Кира, глядя сквозь грязноватое стекло на проплывающие мимо осенние пейзажи. На эти мысли ее натолкнула купленная за пятнадцать минут до отъезда книга, лежащая сейчас на ее коленях.

– Что читаешь? – оторвал девушку от мыслей сидящий по соседству парень. Он с первых секунд не понравился Кире, а потертая куртка и вещмешок цвета дорожной пыли говорили о том, что он не сильно заботится о внешнем виде.

– Про холодное оружие, – нехотя отозвалась она.

Парень сел в автобус одновременно с Кирой еще в Москве, и с первых минут поездки не оставлял неуклюжих попыток познакомиться. Кира, спортсменка и обладательница прекрасной фигуры, давно привыкла к такому и всегда старалась держать дистанцию. Сейчас было не до глупостей – на носу соревнования.

– Ножи, дротики, бумеранги… – Сосед навис над книгой, едва не касаясь длинными волосами страниц. – Весьма необычное чтиво для девушки.

Кира промычала что-то неопределенное и достала из кармана наушники. Распутав провод, она вставила резиновые «капельки» в уши и включила музыку, отсекая шум автобуса и на время избавляя себя от необходимости реагировать на высказывания попутчика.

Музыка вовсе не мешала ей продолжать чтение, но сконцентрироваться на аэродинамических особенностях бумерангов получалось плохо. Чтобы выйти на первенство Москвы по легкой атлетике, через месяц ей надо быстрее всех пробежать 800 метров, а эта поездка портила все планы. «Полгода тренировок насмарку, если я не успею вовремя вернуться», – с легким раздражением подумала она.

Удобней – и, что самое главное, быстрее – было бы слетать в Краснодар и обратно на самолете, но Кира, как ни крути, была студенткой и едва сводила концы с концами, подрабатывая по вечерам и выходным в кафе. Самое обидное, что краснодарский аэропорт, приостановивший работу на время противостояния с украинскими фашистами, уже давно возобновил работу. Дядя Аркадий, которого Кира не видела три года и по чьей милости оказалась в рейсовом автобусе Москва – Краснодар, конечно же, не догадался оплатить ей билет. Мало того, он уже второй день не отвечал на звонки, а сообщения в Telegram так и остались непрочитанными.

Кира попыталась вернуться к изучению холодного оружия, от которого фанатела с самого детства, но вскоре заметила, что скользит взглядом по одной и той же строке, пока в голове крутятся совсем другие мысли. Она закрыла книгу, бросила ее в растянутую сетку-карман на спинке впередистоящего кресла и, зевнув, снова уставилась в окно.

Пейзаж был однообразный и унылый – перепаханные поля, затянутые туманом низины и чахлые лесополосы. Время от времени на обочине возникали скопления ларьков, забегаловок и платных туалетов. Кира прикрыла глаза, но даже сквозь опущенные веки продолжала видеть разноцветные пятна вывесок. Этот свет, искусственный и резкий, напомнил ей другое, менее привычное для человеческого глаза сияние, которое она запомнила на всю жизнь. Огни. Они появились из темноты, залив лагерь резким, неестественным свечением…

…Кире восемь лет. Родители и их друзья – такие же туристы и любители бардовской песни, как и папа с мамой, – разбили лагерь на Красной Поляне, у подножия горы Ачишхо. В окрестностях лагеря было разбросанно множество дольменов. Кира слышала о них раньше, но сегодня впервые воочию увидела эти странные, собранные из щербатых валунов домики.

– А зачем они нужны? – спросила Кира у отца, указав на очередной дольмен, приземистый, покосившийся и невыразимо древний. В одной из его стен зияло круглое окошко, отчего каменное сооружение напоминало огромный скворечник.

– Никто не знает. Их построили племена, которые давно исчезли.

Александр Станиславович, отец Киры, работал врачом, но сейчас его было трудно представить в белом халате, шапочке и с фонендоскопом. Рыжий, бородатый, в вязаном свитере и мешковатых штанах защитного цвета, он ничем не отличался от сотен других туристов.

– А что говорят ученые? – поинтересовалась девочка.

– Разное… Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей, другие – что в них медитировали отшельники. Ты лучше своего дядю спроси, он тебе много чего расскажет!

Дядя Аркадий, мамин старший брат, действительно знал толк в подобных вещах. Как и родители, он регулярно ездил в походы, но не потому, что любил сидеть у костра и петь «Милая моя, солнышко лесное», передавая гитару по кругу. Дядя Аркадий изучал аномальные зоны, которых, по его словам, на территории Краснодарского края имелось великое множество. А еще он утверждал, что несколько раз путешествовал в параллельный мир, называя его странным словом «Еурод». И говорил, что туда ведут пространственные разломы, расположенные на Кавказе. Это были опасные вылазки, каждая из которых могла плохо закончиться.

– В том мире есть два народа, выродки и росичи, которые воюют друг с другом, – рассказывал дядя. – Еурод, родина тех самых выродков, не слишком-то приятное место. Нравы местных, наверно, пришлись бы по вкусу некоторым жителям Европы, но для русского человека, как бы это выразиться… не могу при ребенке. Короче, русскому человеку там точно не место!

Аркадий Кузнецов, насмотревшийся на выродков, мечтал побывать в княжестве под названием Рось. Но, по его словам, разломы, ведущие туда, находились где-то в центральной России, а где точно – ему было неизвестно. Кира обожала слушать дядины истории, хотя большинство общих друзей и знакомых считали дядю Аркадия чудаком, если не похуже.

Чуть позже, пока взрослые ставили палатки и собирали дрова, Кира решила пройтись. Казалось, она отошла совсем недалеко от лагеря, но неожиданно для себя очутилась в совершенно диком, нетронутом месте. Из земли здесь торчали массивные валуны, покрытые шапками темно-зеленого мха; ветви деревьев сплетались над головой, создавая непроницаемый тент. Среди камней возвышался очередной дольмен, похожий на гриб, накрытый массивной шляпкой.

Из-за деревьев все еще доносились удары топора и звуки гитары. Кто-то запел «Домбайский вальс» Визбора, – Кира узнала мелодию, хотя слов было не разобрать. Это место странным образом искажало звуки, и девочке почудилось, что их источник находится где-то далеко, в параллельной реальности, лишь отдаленно похожей на нашу.

Кира приблизилась к дольмену и провела рукой по его щербатой крыше. Камень оказался неожиданно холодным. Как обычно, в одной из четырех стен дольмена имелось круглое отверстие. Девочка наклонилась, пытаясь разглядеть, что там внутри, и сквозняк облизал ее щеки холодным, невидимым языком. Внутри царил непроницаемый мрак, а из каменного чрева тянуло запахом прелых листьев и влажного перегноя. В голове пронеслись слова отца: «Кто-то считает, что в дольменах хоронили людей…» Девочка отпрянула от отверстия и провела рукой по лицу, как будто пытаясь стереть с кожи микроскопические частички праха.

В памяти стремительной вереницей пронеслись дядины байки – про злобных пришельцев, снежного человека и таинственный Еурод. Это было страшное, темное место (так, по крайней мере, представляла Кира), из которого в наш мир приходили чудовища. Кира резко повернулась и краем глаза уловила какое-то движение. Между темными стволами ей померещилась высокая, худая фигура, которая тут же шагнула в тень и бесшумно скрылась за деревом.

Сердце подпрыгнуло. Кира попятилась, сорвалась с места и побежала. Не прошло и минуты, как девочка выскочила на поляну, где родители и их друзья не спеша разбивали лагерь. Кто-то вколачивал в мягкий дерн колышки, удерживавшие палатки, другие распаковывали рюкзаки или выкладывали камнями кольцо, чтобы развести костер. Заметив девочку, отец оторвался от работы и помахал рукой. Девочка натянуто улыбнулась и махнула в ответ. Осторожно оглянувшись, Кира всмотрелась в промозглый полумрак. Никого и ничего – лишь кособокие, отполированные дождями валуны и старые деревья. Если здесь и был кто-то, он ушел.

«Мне просто показалось», – сказала себе Кира. А спустя несколько часов, лежа без сна, она увидела разноцветные огни, просветившие брезентовый свод палатки…

Киру кто-то настойчиво толкал в бок. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней соседа по автобусу. В наушниках все еще звучала музыка, и девушка потянула за провод, выдергивая из ушей резиновые «капельки».

– Санитарная, – сообщил молодой человек. – Пропустишь, потом будешь до следующей остановки терпеть.

– Спасибо, – буркнула Кира.

Автобус остановился возле одного из «островков», залитых холодным светом вывесок.

– Стоянка двадцать минут, – повторял водитель, пока пассажиры один за другим покидали салон. – Опоздавших не ждем.

Кира спустилась по ступенькам, потянулась, хрустнув суставами, и с удовольствием вдохнула прохладный осенний воздух. Пока она спала, окончательно стемнело. По шоссе, слепя фарами, проносились автомобили. Девушка прошлась туда-сюда, разминая ноги и без особого интереса разглядывая витрины ларьков. Кроме напитков и пирожков, здесь торговали медом и сушеной рыбой.

– Судак, вобла, – бубнил бородатый мужчина, одетый в куртку цвета хаки.

Миновав прилавки, Кира направилась к небольшой постройке из металлопрофиля, с вывеской WC. В ожидании, пока одна из трех кабинок освободится, Кира остановилась у металлической, слегка поржавевшей раковины и открыла кран. Она надеялась, что ледяная вода поможет собраться с мыслями, – смочила руку и провела по лицу. Из зеркала, висевшего над раковиной, на нее глянула красивая рыжая девушка. Кира отряхнула мокрые пальцы и всмотрелась в отражение. Тонкий нос, россыпь веснушек на острых скулах и зеленые глаза. Ей было двадцать три, но выглядела она моложе, лет на восемнадцать.

Динка, ее соседка по комнате, постоянно твердила, что ей нужен парень. «Ты же хорошенькая! – говорила она. – В твоем возрасте ненормально быть одной!» Кира только отнекивалась, ссылаясь на то, что подготовка к соревнованиям отнимает у нее все свободное время.

Окружающие считали Киру немного странной. Это началось еще в школе, после исчезновения родителей. Потрясенная и растерянная, девочка всем и каждому рассказывала, что ее папу и маму похитили инопланетяне. «Их забрали на корабль и унесли в космос!» – говорила она.

Дяде Аркадию, который стал опекуном Киры, следовало объяснить ей, о чем стоит говорить со сверстниками, а о чем лучше помалкивать. Вместо этого он только подливал масла в огонь, пичкая девочку историями про НЛО и Еурод. Правда, по мнению дяди, родители исчезли не по вине инопланетных существ, – он утверждал, что они имели неосторожность разбить палатку на месте «разлома», ведущего в другой мир, – родители просто провалились туда и не смогли найти выход. По словам дяди, Еурод – не единственное место, куда они могли угодить. Согласно его концепции, существовало множество параллельных миров, куда вели так называемые червоточины или порталы. Особенно его интересовал мир, который он называл Затерянным, по аналогии с фантастическим романом Конан Дойла. По мнению дяди, там могли выжить динозавры. В качестве доказательства дядя Аркадий предъявлял ссохшуюся мумию, которая принадлежала большой ящерице или, возможно, птице.

– Ты думаешь, это варан или игуана? – говорил дядя, демонстрируя Кире образец. – Ничего подобного! Перед тобой, скорее всего, останки трансильванозавра… или кого-то из той же породы.

– Это действительно динозаврик? – удивлялась девочка. – А почему он такой маленький? И почему так называется?

– Ну, не все динозавры были гигантами. Этот – размером с овчарку. А называется он трансильванозавром, потому что впервые его кости нашли в Румынии.

Мумия, которую сейчас демонстрировал дядя, обнаружилась где-то в предгорьях Кавказа. На тот момент над ней успели как следует поработать дождь и муравьи, однако дядя пришел к выводу, что это останки динозавра, который случайно сунулся в червоточину. При этом Аркадий Кузнецов не показал находку ни палеонтологам, которые могли бы оценить мумию с профессиональной позиции, ни тем более знакомым криптозоологам. «Если об этом станет известно, все кинутся искать Затерянный мир, – говорил дядя Аркадий. – Как бы не так! Я буду первооткрывателем, а остальные обойдутся!»

Рассуждая на эти темы дома, Кира делилась ими с друзьями, и сама не заметила, как превратилась в изгоя, мишень для издевательств и шуточек. К тому времени, когда она осознала свою ошибку и научилась держать язык за зубами, одноклассники уже считали ее чокнутой и дразнили гуманоидом.

В шестнадцать лет Кира окончила школу и поступила в училище олимпийского резерва. Это был ее шанс начать новую жизнь. Робея перед новыми знакомствами, бо́льшую часть времени Кира проводила, отдавая себя спорту. Надо сказать, что это у нее неплохо получалось, – обладая врожденной выносливостью, силой и ловкостью, она делала большие успехи. Уже через полгода ее отправили на первые соревнования по бегу, где она вошла в тройку победителей. С каждым разом ее результаты улучшались, а когда девушка приносила очередные медали, тренеры говорили, что ей прямая дорога на олимпиаду. К тому времени как Кира вошла в свою идеальную форму, против России ввели санкции, и столь желанные Олимпийские игры остались мечтой. Девушка знала, что может поехать в нейтральном статусе, но для нее это было равносильно предательству Родины.

Переломный момент случился, когда Кира училась на третьем курсе училища. Дядя затеял очередную экспедицию в аномальную зону, а девушка заявила, что никуда не поедет.

– Я больше в этом не участвую! – сказала она. – Хватит, надоело!

– Но ты же знаешь, что случилось с твоими родителями, – напомнил дядя Аркадий. – Ты сама все видела! Мы должны разобраться…

– Я не знаю, что видела! Мне было восемь лет, все это могло мне привидеться! Хватит с меня твоего бреда!

Сложив вещи в старый отцовский рюкзак, Кира переехала в общежитие. С тех пор ее отношения с дядей стали более натянутыми.

Три года назад Кира окончила училище и поступила в московский университет спорта. Вроде бы круги на полях и параллельные миры остались в прошлом, и вот, пожалуйста, – она ехала на рейсовом автобусе в Краснодар, чтобы выслушать очередную безумную историю дяди Аркадия.

Кира вышла на улицу и посмотрела на часы. До отправления автобуса оставалось еще минут десять – как раз достаточно, чтобы купить кофе в торговом автомате. Пока хрипящая машина наполняла картонный стаканчик, девушка набрала дядю. Из трубки послышались длинные гудки.

Сколько Кира его помнила, дядя Аркадий не расставался с телефоном и планшетом, отслеживая новости о появлении «разломов» или ведя бесконечные дискуссии на уфологических форумах. Казалось невозможным, чтобы он не ответил на звонок… если, конечно, не произошло что-то из ряда вон выходящее.

Так и не дождавшись ответа, девушка сбросила вызов и забрала из окошка свой кофе.

Пассажиры один за другим возвращались в автобус. Кира остановилась неподалеку и открыла фотографии, которые прислал ей дядя по электронной почте. Прихлебывая горячий эспрессо, она снова пролистала снимки.

На фотографиях можно было увидеть странные деревья, похожие на экзотические пальмы и папоротники. На одном из кадров к листьям тянулась длинная, мускулистая шея. Объектив поймал и маленькую голову, которая, вне всякого сомнения, принадлежала диплодоку, травоядному ящеру-тяжеловесу. На других снимках были парящие в небе птеродактили, какие-то странные трехглазые ящерицы и огромные разноцветные стрекозы. Своеобразной вишенкой на торте служила подборка фотографий, на которых дядя Аркадий с разных ракурсов запечатлел гигантскую кучу помета. Такую мог наложить только настоящий Годзилла.

Кира первым делом воспользовалась «поиском по фотографии», чтобы понять, как была сделана фальсификация, и убедилась, что в сети таких снимков нет. Дядя прислал ей эксклюзив. Конечно, это могло оказаться фальшивкой, сделанной при помощи нейросети. Но, во-первых, при всей своей одержимости, Аркадий Кузнецов никогда не опускался до дешевых мистификаций. Он всегда подчеркивал, что дорожит своей репутацией ученого. А во-вторых, изображения, сделанные при помощи ИИ, все равно выглядели не слишком-то натурально. Впрочем, была и третья версия, которую Кира тоже не отметала, – то, что дядя наткнулся на заброшенный парк с игрушечными динозаврами и решил, что попал в Затерянный мир. К сожалению, эта версия предполагала, что дядя Аркадий слетел с катушек и перестал различать вымысел и реальность. Несмотря на свойственную ему эксцентричность, опекун Киры никогда не демонстрировал признаков сумасшествия. «Хотя за три года многое могло поменяться», – подумала девушка, всматриваясь в экран телефона.

– Ух ты, а что это такое? Динозавр?

От неожиданности Кира едва не поперхнулась кофе. Оглянувшись, она увидела своего соседа. Тот как ни в чем не бывало разглядывал фотографии, заглядывая ей через плечо.

– Генерация нейросети, наверное, – сказала девушка, поспешно убирая телефон в карман. – Друзья прислали…

– Да? А я подумал, кадры из какого-нибудь фильма, наподобие «Парка Юрского периода»

– Ну, может, и так.

– Знаешь, я думаю, динозавры вымерли не из-за метеорита, – доверительно сообщил парень. – Все дело в палеоконтакте. Инопланетяне занесли на Землю какую-то заразу, и хана ящерицам. Это моя личная теория!

– Оу, – только и сказала Кира, благодаря дяде прекрасно знакомая с концепцией палеоконтакта.

– Однажды я видел светящийся треугольник в небе, бледно-розового цвета, – продолжил рассказывать молодой человек. – Он несколько минут висел над нашей частью, а потом резко взмыл вверх.

– Над вашей частью? – переспросила Кира.

– Да. Это было, когда я служил в армии. НЛО часто появляются над военными объектами.

Кира кивнула. Она знала об этом ничуть не хуже, чем ее попутчик.

– А в другой раз мы с ребятами видели над полигоном серебристый диск наподобие тарелки. Нас тогда заставили подписать какой-то документ о неразглашении.

– А чего же ты об этом рассказываешь?

Парень лишь пожал плечами и произнес, понизив голос:

– Я думаю, другие цивилизации существуют и наблюдают за нами. А ты веришь в пришельцев?

– Нет, – отрезала Кира. – Поверю, если только увижу одного из них своими глазами.

Говоря «нет» она, конечно же, кривила душой. Кира не знала, что именно случилось с ее родителями, – сначала она была уверена, что их похитили инопланетяне, потом дядя убедил ее, что они провалились в один из параллельных миров. А иногда она склонялась к тому, что всему виной ее детское воображение, – родителей могли захватить террористы, а странный свет и землетрясение, которые предшествовали этому, были просто фонариками и топотом ног.

Пассажиры заняли свои места, и автобус тронулся. Кира смотрела в окно, размышляя о том, какие новости ей ждать от дяди Аркадия. Мог ли он открыть Затерянный мир и стать первым человеком, увидевшим живых динозавров?

Глава 3

Максим Жаров лежал на правом боку, а его левая, потерявшая чувствительность, рука безвольно свешивалась на живот. С левой ногой дела обстояли не лучше. Ощупывая пострадавшие части тела, Макс как будто прикасался к чужой плоти. Спасибо, что хотя бы к живой и теплой, а не гниющей и почерневшей. От мысли, что рептилоидский бластер навсегда убил нервные окончания, становилось не по себе. Впрочем, зрение в левом глазу понемногу восстанавливалось, и это обнадеживало. Макс уже различал смутные силуэты валунов.

Послуживший пограничником в Хлумани и получивший там боевой опыт, Максим не сомневался, что ящеры вернутся, и на этот раз их будет больше. Все рептилоиды, кроме атамана, довольствовались самодельными луками. И они, конечно же, сделают все, чтобы вернуть себе бластер. Да и браслет тоже. Макс готов был поставить оставшуюся руку на то, что это затейливое украшение и являлось машиной, генерирующей защитное поле.

Короткая стычка возле древней пирамиды не позволяла досконально изучить врага, но кое-какие выводы и предположения Максим все же сделал. Похоже, когда-то в этом измерении существовала развитая цивилизация, построившая пирамиды и создавшая высокотехнологичное оружие. Возможно, это были предки пернатых ящеров, утащивших Любаву, а может, и кто-то другой – с этим еще предстояло разобраться. Потом что-то произошло, война, эпидемия или же природный катаклизм. Повидавший многое, Максим склонялся к первому варианту. Цивилизация рухнула, но оставила после себя кое-какие любопытные игрушки, например трубчато-кристаллический бластер, который Максим уже окрестил Живобоем, по аналогии с Мракобоем. Похожий сценарий бывший инженер наблюдал в мире, который делили между собой Рось и Еурод. Атланты давно сгинули, но их артефакты продолжали храниться в укромных местах, подобных Клыку Дракона. Выродившиеся потомки древних не могли создать ничего подобного и лишь охотились за опасным наследием Атлантов. Скорее всего, велоцирапторы так же паразитировали на наследии высокоразвитой цивилизации, откапывая из руин все, что уцелело и могло принести пользу. Однако легче от этого не становилось. Если у племени имелся лишь один Живобой, они во что бы то ни стало попытаются вернуть его, закидав Максима стрелами. Небольшое преимущество давал браслет, но если даже силовое поле отразит стрелы, что помешает рептилоидам подождать, пока раненый пришелец умрет от жажды и голода? Проявив терпение, они могли бы забрать ценную пушку, не рискуя собственными жизнями.

Черная лужа, в которую превратился атаман велоцирапторов, невыносимо смердела. Максим решил, что если уж ему суждено принять смерть, то пусть хотя бы подальше от этих мерзких останков. Он собирался вернуть «Горца», который по-прежнему торчал в груди велоцираптора, но перед этим решил освоиться с незнакомым оружием. Все-таки лучше изучить возможности Живобоя сейчас, чем когда из всех щелей полезут недружелюбные динозавры.

Живобой был оборудован своеобразным «ремешком» – металлическим жгутом, похожим на гладкую цепочку. Прежде чем закинуть оружие за спину и переползти туда, где лежал второй труп, Максим внимательно осмотрел и ощупал трофей. Он опасался, что Живобой активируется каким-нибудь хитрым способом, недоступным человеку, например, телепатией или генетическим кодом владельца. Однако среди переплетения трубок обнаружилось нечто, до безобразия похожее на спусковой крючок автомата. Большой палец интуитивно нашел еще один переключатель, расположенный примерно там же, где предохранитель у АК–47. Макс невольно усмехнулся. Оружие, вызывающее биораспад, все еще казалось ему отвратительным и подходящим скорее для еуродцев. Однако тот факт, что устройство чужеземной пушки имело сходство со старым добрым «калашом», заставило Максима другими глазами взглянуть на Живобой – такое расположение переключателей и рычагов имело смысл, ведь верхние конечности велоцирапторов сильно напоминали человеческие кисти.

Макс направил пушку на джунгли и плавно нажал на спусковой крючок. Устройство завибрировало, издало уже знакомый писк, а после выплюнуло зеленую вспышку. Там, куда был направлен ствол, джунгли начали стремительно чернеть и умирать. Казалось, какой-то невидимый демон высасывал жизнь из гигантских фикусов и папоротников, оставляя на месте «трапезы» лишь тлен и прах.

– Жесть, – пробормотал Максим словечко, которое с его подачи стало популярным у росичей, и сместил переключатель, который по его предположению являлся аналогом предохранителя у АК.

Попытка снова нажать на спуск ни к чему не привела. Курок заблокировался и, казалось, стал одним целым с трубчатым корпусом.

– И на том спасибо, – уже не боясь окончательно «отстрелить» себе пятую точку, Макс закинул Живобой за спину. Гибкий жгут, заменявший ремень, сам собой втянулся в корпус оружия, удобно зафиксировав трофей между лопаток.

Разобравшись с Живобоем, Макс поднял браслет, который, по счастью, не упал в «бульон» на ящериных косточках. Артефакт напоминал украшение из числа тех, что египтологи доставали из гробниц фараонов, но с технологическим уклоном. Хитро переплетенные трубочки, из которых состоял браслет, напоминали трубки Живобоя, только тоньше. Они сплетались вокруг округлого кристалла, который так же мерцал зеленым. Возможности убедиться, что именно эта бижутерия генерировала силовое поле, не имелось. Поэтому Макс просто надел браслет на нечувствительную левую руку и продвинул повыше, так, чтобы плоское кольцо надежно зафиксировалось на предплечье. После этого он вернул в чехол двух «Горцев», которые нисколько не затупились от удара об энергетический щит, и пополз прочь от лужи. Останки воняли дохлятиной, и над ними уже начинали роиться насекомые.

Ползти только с одной действующей рукой и ногой оказалось неудобно. Макс бормотал крепкие словечки, но продвигался к цели. Когда до мертвого ящера оставалось метра три, на каменные плиты легла четко очерченная тень. Она перемещалась, как будто над плато, на низкой высоте и скорости, парил дрон. Максим, недолго думая, перекатился на спину. Пушка больно впилась в поясницу, но он едва ли обратил на это внимание. Над полосой, вымощенной плитами, нарезал круги самый настоящий птерозавр.

Удлиненная голова с гребнем, усеянная зубами пасть, маленькие глазки, похожие на стеклянные бусины. Когтистые лапы ящер по-птичьему поджал к телу, покрытому рыхлым коричневым оперением. Костлявую шею окружал пушистый «воротничок», совсем как у земных грифов. Чуть выше парил еще один птерозавр. Они принялись кружить над Максимом, и кожистые крылья упруго резали воздух.

Эти твари здесь не ради меня, – внезапно сообразил Макс. – Им нужен дохлый ящер!

Голая голова, которую не страшно перемазать кровью, и пуховой воротник, выполнявший функцию «слюнявчика», – эти существа явно относились к падальщикам, которые привыкли дербанить трупы. Больше не обращая внимания на птерозавров, Макс пополз дальше. Когда он приблизился к велоцираптору, сверху раздался трескучий вопль, в котором явственно слышалось возмущение.

– Не нужен мне ваш обед, – пробормотал Макс. – Заберу нож, и делайте с этим куском дохлятины что захотите!

Он выдернул из груди ящера «Горца» и пополз прочь, к нагромождению валунов, за которым не так давно пряталась Любава. Очутившись на месте, Макс потянул за гибкий шнур и скинул оружие. Привалившись спиной к холодным камням, он положил Живобой на колени.

Птерозавры, двигаясь по сужающейся спирали, опустились на землю и приступили к трапезе. Макс не без любопытства наблюдал за этим процессом – все-таки не каждый день выпадала возможность ощутить себя в «Парке Юрского периода». А потом вдруг осознал, что зрение в левый глаз полностью вернулось. Он тут же принялся поочередно закрывать ладонью то один глаз, то другой. Что так, что этак, Максим одинаково хорошо видел и птерозавров, и цветы, усыпавшие папоротник. Внезапно растение, служившее Максу своеобразной таблицей для проверки зрения, зашевелилось. Он положил руку на чехол с ножами, ожидая появления очередной хищной рептилии. Ящерица действительно имела место быть, трехглазая и покрытая изумрудного цвета чешуей. Но она безвольно болталась в пасти кота.

– Рыжий! – воскликнул Макс и не сдержал радостный смех. – И ты здесь?!

Птерозавры на мгновение оторвались от трапезы, повернув к человеку зубастые морды, а после продолжили потрошить бедного велоцираптора. Рыжий затрусил к Максиму, правда, не по прямой, а заложив солидный крюк, чтобы обогнуть обедающих падальщиков. Приблизившись к хозяину, он положил у его ног добычу, а потом запрыгнул на колени.

– Как же тебя сюда занесло, дружище? – Макс, обрадованный появлением Рыжего, на мгновение забыл о том, что паралич еще не отпустил его левую половину тела. Он взъерошил загривок котяры, запустив пальцы в его клочковатую шерсть… и только потом сообразил, что сделал это обеими руками!

– А ведь правду говорят, что коты могут исцелять! – рассмеялся Макс, опуская еще слабую руку на колено.

– Моут!.. – не промяукал, а довольно произнес Рыжий.

На самом деле он был котодлаком, почти сверхъестественным зверем, способным использовать человеческую речь и находить червоточины, связывающие соседние миры. Макс подобрал Рыжего в деревне Жуковка, где местные называли его не иначе, как Чума, и даже грозились отравить. Кто же знал, что хулиганистый котяра, доставший всю деревню своими выходками, вовсе не тот, кем кажется! Правда, в полной мере его сверхъестественные таланты раскрылись уже в Роси.

Буквально через десять минут Максим уже смог встать, придерживаясь за валуны. Колено еще дрожало, и нога казалась ватной, как после местной анестезии, но главное – он уже мог идти. И если потребуется, сражаться. Рептилоиды утащили Любаву за пирамиду, и Максим собирался выследить их.

– Ну что, Рыжий, пойдем, отыщем этих поганцев!

Кот издал воинственный мяв. Пока тело Макса восстанавливалось, он успел рассказать Рыжему, что произошло у подножия этой пирамиды. И в красках поведал, что собирается сделать с треклятыми бройлерами, когда найдет их курятник. В том, что котодлак его понимает, Макс не сомневался.

Прихрамывая (впрочем, с каждым пройденным метром сила в мышцы понемногу возвращалась), Макс двинулся в обход пирамиды. Рыжий трусил чуть впереди, обнюхивая плиты как специально обученный свин в поисках трюфелей. Пирамида была построена уступами, и поэтому больше напоминала сооружения индейцев майя, а не египтян. Каждая сторона протянулась метров на сто – сто двадцать. Благодаря каменным отмосткам, пирамида не потонула в зелени. Сколько сотен (а может, и тысяч) лет миновало с момента, когда в фундамент был заложен первый блок, а джунгли по-прежнему держались на почтительном расстоянии от древнего здания. Макс обошел пирамиду и замер.

Его взору открылось грандиозное зрелище – десятки гигантских построек, вздымавшихся из океана буйной растительности, подобно угловатым рифам. До некоторых были часы пути, и они терялись в дымке влажных испарений, что висела над джунглями, подобно туману. Другие располагались совсем рядом. Среди сооружений с плоскими крышами и приземистых башен выделялась титаническая пирамида. Рядом с ней даже знаменитая усыпальница Хеопса показалась бы примером скромности и аскетизма. Пирамиду венчала скульптура, сделанная из металла, похожего на медь. Вот только медь давно бы покрылась зеленой оксидной пленкой, а этот сплав сиял так, словно его вчера надраили… что, в принципе, тоже не исключалось. Скульптура являла собой изображение змеи, которая обвила тремя кольцами вершину пирамиды. На треугольной, угрожающе поднятой голове сверкали три глаза, сделанные из все тех же зеленых кристаллов. Макс не брался определить, сколько тонн могло весить такое изваяние, но понимал, что немало.

– Я думаю, поиски надо начинать оттуда, – сказал Макс, оценивая расстояние между двумя пирамидами. Выходило что-то около полукилометра. – Что скажешь, Рыжий?

– Мона и атуда, – произнес Рыжий, что следовало понимать как «Можно и оттуда».

За пирамидой, закрывавшей вид на этот архитектурный ансамбль, Макс провел минут двадцать, может, чуть больше. Времени более чем достаточно, чтобы доставить пленницу к пирамиде, поднять тревогу, собрать отряд и вернуться за Живобоем. При условии, конечно, что Максим с Рыжим не ошибались, и Любаву действительно потащили к змеиной пирамиде.

– Давай-ка поищем тропу. – Макс, прихрамывая, двинулся к джунглям, но котяра опередил его. Он взял чуть левее, остановился в шаге от зарослей и призывно мяукнул.

Максим подошел к Рыжему и убедился, что кот безошибочно указал на тропу, вернее, даже неширокую дорогу. Вымощенная булыжниками, она уходила в сторону пирамиды. Вытащив из чехла нож, которому доверял все-таки больше, чем Живобою, Макс ступил под сень экзотических растений.

Во влажном, тяжелом для дыхания воздухе висел густой запах цветов и перегноя. Справа и слева, в непроницаемых дебрях что-то беспрерывно стрекотало, шуршало и шипело. Рыжий внимательно зыркал по сторонам, но особого страха не выказывал – он уже продемонстрировал, что думает по поводу местной фауны, придушив трехглазую ящерицу.

Макс и Рыжий продвинулись метров на пятьдесят вглубь джунглей, когда впереди послышались хриплые агрессивные выкрики и короткие фразы на незнакомом языке, звучавшие как приказы.

– Давай-ка уберемся отсюда, – произнес Максим, сворачивая с тропы.

Он углубился в мглистые заросли шагов на десять, – учитывая густоту местной растительности, больше не требовалось. Убедившись, что среди опавшей листвы и корней не притаилась очередная трехглазая тварь, Макс лег на дерн, остро пахнущий перегноем. Широкие, мясистые листья растений, похожих на фикусы и магнолии, надежно скрывали его от рептилоидов, а вот сам Максим прекрасно видел, что происходит на каменистой тропе. Рыжий лег рядом. Прошло не больше минуты, и в поле зрения возник отряд велоцирапторов.

Пернатые динозавры шли, растянувшись цепью. Тот, что вел отряд, держал в лапах Живобой, остальные вооружились луками, копьями, увесистыми дубинками и кистенями. Деревянные шары, болтавшиеся на высушенных лианах, были утыканы пожелтевшими клыками каких-то зверей, по всей видимости, хищных рептилий. Мало того, некоторые велоцирапторы напялили на себя доспехи из костяных пластин, нашитых на кожаные рубахи с короткими рукавами. По смыслу – тот же колонтарь.

Посмотрев на всю эту экипировку, Максим сделал логичное предположение, что если когда-то велоцирапторы и владели секретом обработки металла, то сейчас это искусство было утеряно. Ящеры, строившие грандиозные пирамиды и разбиравшиеся в науке, скатились в каменный век. Оставался шанс, что все это создали другие существа, а у велоцирапторов все еще было впереди, но в это Максиму как-то не верилось. Все великие цивилизации проходили похожий путь развития, и научный прогресс открывал ящик Пандоры. За взлетом неизбежно наступало стремительное падение и деградация. Так случилось с земными динозаврами двести миллионов лет назад. Так случилось с атлантами двенадцать тысяч лет назад… И тут Максима осенило.

Атланты применили Мракобой, это привело к дроблению мерностей и возникновению своеобразной пространственной складки. Рождению «перпендикулярного мира», который вместил и росичей, и выродков. На заре времен динозавры тоже применили Мракобой, и логично предположить, что это могло обернуться аналогичными последствиями для реальности. Мир, в который занесло Макса, населяли рептилии. А падальщики-птерозавры оказались на удивление похожими на существ, облик которых реконструировали палеонтологи, изучая древние окаменелости. Максим мог спорить, что его самого, Любаву и Рыжего закинуло в «перпендикулярный мир», отколовшийся от Земли в то время, когда на ней еще царствовали рептилии.

Размышляя об этом, Макс не забывал считать противников. В отряд входило три десятка велоцирапторов, плюс командир с Живобоем. Идите, идите, – подумал Максим, провожая их взглядом. – А я пойду в другую сторону, посмотрю, откуда вы явились!

Отряд удалился. Выждав минуту-другую, Макс поднялся с земли и вышел на тропу. В ногу практически вернулась прежняя сила, что было очень кстати. Не обнаружив присвоившего Живобой чужака на прежнем месте, воинственные велоцирапторы кинутся искать его по окрестностям. Так что, если он хотел спасти Любаву, следовало поторапливаться. Макс перешел на быстрый шаг, а потом и на бег. Рыжий, как и раньше, несся чуть впереди. Тропинка петляла среди развесистых «папоротников» и деревьев, похожих на пальмы, и в какой-то момент уперлась в площадку, вымощенную гранитными плитами и усыпанную грудами битого камня. В ее центре возвышались две странные асимметричные колонны, увитые лианами. Так показалось Максу в первый момент, а присмотревшись, он понял, что это ноги статуи. А усыпавшие площадку обломки были не чем иным, как ее расколотым туловищем. Когтистые ноги, вне всякого сомнения, принадлежали велоцираптору, а пройдя немного вперед, Макс обнаружил каменную башку статуи, зубастую, трехглазую и покрытую узорами, изображавшими перья. Сходство было налицо, и это подтвердило теорию Максима. Существа, когда-то создавшие Живобой, выродились, растеряли научные знания и теперь бегали по джунглям с копьями и луками, словно дикари.

От площадки, посреди которой торчали нелепые ноги-колонны, отходило несколько тропинок. Макс, недолго думая, выбрал ту, что вела к змеиной пирамиде. На пару с Рыжим он бежал по сумрачному туннелю, образованному нависающими ветвями растений. Из-за постоянных изгибов и поворотов тропинка просматривалась то на двадцать, то всего на пять шагов, и это сыграло с Максимом злую шутку. В очередной раз повернув, он буквально налетел на двух велоцирапторов. Максим резко остановился, вскинув нож, и ящеры замерли, удивленно вытянув шеи. Эти были мельче, с более тусклым оперением, и держали плетеные корзины, полные оранжевых ягод. Макс сообразил, что перед ним самки велоцирапторов. Он бы мог воспользоваться замешательством и бесшумно убить их, но вместо этого неразборчиво выругался и опустил нож. Убивать безоружных женщин, пусть даже к ним напрямую подходило определение «чудо в перьях», было как-то не в его правилах.

Рептилоиды опомнились, одновременно уронили корзины и бросились наутек. Их резкие вопли быстро удалялись.

– По-тихому не получилось, – констатировал Макс. – Ничего, как-нибудь справимся. Чего встал, Рыжий? Побежали за этими курицами!

Когда Любаву схватили и увезли на Еурод, посложнее было! – убеждал себя Макс. – И ничего, вытащили, да еще в придачу наваляли выродкам!

Джунгли поредели, стало заметно светлее. Тропинка в очередной раз повернула, и Макс очутился на окраине каменистого пустыря. До змеиной пирамиды оставалось примерно сто пятьдесят метров, но путь к ней преграждал довольно высокий плетень, утыканный поверху заостренными кольями. За ним виднелись крытые пальмовыми листьями крыши. Имелись тут и деревянные ворота, установленные на двух массивных столбах, а на столбах – кто бы сомневался! – белели зубастые черепа. Одного взгляда на них Максиму хватило, чтобы опознать останки тираннозавров. На Земле подобная черепушка сделала бы честь любому палеонтологическому музею. Ворота были распахнуты, и за ними мелькали силуэты ящеров. Макс попятился, сделав несколько шагов обратно по тропе. Парочка, встреченная им чуть раньше, конечно же, успела поднять тревогу, но пока что никто не бросился обыскивать джунгли. Возможно, потому, что три десятка воинов сейчас находились далеко от поселения, да к тому же унесли с собой второй Живобой. Оставалось надеяться, что в деревне их всего два.

Чтобы попасть в поселение, раскинувшееся возле змеиной пирамиды, Максу предстояло перемахнуть плетень. И он осознавал, что лучше сделать это подальше от ворот, где толпились ящеры.

– Давай поглядим, как у них с обеспечением безопасности, – проворчал Максим.

Воспользовавшись тем, что на опушке зелень росла не так уж густо, он начал пробираться через папоротники, стараясь при этом не слишком шуметь. Плетень, возведенный из столбов и лиан и напоминавший боковину гигантской корзины, был выстроен полукругом. Максим и Рыжий держались кромки джунглей, пока не перестали видеть ворота и черепа ти-рексов.

– Будем прорываться здесь, – решил Макс, останавливаясь.

Между джунглями и плетнем не имелось никаких укрытий, ни камней, ни растений. Вероятно, ящеры специально очищали эту полосу, чтобы враг не смог подобраться к поселению незамеченным. Все, что оставалось Максу и Рыжему при таком раскладе, – пересечь межу одним быстрым рывком и уповать на русское «авось». Так они и поступили. Несколько секунд, и Макс уже стоял у плетня, прижимаясь к нему спиной. Никто не закричал, не ударил в колокол и не затрубил в раковину. Выждав немного, Максим начал взбираться по стене. И хотя лезть по забору, сплетенному из лиан, не составляло труда, Рыжий все равно оказался наверху первым.

– Так нечестно, у тебя когти, – усмехнулся Макс, когда котяра вопросительно посмотрел на хозяина с вершины плетня. Его взгляд словно говорил: «Ну и чего ты там возишься? Любава ждет!»

Отломав заточенный кол, который смотрел ему прямо в лицо, Макс осторожно приподнял голову над забором. Крытые листьями крыши, глинобитные стены, двери, закрытые шторами из ракушек, нанизанных на шнурки. Обычное дикарское поселение. На пороге одной из хижин сидел пожилой, уже наполовину лишившийся оперения велоцираптор. Он дремал, а в его руке тлела трубка из обожженной глины.

«Динозавр-курильщик! – подумал Макс, перемахнув через забор. – Теперь я точно все видел!»

Появление чужаков (не говоря уже о гибели двух ящеров) переполошило общину. Макс готов был спорить, что почти все велоцирапторы, кроме совсем уж старых и дряхлых, собрались сейчас вместе. Должны же они обсудить последние события и дождаться, когда отряд приведет пленного «попаданца». Тем не менее шанс, что Жарова кто-нибудь заметит, был велик. Очутившись внутри поселения, он бросился к стене ближайшей хижины. Держа наготове «Горца», Макс короткими перебежками перемещался от одного домика к другому и пытался понять, где бы могли держать Любаву. Со стороны ворот доносился неразборчивый гомон, похожий на запись птичьего щебетания, которую понизили на пару октав. Рыжий шел рядом с Максом, как будто соглашаясь с выбранным направлением.

Очаг из камней и глины, с тлеющими углями… Недоделанная корзина, брошенная прямо на пороге хижины… Растянутая на шестах и дурно пахнущая шкура какой-то рептилии… Черепки и обглоданные кости… Ни один из домиков не выглядел как место, где могут держать пленника, и Макс уже смирился с мыслью, что ему придется наведаться в змеиную пирамиду. В этот момент Рыжий издал негромкий мяв и повернул налево.

– Ну как скажешь, – пробормотал Макс, знавший, что в таких вопросах с котейкой лучше не спорить.

Идти пришлось недалеко. Человек и кот оставили позади десяток одинаково убогих глинобитных строений и внезапно вышли к довольно большому и высокому дому круглой формы, сложенному из камней. Если вход в любую другую хижину закрывала густая штора из ракушек, то здесь имелась деревянная дверь. Скрепляющим раствором, впрочем, все равно служила глина, а кровельным материалом – широкие пальмовые листья. Макс решил, что это либо жилище вождя, либо общинный дом, где заседали старейшины. В любом случае лучшего места, чтобы держать пленника, он пока не увидел. Максим решительным шагом направился к дому и вышиб дверь одним ударом ноги. Створка рухнула внутрь, и он шагнул в полумрак, пахнущий дымом и травами.

То, что этот дом принадлежал не вождю, а шаману, Макс понял, едва переступив порог. Он не стал всматриваться в детали обстановки, отметив только зубастые черепа, размалеванные варварскими узорами, и уродливых каменных идолов у стены. Крышу поддерживал толстый, грубо отесанный столб, вкопанный в землю в центре круглой комнаты. И к нему, веревками, сплетенными из высушенных лиан, рептилии привязали Любаву. Она сидела на земле, привалившись к столбу, а ее руки были заведены за спину.

– Макс! – девушка встрепенулась.

И тут из полумрака, бряцая костяными побрякушками и амулетами, выступила сгорбленная фигура. Жаров был готов поклясться, что секунду назад здесь никого не было. В правой руке шаман держал кривой деревянный посох, набалдашником которому служил змеиный череп с тремя пустыми глазницами. А его левая рука сжимала зазубренный каменный клинок. Молодой человек замахнулся, намереваясь отправить шамана прямиком к богам, которым тот служил. В этот же миг глазницы черепа на посохе полыхнули зеленым. Максим все-таки бросил нож, но произошло невероятное – «Горец» пролетел мимо цели, ударился в стену и упал на утоптанный земляной пол перед алтарем. Мало того, все черепа, находившиеся в комнате, озарились мертвенным зеленоватым свечением. Комната странным образом «поплыла». Макс никогда не принимал психотропных препаратов, например ЛСД, столь популярный у любителей расширить сознание. Но догадывался, что такой эффект могли вызвать наркотики. Перспектива исказилась, пространство изогнулось, а стены раздвинулись. Вместе с ними отодвинулся и дверной проем, хотя Макс продолжал стоять на выбитой деревянной створке. Помещение наполнил неприятный, пульсирующий свет. Силуэт шамана потемнел и вытянулся. Его голова почти коснулась потолка, а посох увеличился до размеров небольшого деревца.

Максим выхватил из чехла второй нож и упругим броском послал его в чудище, которым обернулся престарелый ящер. Раздался звон, так хорошо знакомый Максиму, – нож попал в… дерево? Но ведь он целился в колдуна! И даже промазав, должен был попасть в каменную стену, как при первой попытке.

– Макс, ты что?! Это же я!

Повернувшись на голос Любавы, Максим увидел свой нож, который воткнулся в столб и все еще вибрировал от удара, подобно камертону. «Горец» срезал прядь волос, которая упала девушке на плечо. Ее спасла реакция опытной воительницы и, возможно, сверхъестественное чутье, свойственное росичам. Любава успела отклонить голову вправо, и только поэтому нож вонзился в столб, а не в ее череп.

Это зрелище (а еще осознание, что сейчас он едва не убил собственную жену) парализовало Максима, но лишь на мгновение. Ему тоже была свойственна интуиция воина, и сейчас она подсказала взять из чехла последний оставшийся нож. Не раздумывая, Макс перехватил его лезвием назад и нанес удар. Острие пронзило покрытую перьями плоть, на пальцы брызнуло горячим. Макс развернулся и ударил снова, рассекающим движением слева направо. Шаман выронил тяжелый каменный клинок, которым собирался пронзить чужака, а после захрипел и рухнул на земляной пол, заливая его кровью. В тот же миг зеленое свечение погасло и комната стала прежней – жутковатой, но не потусторонней.

Макс резко дернул запястьем, стряхивая с ножа капли крови, и повернулся к Любаве.

– Милый, так бы и сказал, что тебе надоела моя прическа, – сказала девушка, улыбаясь.

Максим с облегчением выдохнул. Шутит – значит, все в порядке.

– Поверь, я буду любить тебя с любой прической, – сказал он, рассекая веревки. – Но готов обсудить это, когда мы уберемся отсюда подальше.

– Не возражаю, – отозвалась девушка, поднимаясь на ноги и потирая запястья. – Как говорится, погостили, и довольно.

Пока Макс собирал ножи, в дом заглянул Рыжий, но переступать порог не стал.

– Вот так встреча! – Любава потрепала его за ухом. – И ты здесь?

– Мявк! – Котяра потерся о ее пальцы.

– Нежности будете разводить по ту сторону забора, – сказал Максим, выглядывая наружу.

Покинуть деревню, впрочем, оказалось не сложнее, чем попасть внутрь. Беглецы перемахнули плетень и, никем не замеченные, скрылись в джунглях.

Глава 4

Над рекой клубился туман. Вначале темно-серая гладь воды подернулась едва заметной дымкой, но прошло каких-то полчаса, и белесая пелена загустела, став похожей на кисель.

Кирилл Плетнев еще ранним утром припарковал свой Ford Focus в нескольких десятках метров от старого особняка, окруженного высоким решетчатым забором. Рядом с водителем, на пассажирском сиденье, лежал металлический термос, фотоаппарат с длинным, рассчитанным на съемку отдаленных целей объективом и мощный бинокль. По мнению Кирилла, самой полезной вещью из этого набора был термос, в котором плескался крепкий кофе.

Если речь заходила о работе частного детектива, большинство людей представляли себе драки, головокружительные погони и перестрелки с наркобаронами. Само собой, это не имело ничего общего с реальностью. Бо́льшую часть времени сыщик просто ждал, сидя в засаде. Иногда, чтобы сделать пару обличающих фотографий, приходилось несколько часов околачиваться под окнами чьей-нибудь квартиры или офиса. Это называлось «вести наружное наблюдение», и тут уж без термоса с кофе было не обойтись. Если бы Кирилла спросили, какие качества необходимы, чтобы стать частным детективом, он бы не задумываясь ответил: терпение и железный зад.

Не успел Кирилл заскучать, как его внимание привлек черный Land Rover. Он припарковался на стоянке перед особняком, и спустя минуту из него вышел мужчина в дорогом костюме. Короткая стрижка, приплюснутый нос и массивные черты лица делали его похожим на боксера со стажем. Кирилл поднял бинокль и отрегулировал резкость. Когда мужчина закрывал дверь машины, рукав его пиджака приподнялся и на запястье блеснул золотой браслет. Кирилл мог поклясться, что это «Ролекс». Такие часы мог позволить себе либо преуспевающий бизнесмен, либо директор крупного предприятия. «Или бандит», – подумал Кирилл, не отрываясь от окуляров.

Мужчина направился к металлической калитке, оборудованной переговорным устройством, нажал кнопку и что-то произнес, наклонившись к микрофону. Вскоре калитка распахнулась. Из своего укрытия Кирилл видел, как обладатель золотого «Ролекса» пересек вымощенный плиткой двор и скрылся в особняке.

Детектив отложил бинокль. Подобная сцена повторялась уже несколько раз. Мужчины приезжали по одному, реже по двое или трое. Все они выглядели солидно и ездили на дорогих иномарках. За последний час таинственный особняк принял четырнадцать гостей и лишь пятеро покинули его стены.

На здании не было вывески или хотя бы какого-то намека на то, что могло твориться внутри. Зато были камеры наблюдения, расположенные по всему периметру, и дверь банковского типа. Окна были оборудованы двойными решетками, а на первом этаже и вовсе заварены стальными листами. Кирилл подозревал, что внутри располагался элитный бордель.

Кирилл Плетнев три года прослужил в органах и прекрасно знал, как работали подобные заведения. Как правило, «крышу» им обеспечивали «оборотни в погонах». Девяностые давно канули в Лету, но таких «фруктов» в полиции, к сожалению, еще хватало.

Продажные сотрудники органов внутренних дел и участковые следили, чтобы притоны могли спокойно работать, за что получали свой процент от прибыли. Часть денег оседала в карманах правоохранителей, другая уходила чиновникам. Несмотря на это, полиция время от времени накрывала один из многочисленных борделей, разбросанных по городу. Парни в бронежилетах выламывали дверь, клиентов и сотрудниц заведения вытаскивали из кроватей и везли в участок. Но подобное случалось лишь в одном случае – если владельцы притона забывали вовремя заплатить. После того как недоразумение улаживалось, задержанных отпускали, даже не составив протоколов.

В отличие от некоторых своих сослуживцев, Кирилл не хотел становиться оборотнем. А тот, кто отказывался брать взятки и покрывать криминальный бизнес, рано или поздно отправлялся разгребать дерьмо. В один прекрасный день Кирилл решил, что как-нибудь проживет без бомжей, наркоманов и алкоголиков. Он оставил службу и зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя. Последние полгода дела у детективного агентства «Элементарно!» шли в гору. Пока что Кирилл Плетнев оставался единственным сотрудником фирмы, но все чаще подумывал над расширением.

Кирилл откупорил термос, налил в крышку кофе и сделал глоток. Он понимал, что еще немного, и вести наружное наблюдение станет невозможно. Виной тому был сгущавшийся туман. Уже сейчас детектив с трудом разбирал название улицы на табличке, прикрепленной к решетчатому забору, окружающему особняк. А значит, настало время отложить бинокль и размять ноги.

Одним глотком допив кофе, Кирилл достал из бардачка кожаную борсетку. Расстегнув застежку-молнию, он выложил все, что могло его выдать во время обыска, то есть визитки, паспорт и удостоверение частного детектива. Оставив лишь крупную сумму наличными, Кирилл повесил борсетку на запястье и покинул автомобиль. Зеркальный фотоаппарат с длинным объективом, само собой, остался лежать на пассажирском сиденье.

Закон «О частной детективной и охранной деятельности» запрещал сыщикам фотографировать в помещениях, не имея на то письменного разрешения. При этом в общественных местах, например, в кафе или торговых центрах, можно было снимать сколько душе угодно. Кирилл хорошо знал закон и мог с уверенностью сказать, что в нем ничего не говорилось о публичных домах. Если на то пошло, название «публичный дом» уже намекало, что это место общественного пользования, открытое для всех желающих. Главный закон, которым руководствовался любой сыщик, – разрешено все, что не запрещено, поэтому у Кирилла при себе имелась вторая, миниатюрная фотокамера. С ее помощью он собирался отработать свой гонорар, поймав господина Горского на горячем.

Туман поднимался над рекой, превращая уличные фонари, установленные вдоль набережной, в тусклые болезненно-желтые пятна. Кирилл захлопнул дверцу автомобиля, оставив ключ зажигания в салоне. Брать его с собой нельзя – если дело дойдет до обыска, первое что сделает охрана борделя – проверит машину. Поэтому дубликат ключа был надежно прикреплен к днищу «Форда».

Кирилл поправил сбившийся пиджак и на всякий случай проверил содержимое карманов.

Еще одно правило, обязательное для частного сыщика, – нельзя носить огнестрельное оружие. Предполагалось, что он должен заниматься исключительно сбором информации, а стрелять в плохих парней – это уже дело полиции. Поэтому в правом кармане у Кирилла лежал электрошокер, выглядевший как пачка сигарет Marlboro. Это устройство в духе Джеймса Бонда на самом деле можно было купить в любом интернет-магазине, и стоило оно не так уж дорого.

Сыщик двинулся к особняку. Кирилл знал, что попасть внутрь закрытого клуба можно было исключительно по рекомендации кого-то из постоянных клиентов. И у него было имя, которое могло распахнуть неприступную дверь.

По сути, детективные агентства занимались теми же вопросами, что и полиция, – искали без вести пропавших, скрывшихся должников или украденное имущество. К частным сыщикам шли те, кто разочаровался в работе правоохранительных органов. Кирилл Плетнев не понаслышке знал, как полиция, и без того заваленная заявлениями, умела отмахиваться от потерпевших. В отличие от полицейских, детективы, работающие на самих себя, не откладывали дела в долгий ящик – как-никак, от этого зависела их репутация. Открыв собственное дело, Кирилл быстро понял, что его основная клиентура – ревнивые жены и мужья. Это была, так сказать, классика жанра. Дело, которое привело его к мрачному особняку на Кубанской набережной, не было исключением.

Три дня назад в офис «Элементарно!» ворвалась женщина в развевающемся пальто. Это была высокая блондинка слегка за тридцать. Опустившись в кресло для посетителей, она вцепилась в край стола ухоженными пальцами, на которых сверкали золотые перстни, и процедила:

– Вы сможете вывести этого козла на чистую воду?

– Мы не занимаемся поиском домашних животных, если вы об этом, – сказал Кирилл. Он терпеть не мог буйных клиентов.

Несколько долгих секунд блондинка сверлила детектива недоброжелательным взглядом. Кирилл сидел, сложив руки на груди, и ждал, что будет дальше. За год работы в «Элементарно!» он насмотрелся всякого – клиенты часто приходили на взводе, требовали чего-то, жаловались на жизнь или рыдали, сморкаясь в бумажные платочки. В конце концов женщина откинулась на спинку кресла и произнесла:

– Само собой! Козел, о котором я говорю, – это мой муж, Вячеслав Горский. Возможно, вы о нем слышали.

Да, Кирилл о нем действительно слышал. Горский был предпринимателем, владел крупной сетью ресторанов и антикварных магазинов. Однажды, расследуя запутанное дело, связанное с незаконной торговлей антиквариатом, Кирилл побывал в одной из лавок, принадлежавших Горскому, и убедился, что у того все схвачено. Он был из тех людей, которым лучше не перебегать дорогу.

Эвелина – так звали блондинку – рассказала, что в последнее время ее муж стал вести себя странно. Примерно раз в неделю он куда-то уезжал и возвращался поздно ночью. «Общались с пацанами, засиделись», – говорил он.

– Я собираюсь доказать, что мой муж гулящий кобель, и отсудить половину его состояния, – заявила Эвелина. – Вы хоть представляете, сколько это?

Она с горящими глазами перегнулась через стол и озвучила сумму. Кирилл лишь покачал головой – цифра была действительно впечатляющая. На собственный остров где-нибудь в Тихом океане госпоже Горской, может, и не хватило бы, но на безбедное существование на материке – вполне.

Договор был подписан, и Кирилл начал следить за мужем Эвелины. Это оказалось не так просто, потому что того везде и всюду сопровождали охранники – двое лысых громил в костюмах и темных очках. Эти ребята были настоящие профи, поэтому Кирилл действовал осторожно, не приближаясь к объекту вплотную. Два дня он наблюдал, как Вячеслав Горский встречается с деловыми партнерами, обедает в собственных ресторанах и посещает официальные мероприятия. И вот, на третий день слежки, детектив оказался возле одинокого особняка на Кубанской набережной. Похоже, Эвелина была права в своих подозрениях, и дело обещало выгореть.

Кирилл Плетнев приблизился к решетчатой калитке и нажал кнопку переговорного устройства.

– Да, – послышался искаженный динамиком голос.

– Здравствуйте! Меня зовут Кирилл Беловодов, я друг Вячеслава Горского. Он очень рекомендовал вас. Сказал, здесь можно… хорошо провести время.

Кирилл, назвавшийся чужой фамилией, рассчитывал, что Горский, скрывшийся за дверью особняка около двух часов назад, сейчас находился в объятиях жриц любви. Охрана не стала бы тревожить клиента, чтобы проверить, знаком ли ему некий господин Беловодов.

Некоторое время из динамика доносилось лишь приглушенное шипение. Кирилл понимал, что сейчас охрана изучала его через камеру, установленную прямо над входом, и стоял со скучающим видом. Одетый в строгий костюм, при галстуке, он вполне мог сойти за очередного посетителя борделя.

Кирилл Плетнев выглядел старше своих лет. Высокий и широкоплечий, он обладал приятной улыбкой, которая сразу располагала к нему людей. Густые каштановые волосы, уложенные в барбершопе, и модная щетина помогали создать образ успешного и уверенного в себе молодого человека. Девушки считали Кирилла привлекательным, хотя с тех пор, как агентство «Элементарно!» начало набирать обороты, времени на свидания у него попросту не оставалось.

Раздался щелчок, и калитка распахнулась. Детектив ступил на дорожку, ведущую к двери. Он, само собой, не собирался пользоваться услугами проституток, но оплатить работу одной из них, так или иначе, пришлось бы. Кирилл приготовил жалостливую историю: «Понимаешь, друзья меня затащили… никто из них не знает о моей ориентации… давай просто поболтаем полчаса, пока они развлекаются?» Прикидываться голубым было противно, но это должно было сработать. Кроме того, Кирилл надеялся получить от путаны какие-нибудь сведения о Вячеславе Горском.

Тяжелая дверь отворилась, и детектив переступил порог. С первого взгляда он понял, что ошибся. Это был не бордель.

Прихожая была сплошь в зеркалах, с потолка свисала хрустальная люстра. Слева располагался гардероб, где гости могли оставить плащи, шляпы или зонтики, справа, у стены, стоял кожаный диван. У входа в зал по стойке смирно застыли два швейцара в бордовых ливреях и белых перчатках.

Кирилла встретила светловолосая девушка, одетая в деловой костюм, – менеджер зала. Бейджик на груди сообщал, что ее зовут Вероника.

– Здравствуйте! – улыбнулась она. – Впервые у нас?

– Да, – детектив улыбнулся в ответ. – Друзья посоветовали.

– Я проведу для вас небольшую экскурсию, чтобы вы быстрее освоились, – Вероника взяла Кирилла под локоть и увлекла к стеклянным дверям, ведущим в первый зал. Невозмутимые швейцары распахнули перед ними массивные створки.

Картины на стенах, кожаные кресла, бронзовые канделябры и дубовый паркет – интерьер был богатым, но при этом не отдавал типичной для таких мест безвкусицей. В отделке преобладал темно-зеленый цвет, который, по всей видимости, должен был ассоциироваться с цветом игрового стола. Особняк без вывески оказался подпольным казино.

Работая в полиции, Кирилл несколько раз бывал в подобных местах. Обычно нелегальные казино располагались в неприметных цокольных помещениях, маскировались под букмекерские конторы или интернет-кафе. Иногда игровые автоматы стояли в обычных подвалах, где и ремонта никакого не было. Но размах этого заведения просто поражал. С первого взгляда было ясно, что казино специализировалась на VIP-клиентах, которые не обанкротились бы, оставив за игровым столом миллион-другой.

– Здесь у нас зал игровых автоматов, – ворковала Вероника, указывая на выстроившихся в ряд «одноруких бандитов». Те, как полагается, звенели, щелкали и перемигивались разноцветными огоньками. – Здесь рулетка.

Кирилл Плетнев смотрел на игроков, с азартом метающих кости, и на крупье в красных жилетках. Он выискивал взглядом господина Горского, но того не было ни за игровыми столами, ни за барной стойкой, ни в комнате для курильщиков, отделенной от основного зала прозрачной стеной и похожей на стеклянный, затянутый сизым дымом аквариум.

– Для наших гостей все напитки бесплатные, – сообщила Вероника.

– А что на втором этаже? – спросил Кирилл, кивая на мраморную лестницу.

– Карточный сектор. Хотите посмотреть?

– Да, было бы любопытно.

Ступая по красной ковровой дорожке, укрывавшей мраморные ступени, Кирилл проследовал наверх. Свет на втором этаже был приглушенный; абажуры низко нависали над игровыми столами, так что остальное пространство оставалось в тени. Сами столы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, возле каждого находился дилер, который раздавал игрокам карты и пластмассовые фишки.

Бесплатный фрагмент закончился.