Читать книгу: «Бесправная»

Глава 1. Проданная

Воздух на площади был густым и тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли, дешёвых благовоний и пота. Мия стояла на деревянном помосте, стараясь не шевелиться. Каждый вдох давался с трудом, словно на грудь положили невидимый камень. Она смотрела прямо перед собой, на серую брусчатку, но всё равно чувствовала на себе десятки взглядов — липких, оценивающих, безразличных.

Внизу, в толпе, перешёптывались. Слова доносились до неё обрывками, словно эхо из другого мира.

— ...совсем девчонка...

— ...кожа белая, как молоко...

— ...родители сами привели. Говорят, долги...

Мия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль была настоящей, в отличие от этого кошмара. Родители. Это слово жгло хуже каленого железа. Они стояли там же, в первых рядах, рядом с дородным мужчиной в бархатном камзоле — распорядителем аукциона. Отец смотрел в сторону, делая вид, что изучает свои сапоги. Мать теребила край шали, её губы беззвучно шевелились, будто она молилась или считала монеты.

Мия хотела крикнуть им что-то, но горло перехватило спазмом. Какой смысл? Они уже всё решили. Для них она была не дочерью, а товаром. Вещью, которую можно обменять на спокойствие и прощение долгов.

— Лот номер семь! — гаркнул распорядитель, и его голос вырвал Мию из оцепенения. — Юная особа из клана Лир! Здорова, обучена грамоте и этикету. Идеальна для дома или... иных целей.

По толпе пробежал смешок. Мия почувствовала, как краска заливает лицо и шею. «Иные цели». Она знала, что это значит. Её могли купить для чего угодно: от работы на кухне до роли постельной игрушки для какого-нибудь престарелого вельможи.

Торги начались лениво. Назывались низкие суммы, больше для вида. Мия слышала цифры, но они не имели значения. Её цена была определена в тот момент, когда отец подписал бумаги.

— Пятьдесят золотых! — выкрикнул кто-то из задних рядов.

— Пятьдесят пять! — тут же отозвался другой голос.

Суммы росли медленно, скучно. Мия уже почти смирилась со своей участью, когда над площадью повисла внезапная, звенящая тишина. Она подняла глаза и увидела его.

Он стоял у самого края помоста, возвышаясь над толпой. Высокий, широкоплечий, одетый во всё чёрное. Не броско, но дорого. Его тёмные волосы были стянуты в низкий хвост, а лицо... оно было словно высечено из камня — резкие скулы, плотно сжатые губы и глаза цвета зимнего неба. Холодные и пронзительные.

Уэндер.

Она знала это имя так же хорошо, как собственное. Враг. Представитель клана Вэйл, с которым её народ воевал поколениями. Клана, который они винили во всех своих бедах... и который, в свою очередь, винил их.

Их взгляды встретились всего на секунду, но Мие показалось, что её ударили наотмашь. В его глазах не было ни похоти, ни праздного любопытства других покупателей. Там была лишь ледяная ненависть и что-то ещё... узнавание? Словно он увидел перед собой не просто рабыню, а воплощение всех своих несчастий.

— Двести золотых, — его голос был низким и спокойным, но прозвучал как удар хлыста.

Толпа ахнула. Сумма была баснословной за простую девушку без особых талантов.

— Двести! Кто больше? — распорядитель обвел площадь взглядом, но желающих спорить с Уэндером не нашлось. Его репутация была известна всем.

— Продано! Лот номер семь уходит господину Уэндеру из клана Вэйл!

Мия не помнила, как спустилась с помоста. Ноги казались ватными. Мать наконец посмотрела на неё, и в её глазах Мия увидела не любовь или сожаление, а облегчение. Сделка состоялась.

Уэндер не сказал ей ни слова. Он просто развернулся и пошёл прочь сквозь расступающуюся толпу. Мие ничего не оставалось, как последовать за ним, чувствуя себя собакой на поводке.

Они шли молча через весь город. Мия семенила сзади, стараясь не отставать от его широкого шага и не привлекать внимания прохожих, которые с любопытством косились на странную пару: грозного воина и хрупкую девушку с опущенной головой.

Когда они вышли за городские ворота и направились к холмам, где располагалось поместье Вэйл, солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона. Мия остановилась.

— Зачем? — её голос прозвучал хрипло и тихо.

Уэндер замер, но не обернулся.

— Что «зачем»? — бросил он через плечо.

— Зачем ты меня купил? Ты ведь ненавидишь мой клан.

Он медленно повернулся. В его взгляде не было гнева, только бесконечная усталость и холодная решимость.

— Ты права. Я ненавижу твой клан. И тебя я тоже ненавижу. Но ты — ценный актив. А я привык забирать то, что принадлежит врагу.

Он подошёл ближе, нависая над ней тёмной тенью.

— Ты будешь жить в моём доме. Ты будешь делать то, что я скажу. И молись всем богам, чтобы мне не пришло в голову использовать тебя так, как используют рабынь другие хозяева.

С этими словами он развернулся и продолжил путь.

Мия осталась стоять одна посреди дороги. Холодный ветер трепал её волосы. Она смотрела вслед человеку, который только что купил её жизнь за горсть золота. И впервые за этот ужасный день она почувствовала не только страх и унижение, но и глухую ярость.

Он ненавидит её. Но она тоже научится его ненавидеть. И однажды... однажды она заставит его заплатить за каждую минуту этого унижения.

Сгущались сумерки. Впереди виднелись огни поместья Вэйл — её новой тюрьмы. Мия глубоко вздохнула и пошла вперёд. Назад дороги не было.

Глава 2. В клетке из чёрного камня

Поместье Вэйл встретило Мию тишиной, которая казалась тяжелее любого крика. Это было не уютное жилище, а настоящая крепость, сложенная из тёмного, почти чёрного камня. Узкие окна-бойницы смотрели на мир с холодным высокомерием, а высокие стены, увитые сухим плющом, надёжно скрывали всё, что происходило внутри, от посторонних глаз. Мия шла по мощёной дорожке, чувствуя, как каждый шаг отдаётся глухим эхом, словно она уже стала частью этого безмолвного камня.

Уэндер не обернулся ни разу. Он шёл впереди уверенной походкой хозяина, и его чёрный силуэт чётко выделялся на фоне серого неба. Мия семенила следом, сжимая в руках небольшой узелок со своими скудными пожитками — единственное, что ей позволили взять. Она чувствовала себя маленькой и потерянной в этом мрачном месте.

Они вошли через массивную дубовую дверь, которая закрылась за ними с тяжёлым, давящим звуком, похожим на стон. Внутри пахло старым деревом, воском и чем-то неуловимо терпким — запахом власти и одиночества. Просторный холл с высоким потолком был почти пуст: лишь несколько рыцарских доспехов стояли вдоль стен, словно безмолвные стражи.

— Эйлин! — голос Уэндера прозвучал резко, расколов тишину.

Из боковой двери тут же появилась пожилая женщина с суровым, но не злым лицом. Она была одета в строгое тёмное платье, а её седые волосы были убраны под чепец. Она окинула Мию быстрым, оценивающим взглядом, от которого не укрылась ни её бледность, ни опущенные плечи.

— Да, господин.

— Это Мия. Теперь она живёт здесь. Выдели ей комнату в западном крыле. И проследи, чтобы ей выдали всё необходимое.

Эйлин кивнула и жестом поманила Мию за собой. Девушка бросила последний взгляд на широкую спину Уэндера, который уже поднимался по главной лестнице, не удостоив её больше ни словом, ни взглядом.

Комната оказалась маленькой и аскетичной. Узкая кровать, застеленная простым шерстяным одеялом, небольшой стол у окна и сундук для вещей — вот и вся обстановка. Здесь не было ни ковров, ни картин, ни каких-либо украшений. Только голые каменные стены и узкая щель окна, выходящая на внутренний двор.

— Располагайся, — сухо сказала Эйлин, поставив на стол кувшин с водой и таз для умывания. — Ужин принесут позже. Господин не любит, когда слуги путаются под ногами в главном зале.

Она уже собиралась уйти, но остановилась в дверях.

— Не вздумай бродить по дому без разрешения. Особенно по восточному крылу. Там покои господина.

Дверь закрылась, оставив Мию в звенящей тишине. Она медленно подошла к окну. Отсюда был виден лишь кусок серого неба и часть крепостной стены. Ни деревьев, ни цветов — только камень. Тюрьма.

Чувство унижения сменилось глухой тоской. Она вспомнила свой дом — пусть бедный, но полный смеха матери (пока долги не сломили её) и запаха выпечки. Здесь же пахло лишь холодом и забвением.

Вечером ей принесли ужин — простую похлёбку и кусок хлеба на деревянном подносе. Мия ела механически, не чувствуя вкуса. Она пыталась осмыслить своё положение. Уэндер купил её из ненависти. Он хочет унизить её клан через неё. Но пока он лишь игнорирует её существование, словно она — предмет мебели, который просто поставили в дальнюю комнату.

Ночью сон не шёл. Мия лежала в темноте, слушая завывание ветра за окном и далёкие скрипы старого дома. Ей казалось, что сами стены этого поместья дышат враждебностью.

Утро началось с резкого стука в дверь. На пороге стояла Эйлин.

— Господин ждёт тебя в оружейной через час. Ты должна быть готова.

Мия похолодела. Оружейная? Зачем?

Когда она вошла в просторное помещение со сводчатым потолком, её встретили ряды холодного оружия: мечи, копья, кинжалы — всё отполированное до блеска и смертоносное. Посреди зала стоял Уэндер. Он был одет в простую кожаную куртку для тренировок, а в руках держал деревянный учебный меч.

Он даже не посмотрел на неё.

— Подойди.

Мия сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

— Зачем я здесь?

Уэндер наконец повернулся. Его взгляд был ледяным.

— Ты думаешь, здесь тебе будет безопаснее, чем на улице? Ты — собственность клана Вэйл. А у любой собственности есть враги. Если ты не сможешь защитить себя хотя бы минимально, ты станешь лёгкой добычей для любого слуги или гостя, который решит воспользоваться моим... гостеприимством.

Он бросил учебный меч к её ногам. Дерево глухо стукнуло о каменный пол.

— Подними.

Мия уставилась на меч так, словно это была ядовитая змея.

— Я не умею...

— Меня это не волнует. Подними его.

В его голосе звучала такая сталь, что Мия невольно наклонилась и подняла меч. Он оказался неожиданно тяжёлым для её тонких рук.

Следующий час стал для неё настоящим кошмаром. Уэндер не учил её изящным приёмам фехтования из баллад. Он показывал самые простые блоки, самые грязные удары — как вырваться из захвата, как ударить коленом в пах, как ткнуть противника остриём в бедро, чтобы выиграть время для бегства. Он был безжалостен и холоден как лёд. Когда она ошибалась или теряла равновесие от тяжести меча, он лишь кривил губы в презрительной усмешке.

— Слабая. Хрупкая. Бесполезная, — цедил он после каждого её промаха.

К концу тренировки руки Мии дрожали от усталости, а на глаза наворачивались слёзы обиды и злости. Она больше не могла это терпеть. Когда Уэндер отвернулся к стойке с оружием, она швырнула деревянный меч на пол.

— Хватит! Я не просила меня учить! Я не просила меня покупать! Ты ненавидишь меня? Прекрасно! Я тоже тебя ненавижу! Ты чудовище!

В оружейной повисла мёртвая тишина. Уэндер медленно повернулся. Его лицо было непроницаемой маской.

— Ненавидишь? — его голос был обманчиво тихим. — Ты понятия не имеешь, что такое настоящая ненависть, девочка из клана Лир. Но ты научишься. Я тебе это гарантирую.

Он подошёл к ней вплотную, заставив её отступить к холодной стене.

— А теперь подними меч и продолжай тренировку. Или я найду тебе другое применение прямо здесь, на этом столе для чистки оружия.

Угроза была недвусмысленной и страшной. Мия поняла: он действительно способен на это. Дрожащими руками она подняла меч с пола. Слёзы текли по щекам, но она больше не смела их вытирать.

Тренировка продолжилась в гробовом молчании до самого вечера. Когда Уэндер наконец позволил ей уйти, Мия чувствовала себя полностью раздавленной — физически и морально. Она вернулась в свою комнату на негнущихся ногах и рухнула на кровать лицом вниз.

Она ненавидела этот дом. Она ненавидела эти стены. И больше всего на свете она ненавидела человека по имени Уэндер Вэйл за то, что он превратил её жизнь в бесконечный кошмар из боли и унижения. Но где-то глубоко внутри зародилось новое чувство — не просто обида или страх. Это была холодная решимость выжить назло ему всем назло.

Глава 3. Цена репутации

Следующие несколько дней слились для Мии в однообразную, серую полосу. Жизнь в поместье Вэйл подчинялась строгому, почти неслышному ритму, похожему на биение сердца каменного исполина. Утро начиналось с тренировок в оружейной — изнурительных, болезненных уроков, где Уэндер методично ломал её тело и волю, заставляя поднимать непослушный деревянный меч снова и снова. Его лицо оставалось бесстрастным, голос — холодным, а замечания — едкими.

— Локоть ниже. Ноги шире. Ты стоишь как корова на льду, — бросал он, даже не глядя на неё, когда она в очередной раз теряла равновесие.

После обеда Мию отправляли на хозяйственные работы под присмотром Эйлин. Она помогала на кухне, чистила овощи, мыла полы в длинных коридорах. Никто из слуг не смел с ней заговорить. Они бросали на неё косые взгляды, полные смеси страха и презрения. Для них она была чужачкой, рабыней из враждебного клана, и это делало её изгоем даже среди прислуги.

Мия чувствовала себя невидимкой. Уэндер полностью игнорировал её существование вне тренировок. Он проходил мимо неё в коридорах, словно она была частью стены или предметом мебели. Это молчание было хуже любых криков и оскорблений. Оно подчёркивало её абсолютное бесправие.

Всё изменилось на исходе недели, когда в поместье прибыли гости.

Мия как раз заканчивала полировать серебряные кубки в малой гостиной, когда услышала шум во дворе. Топот копыт, мужские голоса и громкий смех. Эйлин шикнула на неё, заставив спрятаться за тяжёлую портьеру.

В зал вошли трое мужчин в цветах клана Вэйл — чёрном и багровом. Они были навеселе, их щёки раскраснелись от вина и холодного ветра. Мия узнала их: это были капитаны личной гвардии Уэндера, его ближайшие соратники по военным походам.

— А где наш славный хозяин? — проревел один из них, высокий и грузный мужчина с рыжей бородой. — Мы привезли ему новости с границы!

Уэндер появился спустя минуту. Он был спокоен и собран, но Мия заметила, как напряглись его плечи при виде гостей.

— Рад вас видеть, — его голос звучал ровно, но без особой теплоты. — Новости подождут. Сначала ужин.

Мужчины расселись за столом, и слуги начали разносить вино и закуски. Мия осталась стоять у стены с кувшином воды, стараясь быть как можно незаметнее. Но её присутствие не укрылось от пьяных глаз гостей.

— А это что за пташка? — рыжий капитан прищурился, разглядывая её с ног до головы. — Новая служанка? Симпатичная. И фигурка ничего.

Его товарищи загоготали.

— Эй, девочка, поди сюда! Налей нам ещё вина!

Мия замерла, не смея пошевелиться. Её сердце колотилось где-то в горле.

— Она глухая? — хохотнул второй гость, худой и жилистый мужчина со шрамом через всю щёку.

Уэндер, который до этого молча наблюдал за сценой, медленно поставил свой кубок на стол. В наступившей тишине этот звук прозвучал как удар гонга.

— Господа, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Эта девушка находится под моей личной защитой.

Смех оборвался. Капитаны переглянулись.

— Защите? — рыжий нахмурился, его весёлость мгновенно испарилась. — Она же из Лиров, Уэндер. Рабыня. Ты заплатил за неё деньги. Она твоя собственность.

— Именно поэтому я решаю, кто к ней прикасается, — отрезал Уэндер, не повышая голоса. Его взгляд скользнул по гостям, и каждый из них почувствовал холодок, пробежавший по спине. — Она неприкосновенна. Это моё слово.

В воздухе повисло напряжение. Мия видела, как гости борются с желанием возразить. Для них поведение Уэндера было странным и недостойным воина — защищать рабыню из вражеского клана было всё равно что признать её равной себе или даже выше.

— Ты ставишь под удар свою репутацию из-за девки? — наконец выдавил худой капитан, его голос звучал почти обиженно.

— Моя репутация — это моё дело, — спокойно ответил Уэндер. — А теперь предлагаю вернуться к новостям с границы. У меня нет желания обсуждать прислугу за ужином.

Он властно кивнул Мии.

— Ты свободна.

Не помня себя от страха и удивления, Мия выскользнула из зала. Она бежала по тёмному коридору к своей комнате, и только закрыв за собой дверь, позволила себе прислониться к стене и перевести дух.

Что это было? Почему он это сделал? Он же ненавидит её клан, он сам говорил ей об этом сотни раз во время тренировок. Он презирает её слабость. Но при этом он только что публично унизил своих друзей, своих верных воинов, защищая её честь... или то, что от неё осталось.

В эту ночь Мия долго не могла уснуть. Слова Уэндера эхом звучали в её голове: *«Она находится под моей личной защитой»*. Это не укладывалось в ту картину мира, которую он сам для неё нарисовал за последние дни. В ней не было места защите или состраданию.

На следующее утро тренировка началась как обычно. Уэндер был холоден и требователен, как всегда. Но когда Мия пропустила удар и деревянный меч болезненно ткнул её в плечо, она не вскрикнула от боли, а подняла на него глаза и тихо спросила:

— Зачем?

Уэндер замер на полувздохе. Он посмотрел на неё сверху вниз, и впервые за всё время Мии показалось, что она увидела в его глазах не лёд, а скрытую бурю.

— Что «зачем»?

— Зачем ты вчера это сделал? Ты мог просто позволить им... посмеяться надо мной. Тебе было бы всё равно.

Лицо Уэндера снова превратилось в непроницаемую маску.

— Не обольщайся, девочка из Лир. Я сделал это не ради тебя. Я сделал это ради себя и своего дома. Моим людям нужен порядок и дисциплина. А пьяный разгул с применением силы к моей собственности — это хаос. Я пресёк его на корню.

Он шагнул ближе, нависая над ней.

— И запомни: ты принадлежишь мне. Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне без моего разрешения. Это вопрос принципа.

Он отвернулся и поднял свой меч.

— А теперь защищайся. И на этот раз постарайся не быть такой жалкой.

Мия подняла своё оружие. Его слова были жестокими, они снова низводили её до уровня вещи. Но почему-то после вчерашнего вечера эта «вещь» почувствовала себя... в большей безопасности, чем когда-либо за всю свою жизнь. И эта мысль пугала её больше всего остального.

Глава 4. Тень прошлого

Дни сменяли друг друга, складываясь в недели. Для Мии время в поместье Вэйл измерялось не солнцем и луной, а ударами деревянного меча о тренировочные манекены и скрипом половиц под тяжёлыми шагами Уэндера. Он оставался её безжалостным наставником, но после того случая на ужине между ними повисло невысказанное напряжение. Мия ловила на себе его взгляды, когда он думал, что она не видит, — долгие, изучающие, словно он пытался разгадать какую-то сложную загадку, глядя на её лицо.

Однажды вечером, когда тренировка закончилась и Мия, обессиленная, сидела на полу оружейной, растирая больное плечо, Уэндер не ушёл сразу. Он стоял у окна, глядя на сгущающиеся сумерки, и его профиль казался высеченным из того же чёрного камня, что и стены поместья.

— Ты стала выносливее, — неожиданно произнёс он, не оборачиваясь. В его голосе не было похвалы, лишь констатация факта. — Твои руки уже не дрожат так сильно.

Мия удивлённо подняла голову. Это было самое близкое к одобрению, что она от него слышала.

— Спасибо... наверное.

Уэндер наконец повернулся. В тусклом свете факелов его глаза казались почти чёрными.

— «Спасибо»? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы. — Ты всё ещё слишком наивна. Сила нужна не для благодарности. Она нужна для выживания.

Он подошёл к стене и снял с неё один из настоящих мечей — не учебный, а боевой, с потёртой рукоятью и лезвием, хранящим память о бесчисленных битвах. Мия невольно сжалась.

— Ты знаешь, почему я ненавижу твой клан? — спросил он тихо, проводя пальцем по холодной стали.

Мия замерла. Этот вопрос висел в воздухе с первого дня их встречи, но она боялась задать его. Она лишь молча кивнула.

Уэндер подошёл ближе и остановился прямо перед ней. Он не угрожал ей мечом, но само его присутствие давило, заставляя чувствовать себя маленькой и уязвимой.

— Я был ребёнком. Десять лет. Они пришли ночью. Люди из клана Лир. Не воины в открытом бою — трусы и убийцы. Они перерезали стражу и вошли в дом.

Он говорил монотонно, словно пересказывал старую легенду, но Мия видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших рукоять меча.

— Я спрятался за шторой в кабинете отца. Я видел всё. Видел, как они убили его... за то, что он пытался защитить мою мать. Видел её лицо... перед тем как...

Его голос дрогнул лишь на мгновение, но этого было достаточно. Мия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала о вражде кланов, слышала истории о набегах и засадах, но никогда не думала о том, что за этими сухими фактами стоят реальные люди и их боль.

— Я выжил только потому, что меня не заметили в темноте, — продолжил Уэндер, глядя куда-то сквозь неё. — Меня нашёл мой дядя. Он воспитал меня. Научил драться. Научил ненавидеть.

Он поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. В его зрачках плясало отражение пламени факелов.

— Поэтому я купил тебя на том аукционе. Не ради удовольствия или мести в физическом смысле. Я купил тебя как символ. Как напоминание себе каждый день о том, кто я и почему я стал тем, кто я есть.

Мия сглотнула комок в горле.

— Но мои родители... они никогда бы... Они простые люди.

Уэндер горько рассмеялся.

— Простые люди? В войне нет простых людей. Есть только «мы» и «они». Твоя кровь — это их кровь. И пока ты носишь имя Лир, ты будешь для меня живым воплощением той ночи.

Он наклонился к ней так близко, что она почувствовала запах кожи и металла.

— Ты думаешь, я защищал тебя от тех пьяных идиотов из-за доброты? Нет. Я защищал свою собственность от хаоса. Но знай одно: если бы я узнал, что твои руки обагрены кровью моей семьи так же, как руки тех убийц... я бы убил тебя без колебаний.

С этими словами он развернулся и вышел из оружейной, оставив Мию одну в полумраке.

Она сидела на холодном полу ещё долго после того, как шаги Уэндера стихли в коридоре. Его история не вызвала в ней жалости — ненависть к нему была слишком глубока и впитана с молоком матери. Но она поняла нечто гораздо более страшное: она перестала быть для него просто вещью или символом врага.

Она стала его личным призраком. Живым напоминанием о трагедии, которая определила всю его жизнь. И пока она находится рядом с ним, эта рана никогда не затянется.

В ту ночь Мия долго смотрела в узкое окно своей комнаты на звёзды. Она больше не чувствовала себя просто сломленной жертвой обстоятельств. Она была пешкой в чужой игре ненависти, но теперь она знала правила этой игры. И впервые за всё время пребывания здесь она задумалась не о побеге или смерти, а о том, как использовать эту ненависть в свою пользу.

Если она — его тень прошлого, то она научится быть тенью настолько реальной и неотвязной, чтобы однажды заслонить от него весь свет.

Глава 5. Испытание верности

Поместье Вэйл готовилось к празднику. Это было событие редкое и значимое — день основания клана, который отмечался раз в три года. Слуги сновали по коридорам с удвоенной скоростью, натирая полы до блеска и украшая главный зал гербами и штандартами. Воздух наполнился запахами жареного мяса, специй и дорогого воска. Для Мии эта суета означала лишь одно: работы стало в разы больше.

Её отправили помогать на кухню, где царил настоящий хаос. Повара кричали друг на друга, ножи стучали по разделочным доскам, а огромные печи дышали жаром. Мия чувствовала себя песчинкой в этом гудящем улье. Она чистила горы овощей, её руки покраснели и потрескались от ледяной воды.

Ближе к вечеру, когда гости начали съезжаться, Эйлин отвела Мию в сторону. Её лицо было суровее обычного.

— Сегодня ты будешь прислуживать в главном зале, — сухо приказала она. — Держи рот на замке, глаза опущены и будь невидимой. Один неверный шаг — и ты пожалеешь, что родилась на свет.

Мия кивнула, чувствуя, как желудок сжимается от страха. Главный зал был сердцем дома Вэйл, местом, где собирались самые влиятельные люди. И сегодня она, рабыня из вражеского клана, должна была находиться среди них.

Зал преобразился. Огромные люстры с сотнями свечей заливали пространство тёплым золотистым светом. Длинные столы ломились от яств: жареные поросята, фаршированные фазаны, горы сыров и фруктов. Мужчины в чёрных и багровых одеждах громко смеялись, поднимая кубки с вином. Женщины в тяжёлых шёлковых платьях тихо переговаривались, бросая по сторонам оценивающие взгляды.