Читать книгу: «Фарцовщик. Часть вторая»

На следующий день, двигаясь от метро «Пушкинская» к институту Африки, Дима, ощутил первые запахи весны. Как то для себя, не объяснимо, он почувствовал, что зима заканчивается. В воздухе, в природе, в атмосфере, наметились едва, заметные штрихи, приближающейся весны. И хотя на календаре было пятое февраля, Дима чувствовал, что зиме конец. « Скоро, очень скоро, побегут ручьи, и как там, у классиков…, и лес оденется листвою». Почему мы так любим весну? Ну, ничего в ней хорошего нет. Авитаминоз, сил нет, энергии в теле мало. То холодно, то жарко, погода ни как, не может установиться. Ветер поднимает пыль, вся скопившиеся грязь за зиму, теперь видна на улице, и дворники едва справляются с ее уборкой. Появляется аллергия, нос не дышит, глаза чешутся… . И не смотря на все это, мы продолжаем любить весну. Мы так ее ждем, как влюбленный юноша свою любимую девушку. С замиранием в сердце, с придыханием, с ощущением новой жизни, новой радости. Потому что весна, это победа жизни над смертью, вот, наверное, почему, мы так любим весну.

При входе в институт, Дима столкнулся с Галиной Ивановной, она как всегда была очень хороша. Эта ее бесконечно обвораживающая улыбка, блуждающая на лице, ее пухлые сексуальные губы, ее зеленые, с поволокой глаза, и ее голос, от которого Диму всегда бросало в дрожь.

– Привет Глинский. – Опять опаздываешь на работу, опять проспал, потому что ночью с девчонками забавлялся, да?

Дима сразу отреагировал, правда про себя, – «живет с одним, любит другого, но почему то меня ревнует к каким- то девчонкам, что ей то, до этого?».

– Привет Галя. Да немного опаздываю, но ты тоже вроде опаздываешь.

– Я начальница, поэтому могу и задержаться, – отвечала она, улыбаясь во весь рот.

Потом, вдруг, ее лицо сделалось озабоченным, что чрезвычайно редко бывало у Галины Ивановны.

– Слушай Глинский, мне надо с тобой поговорить, – и теперь ее лицо, выражало таинственность. – Зайди ко мне через час в спецхран. Я тебя очень прошу.

Дима кивнул и поспешил на свое рабочее место в отдел документации и научной информации института Африки Академии наук СССР.

Дима зашел к Гали в спецхран, не через час, а через три, ближе к обеду.

– О Дим отлично, что пришел. Подожди меня пять минут, я сейчас «секретный» материал по папкам разложу, и пойдем с тобой пообедаем.

Пока Галя разбирала и раскладывала материал по папкам, внимание Димы, привлек старший научный сотрудник Филонов, который вдруг заерзал на стуле, закашлял, покраснел и вдруг завалился со стула, на котором сидел и упал лицом на пол. Все сидящие в спецхране повскакали со своих мест, закричали, заволновались, Галя бросила свою работу и подбежала к лежащему. Присела к нему, взяла его за руку, тихо спросила, -« Марк Юльевич, вы живы?». Марк Юльевич, был жив, он специально разыграл номер, что ему плохо. Он лежал на полу, склонив голову на бок, и ему открывался великолепный вид на удивительно стройные ноги Гали, на ее обворожительные бедра под клетчатой плотной юбкой, которая задралась выше колен и открывала прелести Галины Ивановны до самых трусиков в крупный горошек. Марк Юльевич, был старым, хитрым ловеласом, который терпеть не мог молодых людей, крутившихся рядом с его объектом почитаний. Особенно его раздражал этот плотный, крепкий, уверенный в себе парень, по имени Дмитрий. Марк Юльевич продолжал лежать на полу и про себя хитро улыбаться, -« ах, как классно я придумал, и Галину Ивановну всю рассмотрел и испортил этому наглому парню, время провождение с Галей в обеденный перерыв».

Действительно испортил Диме настроение, потому что, Марк Юльевич, продолжал лежать на полу ( ему отсюда лучше было видно), изображая, что ему совсем плохо. Поэтому Галина Ивановна начала звонить по телефону и вызывать скорую помощь, Дима, почувствовал, что Филонов блефует и пытался это объяснить хозяйки спецхрана. Где там, Галя фыркнула и сказала ему, что он бессердечный и что не хорошо думать так про людей, которые находятся в преклонном возрасте. Дима разозлился и ушел обедать один, только к вечеру они опять встретились в темном переходе из одного крыла института в другой.

– Ну, что, – ехидно спросил Дима, столкнувшись с Галей в переходе, – ожил твой Филонов, или скорая, увезла?

– Дим, давай не будем юродствовать над больными людьми. Всякое бывает в жизни. Наша задача помочь человеку, а там Бог его рассудит. На самом деле упал, или так, пошутил.

Дима сразу успокоился, и спросил Галю.

– Ты хотела о чем- то со мной поговорить?

– Дим, хочу с тобой посоветоваться.

– Валяй, советуйся.

– Тут Андрей мне хочет купить дубленку… . Дима опять взорвался.

– А я твой муж что ли…, и ты хочешь спросить у меня, брать такой подарок от Андрея, или не брать, в конце зимы…, так?

–Ну, подожди ты, перебивать меня, вопрос не в том брать или не брать, а как то это странно выглядит.– Вот представь, у тебя есть любимая девушка, и ты ей хочешь подарить дубленку…

– В конце зимы…

– Ну, хватит валять дурака. Если ты мне друг, то помоги мне советом…и дослушай до конца

– Ладно, извини, рассказывай.

– Так вот, подарить дубленку. Ты наверное, ее ( дубленку) просто купишь и подаришь своей девушки, так?

– Ну, как-то так.

– А Андрей мне говорит, давай тебе купим дубленку, но денег на покупку в полном объеме в данный момент нет. Поэтому ты займи в кассе взаимопомощи рублей двести, а я добавлю рублей сто, и мы тебе покупаем дубленку. А дней через десять, может быт через двадцать, я тебе отдам двести рублей, и ты их вернешь в кассу взаимопомощи. А то на улице холодно, а ты, легко одета, можешь простудиться. Вот я и задумалась, Дим, поступать мне так или не надо.

У Димы, в голове сразу пронеслась мысль, что Андрей, опять затеял какие-то маневры.

– «Что у него нет трехсот рублей для любимой девушки? Наверняка есть, только он со своей жадностью совсем одурел. Предлагать такой дурацкий вариант, своей любимой, какая-то, хрень?». Но, он Галине Ивановне, этого ни чего не сказал, а сказал следующее, – « что наверное у Андрея сейчас финансовые трудности, и если Галя хочет, то может пойти на такой вариант».

– Дубленку ведь тебе иметь хочется, поэтому соглашайся.

Дима никак не мог сказать ей,– «что Андрей козел, и что он, бедную Галину Ивановну заставляет купить себе дубленку в кредит, и что наверняка, Гали придется отдавать эти двести рублей в кассу, самой, притом всю жизнь. « Зачем ее расстраивать, мечты и иллюзии, тоже являются движущей силой нашей жизни».

– Спасибо Дим, а то я не знала…, с кем посоветоваться.

Через несколько дней, Галина Ивановна пришла на работу в модной дубленке. Девки в отделе заохали, заахали. «Какая классная вещица, как он тебе идет, это твой подарил…? Вот настоящий мужик, не то что некоторые….». И все сотрудники отдела, почему то, дружно посмотрели на Диму. А Дима молчал. Он молчал, потому что знал больше чем они, он молчал, потому что ему было очень «больно» за Галю, и потому что.., , он был тайно влюблен в Галину Ивановну, но об этом не знал ни кто, даже себе он не мог признаться. Часто, очень часто, приезжая после работы на Кантемировскую, он сидел грустный на кухни и задавал себе вопрос,-« почему, он, так себя повел, когда начал понимать, что он любит Галю, мечтает о ней, хочет ее, всеми фибрами своей души…, и развелся со своей женой, тоже из-за нее, и совсем Ляля здесь ни причем… . А потом взял, и своими руками отдал ее, какому-то Андрею. Зачем, почему? Да, пути Господни неисповедимы».

Потихоньку пригревало Солнце, дни становились длиннее, настроение улучшалось. Дима упорно работал над диссертацией. « Что я хуже других. Вон, вчерашний студент, Пашка Сидоров, на десять лет младше меня, раз и защитил диссертацию, а я, выходит, не могу? Нет, я тоже могу, и я докажу себе, Галине Ивановне, всем, что я тоже «не лыкам сшит».

Через две недели «страшного напряжения» в работе над кандидатской, Дима начал уставать и мысли пошли другого порядка. « На хрен, я так колочусь, что эта диссертация мне даст, лишнее пятьдесят рублей доплаты в месяц? Эти деньги можно заработать…, скажем, через Андрея». В это время, в дверь раздался звонок. На пороге стоял, загорелый, с хитрым прищуром в глазах Андрей.

– Извини старик, что к тебе, без звонка заскочил. Просто, ты мне нужен, по зарез.

– Собирайся, диссертацию вечером допишешь. Сейчас с тобой поедем на Курский вокзал, заберем кое – какое барахлишко.– Собирайся быстрее…, что ты на меня недоуменно смотришь. Плачу двадцать пять рублей, давай поехали…

По дороге молчали, только подъезжая к Курскому вокзалу, Дима спросил, -« как твои дела идут.. ?»

– Дела идут отлично. В Епархии , мне подняли зарплату…, теперь я получаю пятьсот рублей в месяц… Дима чуть не закричал во все горло,– « мол, сука, ты поганая, получаешь пятьсот рублей, а Галина Ивановна по двадцать рублей отдает в кассу взаимопомощи за дубленку, которую ты ей «подарил». Лицо его побелело, а правая рука так сжала держатель над дверью, что начали вываливаться шурупы, которыми она была привинчена.

На вокзале их ждал грузовик с молоденьким шофером в кабине, и большое количество, выгруженных из багажного вагона …унитазов. Дима почесал затылок. А Андрей уже отдавал команду.

– Так, Миша, мы приехали. Вылезай из машины, тоже будешь помогать.

– Но мне сказали…., только отвезти груз.

– Я плачу тебе деньги за погрузку тоже. Давай вылезай и быстро начали грузить, а то уже темнеет.

Миша и Дима начали грузить унитазы в грузовик, Андрей сначала тоже помогал, потом сказал, « что ему надо позвонить», и ушел в сторону главного входа вокзала. Унитазы были тяжелые. Миша стоял в кузове и укладывал их, а Дима подавал. Через час работы от них валил пар, но унитазы не кончались. Через два часа погрузки, они ели стояли на ногах, но все еще, оставалось погрузить три унитаза. Появился Андрей, и как ни в чем, не бывало, сказал, – « мол, медленно работаете, пацаны, уже стемнело, а унитазы до сих пор не погружены». Дима и Миша мрачно посмотрели на него, и он тут же прикусил язык и начал помогать грузить оставшиеся унитазы на грузовик. Когда работа была закончена, Миша и Дима сели в кабину грузовика, а Андрей в свою машину, но прежде чем тронутся в путь, Андрей вдруг выскочил из своей машины, подбежал к грузовику и замахал руками.

– Дим, я тебя попрошу ехать в кузове, а то вовремя пути, вдруг унитазы побьются, груз, дорогой…. – А тебя, я, Миша, попрошу ехать не быстро..

–Андрей, в кузове мне будет холодно, ты же не сказал, что надо одеться потеплее…

–И что ты предлагаешь, чтобы я ехал в кузове…, что бы я бросил автомобиль здесь.., на вокзале…, и чтобы мне все колеса…, шпана свинтила?

…..

–А… видишь, молчишь. Давайте, поехали, нам эти унитазы, еще разгружать нужно.

Но, Дима, продолжал стоять рядом с грузовиком и не торопился лезть в кузов.

– Дим, ну что стоишь, давай поехали…

Вдруг Дима, неожиданно для Андрея, и еще более неожиданно для себя, мрачно сказал. –«Еще добавляешь двадцать рублей…, притом… всю сумму сейчас…, и тогда едем…» И пока Андрей пережевывал его фразу в голове, добавил, еще более мрачно, – «.. если не договорились…., то я пошел, сам разгружай, свои гребанные унитазы». И он сделал движение в сторону вокзала, где был вход в метро.

–Дим, – заверещал Андрей, – но это грабеж. За погрузку нескольких унитазов, ты просишь сорок пять рублей… , это просто грабеж. А еще другом называешься…. Дима сделал два шага в сторону метро.

– Хорошо, я готов тебе доплатить пять рублей…. . Дима еще сделал шаг.

– Ты видимо не понимаешь, – продолжал кричать Андрей, – что тридцать рублей, это серьезные деньги, даже для меня, а ты просишь сорок пять. Где тебе заплатят в день столько?!

Но Диму уже понесло. Он, конечно, понимал, что Андрей прав, что тридцать рублей в день, это очень хорошие деньги. Но, он, уже не мог остановиться. « Если я, – стучало у него в голове, – соглашусь на его условия, если я сейчас дрогну, то я перестану уважать самого себя…. . Стоять Глинский. Стоять» ! Он резко повернулся к Андрею, сделал несколько шагов к нему, и в упор ( как из тяжелого пистолета) «выстрелил» ему в лицо. « Только, сорок пять рублей. Ты понял! Сорок пять рублей!» И тут Дима увидел (он прежде, никогда не видел ), что лицо Андрея, сморщилось, как у пластилиновой куклы. Он весь как то поник, и совершенно не походил на себя. Он перестал быть Андреем, – наглым и уверенным, жестким и ехидным. Он стоял перед Димой, совершенно растерянным и подавленным. И Дима видел, что в его голове идет напряженная работа, для выхода из данной ситуации, и он видимо, не находил выхода. «А, – наблюдая за лицом Андрея, злорадно думал Дима, – не все коту масленица». Через три минуты напряженных размышлений, Андрей выдавил из себя.

– Хорошо, я согласен.

Он, конечно, не был согласен с наглым нажимом Димы. Но представляя, как через час езды по ночной Москве, он будет в районе Марьяной рощи , с шафером разгружать эти чертовы унитазы…

– Я согласен. Поехали.

–Деньги. Сорок пять рублей , мне, сейчас…

– Но, Дим, это уже слишком, – пытался еще бороться и юлить Андрей. – Ты, что мне не доверяешь?

– Доверяю. Поэтому деньги сейчас и сразу. Эти, твои, сорок пять рублей, меня в кузове греть будут.

Андрей тяжело вздохнул и полез в карман своей модной куртки. Достал пачку денег и отошел к фонарю, через минуту вернулся, и протянул пятьдесят рублей Диме.

– С тебя сдача, пять рублей. Дима быстро взял «полтинник» и небрежно, в стиле Андрея сказал.

– Старик, пять рублей за мной. Завтра отдам.

Потом они долго ехали по ночной Москве в сторону Марьяной рощи. Потом они долго разгружали грузовик и при разгрузке, никто ни с кем не разговаривал. Потом Дима на такси ехал на Кантемировскую, чудовищно уставший, но очень довольный собой, что он, наконец, дал отпор наглому Андрею. На Кантемировской улице, Дима расплатился с таксистом «полтинником». « Вай, вай, вай – запел таксист, – такую большую денежку даешь, нет сдачи у меня…, дорогой, что делать будем? Только смену начал, в кармане, всего десять рублей». Дима сел обратно в машину, – «впереди по улице, ресторан, поехали к нему…». В ресторане «полтинник» тоже не хотели менять, пришлось Диме купить бутылку водки за десять рублей. Ночной тариф, да дорогой читатель, в те времена в ресторанах продавалось спиртное, но в три раза дороже, чем в магазинах.

Уже находясь в квартире, и приняв душ, Дима налив себе пол стакана водки и сделав бутерброд, подводил итоги, закончившегося дня. « Андрея, слегка поставил на место, но он мне, это наверняка не забудет. При первом, удобном случае, отыграется…, у него такая сущность». Дима выпил водку, и через минуту, почувствовал, что сильно опьянел. « Непременно отыграется…у него больше возможностей, чем у меня… .У него есть деньги…, он человек дела, и видимо злопамятный…. А как же Бог, как же церковь, как же высоко нравственность, как это все у него? Да, что то я сомневаюсь, что он работает в церкви… . Когда я его сегодня спросил, для кого, столько унитазов…. , для священников что ли? Он, что-то, не внятно мне ответил… . Работник церкви… Работник…дьявола, вот, кто он наверное». И от этой мысли, пьяному Диме стало хорошо, и он звонко засмеялся.

Прошло две недели, конец апреля, на деревьях разворачивались листочки. Эта, та самая пора, когда на улице пахнет теплой землей, когда все деревья, кусты, покрыты как бы, зеленым туманом… Люди на улице больше улыбаются, девушки в Москве, до чего же хороши девушки в Москве, становятся, умопомрачительно красивы, и так хочется любить…

Как то задержавшись после работы, ( Петров предложи сыграть несколько партий в шахматы) Дима не спеша шел к метро вдыхая чудный аромат весеннего вечера, на Кантемировскую ехать он не спешил, потому что, его там никто не ждал. Он шел через сквер, около Патриарших прудов, разглядывая встречных девушек, и думал, – «сколько же времени прошло, как меня оставила Ляля…, о, уже больше четырех месяцев…, странная она…, взяла и ушла….». «Молодой человек, – раздался рядом с Димой, приятный женский голос, – нет ли у Вас зажигалки? ». Дима повернул голову, его догоняла, очень привлекательная рыжеволосая девушка с погашенной сигаретой, которую она, крутила в пальцах. Дима не курил, но зажигалка, почему то, всегда валялась на дне его портфеля, с которым он ходил. Дима поковырялся в портфели, нашел зажигалку и начал высекать огонь, но огонь не появлялся, видимо по причине, редкого пользования данным предметом.

– Маша, ты долго будешь сигарету зажигать? – раздался капризный голос другой девушки с ближайшей скамейки.

– Сейчас, Юля, подожди минуточку, тут у молодого человека, «лайтер» не работает…

–Может у него, что- то другое работает…?

Дима продолжал чиркать зажигалкой, когда проходящий мимо парень, легко разрешил проблему рыжеволосый девушки. И она, удовлетворенно затянувшись дымом сигареты, небрежно сказала Диме.

–Хоть у тебя и ничего не работает, но ты, можешь купить вина, вон в том магазине, и посидеть с нами…

Дима слегка опешил, быстро соображая, надо ему это, или нет, и первая мысль, авантюрная, победила вторую, более разумную.

Через пятнадцать минут, он сидел между двух веселых, болтливых девушек на скамейки около пруда, и попивал с ними, какой – то гадкий, дешевый портвейн, который ему удалось купить.

– Слушай, Маш, а профессор Магилевский на тебя глаз положил… . Это я тебе точно говорю… . Почему он тебе по «мастерству» неуд поставил…., ты же лучшая в группе…. -А-а-а, – продолжала, очень опьяневшая девушка, которую звали Юля, – потому что он хочет, что бы ты к нему походила…походила…, а там глядишь, тебя где ни будь в аудитории… трахнет… .

– Хорош Юль болтать, дай лучше мне бутылку, а то ты совсем пьяная сделалась, правда Дим? (они успели уже познакомиться)

Диме, как ни странно, было приятно сидеть с этими пьяненькими студентками ( это он потом выяснил, что они студентки Щукинского училища) и вдыхать запах весны, запах воды ночного пруда, и самое главное, запах юных студенток. Этот запах молодых, разгоряченных алкоголем девичьих тел, будоражил и пьянил его, ему было очень хорошо. « Вот как в жизни бывает, – размышлял балдевший Дима, – шел грустный молодой человек домой, и даже не домой, а так, на квартиру, и все в жизни было не весело и не так, а тут раз…., можно у Вас попросить огонька…».

– Дим, а ты не профессор случайно? – спросила его рыжая девушка, по имени Маша, делая из бутылки глубокий глоток портвейна, и прижимаясь к его ноге своей коленкой.

– Нет, не профессор, а что похож?– ответил Дима и свободной рукой при обнял, Машу за плечи. И тут же почувствовал, как тугая волна женской энергии обволокла его, у него закружилась голова, и началось шевеления в брюках.

– Может, ты меня тоже обнимешь? – капризно попросила Юля и притиснулась к Диме с другой стороны. Дима обнял Юлю, и ее волосы упали на его лицо. Ах! Как они пахли. Весной, любовью, жизнью.

Неизвестно чем бы это кончилось для Димы, и для девушек, как вдруг, одна из них, спрыгнула со скамейки, и быстро побежала в кусты сирени, растущих недалеко.

– Ой, ребята…пипи…, надо сделать пипи, а то сейчас мочевой пузырь лопнет…

Дима воспользовался ситуацией, еще крепче прижал Машу к себе ( это была рыжая Маша) и его левая, теперь свободная рука, опустилось на круглое колено девушки и он почувствовал ее нежную кожу и ее трепет, от его, прикосновений. Но это продолжалось ровно минуту, Маша вдруг оттолкнула Диму и ломая свои руки, вскочила на ноги закричав.

– Ты не любишь меня…, не любишь. А я…я так люблю тебя, люблю … твои глаза, твое лицо, твои волосы, – и в этом месте своего монолога, Маша кинулась на Диму, как дикая кошка и стала ласкать и целовать лицо Димы. Дима слегка опешил, от такого натиска. Потом, когда Маша своими губами впилась в его губы, он расслабился и начал позволять девушки делать что угодно с ним. Она целовала его в засос, и лезла своими руками под его ремень. В какой -то момент, он потерял над собой контроль и повалил Машу на скамейку, ее полные ноги оголились, платье закрутилось на бедрах. От такой картины, его солдат вздыбился и готов был порвать брюки…

– Я люблю тебя, люблю…. , -завывала Маша, – я твою Приссцилла…, о Боже, Боже… Серж, ну возьми меня…, возьми, – и Маша начала, между слов, всхлипывать и реально плакать. Она закрывала свое лицо руками, но телом, продолжала бесстыдно прижиматься к Диме. Диму смутило, всхлипывание Маше, в «не подходящий» момент. Его порыв постепенно стал угасать, и он был в полной растерянности. Перед ним, на скамейки лежала красивая, рыжая, рыдающая в голос девушка, с задранным платьем до трусиков, показывающая, почти, все ее прелести. Такого в жизни он еще не видел.

– Ну чего разлеглась, дурра, перед незнакомым мужиком, думаешь с пьяна, что это профессор Магилевский…, и он тебе сейчас за твою сцену, зачет поставит?

Это за спиной Димы, появилась Юля, она села на скамейку, спокойно, подвинув ноги Маши и принялась допивать из «горла» портвейн. Маша тут же вскочил на ноги, поправляя платье, и не обращая внимания на Диму, пощелкала резинкой своих трусов, весело спросила.

– Ну, как Юлька, понравилась тебе эта сцена с ущербной Приссциллой? – Это надо быть такой дуррой, что бы вот так, унижаться перед каким то сранным Сержем. Вот бабы прошлого века, совершенно не умели управлять мужиками. – Да я бы этого Сержа…быстро на место поставила… А она, дурра, так унижалась перед ним.

У Димы совершенно заклинило голову, и он уже не понимал, где явь, где сон, где игра, и дурь, двух подвыпивших девушек.

Девчонки весело продолжали обсуждать жизнь, какой – то Приссциллы, совершенно не обращая ни какого внимания на Диму. И Дима, наконец понял, что ему ни чего не «обломиться» , и надо потихоньку, « двигать» на Кантемировскую. Он взял, не заметно, как ему казалось, свой портфель, валяющийся рядом с лавочкой, и хотел не заметно, «по- английски» раствориться в густом, московском вечере. Но в этот момент, к нему метнулась Маша, обняла его за шею, и прошептала сексуально на ухо, – «хочешь меня». Диму окутал волшебный туман… , а девушка продолжала, – «чувствую, хочешь…, тогда поехали ко мне».

Как ловили такси, как за дорого, покупали, в ресторане бутылку шампанского, как ехали в машине к Маше, и как всю дорогу, безумно целовались, а Маша между поцелуями отпивала это шампанское, и давала отпить Диме, – Дима помнил плохо. Он был как во сне. Он был как лунатик. Но зато он хорошо помнил, что когда приехали в Чапаевский переулок, это где то рядом с метро «Аэропорт» и Дима стал рассчитываться с шофером за проезд, Маша ловко выскочила из автомобиля и исчезла в незнакомом, плохо освещенном, глухом, дворе. Дима это запомнил хорошо, потому что он, потом, долго ходил по этому двору и звал Машу. Звал, то нежно, то грубо, и не как не мог понять, что его опять «кинули». Он это понял тогда, когда, какой-то мужик вышел из подъезда с огромной овчаркой и сказал ему, « что бы он …уе…ал, а то сейчас он ему отвесит «люлей», по полной программе, за крики во дворе в два часа ночи». Дима смирился, и не стал «напрягать» мужика, хотя, очень хотелось. Потом, Дима ехал на Кантемировскую, на такси, на последние три рубля, проклиная себя ( нельзя быть таким лохом), девок ( которые его так ловко развели), жизнь ( почему, она подбрасывает такие ловушки, такие «подлянки»). Одним словом, «нормально» так погулял.

Утром следующего дня, проснувшись, Дима никак не мог понять, почему, он такой «опытный» мужик, так попал на такой дешевый «развод». А потому, он соображал хотя и плохо, но разумно, – « что он давно не с кем не спал, и ему показалось, что «сладкие» врата, находятся рядом, и еще мгновенье, и они распахнутся навстречу его желаниям, и он, войдет в них легко и непринужденно». Но, у него получился «облом». Во-первых, этих девчонок, он первый раз видел. Во- вторых, они очень юные, а он старый «пердун», и перед ними вел, как «зеленый», первокурсник, но он, это понял, слишком поздно!

В-третьих, девчонки из театрального училища, и они, все время в «композиции», в творчестве. И он как «лох» законченный, попался, на их, «домашнюю» заготовку. А они якобы, в подготовке к их экзаменам, по «творческому мастерству». Они мало тебя развели на деньги, они еще все время «доминировали» над тобой».

Голова у него болела, но это было не самое худшее, от этого загула, – Дима понимал это, очень хорошо. – «Самое печальное, – рассуждал он, – что денег в кармане, ноль. Вчера, в моем распоряжении, была сумма денег, достаточная для того, чтобы прожить безбедно, пару недель, а может быть и больше, а теперь…, что я вижу, денег опять нет. Вот моя дурь, вот эти девки! Они меня доведут (девки) до полного банкротства. Я, как Лев Толстой, который в преклонном возрасте сокрушался, , что девки и бабы его одолели… Наблюдаю за собой, всегда вижу один и тот- же сценарий» ,– размышлял Дима . Находясь в постели, его мысль крутилась вокруг вчерашнего эпизода на «Патриках». – «Увлекаюсь, кидаю под женщин последнее « бабло», а потом, не то – что сожалею о деньгах, а сожалею о ситуации, которая видимо не повториться. Была, и вот уже ее нет…. . А я мечтаю, мечтаю…., но ничего уже нет…. , реальность, образ, миф…растаяли … – А ты, еще живешь, этими образами…, мифами… . Все! Дымка, туман, мираж… . А ты мечешься. Хочешь их поймать, хочешь их иметь…, а их уже нет… Нет их уже. – Новый день. – И ты, переворачиваешь новую страницу своей жизни. И в ней новые миражи, новые туманы, новые образы…, чуть -чуть, похожие на прежние…, но совсем другие… . И тебя это радует…, и одновременно пугает…».

Андрей не звонил, Ляля не звонила, и Дима от «нечего делать», продолжал работу над диссертацией. Так прошел апрель, и прошло две недели мая. Дима упорно писал свою работу, «…..они, бантустаны Южной Африки, исторически образовались еще при колонизации этой территории, голландскими моряками в семнадцатом веке. Некий Ван дер Риббек, высадился со своими вооруженными матросами на пустынный берег в районе теперешнего города Кейптаун. Увидев африканца, мирно пасущего стадо коров, Ван дер Риббек приказывает своим матросам, открыть огонь по пастуху и коровам…». И дальше по тексту, Дима должен был обрушить свой гнев на отвратительный поступок голландского предводителя, который запятнал кровью свой народ, на много веков вперед.

«Вот, если бы это происходило в наши дни, то встреча африканца, пасшего коров, с советскими моряками, наверняка кончилась бы не стрельбой, а братанием, за международный интернационал ( пролетарии всех стран соединяйся)….». Где то здесь, Дима уснул над своей рукописью , и ему приснился чудный сон,– « что он, Дима, как раз и есть тот самый Ван дер Риббек, только советский… и он быстро находит общий язык с африканцем, который пасет скот. И вот Дима видит себя, уже идущего в племя этого африканца…, а потом его, без объяснения привязывают маленькими колышками к земле и начинают насильственно, кормить пять раз в день. Он, почему то ест, а есть не хочется, а рядом, он обнаруживает, то же привязанную колышками к земле толстую англичанку, которую, африканцы кормят шесть раз в день! И она рассказывает Диме ( или Ван дер Риббеку), что их ждет через несколько недель, неминуемая смерть, потому что их, скоро съедят африканские туземцы. « Один белый джентльмен лежал до Вас на этом месте…, и его съели несколько дней назад». Дима ( он же Риббек) начинает рваться, кричать, что он советский поданный, и что туземцы ответят за его смерть по международным законом…, что он будет жаловаться в Организацию Объединенных Наций…и что… он…» .

Он проснулся от телефонного звонка с мыслью, что Риббек был прав, стреляя в туземца- африканца, « все предвидел», поэтому и стрелял… .

– Слушаю?

– Привет старик. Это Андрей. Как дела, чего не звонишь. Приехал бы ко мне в гости, сгоняли бы несколько партий в шахматы….

– Да некогда…, вот диссертацию дописываю…

– А то давай Дим, завтра к обеду, подгребай ко мне…обедам угощу и рюмку налью… . Ну, договорились?

– Хорошо Андрей, завтра приеду.

Дима положил телефонную трубку, и начал себя корить, – «на хрен я согласился…, ведь решил, что с ним дел никаких вести больше не буду. А стоило ему позвонить, раз, все побежал. Слабак, ты Глинский!»

На следующий день Дима приехал к Андрею. Андрей был чрезвычайно любезен. Поил Диму чаем, угощал вкусным тортом. Потом играли в шахматы. Андрей проиграл Диме подряд три партии, в четвертой имел перевес, но Дима сумел свести эту партию в ничью. В разгар пятой партии, пришел, как объяснил Андрей, его приятель – Николя, якобы Француз. Николя- молодой, загорелый мужчина тридцати лет, прекрасно говоривший по русски, с легким акцентом. Он внимательно посмотрел на шахматную позицию, воскликнул, « о-о- о- ля-ля» и подсказал Андрею ход ладьей, после чего Андрей получил мат, через три хода. « Еще один экстра – классный игрок», – беззлобно отметил Дима. Опять пили чай, и Николя рассказывал, как он побывал на карнавале в Бразилии.

– Понимаете ребята, они там днем танцуют, причем весь город,… никто не работает…, а потом, ночью, как это по- русски, все е…бюфь..ть.., трудный русский язык, – заулыбался Николя, – одним слово, все живут, друг с другом… – Я один раз видел, как турист, американец, днем…, схватил, за руку танцующую мулатку и утащил ее в палатка…, поставленную прямо на газоне…. , а потом я видел, что…, как это по русски, стенка… палатка… сотрясалась, он там опять е.. бафь , е.. ба.. фь… ся, – наконец произнес трудное для него слово Николя. Дима быстро представил эту картину, яркая палатка, стоящая на газоне, улыбающийся американец, быстро хватает полуобнаженную, танцующую «румбу» девушку, и увлекает ее в палатку. Застегивает молнией вход, и вот палатка сотрясается от не истовой любви двух молодых людей. – « У нас, менты, быстро бы всех повязали, за такие проделки. Но бразильцы…, конечно молодцы».

– А ты, Николя, какой нибудь мулаточки, засадил, – спросил Андрей, хитро улыбаясь, – или только ходил по Рио, и подглядывал.

–Да, был, один случай, но не с мулаткой…, а с одной туристкой, из Чехии…, очень красивая девушка…, но у нее был парень, и он бил, как это по русски, мне морда, и его даже забрали в полицию.– И его девушка…, очень красивая, но очень странная…, не беспокоилась о нем, а беспокоилась обо мне, лечила меня и любила меня, пака он находился в полиции. А потом она улетела с ним в Европу.

После рассказ Николя о его приключениях в Рио- де- Жанейро, на кухне, где они пили чай, воцарилась тишина. А через пару минут, Андрей вышел из кухни и начал звонить по телефону, а Николя, сделался печальным и начал безучастно листать модный журнал, который принес с собой.

Дима продолжал допивать свой чай, когда Андрей предложил Николя пройти в комнату «для разговора», – как сказал Андрей. Их не было минут двадцать, и Дима от нечего делать, тоже стал листать модный французский журнал, оставленный Николя на столе. До него доносились из комнаты, обрывки фраз. – « Ну, Андрей…., за такую девочку. Ты меня….., а теперь….. . Как хочешь…., а ты очнешься….. другим продал. Я буду ….. дней. Учти Николя….., понял, только….., у меня на нее нет отбоя……долларов. Поэтому, все думай.

Они пришли на кухню очень возбужденные, особенно Николя. Уходил веселым, молодым, уравновешенным человеком, а вернулся, озабоченным, усталым мужиком. И видимо разговор с Андреем не получился, и он уже при Диме, все пытался, что – то выяснить у Андрея, который по пятому разу грел электрический чайник.

– Андрей, ну ты не прав, я тебе предлагаю очень хорошие деньги…

– Николя, мы с тобой обо всем договорились, у меня сейчас гости, – и он указал на Диму, – а у тебя есть время, целых три дня…. но потом время у тебя не будет.

– Но, Андрей…, пойди мне на встречу, мне очень нравиться эта вещь.

– Николя, все, я тебе сказал…. . Мои условия…, вот такие и не надо меня ломать.

Николя задумался, медленно отхлебывая чай, уставившись в какую – то, только ему известную точку на стене.

– Еще партию сгоняем, – спросил Андрей, внимательно посмотрев на Диму.

– Пожалуй, я сейчас поеду дописывать свою диссертацию…, давай в другой раз.

– Ну, хорошо, в другой, так в другой… . Да, Дим, через три дня, надо за квартиру будет платить, тут мне уже Флегонт названивает. А я к тебе туда в ближайшее время не выберусь, поэтому я тебе дам двадцать пять рублей, а ты свою долю добавишь. И передашь деньги Флегонту….. Значит у нас сегодня четверг…, в воскресенье, либо в понедельник, и не забудь, пожалуйста, а то Флегон, меня затрахает. Он и так не доволен, что ты там живешь. «Зачем вы Андрей, пересдали мою квартиру, этому наглому парню, он мне не нравиться».

Дима встал и попрощавшись со всеми, пошел к выходу.

– Андрей, я уже подумал, – услышал Дима, за своей спиной, – я согласен с твоей ценой, но сделай мне хоть скидку в пятнадцать процентов.

– Ты просишь четыреста пятьдесят долларов скидки! Ты сумма сошел Николя. Ты видимо ничего не понял. Я не могу тебе столько уступить.

– А сколько ты мне можешь уступить Андрей…, но не молчи, говори.

Дима в это время, в коридоре, одевал ботинки.

– Сейчас Николя, я товарища провожу, и мы с тобой продолжим…, но мне все же не хотелась тебя обижать…

Андрей вышел за Димой, протянул ему двадцать пять рублей.

– Не забудь заплатить.

– Хорошо, не забуду.

– Пака Дим, звони.

– Пака.

И вот Дима за дверью, и не услышал продолжения разговора . А ему так хотелось узнать о чем так яростно спорили Андрей и Николя. Двигаясь к метро, он прокручивал невольно в голове, услышанные обрывки фраз, в квартире Андрея. – « Разговор шел о какой то вещи, которую, наверное, продает Андрей и продает, видимо не дешево. А можно ведь, подсчитать, сколько она, эта вещь, стоит. Пятнадцать процентов это четыреста пятьдесят долларов, значит, вещь стоит три тысячи долларов. Да не мало. Андрей видимо не хочет уступать. Да, мы знаем, какой Андрей «добрый» парень. Ну, что это я, как буд- то, Шерлок Холмс, веду расследование. Какое мое дело, что они там продают, что покупают, мне диссертацию надо писать, а не в чужие проблемы решать. Какой же ты Глинский…, сам себя начал корить Дима. Вот опять надо двадцать пять рублей находить…».

Текли дни, текли недели. Работа над кандидатской, двигалась, но очень плохо. В конце мая, Дима принес первую главу своей диссертации научному руководителю доктору экономических наук Шпильману. Тот быстро взглянул на рукопись, потом на Диму и спросил.

– Это все, что Вы могли написать за девять месяцев?

Дима покраснел, и промямлил, – «что остальные главы работы, уже написаны,– врал безбожно Дима, – и что их, осталось только перепечатать, но на машинистку, нет денег…».

– Молодой человек, когда Вы беретесь за работу над диссертацией, то нужно понимать с какими издержками Вы столкнетесь.

– Борис Львович, я все понимаю… , и оставшиеся главы, принесу Вам через…– здесь Дима крепко задумался, он понимал, что нужно говорить научному руководителю реальную дату, врать здесь, было нельзя. -…. два месяца…, – соврал Дима.

– Значит, Вы молодой человек, хотите сказать, что Ваша работа будет лежать на моем столе, через два месяца, так?

– Так,– ответил Дима, и еще больше покраснел.

–Выходит, что Вы будете печатать написанные главы два месяца…, так?

Дима смутился, он интуитивно понимал, куда клонит Шпильман.

– А Вам не кажется, молодой человек, что вы мне морочите яйца … .Как это готовую работу, вы собираетесь печатать более двух месяцев? А? Как это у Вас получается?

Дима совсем растерялся, и не знал что говорить. « Кажется попал, как кур в ощип»– тоскливо думал он, поглядывая через окно во двор института Африки.

– Сколько у Вас страниц, – резко спросил Шпильман, – в первой главе?

– Сорок три страницы, Борис Львович…

– А сколько страниц по плану, будет иметь ваша работа…?

– Сто пятьдесят, сто шестьдесят страниц…

– Вот видите, молодой человек… . Вы собираетесь печатать, я подчеркиваю, печатать, сто, сто двадцать страниц…. Целых два месяца! Какой кошмар! И это мой ученик!?.

– Если Ваша работа уже написана до конца…, и вы не врете. – То квалифицированная машинистка, перепечатает, Ваши, молодой человек, сто двадцать страниц, за десять дней…

– У меня плохой почерк, – продолжал, выкручиваться Дима,– да и с деньгами сейчас…

– Значит, как я понимаю, работа по перепечатыванию Вашей рукописи, займет два месяца…?

– Да, где то так..

– А я Вам не верю, молодой человек. У Вас нет ничего написанного, кроме того, что Вы мне сегодня принесли…

– Но, Борис Львович…, я работал, я писал…

–Вы еще скажите, что вы еще учили…..

– Я старался…

Значит так, молодой человек…. Ваша фамилия Глинский?

– Глинский…

– Завтра, нет после завтра. Завтра у меня во второй половине дня лекция в институте Право… . Значит так, Глинский. Послезавтра, это будет среда, во второй половине дня, принесете мне рукопись, своей работы… и мы посмотрим…, что вы там написали…, и какой у вас подчерк…

Дима побледнел, он понял, что пропал. В среду, доктор Шпильман поймет, что Дима, не просто лодырь, а еще лгун, который морочит голову известному ученому-экономисту. « Он опозорит меня на весь институт, – с внутренним содроганием думал Дима – и я никогда не стану кандидатом экономических наук…, и ничего я, никому не докажу! Ни Галине Ивановне, ни бывшей жене, ни ее отцу, который подсмеивался над Димой ( не представляю, говорил он, Тани…, что Димка может написать диссертацию). Я никому ничего не докажу! Что же делать? Что же делать…?»

– Вы что – то очень сильно побледнели. Вы в порядке, молодой человек?

– Я в порядке, – сдавленным голосом, ответил Дима.

– Ну, если в порядке, то я Вас жду в среду с рукописью. До свидания, молодой человек.

Дима вышел от Шпильмана на негнущихся ногах. В голове стучало, и перед глазами, замелькали черные мушки. « Во, влип, что же делать? Как я приготовлю рукопись к среде, если ее нет… . У меня времени, полтора дня… А что если, сейчас, развернуться, ворваться в кабинет к Шпильману, упасть ему в ноги, и во всем признаться. Сказать, мол так и так, нет у меня ни чего. Лодырь я и врун. Простите меня великодушно… Может, простит, и не будет такой резонанс в институте, о моем вранье… Что делать? Просто кошмар, хоть в петлю лезь».

Дима как лунатик вышел во двор института и сел на первую попавшеюся скамейку.

А дворик перед зданием института в Староконюшенном переулке, был замечательный. Огромные деревья в причудливых формах изгибались и тянулись к небу. Кусты сирени и черемухи вместе с великолепными цветами на газоне, дополняли красоту небольшого, уютного дворика. По приданию, в здание, где располагался институт, жила семья графа Ростова, героя романа Льва Толстого «Война и мир». Дима не верил, по причине,…– « а сколько времени прошло, с тех пор, да и пожар был в Москве в тысяча восемьсот двенадцатом году. Не могло это здание, так хорошо сохраниться…».

– Что загораешь один? Дима поднял свою голову, перед ним стояла Галина Ивановна и улыбалась.

– Привет Галь, невесело ответил Дима.

– А что такой грустный? Что-то случилось?

– Торопишься? Нет? Тогда присядь рядом со мной, хоть на несколько минут. Может ты, меня, хоть успокоишь.

Галя присела на край лавочки. От нее пахло приятными цветочными духами. Она была одета в белую кофту с коротким рукавом и клетчатую юбку. На ногах были босоножки на длинном каблуке.

– Ну, что у тебя произошло?

Дима за десять минут изложил ситуацию, пропуская некоторые нюансы данной проблемы.

– Да Дим, ситуация, прямо скажу не очень. Этот Шпильман мужик не плохой, но в нашем институте работает, как ты знаешь, его дочь.– И тоже пишет диссертацию по Югу Африки. Стерва, та еще. – Если она от своего папаши узнает о твоих «подвигах», вот тут она точна, разнесет по всему институту, какой Глинский «будущий кандидат экономических наук».

– Галь, и что же мне делать?

–Что тебе делать? Когда тебе назначил «срок» Шпильман?

– В среду.

– Дим, все в руках господа Бога, захочет, все обойдется, не захочет…. .

– Ну, ты утешала.

– Дим, понимаешь, Бог нас создал не для наказания, а для испытания. Тебя сейчас испытывает Бог, через эту ситуацию…

– Я тебя серьезно спрашиваю, как мне быть, а ты мне про Бога…

– А я тебя серьезно и отвечаю. Бог нас всех любит, но кого любит особенно, испытывает жестко. – Дим расслабься, все будет хорошо.

– Галь, ты видать, не понимаешь до конца моей ситуации. Если я не принесу в среду рукопись…., а я ее не принесу. То тогда прощай диссертация, прощай мечта…. Прощай надежда.

– Дим, а тебе эта кандидатская степень, точна нужна? Может быть, у тебя совершенно другое призвание. Может быть, ты станешь….

– Космонавтом…, ты это хочешь мне сказать?

– Ладно, Дим, не обижайся. Пойдем лучше со мной в гости. Отвлечешься, расслабишься, смотришь, твоя ситуация и решиться.

– К Андрею, что ли?

– Почему к Андрею, у меня, что друзей других нет? Людка, знаешь ее, из отдела Арабских стран, сегодня вечеринку собирает…

– Эта такая страшная, маленькая…

– Дим, прекрати. Женщин страшных не бывает, бывают не внимательные мужчины.

– И по какому случаю, она собирает вечеринку?

– По случаю своего развода. Давай сходим вместе. Мне приятно с тобой пойти, и приставать никто из мужиков не будет.

– Ах! Вот оно в чем дело. Но она меня не приглашала.

– Хватит Глинский, дурака валять. Я тебя приглашаю. Этого мало?

Они купили в магазине каких то конфет, какой –то торт и бутылку вина и бутылку водки. Я пишу каких – то, потому что в то время, приход в магазин не означал, что вы сможете купить то, что хотите. Покупали то, что было, и частенько, в продовольственном магазине ничего не было. Им просто повезло, что они купили этот набор продуктов, который, как раз был и нужен.

В квартире у Людмилы, уже собрались все гости, и Галя с Димой появились последние.

– Ну, где тебя черти носят,– сказала, слегка подвыпившая Люда, открывая дверь. И видя, Диму, воскликнула, – все мужчины ждут тебя, а ты уже с мужиком, браво Галина Ивановна, браво, ты проста, прелесть.

В большой сталинской квартире было полно народу. Было сильно накурено, и многие гости уже были пьяные. Играла музыка, кажется песня «Как прекрасен этот мир… посмотри…» и какая- то незнакомая Диме, подвыпившая дама, ставила и ставила пластинку с этой песнью.

Диму и Галю посадили за стол вместе и тут же налили, как выразилась хозяйка « штрафную». Дима выпил водки и закусил куском курицы, которую положили на тарелку и поставили перед ним. Потом выпил еще и посмотрел на присутствующих. В комнате за большим столом сидели три женщины ( не считая Галину Ивановну)и пятеро мужчин ( это без Димы), двое из них были сильно пьяные. Один, не очень пьяный, крупный, черноволосый мужчина, на вид лет тридцати пяти, нагло стал рассматривать Галину Ивановну. Притом он это делал совершенно открыто и никого не стеснялся. Диме это сразу не понравилось, и он про себя отметил, «что, «черноволосый» , если будет так себя продолжать вести, в конце вечера, может схлопотать по морде, от меня».

– О! Какая девушка у нас тут, появилась. – И как же девушку зовут,– бесцеремонно забасил, «черноволосый».

– Девушку зовут, – вмешалась Люда, – Галей. – Эта наша мисс Африка.

– А мисс Африка, что немая, или очень застенчивая, сама свое имя сказать не может?

Галина Ивановна в этом месте, пригубила шампанское, и заулыбалась, как всегда, «черноволосому» и остальным мужчинам.

Борь, не хами. Дай девушки выпить и закусить.

– А я что, ей не даю, я ей все отдам, если она согласиться танцевать со мной.

– Хорош, Борь, к людям цепляться,– это сказал парень, на вид самый трезвый, – а то видишь, с ней мрачный, малый сидит, уже напрягся. Еще в морду тебе даст…, и будет по-своему прав.

– Пусть попробует. Мне Жень, по жизни, не раз приходилось защищаться от, таких….

– Мальчики. Давайте еще выпьем по одной и начнем танцевать. Девушки хотят танцев…

– И обжиманцев,– мерзко захихикал «черноволосый».

– Мальчики, помогите принести магнитофон, – попросила хозяйка. Первый откликнулся Дима, как самый трезвый. Он пошел за Людкой в комнату, заваленной всяким хламом: от старой мебели до старых велосипедов, и большим количеством книг, которые находились как, на этажерках, полках, на шкафах и даже на полу. Люда из угла вытащила большой магнитофон «Яуза», шедевр электроники советского времени. Дима подхватил магнитофон и принес в комнату с гостями, при этом, обнаружив, что «черноволосый» уже сидит на его месте рядом с Галиной Ивановной, и что- то нашептывает ей на ушко. Людмила включила магнитофон, и волна модной мелодии наполнила комнату. Эта была популярная песня тех лет « Твенти файф» – Роллинг Стоунз. «Черноволосый», тут же потащил Галину Ивановну танцевать. К удивлению Димы, Галя не только ему не отказала, а начала вертеться с ним, как со старым знакомым. Эта сцена, повергла Диму в растерянность и замешательства. « На хрен, надо было ей говорить мне, что бы я ее «оберегал», от мужиков. Вон как, выворачивается с этим…..». Здесь Дима заметил, что «черноволосый», нагло прижимает Галину Ивановну к себе, а она…, улыбается ему, как Датскому принцу. Мелодия резко закончилась, как и началась. Танцевавшие, вернулись за стол. « Черноволосый» опять сел рядом с Галей, и опять начал ей что то нашептывать на ухо. Дима почувствовал, что попадает, в какой -то вакуум, и его начинает раздражать данная ситуация.

– А теперь, – предложила пьяненькая Людка, совершенно не впопад, – давайте, выпьем за….мисс, Африки.

Все присутствующие заулыбались, и начали чокаться своими рюмками с Галей, а «черноволосый», начал целовать Галю в засос…., и она (что, поразила Диму в самое сердце), совершенно не противилась. Потом выпили еще, и еще. Опять заиграл магнитофон, в этот раз, группа «Битл» развлекала публику. Диме, почему то, стало очень скучно, и он вышел сначала на кухню, но там, было очень накурено, и он пошел обратно, по дороге решив помыть руки. Включив свет и войдя в ванную комнату, он опешил. Один из гостей, «пялил раком», совершенно пьяную девку. Девка держалась руками за «полотенца – сушитель», ее юбка была задрана, и закручена на животе, трусы ее болтались между ног…. . и ее огромные сиси, выпущенные наружу, колыхались в такт, ее совокупления.

– Слышь, парень, на хер, ты свет включил? Выключи… по-хорошему…, – прохрипел пьяный гость.

Диме захотелось ему нахамить, и сказать на подобие, – « это, что бы тебе мудаку, лучше видеть, большую, белую жопу».

Дима выключил свет. Он прошел в комнату, которая была завалена книгами, и подошел к окну, здесь он увидел большой балкон, которым, кончалась эта комната. На балконе был уютный диванчик, Дима расположился на нем, прихватив одну из книг.

– А! Вот ты где, – и к нему на балкон, выпрыгнула Галина Ивановна. – Ты чего Дим не танцуешь? Обиделся?

Дима молчал, делая вид, что он очень увлечен книгой.

– Ну, Дим, хорош дуться. Пойдем, потанцуем…

– Ты уже натанцевалась со своим « черноволосым»?

– Да, ладно тебе злиться. Этот « черноволосый» как ты его назвал, очень приятный парень. Притом, как и я, он был в Эфиопии, и мы с ним обсуждали наших знакомых, работавших в этой стране. К тому же, можно девушки один раз в год повеселиться?

– И целоваться в засос…

– Дим, хватит выдумывать. Я не могла себе позволить это, с коллегой, из Эфиопии.

– «Хватит выдумывать», – передразнил Галю, Дима, я что, слепой по- твоему, я что, находился в другом месте. Я сидел напротив тебя и все видел, как ты с «черноволосым эфиопом», твою мать, целовалась в засос. – Как же твоя любовь к Андрею, – ехидно продолжал он, – она уже закончилась, и умерла, и ты теперь свободная птица, так что ли?

–Мы с Андреем, на днях, сильно разругались, – тихо сказала Галя, – надоело мне, его вранье. – То он едет со мной в Париж, притом, на всегда, то мы улетаем, прямо завтра в Сочи, то….. , с этой дубленкой меня подставил… . – Дим, мне кажется, что он в ни какой Епархии, не работает. Дурит он нас.

– И мне кажется Галь…, что Андрей…

– А? Спрятались, от коллектива…, откололись…, нехорошо…, – забасил, вывалившись на балкон, совершенно пьяный, «черноволосый».

– Борь, – строго сказала Галя, обращаясь к «черноволосому» – мы сейчас придем, не скучай.

« Черноволосый», послушно удалился, правда, грязно ругаясь матом.

– Так Дим, что ты хотел мне сказать про Андрея?

Дима пожал плечами и внимательно посмотрел на Галю.

– Ничего я тебе не хотел сказать…, просто ты, Галина Ивановна, опять выбрала…

– Ребят, хорош, тут сидеть…. , – это уже говорила хозяйка мероприятия,– все хотят выпить, а Вас нет… . А без Вас….. ничего не получается… . И она ушла, захлопнув дверь на балкон.

– Ну, Дим, давай договаривай… . Почему Андрей для меня не подходит?

– Я так не говорил, я хотел тебе сказать, что ты ошиблась в выборе…., что твоя влюбчивость…

– А ты хотел, что бы я тебя полюбила, да?

– Ничего я не хотел. Я старался уберечь тебя…

– Ой, ну не надо, ради Бога не надо таких слов, что ты хотел спасти меня. От кого Дима, ты хотел спасти меня?

– Галь, ты, наверное, меня не слышишь. Я говорю не спасти тебя, а уберечь….

Вдруг на балкон бесцеремонно вышла с сигаретой во рту, та сисястая девка, которую в ванной комнате только что…, ( ну Вы поняли) и не обращаясь не к кому, сказала.-« Там в комнате, Людки очень плохо, вся в слезах. Если Вы ее друзья, то надо ей помочь».

Галя и Дима сразу отреагировали на ее слова и покинули балкон. Особенно Дима, был доволен этой информацией, ему хотелось, под предлогом помощи хозяйки, прекратить не очень приятный разговор, который складывался с Галиной Ивановной.

В комнате, они застали рыдающею Люду, и одного гостя валяющегося на полу. Другие делали вид, что ничего особенного не происходит.

Галя прошептала Диме на ухо, – « Димуль, я сейчас включу музыку, а ты успокой Людмилу и пригласи ее танцевать, надо как -то вечер закончить на позитивной волне».

Диме не хотелось этого делать: во-первых, потому что ему, совершенно не нравилась Люда, во- вторых, он не был ее приятелем, и « наверняка, – думал он, – среди гостей есть люди намного ближе к ней, чем я». Но тем не менее, он сел рядом с Людкой и начал ей, говорить, -«что все плохое, рано или поздно кончается, что за все стоит Бог, и наверняка Люда, получит то что хочет…. ». Раздались звуки музыки, и опять «Битлз» ворвался со своей мелодией «Кам ту геза…». Некоторые гости, которые еще держались на ногах, начали танцевать. « Черноволосый», опять танцевал и мял Галину Ивановну, и норовил, задрать ей юбку во время танца. Диме удалось Людмилу тоже вытащить в круг танцующих. Ее настроение улучшалось, и она бесстыдно стала прижиматься к Диме, а потом, совсем разошлась и своей худой коленкой начала щупать достоинства Димы. Во время третьего танца ( «Битлы» пели «Естыдый») Люда повисла на Диме и прошептала, – « как хорошо дорогой…. . Когда я плыла на пароходе «Микеланджело» из Картахены в Нью – Фауленд, жалко что тебя не было со мной…. . А когда я сидела в ресторане «Мабел степс»…

– А где это..?

– Это напротив Колизея, дорогой.

– В Риме, что ли?

– Да дорогой, в Риме….. а у тебя большой…, я чувствую. Останешься со мной…. или пойдешь, свою, наивную дурочку провожать, – шептала в ухо, совершенно пьяная Людка.

Во втором часу ночи, Дима провожал «свою наивную дурочку». На улице шел небольшой, теплый, майский дождь. Машин почти не было, и им пришлось простоять под дождем целых двадцать минут. Они стояли у обочины дороги, тесно прижавшись к друг, другу, накрывшись каким то куском полиэтилена, и ничего не говорили, обоим видимо, было хорошо так стоять. Дима, время от времени, видя фары приближающееся машины, поднимал правую руку, пытаясь остановить ее, но машины, притормозив, почему то не останавливались. Видимо водители машин, в темноте, полагали, что «голосуют» две девушки, но разобравшись, стремительно уезжали в ночь. А Диме, нравилась, так стоять, крепко обнявшись с Галиной Ивановной. «Хорошо бы, эта машина, которая должна увезти Галю, еще не появлялась долго, при долго, – мечтал Дима. В этот самый момент, к ним подъехала черная «Волга».

– Кюда эхать,– спроси, черный как смоль, человек в кепке.

– В Чертаново, на Днепропетровскую улицу, – ответил за Галю, Дима.

– А, скель…кэ дэнек ашь?

Дима, выступая посредником в этом вопросе, вдруг смутился. Он не собирался ехать в Чертаново, он только сажал свою подружку на машину, поэтому не знал, сколько это может стоить в такой поздний час.

– Ну, эдеш, или не эдеш?

– Да, я еду,– как бы очнулась от колдовства, встрепенулась Галя, и не успел Дима еще оценить эту ситуацию, как Галя уже сидела в машине и черный шофер, «ударил по газам».

Он остался стоять, под дождем, в ночи, еще не понимаю, что упустил свой маленький шанс, проводить Галю до дома, и может быть и заночевать там. Он только сейчас понял, что надо было проявить инициативу, и проводить Галю до Чертанова. Дима смачно плюнул и грязно выругался. « Что я за мудак ? Вот, был момент. Вот был шанс «переломить судьбу экстаза», как сказал какой-то поэт, и я прошел мимо этого шанса». «А кто тебе сказал, – проговорил внутренний голос, – что Галина Ивановна легла бы с тобой? Но это не важно, – вступил в полемику со своим внутренним голосом Дима, – легла, не легла, главное, надо было девушку проводить до дома, а там видно было…, глядишь и пригласила зайти на чашку чая. Ведь возник, очень благоприятный момент, Галина Ивановна, поругалась с Андреем, значит, стала свободной девушкой. Да, момент был, но ты не воспользовался моментом, потому что, у тебя была причина, – продолжал наступать на него его внутренний голос, – причина, про которую ты забыл. Это полное отсутствие денег в кармане!». Дима судорожно ощупал карманы, и нашел в них, только двадцать копеек. «Во класс! Теперь я не только к Галине Ивановне не попаду, но и до Кантемировской неизвестно, как доберусь». А капли дождя продолжали падать на его лицо, и ему не смотря на такой «облом», было, почему то очень хорошо и весело.

Дима шагал на Кантемировскую с Таганки, почти всю ночь. Только часа через два, его ходьбу, под дождем, прекратил, какой -то странный, чудной господин на своем «Москвиче». Он сам остановил машину рядом с Димой, который в это время, отчайна шел по лужам к Кантемировской, и опустив стекло в автомобиле, спросил. « Молодой человек, далеко ли до Бурцева?» Дима сразу остановился, и несмотря на поздний час и усталость, тут же вспомнил, что эта фраза из произведения Александра Сергеевича Пушкина – «Метель», где один из героев ( Владимир), так вопрошал, какого та деда, какой –то деревни, когда заблудился. Дима тут же подхватил пущенный вопрос, и ответил словами деда, названного произведения. «Да верстов пять будет в стороне…»

–Может, покажете дорогу до Бурцева?

– Конечно, покажу.

И он с удовольствием сел в теплую машину, будучи совершенно промокшим и с мокрыми ногами. Чудной господин завел машину и напевая детскую песенку про «кузнечика», повез Диму в «Бурцево. Так они проехали минут пятнадцать, когда Дима осмелился спросить, «чудного господина». «Куда ему все – таки, надо?» Господин, продолжая мурлыкать какую-то, очередную детскую песенку, минуты через две сказал.

– Куда Вам надо, туда я Вас и довезу.

Этим ответом, «чудной господин» совершенно поразил Диму, и ему, очень усталому, стало казаться, что он спит, и это приятный сон.

Скоро они были на Кантемировской улице, и Дима сказал, «чудному господину», « что у него нет денег, что бы заплатить за оказанную услугу». «Чудной господин» улыбнулся и ответил, – « что мол денег нет, это не беда, и что если он (господин) окажется в такой же ситуации».

–То Вы молодой человек, наверняка, тоже подвезет меня, до Бурцево.

Дима тепло, распрощался с « чудным господином», и дома, сбросив с себя совершенно мокрые шмотки, сразу полез под горячий душ. Стоя под горячими струями воды, ему в голову вдруг пришла странная мысль, что подвозивший его господин, не спрашивал дорогу и адрес, где проживает Дима…. И Диму, это настолько потрясло, что он, весь в мыле, вышел из ванны, сел на табуретку стоящую на кухни, и обхватив голову руками, начал, очень возбужденно, анализировать – « эту встречу, с этим странным господином». – « Подъехал ко мне сам… , я не голосовал…, и его даже не заметил…., притом тогда, когда я из последних сил шел под дождем. Потом этот странный вопрос …., . про Бурцево». И самое, странное, что он привез меня на Кантемировскую, но я ему адрес не говорил. Точно не говорил?– спросил Дима самого себя. Да, вроде точно. Так, точно, или вроде?»

Дима в этом месте задумался, и несколько раз в голове прокрутил свою дорогу на Кантемировскую с «чудным господином». – « Может я задремал, и во сне ему сказал адрес», – будоражил сам себя Дима. «Нет, точно не говорил ему свой адрес», – чудеса и только. Он домылся в ванне, и лег спать, но сон совершенно не брал его, и он все ворочался, ворочался в постели. Под утра, когда солнце уже било в окно своими золотыми лучами, Дима пришел к мысли, что, наверное, встретил своего Ангела Хранителя, и с этой мыслью, он тут же уснул.

Он проспал весь вторник. Проснулся около шести часов вечера. Солнце косыми лучами, еще золотило край неба. Дима встал с постели и открыл окно, свежий воздух упруго, наполнил его легкие. Он несколько раз глубоко вздохнул, и ему стало удивительно хорошо и весело. « Точно, вчера, Ангела Хранителя своего встретил»,– сказал вслух Дима, и пошел принимать душ. Он любил принимать душ, и иногда за день, делал это по три, или даже четыре раза, если позволяли обстоятельства.

Вечером, он пошел погулять, и не заметно дошел до парка в Царицыне. Старый пруд, парк, развалины дворца, который строился для матушки Екатерины, выдающимся архитектором Казаковым, тишина и покой, теплым майским днем, «врачевали» Димину душу несколько часов подряд. И он, обойдя весь пруд, наконец, устав, присел на скамейку. Солнце уже село, и теплый вечер, начал окутывать развалины дворца, небольшой мостик и дорожку к нему…. .

– Можно с вами сесть? – не очень опрятный мужчина, спросил разрешение у Димы.

– Да, садитесь, пожалуйста, – ответил он, хотя на самом деле, ему хотелось побыть одному.

Мужчина сел, из кармана достал газету и начал разгадывать кроссворд. Делал это он вслух. Читал вопрос, и сам на него отвечал. К удивлению Димы, делал он это очень быстро. И Дима сначала не вникал в его процесс, а потом стал прислушиваться, и с прискорбием заметил, что не может ответить не на один вопрос. Мужчина читал, – « мощный водяной насос?» Дима, про себя, ну это просто…, водяной насос, насос, насос… . « Помпа»,– сам себе отвечал мужчина и записывал ответ, по горизонтали. « Учебный, полугодовой , временной процесс, – дальше читал мужчина,– в высших учебных заведениях?». « Ну, это ты брат, должен знать, – сам себе говорил Дима, но на самом деле не мог ответить. « Семестр». – выкрикивал, мужчина радостно и быстро записывал ответ, по вертикали. Через пятнадцать минут, Дима покинул лавочку, внутренне переживая, полное унижение . Он обнаружил, что он не смог ответить не на один вопрос. «Как так может быть? – размышлял он, двигаясь уже в сумерках по тропинке домой. «Какой то, на вид, простой мужичок, выходит, знает больше, чем я. А я со своим высшим образованием, не знал ответа, не на один вопрос. Почему так? Может быть, наша система образования порочна? Может быть, я просто отупел от своей диссертации, и больше ни чего не вижу? Тут его колонуло, « что завтра, надо нести доктору Шпильману, вторую и третью главу, а их нет». Но через минуту Дима успокоился, вспомнив, что он теперь находиться под крылом своего Ангела Хранителя. « Мой Ангел Хранитель не допустит завтра моего унижения».

Наступило завтра. Дима принял утром прохладный душ, тщательно выбрился, оделся получше, построже. Темные брюки, темные ботинки, белая рубашка и поверх нее, темно зеленый пуловер. Время было три часа, когда Дима твердым шагом вошел в кабинет, к доктору экономических наук Шпильману. Дима, сразу решил признаться, своему научному руководителю, что никакой работы у него нет. Но не успел он открыть рот…, как доктор Шпильман, усадил его на стул напротив себя, и мягко сказал.

– Молодой человек, я вижу, что Вы пришли ко мне, без второй, и тем более, третий главы…., это плохо. Но давайте поговорим сначала о первой главе, которую я успел посмотреть. В целом она написана не плохо, и это уже для нас с Вами «есть» хорошо. Но в видении, Вы совершенно не упомянули классиков Марксизма-Ленинизма, и это плохо.

– Борис Львович, я на пятой странице в видения, цитирую, Генерального Секретаря нашей партии Леонида Ильича, – « о борьбе африканских народов против колонизаторов, на Юге Африки…».

– Молодой человек, Вам надо процитировать Ленина, Энгельса, ну, на худой конец, Маркса, что они писали о Юге Африки, а Вы это упустили…, манкировали, так можно сказать, этими имена в своей работе…

– А, Борис Львович, они разве…, что -то писали о Юге Африки, мне казалось, что их работы были направлены….

– Молодой человек…, не надо спорить со мной. Классики, писали обо всем. А что касается, Юга Африки, то борьба угнетенных африканцев, там продолжается уже триста лет. Так, что вы думаете, Карл Маркс или Ленин, не знали о борьбе африканского народа против апартеида. Наверняка знали, вот по этому, найдите их публикации по вопросу борьбы африканского народа против колонизаторов, и процитируете их, понятно?

– Понятно, Борис Львович.

– А что касается других глав, которые вы должны были принести мне сегодня….., и Шпильман внимательно посмотрел на Дмитрия. – Давайте …, давайте договоримся с Вами, что в начале сентября, Вы их «железно», мне принесете. Ах, простите меня, молодой человек, за, такие слова….

Через пятнадцать минут, Дима вышел на улицу, сел на ту же скамейку, на которой сидел два дня назад в полном замешательстве, и подумал,– «что все в жизни относительно, что жизнь идет полосами: то белая, то черная…. . Что все, замечательно, потому что у него, появился Ангел Хранитель, и он Диму, в обиду не даст». « Раньше, – размышлял Дима,– он тоже у меня был. У каждого человека есть Ангел Хранитель. Но для того чтобы он активно вмешался в твою судьбу, видимо, надо с ним познакомиться. Вот я с ним познакомился, и теперь нужно прислушиваться к его знакам, к его присутствию. Вся наша жизнь, вся наша судьба записана божественными знаками на скрижалях, только современный человек не умеет их читать. Скажем, хочет юная девушка выйти замуж, мечтает о суженном, думает о нем, и вот он появляется, и она собирается за него, замуж. А спросить не у кого, как сложиться жизнь у нее с ним? Какой он, не подведет ли ее, не оставит ли ее, на длинном жизненном пути? И вот в такой не простой для нее ситуации, она идет по улице, чтобы встретится со своим избранником и пойти подать заявление в Загс. И проходя мимо играющих детей, она слышит, как один из них кричит другому, – « Серега, не бегай через улицу, там машины, там опасно, задавить тебя могут…». Это ее Ангел Хранитель, подает ей знак, что бы она не спешила в Загс…, и если она чувствует присутствие своего Ангела, то она прислушается к этому знаку ( крику). Но как правило люди не замечают своего Ангела Хранителя, они…»

– Привет Дим, на той же лавочки, и в том же дворике…

– Привет Галь.

Перед Димой, как вы догадались, стояла его мечта, его тайная муза, его предмет восхищения и сексуальных желаний. Она как всегда была, ослепительна хороша и ее загадочная улыбка блуждала по ее божественному лицу.

– Ну, что Шпильман? Топал ногами, и грозил тебя не допускать к защите кандидатской диссертации?

– Да все хорошо Галочка, все отлично, все просто замечательно.

– Но если так, то может, это дело отметим?

– Давай отметим, – загорелся Дима, но тут же и потух, вспомнив, что у него в кармане, один сморщенный, зажеванный, «рыжий» рубль, который он обнаружил в ящике стола на Кантемировской, и на который не разгуляешься. Галя пока не понимала, что происходит в голове у Димы, а Дима, тем временем, быстро соображал, у кого «стрельнуть» денег, потому что судьба давала новый шанс.

–Посиди здесь минуточку, я сейчас, – и Дима метнулся в свой отдел, документации и научной информации.

В отделе ни кто не работал, потому что слушали Леонида, который, как петух, одетый в красную рубаху рассказывал, как он переводил итальянский фильм, не очень хорошо зная этот язык.

– Представляете граждане, там по тексту все время какие -то деньги обсуждаются, а я не врублюсь какие, ну я и давай их «подавать», как тринадцатая зарплата, и чудо, к концу фильма все «срослось» вроде это действительно тринадцатая зарплата. Я расслабился. Все хорошо. Фильм перевел, иду деньги за перевод получать. Вдруг входит в помещение, такой сухой старичок, и спрашивает, а кто переводил итальянский фильм? Ну ясный пень, на меня все показывают. Он подходит и говорит, – «молодой человек, больше никогда не переводите итальянских фильмов». Все в отделе восторженно смотреть на Леонида, ожидая продолжения, когда Дима, неожиданно громко говорит.

–Эй, переводчик итальянских фильмов, не выручишь деньгами до получки?

Ленька поморщился, от неожиданного вопроса Димы, не потому, что не хотел давать денег, нет совсем не от этого. Он был добрый малый, и Дима к нему испытывал дружеские чувства, да и Леонид относился к Диме по доброму. Просто Дима нарушил творческий процесс его выступления перед народом.

– Сколько тебе надо, – спросил он мрачно Диму, опуская руку в свой боковой карман.

–Десять рублей, сможешь дать?

–Десять рублей смогу тебе дать до получки, но в следующий раз, когда я что ли бо…, буду рассказывать…, не надо меня перебивать, понятно?

Дима, получив от Леонида вожделенную «десятку», выскочил на улицу. Он уже не слышал, как Леонид, до рассказал свою историю, и тем более не видел, как Ольга, воспитывающая двоих детей без мужа, занимала деньги у Леонида, и как другие сотрудники отдела, вставали к нему в очередь, что бы занять деньги до получки.

Галина Ивановна ждала его, сидя на той же лавочки, разглядывая кусты сирени и прикрывая лицо от ярких лучей солнца, которые, случайно пробивались сквозь листву.

– Ну, куда пойдем, – спросила она Диму, своим мяукающим голосом.

– А куда угодна. Хочешь, пойдем в кофе «Адриатику», хочешь в «Валдай», хочешь в «Лабиринт»…

– А, пойдем Дим с тобой…. . Нет, лучше поехали ко мне в Чертанова, у меня там на Днепропетровской улице, находиться отличный продуктовый магазин. Купим там все, если не все, то рядом магазин «Океан». Дима мгновенно согласился, только спросил.

– Галь, а как же работа, сегодня среда…

– А я отпросилась у начальника…, мне сегодня надо быть на собрании кооператива нашего дома…

–А-а-а-а….?

– Но, увидела тебя, и мне что – то не захотелось сидеть на собрании. – А ты почему не сидишь в отделе….?

– А, мне разрешили сегодня не присутствовать, так как я ( и все это знают) встречаюсь с Шпильманом….

– Но и отлично, поехали в Чертаново.

Они незаметно дошли до метро, потому что Дима не переставал рассказывать Гали, о недавно прочитанной книге на английском языке « The happy hооker», где речь шла о американской проститутки, которая сделала состояние занимаясь этим ремеслом в Нью-Йорке. Галя, подходя к метро, пыталась уговорить Диму ехать на такси, но Дима с целью экономии денег, так энергично и весело передавал содержание книги, что они не заметили, как вошли в метро, и как доехали до станции «Южная». Выходя из метро, Дима продолжал рассказывать.

–Представляешь, в этой книге есть такая классная глава, которая называется «Bum, bam,thenk you mam», в этой главе героиней описаны случаи из ее жизни с извращенцами. -Там один клиент приглашал ее к себе в дом, одевал ее в эсесовский плащ, прямо, на голое тело, а сам, представляешь Галь, одевался в полосатую одежду заключенного, и просил ее, что бы она избила его, после этого у него возникала эрекция и он в конце, концов получал удовлетворение. И платил ей за такое представление пятьсот долларов. –

–А другой клиент предлагал ей тысячу долларов, за то чтобы она изображала Марию, которая, якобы во время шторма спасла Марка Пола. Представляешь, Галь, наша героиня Мария, а ее клиент Марко Поло. Ужас! А еще один перец, старый дед, платил две тысячи долларов, за то, что бы девушка одетая только в «ночнушку», представляешь…, перед ним, какала на золотое блюдо, а он…, представляешь Галь, это все ел ложкой…

– Дим хорош, эту гадость рассказывать, а то меня сейчас вырвет.

Дима замолчал на несколько минут, а Галя его спросила.

– И кто ж тебе книжки то дает такие? И зачем ты гадость такую читаешь?

– Мне скоро экзамен по английскому надо сдавать, кандидатский минимум. Вот, я и тренируюсь.

Зашли в один продуктовый магазин, на прилавках, вонючая колбаса, вина нет, водки нет, пива нет, сыра нет, ни чего нет. Есть только спички, соль и хлеб. Зашли в другой. Там обнаружили портвейн «Три семерки», и была в продаже водка, правда была очередь на полчаса. Когда Дима с Галей подошли к прилавку, водка кончалась, и Дима решил купить две бутылки портвейна, по цене один рубль пятьдесят три копейки за бутылку. Купив портвейн, Дима чувствовал, что этого мало, Галя, как он замечал, хотела «загулять». «Надо бы еще купить водки, – напряженно соображал Дима, –вот только где ее взять?» На выходе стоял не бритый малый.

– Водки надо? – спросил он, наклонившись к Диме.

– Надо.

– Гони пятерку.

Дима сразу протянул ему пять рублей. Не бритый скрылся в соседнем дворе. Через десять минут его еще не было, через пятнадцать, Галя сказала печально.

– Видимо, Дим, тебе придется пить мой портвейн.

Вечерело. На магазине «Океан» появилась ионавая рыба, плывущая, в пустоте сиреневого вечера. Неожиданно из соседних кустов появился не бритый парень и протянул Диме бутылку водки.

– Извини, что так долго. Менты в магазин нагрянули с проверкой, пришлось ждать.

Потом Дима с Галей зашли в магазин «Океан», и на оставшиеся деньги купили селедочное масло, две банки «прибалтийских шпрот», и банку «сайры». Еще, у какой -то старушки купили укропа и лука.

В квартире у Галины Ивановны, на Днепропетровской улице Дима бывал не однократно. Но, в этот раз, находясь на кухни и помогая Гали сервировать стол, укропом и луком, открывая банку со шпротами, и наливая портвейн в бокал, Дима почувствовал, особенно остро, когда Галя надела фирменный фартук, и начала чистить картошку, что он любит эту женщину больше всего на свете. Ее руки, чистящею картошку, ее завитки волос на голове…, ее манера все пробовать, что она готовила, и улыбаться, своей бесконечной улыбкой, никогда нисходящая с ее лица, придавала этой женщине такой шарм, который никогда не видел Дмитрий, в своей жизни, ни до, ни после. Да, он любовался ей, да, он любил ее, но он боялся признаться в этой любви себе. Он боялся своей любви. Он носил эту любовь в своем сердце, и до конца не понимал, что любит Галину Ивановну. Ему надо было кричать, о своей любви, но его хватало только из- под тешка смотреть на объект своего восхищения, и что то отвечать невпопад Гали, которая рассказывала о своей двоюродной сестре.

Потом они выпили. Галя свой дешевый портвейн, Дима « маханул» водки. Закусили отварной картошечкой с шпротами. Выпили еще. Дима находился на «седьмом небе». «Как здорово, что Галка поругалась с Андреем, как замечательно, мы с ней сидим у нее дома. Как я люблю ее, как я люблю ее дом, ее голос…, – думал Дима. В это время, раздался телефонный звонок.

Дима напрягся, «наверное, – подумал тоскливо он, -звонит Андрей», но это был не Андрей, а мама, Галины Ивановны. Пока Галя разговаривала по телефону, Дима от нечего делать. крутил пепельницу стоявшею на столе. На боку пепельницы, были написаны, непонятные слова «епипла епелгелматика…». Вошла Галя, Дима указывая на пепельницу спросил.

– Галь, что за язык, о чем здесь идет речь?

– Не обращай внимание, что то на греческом языке…, типа, бросай окурки куда следует…, но может я ошибаюсь. И она заулыбалась, своей волшебной улыбкой.

Затем они еще выпили, и Галина Ивановна, незаметно начала рассказывать Диме, как она с мужем, с которым в данный момент, находилась в разводе, ездили по линии ООН в Африку.

– Представляешь Дим, мы с мужем совсем молодые ребята… .Сколько нам лет то было? Сама себе задала вопрос Галя.

– Лет двадцать нам было, и мы в Эфиопии, строим дорогу. Ну что я говорю, конечно, не мы строим дорогу, а строители, а мой муж, там работал переводчиком, а я при нем, его жена. – Живем в тропическом лесу, в вагончиках, но очень комфортных вагончиках. Вода, холодная, горячая, туалет, душ, питание великолепное….. что еще надо? – И платят, Дим, представляешь, две тысячи американских долларов в месяц.

Дима не представлял, но понимал, что это очень много. Он налил Гали портвейна, а себе водки. Они выпили и Галя продолжала.

– И представляешь Дим, целый год жить в тропическом лесу. Змей ползают, пауки, на вид, очень страшные, сидят у тебя под кроватью. Бегемоты, пасутся, как коровы, рядом с домом. Жирафы, задрав свои головы к небу, щиплет листочки с деревьев, ну сплошные тропики, Дим. А надо работать, некогда, понимаешь, любоваться тропическим лесом.

Дима заметил, что Галя, стала пьянеть.

– Но, ты, Галь, вроде при муже, наверное, ты не работала? Тебе можно было разглядеть тропический лес…

– Дим, слушай, не перебивай меня…. . И вот, ты правильно отметил, я познакомилась, от скуки, с одним американцем. А он…, – налей еще вина.

– Может, хватит Галь?

–Нет не хватит, наливай…, и слушай дальше. Его звали Керт, его родители переехали в Штаты из Швеции. И он был, представляешь Дим, из Корпуса Мира, а у нас была установка…, не общаться с такими людьми. Нам говорили…, что они все агенты Центрального Разведывательного управления США. А я, несмотря на все установки и запреты, познакомилась с ним. Отличный парень, жил на берегу реки в палатки, наблюдал за бегемотами и крокодилами, по образованию биолог…. Дим, давай еще мне портвейна налей, а то я как вспоминать начинаю, этого Керта, то расстраиваться начинаю…

– И вот дело дошло до того, что я, представляешь Дим, влюбилась в него по «уши», и он, я чувствовала, меня тоже любил….

– А, как же твой муж, Галь, на это смотрел?

– Да он, ни как, не смотрел. Целый день на работе, а потом пьяный домой приходит, валится на кровать, а утром опять на работу. Я его там, в Эфиопии, трезвого не видела. Напряженная работа, большая ответственность…, уставал, вот и начал пить, это одна из причин, почему я с ним развелась. А так умный, талантливый парень, но без того, чтобы не выпить бутылку виски, домой не приходил. Но а я, тем временем, подружилась с Американцем.

Галина Ивановна задумалась, закурила сигарету, сделала несколько затяжек и продолжила свой рассказ.

– Дошло до того, что я у него в палатке целый день проводила, славный был парень, учил меня ездить на лошади. У него была лошадь…, не веришь?

– Верю, Галь.

Еще меня обучал на джипе ездить по джунглям…., – Галя, опять затянулась, и мечтательно сказа, – классное время было….. Приглашал меня замуж, представляешь Дим, замуж.

Дима судорожно представил, что если бы Галина Ивановна вышла замуж за этого американца, то они сейчас не сидели так уютно на кухни, на Днепропетровской улице.

–Налей еще, Дим, и притом водки, меня, что- то портвейн не берет.

– Галь, может достаточно. А то развезет тебя, притом, ты смешивать начинаешь, портвейн, водка…

–Дим, налей водки, женщина тебя просит, трудно, что ли? Видишь, разволновалась я, нахлынули на меня воспоминания тех далеких дней. Эфиопия, Керт, и я, такая еще молодая….

– А ты что считаешь себя сейчас старой? Тебе еще и тридцати нет…. Интересно, что ты будешь говорить, когда тебе скажем, будет пятьдесят лет.

– Ой, Дим, я до такого возраста не доживу, мне даже страшно отмечать мое тридцатилетие, а ты пятьдесят лет…., это не реально.

Выпив водки, и заев ее, остывшей картошкой и слипшимися шпротами, Галина Ивановна продолжила свое повествование.

– Вот пришло время, нам уезжать из Эфиопии, контракт закончился, дорогу достроили… . А я, понимаешь, люблю Керта, не хочу ехать в Москву, а хочу ехать с ним в Соединенные Штаты Америки…

– А как же муж, как же ребенок, у тебя по- моему, уже дочка родилась?

– Верно, ты говоришь, но я решила, что муж, обойдется…, а вот мысли насчет дочки, очень тревожные были. Но думала, если в Штаты переберусь, то и дочку со временем к себе заберу. Мы с Кертом это обсуждали. Он меня бывало, обнимет, и на ушко шепчет, шепчет, «мол милая моя, поехали ко мне домой, в Америку, у меня мама такая хорошая, братья такие замечательные. Будешь жить со мной в большом доме в штате Алабама, и дочку твою будем воспитывать, и детей еще нарожаем… У меня хорошая зарплата в Штатах будет, я сейчас получаю мало, но в Штатах буду получать много. В Корпусе Мире, когда работаешь, тебе платят мало, – Керт объяснял мне, – тысяча долларов, но по приезде в Штаты, представителя Корпуса Мира, сразу устраивают на высоко оплачиваемую работу и платят три-четыре тысячи долларов…

– Галь, а что это за организация Корпус Мира?

– Ну, как я понимала, эта правительственная организация, которая набирает добровольцев, для работы в Развивающихся странах. Помощь в образовании, помощь в экологии, помощь голодающим странам. Ну, например, приходит гуманитарная помощь в Эфиопию, и эту помощь, кто-то должен контролировать, кто-то принять, распределить…., а то все разворуют. Вот одна из миссий, Корпуса Мира…. Керт занимался экологией, он биолог, я уже говорила…И вот пошла последняя неделя нашего пребывания в стране. Мой муж не «просыхает», с утра до ночи пьяный…., сдружился с такими же парнями… тоже переводчики…, и вот они перед отъездом домой в Москву, каждый день попойки устраивали. И я решила, – «все, бросаю своего мужа и ухожу к Керту». Собрала, кое, какие свои вещи, сложила их в спортивную сумку, взяла паспорт…., дня три оставалась до возвращения на родину. И темным вечером…., а тропические вечера темные претемные…. Ты знаешь Дим, в тропиках нет понятие вечера, нет сумерек, и нет рассвета, Солнце резко садиться под прямым углом, был день, раз, шесть часов вечера и уже ночь, и мириады звезд на небе. Муж пьянствует с друзьями переводчиками, а я иду к Керту по дороге, через Национальный парк Эфиопии (Заповедник, по- нашему), а на самом деле – тропический лес. Идти не долго, около километра, минут двадцать. Иду, значит по дороге, в руке спортивная сумка, под ногами ничего не видно, ели дорогу различаю в темноте, боюсь, на какую ни будь змею наступить. Иду, сама трясусь, и от своего поступка, и от дороге, через джунгли. И вот, представляешь Дим, – налей еще водки. – Дима налил, себе и Гали. – Иду, зубы стучат, страшно так, что ты даже себе представить не можешь, темнота кромешная, а над головой звезды, и Южный Крест- созвездие такое, никогда не видел, Дим? Красоты неописуемой. Иду значит, свет наших окон в домиках, уже не виден, пыл мой и уверенность начинают уменьшаться с каждым шагом. Я за эти пятнадцать минут столько передумала, наверное, больше чем за всю свою жизнь, и вот остается пройти совсем немного, метров триста, я уже вижу, представляешь Дим, уже вижу палатку Керта на берегу реки, лес начинает редеть, я прибавила шаг. Все, я окончательно принимаю решение, я рву с мужем , с Родиной…, шепчу, «Господи прости меня великодушно за мой поступок…», и тут из соседних кустов, раздается душе раздирающий крик, леденящий кровь, какого то животного, видимо разорванного на смерть, тигром или львом, может пантерой, я не знаю, но, они там водились в изобилии. И тут Дим, все, нервы мои не выдержали….. -Налей еще водки,– Галя тяжело вздохнула, видимо снова переживая тот ужас, который она испытала тогда, в Эфиопии. Они снова выпили, но, уже не закусывая, потому что Галя «находилась в Национальном Парке Эфиопии», а Дима, настолько представил эту картину, что виртуально, тоже улетел в Национальный Парк, следом за Галиной Ивановной.

– …нервы мои не выдержали этого испытания, и я как рванула назад, со страшным криком, притом бросив сумку, и скинув с ног босоножки. Я в жизни так не бегала, я добежала до наших домиков, мне показалась тогда, за три минуты. Ворвалась к мужикам- строителям, которые жили в первых домиках, в таком ужасном виде…, и кричала, что « его съели, съели , и что надо спасать…», они поняли, что случилась беда…. Быстро собрались, их было человек шесть, и с фонарями пошли спасать, искать….не понятно, правда, кого?. Сумку мою и босоножки мне принесли…. . И самое интересное, что никто из них не спросил меня, что я дела в тропическом лесу, темной ночью, с спортивной сумкой в руках? Вот так закончилась эта история, с моей любовью к Керту. Галя опять тяжело вздохнула, и закурила сигарету.

– Я Дим, его больше не видела. И мы с мужем вернулись в Москву, но дальше, ты все знаешь…

– Галь, а у тебе с этим Кертом, секс, был? – Бестактно спросил Дима, потому что был пьян.

– В том то и дело, Дим, что ничего не было…., а жаль.

Потом они выпили еще и еще. Галя включила магнитофон, и полились мелодии в исполнении Том Джонса….., « I am full to want yоu…» . Дима понял, что пора приглашать дам, и дама не отказала…. Они медленно топтались, по средине комнаты, плотно прижавшись к друг другу. Его губы, стали искать ее губы, но не находили их…. . Дима не спешил, у него не было жены, у него не было даже любимой девушки, у него была Галина Ивановна, и она всегда для него была виртуальным объектом его чувств, и сейчас, в данный момент, она стала реальной. Вот она рядом, и он чувствует…, остро чувствует, запах ее волос…, запах ее тела. У него кружилась голова, но не от алкоголя, а от запахов желанной женщины. Он снова попытался найти ее губы, но не нашел, и стал целовать ее в шею. Галина Ивановна не противилась, и Дима чувствуя это, все больше и больше привлекал ее к себе, а Галя , ( как делала Людка ) норовила прощупать своей коленочкой, достоинства Димы. Так они двигались в центре комнаты, делая вид, что танцуют или не танцуют, но Диме было хорошо. Он сильно возбудился и тяжело дышал, а его не маленький солдат уперся Гали в ногу. Потом неожиданно для себя, Дима храбро, сунул левую руку под сарафан Галины Ивановны и его рука легко, подняв сарафан, начала гулять по бедру Гали. Дальше не получая сопротивления, Димина рука нагло, очутилась между ног его великолепной подруги, и начала ласкать и гладить бугорок с маленькой пещеркой, которая тут же наполнилась слезинкой, видимо умоляя о пощаде. Его солдат разрывал брюки, его рука была уже в божественной пещерке Гали, а Том Джон уже пел о « Зеленной траве около дома своей любимой женщины, и эту траву, он все время касается…». У Димы помутилось сознание. О понял, что победа близка, что женщина, о которой он мечтал столько лет ( целых три года) уже, почти его. И он кинулся в последнею атаку, только не знал где это сделать, либо прямо здесь в комнате на полу, либо отнести Галю в спальню. Голова кружилась от вожделения, и плохо соображала… Дима аккуратно положил Галю на пол , задрал ей сарафан и немного подняв ее ноги, и снял с нее ее трусики. Затем правой рукой начал расстегивать свой ремень (ремень не поддавался), а левой рукой поддерживал Галины согнутые ноги в коленях. В это время, перед ним раскрылась такая восхитительная картина женской красоты, которую Дима со своим богатым сексуальным опытом, ни когда не видел до этого. Руки его тряслись, ремень выворачивался в руках, солдат так выпирал, что не было никакой возможности его вытащить из брюк. Но самое ужасное и неприятное для Димы произошло чуть позже, тогда, когда он вытащил наконец своего огромного солдата…, и в этот момент…, в этот момент, Галина Ивановна, вдруг, ногой жестко, уперлась в грудь Димы и зашипела…. . «Что ты делаешь Дима, что это значит… , ты хочешь меня трахнуть прямо на полу…, ты сума сошел, ты сумасшедший….. . Мы с тобой друзья…, я не трахаюсь с друзьями…, прекрати…, ты мне делаешь больно…. Сейчас же прекрати, я буду кричать…. И Галина Ивановна, его Галина Ивановна, так думал Дима, грубо оттолкнула его ногой в грудь, а другой ногой в лицо. Резко вскочила на ноги, и закричала…

– Ты что не знаешь, что я люблю Андрея, идиот…, я люблю Андрея, Андрея, а не тебя…Андрея я люблю.

И Диме показалось, что Галя специально так кричит, что бы в ее любовь поверил не только Дима, но и она сама. Он тоже вскочил на ноги и пытался ее успокоить. Нет, перед ним стояла совершенно другая женщина, не милая, нежная, Галина Ивановна, а страшная, фурия, которая продолжала жутко кричать.

Лицо Димы исказила дикая гримаса, ему захотелось убить эту женщину, женщину, которую он минуту назад так любил. Он схватил ее за плечи, и стал трясти, «прекрати орать, слышеш, хватит…», но Галина Ивановна не слышала, у нее была истерика. Она выскочила на кухню, и сев за стол, начала, дико по нему стучать кулаком, и продолжая кричать. « Я люблю Андрея, люблю, люблю…, люблю, А ты убирайся, убирайся…, ты поддонок, хотел воспользоваться тем…, что я пьяная….», – и слезы градом катились по ее лицу.

Диме, вдруг стало жалко Галину Ивановну, он захотел обнять ее и успокоить…

Но, она не унималась. Ее плечи вздрагивали, кулаки были сжаты и обидные ее слова, словно осы, жалели Диму, прямо в сердце.

– Как ты смел…, думать, что я пересплю с тобой…., ты же знаешь…, что я не люблю тебя, и никогда не полюблю. Ты…. поганец, который напоил меня, и хотел этим воспользоваться. Как тебе Дима не стыдно…., друг называется. Ты сволочь, а не друг. Ты хуже, любого сантехника…. . Ты смеялся над старенькими докторами, что они пристают ко мне, но они это делали галантно. А ты? Ты хуже любого водопроводчика, хуже любого слесаря, ты хуже любого бомжа. Терпеть тебя, ненавижу…. . Ты мразь, ты мерзкая мокрица…

– Галя, что ты говоришь, успокойся…, я не достоин таких слов…., ты наверное сошла сума….

– Я сошла сума? Это ты, как червь вполз в мою душу…., и хотел воспользоваться моей слабостью…., но тебе этого не удалось…, и запомни, не удастся никогда. Никогда тебе это не удастся!

Это уже был удар ниже пояса, это удар был просто по яйцам. Дима побледнел, схватил со стола не открытую бутылку портвейна и шарахнул ее об пол. «На», – закричал он. Бутылка не разбилась, она просто взорвалась , наполнив кухню мелкими осколками и огромным красным пятном во весь пол. Галя мгновенно замолчала и судорожно смотрела на Диму. А Дима с перекошенным от злобы лицом, не вышел, а выбежал из квартиры и громыхнул дверью так, что на лестничной клетке, отвалилась лампа освещения.

Он не шел, он бежал по улице, его трясло, его всего корежило.-« Ах вот как, значит я поддонок, я говно, я мразь…, и хотел изнасиловать…, подпоив святое существо….. , которое любит благородного Андрея». Дима был просто в бешенстве, – « ее слова, она не любила меня и никогда не полюбит, не полюбит…, а я дурак…., мечтал о ней, думал о ней…, так трепетно к ней относился…, надо было убить ее сегодня, чтобы никому не досталась, убить ее и все…, а потом себя. Два гроба бы стояли в актовом зале института Африки…и вот тогда все бы говорили, ах как, как он любил ее, как любил…».

На углу, какого – то дома стояли два пьяных мужика, Дима прямо выскочил на них. «Эй,– начал один из них, – дай закурить Москва…»,– и схватил Диму за руку. Это была его роковая ошибка. «На». – Дима с огромной силой ударил мужика в челюсть, и мужик сразу рухнул на асфальт, второй мгновенно скрылся в кустах. Дима, не оглядываясь, продолжал бежать, -« никогда тебе этого не удастся….запомни. -Да, Галина Ивановна, я этот вечер хорошо запомню». Метров через триста, Дима, наконец, остановился, не понимая, куда он забежал. Часы, весящие на столбе, показывали половина третьего. Ему вдруг безумно стало жалко себя, и хотелось плакать.

На следующий день, проснувшись в шесть часов вечера, Дима плохо помнил, как попал на Кантемировскую, и что произошло накануне. Тело все ныло и болело, как будто его всю ночь били деревянным мячом. Вставать совершенно не хотелось,– «хорошо, что сегодня пятница, библиотечный день, в институт не надо идти», – сквозь дрему просочилась первая мысль, и Дима опять окунулся в глубокий сон.

Видит себя идущего по полю, солнце уже садиться, но очень тепло. Чувствует запах теплой земли и скошенной травы, и ему так хорошо, так хорошо…. .И вдруг навстречу ему, бежит, нет летит, в васильковом платье Галина Ивановна. Она распахнула руки, и улыбается Диме, своей неземной улыбкой. Дима тоже развел руки и хочет ее поймать, и прижать к себе….., но Галина Ивановна пролетает над Димой…., и обнимает кого -то за его спиной. Он слышит смех, поцелуи…. .Оборачивается, о Боже…., Галина Ивановна обнимает и целует….Андрея. И Андрей ехидно улыбается ему. Толчок, Дима просыпается, в окно смотрит жирная, желтая луна…., на часах половина третьего…. Дима вскакивает с кровати…, он все вспомнил. Квартира Галины Ивановны в Чертаново, ее рассказ о любви к американцу в далекой Эфиопии…., странное ее поведение…., потом этот портвейн в пол… . Потом, безумный его бег по улицам Москвы…, « какие то пьяные привязались, и я кажется с ними подрался, вот почему правая рука болит», потом его подвез без платно на поливальной машине, какой-то приятный молодой парень, и ….вот он проснулся. Дима прошел на кухню, попил воды….,– « пить надо меньше водки, Глинский, тогда и жизнь наладиться», – пришла ему в голову простая мысль. «Ты посмотри на себя, каждый день ты «поддаешь», то с Галиной Ивановной, то со своими «бойцами» из института, то …. просто сам, приходишь сюда на Кантемировскую ( язык не поворачивался назвать эту квартиру, домом), и «жрешь» в тоске водку. Это дело может закончиться циррозом печени, или еще чем, ни будь. Надо делом заниматься, тогда и пить будешь меньше», сам с собой беззвучно разговаривал Дима. « А я делом и занимаюсь, вот диссертацию пишу. Ха-ха-ха,– засмеялся кто-то внутри него, – он диссертацию пишет, ты ее пишешь уже год, а толку нет…., это не работа над кандидатской, а само обман, ты делаешь только вид, что пишешь…. . Морочишь яйца, ( правильно сказал тебе доктор Шпильман) себе и другим….». Дима вернулся в комнату и лег в постель, «ладно, надо спать, уже три часа ночи», но огромная, полная луна, очень вяло уходила за крышу соседнего дома и продолжала светить в лицо Димы. Он встал, задернул штору и снова лег, но сна не было. « Почему, у меня так получается…, – опять зашевелились мысли в голове, – вроде не дурак, где то симпатичный малый, сексуальный…., а в жизни не везет, с девушками не везет….. а что касается денег, то они просто избегают меня…, что за черт? Да ладно придумывать, не везет ему…, все у тебя было, сам своими руками все разрушил…. . Ты просто относишься к таким людям, что когда тебе хорошо, это тебе не надо, ты вроде, выше всего этого. Квартира, семья, любовь близких людей…, зачем тебе это? А потом, сам себе, начинаешь истязать, мол, я неудачник. Да все у тебя отлично старик, надо спать, «утро вечера мудренее».

В субботу вечером, неожиданно для Димы, по телефону позвонила Галина Ивановна.

– Дим привет. Это Галя, узнал?

– Да. Он, конечно, узнал ее. Он узнал ее среди многих тысяч женщин, если так бы случилось, что они все захотели позвонить Диме одновременно – Да, Галя, я тебя слушаю.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– А то я начала волноваться за тебя…., ты в таком состоянии от меня ушел….., что я всю ночь не спала, беспокоилась…., как бы с тобой, что не случилось.

– А что может со мной произойти? И тут же в голове у Димы пошли мысли, «она беспокоилась обо мне, всю ночь….. Сначала безумно меня обидела…, а потом беспокоилась. Вот сущность женщины – сначала оттолкнуть, потом приблизить и делать это без конца».

– Ну, что угодно, шпана, там разная может пристать…, у нас район, очень хулиганистый…

– Галь, да все в порядке.

– Точно в порядке…?

– Точно.

– А тогда скажи мне, Дим, если в порядке, ты зачем бутылку портвейна разбил…, я вчера целый день кухню от него отмывала, и осколки собирала. Что на тебя, Дим нашло? Сидели мирно, попивали вино, я помню тебе, про Эфиопию рассказывала, как мы там с мужем работали…., а потом, ты почему озверел, начал кричать на меня и разбил бутылку…. , и убежал в ночь. Дим, что случилось с тобой….? У тебя, наверное, от алкоголя «белая горячка» началась …. Ты давай прекращай пить, а то это может больницей кончится….

– Да, не волнуйся, все в порядке. « Во дает, по разговору чувствуется, что ничего не помнит…., – мелькнула мысль в голове у Димы, – и это очень хорошо, что не помнит, а то, как бы мы смотрели в глаза друг друга, встречаясь на работе».

– Не волнуйся. Ты меня так напугал, я подумала, когда ты от меня убежал, что я тебя больше не увижу. Да еще сон приснился, такой страшный, престрашный, что война, и тебя забирают на эту войну, и что я твоя жена…., и мне приходит похоронка, что ты…..

–Убит?

– Дим, слушай не перебивай….., что ты пропал без вести…., и я так горько плачу….. , представляешь Дим, вся в слезах проснулась, и не как не могла понять, сначала, когда проснулась, сон это или явь?

– Галь? Скажи….., ты меня, хоть немножко любишь?

– Дим, что ты дурацкие вопросы задаешь, конечно, люблю….

– э……

– как коллегу, как хорошего парня….

– И все?

– А что ты хотел, что бы я, старая больная женщина, на старости лет полюбила тебя….., я тут одного полюбила…., работника церкви….

Дима понял, что нужно переводить разговор в другое русло.

– Галь не помнишь, начальник наш не собирается отдел проводить в среду?

– До среды еще далеко, сегодня только суббота, и чем ты, Дим, собираешься заниматься сейчас?

Вопрос был явно с скрытом смыслом, и Диме ужасно захотелось поехать к Галине Ивановне и опять сидеть с ней на кухни и слушать рассказы о других ее похождениях. Но, он сдержал себя, понимая, что после вчерашнего лучше сделать паузу.

– Съезжу, сегодня к своим, сына навещу…. ( Дима собирался навещать сына в воскресенье ).

– Так, время сколько, та его ночью собираешься навещать?

Дима взглянул на часы, на часах было восемь вечера.

– Нормальные папаши, детей навещают с утра…

«Да, в голове все перевернулось, с моим сном, которые продолжались двое суток подряд…»

– Да Галь, ты права, уже поздно…..

– Дим, давай купи чего ни будь и ко мне «подгребай».

Дима неожиданно покрылся потом. – « Как к ней ехать? Хочется, конечно, ее увидеть, но после вчерашнего или даже позавчерашнего…. , и денег, кажется, в кармане нет, – тоскливо подумал Дима, -как быть? Галина Ивановна, тебя приглашает…, к себе…, опять. Надо ехать», – определился Дима. Телефонная трубка ждала….

– Хорошо Галь….., сейчас приеду.

– Я тебя жду.

« Она ждет меня, ждет». – Сердце Димы затрепетало, он ту же полез в карман своей куртки и нашел там…..только один рубль и сорок копеек. « И что делать? На эти деньги не разгуляешься…., – соображал он, – можно, конечно, купить бутылку паршивого вина, но что ни будь приличное…. ? Зачем согласился», -но мысль, что после всего пережитого, увидеть Галину Ивановну, будет «круто», очень возбуждало нашего героя.

Быстро одевшись, с мыслью, – «что денег надо занять у соседей, по лестничной площадки»,– вышел из квартиры. Правда, он некого не знал, но это его не смущало. Справа жила мерзкая, толстая тетка, которая, как то устроила ему скандал. А слева… ? Дима позвонил. На вопрос « кто там», Дима, бодро ответил, «сосед».

На пороге своей квартиры, стояла очень худая женщина лет сорока, с большими круглыми глазами, за которой прятались двое мальчиков, видимо погодки.

–Здравствуйте. Меня зовут Дима, я ваш сосед. ( и Дима ткнул пальцем в квартиру, где он временно проживал) И в этом месте, своей речи, Диме безумно стало стыдно, спрашивать, какие то деньги в займы. Заранее, предполагая, что женщина, открывшая ему дверь, живет скромно и одна воспитывает двоих детей. Он запнулся и покраснел. Женщина смерила его вопросительным взглядом и мягко спросила.

– Вы снимаете квартиру у Флегонта Ивановича?

– Да.

– И что Вы хотели?

Дима замялся, весь его пыл пропал, и он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

– Не могли бы Вы, выручить меня…., деньгами…., в размере….( Дима, здесь сильно задумался, он свой вопрос, пытался для себя определить, с финансовой возможностью соседки), трех рублей, – наконец выдавил он из себя, заветное слово.

Женщина, без лишних слов, ушла в квартиру, и через минуту, появилась с тремя рублями в руке, и протянула их Диме. Дима не ожидал, что ему так легко удастся занять деньги, у не знакомых людей. Он даже прослезился, и стал говорить слова благодарности, не соответствующие, данной ситуации.

– Я очень, и очень, благодарен Вам…., я вам отдам …эти деньги послезавтра…., Вы так выручили меня…, я бесконечно благодарен. Вы меня спасли, Вы… просто…. решили мою судьбу…, я отдам Вам деньги…. . И побежал вниз по лестнице, как на крыльях полетел.

Через час, Дима с двумя бутылками сухого вина и закуской к ним, стоял перед дверью Галины Ивановны. На его звонок в дверь, ему, почему то долго не открывали, а когда взлохмаченная Галя, ему открыла. Диме все стало ясно. В прихожей, он увидел модную кожаную куртку Андрея и его ботинки. Через минуту он увидел и самого Андрея, который, на кухне, одетый в домашний халат, разливал чай в чашки.

– Привет старик. Чай пить будешь? Просто так, легко, запросто, сказал Андрей, как будто они расстались вчера.

–Буду. Почему то закричал Дима и от этого крика, Галя, которая была в комнате, быстро вернулась на кухню.

– Так в чем дело господа?

Задала она вопрос и пристально посмотрела сначала, на Диму, потом на Андрея.

– Я чай предложил Диме, а он, почему то закричал, – объяснил Андрей.

– Не бузи, Дим, а то….. пойдешь домой, как в прошлый раз, – взяв его руку, тихо говорила Галя и показывала выразительно на Андрея, – «мол, приперся неожиданно, а что делать…?».

У Димы портилось настроение, «не сразу», и «не постепенно». Настроение, как –то, начало улетучиваться, через восприятие того, что он продолжает спать, и это сон. Что он в гостях у Галины Ивановны, а Андрей, это просто персонаж сна, и он сейчас пропадет, или исчезнет. Но, ничего этого не происходило, Андрей продолжал хлопотать с чайником, а Галя….., а ей, видимо было все равно, потому что она, делала вид, заботливой хозяйки. В дом, который, нагрянули гости, – много гостей. Она, что- то резала, что – то жарила, варила, пекла, пробовала…. . Заправляла маеинез, и все приготовленное , посыпала специальным сыром ( Где взяла? Где, где, Андрей принес, вот где ), вызывая изумление и одновременно восторг, Димы.

– Ну, ребята, все готово,– весело сказала она, – мойте руки и садитесь за стол. Диме не хотелось мать руки, и садиться за стол, ему вообще уже ничего не хотелось. « Как бы, по быстрее, улизнуть от сюда,– думал он, моя руки в ванной и рассматривая себя в зеркало. Но немного побуду, для приличия, и пойду….., что- то лицо у меня не веселое…., не надо показывать это Андрею, а то начнет сейчас вые…аться, он же у нас в Епархии работает. Когда Дима сел за стол, Андрей уже, что то рассказывал, « ……если бы я был Фани Каплан,( Эссеровка, покушавшая на Ленина в одна тысяча девятьсот восемнадцатом году), то я бы не промахнулся…, я бы этого Ленина, своими руками…

– Андрей, как тебе не стыдно, что ты говоришь. Ленин это святое….

– И живее всех живых… . Твой Ленин, еще до Сталина, начал террор в России. Было выслано из страны, около двух миллионов интеллигентов и их семей. А кто это? Это, художники, артисты, литераторы, музыканты, священники, банкиры, промышленники…., А кто не уехал…, офицеры, дворяне, князья, бароны, всех расстреляли. Вот почему мы не видим на улицах Москвы благородных лиц, одни, «как писал Гоголь», свиные рыла! – Цвет нации бал уничтожен за пару лет. А этот благородный генофонд, создавался тысячелетием!

– Ну, ты не прав Андрей. Ты хочешь сказать, что Советская Власть, во главе с Лениным, только расстреливала и карала….

– Я тебе Галя, еще больше скажу, твоя Советская власть, устраивала бесконечные провокации…Феликс Дзержинский, тот еще был упырь, придумал операцию под названием «Трест». В чем там было дело?– Сам себе задал вопрос Андрей. – Представляешь Галь, чекисты собрали оставшеюся интеллигенцию в Москве, и говорят им, ребята Вы хотите нам помочь. – Вот тебе бы, Галь предложили, ты что отказалась что ли?

– Не знаю, наверное, согласилась.

– Вот и они согласились. Им предложили создать подпольное движение – «Трест», для свержения власти большевиков, под «крышей» чека.

– Я что-то Андрей не понимаю, а зачем?

– А вот зачем. Создав этот «Трест», чекисты показывали белоэмигрантам, которые находились за границей, что борьба в России, продолжается, что есть люди, которые борются против большевиков.– И в этот «Трест», потянулись люди из-за границе, терпеть не желавшие власть большевиков в России. А чекистам только того и надо было, как только с этим «Трестом» стали сотрудничать крупные белоэмигрантские партии, и они поверили в этот «Трест». Чекисты собрали их всех в Москве, конечно операция длилась не один год, и арестовали. И после не долгова суда, расстреляли. Притом и тех, которые на первых порах помогали им создавать этот «Трест»– приманку. Вот Галь, сущность твоих большевиков…

– Андрей, – вмешался в разговор Дима, который заметил, что Гали не очень нравиться эта тема. Разоблачающая, методы большевиков, в первые годы Советской власти, – по твоему выходит, что у лидеров большевиков не было ни чего святого? – По твоему, они были враги своему народу, так что ли?

– Дим, больше книжек надо читать. А то ты уперся в свои бантустаны, и кроме своего апартеида на Юге Африки, больше ничего и не видишь.

Дима проглотил слюну, и желваки заходили на его челюсти.

– Мальчики, ладно Вам спорить о делах давно минувших дней, давайте лучше выпьем за нашу страну.

Галя и Дима выпели, а Андрей даже не поднял свой бокал, в котором было налито не много вина.

– Что за нашу страну не хочешь пить, – съехидничал Дима.

– Я люблю свою страну, но без большевиков, – мрачно сказал Андрей, затем встал из за стола и вышел на балкон. Галя тут же последовала за ним. Дима, поскучав несколько минут, начал собираться, что бы ехать домой. Когда он вышел в прихожею, включил свет и снял тапочки, появился Андрей с Галей.

– Подожди, вместе пойдем, надо поговорить.

– Куда же Вы?– Сделало озабоченное лицо хозяйка, – еще чай не пили с тортом…

– В следующий раз Галь, ехать надо…, – мягко сказал Дима и вышел из квартиры.

– Подожди меня на улице,– крикнул ему вслед Андрей

На улице уже темнело, несмотря на то, что был июнь. Дима стоял у подъезда, из которого вышел, и смотрел на ионавою рыбу, которая плыла над магазином «Океан» к своему океану и никак не могла доплыть.– «Какая глупая рыба, она плывет туда, куда нельзя доплыть….. Порой люди ведут себя так, как эта рыба…. и самое интересное….»

– Хорош старик , пялится на баб…– вывел Диму, из его мыслей, Андрей, – поехали, подвезу тебя, и заодно поговорим.

В это время, мимо них проходила симпатичная, блондинка.

– Девушка, Вы не скажите, как найти Жар -птицу в этом районе…, а то мы с товарищем ищем, ищем, и не как не можем отыскать…

–Не там ищите…

– Правда? Подскажите нам, а то мы, совсем растерялись…

Девушка оценивающе поглядела на Андрея, на его машину, потом мельком на Диму.

– Записываете. Триста семьдесят пять, ноль восемь, двадцать три. Записали?

– Нет, повторите еще…, ручка… вот, плохо пишет…

Девушка повторила, – Зовут меня Настя, если будете звонить, то моей бабушке, передавать ничего не надо, она у нас в маразме.

И она скрылась в том же подъезде, где жила Галина Ивановна.

– Вот, видишь старик, жизнь прекрасна и удивительна. Поругался со своей подругой, раз, и уже другая, на крючке….

Они ехали по ночным улицам и свежий теплый воздух, влетал через окна в машину. Дима смотрел на дорогу, и вяло думал. -«Вот вроде вчера познакомился с Андреем, а уже прошло больше девяти месяцев….как много пройдено дорог, как много сделано ошибок ….»

– Старик, я хотел поговорить вот о чем…..

– Да, я слушаю Андрей.

– Поскольку ты, являешься ближайшем другом Галины Ивановны… . Она тебе очень доверяет…. Мне сейчас трудно говорить Дим…. Дело в том, что я очень люблю ее….

– Но как же, – не выдержал Дима, такого признания и такого поведения Андрея, которое он наблюдал пятнадцать минут назад, -как же, ты вроде поссорился с Галкой….

– Дим, слушай и не перебивай, я серьезно… я ее очень люблю…

Дима, наконец, понял, что Андрей не шутит, и ему стало очень плохо, несмотря на свежий воздух. Во рту стало сухо, и застучала кровь в голове, «…. Андрей, полюбил Галину Ивановну, вот так компот…., а я дурак, подумал, что все, роман их, пошел на убыль, что моя пора наступает…., что…»

– Ты слышишь меня…, вижу, слышишь….. мне сейчас очень трудно говорить. Но я прошу у тебя совета…. Я хочу развестись со своей женой и жениться на Гале…., понял?

Дима был в шоке. Он все ожидал от Андрея, но такого….

– А Галина Ивановна это знает, – наконец он выдавил из себя, после минутного молчания.

– Еще нет, я боюсь ей это говорить…. . Вот по этому, я хочу, что бы ты ее подготовил…

– Но, Андрей…, ты такой бойкий, умный парень, что я буду лезть в ваши….

– Нет, Дим , ты не понял, я не боюсь ей сказать о своих чувствах…, я боюсь, что она не захочет выйти за муж ….за работника Епархии. Ты же знаешь, какая она…., не простая бывает…

– Знаю….

– К тому же…., ты же нас познакомил, вот давай, помогай. Сказавши А, глаголь Б, так написано в писании…

– И что я ей должен говорить….

– Не знаю, но ты, должен помочь мне…, а я тебе, это буду помнить всю жизнь…

Дима задумался, он не очень понимал, в чем должна заключаться его миссия.

– Но, я еще сам до конца не знаю, как тебе подготовить Галю…., давай завтра решим… . Я завтра к тебе привезу книги…

– Опять…?

– Да, много книг, вот в спокойной обстановке, все и обсудим….

Наследующий день, после работы, Дима поспешил на Кантемировскую улицу. Андрей его уже ждал. Он сидел на кухни, как всегда пил чай и в руке у него была книга.

– Привет Андрей.

– Привет.

Дима, снял плащ в прихожей и вошел в квартиру. В комнате он увидел такое количество пачек, видимо с книгами, что вошел в легкий шок. Пачки были везде – много пачек. Они громоздились на шкафу, на подоконнике, на полу… под кроватью, на кровати… на стульях…. И огромными башнями возвышались почти до потолка…

– Ну, ты даешь, Андрей. Ты что, целый грузовик книг привез?

– Почти…

А…. …..

–Это сборник произведений Михаила Булгакова. Купил по случаю….. . Если хочешь, можешь по участвовать в продаже, как при продаже книг Мандельштама. Я тебе могу продавать книгу…. по тридцать пять рублей, но помни…, помнишь, я тебе говорил зимой, лучше продавать оптом, сразу пачку, а в ней восемь книг.

–А что за произведения собраны в книге?

– «Мастер и Маргарита», «Белая гвардия», «Собачье сердце…» Совершенно уникальное произведение «Роковые яйца». Вот послушай,– « В 1919 году у профессора Персикова отняли из 5 комнат 3. Тогда он заявил экономки Марье Степановне – Если они не прекратят это безобразие, я уеду за границу…. . Намерение своего относительно заграницы Персиков не выполнил, и 20 й год вышел еще хуже 19 года. Произошли события, притом одно за другим. Большую Никитинскую переименовали в улицу Герцена. Затем часы, врезанные в стену дома на углу Герцена и Моховой, остановились на 11 с четвертью, и , наконец в террариях Зоологического института, не вынося всех пертурбаций знаменитого года, издохли первоначально 8 великолепных квакшей, затем 15 обыкновенных жаб и, наконец, исключительнейшей экземпляр жабы Суринамской.

Непосредственно вслед за жабами...., переместился в лучший мир бессменный сторож института старик Власов, не входящий в класс голых гадов. Причина смерти его, впрочем была таже, что и у бедных гадов, и ее Персиков определил сразу: – Бескормица. Ученый был совершенно прав: Власова нужно было кормить мукой, а жаб мучными червями, но поскольку пропала первая, постольку исчезли и вторые. Персиков оставшиеся 20 экземпляров квакши попробовал перевести на питание тараканами но и тараканы куда то провалились, показав свое злостное отношение к военному коммунизму….».

– И что такие вещи большевики разрешали печатать? С удивлением заметил Дима.

– Будет время, прочти «Роковые яйца», рекомендую, гениальное произведение Булгаково.

– Да, у Булгакова, все гениальное… «Мастер и Маргарита…»

– Дим, роман «Мастер и Маргарита», знают все. А вот «Собачье сердце», «Роковые яйца», знают, только некоторые…

Дима взял книгу Булгакова, которую, только читал Андрей, и полистал ее. Книга была издана, в добротном переплете, и напечатана на хорошей бумаги.

– Да, хорошая книга, и в ней еще рассказы, напечатаны…, смотрю я.

– Старик, есть поле деятельности, давай подключайся…Деньги поднимешь, и культурный уровень свой повысишь.

И Андрей стал собираться, Дима смотрел на него недоуменно

– Ты вроде хотел поговорить со мной…о Галине Ивановне….

–Дим, давай как ни будь в другой раз, что то я сегодня устал, вон сколько пачек перетаскал… . Я все помню, и к тебе непременно обращусь, но давай не сегодня…. . Договорились?

– Как скажешь….

Андрей уехал, а Дима начал читать книгу Михаила Булгакова, начав с романа «Мастер и Маргарита». « В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат…».

Михаил Булгаков продавался лучше, чем Осип Мандельштам, Дима за три недели продал восемь книг. Он не ломил цену, «Андрей хочет тридцать пять рублей за книгу, а я буду….., продавать гибка. Есть возможность продать книгу, за сорок рублей, хорошо, есть возможность продать за сорок пять, отлично, продал книгу за пятьдесят рублей, великолепно», – так размышлял Дима, получая деньги за очередную книгу, которую он продал в районной библиотеке, на Кантемировской улицы. Женщина отсчитала ему пятьдесят рублей, со словами благодарности, и Дима их спокойно взял, хотя понимал, что женщина-библиотекарь, живет не богато, что у нее зарплата совсем не большая и что у нее на руках наверное, больная старуха мать, да еще двое малолетних детей. Эта последняя продажа книги Михаила Булгакова, заставила его задуматься. Да он получил прибыль, в размере пятнадцати рублей, да он молодец, теперь он стал «богаче», на пятнадцать рублей. «Сколько водки можно купить», но ощущение у него, было противное. Как будто, он обокрал ребенка, как будто, он ограбил нищего или обидел убогого. «Деньги не пахнут»– успокаивал себя Дима, но ему, почему то было совсем не весело, или как говорит, современная молодежь, «ни по кайфу». Эти пятнадцать рублей, полученных с бедной библиотекарши, жгли ему руки. Размышляя на эту тему, он решил проявить милосердие и отдать часть полученной прибыли в церковь.– « Отнесу десятину в церковь, пусть это будет Елоховский Собор». – « Где он у нас в Москве находится, а у метро « Бауманская». И Дима поехал в Елоховскую церковь. Этот поступок был странный, потому что, недалеко от того места где он жил, был красивый храм, но его видимо Диме, было мало.

В храме, Елоховского собора, шла вечерняя литургия. Дима тихо стоял с правой стороны от служителей, которые пели и молились во славу Христа. Он взял из кармана два рубля и уже приготовился положить их в церковную копилку с большой прорезью посередине, когда почувствовал, что делает не то. « Я отдаю десятину Богу…., а получат ее, попы….а бедная библиотекарша…, что она получит. Попы, что эти деньги передадут в руки библиотекарше, что ли? ». Он понял, что надо делать.

Когда он вошел в библиотеку, женщина, купившая у него книгу, собиралась уходить домой. Дима, быстро подошел к ней и протянул деньги в размере пятнадцати рублей.

– Вас как зовут,– начал он…

– Зинаида Павловна.

– Зинаида Павловна, возьмите, пожалуйста, пятнадцать рублей…

– Почему? Что – то ни так? Молодой человек, я не хочу возвращать Вам книгу, я ее уже у Вас купила, если там….

Берите деньги Зинаида Павловна. Когда я продавал Вам книгу, то ошибся. Она стоит тридцать пять рублей, а не пятьдесят… .Извините…. .Возьмите деньги.

И Дима, протянул Зинаиде Павловне пятнадцать рублей в третий раз. Она, наконец взяла их, и со словами благодарности , поцеловала Диму в щеку.

Домой он шел с таким замечательным чувством, которое у него было в последний раз много месяцев назад. Да, это было месяцев восемь назад, тогда тяжело заболела Ляля, и Дима ее лечил. Он бегал в аптеку, растирал Лялю новейшими «растирками», поил ее лекарствами, и беспокоился о ее здоровье, как о здоровье Президента страны. Тогда он чувствовал то же самое, что и сегодня.

Где то в конце июня, Дима, взяв отпуск, устроился на работу по доставке железнодорожных билетов на дом, в Центральные железнодорожные кассы (ЦЖБ) города Москвы. Работа была тяжелая. Надо было вставать в шесть часов утра, ехать на Комсомольскую площадь, к трем вокзалам, и получив заказ, а это было не меньше сорока, а то и пятидесяти конвертов, содержащие внутри железнодорожные билеты, развозить их по клиентам, которые, сделали эти заказы по телефону. Платили не много, восемьдесят рублей в месяц, но чаевые, чаевые были замечательные. Дима зарабатывал в день от двадцати, до пятидесяти рублей! Уставал, правда, ужасно, но появились деньги, хорошие деньги. Я оговорился дорогой читатель, не развозить, а разносить. Район доставки у Димы начинался от метро «Белорусская» и заканчивался Серебреным бором. И это все пешком. Улицы: Пресненский вал, Электрический переулок, Грузинская, Тишинская площадь, Зоологическая улица, Красная Пресня, улица Замаренова, Рочдельская, Девятьсот пятого года, Звенигородское шоссе, Шмитовский проезд, Мукомольный проезд, это самая малость, Диминого маршрута. Беговая улица , Хорошевское шоссе…. и много еще разных улиц и переулков…, не хочется дальше утомлять читателей бесконечным перечнем, поверти, у Димы была серьезная, физическая нагрузка. Он заканчивал работать очень поздно, и приезжал на Кантемировскую, едва волоча ноги. Принимал душ, выпевал водки, чем – то ее закусывал и падал в постель, отрубаясь до шести часов. А утром, опять был в Центральном железнодорожном Бюро, на трех вокзалах. Он похудел, осунулся, но упорно работал, по доставке железнодорожных билетов для жителей города Москвы.

Через месяц такой работы, у него скопилась не плохая сумма денег, в размере полутора тысяч рублей. Но, Дима, продолжал работать, не смотря на то, что отпуск кончился. Он работал в свои библиотечные дни, в выходные, в отгулы, полученные за работу на овощной базе. Он понимал, что это шанс, немного поднять свое финансовое положение. «Придет осень, заказывать билеты по телефону никто не будет, закончиться летний сезон, вот тогда и отдохну». В это время, он не встречался ни с кем, хотя его знакомые девушки названивали ему. « Не когда», – отвечал он им. И яростно, продолжал доставлять железнодорожные билета советским гражданам, отправляющиеся отдыхать в теплые края.

Так прошло почти все лето, Дима заработал около двух тысяч рублей . Эта очень приличная сумма денег по тем временам. На эти деньги можно было оплатить, первый взнос, на строительство двухкомнатной кооперативной квартиры в Москве.

Как то, после доставке, возвращаясь поздно вечером на Кантемировскую улицу, он застал в квартире Галину Ивановну с Андреем. Дима был очень усталый, и сначала не обратил внимание на их внешний вид. Он вышел на кухню, «треснул» водки, которую предложил Андрей, и закусил каким – то бутербродом. Потом, Дима, выпил еще, и только тогда, внимательно посмотрел, на Галину Ивановну, сидящею, против него. Галя была слегка пьяна, волосы сильно растрепаны. Губы, ее полные губы, были все, иссини красного цвета, а на шее, был свежий засос, как у тинэйджеровки. Она глупо улыбалась, и все пыталась, сказать что- то. Андрей был красный как рак, и тоже выглядел странно. Его белая рубашка была застегнута на все пуговицы, но с перекосом, выдавая, что сие застегивание происходило очень поспешно. Все молчали, и Дима налил еще себе водки. После работы, (доставка билетов), он, обычно, был голоден как «волк», поэтому пользовался ситуацией.

– Димон, ты извини, что мы к тебе в такое время…., ты, наверное, устал…, а мы вот у тебя на кухне сидим и мешаем тебе спать. Правда, Андрюш?

– Да, ладно ребята, я всегда рад Вас видеть…

– Правда? Вот видишь Андрюш, а ты опасался, что Дима будет не доволен…. . Дима мой друг, и он всегда доволен…. видеть меня.

Дима еще выпил водки и насадил на вилку большую сардельку и стал ее жевать.

Галина Ивановна, бесцеремонно положила свою оголенную ногу на колено Андрея, и начала в засос целовать его в губы. Андрей пытался увернуться от нее ( видимо ему было неудобно перед Димой), но Галя крепко держала его руками и губами. Дима положил вилку с недоеденной сарделькой и налил водки в граненый стакан. Он всегда так делал, когда сильно расстраивался. Резко напиться, что бы ни видеть этого всего «безобразие». Но водка сразу не действовала, и он продолжал видеть, как руки Галины Ивановны скользнули вниз и начали открывать молнию джинсов Андрея. Дима налил еще пол стакана водки, но его действие не произвело на Галю и Андрея никакого эффекта. Рука Гали уже была под молнией, и Дима увидел, что красное лицо Андрея, стало еще краснее и хриплые стоны стали вырываться из его зажатого, губами Гали, рта. У Димы не было сил смотреть на это прямое «блядство». Он встал из за стола и не твердой походкой пошел в комнату и не раздеваясь лег на кровать. После его ухода с кухни, стоны и звуки лобзанья усилились. «Ну и хрен с ними, пускай тешутся, меня нет, я ни чего не вижу…., я устал и мне надо отдыхать…., надо спать, – накрыв голову простыней, терзался Дмитрий. – Но как спать? Когда этот сейчас будет трахать, твою любимую женщину. А тебе что, ты сам их познакомил, вот и терпи…. Не хочу терпеть, сейчас встану, и набью морду, Андрею.., а Галину Ивановну выгоню на лестницу…., пусть там очнется, отрезвеет, совсем стыд потеряла….». Дима провалился в какое то забытье, он вроде не спал, но и не бодрствовал, все таки пятьсот грамм водки сделали свое дело. Сколько он так пролежал, он не понял, только когда он захотел встать с кровати, то не смог, а просто сполз с нее на пол. Полежав так с получаса, он пополз в направление кухни. На кухонном диване Андрей, откровенно, трахал Галину Ивановну, притом это действо, Дима наблюдал с пола. Галины ноги содрогались в так, Андреевых телодвижений. Его джинсы сползли, оголив волосатую задницу, которая вся была сжата и ритмично дергалась с его членом уходящим раз, за разом в прекрасные врата Галкиной нефритовой чаши. Они уже стонали вдвоем, и даже не стонали, а выли, как мартовские кошки, то очень громко, то, с такими воплями, от которых все содрогалось внутри не только у действующей пары, но у Димы. «Ах, как им хорошо». От этой картины, у Димы сжались кулаки, и он хотел кинуться, и убить их, но не смог даже встать. Он попытался подняться, но ноги, его совершенно не слушались и он валился на пал. Тогда он стал с криком, бить кулаками в пол. Он хотел разбить свои руки….. или пробить пол…. . Он хотел умереть и одновременно, увидеть, как умирает Андрей, подавившейся, косточкой из вишневого варенья, или сбитого автомобилем. И как заплаканная Галя, идет за его гробом. Он начал кататься по полу, как солдат потерявшей две ноги, во время безумной атаке, на безыменную высоту, во время войны. Он выл и стонал, он матерился и плевался. Наконец забился в какой- то дальний, темный угол квартиры, опрокинув на себя, какое – то кресло с подушками… . , и зарыдал. Никогда в жизни, он так не плакал, это были слезы отчаяния и горькой обиды.

После этого случая, Дима понял, что бесконечно устал, от своей скрытой любви к Гали, от доставки…, и вообще от всего, и что надо отдохнуть. Но, отпуск и все отгулы, были использованы, под работу, в Центральном Железнодорожном Бюро. Оставалось, поехать в колхоз. В те годы, научных сотрудников, легко отправляли в Подмосковье на две недели, для помощи в сельском хозяйстве «отсталых» колхозов. Дима попросился, ему не отказали . И вот он едет с группой интеллигенцией в Подмосковный колхоз, кажется это место называлось Ярополец

Погода великолепная, работа простая, ворошить зерно на току, подбрасывая деревянной лопатой золотистую пшеницу па ленту транспортера. А вечером сидеть у костра, попивая водку, а потом горланить песни, обняв первую попавшеюся дивчину. Ой, хорошо. Нет тебе изнурительного вставания по утрам, когда спать так хочется, что ни какой будильник, ни какой телефонный звонок сестры или матери ( Дима, часто просил своих родных будить его по утрам телефонным звонком) не может тебя разбудить, а потом доставка билетов, часов до десяти вечера. Когда сил совсем нет, вернутся обратно к Центральным кассам, на площади трех вокзалов и отчитаться за проделанную работу. И возвращение на Кантемировскую к часу ночи. Ох, и тяжело достались Диме эти две тысячи рублей.

Сколько всяких случаев было на этой доставки, все и не описать. Однажды, Дима принес билеты в самую настоящую «малину» Сидела за столом, как ему показалась воровская шайка, и пила водку. Когда Дима это понял, отход ему из квартиры перегородил огромный детина с испитым лицом. «Водки выпьешь», – спросил детина, видимо главарь «малины». Дима смело ответил что выпьет, а сам подумал, «что сейчас его кончать будут», у него в это время на руках было, где то три тысячи рублей , за проданные железнодорожные билеты. Но все обошлось, Дима выпел водки и «главарь» выкупил у него билеты на сумму в сто двадцать рублей. Притом еще дал на чай три рубля. Когда «главарь» покупал свои билеты, он попросил одного из своих подручных, дать ему «срок», Дима не понял, что главарь имел в веду. Оказалась «эти ребята», так называли двадцать пять рублей. До этого случая, Дима знал, что эта банкнота может называться «четвертаком» или «углом», но что бы «сроком». В советское время самое длинное тюремное заключение было двадцать пять лет, видимо это пошло от сюда.

Как – то Дима, принес билета в одну из Московских квартир, на Беговой улице. Было воскресное утро, а Дима уже звонил в входную дверь. Ему долго не открывали, и он собирался оставить извещение, «что, мол, приходил агент по доставке железнодорожных билетов в девять часов пятнадцать минут». Для подстраховки он позвонил в соседнею квартиру. Дверь распахнулась. На пороге стояла блондинка небесной красоты в коротком халатике, едва прикрывавшей, ее великолепное тело. От нее слегка пахло алкоголем.

–Тебе чего…надо, звонишь в дверь, не свет, не заря?

–Да, я вот билеты вашим соседям принес…. . Вы не знаете где они…?

– А кто же их знает, сегодня воскресенье, наверное, на дачу уехали.

–Как на дачу, они билеты заказали…..,– Дима посмотрел на заказ , -станцию назначения, вот смотрите,– Адлер. Девица подозрительна, посмотрела на заказ, потом на Диму и сказала.

– Я их давно не вижу и не слышу. Они очень шумные соседи, то громко разговаривают по телефону, то громко музыку включают, а последнею неделю, тишина у них в квартире.

– Тогда, сможете, передать , вот это извещение вашим соседям, а то знаете какие есть, -объяснял Дима, – дома их нет, а потом звонят нам в Центральное железнодорожное бюро, и вопят, -« где наш заказ, целый день его прождали, а билетов нет…»

– Я право не знаю …, но зайдите и объясните мне, еще раз, что надо сделать?

Дима зашел к ней в квартиру и передал извещение, объясняя , что надо передать его соседям, когда она их увидит.

– Поняла? Спросил Дима, и собрался покинуть квартиру, хотя девчонка ему безумна нравилась.

Девушка ответила, «что поняла», а потом, покраснев до своих маленьких нежных ушек, спросила.

– А Вы молодой человек не сходите в соседний магазин, не купите мне бутылку сухого вина, а то вчера у моей подруги было день рождение, и так врезали…., что сегодня голова болит.

Дима очень внимательно посмотрел на нее и все понял. Через десять минут, он вернулся с двумя бутылками сухого вина и бутылкой водки. Они сидели на кухни и Даша, девушку звали Даша, рассказывала Диме, что она работает на фабрике «Красный Октябрь» в шоколадном цеху ( на столе, и правда было много разного шоколада, и в плитках, и в батончиках, и в сахарнице, тоже был шоколад). Что родители ее на даче, и что ей двадцать лет, и что ее никто не любит, потому что ее друзья все поступили в институт, и теперь студенты, а она видимо не удачница… . Дима подливал Даше вино в большой фужер, и Даша пила вино, как минеральную воду и быстро пьянела. Дима и сам через полчаса был не очень трезвый, и разглядывая Дашу, да нет, не разглядывая, а пожирая ее своими глазами, думал,– «как иногда в жизни классно получается, вот так несешь билет неизвестно кому, надеешься получить свой рублик…, а получаешь вот такую ситуацию…». Халатик у Даши все время распахивался, и она своей ручкой, все время подхватывала его. Но после четвертого или пятого фужера вина, Даша перестала это делать, и Дима увидел, роскошный , упругий девичий живот и… . Да дорогой читатель, на Даше не было трусиков, и на Диму смотрел удивительно красивый, черный треугольник. От этой картины, Димин боец, вздулся со страшной силой и готов был разорвать джинсы, которые его сдерживали.

– Представляешь Дим, никто меня не любит, даже родители, они во мне разочаровались…, – Ты не поверишь, еще два года назад, они во мне души не чаяли, так меня любили…, а теперь после провала экзаменов в институт…., полное отчуждение. Как будто я виновна, что какой то урод , поставил мне двойку по математике. И теперь вот это все – и здесь Даша, быстро вспрыгнула на стул, и закрутила своей попкой, перед глазами Димы, – никому не нужно. А всем нужно,– и Даша ловко села Диме на колени, – нужно только, студенческий билет и зачетную книжку….-. Дима впился своими губами в пухлые губы девушки, а его руки через мгновение, уже ласкали спину Даши, чуть выше попки. Она ответила ему, такой пылкой страстью, которой Дима не ожидал. Он подхватил ее на руки и отнес в комнату, бросив ее на большой диван. Он входил в нее с трепетом и силой, притом старался не сделать ей больно, своим огромным солдатом, ее нефритовая пещерка была такая нежная, такая миниатюрная. Но через пару минут, ее чудесные врата адоптировались к Диме, и ему только оставалось удивляться, как его боец, полностью исчезает в чудной пещерке. Дима сбился со счету, сколько раз он раздвигал Дашино лоно. Очнулся он тогда, когда в дверь позвонили. Даша сразу спрыгнула с дивана на пол, и побежала на цыпочках к входной двери. У двери она замерла и посмотрела через глазок наружу, потом показала рукой, Диме, что бы он, молчал, и вернулась обратно на диван.

– Кто там, – шепотом спросил Дима.

– Мой друг пришел, – так же шепотом ответила Даша, лаская своей рукой Димины волосы. – Мы договорились с ним, сегодня вечером, поехать , купаться а Серебренный бор.

– И что же теперь, будет, – не произвольно вырвалось у Димы, потому что он вспомнил, что находиться на работе, и что, ему нужно разнести, еще, по крайней мере, двенадцать заказов.

– Не знаю, он такой парень, теперь под дверью будет меня ждать…

– И что же делать…?

– Что, что, давай дальше трахаться, ты такой приятный…

Дима, после слов Даши, – «что ее дружок, под дверью будет ее ждать, всю ночь»,– сразу сделался импотентом. Он судорожно начал соображать, как выбраться из квартиры. Часы показывали восемь часов вечера. « Ах, черт,– занервничал Дима, – двенадцать заказов…., это еще часа на два работы… Даже если я напрягусь со всей силой, то последний заказ отдам, где то, часов в десять. А сегодня бригадир объявил, что все агенты должны отчитаться до десяти вечера…. Все Глинский, сегодня ты будешь уволен…. Что же делать?»

–Ну, мы Дим с тобой еще будем трахаться или нет, -свернув свои пухлые сексуальные губы в дудочку, спросила Даша.

Дима посмотрел на Дашу, но ее, уже не видел. – «….и этот урод , еще под дверью сидит….», – продолжал напрягать свою голову Дима, пытаясь разрешить сложившеюся ситуацию.

– Даш, где у Вас телефон?

– Во второй комнате, на письменном столе. А зачем он тебе нужен?

Дима быстро прошел к телефону, и достал из сумки оставшиеся заказы.

– Але. Это говорит агент по доставке железнодорожных билетов. Вам сегодня должны принести билеты, но я к сожалению, подвернул ногу, поэтому Ваш заказ я смогу доставить только к десяти часам…. Что вы говорите, что ждали целый день…, да я Вас понимаю, но иногда обстоятельства сильнее нас…. . Ну хорошо я Вас понял, тогда давайте встретимся на станции метро «Полежаевская» через час, в центе зала. Хорошо, договорились. Затем Дима позвонил второму пассажиру и предложил встретиться там же, через пятьдесят минут. Третьему….., так он в течении двадцати минут, обзвонил всех жаждущих получить свой заказ. Встреча была назначена на «Полежаевской». « Хрен с ними, с чаевыми, главное приехать до десяти часов В Центральное бюро и отчитаться… А как быть с этим уродом, который караулит свою девушку у дверей квартиры?».

– Слушай Дарья,– жестко сказал Дима, – ты мне очень понравилась и мы с тобой еще непременно встретимся, но сейчас мне надо работать. Посмотри еще раз в глазок, твой парень сидит перед дверью?

Дарья посмотрела и молча, показала Диме, – « что да, он под дверью».

–Тогда вот что дорогая. Давай впускай его в квартиру, сославшись,…, что ты заснула и не слышала его звонка, а когда он войдет, пригласи его…., скажем на кухню. А я тем временем выскользну из квартиры. Поняла?

– Ну, я не хочу ехать с ним в Серебряный бор, я с тобой хочу…

– Дарья, хорош, капризничать, я тебе все объяснил. Ты же не хочешь, что бы у меня были неприятности.

Девушка, молча пошла одеваться. Все получилось, как задумал Дима. Парень вошел со словами, – « ну ты мать, как всегда даешь, я целый час под твоей дверью околачиваюсь, а ты оказывается, спишь….. Ну так нельзя. А почему у тебя такие синие губы…..». Дальше Дима не слышал, он с грохотом несся по ступенькам подъезда вниз, ему нужно было через пятнадцать минут быть в вестибюле станции метро «Полежаевская». Для него все обошлось хорошо, он успел к десяти часам отчитаться в Центральном Железнодорожном Бюро, а что стало с Дашей, он не знал.

Потом он пробовал несколько раз зайти к ней, но всякий раз, когда он звонил в дверь, ему никто не открывал. Правда, однажды на его звонок, открыла приятная старушка, и на вопрос Димы, о Даше, ответила так, что Диме стало не по себе. -« Что здесь, в этой фатере, никогда ни какой девушке по имени Даша не проживала ….., а много лет назад, ее внучка по имени Наташа…, да жила здесь, но с ней случилась беда. Она утонула, купаясь в Серебреном бору…». « Как много лет….., бабушка …, Вы, наверное, путаете. Это было месяц назад», – упавшим голосом , пытался, объяснять Дима. – « Ты шинок меня не путай, я хоть и старая, а про свою внучку, все помню…. Было это лет десять тому назад… красавицей была, блондинка натуральная, не тошто сейчас девки ходят, фу… Срамота…, крашенные все.. Ее мать, через ее смерть, в больницу попала… и тоже померла….».

– «Да как же это могло быть, я с ней месяц назад познакомился, а Вы говорите десять лет назад, – не унимался Дима. «Ты шенок, если не веришь, то ступай на кладбище, на Ваганьковское, здесь не далеко…, пятая линия …., могилка номер тридцать семь… . Они там с матерью похоронены, фамилья их будет, Потаповы….» . Дима вышел из подъезда, где он месяц назад провел с роскошной молодой девушкой, великолепное время, как будто, ударенный, деревянным мечом по голове. И через несколько дней он все таки зашел на Ваганьковское кладбище, постоял несколько минут на могиле Высоцкого, а потом пошел искать могилку номер тридцать семь. Он ее нашел…, и к своему ужасу, увидел на скромной, гранитной плите фотографию …Даши. Его глаза впились в дату ее рождения и смерти. Родилась в одна тысяча девятьсот сорок шестом, умерла в одна тысяча девятьсот шестьдесят пятом… Бабка была права… И Диму одновременно ударила в голову, страшная грусть, и жуткий ужас… Он бежал с кладбища, ни чего не понимая. Его разум не мог понять случившегося….

Да, доставка. Как много разного на этой работе приключалось. Еще один случай он вспомнил. Работал он в районе Павелецкого вокзала, и уже вечером, когда у него осталось всего несколько заказов, в одном из домов на Деребеневской набережной, ему открыла дверь яркая девушка, одетая в красивое платье с бантом в волосах.

– Где же вы ходите , – просто сказала она, – я вас жду, жду, а вы не идете. Я уже начала беспокоиться, не случилось с Вами чего? – Коньяка хотите, – продолжала она,– а то небось намаялись за целый день… . Наверное не одна я, заказываю билеты?

Дима от такого захода, не успел ничего ответить, как она продолжила.

– А если хотите примите душ, вон как пот с Вас течет…Давайте раздевайтесь…, вода горячая есть, только вчера включили.

Дима, еще не понял, как реагировать на такое предложение, как красивая девушка, уже заталкивала его в ванную комнату.

– А портфельчик ( Дима тогда ходил на доставку со старым портфелем) , оставьте в прихожей, не бойтесь, никто его не возьмет.

Дима не боялся, но по инструкции, портфель или сумка, где хранились билеты и деньги, из рук, выпускать не разрешалась. Он уступил девушки, но портфельчик взял с собой. Быстро, кое –как, приняв душ (Дима, почему то начал сильно нервничать) он, появился перед красивой девушкой. Она ждала его на кухни, накрыв стол, с отменной едой и выпивкой, что еще раз возбудило Димину подозрительность. В обычной ситуации, при продажи билетов, у него такого, не было никогда. Некоторые люди, при встрече доставщика, даже на порог не пускали, а тут такой прием.

Они выпили коньяка, и Маша, девушку звали Маша, поставила пластинку с мелодией Тото Кутуньо… . Они начали танцевать. Маша очень плотно прижалась своим телом к Диме, Дима не очень понимал, что происходит, за свои восемь лет работы в этой системе доставки билетов на дом, такой случай с ним был впервые. Что -то было подозрительно во всей этой истории, но Дима отгонял плохие мысли и размышлял приблизительно так,– « что девушки, наскучила целый день ждать билеты, и вот теперь, она, видя меня, такого классного парня, решила расслабиться…., развлечься, а что тут такого…».

Дима млел, Кутуньо пел, девушка Маша, уже прижималась к Диме так, как будто они знали друг друга многие годы. Ее шелковое платье терлось о Димины джинсы и вызывало в нем бурю желаний, его голова начала кружиться, и он уже подумывал, не отнести ли Машу в спальню, или «разложить» ее прямо на полу. «На полу, это слишком грубо, но нести ее в спальню…», – Дима даже не знал где находиться спальня. Тото пропел заключительные слова, « …итальяно ферро…» , и Маша сама, соскользнула вниз и начала расстегивать Димины джинсы. В этот момент, Дима потерял контроль над ситуацией, где он, что он…, его уже не было. Тото молчал, девушка рвала молнию на джинсах Димы…, а Дима уже предвкушал, как Маша возьмет в свой рот его огромный нефритовый стержень…, и Диме, безумно захотелось кончить ей в рот… , почему в рот, видимо к этому располагала данная ситуация. И так наверное и произошло бы, но… Дима вдруг, услышал какой то шум в соседней комнате, как будто кто то, ударил сильно кулаком по столу. К нему сразу вернулось сознание, несмотря на то, что его джинсы были расстегнуты, и Маша взяла его солдата рукой. Он страшной силой волей, мягко отстранил голову Маши от своих гениталий, рывком надел джинсы и превратился в сплошной слух.

– Дим, ты что? Я разве тебе не нравлюсь?

– Нравишься, но давай выпьем коньяка, ты такая заводная…, я боюсь быстро кончить, у меня девчонки давно не было. ( это была правда).

Маша налила коньяка в рюмки и очень внимательно посмотрела на Диму. А Дима, внимательно смотрел на Машу. Он заметил, что ее руки начали дрожать.

– Маш, а ты чего так дрожишь, – вдруг спросил Дима, – замерзла что ли?

– Да нет, все в порядке.

Дима начал очень медленно тянуть коньяк из рюмки и продолжать внимательно смотреть на девушку, и еще внимательнее прислушиваться. Он вспомнил, как один доставщик билетов рассказывал, как ему на квартире устроили засаду и как он едва не погиб, выпрыгнув с третьего этажа. Руки у Маши продолжали трястись и она, сделалась очень растерянной. Дима принял волевое решение.

– Слушай. У меня осталось три заказа в вашем районе, – Дима это сказал очень громко,– я сейчас быстро их отнесу и через полчаса буду у тебя, а то люди ждут… Ты такая классная…, я сейчас… , через несколько минут вернусь…, договорились?

Маша совсем сникла, и что-то промямлила, в ответ, открыв Диме входную дверь. Дима вылетел из квартиры как Баба яга. Он бежал и яростно прокручивал в голове, только что сложившеюся ситуацию.

« Интересная ситуация…, а Маша…, такая классная…, но все это как- то странно. Она себя так ведет, как будто меня всю жизнь ждала. Я правильно все сделал.., я молодец…, хрен знает , что скрывается за этой Машей…, вдруг, там полная квартира бандитов…., а Маша , это приманка…».

Дима, в этот день не вернулся к Маше, хотя очень хотел. Уже отчитавшись, он хотел поехать на Дербеневскую набережную, но усталость, и подозрительность, заставили его уехать отдыхать на Кантемировскую улицу. Он помнит, что прошло дней семь, а может восемь, когда он, почти забыв этот случай, вынужден был вспомнить все.

Милиция, без ведомых причин, начала, вызывать все агентов по доставке билетов, которые ходили по району Павелецкого вокзала. Допрашивали и Диму. Начальник, молодой капитан, подстриженный под бобрик, задавал различные вопросы ( они в милиции, конечно, законченные дубы, определил для себя Дима).-« Когда родились, где родились» , – Диме хотелось продолжить,– « зачем родились». (Ну, какое это имеет отношение к делу, если сежу перед ним, значит родился). Наконец в вопросах добрались до интересующего места.

– Скажите Глинский. Вы работали пятнадцатого июля в районе Дербеневской набережной? Дима ответил- «Да, работал, и не только пятнадцатого, но шестнадцатого, семнадцатого…».

– Хорошо,– перебил его следователь.– А Вы, ничего подозрительного не заметили, когда разносили билеты….?

Дима, конечно, мог сразу рассказать о том случае, которое с ним произошло. Но он сделал вид, что не понимает, о чем идет речь

– Вы знаете…, каждый день, столько заказов…, поэтому, мне трудно сейчас оценить, по прошествии нескольких недель….

– Да, конечно…, но вот ваш подельник…, Филиппов, нам рассказывал, что он был в одной из квартир на Дербеневской набережной соблазнен некой гражданкой, а потом избит, и ограблен, выходцами из Закавказье. Вы не можете ничего добавить по этому делу… . Вы ведь Глинский, целый месяц насилии билеты по этому району.

– А в чем дело, гражданин…, я не знаю ваше имя и отчество?

– Капитан Стелькин. Иван Петрович

– Иван Петрович, я готов помочь Вам, но поверти, я не очень понимаю, что от меня требуется?

– А от Вас требуется рассказать правоохранительным органам, что вы замечали подозрительного, когда носили билеты, в районе Павелецкого вокзала?

– Но я не был соблазне, и тем более избит, и ограблен, выходцами из Закавказье, поэтому, я Вам мало чем могу быть полезен.– А что собственно произошло?

– Произошло…., произошло, – произнес капитан милиции, скручивая и закручивая в руках скрепку.– Был ограблен, на большую сумму денег доставщик Филиппов…. . У нас есть уже подозреваемые…. Одним словом , не буду больше Вас задерживать, но если придется Вас еще раз вызвать, так я надеюсь гражданин Глинский, Вы дадите исчерпывающий ответ.

Димины мысли опять закрутились, около, того дня, когда его на квартире встретила красивая девушка. « Наверняка, это была засада, и я чудом избежал ее». Прошло несколько дней, и Диму опять пригласили в органы, опять капитан, подстриженный очень коротко, задавал вопросы, и опять он начал из далека. – « Как работается, как настроение, где постоянное место работы, и сколько денег Дима получает в своем институте Африки?» Дима, ему, конечно, отвечал, но про себя думал, – «до чего не профессионально ведется допрос, видимо в органах работают люди, которых не берут на другие работы, сплошная профессиональная не пригодность». В конце допроса в кабинет ввели….., Дима резко изменил мнение, по вопросу проф. не пригодности органов безопасности….., в кабинет ввели, ту самую красивую девушку. Она была очень бледна, с заплаканным лицом, и очень отдаленно, напоминала, ту девушку, которая встретила Диму в квартире на Дербеневской набережной…. . « Узнаете», – спросил капитан, и пристально посмотрел на Диму. Дима, конечно, «узнал», но ему безумно стало жалко эту девушку. «Наверное, связалась с отморозками, – размышлял он, – они ее подставили, а сами свалили, а ей теперь за все придется отвечать». « Ну,– продолжал нажимать капитан,– вам знакома эта гражданка?» Дима посмотрел в глаза испуганной, юной преступнице, и твердо сказал,– « нет, не знакома, вижу ее в первый раз». Он заметил, как она облегченно вздохнула, и этим вздохом, как бы, поблагодарила Диму. « А Вы, гражданка Петухова, видели этого гражданина раньше?» Она тихо промямлила, «что не видела», и ее увели. Диме показалось, что все, допрос закончен, и он может идти, но он жестоко ошибся, весь допрос был впереди.

– Значит, гражданин Глинский, Вы настаиваете, что никогда раньше не видели гражданку Петухову.

– Да, настаиваю, что раньше никогда не видел гражданку Петухову.

– А у нас есть первое признание гражданке Петуховой, где она рассказывает, что первый их,(имеется в виду разбой ) был совершен против Вас.

– И что, она так Вам и сказала, что мы ограбили Глинского, – саркастически сказал Дима.

– Нет, она так не сказала, но по описанию мужчина, который принес ей билет, был Вашей копией, по описанию.– Вот так Глинский…. . А теперь все нам рассказываете.– Как вы создали бандитскую группу, где Вы были за главного, и как Вы грабили, своих же товарищей….

У Димы одновременно закипела кровь от несправедливости и обиды, и тут же пошли противные мурашки по коже, – « что этот капитан далеко пойдет, и видимо его отец, был «хорошим» следователям в далеком тридцать седьмом году».

– Ну, что Вы побледнели Глинский, рассказываете, рассказываете, чистосердечное признание…., смягчит приговор… .

Товарищ капитан. Что вы за хрень несети? Я создал группу…., где логика. По вашему получается, что я создал преступную группу, что бы самого себя грабить, так что ли?

– Мы все знаем Глинский. Как Вы нашли эту девушку, в качестве подсадной « утки», как Вы нашли несколько крепких ребят кавказкой национальности, и как Вы репетировали нападение на своих товарищей….

Дима подумал, что он сошел с ума. Сидит перед ним офицер, вроде трезвый, вроде при исполнении…, и несет, какую – то « лабуду».

–А что Вы так удивлены? Прекрасно спланированная операция. Я Вас поздравляю. Вы гений. Вы находились внутри системы, у Вас прекрасное алиби, не так ли? Просто гениально. Вы заказывали билеты на подставной адрес, притом тонко рассчитывали, когда эти билеты принесут, во второй половины дня, когда денежная выручка соберется. И красивой девушкой, отвлекали бдительность доставщика. Все гениальное, просто!.

– А почему товарищ капитан, я организовал, как Вы выразились, преступную группу, а скажем, не ограбленный Филиппов.

Капитан задумался, закурив вонючею папиросу.

– Да посмотрите на простое, я бы сказал, дыбильное, лицо Филиппова, такой не может, так тонко спланировать эту операцию, как сделали это Вы, – продолжал капитан.

– Значит, Вы твердо знаете, что это я организовал ограбление самого себя?

– У нас достаточно улик, что бы довести Ваше дело до суда, и как я уже говорил, чистосердечное….

– И это Вы делаете на основании….., того, что я не узнал , как Вы выразились, «подставную»….

Капитан «мурыжил» своими допросами Диму, почти две недели…., потом все образумилось, но у Димы остался горький осадок, на работу органов милиции.

Вот поэтому, Дима с удовольствием проводил время в колхозе, предвкушая, как он получит еще отгулы за работу в колхозе по выходным дням… , и как в сентябре, возьмет билеты на скорый поезд Москва- Адлер, и уедет к Черному морю дней на десять, что бы погрузиться в атмосферу теплого моря и голубого неба. И отдыхать, отдыхать, отдыхать. Много спать, и много купаться в морской воде, и опять спать, и опять купаться, и так десять дней.

–Девушка, которую Дима обнимал, сидя у костра, вдруг сказала ему шепотом на ухо, – « слушай, пойдем в кусты, а то здесь слишком светло, и дым в горло лезет….., а я хочу, что бы твой Цезарь, лез мне в горло, а не этот противный, горький дым».

Они встали и пошли. Никто из сидящих не обратил на них внимание. Дым, негромкий разговор, темные тени, освещенные ярким пламенем, остались за их спинами, и Диму, сразу охватил озноб, но озноб не холода, а предчувствия страсти и похоти. Его партнерша, была высокая, и наверное стройная девушка, лет двадцати пяти. Почему, наверное, да, потому что, она была одета в теплые ватные штаны и поношенную телогрейку. Они подошли к кустам, которые росли по берегу небольшой речке . От реки несло сыростью и почему то пахло арбузом. Взявшись за руки, спустились к самой воде. Постояли, молча наблюдая движение воды. Диму, откровенно, била нервная дрожь.

– Успокойся, глупенький, – сказала девушка и ее руки проскользнули под телогрейку и Димину рубашку. Там руки замерли и затем, потихоньку, плавно, начали гладить грудь, напрягшиеся сосцы, живот, спину Димы. Он прижался, к девушки, и в свою очередь, его руки загуляли по нежной коже девушки. Она неровно задышала, и Дима почувствовал аромат ее губ, губ спелой черешни. Сколько они так простояли, обнявшись, погрузив свои языки в рот, друг друга, Дима не помнил. Он только помнил, что сел на кокой то большой сук сухого дерева, и девушка, быстро скинув ( как будто она, это делала каждый день) свои ватные штаны, и уселась на его страшно выпирающего из джинсов ( Дима даже не снял их, а просто, выпустил своего бойца из ширинки) огромного бойца. Ее большая, губастая, влажная вагина, жадно заглотнула, Диминого парня. Дима много видел разных девушек в своей жизни, но, эта, поразила Диму тем, что он своим огромным, светоносным скипетром, не достал ее дна. Его член чавкал, и наслаждался такой большой ненасытной пещерой. Девушка, а ее звали Катей, крутилась, на Димином члене, громко постанывая. После нескольких минут, такой откровенной «езды», она с утробным стоном стянула с Димы джинсы, и ее вагина, « сожрала» Димину нефритовую башню с потрохами. И опять, он к своему удивлению, не достал дна ее колодца, такого у него в жизни не было ни когда. Это, Диму так завело, что он не опасаясь, что может повредить девичье гнездышко, начал «въезжать» в Катю, столь откровенно, что она начала исходить соками, и так завывать, на всю округу, что все во круг: природа, река, туман, небо, звезды, всходящая Луна, товарищи сидевшие у костра, замерли, и начали внимательно слушать. А Катя так орала, так вопила, ей видимо было очень хорошо, как никогда в жизни. Этим, она распылила Диму до «белого колени». Он грубо схватил ее, и бросил на сырую землю, а сам упал на нее, как коршун. Сильно раздвинул ей ноги, согнув в коленях, и белизна ее кожи, еще сильнее возбудили нашего героя. Она успела только прошептать, «не в меня». Он вошел в нее с такой страшной силой, как стальной плуг, весной, входит в чернозем, на всю глубину. Он хотел дотянуться до ее дна, хотел проткнуть ее, и сделать ей больно, чтобы она почувствовала его стального бойца. Но кроме жутких стонов девушки, он не добился желаемого. Она крутилась, и одновременно рыдала и стонала. Дима, сам, содрогаясь от такой «пахаты», но не мог заполнить до конца священное пространство Кати. Весь в поту, перепачканный землей, он, наконец, кончил, притом одновременно со своей партнершей. Они забились в конвульсиях, как две подстреленные утки. Ее соки, его соки, перемешались, и он совершенно забыл о ее предупреждение, да и она уже ничего не помнила, и не просила. Только, после того, как они пролежали на сырой земле, достаточно долго, и начали подмерзать, она вдруг встрепенулась и кинулась к речке, начав подмывать свои прелести. А Дима, поправив свои брюки, сел на старый высохший сук, откровенно наблюдая, как Катя моет свои красивые белые ноги, красивый белый живот, и свой черный треугольник, который только что дал ему, такой импульс счастья. Видя, что Дима нагло смотрит на нее, она смутилась, отвернулась от него, и ушла в воду глубже. При этом ее круглая, красивая попа, теперь возвышалась над водой, восхищая Диму, своей роскошной формой и белизной. Он снова захотел ее. А девушка продолжала плескаться в речке, и своим поведением, показывала, что не собирается выходить. Дима позвал ее не громко, ни какой реакции. Катя плескалась и плескалась, как будто температура воды была градусов двадцать пять.

– Ну, выходи, простудишься.

Катя ушла еще глубже, и только ее голова торчала над водой.

– Давай, выходи, а то я сейчас полезу за тобой….

– Переживаешь? Тогда, иди ко мне и вытаскивай меня.

«Так, начинается бабский маразм», – отметил ситуацию Дима, и подумал, что лезть в холодную воду ему совершенно не хочется.

Потом, они еще несколько раз занимались любовью. В чистом поле, среди васильков и ржи. В старом доте на берегу реки Ламы. Но такой страсти, как было в первый раз, Дмитрий, уже не чувствовал.

Вскоре, Катя уехала в Москву, потому что ее смена в колхозе кончалась раньше Диминой, ровно на одну неделю. Обещала позвонить, и встретится с ним в Москве. Дима не возражал. Поскучал, но не долго, он обратил внимание на костлявую девушку, лет девятнадцати, с интересным именем, Грета.

Как то после ночной смены, проснувшись в два часа дня, Дима обнаружил, что в бараке, никого нет, все находились на работе. Он вышел на улицу. Погода была великолепная, и Дима, решил искупаться в речке. Мест для купания в реке Ламе было много, но все эти места, были либо, неудобные, с целью вхождения в воду, либо, очень илистые и покрытые жесткой осокой, которая колола ноги. До ночной смены, время было еще много, и Дима решил пройти берегом реки, что бы найти подходящий место для купания. Вдруг он услышал, как за кустами, у реки, в воде, кто -то плещется. Он ускорил шаг, и передним открылась следующая картина. В прозрачной воде реки, плескалась и плавала девушка….. совершенно голая. Диму эта картина настолько поразила, что он замер, открыв рот от удивления. Девушка не заметила молодого мужчину, и продолжала плавать и нырять. Она шалила в воде. Кувыркалась, показывая Диме великолепную, ядреную попку, опять ныряла и долго не показывалась на поверхности…, а потом выскакивала из воды, и уже показывала Диме, великолепную молодую, тугую грудь и роскошные руки. Дима стоял, как завороженный, боясь, пошевелится, что бы, не спугнуть волшебную картину купание, юной девы. Вдруг, она его заметила, сразу нырнула глубоко, и долго не показывалась на поверхности, видимо предлагая, что этим не хитрым приемом, покажет мужчине, что ему надо удалиться. Дима остался на месте. Девушка вынырнула и замерла, оставаясь всем телом в воде. Так прошло минут пять.

– Вы так и будете, пялится на меня? – наконец сказала она.

Дима покраснел, но она, конечно, этого не заметила.

– Или раздевайтесь и идите ко мне купаться, либо отвернитесь, и позвольте мне одеться, – продолжила говорить девушка.

Ее слова, послужили сигналом к действию. Дима мгновенно разделся, притом догола и устремился в воду. Прозрачные, нежные, теплые струи реки, омыли его молодое спортивное тело. Он глубоко нырнул, прыгнув с разбега в реку, и вынырнув, размашисто работая руками, поплыл к девушке. Но ей, как будто, только того и было надо. Она резко поплыла навстречу Диме, и не сбавляя скорость разошлась с ним на контор курсах, устремилась к берегу. Дима не успел ничего сообразить, как девушка уже стояла на берегу и одевала свои трусики и маячку. Еще мгновенье, и она скрылась в прибрежных кустах. Диме ничего не оставалась, как одному продолжать плавать в реке, изображая, что он замечательно проводит время. « Ну, ничего, ничего…, ты мне еще встретишься…. тогда и посмотрим, кто у нас самый умный» – злился Дима, плавая в прозрачных струях реки, то бешено разгоняя свое тело спортивным «кролем», то резко замедляя темп плавания, и ложась на спину, высовывая из воды и подставляя лучам солнца, свой сморщенный баклажан.

На следующий день, Дима, к своему удивлению, нашел в том же месте реки, купающуюся девушку. Она опять резвилась в прозрачных струях реки, купаясь «голышом». Ее бежевые шорты, желтая майка и розовые трусики валялись на берегу. Дима без приглашения разделся и полез в воду, правда, в этот раз он остался в трусах, плавок у него не было. Девушка плавала по середины речки, и при появлении Димы, несколько не смутилась, только сменила ритм своего купания. Дима подплыл к ней.

–Привет.

– Здравствуйте…., не знаю, как Вас зовут?

– Меня зовут Дима.

– Грета.

–Классная водичка, не правда ли? – Давно плаваете…. Грета.

– Нет, только пришла.

Дима совсем близко подплыл к Греете, и увидел, на расстоянии тридцати сантиметров от себя, ее загорелое, спортивное тело.

– Вы классно плаваете, у вас разряд?

– Да, в молодости ходила в бассейн…

– И как долго?

– Лет семь. Мама хотела, что бы я стала Олимпийской чемпионкой.

– Ну, и что…., почему…, – в этом месте Дима глотнул речной воды, – не …стали…Олимпи…йской…, фу черт… нахлебался…

–В Московский университет поступила….

– На какой факультет?

– На журналистику….

– А как сюда занесло…, в Ярополец?

– Послали…

–Вы же студентка, как послали…

– Да студентка…, но учусь на вечернем…., в прошлом году папа умер…, так вот теперь работаю в Институте резиновой промышленности… . – Давайте выходить,– и она, изящно показала рукой, на огромную тучу, которая уже закрыла своим черным покрывалом, полнеба. – А то дождь нас накроет….. а нам бежать здесь не близко.

Они поплыли к берегу. Дима загребая больше правой рукой, как джентльмен, пропустил вперед Грату, и двигаясь за ней, пытался, среди брызг и пены, разглядеть прелести девушки. Когда они подплыли к берегу, Грета, тихо сказала,– « Дим, отвернитесь, пожалуйста, пока я буду выходить из воды».

Дима кивнул, и отвернулся, но как только Грета сделала несколько шагов к берегу, он из под тешка, начал рассматривать, девушку. Ничего особенного, очень худая, с костлявыми ключицами, но хорошо проработанной спиной…, но ягодицы. Дима в жизни не видел таких одновременно больших, и одновременно, удивительно пропорциональных половинок , которые завершали загорелые стройные ноги. Все части тела гармонировали с фигурой и походкой девушки. Она шла к берегу, чрезвычайно изящно, как будто несла на голове кувшин с вином, боясь пролить его. Быстро одевшись, она оглянулась, увидела, что Дима во все глаза смотрит на нее. Погрозила ему пальчиком и крикнула.

– Выходите…., и я тоже буду за вами подглядывать.

Когда Дима вышел, ударили первые крупные капли дождя. Он подхватил одежду, и они побежали по направлению к едва видневшимся в метрах четырехстах крыши домиков, где они жили. Как быстро они не бежали, дождь накрыл их, волной холодной воды, сильного ветра и раскатами грома. Дорога вдоль реки, сразу превратилась в сплошную грязь, ветер кидал в лицо холодные капли, а молнии страшно сверкали у них над головой. Через несколько минут, дождь превратился в сплошной поток ледяной воды с градом, извергающейся с неба. Они бежали, но ничего не было видно, от сплошной стены дождя. Диме казалось в этот момент, что они не бегут, а ели ползут вдоль реки, притом потеряв дорогу. Ни чего не было видно. Кругом были сплошные потоки воды, трудно было даже дышать…., и в этот момент им повезло, они наткнулись на один из сараев, где хранились… .Ничего в нем не хранилось, это был сарай для просушки одежды в плохую погоду. Сарай стоял на отшибе, вдалеке от домиков, в нем рабочие, сушили мокрую, либо сырую одежду. В этом сарае была мощная электросушилка. Дима с силой толкнул дверь. Дверь открылась. Ура! Спасены, от такого жуткого дождя. В сарае было темно, но сухо. На ребятах не было и сантиметра сухой одежды. Дима мягко привлек к себе Грату, она была совершенно мокрая, впрочем, как и Дима. С ее волос вода стекала так, как будто она вынырнула из водоема. Ей было холодно, несмотря, на быстрый бег. Так они стояли, прижавшись, друг к друг, и тяжело дышали. Сердце у девушки бешено билось, толи от быстрого бега, толи от создавшейся ситуации.

Дима очень нежно поцеловал ее ушко, потом, еще нежнее, в ее шейку, потом их губы слились в долгом поцелуе, и Дима чувствовал, соленость пухлых губ Греты. Димина правая рука, медленно скользнула вниз и подняв маячку, заскочила за ремешок шортиков. Полоскала плоский, спортивный живот девушки и ушла ниже. Нежно потрогала курчавые волосики, и зашла в нефритовую пещерку…., пещерка раскрылась перед ней и наполнилась живительной влагой… .

– Могут войти,– прошептала, тяжело дыша, девушка.

Дима быстро оглянулся, прислушался. Как хищный зверь, он затих, весь превратившись вслух, оценивая ситуацию. Дождь на улице затихал, и уже не так ударял каплями воды, по крыше. Удары грома, также удалялись.«Скоро дождь закончится, и народ, потянется, сушить свои шмотки…., но может быть еще народ, и не пришел с работы. Интересно сколько сейчас времени ?». – Эти мысли пронеслись в голове Димы, ровно за одну секунду. – « Одним словом, время немного есть». Они стояли рядом с деревянным столбом, поддерживающий крышу сарая, на нем висел огромный рубильник для включения сушильной машины. Дима развернул Грету к себе спиной и тихо прошептал ей на ухо, – «держись за столб», и резким движением, сдернул с нее шорты вместе с трусиками. Сразу отлетели все пуговицы, которые были на шортах, они ударились о пол, и скрылись в темноте сарая. Таким же резким движением, Дима, рванул с себя джинсы…. , его вздыбленный боец мгновенно нашел дорогу к сладостным вратам счастья. Девушка вскрикнула, замерла, то ли прислушиваясь к себе, то ли прислушиваясь к тому, что делалось на улице. В это время Димин солдат мощно раздвигал ее вульву. Грета, еще раз вскрикнула, и почти упала головой на деревянный столб, за который держалась. Дима вошел в нее на всю свою длину, и чувствовал, что делает ей больно, но голова его плохо соображала в такой ситуации, и он продолжал держать своего солдата глубоко в ней. Он только понимал одно, что времени мало, и что надо все сделать мощно и быстро. Да, это была пещера не Кати. Это была почти девственная, узкая щель, молодой девушки, которая, наверное, за свою жизнь, занималась любовью второй, может быть, третий раз. Дима, через пару минут совокупления, зачем то вытащил свой инструмент из недр девушки, безумно посмотрел на него, и на загорелую круглую попу Греты, и с остервенением засадил своего бойца обратно. Утробный стон раздался из глубины юной девы, и она еще больше уперлось головой в столб, руки ее ослабли, и она начала по этому столбу медленно, съезжать вниз. А Дима уже наносил ей дикие удары своим членом. Он чувствовал, плотную, молодую вульву, которая исходила соком. Это так завило Диму, что он с такой бешеной скоростью задвигал своим членом, что содрогалась, не только Грета, но и деревянный столб, за который она держалась…, и весь сарай. Притом они начали оба выть, как мартовские коты. Дима потерял чувство времени, пространства и реальности. Дима наращивал и наращивал скорость движения своего инструмента, Грета спускалась все ниже и ниже по столбу, наконец, она уперлась руками в пол, выставив всю свою прелесть перед нашим героем. Страшные вопли неслись из сарая, а Дима входил и входил …., девушка наверное кончила, раз пять , а Дима не унимался…. такой сладкой вульвы…., он не встречал давно…., может быть Ляля, давала ему такие же ощущения…. . И когда он собирался закончить, эту сладкую пытку, он услышал шаги. Дима уже не мог затормозить, он должен был закончить начатое дело, ему нужно было тридцать секунд. Мысль пришла мгновенно, он рванул висевший перед ним рубильник. Взревела сушильная машина, загудел вентилятор. Дима и Грета, одновременно, забились в диком оргазме и повалились на землю. Дальше Дима не расслаблялся, он увидел, какие – то висевшие ватники на крючках, быстро вскочил на ноги, сбросил несколько из них на пол, и тут же в один из них завернул Грету, а другим накрылся сам. Девушке велел, тихо лежать в темном углу сарая, а сам метнулся тигром к двери. За дверью, никого не было.

Конечно, все обошлось, и никто из работающих сотрудников института резиновой промышленности в совхозе, ничего не заметил. Правда Грета, несколько дней, не ходила на общие работы, а помогала на кухни, видимо Дима все -таки, был не очень аккуратен с ее женским органом.

Перед отъездом в Москву Дима пошел с Гретой погулять в лес…, и на красивой поляне, опять овладел ей, притом девушка сама соблазнила Диме. Произошло это так. Они гуляли. Вечерело. И Грета, весело рассказывала Диме про свою собаку, которая жила у них в семье.

– Представляешь, Дим, она у нас может ловить мышей. На даче, ночью. Однажды, она у нас поймала…

– Как зовут собаку?

– Степой, очень умный пес. Ловит мышей. Ты не поверишь, все спят, а Степа, сидит и караулит их. Так смешно….

–Да,– перебил ее Дима, – все смешалось. Кошки ловят лягушек, а собаки мышей. У нас кошка на даче, это когда я был женат, все время лягушек ловила. Что происходит в природе, не знаешь?

Грета, не знала, она снова начала рассказывать о своей собаке…., и они не заметно вышли на поляну. Поляна вся была в каких- то цветах ( Дима не знал в каких), и в траве, выше пояса. Они шли по дорожке, которая петляла среди высоченной травы. Внезапно, Грета, схватила Диму за руку, и потащила в заросли травы, остановившись, в семи метрах от дорожке. Она тяжело дыша, прильнула к Диме, прошептав, – «сделай мне опять больно…, как тогда…, в дождь…». И после этих слов, потянула Диму на себя, и стала медленно опускаться на траву, увлекая за собой Диму. Дима не успел еще ничего сообразить, как его джинсы были расстегнуты и его парень выпрыгнул от туда, правда, еще не очень окрепший. Но, Грета быстро, исправила ситуацию. Она схватила его, своей нежной ручкой, и отправила в свой рот. Через минуту, Димин боец, был в великолепной форме, и вот здесь, уже Дима диктовал условия. Он повалил девушку в густую траву, предварительно задрав ее майку, и с яростью начал покусывать и посасывать торчащие молодые сосцы. Затем начал стаскивать с Греты шорты, но не успел. Девушка уже двумя руками, выгнувшись, как цирковая акробатка, сняла их сама. Дима сразу перенес свою атаку на вульву. Боец вошел до самого дна. Грета, утробно застонала, задергалась, завозилась под Димой, но Дима уже ничего не контролировал. Он входил в нее и входил. Грета стонала, рыдала, грязно ругалась матом, сдавливала своей рукой Димины гениталии, но Диму, это еще сильнее заводило. Он рычал, как молодой тигр, рвущий на куски свою жертву. Это терзание молодого девичьего тела, продолжалось минут сорок, сопровождающее, катанием, замиранием, и опять катанием по траве Они кончили одновременно, и Грета, не противилась тому, что священная мужская жидкость пропитала всю ее вульву.

Они долго лежали на траве, измученные страстью «любви», и смотрели на проплывающие над их головами, легкие, розовые облачка. Было очень тепло. Солнце уже село и последние его лучи , освещали, бегущие за солнцем облака. И они постепенно приходя в себя, заметив, что их достаточно сильно покусали каморы( особенно ноги Греты ) и муравьи, которых в этой траве было при достаточно. Муравьи, почему то предпочитали кусать Диму. Один из них, умудрился укусить Диму, в член, когда он, после секса, безмятежно смотрел в небо. Когда они встали с земли, то были поражены площадью смятой травы, где они занимались любовью. Ощущение было такое, что на поляне отдыхала рота солдат.

В автобусе, увозивший их в Москву, они, прижавшись сидели вместе, на заднем сидение, и клялись в вечной любви и дружбе, как герои фильма «Шербурские зонтики». Целовались, гладили друг друга по волосам и щекам, и обменивались телефонами.

Но Дима, Грету, с тех пор больше не видел. Ни когда он больше ее не видел. А почему ? Да потому, что в Москве начинается другая, обычная, привычная жизнь, которая совершенно не ложиться, под те отношения, которые складываются в колхозе, либо на отдыхе. Вы конечно помните дорогой читатель, как однажды, познакомившиеся, где ни будь на отдыхе или в путешествие с приятными людьми, обмениваешься с ними телефонами, с искренней мыслью, что будешь звонить, будешь писать, будешь встречаться…. . А потом проходит дней десять , двадцать, по приезде в Москву , и где это, кто это, и зачем все это… . Так произошло и у Димы. Он звонил несколько раз, но то Греты не было дома, то Грета ушла к подруге ( другу), то Грета здесь больше не живет…

К тому же, через несколько недель, после приезда из колхоза, Дима, качался в купе скорого поезда, Москва – Адлер. Он ехал отдыхать, он очень устал. От института Африки, от работы по доставке билетов, от колхоза, от девушек, от бывших жен, от будущих жен…, .он очень устал от всех, поэтому ехал отдыхать к Черному морю.

Когда он вошел в купе, то увидел миленькую блондинку, испуганную и заплаканную, забившеюся в угол, как бездомный котенок. Рядом сидел мрачный, огромный мужик, который, чистил вонючею воблу и говорил приблизительно следующее, обращаясь к блондинке, – « ты это…зря так.., все равно будет по – моему…., кто ты такая…, ты потоскуха… , вот ты кто. А я твой мужик, повелитель твой…» Дима вышел из купе, чтобы не мешать разговору, как он подумал, мужа с женой. Мрачный мужик, ему не понравился и он, после отхода поезда, пошел в вагон ресторан, что бы убить время и заодно перекусить, время было вечернее, а Дима с обеда ни чего не ел. «Посижу в ресторане, поем, выпью водки, убью время. Глядишь, и мои соседи по купе, угомонятся, приду, сразу спать лягу..». – Так думал наш герой, заказывая овощной салат, цыпленка «табака» и сто пятьдесят грамм водки, в вагоне ресторане скорого поезда.

Когда он вернулся на свое место, то увидел, что мрачный мужик, храпел на нижней полке, а испуганная блондинка, укутавшись одеялом ( хотя в выгоне было очень тепло) лежала на верхней полке и тихонька стонала. Дима разделся и ляг. Он быстро уснул, Дима всегда хорошо спал в поездах, ему нравилось засыпать, под стук колес.

Проснувшись утром, он обнаружил, что поезд стоит на какой -то большой станции, и в купе ни кого нет. « Видать мрачный мужик со своей женой вышли», – решил Дима и выглянув в окно. Там он увидел теток и девок, которые стояли на платформе, напротив его вагона и продавали какую -то снедь. Было раннее утро, и Диме ужасно захотелось поучаствовать в этом процессе покупки еды. Как же без него?

Быстро надев брюки и башмаки, он вывалился на перрон. Свежий утренний воздух освежил его. И он бойко начал рассматривать у местных торговок продукты, которые они предлагали. А предлагали они жаренных и вареных кур, пиво в бутылках, местного разлива, соленые огурцы, вареный картофель. Огромных, жирных, вяленых лещей, а иногда из под полы водку (не понятно почему, из под полы), может быть она была «паленная».

Дима купил курицу, вареный картофель, помидоры, большую бутылку минеральной воды и отнес все в купе. К его удивлению в купе сидела блондинка, и ее лицо уже не показывала испуга, а скорее, показывала интерес к Диме.

–Здравствуйте.

– Здрась-те.

– Куда путь держите?

–В Туапсе. Путевка у меня в пансионат «Южный», на двадцать дней, профсоюз выделил…

– Путевка это хорошо. Путевка, это здорово. Это значит, Вас кормить будут три раза в день, и еще, небось, какие ни будь процедуры пропишут… .

– Нет, у нас профсоюз слабый…, у нас нет никаких процедур…, если так…., кто ни будь, массаж какой сделает…, уже хорошо, – заулыбалась блондинка.

Дима уже по первым словам понял, что девушка с испуганным лицом, законченная дурра…, но ее круглые колени, торчащие из под яркого сарафана, как то, сексуально выделялись своей здоровой белизной, и это зрелище, этих аппетитных, круглых, женских коленьев, отодвинуло на второй план интеллект попутчицы.

Дима деловито разложил на столе, все, что купил на перроне, и достал из спортивной сумки литровую бутылку «Столичной» водки.

– Как Вас зовут?

– Дина.

– Отлично. А я – Дима, почти тезки, подвигайтесь, завтракать сейчас с Вами будем.

–Вы собираетесь с утра позавтракать водкой….

– Да, так, чуть-чуть, маханем, путь не близкий. Нам с вами еще ехать целые сутки…

– А Вы куда направляетесь, тоже отдыхать?

–Тоже, Дина, тоже…, только в Адлер.

Дина немного расслабилась, ее напряженное выражение лица сменилось детским интересом, с которым она рассматривала Диму и его приготовление. А Дима, тем временем сбегал к проводникам, взял у них два граненых стакана, не забыл спросить у них про мрачного мужика, и получил ответ, который его очень удовлетворил, – « что мужик сошел в городе Курске, и по всей видимости, дальше в этом вагоне не поедет».

Вернувшись в купе, без лишних слов, он плесканул в стаканы не многу водки, протянул один из них девушке и сказал, обращаясь к Дине.

– Ну, Дина, с удачным приездом в Туапсе.

Она взяла стакан, посмотрела на Диму, своими большими синими глазами, улыбнулась.

– Но, я еще не доехала до Туапсе, как же можно за это пить?

– Очень просто, мы с вами пьем за благополучный приезд в этот город, правильно.

Этот аргумент убедил ее, она выпила водку, и тонкими пальчиками взяла кусочек картошки и положила себе в рот. Дима, наблюдая ее действия, весело рассмеялся…

– Дина, смелее, не стесняетесь, берите все, что Вам нравиться….

И тут же схватил руками вареную курицу, разорвал его на две части, и одну протянул Дине. – Ешьте, а то вы такая худенькая….

–Худенькая….., но очень резвая…. , – с этими словами Дина, как то странно улыбнулась, и взяла кусок курицы из рук Димы.

Так они и ехали, через Харьков, Изюм, Лазовая…., потихоньку попивали водку, болтали не о чем. Диме было очень хорошо. Он, наконец, вырвался из Москвы и едет отдыхать к морю. Приятная попутчица, вдвоем в купе, о чем может мечтать молодой мужчина…. «Лишь бы никого не подсадили к нам, – наливая очередную порцию водки уже не очень трезвой Дине, думал Дима, – а то в самый ответственный момент, кто ни будь непременно ввалиться в купе».

К вечеру, после длинной стоянки в Ростове, поезд прогрохотал по железнодорожному мосту через Дон, и Дима к своему удовольствия, заметил, что они продолжают оставаться вдвоем в купе, и ни каких соседей нет, а следующая станция, только через четыре часа. «Класс, пора Дину немножко потрогать»,– решил наш, тоже не очень трезвый герой. Он пересел на сторону Дины, и обнял ее за плечи. Она не отстранилась, а продолжала рассказывать какую-то «фигню», про то, как, они на работе устроили капустник. «Ты представляешь, главного бухгалтера одели в Золушку, во потеха была…,– рука Димы отстегнула одну пуговичку на белой кофточке девушки, ни какой реакции, – … а бухгалтерша, во потеха, бабища, в сто пятьдесят килограмм…». Дима расстегнул вторую пуговку, -« представляешь, Золушка, в сто пятьдесят кило..», – Дима расстегнул третью пуговку…., красивая грудь, нежная кожа, оказалась перед глазами Димы, он сглотнул слюну, в штанах началось шевеление. Дина вдруг покраснела, прекратив свой рассказ на полуслове, и прошептала,– «пойдем лучше в туалет, а то сюда кто ни будь, может зайти….». Они не твердыми шагами шли по коридору качающегося вагона и Дима, поддерживая Дину за талию, вдыхал чудный запах ее волос. Туалет был занят, тогда Дима волевым решением потянул девушку в тамбур. В накуренном тамбуре они зажались в угол и безумно начали целоваться. Они это делали так исступленно и так долго, что со стороны могло показаться, что парень и девушка встретились после долгой разлуки. Когда их губы, языки превратились в один сплошной мозоль…., Дина сползла вниз, и расстегнув быстро брюки…начала лизать, Диминого солдата…. Дима стоял в углу тамбура, и боялся спугнуть волшебный миг безумного наслаждения. В голове у него стучала кровь, и он уже ничего не понимал. Стук колес, запах вагона, запах девушки…., где он, что с ним… . И даже слова какой то проходившей тетки, -«.. вон до чего молодежь обнаглела …прямо в тамбуре… уже трахаются»,– не вернули Диму в настоящею реальность, он улетел и парил в каких то далеких мирах…Но тетка к сожалению смутила Дину, она быстро встала заслонив полуодетого Диму, и теперь сама потянула Диму в освободившийся туалет. Дима, как пьяный, двигался за ней, не понимая, почему его вернули из волшебного мира грез, в вонючий туалет.

Щелкнул замок туалета, и Дина кинулась на Диму, как молодая пантера, срывая с него одежду. Она была как торнадо, нет, как смерч. Дима был мгновенно зажат на маленьком пространстве. Он не сопротивлялся, он сдался Дине, сразу, на милость победителя. Она делала с ним, что хотела. А, хотела она многое. Она, кусала его соски, она запустила свой указательный палец в его маленькую дырочку, и там, так искусно им двигала, что у Димы, глаза вылезли на лоб. Другой рукой, она, ласкала Диминого бойца… , и Дима из последних сил, сдерживал свое мужское семя, которое так рвалось наружу, что ни его опыт, ни его сексуальное мастерство, уже не могли ему. Все, его золотые нити, уже не подчинялись его контролю, он дико зарычал, резко оттолкнул Дину в угол туалета, и пока она соображала, что происходит с этим мужчиной, который покрылся вдруг испариной, Дима навалился всей тяжестью своего тела, на изящную девушку, грубо схватил ее за бедра ( один его палец руки ушел в нее, через ее легкие трусики), а затем, издав гортанный, дикий рык, Дима всадил свою нефритовую башню , вздыбившейся до его носа, в нежные врата Дининой щелки. Тут же, мощная струя золотых нитей, залила горящую вульву Дины. Она охнула, и забилась в конвульсиях в Диминых руках.

Они не слышали, как проводница кричала, что бы освободить туалет, потому что станция, и стоянка двадцать пять минут. Они вообще ничего не слышали, они стояли, прижавшись, друг к другу, и их сердца колотились так, что им казалось, что их стук, слышит весь вагон.

Затем, уже в купе вагона, они продолжали ласкать друг друга, и не понимали, почему нужно было уходить куда -то из купе, ведь здесь так хорошо и безопасно.

Раздался резкий стук в дверь. «Откройте, Вы, что уже спите…, у вас пассажир…». Они отпрянули друг от друга, как чумные, быстро поправили одежду…, и открыли дверь. Перед ними стоял проводник с злым лицом и молодая женщина с маленьким ребенком на руках. « Вот располагайтесь, у Вас верхняя полка…., неудобно конечно с ребенком…., но может быть ребята вам уступят нижнею… . До Туапсе доедете… . Чаю принести?».

Женщина тихо ответила, «что не надо», погладила спящего ребенка по головке, это была девочка лет пяти, и умоляюще посмотрела на Диму. Дима, без лишних слов, начал стелить себе пастель, на верхней полке…

Они вышли из купе, дав возможность женщине раздеться и лечь. Поезд отходил от станции. Последние фонари проплывали за окном, слышались звуки цикад.. Густой, теплый южный воздух наполнил вагон.., им хотелось еще любви…. – «Идите спать, – резко сказала проводница, проходя мимо них по коридору, -время уже два часа ночи, скоро Туапсе, там намилуетесь».

– А во сколько поезд прибывает в Туапсе,– спросил у нее Дима.

– Утром, в шесть часов пятнадцать минут….

Дима посмотрел на Дину и крепко прижал ее к себе, он вдруг отчетливо понял, что его скоротечный роман приходит к концу, и Дина тоже поняла, что в Туапсе они расстанутся….

Опять они стали безумно целоваться, но эти поцелуи, уже не приносили им радости и наслаждения, они хотели большего, но не знали где. В туалет им не хотелось идти, в купе была пассажирка, а в тамбуре ходили «злые тетки», так у них отпечаталось в голове. Так они и стояли, час, а может больше, без конца целуясь, погрузив свои руки в интимные места. Два пальца левой руки Димы, были погружены в святое место Дины и пытались все время нащупать точку «Джи», а пальцы правой руки Дины гуляли под джинсами Димы, куда заблагорассудится.

Дима понимал, что надо, что -то делать, надо «брать» девчонку опять, но где….? Опять в тамбуре, весь вагон спит…, но вдруг, кто то пойдет, ну и хрен с ними…».

Внезапно, около них появился мужик в портках с огромным животом и голой волосатой грудью, он был пьян.

– Ну, хрен ли ты девки не засадишь паря, вишь как извивается, как тебя дрочит, видать сильно тебя хочет, ха-ха. Пошли бы в ту..айлет…ха-ха, и ты бы ее там и дернул, паря… . А то давай, паря, тяни ее ко мне в купе, там ее вместе натянем, ха-ха.

Он протянул руки, чтобы схватить Дину сзади, но тут же получил удар кулаком в грудь. Дима зашипел на него, как змея,– «еще мужик дотронешься…, следующий удар получишь в рожу, понял хорек сраный…, иди от сюда, пока пуз….лей не получил». Мужик быстро нырнул в свое купе. Этот эпизод под расстроил нашего героя, ему теперь не хотелось идти ни в туалет, ни в тамбур. Он заглянул тихонечко в свое купе, женщина, прижав к себе ребенка, крепко спала на нижней полке. Он потянул Дину в проем, и закрыл дверь купе на защелку. « Тихо, полезли на «верхнею» полку»– прошептал он.

Они как мыши, взобрались на полку и притаились, им было весело, и им хотелось куражиться. Но как на узкой полке развернутся в полной темноте, и когда снизу кто- то печально похрапывает. Дима лег на спину, а Дина притаилась у него в ногах. Она деловито спустила джинсы вместе с трусами у нашего героя, и начала лизать Диминого мальчика. Через несколько минут, Дима начал постанывать и его парень превратился в такой баклажан, что с трудом входил в Динин рот. Эту пытку не мог стерпеть никто из присутствующих. Схватив миниатюрные бедра Дины, своими крепкими руками, Дима насадил, изнывающею от вожделения девушку, на свой огромный семенник. Она вскрикнула и к разочарованию Димы, он не смог войти в нее целиком. Он был в большом смущении, такого у него не было никогда. Он двигал своим бойцом взад и вперед, но тот застрял в узкой щелки девушки и не продвигался внутрь не на йоту. От такой ситуации, Димины гениталии стали еще больше. Его член, как показалось Диме, вырос еще в толщину на сантиметр, а в длину, на все три сантиметра. После нескольких попыток войти в чудные врата, Дима, вошел в эти врата пальцами, сначала двумя, потом тремя. Дина изо всех сил помогала юноше, она вращала своей «дудку» с такой страстью, как будто хотела, чтобы ее пещерка поглотила не только пальцы Димы, но и его руку и его всего, самого. К удивлению Димы, он чувствовал, что под его пальцами врата начали расширяться, и он начал ощущать, что он, как будто входит в великолепный, праздничный, зеркальный зал…, там он видит танцующих, и среди них элегантно одетую Дину,…миг…, еще миг, и Дима очнувшись, со страшным рыком, насаживает извивающиеся Динино тело на своего солдата. Страшный вопль пронзает стены вагона и тут же замирает… . Зажатый рот, перестук колес вагона, и содрогание девичьего тела, все смешалось в голове у Димы. И он уже ничего не понимал, что с ним происходит…, потому что все уже произошло, и Дина безжизненно лежала на его груди , подрагивая своим телом.

Они так бы и остались лежать друг на друге безмятежно, если бы снизу не раздался обыденный женский голос. « Ребят, хорош трахаться…, до моря потерпеть не можете…ребенка разбудите…» . И в подтверждение этих слов, заплакала девочка…,– « мама , я боюсь…, кто это с верху так кричит…., мам я боюсь…, там дядька девушку душит, да, мам…. Спи, спи солнышко, все хорошо…, это тети, просто сон страшный приснился….спи». Дима с Диной замерли и когда под утро забрезжил, рассвет, Дима тихо перелез на другую верхнею полку, хотел заснуть, но тут проводница закричала, под их дверью, -« Туапсе, стоянка десять минут, кто выходит быстро собирайтесь, поезд ждать никого не будет». Дина, медленно спустилась вниз….

Они стояли на платформе, еще пьяные от любви, алкоголя, поезда и жизни. Стояли друг перед другом, и улыбались. Дима улыбался, потому что ему было сейчас хорошо, свежий, утренний, морской воздух обдувал его, и ему казалось, что этот воздух, как бы очищает его от прошлой ночи. «Божественный ветер», – отметил он. Дина, улыбалась сквозь слезы, и все время говорила, – « Дим…., ну, поедем со мной.., там, в пансионате, наверняка, свободные места есть…, а…, ну поедем…?».

– Мне в Адлер надо,– врал Дима, – там мене приятель ждет…

– … мне так было с тобой хорошо…, поехали со мной… .

Дима, понимал что поехав с Диной в ее пансионат, он получит тот самый «самый Тульский самовар» . В течение двадцати дней, только и нужно будет смотреть на Дину, любить Дину, гулять с Диной, загорать с Диной…. Он не хотел этого. Девушка ему очень понравилась, но он любил свободу, а свобода дороже всех Дин вместе взятых. До отправления поезда оставалось несколько минут. Дина упала в объятии Димы и продолжала говорить,– «что нужно Диме остаться с ней, что она его очень любит, что он больше не найдет такой девушке, как она, что она, очень хорошо зарабатывает, что у нее, очень хорошие родители и что у них очень хорошая дача, под Чеховым…, и что…». Поезд уже трогался, и что бы успокоить ее, Дима взял у нее адрес и сказал, -« что через несколько дней приедет к ней…, непременно приедет…, что он тоже ее любит , и …». Поезд пошел, Дима обнял Дину в последний раз, вскочил на подножку вагона…, и все… .

Дима постоял для приличия около окна вагона, помахал ей рукой, и через минуту вернулся в купе. Женщина с ребенком спали …, Дима полез в свою спортивную сумку и достал бутылку «вискоря», это был «Титчерс». Ему было необходимо выпеть. А почему, да потому что, настроение у него испортилось, а поднять это настроение он мог, только через «Тытчерс». Дима перед самой поездкой на Юг, в магазине «Березка», купил, по коэффициенту два, несколько бутылок виски. Одну взял с сабой.( Магазины «Березки» в ту пору, продавали для людей, вернувшихся из-за границы, продукты питания, косметику и алкоголь, в любом наборе). Он налил себе грамм сто золотистой жидкости и выпил. Ему стало сразу хорошо,. «Виски шотландский продукт, очень высокого качества. Это знают не все в России, -пошла в голове у Димы, мысль,– и это хорошо, что знают не все, а то бросили бы пить водку, и переметнулись на виски и тогда этот продукт вообще не по какому блату невозможно было купить в Москве». Затем он вышел в коридор, за окном вагона простилалось море. Это было Черное море, тихое, спокойное, ласковое море. Он прильнул к стеклу: берег с волнорезами…, с пляжами, на которых нет ни одного человека, видимо рано, перевернутые шлюпки, зонтики… . А дальше , дикий берег, намотанные на камни водоросли, «интересно, -подумал Дима, -кто их намотал, и зачем…?».Потом, огромное днище ржавого корабля, приткнувшиеся к берегу… И снова волнорезы, маленькие пляжи, каких- то приватных санаторий… . В окно пахло морем, пахло простором, пахло свободой…, у него застучало сильней сердце. «Ах, как хорошо, ах как здорово, что я поехал на Юг… . В прошлом году они ездили на Юг с Лялей…, где она теперь, как она теперь….». Дима смотрел через окно на море и грусть вошла в его душу. «Ляли нет со мной…, и Галины Ивановны нет со мной…, что я за не счастливый человек…., и вот сегодня познакомился с такой классной девушкой…, и что? Нет, что бы остаться с ней, поехать с ней в пансионат…, наверняка бы устроился…, нет… поехал дальше …, зачем…., почему…, как будто, кто-то меня ждет…, никто меня не ждет…» .

– Молодой человек, не хотите с нами позавтракать -этот вопрос его вернул в реальную жизнь.

Перед ним стояла красивая женщина, лет тридцати, и в упор смотрела своими лучезарными глазами на него. Дима сначала не понял, откуда она появилась… . «Ба, да она вышла из моего купе»,– сообразил он. А она, улыбаясь во весь свой сексуальный рот, сказала следующее.

– Дима? Вас же зовут Димой, не так ли? Давайте вместе позавтракаем, это будет знак примирения за Ваше ночное выступление…

Дима удивленно посмотрел на нее, и вошел в купе. Девочка еще спала, а на столе, новая знакомая разложила различную еду. От простого нарезанного черного хлеба, до баночки с баклажанами, помидоров, большой жареной курицы, огромной вяленой воблы, трех бутылок пива и бутылки самогона. Все это стояла на столе, и поглядывало на Диму. Дима слегка растерялся, -« с чего это такой стол.?»

Он сел и автоматически взглянул на часы, -« до Адлера ехать еще четыре часа…, а что не загулять с соседкой.., женщина в теле…, очень симпатичная …, правда у нее дочка…., ну и что…?»

– А как Вас зовут?

–Зина. Я с дочкой еду к своим родителям в Адлер. Там у нас небольшое хозяйство…, с прошлого года все хочу навестить…. помочь… , но все времени не было…. А вот тут выдалось свободное время, муж поехал в Харьков на стажировку…, ну я решила навестить своих родителей…., а Вы откуда?

– Я из Москвы, еду отдохнуть тоже в Адлер… , просто покупаться, позагорать… .

–На отдых значит…, к нам.– Ну что же хорошо.

И Зина, плесканула из большой бутылки в граненые стаканы, тоже, золотистую жидкость. Выпили. Дима взял кусочек черного хлеба, заел, отметив, что жидкость не хуже, чем «вискарь».

– Да Вы не стесняйтесь, берите вот, курицу….

Девочка заворочалась, открыла глаза. «Мама, я хочу пипи?». Зина тут же к ней наклонилась, подняла, и понесла полусонную дочку в туалет. « Вот, блин, зачем-то проснулась-, недовольно, про себя выругался Дима, засовывая в рот баклажан, – спала бы и спала.., глядишь, малышка, мы бы с твоей мамой, смогли бы что ни будь сотворить полезное…, а теперь наверняка, ребенок захочет есть, пить…, и хрен знает что, он еще захочет…, одним словом «фишку» сломает, точно».

Вернулась Зина со своей девочкой, та находясь у нее на руках, спала. Она положила ее осторожно на полку, бережно покрыв одеялом.

– Я думала все, сейчас захочет, есть, пить,…, но Бог видимо дал нам время….

– Что Вы сказали про Бога, – переспросил Дима.

–Я говорю…., а давайте лучше выпьем, Дим, за знакомства, я Вас еще совершенно не знаю…

– Давайте.

Они чокнулись стаканами с самогоном, опять выпили, закусывая этот «народный» напиток, большими кусками курицы.

– Дим, а Вы вправду в Москве живете…, а то я смотрю, Вы такой простой, ну совсем как мы.

–Зин, а что москвич, он какой другой что ли, такой же парень, как и все. – Вот ты где живешь? -Дима перешел на ты ( начал действовать самогон)

– Под Ростовом, казачка я.

–Вот видишь, под Ростовом, а там у Вас, что другие люди живу, что ли…?

– Не знаю, я в Москве то не была ни когда..

– Не была, будешь, делов -то, купила билет на поезд, да приехала..

–Ой, не знаю, далеко больно до Вашей Москвы…, тут вот до Адлера не доедешь,– и она улыбнулась Диме, такой обворожительной улыбкой, что Дима, понял, «дело» будет, – вон едем, едем, с Вами.., а где, Адлер то, все нет…? -Вы Дим не курите?

– Я не курю, но пойду с Вами, что бы посмотреть, как это делается…

–Какой же Вы право, озорник.

Они вышли в коридор. Поезд медленно тянулся по одной колее, вдоль берега моря. И глядя в окно, на Диму нахлынуло чувство…., видимо чувство счастья. Перед ним расстилался, до горизонта, простор, светло фиолетовой воды…. , а рядом с ним стояла красивая женщина, с высокой грудью и роскошными каштановыми волосами…, ее круглые, женственные плечи были перед его лицом.., и Дима чувствовал ее запах. Запах желания, запах вожделения…, запах самки. И он не мог удержаться, что бы, не при обнять Зину. Очень нежно, он взял ее за талию и притянул к себе, и при этом притронулся губами к ее плечику. Она не отстранилась, а только замерла на секунду и прошептала, «Боже, как красиво», и потянула Диму за собой по коридору вагона.

В тамбуре, она достала сигарету из пачки, прикурила ее от зажигалки и, сделав очень глубокую затяжку, прищурила один глаз, как снайпер, перед выстрелом, сказала, глядя в упор на Диму.

–Ох, ты и озорник. Не успел с одной девушкой расстаться, как к другой пристаешь…, да?

– Да,– просто ответил Дима.

Зина сделала другую глубокую затяжку, и заглянула в глаза Димы.

– А здоровья хватит, на двоих, москвич?

– Хватит,– опять просто ответил Дима и, отодвинув руку с сигаретой, прижал Зину к себе.

–Ну, смотри москвич…., -но Дима, не дал ей договорить, а крепко поцеловал ее в губы.

Она порывиста, ответила, прошептав, «вот, только где....?»

«Где», – этот вопрос Дима, только и решал за последние сутки. «Где»,– он не зал где, но очень хорошо знал, что времени у них нет. «Сейчас, пассажиры начнут просыпаться, потому что, пойдут станции, где обычно выходят…, это Лоо, Лазаревская, Сочи, Хоста, Адлер…, потом девочка проснется, если уже не проснулась…», – застучало у него в голове.

–Маш, посмотри…, тот же парень…, а сегодня с другой…, во, дает…

Это две тетки, из ресторана, уже тащили какую -то еду, на своих тележках, по вагонам. Зина, после их реплике, отпрянула от Димы, и хлопнув дверью тамбура заспешила в купе.

Через минуту, Дима успокаивал Зину, которая склонившись над спящей дочкой, гладила ее голову.

–Ну, что ты разволновалась…,– говорил он как можно тише,– ты, что баб завистливых не знаешь…, что они тебе нового рассказали…, ты сама же ночью все слышала…

Зина молчала и продолжала гладить волосы спящему ребенку.

–Ну, Зин, посмотри на меня…

– А что на тебя смотреть.., Вы все мужики…, кабели….

– Ладно Зин, кручинится, -и тут же у Димы в голове, пошла мысль, которая его несколько позабавила, – «ни чего еще не было, а разговор, как мужа с женой, просто диву даешься», – давай лучше самогона твоего дерним….

– А давай Дим, твоего дернем…, ты, что -то пил, перед тем как я проснулась…, на все купе воняло.

Дима быстро метнулся в сумку и через мгновения наливал в стаканы виски. Они не чокаясь выпили, и вдруг, через пару минут, неожиданно для нашего героя, Зина села вплотную к нему и наклонившись, зашептала, на ухо- « ну, москвич…, пригласи даму в гости…., на верхнею полку.., пока девочка спит…».

Дима быстро закрыл купе на защелку, и следующем движением взлетел на верхнею полку, через минуту, он обнимал полнотелую Зину.

Она знаком показала, что бы он молчал. Быстро скинула с себя кофточку…., Дима потянулся, что бы снять с нее лифчик, увидев, большие полные груди, под белым бюстгальтером с красной бабочкой…, но Зина сама, мгновенно освободилась от него. Он потянулся к ее юбки, но Зина, ловко закатала ее…, и через мгновение легла на Диму. Ее большие, красивые сиси, упали ему на лицо. Он начал их ласкать ртом, руками…., а они, как огромные футбольные мячи, перекатывались по его лицу…, он задыхался, стонал, и рвал свои джинсы, что бы выпустить на волю своего солдата, но тот был зажат большим телом Зины, и никак не высвобождался. Наконец, Зина, помогла ему, и вот его боец уперся в ее живот. Находясь в этой ситуации, он заметил, что Зина оставалась еще в трусиках.

– Сними, -прохрипел он, -сними…трусы, зачем они… тебе. Воздуху, ему явно не хватало. А Зина, наоборот, придавила его, своими прелестями, так, что он начал терять сознание.

– Ща милок, сниму,– шептала она ему и вдруг Дима почувствовал, что Зинины сиси принялись мять его бойца. Зина пропускала его солдата, через свою ложбинку между своих мячей. Потом, она изогнулась, и, о боже, его боец, был просто проглочен, сексуальным ртом Зины. Зина работала ртом, как помпой, «Где она так научилась, как будто проходила практику в домах Парижа», -мелькали в голове у Димы. И когда Дима, уже изнемогал, и держался из последних сил. Зина сдвинула свои трусы немного в строну, и заглотнула, теперь своей пещерой Диминого солдата, притом с потрохами, нашептывала, – «а, москвич, бабник херов.., сейчас я тебя затрахаю». И наверное бы затрахала, если бы в дверь не постучали со словами, -«просыпайтесь, скоро станция…, туалеты будут закрыты, санитарная зона…». Сразу заплакала девочка, «мама, я боюсь, где ты…. , кто то стучит… мама…».

Зина на секунду замерла, а потом стала со страшной силой, крутить своей вагиной, как бы, пытаясь ввернуть, гайку на болт. Ее движения усиливались с каждой секундой, она так старалась ( понимая, что время вышло, но ей хотелось действо довести до конца), яростно крутить своими бедрами, что полка начала ходить ходуном.

– А..а..а..а, -заорал Дима, выпуская сильнейшую струю божественной энергии «ци», Зина ловко перехватила рукой его пульсирующего бойца, и направила его струю себе в рот, одновременно другой рукой зажимая его рот.

–А…а…а, – но эти крики, были уже почти не слышны.

Были слышны другие крики.

– Мамочка…а..а..а..а, где ты …?– Помогите…., мамочку убивают…а…а…а…

– Доченька я здесь…, успокойся милая…я вот, на верхней полочки прилегла, что бы тебя не будить.

И Зина быстро соскользнула вниз, прошептав Диме на ухо, -« сразу не спускайся, полежи минут десять….».

Дима лежал, пока Зина одевала ребенка, рассказывая девочки, какой -то сон, который якобы приснился ей. « И вот представляешь, доченька, иду я через лес…., а в лесу живет баба-яга костяная нога…» .

– Ой мама, может злой дядька в лесу был, который тетю душил, а не баба яга.

– Ты, Настенька, слушай, а не перебивай маму, « …так эта баба -яга костяная нога пыталась меня схватить….»..

– Я знаю, знаю, -захлопала Настенька в ладоши,– это точно был страшный дядька с верхней полки, а не баба-яга, я видела, видела, как он потащил тебя на верх…

– И что же ты видела? В голосе Зины, пошли нотки смущения и любопытства.

– Мам, а страшный дядька наверху еще…, я его боюсь, такой страшный…этот дядька.

– Так что же ты видела, -напирала Зина на дочку.

–Он тебя схватил, как паук, и унес к себе на верхнею полку. – Ты пыталась от него отбиваться…кричала и тяжело дышала, я слышала…, а он тебе все рот затыкал своей мохнатой лапой, и кровь пил из твоей шеи…. Мам я видела это все, и очень испугалась, даже спать не могла….я его боюсь. Давай посмотрим, он еще там, а то спрыгнет сейчас и меня укусит…

– Девочка моя, какая ты фантазерка стала, ни кто не спрыгнет и некто тебя не обидит…, ты ведь с мамой.

–Мам, ну подними меня наверх, хочу посмотреть на дядю паука…

– Настенька, нет там никого, это тебе все приснилось….

–Приснилось…, а почему ты тогда кричала, тебе этот дяденька-паук больно сделал, я слышала, как ты стонала, он наверное пил твою кровь и душил… Я в фильмах видела таких противных пауков-мужиков.

– Ну, хватит Настенька придумывать, пойдем в туалет…, умоемся, пипи сделаем, а потом покушаем.

Они вышли, и дверь в купе закрылась, Дима лежал, не жив, не мертв. Нет, не потому, что говорила девочка, совсем не потому. Он просто был опустошен за эти двое суток, почти до нуля, этим безумным сексом. Теперь он начал понимать, почему стариков разбивает Паркинсон. От большой любви к женщинам. «В живительных нитях мужчины, – размышлял Дима, – их жизненная сила, если ее бездумно расходовать, то к старости разобьет Паркинсон, надо поумерить пыл, а то и до море не доберешься с этими существами-женщинами. А теперь надо бы одеться, пока не вернулась любопытная Настя, и посидеть где ни будь, в ресторане часик, до приезда в Адлер».

Дима попробовал встать, но без сил повалился на полку, у него все болело, как будто на нем всю ночь, черти возили воду. Полежав еще, пять минут, он, напряг всю свою волю и оставшиеся силы, сел, свесив ноги с полки и…., вошли Зина с Настей.

– Мама, смотри, дядя никуда не ушел, ни куда ни пропал…, а ты говорила, что он сошел с поезда ночью…, значит, ты меня обманула, значит, ты знала…, в этом месте девочка заплакала, и так громко, так искренне…

–Настенька, что с тобой солнышко, кто тебя обманул?

– Ты меня обманула…, зачем ты меня обманула…, это не честно…., ты знала…. знала…. что дядя, ни куда не делся…, ты нарочно сказала мне…, что бы я…., – и девочка зарыдала еще сильнее, что бы я поверила тебе…. и не рассказала папе…, да?

Дима в этом месте, лег обратно на полку, он был слегка в шоке, от слов маленькой Насти. « Пять лет, а все уже подмечает и замечает, как бы у моей новой приятельницы не было по приезду домой проблем….».

– А Вы дядя, – продолжала Настя, – что же с полки не прыгаете…, боитесь меня…, я же видела, как вы маму на полку тащили…, как «Человек паук», а теперь притаились там, на верху…, что же вы молчите….

– Настя, перестань так с дядей разговаривать…, он тебе не родственник и даже не сосед…он…

– Он очень противный…, мам…, а ты не испугалась к нему на полку залезть…,почему мам…, ты не кричала..?

– Настя, успокойся дорогая, скоро приедем к бабушке и дедушке, и ты им все расскажешь…

– Нет мам, бабушка и дедушка уже старенькие, они не поймут, о « Человеке-пауке»….Я все папе расскажу, папа у нас умный он, накажет этого дяденьку….,что бы к моей маме не приставал.

Дима лежа на верхней полки, думал, что Зина наверное очень жалеет, что связалась с ним, что допустила слабость…

– Мам, а почему дядя-паук не слезает…, я хочу посмотреть на него…. какие у него… вместо рук клешни…

– Настя, прекрати, ты совсем стыд потеряла.., как могут у молодого мужчины быть вместо рук клешни, ну что ты такое говоришь?

– Очень просто…, а как он мог ночью тебя утащить наверх…, он, что силач такой?

Тут Дима наклонился с полки , посмотрел на девочку и сказал, – «ну давай знакомится, я «человек-паук» и хочу тебя утащить к себе в нору….»

– Ой, ой…, мам, правда, дяденька «человек-паук», или он….шутит?

– Я совсем не шучу, – продолжал Дима, – давай свои ручки, и лезь ко мне на полку.

Настя посмотрела на маму, увидела, что она одобрительно кивнула, и протянула Диме свои руки. Дима тут же подхватил Настю и мигом поднял ее на верхнюю полку.

– Ой, как тут весело и высоко, -сказала умно девочка,– совсем не страшно, и дядя, совсем не страшный, и на паука не похож. –Покажите мне руки…, ой, руки человека, мам, у дяденьки руки человека…, как у вас тут интересно, какие-то выключатели, можно я их включу?

– Можно, Настя, включай.

Настя, несколько раз, щелкнула выключателем индивидуальной лампы, а потом вдруг резко заспешила вниз.

–Мам, снимай меня скорее, а то дядя на меня так смотрит…

Она прицелилась слезать, и вдруг, случайно, обнаружила, под подушкой лифчик.

–Ой, мам, я, что здесь нашла.., твой лифчик….

– Что ты сказала Настенька, – сначала не поняла Зина.

– Твой лифчик.., я его помню…, вот и бабочка на нем сидит…., когда мы собирались уезжать, ты еще его папе показывала, и спрашивала у него, идет он тебе или нет.

Наступила пауза, как в последней сцене, произведение Н. Гоголя «Ревизор». Дима находился в замешательстве не меньше, чем Зина. Он быстро, выхватил лифчик у девочки со словами. «Не хорошо чужие вещи брать…, пришла ко мне в гости…, и без спроса берешь мои вещи…».

– Я думала, что это моей мамы…

– Нет, – резко сказал Дима, – это вещь не твоей мамы. Это подарок, который я везу своей девушке…., а ты без спроса…

Настя спустилась с полки на руки своей мамы, недоуменно посмотрела на нее, помолчала, а потом, не уверенно, произнесла.

– Мам, у тебя тоже есть такой…, правда?

– Правда солнышко, есть у меня такой лифчик…

– Вот, а дядя не верит…., покажи ему свой…, где он у тебя лежит, в чемодане?

– Настя, это не прилично приставать к дяди, -уже рассержено говорила Зина,– зачем я чужому дяде, буду показывать свои женские вещи…., ты понимаешь, что это не прилично?

Поезд подходил к вокзалу города Сочи, и Дима обрадовался этому, потому что можно было, наконец, слезть с верхней полки, размять ноги, и самое важное отвлечь ребенка, и замять инцидент.

Дима вышел на перрон, посмотрел на яркое, солнечное небо, и не спеша пошел к газетному киоск (стоянка поезда, двадцать минут). Когда он шел обратно, с купленными газетами под мышкой, навстречу ему шли Зоя с Настей. Они поравнялись, Дима еще раз восхитился, природной, русской красотой Зины, и ему не верилось, что он недавно, был обладателем этой красоты. Ему захотелось еще потрогать эти формы, эти….

–Дядя…, а вы обманули меня…., нет у вас ни какой девушки, – неожиданно сказала Настя, и хитро посмотрела на свою маму.

–Что, – не понял Дима, – какой девушке…, ты о чем…деточка?

– А не какой девушке у Вас нет…, потому что…., девушкам такие подарки не дарят….

–Что..?

– Нет ни какой у вас девушки, вы дядя врун….

Дима растерянно развел руки, ища помощи у Зины, и его газеты упали на платформу. Он вдруг, очень смутился…, ему показалось, что девочка, знает все…, и непременно, расскажет своему папе, а папа…, папа…, теперь…., будет его искать, что бы набить ему лицо.

– Настя, ну прекрати смущать дядю, видишь, как ты его расстроила, что он все газеты потерял.., помоги ему их собрать.

Настя быстро присела, собрала газеты, и отдавая их Диме, хитро улыбаясь, произнесла.

– Если бы у Вас была красивая девушка, и Вы ехали к ней с подарками…, то не смотрели бы на мою маму так…

– Как так, – одновременно выпалили, – Дима с Зиной.

– Просто….Вы на маю маму смотрите, как наш, хитрый кот на канарейку, как будто хотите ее съесть…, значит она Вам нравиться…., а как дяди может нравиться, -начала размышлять умная Настя, – моя мама, если у дяди, есть любимая девушка. И такие, подарки любимым не дарят…, не дарят…, не дарят, а дарят…, там посуду…, чашки разные…, драгоценности…, нам воспитательница в детском саду об этом читала.

«Два ноль, – отметил Дима, в пользу Насти, – если так дело пойдет, то к приезду в Адлер, счет будет разгромный».

Когда поезд, отошел от платформы города Сочи, и набрав скорость застучал колесами по стыкам рельсов, Дима стоял в коридоре и смотрел на бескрайнее синие море. «Как там у Антонова, -«Мооооре, мооооре, мир без донный, шелест пенный…., а в каком году, я в первые увидел Черное море?» Сам у себя спрасил Дима…,– «да, правильно, в одна тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, тогда я, с мамой, с папой, и сестрой приехали в Кудепсту отдыхать, это между Хостой и Адлером…., давно это было, папа, еще жив был… . «Хоста город не большой, пристань, да дома, волны плещут пред тобой и растет хурма….»,– вспомнил Дима свои наивные стихи, которые он сочинил тогда…. -«С мальчиком Петей познакомился, который его научил плавать», – вспоминал Дима. Перед приездом на море, он умел немного плавать ( научился, когда гостил у бабушки прошлым летом в Липецке, но там была речка, а здесь столько воды). Опять закрутилась песня в голове у Димы, Антонова, «…волн прибрежных…, над тобой встают как зори, над тобой встают как зори, нашей юности надежды». Пете было лет пятнадцать, спортивный парень, тогда научил Диму, не боятся воды…. смело нырял на большую глубину и великолепно плавал…., рассказывал, как он ухлестывает за девчонками…, и научил еще Диму, онанировать. Дима правда, и это тоже умел делать, но Петя, подвел под этот процесс, свою теорию, и обосновал, что « это очень полезно», что как раз в тот жизненный момент, явно не хватало Диме. «Да, давно это было…, сколько лет то прошло….? Семнадцать лет уже, боже мой, целая жизнь».

Поезд подходил к Хосте, -« в прошлом году с Лялей в тисосамшитовою рощу ездили на экскурсию, – продолжал вспоминать Дима, – и она на этой экскурсии, прямо в роще, закатила истерику, а теперь где Ляля, что Ляля…., классная девка была…, почему была, приеду в Москву, позвоню…., если не забуду…, а вон…, уже виден Адлер….»

– Дима, – Дима очнулся от воспоминаний, – вы собираетесь заходить в купе, а то мы с Настей соскучились. И Зина, это конечно была Зина, незаметно сунула Диме в руку клочок бумаги, и тут же прошептала на ухо, -«хорошо бы Вы мне, вернули лифчик…, я сейчас Настю отведу в туалет, с проводником договорюсь, чтобы открыл, а Вы положите его мне в сумку, хорошо?»

Дима кивнул, и вошел в купе.

–А… дядя вруль, вернулся…, почему Вас так долго не было, я уже с мамой, стала беспокоиться, что вы сошли с поезда раньше….

– Нет, Настя, я еще еду, но скоро мы все приедем в город Адлер. Вы поедете с мамой, к бабушке и дедушке, а я к своей девушке пойду…

– Вот и нет, Вы опять все придумали….

– Настя, ты хотела пипи, уже передумала…, пойдем скорее, пока туалеты не закрыли, здесь везде санитарная зона…

Когда они Вышли, Дима, быстро положил лифчик Зины в ее сумку и развернул клочок мятой бумаги, который сунула ему в руку Зина, там было написано следующее. «Хочу видеть тебя еще.., мы будем жить на улице Садовая, это за рестораном «Космос», дом девять, Скрындины. Приходи…, хочу…». Дима сунул записку в карман брюк.

Адлер. Вокзал. Небольшая суматоха, и вот Зина со своей дочкой смешались с толпой, и Дима, наконец, остался с самим собой. Он неспешна, пошел по платформе с спортивной сумкой в руке, где, кроме не допитой бутылки виски, лежали две рубашки, пара чистых носок и плавки. Даже зубной щетки, и бритвенного станка в сумке не было.

– Молодой человек, жилье нужно? Рядом с Димой, не заметно для него, оказалась сгорбленная старушка, которая схватила его за руку.

– Нужно.

– Ну, тогда пойдемте…, здесь не далеко…, комнатка чистая, не далеко от море…., рядом дешевое кафе…, погода у нас хорошая… . Вы откуда приехали…, надолго? Затараторила старушка, выводя Диму на станционную площадь, и тут же к ним подъехала легковая машина. Старушка подтолкнула Диму к машине, и Дима не успел ни чего сообразить, как его вещи были погружены в багажник , а сам он был водворен на переднее место рядом с водителем. «Все попался, – подумал он, – повезут сейчас в горы, а от туда до моря не дойдешь». Но все оказалось не так страшно, его отвезли от Адлера в сторону Хосты, и около небольшого домика выгрузили. Он не успел ступить на землю, как старушка, начала новую, массированную, словесную атаку на него.

– Вот дом,– и старушка, подхватив Димину сумку быстро вошла через калитку в маленький садик, где цвели розы, – здесь ваша комната, она светлая, не сырая…. у нас нет клопов, тараканов и крыс, как у некоторых…, это вам очень повезло.., как Вас величать?

– Дима.

–Замечательно Дима, Вам очень повезло.., что вы встретили меня.

Они уже входили в дом и в нос Димы уже на пороге, ударил запах сырости и плесни,– вот ваша комната… _-У нас нет здесь детей,– продолжала старушка, -что не мало важно в наше время, никто не шумит, никто не поет…, Вы случайно не певец…, в последнее время все в нашей стране поют, просто какой то кошмар….

Дима очутился в маленькой тесной каморке, с низким потолком, с огромной кроватью, маленьким столиком, стоящим около окна, и одной табуреткой. В комнате стоял тяжелый запах, запах сырости и нищеты. Дима оглянулся кругом…

– Я вижу, Вам понравилось, молодой человек…., а что еще нужно одному, красивому, мужчине…, и всего… три рубля ночь..

– А день, сколько стоит, – съязвил тут же Дима.

–Что.., день…, а, день тоже стоит три рубля.

–Значит с меня шесть рублей…, за сутки, так?

Старуха слегка смутилась, но быстра, нашлась, правда в ее голове шла страшная борьба, «не накрутить ли еще денег с молодого лоха из Москвы».

– Нет, всего…три…, с половиной рубля сутки…

– Вы же только сказали три…, как Вас, кстати, зовут, Дима брал инициативу в свои руки.

– Клавдия Ивановна, но можно Клаша…., да я оговорилась.., уже старая, мозги плохо работают, можно конечно и три рубля.

Дима бросил сумку на пол и сел на кровать, что бы начать переодеваться.

– Деньги вперед…., Вы сколько будете ночей…

– Пока, не знаю.., дней десять буду, а там посмотрим, – подоврал Дима, у него в кармане был обратный билет на Москву, через двенадцать дней.

–Значит с Вас тридцать рублей, молодой человек.

Дима отсчитал и передал старухе названную суму. Она жадно приняла деньги, их пересчитала, и куда-то вышла, через минуту принесла полотенце, две простыни, наволочку и одеяло.

– Все отдыхайте…, ключ в двери…, кафе, через дорогу.., ну все.., девок не води…, ну я пошла. И она, хлопнув дверью, вышла, а Дима продолжил переодевания. Через минуту он услышал, как старуха кого -то ругает…, – « я тебе сколько раз говорила, не лезь не в свои дела, выпил…. ну и лежи… на хер встревать в мои дела…, я здесь хозяйка, а ты никто…».

Дорога к морю, шла по улице, состоящих из таких же полу развалившихся домов, в одном из которых, остановился наш герой. Затем, дорога резко забирала влево, через заброшенный сквер, какого то пансионата, в котором едва теплилась жизнь и вот, перед Димой раскинулось Черное море. Пляж был почти пустынный, несколько человек сидела на берегу, и один или двое плавали у берега. Дима сразу сбросил с себя рубашку, штаны и кинулся в воду. Он широко разбрасывая руки, резко поплыл от берега, его тело, как хорошо тренированная машина рассекала пенистую волну, которая набегала на него, ему было весело и хорошо, вот так бы плыть неизвестно куда, подальше от берега. Плавал он очень хорошо и наверняка уплыл бы далеко, но вдруг острая мысль пронзила голову, – «черт, все деньги которые он взял с собой в поездку лежат в кармане его брюк ( триста двадцать рублей), которые валяются, на берегу без присмотра, подходи, и бери»,– он резко развернулся и с бешенной скоростью поплыл назад. Уже через пару минут он выходил на берег тяжело дыша. Брюки были на месте, как и остальная одежда.

– Пан, классно, плавает,– на него смотрела ( откуда взялась), и хлопала в ладоши, симпатичная блондинка лет тридцати.

Дима что -то буркнул в ответ и повалился на грязноватый песок пляжа. Его от такого напряжения, слегка мутило и он, к тому же, нахлебался, противной, соленой, морской воды.

–Пан, наверное, есть глухой, – продолжала блондинка.

И здесь, Дима заметил, что блондинка говорит с небольшим акцентом. Он повернулся к ней , собираясь заговорить, но, та уже поднялась с песка, и начала собирать вещи…, притом уже не смотрела в его сторону. Дима, без сожаленья повалился опять на песок, закрыв глаза, вспомнив, что он обещал себе не связываться с женщинами, хотя бы первую неделю, находясь на отдыхе.

–Пан, -вдруг услышал опять Дима, – очень есть нелюдим.., видимо пан, не любит женщин…, это есть очень некорошо…

Дима привстал на локтях, и собирался ответить, (как он определил иностранке), но женщина грациозна, уходила с пляжа, легкой походкой.

Дима провел на море, почти весь день. Только часов в пять он решил покинуть пляж и поесть. Нашел небольшое кафе, без аппетита съел, тарелку плохо приготовленного супа с курицей ( кусок курицы, плавающей в супе, был, чрезвычайно жесток). Потом ел рагу, тоже очень не вкусное, но настроение было хорошее. Он на Юге, он на берегу Черного моря, погода отличная, море теплое, что еще надо жителю Москвы. А что в кафе кормят плохо, наплевать, он приехал сюда купаться и загорать, а не «жиры» накапливать.

Вечером Дима пришел в свою коморку. Еще раз, ее оглядел, трезвым взглядом. «Сырая, дыра, – подумал он, – но делать не чего…, деньги заплачены, за ночлег вперед, как ни будь десять дней перекантуюсь.., а там посмотрим…. главное быть больше на свежем воздухе…».

На следующей день, он уже в десять часов, резво плавал в море. Притом заплывал очень далеко от берега. Ложился на спину, и смотрел в прозрачную синеву неба. Ему было очень хорошо. Вот так лежать на спине и смотреть, смотреть в небо. Ах! Почему он не поэт, а только младший научный сотрудник института Африки, – «как замечательно можно было описать в стихах, это небо, это море, этот город…, эти волны…» . Дима, наслаждался таким плаваньем. « .. там в Москве…, небось, противная мокрая, гриппозная погода…, дождик накрапывает с утра…, и все граждане столицы, тащатся в метро на работу…, тоска…, а я вот, плещусь в волнах Черного моря…. просто замечательно….».

Выйдя на берег, и поскакав на одной ноге, чтобы морская вода из ухо вылилась, он опять увидел, ту самую даму, которая вчера, ему делала комплименты.

В этот раз, дама лежала на животе, на своем полотенце, и прикрывшись широкополой шляпой , читала книгу, не обращая никого внимания на Диму.

Дима сам заговорил с ней.

–Интересную книгу читаете…?

…………

– Я говорю, книга интересная…..?

– Це пан? Я не разумею.

Наконец отреагировала дама, на вопросы Дмитрия, но свою позицию, она не изменила, как лежала на животе, так и продолжала лежать.

Дима понял, что теперь инициатива на стороне этой, стройной блондинки, и она, сегодня, врядле, полна желания поддерживать с ним беседу.

Он смерился, тоже лег на полотенце, только на спину, и рассматривая, проплывающие облачка, задремал.

– Пан, – Диму разбудил резкий голос его стройной соседки, – пан, быстро просыпайтесь…, очень долго спать не можно…, Ваш одежда украден….

И Дима увидел ее руку, указывающую на какого то мелкого пацана, убегающего с пляжа, с его модной, иранской рубашкой, которую он купил у Леньки.

Дима мгновенно вскочил на ноги, и рванул за воришкой, через пять минут, он нагнал его и ударил бегущего пацана в затылок рукой. Тот сразу упал и свернувшись в комок, дико задергал ногами и руками, крича, что он психически больной. Опешив, от такой картины, Дима на минуту потерял концентрацию, и пацан, воспользовавшейся моментом, со страшным воплем вскочил с земли, резко оттолкнул Дмитрия, и помчался опять к морю с удвоенной скоростью.

Рубашка была у Димы в руках, в ее кармане был кошелек с двадцатью рублями, теперь Дима, уходя на пляж, брал небольшую сумму, но этот случай, убедил его, что бдительность терять не надо.

Прошел еще день, потом еще, Дима вспомнил о своих приключениях в поезде, и задумался. « Может сгонять в Туапсе, отсюда не долго, часа четыре на электричке, или пойти в гости… на Садовую…, но там девчонка…, такая ушлая…», – это он так, размышлял лежа на полотенце на третий день своего приезда к морю. Но, честно говоря, тащиться в Туапсе ему, не хотелось, а поход на Садовую улицу, он, почему то откладывал.

Прошел еще день, погода была замечательная, несмотря на то, что была середина сентября, море было градусов восемнадцать – двадцать. А на улице, так вообще, все тридцать. Во дворе соседнего дома, когда Дима возвращался к себе, он увидел мальчика, лет десяти, который печальным голосом учил стихотворение, -«Вот небо осенью дышало ( но небо совершенно, осенью еще не дышало), вот реже солнышко блистало ( какая чушь), короче становился день ( здесь, в Адлере, это было совершенно не заметно)….», мальчик, тоже как Дима, не мог понять, о чем это в учебнике, идет речь…, как то это не вязалось с окружающей природой, с той жарой, и великолепием природы. Из соседнего дома выскочила тетка и заорала на мальчика, « Учи стих, бестолочь, учи, а то опять двойку получишь…». Мальчик тоскливо посмотрел на Диму, и забубнил…,– « ..уж, небо осенью дышало…» ,– видимо не понимая , – «какая осень, где какие тучи…, о чем вы Александр Сергеевич…., осень у Вас, в Вашем холодном Петербурге, а здесь еще лето». До здравствует лето, хотелось кричать мальчику, и бежать купаться на море, а не бубнить, совершенно не понятное стихотворение. Дима посочувствовал ему, проходя мимо.

В этот раз, двигаясь к морю, Дима, решил пойти другой дорогой. Он не пошел через заброшенный сквер, а обогнул его и вышел к небольшому полю на котором, копошились старшеклассники, местной школы, собиравшие сахарную свеклу. Работали они плохо, больше, разговаривая меж собой, и беззлобно зубоскалили. Дима неспешна, пошел через поле по небольшой тропинке, меж работающих и вдруг, неожиданно, получил удар по спине, небольшой свеклой, брошенной, кем -то из школьников. Дима резко обернулся, и сразу обратил внимание на долговязого пацана, который деловито насыпал свеклу на носилки, лежащие на земле, при которых стояли две симпатичные школьницы, улыбающиеся во весь рот. Дима остановился на мгновения, оценивая ситуацию, решил не связываться, но только он продолжил свой путь, как получил увесистый удар, опять же свеклой теперь, в голову. У Димы тут же налились кровью глаза, он быстро нагнулся , подобрал с земли, увесистую свеклу, и размахнувшись запустил ее в долговязого парня. Эффект, превзошел ожидание. Свекла со свистом ударила пацана по затылку ( он опять сидел на корточках, делая вид, что собирает урожай) и раскололась на две части, причем один кусок отлетел в лицо одной из школьниц. Смех среди собиравших урожай школьников, мгновенно прекратился, наступила, минутная тишина, а потом закричала, то ли от страха, то ли от боли школьница, а за ней завыл парень, держась за голову двумя руками. Дима, тут же представил, что, наверное покалечил парня, и сделал инвалидом девушку,– «надо делать ноги, а то вместо отдыха, по милициям затаскают», – смалодушничал Дима, и быстро побежал по полю в сторону города, а не моря, «в городе не найдут». Метров через триста, у него отлетела подошва на сандалиях, И Дима, грязно выругавшись, зашагал в одной сандалии , размышляя, что теперь у ему «в не в чем ходить на пляж».

Он быстро, с помощью женщины, встретившиеся по дороге, нашел сапожную мастерскую, по ремонту обуви. Мастерская находилась в небольшом помещении, и к удивлению Димы, была полна людьми ( в основном женщинами), которые сидели в ожидании своей очереди на ремонт обуви. Дима занял очередь, за симпатичной, полногрудой девушкой. Прошло минут пятнадцать, очередь не продвинулась не на одного человека. Дима встал со своего места, и заглянул за ширму к мастеру. Худой армянин, медленно пришивал, в ручную, к дамской туфле, кожаную застежку.

Дима, все понял, что починить сандалию сегодня, не удастся. Он прошел на выход, сказав, полногрудой девушки «что стоять не будет».

–А почему, – спросила «полногрудая».

– Потому что, полный горшок….

–Горшок, чего,– не поняла девушка.

– Да, не удастся, нам с Вами обувь починить, я пойду лучше в море покупаюсь, и вам советую…

Дима вышел из мастерской вместе с полногрудой девушкой. Они молча пошли рядом, девушку, звали Наташа. Тихо, не обращаясь не к кому, она сказала – « что она, пожалуй, съездит в город Сочи, может там ей удастся починить свои туфли».

Уже через час Дима ехал с Наташей в автобусе в курортный город Сочи, построенный по приказу товарища Сталина в одна тысяча девятьсот тридцать шестом году.

Приехав в город Сочи, они походили, поискали сапожную мастерскую, но не нашли. Тогда Дима, предложил, прокатится на фуникулере, над городом. Наташа согласилась. Но когда они сели в фуникулер, и он мягко заскользил над улицами и домами города, у Димы начался страшный «мандраж». Он представил, что их кабина, непременно сорвется, и упадет на город с большой высоты, его стало так трясти, что люди, находящиеся в кабине, стали на него обращать внимание. Тогда Наташа, крепко прижала его к себе, как маленького мальчика, и он, ощутив запах ее тела и ее удивительное спокойствие, перестал трястись, а стал с интересом смотреть, как кабина фуникулера проплывает над домами и скверами, городом Сочи.

На конечной станции фуникулера, был маленький сквер, где Дима и Наташа, купив мороженное, весело, обсуждали затею подъема на фуникулере.

– Ты так боялся Дим, подъема, я даже подумала…, что ты прямо в кабине……

–Да ладно тебе Наташ… придумывать….. ну чуть- чуть сдрейфил, от не привычки… , я же не летчик.., я младший научный сотрудник…

– Младший сотрудник…, а пойдем, посидим еще в кафе.., вон видишь, за сквером…

Они пошли. Посидели еще в кафе, поели салаты, и съели по шашлыку, Дима выпил двести грамм коньяка ( вроде не противного, как ему показалось), а Наташа, бокал шампанского. После выпитого, им так стало весело, что они без всяких причин стали смеяться, над собой над…, тем, что они видели….

– А ты все таки, от страха, чуть в штаны не навалил,– смеясь, говорила Наташа.

– Да, навалил бы, если бы, не ты…., честно скажу, что то на меня нашло…, страх какой…. будто вижу, что фуникулер…, падает на крыше домов….. правда Наташ…

–Да, Дим, струхнул ты….

В это время со стороны подъемника, который находился перед ними, раздался дикий крик…..А…а…а….., Народ находившейся в кафе, в сквере разом обернулся на этот крик.

Перед взором Димы и Наташи, встала страшная картина, кабина фуникулера, которая до этого момента, мирно ползала, то вверх, то вниз, остановилась на середины пути, и один из тросов лопнул… , кабина безжизненно повисла на одном тросе, угрожая упасть на крыше домов. Люди в кабине, готовы были посыпаться вниз, как кегли в кегельбане. От такой картины, сердце Димы сжалось, и он выскочил из-за стола, и кинулся за угол кафе…. , его стало ужасно рвать…, ему было так плохо, как никогда в жизни.

Потом в автобусе, они все дорогу молчали, и Наташа прижималась к Диме, показывая всем своим видом, что она очень сожалеет, что посмеялась над ним, когда, как ей показалось, что Дима смалодушничал. Когда они приехали в Адлер, было совсем темно. Холодный ветер, тянул с моря. Они сели на скамейку в заброшенном сквере, и Наташа, почувствовав свежесть ветра, всем телом прижалась к Диме.

– Согрей меня….. мне холодно.

Дима, автоматически обнял девушку, но прилива сексуальной энергии, не почувствовал, перед его глазами стояла картина, повисшей кабины фуникулера на одном тросе. Так они, молча, просидели несколько минут. Наташе и Димы не хотелось расставаться, трагедия, которая, произошла на их глазах, сдружила их, и Диме казалось, что он знает Наташу, много, много лет. Еще посидев пару минут, Дима заметил, что Наташа, несмотря, что он ее обнимал, вся замерзла. Он поднялся с лавочки, и ни сказав не слова, взял Наташу за руку и повел ее в дом, где снимал комнату. Они как тени прошмыгнули в Димину комнату, и не зажигая света, накинулись друг на друга, как люди которые встретились после большой разлуке, и огромной опасности, которая поджидала их в пути. Их одежды были сорваны за доли секунды, и молодые люди упали на кровать, с утробным стоном вонзая свои языки, в рот друг друга. Они не целовались, они грызли друг друга, как дикие звери, губы, уши, руки , ноги, и все что попадалась на их пути. Они обезумели….., потому что они остались живы.., они живы.., и переживание предыдущего дня, выплеснулось у них, в безумном сексе. Кровать ходила ходуном, и не выдержав напора, двух обезумевших тел, с треском, потеряла одну ножку. Кровать, матрас,– пугающе, накренились, на одну строну…., но им было все равно, после того, что они видели. Они рвали друг друга на части, и входили, входили, входили ….. Они даже не заметили, как сползли на пол, и там, на полу, еще с большей силой, они, отдавались страсти жизни, которая нахлынула на них. Это был их ответ смерти, которая поджидает всякого человека, на длинной дороге жизни.

Утром, очнувшись, Дима обнаружил себя, совершенно голым лежащем на Наташе, причем его боец находился в Нефритовой пещере. Он пытался подняться, но со стоном опять повалился на девушку. Сил у него не было, и ощущение были такие, что он вчера выпел литр водки без закуски. Наташа тоже открыла глаза, и по ее внешнему виду было видно, что она тоже без сил.

– Дим, пить дай, пожалуйста.

В комнате, где жил Дима, попить было не чего.

Вечером следующего дня, они встретились снова, и опять безумный секс, который сотрясал не только кровать , а весь дом. Потом еще и еще. Дима, днем спал, вечером шел купаться в море, а ночью, ночью он занимался безумной любовью с Наташей. Мысль, и так не очень крепкая, поехать в Туапсе, потихоньку умерла, а пойти на Садовую улицу, у него не было ни сил, ни времени. Так незаметно прошло две недели, и вот наступил последней день пребывания на Юге, пора было ехать в Москву. Поезд отправлялся поздно вечером, и в этот день Дима не расставался с Наташей. Обычно на пляж, после того, как Дима проснется, а это было к обеду, он шел один. То в день отъезда Димы, Наташа, после изнурительного секса, даже не пошла к себе в пансионат. Она сопровождала Диму везде, на пляже, в кафе, опять на пляже, и так до вечера. Поздно вечером, Наташа, пошла провожать Диму на вокзал.. Они пришли слишком рано, до отправления поезда, оставалось более полутора часов. Холодный ветер налетал с моря, на улице было темно…., поезд еще не подавали к перрону.

– Посидим в станционном кафе, – предложил Дима.

Наташа печально кивнула, по ее внешнему виду, можно было понять, что она сильно расстроена.

Взяли бутылку вина, и сев за грязноватый стол, молча, выпили по стакану…., настроение у обоих было грустное. Начал накрапывать мелкий дождь. До поезда было еще более часа.

Выпили еще по стакану, настроение не улучшалось. Дождь прекратился также внезапно, как и начался. На улице была темная южная ночь, Дима без слов потащил Наташу в соседние кусты. Она сначала не поняла, – «нет Дим, как…., здесь…, здесь мокро.., здесь не ляжешь…». Дима, молча, развернул Наташу к себе задом, и рванул ее брюки и заодно трусы. Несмотря, что было темно, перед его взором предстало великолепные бедра. Дима тут же приспустил свои джинсы и прошептал, -« опусти голову чуть ниже и держись рукой вот за это деревце…», Наташа послушно нагнулась ниже, и Дима с большой силой ввел своего бойца ей в ее сладкую щель. Он входил в Наташу, и входил, по самый «не болуй», и при каждом, таком входе, тело Наташе содрогалось в конвульсиях. Когда Дима, был готов закончить эту сладкую пытку, Наташа, неожиданно для него, схватила рукой, его солдата и ввела его с силой, к себе, в маленькую дырочку, чуть выше нефритовой пещеры.. Дикий крик разорвал темную ночь. Кричали оба, Дима, от сильнейшей оргазма. Наташа видима и от боли, и от оргазма. Потом еще долго обнявшись стояли в кустах на трясущихся ногах и не могли не говорить, не идти.

Дима едва поспел на свой поезд.

Когда он вышел на перрон Курского вокзала, то едва не поскользнулся, на платформе, припорошенной, первым снегом. От метро «Каширская», на Кантемировскую улицу ( Дима продолжал снимать квартиру, вместе с Андреем), он решил ехать автобусом, деньги на такси были, но он почему решил ехать на автобусе, а его не было, минут тридцать. Дима так «задубел», ожидая автобуса, потому что был одет в легкую ветровку, свитер и джинсы, а на улице был мороз градусов в двенадцать. « Во погода, – размышлял Дима, ожидая автобуса, – на Юге плюс двадцать, а в Москве, это в начале октября, минус десять, да наши предки Столицу не очень удачно выбрали, с точки зрения климата…от татар и половцев спасались, вот и залезли сюда…»

В квартире, на Кантемировской, было пыльно, душно и скучно. «Видимо Андрей, – решил Дима,– сюда не разу , за последние две недели не приходил». Бросив спортивную сумку на пол, Дима начал раздеваться, с мыслью принять горячий душ, «уж больно», замерз. Когда он одной ногой зашел в ванну, раздался телефонный звонок.

– Алео…, алео, ну говорите? В трубку подышали, подышали , и пошли гудки. Принимая душ, он слышал, что телефон звонил настойчиво, несколько раз. « Небось, Флегонт, названивает, денег хочет,– поливая себя горячей водой, прикидывал Дима,– ну что же не страшно, у меня, сейчас на сберкнижке, где то около двух тысяч рублей, разберемся с ним…, еще бывшей жене денег надо дать…, а то бедняжка одна сына растит…». В этом месте у Димы защемило сердце, – « какой же я однако.., козел, только о своей похоти думаю…., но правда, когда я уезжал на Юг, дал Татьяне сто рублей». «Он дал Татьяне сто рублей…, -внутри Димы, кто -то засмеялся противным голосом, – и тебе не стыдно об этом сейчас себе говорить…, сто рублей дал…. какой добрый…. дал на воспитания сына сто рублей…». «Да конечно это очень мало,– продолжал корить себя Дима, – вот завтра съезжу, навещу мальчика…., еще деньжат подброшу…..»

Находясь в ванной, Дима, услышал, что теперь звонят в дверь. Обмотавшись полотенцем, Дима вышел из ванной, открыл входную дверь, перед ним стоял хозяин квартиры Флегонт.

– Вот молодой человек, Вы у меня в ванной моетесь, а за квартиру уже два месяца не платите…, не хорошо. И Андрей уехал…. и Вас не было…., не хорошо…. . Андрей не заплатил за два месяца, и Вас не было…. Я простой пенсионер, бывшей актер МХАТА, а Вы не платите…., вот Вы…., забыл как Вас зовут…, в моей ванной моетесь…, не хорошо, а кто будет платить? С виду очень приличные мальчики…, и вот …. не платите…, не хорошо.

– Я все понял, – резко перехватил инициативу Дима,– больше не надо слов, я заплачу Вам за два месяца сто рублей….,(опять сто рублей, отметил Дима, почему, всегда сто) но сейчас денег нет, я только что приехал с Юга….. но завтра ….

– Вот вы приехали с Юга… а Андрей уехал на Юг…. А я бедный актер, почему то, на Юг не езжу, и еще должен…ждать плату…, мы так с Андреем не договаривались….

– Но, Вы что не можете подождать до завтра…, и все решиться….

– До завтра…. . Я бедный актер…, а Вы хотите воспользоваться… что я не могу…., выгнать Вас, потому что…., Вы очень нахальны…, особенно Вы молодой человек…. кстати, как вас зовут…?

– Дима..

– Вот Дима…, Вы, очень ведете себя….. я бы сказал нагло…. Вы все время задерживаете квартплату…, так нельзя молодой человек…, я бедный актер.., я играл с Пляттом, с Раневской…., ах, боже мой, с кем, я только не играл…..

– Флегон Иванович…, мы с Вами договорились, приходите завтра…, и получите все с полна.

–Ну, смотрите, молодой человек…. я очень вам верю….. я бывшей артист…. я очень доверчив…. я…

–Флегонт Иванович… ну, договорились, завтра в семь часов вечера… . приходи в семь….

– Хорошо молодой человек…., до завтра…, забыл, как вас зовут…. . не подводите…, а то Андрей…., я так ему доверял….. . такой приятный молодой человек…, и вдруг….не заплатил…, ужасно, я простой актер…. и так меня обидеть…..зачем?

–Флегонт Иванович…, до завтра…. встречаемся в семь часов…..

Дверь закрылась за хозяином квартиры, и Диме ужасно захотелось спать, он чувствовал себя, как человек, который не отдыхал целый год. « Вот приходит хозяин квартиры, и высасывает всю энергию, которая была накоплена за две недели, на Юге…»

Спал он плохо, ворочался с боку, на бок. Кровать…, ее длина, мягкость, ширина, запахи, все отвлекало, раздражало, и не давали заснуть Диме. Только к утру, намаявшись, он уснул, сном измученного странника, который проделав тяжелый путь, вернулся из Палестины, домой, в Россию.

В институте Африки, его встретили, без восторженных речей, и оркестровой музыки. «Отлично, – сказала Наталия Дмитриевна, заместитель начальника отдела, – Глинский вернулся , теперь нам будет легче, с точки зрения дежурства, по библиотечным дням. Давайте его поставим, поскольку он отсутствовал, две недели, на все ближайшие дни…., на, вторник, четверг, и пятницу…, и это будет справедливо…». Все сотрудники молчали, Дима тоже молчал, то, что он слышал, это было вопиющие безобразие. Ставить его дежурным в «библиотечные дни», три раза в неделю, полное нарушение всех норм, трудового законодательства. Но он промолчал, «зачем связываться, с не очень здоровой женщиной, у которой мама написала детское произведение «Васек Трубачев и его товарищи», зачем? Он соглашался на все. Дежурство, три раза в неделю, пожалуйста, опять отправят в колхоз, замечательно. Главное он отдохнул, и у него есть деньги, и не надо будет теперь унижаться, и клянчить деньги в займы, и сотрудников отдела.

Галины Ивановны на работе не было. Диме сказали,– «что она уехала отдыхать на Юг, с одним интересным молодым человеком». « Наверное, с Андреем, ну и ладно, ну и бог им в помощь, я тоже отдохнул…», – так он утешал себя.

В обед, Дима пошел в сберкассу, чтобы снять деньги, для Флегонта, и себе чуть -чуть. Но к его ужасу, сберкасса не работала, висела табличка, «отделение сберкассы закрыто, по техническим причинам», и шел перечень ближайших отделений, которые, как было написано, обслуживают население Москвы. Дима решил сходить по адресу, указанному в на табличке. Это было почти у метро «Парк культуры», но и здесь отделение не работало, и висела такая же, издевательская табличка.

Проходив два с половиной часа, Дима, усталый и злой, вернулся на работу без денег.

В отделе, пили чай, и слушали Леньку. Он рассказывал, как работал в качестве переводчика с хоккейной сборной Канады, которая приехала на турнир в Москву. «…..Никита, как тебе Москва….– спрашиваю я. Я не Никита, я есть Микита,– отвечает он, – продолжает рассказ Ленька, не заметив появление Димы, -….это ваш есть Никита…, и то он в земле…, а я Микита…, я игрок сборной Канады, я приехал, Вас обыгрывать…… А дальше, приехали в гости к Мальцеву…, с командой Канады, у того огромная квартира в центре города. Заходим, в одной из комнат, библиотека…., книг, до самого потолка…., на полках…. Я у него спрашиваю…, читаешь? Он мне, – книги я, читать не горазд…. . Вот так, хоккеист, одним словом….».

И тут он заметил Диму.

– Глинский,– весело сказал он,– садись с нами чай пить, у нас сегодня праздник. День победы над Канадцами…, мы их обыграли с сухим счетом…, и мне в честь этого, Федерация хоккея,– и Ленька подмигнул сидящей с ним Дождевой, – …, в честь этого, отвалили пятьсот рублей…..

Дима не дал ему закончить предложение.

– Леонид, если у нас праздник, выручи до завтра соткой, очень тебе буду благодарен….

– Не могу, Дим, ты, где то долго ходил…,а я уже все раздал в займы…., девушкам.

У Димы, еще больше испортилось настроение, -«придется, вечером к матери ехать, что бы, не встречаться с Флегонтом…»

–Но хоть десять рублей найдется, -униженно спросил Дима.

– Десять нет, а рублей пять, наверное найду.

Ленька поковырялся в кармане своей новой фирменной куртки, и извлек от туда, метаю «пятерку».

– Спасибо, друг, выручил,– чуть повеселевшим голосом, отблагодарил Леньку, Дима. Вечером он купил торт и поехал к матери, на Дмитровское шоссе.

Мать была рада видеть сына, а Дима поставил купленный торт на кухонный стол, пошел поприветствовать сестру. Сестра была не расположена к дружеской беседе.

– Когда у нас женишься…., все болтаешься по бабам…., семью бросил…., какой то, ты не путевый у нас…, и в кого такой гулена, – с надрывом сказала она.

Диме сразу, захотелось нахамить сестре, но он сдержался, предполагая, что после его ответа, ему остаться у матери на ночь, будет проблематично и не этично.

На следующий день, получив, наконец в сберкассе свои деньги ( сто пятьдесят рублей), Дима, вечером, после работы, ехал на Кантемировскую, не предполагая, какой удар готовит ему судьба ( или Флегонт). «Ну, поворчит заслуженный артист, ну, нагрубит мне…., что задержал оплату…»,– размышлял Дима, подходя к дому.

Он быстро поднялся по лестнице, на второй этаж, сунул ключ в дверь…, но ключ не открывал замок, – « что за черт, что с ключом ?». Дима яростно крутил им в замочной скважине, но ключ, проворачивался, и дверь не открывал. Дима, и так и эдак, боролся с замком, и с дверью. То, налегая, на нее, то оттягивая ее на себя…, мертво, дверь не открывалась!

После, двадцати минут борьбы, Дима растеряно стоял перед входной дверью, напряженно соображая, что делать? « Может квартира не моя? Вроде моя. Может, я провалился в другую, «минвантару», в другой, параллельный мир?»

Дима вышел на улицу, на улице накрапывал мелкий дождь. Он почувствовал себя одиноким и никчемным. Рядом прошли слесаря в грязных спецовках, катившие на тележки какие то баллоны.

– Вы не скажите, где здесь диспетчерская? Разумная мысль, начала возвращаться в голову Димы.

– Иди за нами, мы туда как раз баллоны с газом везем…

По дороге Дима разговорился с слесарями. « А какие проблемы… . Проблем нет, просто входную дверь заклинило….. Ну, это фигня…, какой этаж? Второй… . А сколько дашь?» Дима пообещал «два рубля», предполагая, что в кармане осталось три.

Через пятнадцать минут, слесаря, подхватив длинную лестницу, уже, шли за Димой. Не успел он осмыслить происходящее, как уже лез, по разболтанной лестнице на второй этаж. Дима смог рукой , едва дотянутся до маленького балкончика для цветов. Лестнице, явно не хватало, что бы достать до окна, заветной квартиры. В это время, Дима, ощущал себя очень плохо, хватаясь рукой за холодное железо балкончика, он не знал что делать дальше.

– Ну, что парень.., что застрял… , давай вперед… ,немного осталось…., – подбадривали его слесаря.

–Да, лестница не достает, до окна…

– Федь, – сказал один слесарь, другому, – а давай, лестницу вместе с пацаном на руки поднимем.., это еще на метра полтора его продвинет к окну….

Они подхватили с двух сторон алюминиевую лестницу и приподняли.

Дима, сразу очутился на уровни форточки. Форточка, на его удачу была приоткрыта. Он понял, что это шанс. Превратившись на мгновения в змею, он вполз через форточку в квартиру. Едва не разбив стекло, нагой, Дима кубарем свалился на пол, больно ударившись плечом. Ура! Он находился в квартире. Через минуту слесаря позвонили в входную дверь. Дима радостно протянул им два рубля, «мол заслужили» . Взяв два рубля, один из них сказал, – « Федь, может вора, домушника, в квартиру закинули» ? И очень внимательно посмотрели на Диму… . « Может и домушник, -весело отреагировал Федя, -поэтому с тебя парень, еще рубль». Дима покраснев, как рак, и полез за рублем в кошелек, на его удачу рубль оказался в кошельке.

После их ухода, Дима осмотрел входной замок, замок был такого же образца, но другой. «Вот, в чем дело, Флегон, поменял замок…. старый маразматик, не мог подождать один день…, до чего же люди тупые. Он что мне плохо сделал, он себе плохо сделал….» -злился Дима, рассматривая замок. – « Вот возьму и не заплачу ему…, за такие выходки, и съеду от него…, найду себе другое жилье.., деньги вроде есть… .Ладно, а как же завтра мне закрыть квартиру? С утра надо на работу…, дежурить в отделе…, Наталия Дмитриевна велела….». Дима с такими мыслями походил по квартире, и ничего не придумал, кроме того, «что надо менять жилье», в голову ему ничего не шло.

Наступило утро, надо было собираться на работу, а идеи, как закрыть квартиру у Димы не было.

Вдруг, на кухне, на подоконнике, он увидел старый замок, отвертку и один шуруп. Решение было мгновенно найдено. Дима открутил новый замок, и на его место поставил старый. Процедура заняла ровно десять минут. «Вот так, пусть теперь Флегонт, по лестнице лезет в свою квартиру» -злорадно думал Дима, сбегая по ступенькам вниз со второго этажа. Уже на остановке автобуса, он понял, что мщение не состоится,– «ведь у Флегонта, наверняка остался прежний ключ…., и скорее всего, опять придется ему, Диме, лезть по лестнице, через окно».

Но вечером этого дня, все обошлось. Замок стоял на месте, и по приходу Димы в квартиру, через двадцать минут пришел Флегонт.

– О, молодой человек…, я забыл, как вас зовут…., а Вы, уже здесь…. ? Да, до чего же, нынешняя молодежь…быстра…, вчера поставил новый замок…, а его уже поменяли…, фантастика…… .– Я не понимаю как….., молодой человек проникает в квартиру….Это не можно так, это фантастика….поэтому я вижу что Вы готовы мне дать денег…. . О…, это наиболее важный момент, нашего общения……, . я уже был готов…, .вызывать милицию…. . Я сдавал, квартиру Андрею…, а теперь здесь живет…., о молодой человек…, я совсем забыл ваше имя….

– Дмитрий…, Дмитрий я, Флегонт Иванович…, что то у Вас с головой, совсем памяти нет….

– Молодой человек.., памяти, конечно нет…, но я играл с Пляттом…, с Раневской играл…. О…. о …, очень хорошо, что Вы принесли деньги…., а то я уже замок хотел поменять…. хорошо , что не поменял…..

Утор, день, утро, день, так прошло несколько дней, простых Московских дней. Хмурое утро, за окном дождь, мелкий противный дождь. Дима любил дождь, можно по больше, повалятся в постели. Можно почувствовать в это время, присутствие Бога, рядом с собой. Потому что в дождь, Бог, так чувствовал Дима, приближается к тебе…, смотрит на тебя, дышит над тобой, говорит с тобой…., ты только не видишь его….., и не можешь, понять его советы, которые он дает…. , потому что, ты не готов разговаривать с ним…. потому что, ты слишком мелок….

Настроение у Димы в последнее время было в целом хорошее. И это настроение, главным образом определялось, наличием у него денег. «Когда есть деньги,– размышлял он,– то проблемы как то сами рассасываются. Суеты меньше, спишь лучше, появляется твердость ума…, походка, даже, как то уверенней, становится. Глаз горит, и смотришь на мир, полноценным человеком. Все-таки, бедность – это страшный ущерб, поэтому кто сказал, что бедность не порок, очень ошибался. Автор, наверное, не был в шкуре бедного человека…» – размышляя таким образом Дима, даже ощутил прилив небесных сил. У него даже начала получаться, диссертация, которую он ни как не мог осилить.

Неожиданно позвонила Наташа, с которой Дима познакомился на юге. Встретились, посидели в кафе.

– Почему в Москве, – спросил ее Дима, – ты вроде в Новокузнецке живешь.

– Да еще у меня от отпуска десять дней осталось, вот и решила поехать домой через Москву. – Да и без тебя соскучилась…

– А где в Москве остановилась…?

– У дядьки у своего, Под Москвой, в Быково.

– Не близко. Давай сегодня ко мне поедешь, а то темно на улице и дождь идет.

Теперь утром они ехали вместе в метро. Дима на работу, а Наталия гулять по Москве. Вечером, часов в семь встречались у метро «Крапоткинская», и ехали на Кантемировскую, ужинали и кидались в пастель. Сначала Дмитрию это все нравилась, но через неделю, он стал тяготиться Наталией. «Все таки на Юге секс был совсем другой, – отмечал Дима свои ощущения, – почему так, вроде та же девушка, а куража нет».

А тут на работе появилась Галина Ивановна. Дима всегда знал, что она красивая женщина, но в этот раз, после того, как он ее не видел больше месяца, пред ним предстала…, просто Богиня из Древней Эллады.

Загорелая, с оголенными плечами, она на Диму произвела впечатление женщины внеземной цивилизации. И эта, ее вечная таинственная улыбка, которую, каждый мужчина института Африки, расценивал как, принадлежащая только ему.

Дима не сводил с нее глаз,– «до чего же хороша.., ах, боже мой…, и не моя».

Ему, от ее роскошной внешности, становилось плохо, а когда она однажды, во время чаепития, приблизилась к нему и наклонившись, что бы взять сахар, как бы случайно, коснулась , своими великолепными волосами лица Димы, и в этот же миг, он почувствовал ее запах, запах желанной женщины, и чуть не лишился чувств. А на следующий день, проходя мимо Димы, она, как бы ненароком, чувственно прошептала, – « скучал без меня? ». Это было на лестнице, ведущая в институтский буфет. Они столкнулись при входе, когда Дима выходил, а Галина Ивановна входила в буфет. Она обдала Диму волшебным воздухом Афродиты, и ее слова….. Дима, остался стоять на лестнице, как человек «стукнутый пыльным мешком». «Да чего коварны женщины, – приходил в себя Дима, -находиться в отпуске с любимым, целый месяц, и тут же по приезду, забыть про отпуск ( наверное он удался) , забыть про любимого, и начать соблазнять, мужика, которому было столько раз отказано… . О женщины, Вы чудовищны в своих желаниях ».

Вечером этого дня, Дмитрий не смог удовлетворить Наташу, его боец просто игнорировал ее. Она все поняла, собрала свои вещи и растаяла за входной дверью, не прощаясь. Дима не задерживал ее.

К ночи позвонил Андрей, и как ни в чем, ни бывало, выдал.

–Ну, старик, ты загулял…, так нельзя бросать Москву, своих друзей на такой срок. Все по тебе соскучились. Галина Ивановна….., Я…., работа стоит….. . Давай, завтра, подгребай ко мне после работы….., обсудим наше дальнейшее сотрудничества…..

– Да, Андрей, я как раз хотел с тобой поговорить…., мы…, вот…., тут, с тобой, задолжали Флегонту, сто рублей… .

– Я в курсе, завтра тебя жду, все и обсудим.

Вечером следующего дня Дима ехал к Андрею. Павелецкий вокзал. Трамвай. Третий Павловский переулок. Андрей, загорелый, похудевший, блестяще выглядевший, открывает входную дверь, и протягивает руку.

– Здорово старик, рад тебя видеть, сколько времени не виделись….? О, больше двух месяцев…. Ну рассказывай, как дела, как Галина Ивановна…….?

Дима недоуменно, смотрел на Андрея.

–Ты вроде с ней отдыхать собирался….?

– Не удалось, Дим, мать Галины Ивановны заболела, осталась она в Москве…, и свой отпуск, как она мне рассказывала по телефону, провела на даче. Я ее тоже месяца полтора не видел.

Дима, почему то вздохнул с облегчением. « ….Андрею не удалось отдохнуть с Галкой, класс…, не все же коту масленица», ликовал он, и свое ликование, он даже, не скрывал

– Я смотрю, ты тоже классно выглядишь, загорелый. Где был, с кем отдыхал.? Говоришь «один».– Что бы ты один отдыхал…, не за что не поверю….

Потом они пили чай, с вкусным варением, и сухим инжиром.

– Бери, не стесняйся, целый мешок привез из Сухуми…. Был там с друзьями….. . Жарко там очень…, а так в целом хорошо. Отдыхать, не работать. – Значит, говоришь, Флегонт на тебя наехал…, да старик, я ему не платил месяца два…. « Почему спрашиваешь? Надоел он мне, да и квартира мне сейчас не нужна…., мне и здесь хорошо, на Павловском… . Жена пока в Лондоне, нескоро приедет…. Моисеев решил всю Великобританию покорить своим ансамблем. Гастроли у них закончатся…, где то, через, месяца, два. К ноябрьским праздникам жена приедет. Шмоток привезет,– продавать Дим, тогда мне поможешь. Люблю, когда она из своих поездок возвращается. Сразу валюта появляется в семье, вещи заграничные….. ты мне говорил, что летом собирался подрабатывать. Ну как старик, денег поднял……, где ты там собирался работать. Ах, да, «на доставке». Значит деньги есть , это хорошо. Много денег то?

– Андрей, пока нормально.., но вот мне не понравилось, что ты меня не предупредил с Флегоном…, и такая накладка получилась….

– Да ладно старик обижаться…, зато теперь квартира в полном твоем распоряжении…, и я с Галиной Ивановной тебя тревожить не буду.

Раздался звонок в входную дверь, Андрей, поднялся из-за стола, со словами, «кого там еще принесло» , вышел в коридор. Из коридора раздались голоса.

– Андрей, ты извини, что раньше времени….. так получилось…, и ехать нам обратно уже надо…, поезд через два часа.

– С какого вокзала…, случайно не с Павелецкого, а то он здесь, рядом…

– Нет, Андрей, с Ярославского…..

– От меня, тоже не далеко…..

– Вот Андрей, две доски, и еще одна…, Колян, вытаскивай, давай…, из рюкзака… . – Вот Андрей…, смотри, ты просил… .

– Ну что вы в коридоре толпитесь, проходите на кухню, чай попьем вместе с моим товарищем….., тоже специалист по иконам….

В кухню, ввалились, два не очень опрятно одетых парня, лет тридцати. В руках у одного была небольшая икона, у другого, потертый рюкзак. Они скромно сели на край стульев, и уставились на Диму. Андрей быстро налил им чая, со словами, «пейте и не робейте, Дима вас не съест»,а сам притащил из коридора, еще две иконы. Которые были размера по больше, первой. Андрей тут же начал их внимательно рассматривать. Причем он это делал с помощью очень мощной лупы.

– Так говорите…, что эта доска «семнашка»…, что то я сильно сомневаюсь…. Хотя и есть «ковчег», но одинарный… В семнадцатом веке…. иконы в основном были двух ковчежные…., и письмо…., большие потери. – Нет, пацаны,– Андрей это сказал очень строгим голосом, – тысячу рублей, я вам за нее не дам…, и вот Дима подтвердит, что она столько не стоит, и в этом месте Андрей, очень выразительно посмотрел на Диму, и протянул ему икону. Дима, до сего момента, видел иконы только в церквях, и не понимал в них ровным счетом ни чего. Он взял икону в руки, и начал деловито рассматривать ее. На ней был изображен, святой, ( Дима так предполагал), а по бокам иконы, вокруг святого, было нарисовано, много чего, видимо, из жизни святого.

– Да, сказал Дима, после нескольких минут рассматривания иконы,– большие « утери»…

– Вот видите пацаны, лучший специалист в Москве Вам тоже это сказал…, «делать» ее надо, тогда может она и будет стоить «штуку» ( значит тысячу рублей) а сейчас я Вам за нее могу дать, только четыреста рублей…, и поверти, моему опыту…, опыту Димы…, дороже Вы ее не продадите в Москве.

Парни перестали пить чай, молча сидели и хлопали глазами.

– А за вторую…, Андрей, посмотри…., хотят пятьсот рублей… , дай.?

Андрей взял в руки вторую икону, и не рассматривая ее, сказал.

–Могу дать …., только двести рублей…

Старший парень, попытался подняться на ноги, но Андрей повелевающим жестом, резко остановил его, и быстро отсчитал шестьсот рублей, (шесть коричневых « стольников» с изображением мрачного Ленина), прямо перед его лицом, бросая каждую купюру на кухонный стол. Малый, который был по моложе, сразу схватил деньги.

– Стой Колян, – сказал тот, который был постарше. Он встал, взял стольники со стола, мрачно их пересчитал, и Диме показалось, что он этими деньгами, сейчас отстегает по лицу Андрея, но лицо, это парня, вдруг сморщилось, и он заскулил.

– Андрей…, Андрей…, вещи, ведь отличные, ты сам видишь…, посмотри какой чудесный Никола.., а ты за него четыреста…. Сам знаешь…., как стало тяжело доски хорошие находить…, нет уже хороших досок…, все вынесли…, да и менты лютуют… Мы эти доски из под самого Данилова…, везем…, ну, добавь хоть еще двести рублей….

Андрей, тяжелым взглядом смерил, скулящего парня, потом посмотрел на Диму, и сказал.

– Хорошо, я дам Вам еще пятьдесят рублей…, потому что давно Вас знаю…, и он опять повелительным жестом остановил ребят…, благодарить меня не надо. В следующий раз привозите вещи достойные…, и я у Вас их за дорого куплю.

Парни молча забрали деньги , и стали собираться.

– Андрей, – вдруг сказал тот , что был по старше, – а вот эту в «сильвере», ( значит в серебре) почем возьмешь?

– Нипочем, не возьму, потому что это «фуфло».

– Как фуфло, смотри серебро, и проба стоит…

– Какая это проба, грязь это, и серебром не пахнет.

Он взял икону из рук старшего парня, и начал ее нюхать.

– Николай, ни чем она у Вас не пахнет, ты что не знаешь, что серебро запах имеет.

– Ну, вот Андрей, «чекухи», (значит клейма) то ведь стоят…..

И он начал показывать Андрею, какие -то знаки, на иконе.

– Фуфло, это а не «сильвер»…..

– Андрей…, ну что ты это говоришь, мы ее как сильвер взяли, а ты.., ты еще в прошлый раз говорил, «ребята нужна доска в серебре..», и вот мы тебе ее привезли…, а ты ее не берешь…..

– Но это пацаны, не сильвер..,– завелся Андрей, – на хрен она мне нужна… . Везите доски в серебре…., хорошо заплачу. И с этими словами он подхватил доску, «якобы в серебре». понюхал ее еще раз и небрежно кинул ее перед парнями на кухонный стол, которые напряженно продолжали сидеть за столом. Затем старший нерешительно взял икону в «серебре» и стал ее опускать в рюкзак.

– Колян, -сказал парень помоложе,– пущай и эту забирает…. куда мы ее денем…, еще менты на вокзале прицепятся и отберут даром…., сколько даст все хорошо…, все деньги…

– Андрей,– опять вступил в разговор, парень постарше, – ладно забирай, – и протянул икону Андрею обратно.

Андрей начал крутить икону опять, опять ее разглядывал через лупу ( что то на ней искал). Опять нюхал, медлил, наконец, он тяжело вздохнул и сказал.

– Даю за нее тридцать рублей…, это моя цена, не хотите, забирайте ее обратно.., но это, не серебро.

Парни, молча, встали из за стола, взяли рюкзак, и боком стали выходить в коридор. Андрей сунул в руку старшему, тридцать рублей, и тот, молча, взял деньги. Уже на выходе он тихо сказал, видимо обращаясь к Андрею, -« нигде справедливости нет, ни у нас….ни в Москве…».

Они ушли. Дима продолжал сидеть на кухне, и допивал остывшей чай.

– Видал, какие крендели,– вернувшейся из прихожей, начал Андрей, – привезли говна…, а норовят получить за него большие деньги…, во, народ пошел….

После этих слов он очень внимательно рассмотрел иконы, лежащие на столе.

–Свои бы отбить…, везут всякую херню…., а куда подлинные вещи подевались не пойму. – Ну в шестидесятые…, хорошо конечно прошлись пацаны знающие…, по деревням, вот они и сняли «пенку». – На Севере нашей страны, много чего еще осталось, я совершенно точно, могу это сказать.

И он опять начал пристально изучать иконы.

– Вот видишь эту маленькую.., в окладе…, сюжет простой…, «Богоматерь с младенцем», ну и скажи мне Дима, что здесь ценного? – Ну, может быть это серебро, – и Андрей показал на оклад, – может быть даже на нем стоят пробы…, ну и что? На ней Дима, много не заработаешь. Может быть, я ее за «стольник» и продам, вот и все…., это разве деньги?

Диме на минуточку показалось, что он сошел сума, судит перед ним Андрей, реально сидит, и богохульствует, будучи как он сам говорил, работником Епархии.

Дима поставил тихонько чашку на стол, и спросил, глядя в глаза Андрея.

– А как можно торговать иконами, Андрей, если ты являешься служащим церкви…..

Андрей не ожидал такого вопроса. Он резко встал из- за кухонного стола, и заходил по кухни.

– Дима, та много не знаешь, я уже не работаю больше двух месяцев в Епархии… . – Я больше не могу видеть этих зажравшихся, лицемерных людей… . Называющее себя слугами Господа Бога…. . Они откровенно спекулируют доверием людей…. они призывают к смирению и покаянию…. а сами жируют. Ты бы видел на каких машинах они ездят, только иномарки, и какие иномарки, сплошные «Мерседесы»… Одним словом, я теперь занимаюсь делом, которое мне нравиться, и приносит деньги…. Да Дима, что ты на меня так смотришь, кормить свою семью надо…, маму свою кормить надо, Галину Ивановну, кормить твою надо…, а как ты думал? Мне некогда сидеть в институте Африки, и за гроши протирать штаны…, работать надо….Дима, ра-бо-тать.

Дима был в шоке, пелена с его глаз упала, он, наконец, понял, что Андрей обыкновенный ФАРЦОВЩИК!

«Работник Епархии, как долго Андрей морочил меня…, и Галю. Как долго врал, и придумывал, «не работает два месяца», да ты дружок, там и никогда и не работал, это все твои фантазии…, ах, какой я наивный был, -сокрушался про себя Дима,– я еще это заметил, когда якобы, для Епархии, тащил журналы из Медведкова….работник Епархии».

«Работник Епархии, хорошь гуcь…., морочил мне яйца….,– продолжал сокрушаться Дима про себя, – обыкновенный фарцовшик…, одним словом купи, продай…..».

– Что -то ты загрустил Дмитрий….. может выпить хочешь,– не отрываясь от рассматривания икон, предложил Андрей.

–Да, хочу, – резко выпалил Дима.

Андрей внимательно посмотрел на Диму, отложил икону, которую держал в руке, встал и вышел в соседнею комнату, через минуту он вернулся, поставив на стол бутылку виски « Джонни Воркер», и два стакана.

– Давай выпьем старик…, за нашу дружбу…. за наших близких и любимых…. Ты же не будешь возражать, что если мы выпьем, за Галину Ивановну…, за твою Лялю…

–Не буду,– эхом ответил Дима. Они выпили, потом еще…

– Андрей, – начал Дима, – ну и как ты теперь, без своей Епархии жить будешь…..

– Да проживем Дим, проживем… все хорошо… , главное, что бы деньги водились. – Вот ты сейчас Дим, при деньгах? При деньгах…, чувствуешь, что жить на порядок легче…, стала, нет этих бесконечных дум…, где взять деньги…., правильно?

Дима выпил еще, помедлил и ответил.

– Так, это то, так…, но Андрей.., не все деньгами меряется…., ох не все. Вот не захочет тебя баба полюбить…, ты хоть под нее тысячи рублей швыряй…, все равно….. твоя не будет…

– Ты это о чем, – напрягся Андрей, – ты это о ком говоришь…?

– Да, так не о ком…, но если не захочет…, ты хоть «усрись», но она тебя не даст …., если не любит, вот что я тебе скажу…, – выдал заплетающим языком Дима.

Андрей еще налил «вискаря» в стакан Димы, и мрачно спросил.

–Дим, ты нормально себя чувствуешь….. а то может быть лучше чаю…. тебе налить.

–Мне чаю, не надо….. мне вот ты скажи…, почему ты так долго морочил нас с Галей…. по поводу……

– Дим, я тебя пригласил в гости, что бы с тобой обговорить дальнейшее наше сотрудничество…., а не обсуждать, что ты там надумал….. . Я тебя не видел почти два месяца…, у меня к тебе есть дело. Если хочешь, обсудим…. если нет…. то давай встретимся позже, я сейчас не намерен выслушивать всякую фигню…, видишь, вещи мне принесли…., надо по ним принимать решение.

Дима почему то, быстро пьянел, а Андрей ему подливал и подливал, «вискаря». Через полчаса, Диму развезло «капитально», он уже сидел, и даже не сидел, а лежал на кухонном столе, и слезы катились из его глаз. И он все пытался, пьяным языком, сказать Андрею, то, что он о нем думает ( наверняка, так думает и Галя, предполагал, пьяный Дима).

– Ты Андрей, не прав…, я так.., , мы так…, с Галей тебя любили…, так верили…. , а ты…, а ты, растоптал…. наши надежды…., наши мечты… . И в этом месте Дима, заливался такими слезами, что они текли по него щекам, как у клоунов, во время «веселого» представления в цирке.

–Да, ладно, Дим, прекрати, все хорошо, я также тебя люблю.., и люблю Галину Ивановну. – Хорош, убиваться…, я не могу понять, что ты так расстроился. Успокойся все хорошо.

Но, Дима уже не мог успокоиться. Он размазывал, свои слезы по щекам, и уже не плакал, а рыдал, и норовил облобызать Андрей. Когда это ему не удалось, он, рыдая, уронил голову на стол, а затем, тихонько сполз на пол, несколько раз, яростно двинув, кулаком по полу, и затих, мирно свернувшись в комочек.

Очнулся Дима в полной темноте, не понимая где он, кто он. Попытался встать, но ноги не слушались, и он обронив, что- то на пол ( это была медная ваза, стоявшая на кухонном столе), грязно выругавшись, опять повалился на пол. Через минуту, свет на кухне зажегся, и кто то, ( это был Андрей) стал поднимать пьяного Диму на стул. Со второй попытке, ему это удалось.

– Ну, старик, ты как.., домой доедешь?

– Нет…, у меня …, ни кого…., и дома.., ни какого … нет…., нет Андрей…, у меня ни чего.. нет. Я просто очень пьяный…прости.., я сейчас поеду…, на твою Кантемировскую….

Дима встал со стула, и волевым движением, отодвинув Андрея от выхода с кухни вышел в прихожею.

– Может, останешься..? Ты же на ногах не держишься…

– Жаме…, где выход?

Андрей открыл входную дверь, и вместе с Димой спустился во двор, потом, не говоря не слова, завел свой автомобиль, посадил Диму на заднее сидение, и молча, отвез его на Кантемировскую

Дима проспал до одиннадцати часов дня. Проснувшись, он долго лежал без движения, пытаясь вспомнить, где он так напился. « О Боже…, вчера…, у Андрея, выпил целую бутылку «вискаря».., ноль семь…, ну Андрей правда…, что то пил.., но в основном я…, фуу.., пьянству бой..». И он без сил опустил голову на подушку. Полежав с полчаса, он вспомнил, что сегодня среда, и что надо быть обязательно на работе. «Среда, – стонал он,– чтоб тебя, среда.., как я поеду на работу…, когда… нет сил.., да и работа давно началась…».И он представил , как сидят в отделе Петров, ( поганец), Коля Ермаков ( тихий пьяница), Светка Шлемова ( хорошая девка, но себе на уме), наконец, его рабочее место, но пустое( и все сотрудники, шушукаются, где Глинский, где Глинский). А Глинский валяется на Кантимировской пьяный, вот где Глинский…. . Галина Ивановна, кошачий походкой заходит в отдел и тоже видит , что нет Димы, нет Глинского, но она уже знает, что произошло на кануне…, уже ей Андрей доложил…, что Дима «нажрался», у него в гостях. И Галя, хитро улыбаясь, спрашивает тихо у Дождевой ( шикарная блондинка, с большим бюстом, но ее ум находится именно там)..,– « а где Глинский, ты не знаешь?». Никто не знает, где Глинский. А Галя знает, но молчит, затем она, обводит томным взглядом, своих зеленых глаз, всех сотрудников отдела, особенно отмечая мужественное лицо Власова, который , склонившись над газетой «Файненшел Таймс», что то, оттуда выписывает ( мой друган, но всех баб в институте перепробовал…) , кивает головой Белки ( очень, это женщина нравиться Диме, но к сожалению, старше его, на семь лет), и покидает отдел, величественной походкой, возвращается в свой спец. хран. ( Да, дорогой читатель, был такой, в Советское время в институте Африки).Дима открыл глаза, и попытался встать, где там, ноги подкашивались, руки тряслись. Он опять, повалился на постель. « Но нужно, что то делать…, конечно, в таком состоянии, на работу не поедешь.., а вот позвонить…. и рассказать…, Заместителю отдела Наталии Дмитриевне… Что рассказать? Что, например воду в квартире прорвало…». Дима от этой мысли поморщился….,– « про это воду…. кто только не рассказывал…, в отделе…. кто, только не врал….. . Вода – очень, не убедительно…, что еще можно сочинить?

Что просто, себя плохо чувствуешь, ты же плохо себя чувствуешь, плохо, и врать не надо. Но в этом случае, нужно идти в поликлинику, и брать бюллетень, а до поликлиники, я не дойду…, и кто в нашей стране дает больничный лист, человеку, который вчера перепил. Но это не правильно, – размышлял Дима дальше, – человек отравленный алкоголем, не работник…, ему тоже следует давать больничный. О как же болит голова…, нет этот «вискарь», не для русского человека. Вот тогда, у Ирки, нажрался спирта, тоже был не в форме, но голова так не болела».

На этой ноте, Дима набрал номер, телефона отдела.

– Але, Вас слушают..

– Кто это говорит…?

– Белла Задонская.

– Ох, Белка…, хорошо, что ты трубку взяла…, это Глинский.

–Да, слушаю Дим…

– Передай, пожалуйста, Наталии Дмитриевне…, что я заболел..

– Что с тобой Дима, – с тревогой в голосе, спросила Задонская.

– Не знаю, очень плохо себя чувствую…, сегодня на работу не смогу приехать..

– А завтра как, ты же завтра дежурный по отделу…

– Завтра…., но сегодня отлежусь.., завтра постараюсь быть.

– Хорошо передам, давай выздоравливай…

На этом разговор закончился, и Дима опять без сил уронил свою голову на подушку.

« Хорошая у меня работа…, где это.., в каком месте, сотруднику разрешат не прийти та работу…., а завтра с утра в институт, дежурить, реабилитировать себя…».

Он задремал, ему опять приснилась Галина Ивановна, идущая в легком платьице по полю, по мокрому полю…., и дождь, холодный дождь мочит ее тонкую фигуру….. и Дима бежит к ней…, на нем надето огромное пальто…., он догоняет Галю, прижимает ее к себе, и закутывает ее, в свое пальто…. . Проснулся Дима от телефонного звонка, на часах было шесть вечера.

– Проснулся старик, как себя чувствуешь, а еще плохо, ну еще бы, целую бутылку виски выпил… . Давай приходи в себя…, завтра вечером приезжай ко мне…, что…., нет, нет, поить больше не буду, будем делом заниматься…..

Дима опять откинулся на подушку…. . « Фарцовщик к себе приглашает…, надо же – Андрей фарцовщик, как я раньше не догадывался, были конечно определенные мысли по поводу его жизни, его денег…., работаю в Епархии…. , зарплату подняли… . Галя.., мы с тобой скоро будем жить за городом в большом красивом доме, мы будем сидеть перед камином…, а рядом будут ходить две огромные собаки, русские борзые… . Галя, тебе надо купить дубленку…. . Купили. Галя до сих пор, кредит за нее выплачивает, в кассу взаимопомощи… . Да, тот еще крендель …, как долго морочил нам голову…. . А если с другой стороны посмотреть на Андрея, все время в действии, все время в идеях, все время пытается заработать денег, и что самое интересное, зарабатывает эти деньги, и не малые». Дима даже приподнялся с подушки…,– «а если тебя сравнить с ним – , закрутилась у Димы в голове мысль, – сравнение в не твою пользу, старик, ох не в твою пользу. Сравнение совсем не в твою пользу, что ты можешь, что ты умеешь…., в лучшем случае билеты разносить гражданам, да за это, рублики сшибать…., вон диссертацию, уже три года пишешь, и все на первой главе…. да что тебя даст диссертация…, в лучшем случае, дополнительно сто рублей к зарплате…, и всю жизнь , всю жизнь, до конца своих дней будешь сидеть в этом институте…, в этом тухлом болоте сплетен, маразматических стариков – докторов…, и до конца дней наблюдать увядание Галины Ивановны, вздыхать по ней, и сожалеть, что она тебе не дала…, о-о-о.., отличная перспектива. А Андрей…, Андрей, сам себе кузнец, своего счастья, сам вертится, крутится, зарабатывает, трахает твою Галину Ивановну. Не мотается, каждый день на работу в вонючем московском метро, не слушает, всякий бред, Зои Петровны ( второй, заместитель отдела) , о скорой революции в Западных странах, и не мерзнет в колхозах, холодными осенями днями, потому что помочь нашему сельскому хозяйству, от института Африки, может только Глинский и Власов…» – вот так размышлял наш герой, лежа в постели на Кантемировской улицы.

Четверг. Наш герой, сидит за своим столом в отделе документации Института Африки, дежурит. В десять часов тридцать минут, позвонила Наталия Дмитриевна, поинтересовалась, как Дима себя чувствует, и как проходит дежурство. Потом никто не звонил, и Дима решил немного поработать над диссертацией. В час дня зашла Галина Ивановна, и «мурлыкая», предложила пойти пообедать. Диме, после страшного перепоя накануне, не хотелось, есть, да и настроение было не «очень». Он вежливо отказался, сославшись на то, что надо дописать главу, «… доктору наук Шпильмону, обещал представить к первому октебря….». Галя поджала свою пухлую нижнею губку, – « ну смотри , придется мне с Фридманом ( тоже доктор наук) пойти….. он так меня любит…». И обдав Диму тонких запахов духов « Клема» и еще чем- то таким необыкновенным, что у Димы, чуть-чуть закружилось голова……, но он устоял, и Галя , оставив свои волшебные запахи в комнате, вышла. После ее ухода, Дима уже не мог работать над кандидатской диссертацией, он уже пожалел, что отказал Гали. Он стал рассеяно смотреть в окно и мысли его, мысли, унесли в город Адлер, где год назад он познакомился с Андреем…, Ляля с широко открытыми глазами, восхищенно слушает Андрея…. потом расставание с Лялей…, знакомства Андрея с Галиной Ивановной…., как быстро летит время…, уже прошел год. Дима с грустью наблюдал, как с клена, растущего напротив окна, слетают желтые листья.

Вечером, после семи часов, Дима был у Андрея, на Павловском переулке. Пили чай, играли в шахматы, Андрей никак не мог выиграть у Димы не одной партии, от этого злился, и скоро счет был пять ноль, в пользу Димы.

– Ну ладно старик, хорош меня громить…., хоть для приличия, одну партию проиграл бы…. Я вот во второй, ведь не плохо стоял…, так нет у меня флажок упал…, и ты выкрутился…..

– Андрей, во второй партии у тебя было небольшое преимущество, но для победы…., у тебя, не было времени. Поэтому пять ноль. Наверное, сегодня достаточно в шахматы играть…, и ты меня пригласил в гости не за этим?

– Дим, я действительно хочу поговорить с тобой по нашему общему делу…., ты парень хороший, надежный…, я давно к тебе присматриваюсь…, и хочу предложить тебе партнерство….

– Но, мы вроде с тобой и так партнеры…., – начал медленно выводить слова Дима.

–Да, мы с тобой партнеры…. но партнеры были не равные. Я тебе…., ты у меня…, как бы был ….., но как это сказать?

– На, побегушках…

–До чего точный русский язык…, я удивляюсь, Дим. Да, вроде так…, а теперь, я хочу, чтобы мы проводили операции, как равные партнеры. Прибыль пополам…, но и расходы пополам.

– Андрей, я что-то не очень понимаю….

Андрей жестом, показал Диме, успокоится. и продолжал.

–Ты знаешь, Дим, я тебя глубоко уважаю…, ты настолько надежен и честен, что мне хочется тебя поднять, на достойный финансовый уровень. А то ты парень не глупый, видный…, девки тебя любят, а перебиваешься с «рубля на копейку», ну куда это годиться?

«Что это с ним – не понимал Дима, – куда это он клонит?»

–Вот смотри, у тебя сейчас есть две тысячи рублей….

– Около, двух тысяч, – поправил Дима.

– Неважно…, ты мне скажи, что с ними, с этими деньгами собираешься делать….?

– Ну…., ну…. буду на них потихоньку жить…, зарплата у меня не большая…, прожить нормально год, денег частенько не хватает….

– Вот, я так и знал…, значит, ты эту сумму будешь пропивать, и прожерать…, правильно?

Дима смутился, пожал плечами, и не мог ни чего сказать.

– Вот людям, Бог дает большие деньги, а они бессмысленно их тратят…, и у них в голове нет ни каких идей..

– Это ты про кого говоришь….

– Про тебя, про тебя говорю Дима.

– Но мне Бог ни чего не дал, это я, тяжелым трудом заработал эти деньги…

– Ладно, хорошо, успокойся…, ты сам их заработал.., но Бог все равно присутствовал при твоем зарабатывание денег…, и тебя помогал…. . – Я Дим хочу предложить тебе, что бы ты поучаствовал в моих операциях…, идет?

– Андрей…., я пока не понял…., в каких операциях.

– Понимаешь старик, деньги надо крутить…, а большие деньги еще больше надо крутить, Тогда деньги, будут тебе приносить новые деньги. – Ну например, я тебе сейчас предложу открыть в Москве публичный дом….Что ты уставился на меня, что никогда не слышал, что в Москве есть девушки, которые «любят», за деньги.

– Слышал…, но это какой -то странный бизнес.

– Ни чего странного нет, снимаем трехкомнатную квартиру, нанимаем трех, четырех, или лучше пять красивых девушек…, ну скажем с Украины. Ты им устраиваешь жесткий отбор, – здесь Андрей весело засмеялся, и его левый глаз, начал западать, отчего его лицо, отдаленное похожее на Христа, превратилось в лицо Мефистофеля, – ну не мне тебя учить, как ты их будешь отбирать… . Потом начнем работать, поставлять им богатых клиентов…. Вот, и процесс пошел.., через год, у тебя не только будет автомобиль, но и своя квартира. Правда здорово..? И кроме денег, которые они нам будут приносить, ты их иногда, будешь под трахавать, как работодатель, просто класс, а не бизнес….

– Но Андрей, деньги это хорошо…, но как же моральная сторона?

– Брось ты, кручинится, насчет марали…., вот минты могут нас накрыть, вот здесь надо думать…, а ты о марали. Я на досуге сделал калькуляцию этого бизнеса, отличный доход получается Дим. Смотри, – и Андрей протянул Диме листок бумаги с набором цифр.

– Квартира, в месяц обойдется в двести рублей…

– Что то, дорого….?

– Квартира должна быть в центре Москвы в отличном состоянии…, с мебелью. Дальше, девушек надо будет кормить, и одевать…, особенно на первом этапе. Потом, спиртное должно быть всегда в большом количестве, под рукой, в холодильнике, это три. Одним словом, как раз, по две «штуки» с тебя и с меня. Ну, что ты подозрительно смотришь на меня, через два месяца, ты получишь обратно свои две тысячи рублей, а через три, у тебя в кармане будет лишняя «штука» советских денег…, а может быть и больше…., и так, каждый месяц, ты представляешь, сколько у тебя будет « фанеры», через год.

Андрей, еще, что- то говорил, но Дима слушал его в пол уха, его потряс «финансовый проект Андрея».

– А сейчас иди домой, и крепко подумай над моим предложением, а завтра дашь мне ответ.

– Но ты Андрей и озадачил меня,– начал подниматься из-за стола Дима.

– А что я озадачил, Дим…, бабы- это твоя тема, давай думай, завтра созвонимся.

По дороге на Кантемировскую улицу, Дима прокручивал в голове, весь разговор с Андреем. « Трехкомнатная квартира в центре…, это двести рублей в месяц, пять девушек из Украины….., одеть их надо, кормить их надо… . Это, правда в первый месяц… Холодильник, полный спиртного…, отличный бизнес…, через несколько месяцев, денег будет, как грязи…., но главное это минты. Минты, Дима, это серьезна…, но я их возьму на себя, главное, чтобы, мы вместе это дело раскручивали…, по началу работы будет много…, а потом, только клиентов поставляй, и рубли считай…». На автопилоте он доехал до дома, в котором снимал квартиру, на автопилоте, что- то съел, на автопилоте, принял душ…, и лег спать…, но никак не мог уснуть, в голове стучали слова Андрея… «… в месяц будешь иметь штуку или больше советских рублей….».

Уснул Дима, только под утро. Ему снился Андрей, идущим, с двумя девушками под ручку….. потом, он Дима , почему то оказался с четырьмя девушками в ванной комнате, где они его ласкали своими волосами .., а потом.., он видел много милиционеров, которые связывали девушек веревками и кидали их, как мешки с зерном, в кузов грузового автомобиля…., и все время появлялся, то исчезал Андрей, который, пытался развязывать девушек, но они не развязывались, а еще больше запутывались…, и запутывали Андрея.

Дима проснулся в холодном поту,– « фу, какая, хрень приснилась…». Сон Диме явно не понравился, -« девки, веревки, Андрей»,– это все не к добру, решил он.

На работе, Дима, все думал о предложении Андрея, он сидел на своем рабочем месте, и в его голове, время от времени, проносились красивые образы, его будущей жизни. Вот он видит себя, как отбирает девушек для «этой» работы. Они стоят к нему в очереди, а он их пристально рассматривает, задает какие -то простые вопросы, и все записывает в общую тетрадь. Затем, в его голове проплывает картинка, как он на такси едет с четырьмя красивыми девушками в роскошную трех комнатную квартиру на Кутузовском Проспекте. И там…., и там, Дима сглотнул слюну, на огромной кровати , он занимается любовью, сразу с четырьмя претендентками, на « такую высоко оплачиваемую работу», а они стараются, и просто рвут Диму на куски. Андрей же сказал, что отбором девушек будет заниматься он. От таких мыслей, у него зашевелился «боец» в брюках. А дальше его мысли побежали еще веселее, он увидел огромный финский холодильник «Розен Леф», полный, заморскими винами, джинами, коньяками, и висками. Дима блаженно закрыл глаза, облизнулся, -« надо еще купить шампанского, для девочек», – сказал он, неожиданно, вслух. Сотрудники отдела, до этого бодро переводившие Западную прессу, резко прекратили работу и уставились на Диму. Дима очнулся, но не мог понять, что они все так на него смотрят.

–Дим, ты хорошо себя чувствуешь,– тихо спросила «блаженная» Ольга, которая воспитывает ребенка одна.

Дима смутился, ни чего не сказал и вышел из отдела. Время было к обеду, и он решил не обедать, а просто прогуляться, около Патриарших прудов.

Он медленно шел, поглощенной мыслью, только о будущем бизнесе. « Как здорово, приходить в качестве хозяина в роскошную квартиру, и без платно…, без платно, владеть любой красивой девушкой, а если кто из них надоест, или плохо будет себя вести, сразу увольнять, и на ее место приглашать другую . Класс. И ко всему этому, каждый месяц…, каждый месяц, еще тысяча рублей….., о..о..о..», у Димы от этих мыслей, закружилась голова. Он не видел вокруг никого, он весь находился там, в пока не существующей квартире на Кутузовском…., «там можно, даже, в этой квартире, иногда ночевать…, а что нормально…, я же учредитель «этого дела», значит, могу с инспекцией приезжать хоть каждый день…..».

– О Глинский, блядь, что ты не сказал, что пошел обедать, мы тебя с Гаврилычем, обыскались.

Перед Димой стояли, его приятели Олег Власов, и Володя Воронцов, и широко улыбались. Дима, в данный момент, совершенно, не имел настроение, с ними общаться, он еще мысленно находился на Кутузовском проспекте. Он сухо спросил, – «чего лыбитесь…, дуралеи, денег, что ли в лотерею выиграли или Вас за границу, наконец, посылают».

– Да, посылают…. В этом гадюшнеке, начальники, так и мечтают нас послать за границу…, они в основном нас на хер посылают…ха..ха..ха.

– и в колхоз, – добавил Гаврилычь ( он же Воронцов)

– Слушай Глинский,– перешел, почему то на шепот Власов, – напротив, в магазине, появился вискарь «Макинлис».., цена за бутылку ноль семь, всего, двенадцать рублей…. Давай купим, и на троих ее дернем…, всего на рыло то получается, двести пятьдесят грамм…, нормально…

Дима любил этих ребят. Он их любил за простоту, и искренность, за доброе их отношение к нему, и за их любовь к жизни.

– Хорошо, пошли,– ответил он, – только, как мы пьяные на работе будем сидеть…

– А мы не будем сидеть, мы на работе будем пить…ха..ха..ха..

Через двадцать минут они уже сидели в подвале института Африки, где у Гаврилы Ивановича, был архив. На маленьком столе стояла бутылка вискаря, купленная в складчину. На закуску был батон рижского хлеба.

–О, Глинский, вкусный продукт, а ты не хотел участвовать, – улыбаясь во весь рот и отхлебывая маленькими глоточками, золотистый напиток, – вещал Власов.

– Как не хотел, Олег, что ты с пьяна несешь, не хотел, то с вами бы, не сидел..

–Ладно, ладно бойцы – вмешался хозяин помещения, – Вы давайте закусывайте плотнее, а то что -то быстро опьянели..

– Где ты Гаврила Иванович видишь здесь изысканную закуску…, кроме хлеба нет ничего.

– Да закуски нет, но каков напиток.

Они выпили раз, выпили два, притом наливали «божественный» напиток в обыкновенные чашки.

– Эх, еще бы закусочку под него, и тогда вообще, жизнь удалась…

–Надо было Кашникова пригласить, – начал Гаврила, пьяным языком выводить слова,– тогда и на закуску хватило.

– Хватило на закуску, – передразнил его Власов,– тогда бы не хватила вискаря. Ты Гаврила готов весь институт сюда пригласить. Давай еще Ирку пригласим, Галину Ивановну пригласим…всех пригласим… . Кстати Глинский, ты вдул Галине Ивановне, или нет…все ходишь, вокруг нею, ходишь, вздыхаешь. Чего медлишь, ее скоро весь институт отдерет, а ты все медлишь… -Давай Гаврила наливай еще, по, чуть -чуть, больно хорошо идет, зараза.

Маханули еще по одной, и заели рижским хлебом.

– Так вот Глинский,– начал почему то рассказывать Власов, – пока ты там по Югам ездил, послали нас на овощную базу…, ну послали и послали…, там конечно приняли на грудь не агрессивно…, в пятницу это было, вроде никто особенно домой не стремился. Коля Ермаков, конечно от рубился, но остальные, «кремень». Тут Ленар Артович, ну это, ты его знаешь Дим, из соседнего отдела, Нигерией занимается, говорит мол…, поехали ко мне домой, там продолжим. Поехали. Я, Галина Ивановна, Коля Ермаков, хотя еле на ногах стоял, и еще кто то, кажется Ольга «блаженная». Приехали на улицу Волгина, Ленар Артович достал из своих запасов, отменной водки, закуску какую -то на стол выложил. В общем загуляли, и на махались так, что Колю с Ольгой, Ленар Артович на такси домой отправил, а я заснул на диване, в большой комнате ….. Просыпаюсь. В комнате сумерки, никого нет.., ну я с пьяна, и начал орать, Ленар Артович, Ленар Артович…, тишина, я в полумраке начал пробираться по квартире…., выхожу на кухню…, ба, и что я вижу? Галина Ивановна взасос сосется с хозяином квартиры, кофты на ней нет, лифчик задрался под шею, торчащие сосцы страстно сжимает рука Ленара Артовича, а глаза Галины Ивановны закатились под самый лоб. Брюки у обоих спущены, ключик у Ленара вздыбился, и упирается в голую ногу Галины Ивановны…, еще не много, и твоя Галина Ивановна отдалась бы сотруднику из параллельного отдела…..

Гаврила молча налил еще вискаря в чашки.

– И что же дальше, – зло жуя рижский хлеб, спросил Дима, и тут же подумал- « если бы сам увидел, то убил обоих».

– Дальше ничего, я нахально зажег свет, и спросил Галю, « домой едешь»? Она мгновенно оделась ( Ленару ни чего не обломилось в этот день), и через пять минут мы на такси ехали к ней домой в Чертаново. По дороге она попросила купить бутылку шампанского, я кажется, купил, потом мне захотелось ей тоже «въехать», но у ее дома, она, сославшись, что очень устала , не пригласила меня…., вот вся история.– Поэтому Глинский, давай маханем еще по одной…. И я тебе рекомендую, не вздыхай ты по ней, а пригласи ее лучше в кафе, подпои, привези ее к себе домой, ты же один живешь, и отрахай ее по самой не болуй. Такие девушки напор любят, а не охи, бля вздохи… . Правильно я говорю Гаврила Иванович?

Но Гаврила не отвечал, он блаженно закрыл глаза и думал о чем- то своем.

Глинскому больше не хотелось сидеть в душной комнате, институтского архива, и слушать не очень лесные рассказы пьяного Власова, о похождениях Галины Ивановны. Он быстро покинул подвальное помещение, и пошел дальше бродить около Патриаршего пруда. Но настроение было испорчено. « На хрен Власов, мне начал это рассказывать, лучше бы это, он рассказал Андрею, эффект был бы в сто раз сильнее. Сам бы Власов тут же получил бы в рожу, а Галина Ивановна в глаз…, думаю и Ленар Артовичу не поздоровилось….».

Он подошел к пруду, по зеркальной поверхности воды плыли красавцы лебеди. Один белый, крупный, видимо самец, и черный – самка. «До чего же хороши – эти лебеди, на удивления хороши, шедевр природы, шедевр Бога», – наблюдая за птицами, размышлял Дима. Незаметно, он успокоился, и его мысли опять улетели к виртуальной квартире на Кутузовском проспекте. Он увидел себя, стоящим у окна, и наблюдающий поток машин под окном. « Люди спешат куда то, едут куда то, зачем спешат, зачем едут…, притом одни, в центр Москвы, а другие, из центра……». Дима очнулся через несколько минут,– «все, решено…, звоню Андрею…, что я согласен…., а что надо попробовать…., как говорил великий Ленин, «главное вмешаться, а там посмотрим».

После работы, когда сотрудники разошлись по домам, Дима по служебному телефону позвонил Андрею, он не мог до дома терпеть, «вдруг Андрей, кому ни будь еще предложит, этот вариант».

–Але…, говорите.

– Андрей…., я согласен…

– Старик, ты о чем…?

– Ну, как о чем, о твоем предложении….

– О каком предложении…?

– Ну, ты вчера мне предложил…, заняться…., ну сам знаешь чем….

– Дим напомни…

Вошел в комнату, ( тихий гнус, Петров)

–Сыграем партию в шахматы, обратился он к Диме.

– Андрей, я тебе перезвоню.

Дима с раздражением бросил телефонную трубку на рычаг, «ну, давай сыграем» – прошипел зло Дима, рассматривая Петрова. «Какого хрена, приперся, давно дома ему надо быть, жена ждет, а он в шахматы собрался играть…, ну, я ему сейчас устрою, ледовое побоище».

Дима играл в шахматы зло и исступленно, он терпеть не мог этого Петрова, скользкого, мерзкого интригана, завистника и стукача ( наверное кегебешника), но в шахматы с ним любил играть, потому что он был достойный противник, не то что Андрей. После шести партий ( а они играли в блиц, с контролем времени в пять минут), счет был четыре два, в пользу Петрова. « Ну сука – сам себе говорил Дима, – сейчас я тебя порву, как Тузик грелку». Но через час игры счет все равно был в пользу Петрова, семь пять.

Только, в половине девятого вечера, Дима опять набрал номер телефона Андрея.

– Да Дим, говори, слушаю.

– Андрей, я подумал над твоим предложением…, я согласен.

– Это ты про бардель…. что ли…. ?

– Да, про него.

– Так Дим…, я пошутил….

– Как пошутил…. ты же мне калькуляцию показывал…, ты же мне про квартиру трехкомнатную говорил… на Кутузовском Проспекте….

– Ты что опять пьяный…. я про Кутузовский тебе ничего не говорил…., я вообще тебе пока, ничего не говорил….

Дима был убит на повал этим ответом, он положил трубку и вышел на свежий воздух.

Теплый осенний воздух взбодрил его, но настроение было испорчено серьезно.

«Ну, почему так, как только согласишься с предложением…., а предложения, ни какого и нет…., зачем тогда Андрей затеял эту песню…, я его за язык не тащил». Дима вздохнул глубоко, поднял воротник плаща, и поспешил к ближайшей станции метро. Быстрая ходьба успокоила его, и мысли вошли в правильное русло. « Ну и хрен с этим барделем…, и даже очень хорошо, что так получилось…, а то две тысячи рублей вложил бы, в это не очень для меня понятное дело, а через месяц…. раз, и менты нас накрыли. И начались у меня, страшные неприятности…,, дело доходит до работы…, и все только и говорят, -« Вы знаете, а Глинский оказываеться, сутенер…, проституток «пасс», на Кутузовском Проспекте, бардель держал. Это какой Глинский, тот который все время с Галиной Ивановной обедать ходит…, да, да, да, именно он». И пошло поехало, на каждом углу, будут тебя обсуждать, А потом уволят, и прощай институт Африки, прощай диссертация, прощай Галина Ивановна». Дима еще раз глубоко вздохнул свежим осенним воздухом, и свободнее, и резче зашагал к станции метро.

На другой день, Дмитрий сидел на кухни в квартире у Андрея. Они пили чай с удивительно вкусным медом, и не спеша, без шахматных часов, играли в шахматы.

– Что такой, старик, мрачный, что -то случилось?

– Случилось, случилось…. да случилось. Ты Андрей, сначала, предлагаешь мне «дело». Калькуляцию показываешь.., рассказываешь, сколько мы будем с тобой в месяц зарабатывать… . Красиво рассказываешь…, предлагаешь подумать…., а на следующей день,, ты бах, ни чего не помнишь, ни чего не знаешь…, ты оказывается, пошутил. Я Андрей такой человек, что если мне что то предложили, и я принял решение, то это для меня серьезно…, а для тебя это оказывается развлечение. Мне это не нравится, если дальше ты хочешь со мной работать, то давай это делать по серьезному…

– Старик, ты меня прости, я подумал на следующей день, что это все таки не тот бизнес…, да и мы с тобой ни какие ни будь восточные ублюдки…, и с законом не хочется «моратся». Есть более интересные дела, и никого криминала…. а доход не меньше, чем от «твоих девочек». С этими словами Андрей вышел из кухни, через минуту он позвал Диму.

Дима вошел во вторую комнату квартиры, в которой он практически никогда не бывал.

Вся комната была завалена книгами, и альбомами по искусству.

– Вот смотри, здесь порядка двухсот альбомов, это редкие издания, и в Москве их практически не купить. Я тебе их буду отдавать в полцены…, твоя задача только на них найти покупателя…

– Андрей, а где же я, найду на них покупателя… , в метро что ли, или на улице?

– Дим, ты же умный, толковый парень, в каждом деле надо головой соображать. Вот вспомни, когда мы с тобой Мандельштама продавали. Ты сколько продал его книг?

– Не помню, кажется три, или четыре.

– Вот видишь, четыре, а я четыреста. Поэтому учись, пока я жив.

– Но и как мне найти покупателя, – спросил Дима, просматривая некоторые альбомы.

– А ты думай, старик думай, как богатыми людьми становятся. В нашей стране все равны, наша страна, страна, равных возможностей. Все приблизительно, одинаково образованы, все приблизительно имеют равный начальный капитал, все….

– Вот и ни все, вот взять семейство Михалковых, они, это Андрон и Никита, они что, имели равные возможности как все в нашей стране. А чем ты говоришь Андрей, имея такого папашу, который еще при Сталине гимн нашей страны написал…, они уже в детстве все имели, а ты говоришь страна равных возможностей … .

– Дим, пойдем доиграем партию, у меня кажется положение лучше, чем у тебя.

Они вернулись на кухню и продолжали игру.

– Я Дим сказал, большинство людей нашей страны…,– после непродолжительной паузы продолжил Андрей, – ну например, взять тебя или меня. Я день и ночь думаю как денег «нарезать», а ты, ты, только думаешь, как какой ни будь девки «въехать», да со своим Власовым водки выпить, ну может быть написать какую -то дурацкую диссертацию, которая, в общем, ни кому не нужна, – и это, твоя жизнь. – И после, ты говоришь, «вон как некоторые живут, и ничего не делают». Делают, и еще как делают, потому что хотят жить еще лучше, а ты плывешь по течению, как дерьмо, и совершенно не напрягаешься….

Дима пытался возразить, но, Андрей ему не дал сказать. Он резко поднялся из за стола, рубанул правой рукой воздух, сверху вниз, и зашагал по кухни, продолжая говорить.

– Вот ты говоришь семейство Михалковых.., да многие им завидуют, да у них был стартовый толчок благодаря их отцу, но посмотри.., как много они работают.., снимаются в картинах…, и сами ставят фильмы. Андрон и Никита при таком отце, могли ничего ни делать и совершенно не напрягаться. Под трахавали бы девочек и пили бы водку…, но они работают.., и много работают. А у тебя Дима, нет такого отца, и тебе надо работать больше, чем работают Андрон и Никита, в десятки раз… .

– Но, я думаю, я стараюсь….

– Где ты думаешь, где ты стараешься? Судьба нас свела, что бы ты преуспел…, что бы ты финансово поднялся. У меня все в порядке в этом вопросе . У меня в принципе все есть. Это у тебя ни чего нет. Ни квартиры, ни автомобиля, я уж не говорю про дачу. Работаешь в институте Африки, но не в одной стране, этого континента, ты не был. Ты вообще нигде еще не был, кроме колхоза, и нашего Юга. И в этом ты убог… . Так нельзя Дима жить. Надо стремиться, везде побывать…, объездить весь мир. А на старосте лет жить в большом загородном доме и писать мемуары.

Дима сморщил лицо, внимательно посмотрел на шахматную доску, затем взял своего ферзя и переставил его на поле h4.

– Андрей хорош, меня лечить…., тебе через один ход, мат. Давай, лучше о наших делах поговорим , а то время идет…..

Андрей, двигаясь по кухни, резко остановился, как будто наскочил на стену, которая внезапно появилась перед ним. Он посмотрел сверху вниз на расставленные фигуры, и через минуту, пальцем щелкнул своего короля. Король со стукам упал на доску.

–Да, время идет, время идет…., одним словом, выбираешь десять альбомов и их « засаживаешь» своим докторам в институте или еще кому…, думай, кому можно еще продать. Вот когда ты, доставлял свои железнодорожные билеты по Москве…, вот и надо было кроме билетов еще, и альбомы предлагать, а ты только о девочках думал…

Они опять перешли в комнату, где был склад книг. Дима выбрал несколько альбомов. Там был Левитан, Рембрандт, Клод Моне( очень хорошая печать) , Тулуз -Лотрек , Дега, Ренуар, альбом «Русских Передвижников», «Эрмитаж», «Московская школа» ( альбом по иконам) и альбом «Мир искусства».

–Ну, вот старик, завтра я их тебе привезу на Кантемировскую, а ты мне приготовь, значит так.., – и Андрей сморщил свой лоб, – приготовь…триста шестьдесят рублей. И учти Дим, я эти альбомы тебе отдают просто даром.

Диму сразу пробил пот, во-первых, ему в этом случае надо было идти опять в сберкассу, а во- вторых, денег в сумме триста шестидесяти рублей ему не хотелось сразу отдавать Андрею.

–Ты же сказал мне, что альбомы мне даешь в кредит, и по мере продажи, я буду тебе возвращать деньги за них.

– Все правильно старик, но этот разговор был когда…, когда у тебя не было денег, мне кажется в мае. А теперь ты при деньгах, и зачем тебе унизительный кредит, и ты завтра расплатишься за эти альбомы сразу…

– Но Андрей, триста шестьдесят рублей на дороге не валяются….

– Да хватит, тебе прибеднятся, завтра ты приготовишь мне триста шестьдесят рублей…., и поверь мне Дим, я тебе отдаю эти альбомы, просто даром. Ты на них «наваришь» два конца.

– А если я не продам, ни одного альбома, то тогда что….

–Хорошо…, принесешь мне их обратно по той же цене…., договорились?

Дима покидал квартиру Андрея с озабоченным видом.

–Расслабься Дим, все будет хорошо…., вечером, часов восемь, альбомы будут у тебя

.

На следующий день, вечером, Андрей привез альбомы по живописи на Кантемировскую. Он влетел в квартиру, как всегда с опозданием на час, с взъерошенными волосами на голове.

– Старик извини, что опоздал, в одно место заезжал по делу…, ты знаешь, волка ноги кормят…, пойдем во двор, книги мне поможешь принести….

Через десять минут, все альбомы аккуратно были сложены на столе.

–Вот тебе товар, Дмитрий…, действуй.

Дима, молча, посмотрел на огромную стопку из альбомов, и полез в карман, где были приготовлены триста шестьдесят рублей. Он с сожалением протянул их Андрею с мыслью о том, -« что через пару недель, эти альбомы должны, принесут ему не менее семисот рублей…, без всякого криминала».

Андрей спокойно принял деньги, быстро пересчитал, и сунул их в карман своей кожаной куртки. Затем нагнулся к сумке, которую бросил на пол в прихожей и достал завернутою в белую тряпицу, потрясающей красоты Венец ( видимо снятой с иконы), который был весь в сверкающих каменьях, и жемчугах.

– Вот старик, приобщайся к прекрасному…, сегодня выменял…,– и хитро заулыбавшись, обнажив свои крепкие зубы, Андрей продолжил, – не просто была приобрести такую красоту…., ох, не просто….. . Серебреный Венец, в семицветных эмалях, работа братьев Грачевых…, видишь клеймо стоит.., этой фирмы. И он ткнул пальцем, на какой – то знак, который был выбит сбоку Венца. Дима с раболепием взял шедевр ювелирного искусства в руки.

– Осторожно Дим, вещь дорогая…, уронишь, не расплатишься. У Димы от этих слов затряслись руки, и он осторожно положил Венец на стол.

– Ну, все старик, я поехал, давай работай, напрягайся.., эти альбомы продашь, другие получишь.., а потом глядишь…,– и Андрей хитро подмигнул Диме, – вот такими прекрасными вещами займемся. И он еще раз, продемонстрировал перед глазами Димы, «убийственную» красоту русских ювелиров, скрылся за входной дверью.

Опять, в который раз, Дима был в шоке от Андрея, – «да, оригинальный малый…, не простой».

В течение недели, Дима напрягался «из-за всех сил», чтобы продать хоть один альбом. Но результат был отрицательный, никто не хотел приобретать альбомы по искусству. Дима почти каждый день таскал альбомы на работу, в свой родной институт. Сотрудники смотрели, листали, спрашивали сколько, слышали ответ, вздыхали, и аккуратно клали альбом перед Димой, на стол и отходили. Дима, сначала назначил цену за альбом по сорок пять рублей, а затем опустился в цене до сорока рублей, эффект оставался тем же, никто не покупал. « Вот черт, – злился Дима, – опять меня Андрей развел, на деньги…». Так прошла одна неделя, другая, Дима с каждым днем, все яростнее, и яростнее соображал, как же продать альбомы. От отчаяния, он пошел по Московским букинистическим магазинам, но там ему отвечали, что цена на альбом по живописи в сорок рублей, не реальная…, а вот в тридцать, его альбомы могут поставить, и в этом месте разговора, Дима понимал, что он законченный «лох». Что надо было, прежде чем покупать альбомы у Андрея справиться о их цене в «букинисте». Наконец, в одном из букинистических магазинов, ему удалось поставить альбом «Московская школа иконописи» за тридцать пять рублей. У Димы, после этого «успеха» резко поднялось настроение. « Yes, yes, процесс пошел, первая ласточка полетела». Но через небольшой промежуток времени, он переосмыслил это начинание, и понял, что он двойной «лох». « Я же, если по этой цене буду продавать, то только верну свои деньги, ну и крендель, этот Андрей, «впендюрил» мне альбомы оптом, а я напрягайся».

Как то случайно на улице, Дима встретил одного малого, с которым работал на доставке железнодорожных билетов. Огромный детина, выше на одну голову Димы, больно толканул его плечом на выходе из метро. «Осторожно, твою мать», – вскипел Дима, но тут же узнал в детине, Борьку.

– Здорово.

– Здорово. Как сам, чем занимаешься? Дальше, больше начался разговор, и за общими словами, и общими ответами, Дима вспомнил, что Борька приносил на «доставку», небольшую икону, с целью ее продажи.

– Икону то продал, – задал он неожиданно вопрос.

Борька ухмыльнулся, – « засадил удачно, за четыреста рублей, хорошая вещица была».

– А что надо, я еще могу достать.., если надо?

Дима мгновенно понял, что Бог, наконец, свел его с нужным пацаном.

– Слушай Борь, тут такое дело, есть классные альбомы, по живописи, в магазинах не купить…, если хочешь, можешь взглянуть…, продам не дорого, или поменяю.

Боря, тут же у проходящего прохожего одолжил авторучку, и на коробке из под сигарет, начал писать домашний телефон Димы.

– ……семнадцать, двадцать пять…, так записал, ты там один живешь?

– Один.

– А что же ты маруху, к себе не поселил, ха-ха-ха. И тут же его лицо сделалось серьезное.

– Адрес, какой?

– Улица Кантемировская, дом девять, квартира пятьдесят семь, второй этаж.

– Отлично, я все записал, на днях к тебе забегу…, посмотрю твою « живопись», ха-ха-ха.

– А у тебя Борь, телефон есть, для взаимной связи…

– Телефон есть, только на работе, и по нему не дозвонится, поскольку я работаю в Черноголовке, под Ногинском, а у нас брат, на один телефон сто сотрудников…, дозвон не реален. Но ты не волнуйся, я к тебе на днях, непременно, заеду. Тема моя, там, живопись разная, иконы, альбомы…, бронза, серебро…, золото…, шмотки какие…, все смотрим, меняем, покупаем, продаем… .

Дима расстался с Борей, с большой надеждой на скорую встречу.

Но, прошла неделя, затем месяц. Наступила зима, как всегда слякотная, ветреная, гриппозная. Борька пропал, и Дима уже, о нем не думал. К этому времени, ему удалось продать только два альбома, практически по своей цене.

Недели за две, до Нового года, неожиданно на Кантемировской, появилась Ляля. Она без телефонного звонка, бесцеремонно позвонила в дверь, поздним вечером, и Дима впустил ее в квартиру. Слегка пьяная, Ляля, уже в прихожей, практически без слов, кинулась на шею Димы, и через десять минут, отдалась ему с такой страшной, звериной силой, что Дима понял, что лучше девушке в мире нет.

Потом они сидели на кухне, обнявшись, и Ляля, сидевшая на коленях Димы, шептала ему на ухо, – « что она так скучала без него, что она жить не может без него, что только он, Дима, ее герой. Что жизнь остановилась, и что мир стал, скучен и не интересен для нее, без него». Дима слушал ее, любовное бормотание и ему тоже, захотелось признаться ей в том,– « что он любит ее, что он скучал без нее, и что он хочет сделать ей предложение…, что бы она стала его женой». Дима раскрыл рот, что бы сказать Ляли об этом, но в это время в дверь позвонили.

Дима осторожно пересадил Лялю на стул, и со словами, -«кого еще несет в такой поздний час», пошел открывать дверь.

На пороге стоял огромный детина – это был Борис.

–Здорово Дим, не узнал, это я, Боря Чепурнов. Вот шел мимо, вспомнил что ты мне говорил, о альбомах по живописи, решил зайти, не возражаешь, моему приходу.

Дима не возражал, а только стоял и хлопал глазами. Видя, растерянность хозяина, Борис бесцеремонно прошел в квартиру. Ляля, даже толком, не успела прикрыть свои прелести. Она с испугом смотрела на огромного дядьку, ввалившегося на кухню, одетого в большущий тулуп. Оценив обстановку, Борис, тут же выставил на стол огромную бутылку самогона, ловко выдернув ее из своей сумки.

– Будем знакомы,– протянул Борька огромную ручищу испуганной Ляли.

– Будем, – пролепетала Ляля, прикрывая, себя, каким – то халатом, случайно оставленным Димой, на спинки стула.

Тем временем, Борька, деловито достал из той же сумки, шматок сала, баночку соленых огурцов, и краюху хлеба.

–Давай стаканы хозяин. Ща пить будем и гулять будем, а смерть придет, помирать будем,– прохрипел Борька, садясь рядом с Лялей, не снимая своего тулупа.

Дима поставил стаканы на стол, и Борька тут же хлестнул из огромной бутылки, мутную жидкость.

– За хозяев, – поднял стакан Борис, – нагло рассматривая Лялю.

Выпили, и Борис без промедления налил еще….

– А говорил, что у тебя марухи нет, вон какая глазастая…., сисястая, так и хочется….– и Борис протянул руку к круглой коленочке Ляли.

Не успела его тяжелая рука опустится на коленку Ляли, как тут же, он получил сильный шлепок, изящной ручкой, по своей роже. Дима безмолвствовал, настолько быстро все произошло.

– Уберите руки, пожалуйста, и сидите спокойно, коль в гости пришли…

Борька опешил, он ни как не ожидал, от такой красотки, такого отпора. Он сразу сник, наглость его улетучилась, и он тихо налил еще себе самогона, резко выпил и сказал, – «ну пойдем Дим, делом надо заниматься».

Они перешли в комнату. Огромный Борька в овчинном тулупе, а за ним, еще не пришедший в себя, после всего виденного Дима.

– Ты бы тулуп бы снял, тепло вроде у нас…..

–Я ненадолго, времени мало. Давай показывай, свои альбомы…, или ты их уже продал? Дима в спешке начал вытаскивать альбомы из шкафа ( если в квартиру залезут воры, что бы не сразу нашли). Через пару минут стопка альбомов лежала на столе.

– Вот, смотри.

Борис взял в свои огромные руки, первую книгу по искусству ( это был Левитан), вяло ее полистал.

– Ну, и сколько ты за каждую хочешь?

–Рублей сорок…., дорого конечно, но книги отменные…

– Сорок рублей…, да не мало. Мне так ничего не останется….

–А если рублей за тридцать…, тогда заберу все…, и сразу.

Дима на секунду задумался, «тридцать на восемь, это двести сорок рублей, и уже продал две , получил восемьдесят…, и в этом случае , почти отбил свое….»

–Эээээ, давай тридцать пять, не тебе и не мне….

–Тридцать пять, тридцать пять…, ладно договорились. Теперь посмотри, что у меня есть.

И Борька своими огромными ручищами полез в свою сумку. Он достал, какой то сверток. перевязанный бичевой, быстро его размотал и перед глазами Димы появился подстаканник, ложка, затем небольшой половник, и наконец горсть серебреных монет.

– Выбирай, вот подстаканник, ложка, с клеймами, а половник с чекухой ( клеймо), фирмы «Овчинников», ну а монеты, полтинники, царские, по три рубля штука.

Дима, тупа, рассматривал вещи, лежавшие перед ним, еще не очень понимая, зачем Боря показывает эти ювелирные изделия.

–Ну, что ни будь нравиться…

Дима молча, разглядывал клеймо «Овчинникова» на половнике.

– Половник отличной работы, не дорого…, сто пятьдесят рублей. Вижу он тебе нравиться. Хочешь, поменяемся на твои альбомы.

Дима быстро начал соображать. « Конечно это не деньги, но половник, серебренный с клеймом, какой то фирмы « Овчинников», по- моему, игра стоит свеч. Выменяю книги на половник, а половник за дорого, засажу Андрею».

– Борь, давай за половник сто сорок рублей….

– Нет Дим, не могу, сто пятьдесят рублей, отличная цена за него….

Дима на секунду задумался, « правильный размен я делаю, или Борька меня дурит, ни хрена я в серебре не понимаю…., учиться надо».

– Хорошо я согласен, значит, берешь четыре альбома, это сто сорок рублей, и я тебе…. нет, ты мне должен десять рублей.

_Дим, ты мне должен…, а не я тебе…..

– Хорошо, я тебе. Но остальные альбомы, желательно за наличные….

–Дим посмотри повнимательнее, может еще, что приглянулось….

– А полтинники почем?

– Я же говорил уже, даром отдаю, три рубля штука.

Дима выбрал восемь полтинников.

– Ну вот, бери еще один альбом, и в расчете. А за остальные альбомы, с тебя Борис, еще сто сорок рублей.

Борис, подмигнул Диме, и опять полез в свою сумку. На этот раз в белой простыне была завернута икона, потрясающей красоты. «Богоматерь с младенцем», не большого размера, в серебреном окладе и в семицветных эмалях. Дима, на тот временной момент, был достаточно далек, чтобы оценить такую икону, но все равно он понял, что это шедевр и что этот шедевр, «надо вырывать по любому», из огромных рук Бориса.

– И чего стоит…?

– Вещь замечательная, размер «аналой», вся в семицветных эмалях, клеймы, мастерских «Братьев Грачевы». Цена? Прошу не дорого, всего одну тысячу рублей.

– Тысячу рублей….. дорого.

Дим давай так, будет под нее покупатель, будем торговаться, а так болтать языком не надо….

– Хорошо, а ты можешь мне ее оставить…., на комиссию, дня на три. ( Дима почувствовал, что икона стоящая)

– Могу, ну дай за нее, хотя бы залог, рублей пятьсот… ( У Димы денег не было, то есть они были, но на сберкнижке в банке).

Борь, ну нет залога…, оставь хоть на пару дней, я с ней не убегу….

– Ты не убежишь…. а твоя, какая ни будь краля, сопрет, ты и не заметишь….

В комнату вошла пошатываясь Лариса Ивановна ( Ляля), она была сильно пьяная.

–Это Вы меня обсуждаете…., козлы….., да, честней девушки нет не в одной стране мира… . Как вы могли обо мне так подумать, но этот козел ( и она показала рукой, в сторону Борьки), с ним все ясно, но ты Дима, ты…., ты подумал , что я воровка… . Вот сдам Вас в милицию, за ваши темные дела…

Огромное лицо Бори потемнело, как море, перед штормом. Он схватил Лялю за волосы, и зашипел.

– Ты, что сказала…, хочешь сдать нас в милицию, да я тебе сейчас мозги вышибу. И он замахнулся на Лялю огромным кулаком. Но Ляля вывернулась из его рук, отскочила к столу, схватила пустую бутылку, и со страшной силой швырнула в Бориса. Борька едва смог увернутся, а бутылка ударилась о шкаф, вдребезги разбилась, обдав мелкими осколками Диму.

– Ляля, успокойся, что ты себе позволяешь,– закричал Дима. Но Ляля, была как, дикая кошка, увидев, что бутылка не попала в Борьку, она схватила тяжелую хрустальную пепельницу и метнула ее, как пращу. В этот раз, бросок оказался точнее, и пепельница врезалась в Борькину спину, и по касательной отлетела в прихожею. Борька не пострадал, спас тулуп, но он набычился, и шагнул в сторону Ляли.

– Не прикасайся ко мне козел вонючий, – завизжала девушка, и в этот раз в ее руке оказалась тяжелая мраморная вазочка, для цветов, – убью… сразу.

Борис отшатнулся от Ляли, как от чумной. А Дима опять находился в ступоре, он не как не мог ожидать такой выходки, от своей доброй, и нежной Ляли.

–Ляля, что с тобой…, успокойся….

Но, Ляля дико вращая глазами и тяжело дыша, выбежала из комнаты. С грохотом на кухни, вперемешку с матерными словами, Ляля видимо искала свои вещи. Дима и Борька стояли, не шевелясь, как второстепенные персонажи картины Рембрандта « Возвращение блудного сына». Через несколько минут, уже одетая, но все такая же разъяренная Ляля, влетела в комнату и закричала в лицо Диме.

– Я думала, что ты меня любишь…., а ты…., а ты… , любишь этого козла. ( и она показала рукой в сторону Борьки), пока он будет приходить к тебе…., ноги моей, у тебя в квартире не будет…. И Ляля со страшной силой хлопнула входной дверью.

Диму всего затрясло, он вошел на кухню и налил себе целый стакан самогонки.

– Да ладно тебе Дим, расстраиваться, – пришел на кухню его утешить Борька, – все бабы дурры…., особенно когда выпьют.

В это время раздался звонок в дверь, Дима аккуратно поставил стакан с самогонкой на стол, и кинулся к входной двери. На пороге стояла Ляля, по ее лицу текли слезы, черная тушь с ресниц, размазалась по щекам.

– Ляля?

– Да, Ляля, твою мать…, выгнал приличную девушку из дома в ночь…. как тебе не стыдно Дима…., ну что ты смотришь на меня, дай скорее червонец на такси.…

– Может, ты зайдешь…, успокоишься….. что на тебя нашло…?

– Быстро червонец….

Дима, было, протянул руки к девушки.

– Не трогай меня руками…., Димочка…, они у тебя грязные….. Ты теперь весь в грязи …, и в воровстве….

Сзади Димы появилась огромная фигура Борьки. Он протянул Ляли скомканную пятерку. – На, и вали отсюда, прошмандовка….

Ляля взвизгнула, пять рублей упали к ее ногам, Дима попытался, что то сказать Борьке, но Борис без церемонно, отодвинул Диму, от проема двери, легко вытолкнул девушку на лестницу, одновременно, поддав ногой смятую пятерку, в направлении Ляли, и захлопнул входную дверь.

– Все Дим, прекращай юродствовать…., видишь девка вконец обнаглела…, а ты нюни развесил. «Лечить» таких надо…

– Как лечить, – не понял Дима.

– Молча, молча…. . Вот из таких «социал-демократов», как ты, «лимитные» девушки веревки вьют….

– Откуда ты знаешь, что она приезжая….

– Дим, я тоже приезжий, поэтому таких девушек за версту вижу. Давай, лучше выпьем…., и делом займемся….., а твоя Ляля, ну куда она не денется….., скоро опять прибежит. Но я тебе Дима, рекомендую…, держаться от нее по дальше, и самое главное…., Дим, не вздумай, на ней женится…., ничего хорошего у тебя с ней не выйдет.

Говоря это Борис, мрачно смотрел на Диму.

Они «маханули» по стакану самогонки, чем -то заели….. . И Борис тихо, но твердо сказал.

–Проку у тебя с твоей Лялей не будет…., это я тебе точно говорю, разные Вы…., она присоска…. . Правда, все женщины присоски…. но такие как Ляля…. особенно.

Затем помолчал, нагнул зачем то свою голову к полу, и вдруг дико заорал. -« Беги…, беги…, крещенный человек…..».

–Что, – не понял Дима с пьяна, – куда надо бежать?

– Это тебе дурик, надо бежать от таких женщин.

– Но Ляля, она такая….

– Да брось ты Дим причитать, какая такая…, самая обыкновенная.

Через полчаса, Борис начал собираться. Уложил четыре альбома по искусству в свою спортивную сумку, еще четыре не взял, «больна, они у тебя тяжелые… на днях заеду, заберу остальные». Забросив тяжелую сумку за спину, собрался уходить, потом взглянул на «убитого горем» Диму, ласково, сказал.

–Хорош, кручинится…., оставляю тебе за альбомы, половник и восемь монет.

Потом, еще внимательней посмотрев на Диму, Борис зычно сказал.

–Ладно, оставляю тебе и икону…., без заклада…. но только не на долго, до …., пятницы. – Вот в пятницу приеду, заберу альбомы…, и ты мне скажешь результат по иконе…

– Скидка будет по цене, на икону- печально спросил Дима.

– Мы с тобой это обсудили…, будет предложение, будет скидка.

И все, через минуту, Дима остался один, и тоска сжала его сердце.

« Как странно бывает в жизни, живешь потихоньку, живешь, пишешь свою диссертацию…, никто к тебе не приходит, никто тебя не любит…., вдруг раз, Ляля объявилась…., такой секс…., и в этот же день принесло Борьку, которого ждал два месяца назад, и уже перестал ждать. Какого черта его принесло сегодня, а не вчера…. или на худой конец пришел бы завтра, нет, приперся сегодня, и все испортил. Ужас, теперь Ляля, появится через полгода. Такой девахи лишился, из-за этого…… . А может быть правильно Борис мне говорил, про Лялю, может я не понимаю, что появления Бориса, это знак Божий. Как все запущено», – не трезво размышлял Дима, рассматривая икону «Богоматерь с младенцем».

Вечером, следующего дня, Дима разложил все вещи Борьки, перед Андреем, в его квартире в Павловском переулке.

– Вот, Андрей смотри, половник, серебро, работа фирма «Овчиникова».

– Сколько стоит,– небрежно спросил Андрей.

– Сто шестьдесят рублей, -не твердым голосом ответил Дима, и внутренне сжался

– А какой вес?

– Вес, я не знаю, какой вес.

– Как же ты Дима называешь цену, а не знаешь, сколько весит половник.

Он быстро встал, из-за стола, вышел из кухни, и через минуту вернулся с небольшими весами.

– Во, отличная вещь, жена в Англии купила, сейчас мы узнаем сколько весит твой половник.

Он взгромоздил половник на весы, что-то на них покрутил.

– Так, старик, твой половник весит…, сейчас…, он весит, четыреста двадцать семь грамм…

Тут же в его руке оказался калькулятор.

– Сильная вещь, жена тоже из- за границе привезла.

–Так, у нас получается, что ты за грамм, просишь, – у Димы, от слов Андрея, почему то, похолодели руки и ноги, и сердце сжалось, – ты просишь, тридцать семь копеек за грамм. В этом месте Андрей, очень строго посмотрел на Диму, как на преступника.

– Дим, мировая цена на серебро сейчас двадцать копеек грамм, понимаешь двадцать копеек. Серебро никому не нужно, а ты просишь в два раза больше.

Дима вжал голову в плечи, и глотнул слюну.

–Но, это же половник…, – начал он тихо возражать.

–Да, это половник, и что им можно черпать суп…, ты видимо это хочешь сказать….

Дима, начал понимать, что его позиция в вопросе ( половника), очень плохая ( «да это не то что с Андреем играть в шахматы, здесь он гроссмейстер, а я ученик»).

– Ну, что у тебя еще есть…?

Вот, монетки….. полтинники, по-моему, не плохие…

–И что в них хорошего, обыкновенные, царские полтинники. Ну, и сколько стоит один?

– Прошу четыре рубля.

Андрей присвистнул, – ну ты паря доешь, да я тебе по три рубля мешок таких принесу.

Дима, совсем приуныл, – « положение стало критическое», отметил он.

–А что у тебя торчит из сумки, завернутое в белое…., это что?

Дима достал и показал. Когда Андрей взял икону в руки, Дима мгновенно заметил, что лицо Андрея приняло, на доли секунды, чрезвычайное заинтересованность, но это было секунды. Затем лицо Андрея приняло равнодушное выражение, и он небрежно спросил.

– А эта, хрень, сколько стоит?

Дима понял, что «партию», выражаясь шахматным языком, можно еще вытянуть.

–Одна тысяча, двести рублей, – ответил он твердым голосом.

– Старик, побойся Бога, я такие вещи по пятьсот рублей беру, их очень тяжело продавать. Но сам подумай, кому эти иконы в нашей стране нужны. Страна безбожников, ну ты и сам об этом хорошо знаешь…..

И Андрей, не выпуская икону из рук, попытался из кармана куртки достать портмоне. Когда ему это удалось, он аккуратно положил «Богоматерь на стол», и отсчитал пятьсот рублей.

– Вот сразу плачу, наличными…., отлично плачу…

Внутри у Димы, началась подниматься буря, но эта буря пока не была видна Андрею.

– Ну, что ты на меня так мрачно смотришь…, хорошо ведь плачу старик…., очень хорошо. Ладно, вижу по твоему молчанию, что ты не согласен. Хорошо, добавляю сто рублей.

И пока Андрей опять доставал портмоне из кармана. Дима, без звука, забрал икону со стола и начал ее заворачивать в белую материю.

–Старик, я что-то видимо не понимаю.., я тебе даю за эту вещь, серьезные деньги…, а ты…

–Эта вещь стоит одна тысяча двести рублей…, -почему то зашипел Дима, -а ты мне даешь в два раза меньше….

Лицо Андрея, вдруг сделалось красным, потом бледным. Быстро, встав со стула, он выпил воды прямо из под крана, и сел опять на стул, при этом, закрыв глаза. Потом тихонько, не открывая глаз, коснулся плеча Димы рукой, и прошептал.

– Хорошо, я плачу тебе семьсот рублей…., и беру твой половник, учти, он мне не нужен, за сто шестьдесят рублей….., согласен?

Дима понимал, что процесс идет в правильном направлении, но до победы было еще далеко.

–Давай, Андрей, ты мне платишь за икону тысячу двести рублей…, ну а половник, ты купишь у меня в другой раз.

Лицо Андрея, отдаленно похожее на Христа, сделалось, чрезвычайно озабоченным.

–Дима, -почти закричал Андрей, – ну как ты не понимаешь, что, я…, тебе…, даю…, семьсот рублей…… Хорошо, во-се-мь-сот…., Советских рублей, за твою «Богоматерь».

Дима, начал понимать, что Андрей «запал» на «Богоматерь», и что по началу, складывающая не в его пользу партию, он может выиграть.

–Деньги ты конечно хорошие предлагаешь, но есть понятие «прихода», ты сам меня учил, а я это, запомнил. Так, «приход» этой икон, одна тысяча сто рублей. Сто рублей я, беру за доставку, иконы, к тебе домой.

– Ладно, приход не приход…, денег больше в доме нет, вот все, что есть, восемьсот рублей.

–Как нет, когда ты предлагал мне семьсот рублей, хотел еще половник купить за сто шестьдесят, а это брат, получается восемьсот шестьдесят рублей.

Андрей слегка смутился, но тут же нашелся.

– Хорошо… хорошо Димон, последнее предложение…., плачу восемьсот шестьдесят рублей, а остальные деньги добиваю альбомами по искусству…, они у тебя ведь хорошо уходят….

Дима скривил лицо, встал из-за стола, и вышел в туалет. «Нет, с альбомами, больше не хочу связываться», -размышлял он, спуская воду в унитазе. Вернувшись, он обнаружил, что Андрей, развернув материю, жадно рассматривает икону.

– Ну что, согласен, с моим предложение?

–Нет, я хочу «наличкой», а не альбомами…

– Ну, я тебе уже целый час объясняю, что денег в доме больше нет…, а ты как еврей…. не веришь мне, и не уступаешь мне не рубля…, не хорошо.

Наступила пауза, каждый выжидал, и оценивал, сложившую ситуацию.

Первый нарушил молчание Дима.

–Хорошо, я готов тебе уступить пятьдесят рублей, но не больше, задаром, я работать не хочу, – жестко сказал он.

– Но я, Дим, тебе повторяю…, что денег в доме больше нет….

–Денег, нет значит, и иконы нет…., когда будут, тогда мы возобновим переговоры, -еще жестче сказал Дима, и начал опять заворачивать « Богоматерь» в белую ткань.

Андрей вскочил со стула, и нервно заходил по кухни.

– Еще другом называется, еще я хотел с тобой организовать совместный бизнес, вот как ты оцениваешь нашу дружбу, вот как…

– А ты не смешивай наши дружеские отношения с куплей-продажей…, ты же сам меня учил….

– Да выучил на свою голову…, даю парню реальные деньги, а он ничего не хочет понимать…

– А что я должен понимать…, вещь стоит, одна тысяча, сто пятьдесят рублей, для тебя…., я тебе уступил, сколько мог, не хочешь не бери, других найду, кто купит…

Это был удар ниже пояса, или как говорят шахматисты «цугцванг». Андрей посинел, закашлял, мрачно сказал.

– Сиди здесь, попробую у соседей денег занять.

Андрей вышел из квартиры, а Дима начал вяло листать порнографический журнал, который он еще не видел. Минут через десять, Андрей вернулся и протянул Диме тысячу рублей.

– Вот, все что собрал…

– Но это не серьезно, Андрей.., мы с тобой договорились…, где еще сто пятьдесят рублей? -Завтра отдам остальные…, ты что мне не веришь.

– Я тебе верю, но деньги нужны сегодня…

Дима, специально, так говорил, «бил» Андрея, его же оружием.

-Сегодня, понимаешь Андрей, сегодня,– говоря это, Дима вспоминал, как Андрей, год назад, его жестко заставлял достать двадцать пять рублей, чтобы оплатить квартиру, причем за один день.

–Дим, ну ты режешь по живому, что не можешь подождать до завтра, жалких ста пятидесяти рублей.

–Это для тебя они жалкие, и их, этих рублей, у тебя сегодня нет, а для меня, эта моя месячная зарплата, в институте Африки.

Опять, на кухни, «повисла тяжелая», пауза.

Дима понимал, что победа близка, но Андрей еще сопротивлялся. « Конечно, сто пятьдесят рублей можно получить и завтра,– думал Дима – но это опять надо ехать к Андрею, а Андрей наверняка, начнет «ломать дурака». Дело с иконой надо завершить сегодня».

–Значит, говоришь, денег в квартире больше нет….?

– Старик, ну что мне тебе врать, были бы, сразу расплатился….

– А завтра они у тебя будут…?

– Да, завтра к вечеру, я обязательно найду деньги…

– Найдешь…?

– А что ты так странно меня спрашиваешь…, найду, конечно, если мы с тобой договорились.

– А завтра у нас четверг…?

– Да, четверг.

– Тогда делаем так, завтра вечером, привозишь мне на Кантемировскую, тысячу сто пятьдесят рублей…, и получаешь икону.

– Но как же так, Дим, мы ведь с тобой договорились, что ты оставляешь икону, получаешь тысяча рублей, а завтра вечером забираешь оставшиеся…., – почти плача произнес Андрей.

Дима, не спеша, опять стал заворачивать «Богоматерь» в белую материю.

– Я не могу тебе оставить эту вещь без денег…, извини.

– Но, как без денег. Я тебе даю же деньги….

– Ты даешь не все деньги…., и если ты завтра ее не купишь, то я ее оставлю у себя, и через несколько лет, она наверняка будет стоить в два раза дороже.

Дима сложил все вещи в сумку и пошел к выходу, Андрей продолжал сидеть, как будто стукнутый по голове «пыльным мешком».

По дороге на Кантемировскую, Дима, находясь в хорошем расположении духа, хвалил себя. «Молодец, поставил наконец Андрея на место, – это раз. Узнал подлинную стоимость «Богоматери», – это два. И на «худой конец», я эту икону, сам куплю. Вот возьму и куплю у Бориса. Сначала, «удушу» его, по цене, а потом куплю, рублей за семьсот. Буду «душить», как меня пытался «душить» Андрей, но у него не хрена не получилось, поэтому, я молодец». Так нахваливая себя, Дима незаметно, приехал на Кантемировскую. Единственное, ему во всем этом деле не понравилось, что при выходи из метро « Каширская», его внимательно оглядели сотрудники милиции. «Хорошо, что не остановили, и не попросили показать, что в сумке, в следующий раз, с такими вещами на такси буду ездить», – дал себе установку Дима.

Ухе на пороге квартиры, он услышал, как «надрывается» телефон.

– Алэ…?

– Старик, это я, Андрей, ты будешь дома в течении часа?

– Ну, буду…, а что случилось?

– Я в течение часа приеду и заберу у тебя икону…., понял?

– Я то, понял…, но мы вроде завтра с тобой договаривались, по ней встретится…

–Нет, завтра я буду занят, сейчас у приятелей перехвачу денег и к тебе приеду.

– Но в таком случае, цена иконы вырастает до тысячи, трехсот рублей….

На другом конце провода повисла глубокая тишина.

– Дима, но мы уже договорились по цене…, как тебе не….

– Ладно, Андрей, приезжай…., пошутил я.

Уже через тридцать минут, Андрей влетел в квартиру, как взмыленный конь.

–Давай «Богоматерь»…, вот тебе бабки, – и он протянул Диме смятые «стольники».

Дима пересчитал, денег было тысяча двести рублей.

– Тебе сдачи надо…, пятьдесят рублей?

–Да ладно, потом сочтемся. И посмотрев внимательно икону, Андрей, устремился к выходу, по ходу, сказав Диме,– «будут вещи такого порядка, никому не показывай, сразу неси мне, сразу…, понял», – и скрылся за дверью.

« Во как его приперло с этой иконой…, а сначала ломался, и меня ломал. Я тебе Дима даю, серьезные деньги, целых пятьсот рублей. А дальше, «в нашей стране, такие вещи не кому не нужны…. страна атеистов, и ты Дима, не хуже меня, это знаешь». Дима сидел на кухни и пересчитывал деньги. – « А теперь моя задача, « удавить» Борьку, он же сказал, будет интерес, можно и скинуть…. Ха, ха, у меня уже бабки….».

Наступила ночь, но Диме не спалось, он так возбудился от удачной операции с «Богоматерью», что в полудреме, продолжал торговаться с Андреем, с Борисом, еще с какими- то мужиками…. . Сердце его стучало, но он не уступал, не уступал, торговался, торговался, и торговался…. Проснулся от толчка в плечо…., в его лицо светила, большая, толстая Луна. В комнате, естественно, никого не было. Он встал с кровати, сходил в туалет, попил из чайника кипяченой воды, снова лег. Но сна не было, были в голове бесконечные мысли. « Вот если так дела пойдут, хотя бы одна икона в месяц…. тогда я заживу, тогда у меня, приблизительно будет денег…, на пятьсот рублей больше в месяц. Вот тогда…, все девушки института Африки…, да что там Африки, Москвы, и Московской области, будут мои! Мои, мои, мои». Под утро, он заснул крепким сном. И снилось ему, что он на большом белом пароходе в окружении всех красивых девушек и женщин института Африки, плывет по океану…, и ему так хорошо, как видимо хорошо бывает Шейху, в окружении своего Гарема.

Пятница. Вечер. На улице крепкий мороз. До Нового Года осталась неделя. Дима в ожидании Бориса, вяло перелистывает альбом по живописи «Передвижники». «Какие на Руси, в конце прошлого века, мощные художники были. Чего стоит один только Репин. Какая сила исходит от его полотен….». Звонок, Дима вздрогнул, хотя и ждал звонка, но звонок….., звонил телефон, а не в входную дверь.

– Алее…

Молчание. Дима вдавил трубку в ухо и замер, пытаясь распознать, звонившего. Молчание продолжалось минуты две, затем трубка, на другом конце провода, была видимо повешена. « Интересно, кто это звонил…., небось, пьяная Ляля…., пытается выяснить мое настроение. Да, Борис был прав, никуда она не денется…. . Скоро Новый Год, и наверняка перед Новым Годом появиться……». Раздался опять телефонный звонок, и опять молчание.

–Говорить будем…., или дурака валять будем? – сорвалось с языка у Димы. Опять трубка была повешена. « Чудные, все-таки, девушки. Внезапно приходят, любят, напиваются, грубят и также внезапно уходят, а потом звонят ночью по телефону и молчат». Опять телефонный звонок, и молчание. В этот раз, Дима проявил терпение, и тоже молчал. После, еще, раза два, звонил телефон, но с мертвой тишиной, в трубке. Диме даже показалась, что это кто из его умерших родственников, звонит, «от, туда».

Уже ближе к двенадцати часам, когда Дима собирался лечь спать, зазвонивший телефон, наконец, прорезался человеческим голосом.

– Дмитрий привет, это Борис.., все таки дозвонился до тебя, из своей Черноголовки. Сегодня приехать не смогу, по делам уезжаю в Саратов. Приеду после Нового Года.

– Хорошо, приезжай…, – устало ответил Дима.

– Что ни будь, продалось?

–Вот икону щупают…, хотят купить, но говорят, что дорого…

– Ты, небось, два конца в нее заложил, вот и дорого…

– Борь, какие два конца, по твоей цене не могу продать…., уступи рублей триста, тогда пройдет…

– Дим, да ты сума сошел…., триста…. . Могу уступить, рублей…, рублей пятьдесят, не больше.

– Но это не серьезно Борь, пятьдесят рублей.

– Ладно, уступаю сто рублей. Девятьсот рублей, за такую чудесную вещь, с клеймами «Овчиникова», это почти даром.

– Борис, кому в нашей стране нужны иконы, страна безбожников, страна атеистов. Уступи хотя бы двести рублей, тогда, наверное , я ее продам.

– Двести…, двести. Сто пятьдесят…, все последняя цена.

–Хорошо, договорились. Попробую продать за восемьсот пятьдесят рублей.

– Все, действуй Дим. После Нового Года зайду…..

Дима уже в постели, размышлял и прикидывал, правильно ли все он сделал. «Да вроде все правильно, жестко торговался, нигде не прогибался…, вот и заработал триста рублей, поди, плохо? Эта моя зарплата за два месяца…, конечно, надо было попотеть, разыграть драматургию…., но в целом молодец….. так держать. В следующей раз, еще жестче себя буду вести, пленных, мы больше с тобой Дима не берем…. не берем…. не берем…» – на этой мажорной волне Дима и уснул.

На утра, а это была суббота, Дима, несмотря на большой мороз, поспешил в сберкассу, чтобы положить на свой счет, одну тысячу рублей. Эта была приятная процедура. Отстояв небольшую очередь, Дима протянул свою сберкнижку, миловидной девушки.

– Будете вносить, – спросила она Диму.

Да, буду вносить. Тысячу рублей, ответил Дима.

– Тогда перепишите «приходник», надо писать «Одна тысяча рублей», понятно?

Дима не понял почему «одна», но «приходник», послушно переписал.

–Вот теперь правильно, Дмитрий Петрович… Глинский…, и теперь у Вас на счете…, три тысячи двести рублей…, сумма не малая…, – в этом месте девушка понизила голос, и просто, сказала – у меня сегодня день рождения, приходите ко мне в гости…., придете?

Дима, сначала ни чего не понял, что ему сказала девушка. Его мысли, крутились около своих денег, а мысли его, приблизительно были такие, « что, классно иметь на счете три штуки…,и что, хотя, все деньги и не его…, но пока приедет Борис, пройдет недели две, и по его приезду, а это будет, только после Нового Года, он может снять с сберкнижки, причитающею ему сумму».

– Что Вы сказали…? Дима внимательно посмотрел на операционистку.

–Я сказала,– совсем шепотом, повторила девушка, – что я Вас приглашаю, на свой день рождения…… Я живу здесь рядом, на Остоженке. Заканчиваю работу в восемь часов. Дмитрий Петрович, приходите. Будет весело, будут мои подруги и Вы…, не пожалеете.

Дима, еще, более внимательно посмотрел на девушку, сидящую перед ним, и наконец, понял,– « … что ему вечером хотят «дать», и что будут другие девушки…, которые, тоже ему могут дать». А секса.., у Димы не было, с тех пор, как у него в гостях была Ляля…. . «А, почему бы, не сходить на день рождения», – подумал наш герой.

– Извините, а как Вас зовут……?

– Молодой человек, -раздалось за Диминой спиной, – долго Вы собираетесь задерживать работника сберкассы, Вы уже пятнадцать минут стоите…, имейте совесть.

– Нина…., вот мой домашний телефон, и адрес. И девушка быстро протянула Диме его сберкнижку, и маленький листок бумаги, лежащий в ней.

На улице, Дима внимательно прочитал адрес и телефон. Всеволожский переулок, дом пять, квартира семнадцать, и телефон. Нина Пряхина. Жду. Вот последние слово «жду», очень сильно возбудили фантазию нашего героя, и это окончательно убедило его, « что нужно поздравить Нину с днем рождения».

К восьми часам вечера, Дима, с бутылкой шампанского, бутылкой армянского коньяка и тортом «Прага», вошел во двор дома номер пять, расположенный в центре Москвы, на Всеволожском переулке. Быстро нашел нужный номер квартиры. Позвонил…. ,дверь ему никто не открыл, позвонил еще раз, и опять, никто не открыл дверь. Дима с озабоченным лицом вышел на улицу. На улице, хоть и был большой мороз, но снега было много, и от этого количества снега, мороз не чувствовался. Дима пошел к детской площадки, расположенной во дворе и присел на карусель. Огляделся, чудесный московский дворик, тишина и покой. Свет из нескольких окон освещал двор, дышалось хорошо и покойно. На небе даже видны были звезды, и Дима от нечего делать, начал искать созвездие Большой Медведицы. Кассиопею и созвездие Волопаса. Кассиопею нашел быстро, перевернутая, « дубль ве». Он не заметил как на детской площадке, появилась стайка девушек. Они деловито расселись на детских качелях и закурили. «Долго нам здесь сидеть», – спросила одна из них.

«Пока Нинка не придет, она в восемь заканчивает работу, ну значит минут через десять, пятнадцать». Дима сразу понял, что это, « его девушки», и удвоил свое внимание.

– А Нинке, сколько годков исполнилось, – спросила та, которая была ближе к Диме.

– Двадцать семь, – ответила высокая, рыжая не красивая девушка, нагло рассматривая Диму.

– Двадцать семь, а замужем не была, и детей не рожала…?

– Успеет еще родить, дурное дело не хитрое, – вмешалась в разговор третья, маленькая, симпатичная девушка, одетая в короткую, кроличью шубку.

–Никого она не родит, – зло сказала рыжая, и бросила недокуренную сигарету в снег, – больная она…

–Чем больная,– спросила девушка в шубке.

– Деньгами, деньгами больная, – еще злее, сверкая золотыми зубами, выдала, рыжая, и захохотала на весь двор, как ведьма из произведения Николая Васильевича Гоголя – «Вий».

– Как деньгами , – не поняла, девушка в шубке., -разве деньгами болеют?

– Еще как болеют, Надька…, ты посмотри на нашу именинницу, ни ест, ни пьет, только деньги копит. Дошла до того, что в день съедает, только одну шоколадку, и чай…, больше ни чего…, представляете девки…, она скоро с голоду, коньки отбросит….., во как.

– Но как же так мо-ж-но жи-ть,– сочувственно, на распев, спросила девушка, которая была ближе к Диме.

– Очень, даже, просто…., получила зарплату, сразу ее всю на книжку положит, и живет на три рубля в месяц…..

– Но это какой то, ужас, ты Зоя, нам рассказываешь…

– Какой ужас…, я с ней работаю…, она поставила цель, накопить денег на кооперативную квартиру…., и видимо накопит.

– И сколько времени она так живет…?

– Да, уже лет пять, а может больше….

– Кошмар, я бы так не смогла, -сказала девушка, одетая в кроличью шубку.

– А тебе Надька, деньги копить не надо, ты с родителями, пока живешь…. потом они помрут, тебе все достанется, – и опять, рыжая, дико захохотала на весь двор.

Диме захотелось встать, и уйти, но он не мог подняться, как будто, примерз к сиденью карусели.

– Злая, ты Зойка….. всем завидуешь…. и все придумываешь. Как можно, в течении многих лет жить, съедая в день одну шоколадку, – тихо сказала девушка, в кроличьей шубки.

– Да Зойка, все ты выдумываешь…, если бы Нинка, так питалась…. то давно бы померла…., а она у нас девушка в теле, и не такая злобная, как ты…., -эти слова уже, принадлежали, девушке, сидящая ближе к Диме.

– Много Вы знаете…, вот например….

Рядом, захрустел снег, и на детскую площадку вышла Нина. В короткой дубленке, мило улыбаясь, с раскрасневшимися щеками, видимо от быстрой ходьбы, она просто сказала, обращаясь, к подругам.

– Ох, как я рада видеть Вас всех, – и уведя, Диму, смутилась, тихо прошептала. «Вы, уже тоже здесь…, ну тогда пошли ко мне…., очень хорошо, что все уже собрались».

Потом, как обычно, сидели за столом, и пили, за именинницу, закусывали, смеялись. Дима, через каждую выпитую рюмку, рассказывал, веселый анекдот.

–«…Абрам Моисеевич, говорят, вы в молодости были, членом товарищеского суда….., ну понимаете девушки, – комментировал Дима,– уже Абрам Моисеевич не молод…. , глуховат…. Ах, молодость, молодость, членом туда. членом сюда».

Девушки покатывались со смеху так, что готовы были упасть под стол. Это еще больше распыляло Диму, и он продолжал рассказывать анекдоты.

– « Приходит еврей в музыкальный магазин. – Продайте мне песнь еврейского летчика, обращается он к продавщицы. Извините, но у нас нет такой песни. Но как же нет, возмущается покупатель, я много раз ее везде слышал. – А как она называется, опять вежливо спрашивает его продавщица. – Полет шмуля».

«Полет шмуля, а-ха-ха-ха, полет шмуля, а-ха-ха-ха». Больше всех ржала рыжая, некрасивая девка, Нина же, нежно улыбалась Дима. А Дима смотрел на нее во все глаза, и не мог найти не одного признака, « ее истощения».

Потом Нина включила магнитофон, «давайте танцевать», предложила она. Запел То-то Катунью . «…. итальяно ферро», и Дима нашел себя танцующим с Ниной. Он ее нежно, прижимал к себе, и чувствовал запах ее волос, запах ее тела, от которого у него чуть-чуть кружилась голова. Девки, прекратили выпивать, а только, широко открыв свои рты, балдели, от происходившего перед их глазами действа. Дима одной рукой прижимал Нину к себе, а другую руку запустил под ее кофточку и гладил ее спину. Он делал это нежно, очень нежно. Нина от этой ласки млела, и начала постанывать.

– Хорош, бледовать, – вдруг резко сказала, рыжая некрасивая девка, наливая резко, себе в рюмку водки, – видишь, на тебя молодежь смотрит, а ты бесстыдно, себя ведешь… , мужику все позволяешь. Не хорошо это Нина. Мы к тебе в гости пришли…, поздравить тебя с днем рождением, а ты так себя ведешь, а еще комсомолка….

Дима в этом месте резко повернулся к «рыжей», и заглядывая ей в лицо зашипел.

– Если ты, будешь юродствовать дальше…, то я тебя с лестницы спущу….

– Ой напугал ежа, голой жопой…., иди пассы, парень.

Дальше Дима помнит, правда очень плохо…., что он выбил из рук «рыжей» рюмку с водкой и влепил ей звонкую пощечину. Она завопила, вцепилась в Димины волоса…., и все находящиеся в комнате кинулись их разнимать…., потом он помнит, что долго лежал в темноте, на диване, и прикладывал к царапине на щеке, мокрое полотенце. А Нина, Нина, долго возилась на кухне, видимо мыла посуду, и никак не приходила.

Когда Дима задремал, появилась Нина, и начала укладываться на соседней диван, шуршание ее одежды, вывели Диму из полу дремы. Он протянул руку и коснулся, обнаженной ноги Нины, она замерла, и Дима прошептал, «иди ко мне». Девушка через мгновенье, лежала с Димой, прижавшись всем телом к нему, ее била нервная дрожь.

Потом он гладил ее тело, и шептал, на ее ушко, «успокойся, успокойся, все хорошо…, я тебя в обиду не дам».

Она отдавалась ему, с каким то, утробным рычанием, и такая она была ладная, и сладкая, что Дима входил в нее всю ночь. Он любил ее, умирал от этой любви, и опять любил ее, он сбился со счету, от этих любовных утех. Они упали без сил, друг на друга под самое утро, когда в коридоре, висевший репродуктор, защелкал, защелкал и « заиграл» гимн Советского Союза, но они этого не слышали. К обеду, они были еще в постели, и продолжали истязать друг друга. К вечеру, когда Нина тихо говорила ему, – «мол зря ты сцепился с этой Зойкой…, я с ней работаю…. , такая она противная….»,– а Дима целовал ее в губы,– «….,молчи, ничего не говори…, давай мы не будем про твоих подруг, коллег…, давай мы будем говорить про нас…, как нам хорошо, как здорово, что мы нашли друг, друга…., под Новый Год…. , как замечательно…, значит, нам улыбнется счастье в Новом Году…, Нина». Только, где-то здесь, они начали, потихоньку, приходить в себя. Была еще ночь, и был еще день. Этот день хоть и был понедельником, но у Димы, этот день не «присутственный», а у Нина , был отгул.

Дима, только вечером, этого дня, уехал от Нины на Кантемировскую. Войдя в квартиру, он не раздеваясь повалился на кровать, силы оставили его. Но ему было очень хорошо, ему было хорошо так, как ни когда. Он лежали на кровати, и сквозь сон, все вспоминал, вспоминал, как он любил Нину. Ощущения счастья, наполнили его душу, и он понял, что влюбился.

Теперь они встречались, почти каждый день. А на Новый Год, он пригласил Нину к своей материи. Он сидел за праздничным столом, нежно держа руку Нины в своей руке….. и мама суетилась с угощениями, понимая важность события….., и даже сестра, снисходительно улыбалась, показывая своим видом, что выбор брат, сделал правильный.

После встречи Нового Года их отношения зашли так далеко, что Дима уже подумывал, а не жениться ли ему на Нине. «Такая нежная, пылкая девушка…, которой хочется помочь, и с квартирой, и с семьей…..». Но другой голос, предупреждал,– «да ты еще мало знаешь ее…, она не москвичка, приехала из Орла лет пять тому назад в Москву, квартиры нет, замужем не была…». Ну, вот и хорошо, что не была…. ,– «значит еще верит в чудесные узы брака, еще ее никто не разочаровал – в таких мыслях находился наш герой, в то время. Думы про Нину, про свою любовь к Нине, отодвинули на второй план, все, чем занимался Дмитрий в последнее время. Написание диссертации, его отношение с Лялей, с Галиной Ивановной…, встречи, на предмет, зарабатывания денег, с Андреем, с Борькой. Все стало мелочным, и никчемным, он был влюблен, и это было главное.

Но жизнь, жизнь, со своей извечным процессом проверки человека на не ординарную ситуацию, вернули Диму в реальную жизнь. Неожиданно ( хотя Дима ждал этого звонка), в середине января, позвонил Борис.

– С Новым Годом, Димка, это Борис, завтра вечером собирался зайти к тебе….., забрать , что не продалось… , твои альбомы, и взять деньги за богоматерь. Может, что ни будь, тебе покажу…

Теперь, тоскливо подумал Дима, – « надо идти в сберкассу и снимать для Борьки денег, в размере, восемьсот пятидесяти рублей»,– а ему, так не хотелось. Было все хорошо, Новый Год, Нина, его любовь, деньги на счете в сбербанке, целых три тысячи двести рублей. И кстати, они познакомились с Ниной, именно тогда, когда он клал, Борькины деньги на свой счет. А теперь эти деньги надо снимать, и Диме показалось, что над его безоблачной любовью, появилась темная тень, каких -то тревог. Почему? Он и сам не знал, но верил в знаки и мистику. И ему ужасно не хотелось идти снимать из банка эти деньги. Настроение у Димы, сразу испортилось,– « ладно снять восемьсот рублей, с не большим…,а там Нина, да ладно Нина…, там будет эта мерзкая, рыжая Зойка, которая, как ведьма, сразу этой ситуации, даст свое, подлое, виденье…, и наверняка, все теперь пойдет на, перекосяк».

Но делать нечего, и Дима пошел снимать деньги. Получилось, еще хуже, чем он предполагал. В сберкассе, после того как он написал расходный ордер, в кассе не оказалось в наличии денег, на сумму в восемьсот пятьдесят рублей, а было всего семьсот. Дима растерялся, и попросил вызвать заведующею, заведующей не было, а ее замещала как раз, рыжая, мерзкая Зойка.

– В чем дело, – резко спросила она, Диму.

– Почему у Вас в кассе нет денег…?

– Потому что, сегодня приходят все, вроде Вас, и снимают, снимают, большие суммы… поэтому в кассе нет денег. Оставляйте запрос, завтра получите.

Пока разговор шел достаточно корректно. Но Диму, это не удовлетворило.

– Но мне, деньги нужны сегодня, а не завтра.., почему у Вас нет такой суммы в кассе, это смешно. В кассе нет, даже тысячи рублей, смехота, и безобразие…. , и это Советский банк… ( это была его первая ошибка)

– Но, но, гражданин, как Вас, Глистный…., я Вам еще раз объясняю. Денег нет…, – и Дима заметил в глазах рыжей Зойки, издевательский огонек,– «мол, получил, козел, так тебе и надо.., находишься теперь за своими деньгами….».

– Но меня не устраивает ваш ответ.., мне нужны мои деньги, сегодня, а не завтра, и не послезавтра ( Дима начинал заводиться)….., придумайте что ни будь…, займите, на худой конец, у центрального офиса…, вы же филиал…, вот поэтому, у Вас нет денег.

– Нас не надо учить…, товарищ Глистный…. , завтра приходите…, -и рыжая, мерзкая Зойка развернулась, и стала уходить от Дмитрия к своему столу, стоящему в глубине помещения.

– Эй, гражданочка, – закричал ей Дима вслед,– постойте, мы еще с вами не договорили.

– А о чем мы с Вами будем разговаривать, я же сказала, денег в кассе нет, хотите, берите семьсот рублей.., либо завтра приходите. И она, противно улыбаясь, обратилась к своим сотрудникам. ( Нины в это время, в сбербанке не было. Она, как выяснилось позже, отъехала, как раз, в главный офис, по служебным делам)

–Во, ухажер Нинкин, как напрягается в получении денег, наверное хочет ей сделать свадебный подарок.

И все находившиеся в отделе девки, почему то заржали. Ничего в этой фразе, и в поведении сотрудниц, обидного для Димы не было, но его лицо налилось кровью, и он, не отдавая себе отчета, заорал.

– Твою мать, рыжея сука ….., ты что позволяешь….., я думаешь на тебя управу не найду. Немедленно выдайте мои деньги…, или я вам такую «телегу» накатаю в жалобной книге, что вы весь этот год премии получать не будете….., да я Вас…

–Слышали граждане, – громко закричала рыжея, обращаясь и к своим сотрудникам, и к немногочисленным посетителям сберкассы,– этот гражданин, оскорбляет заведующего банка…., и весь Советский народ…

– Да гражданин, вы не достояно себя ведете, – вмешалась в скандал, какая то, престарелая женщина, – Вы оскорбляете сотрудника банка, как Вам не стыдно….?

– Жалобную книгу немедленно мне выдать,– тяжело прохрипел Дима, кровь, и негодование, душили его.

–А хо-хо, не хо-хо,– рыжая Зойка, через окошечко, нагло смеялась, Диме в лицо.

– Книжку ему, сначала всех оскорбил…, всем нахамил…., писатель… . Лучше своей Нинке, письма любовные пиши….,– и она подмигнула своим сотрудницам, которые тоже нагло усмехались, сидя за своими столами. Эта была последняя капля. Дима плечом оттер пожилую женщину, которая стояла за ним, и она едва не упала, вскрикнув « хам». А Дима схватил со стола для посетителей, увесистую, « промакашку – папьемаше» и со страшным криком кинул ее в Зойку. Никто не ожидал таких действий от Димы, да и он сам не ожидал этого от себя. Папье маше, точно летело в мерзкую рожу Зойки, но Дима с горяча, забыл, что сотрудники сбербанка отделены от посетителей, толстым стеклом. И тяжелое папье маше врезолось в стекло, стекло пошло мелкими трещинными…., и через несколько секунд оно все же лопнуло и с грохотом упала на пал. Тут же, раздался жуткий вопль рыжей Зойки ( которая совершенно не пострадала, а жаль!)

– Милиция, милиция…, убивают…, грабят….

К ее воплям присоединились , вопли других сотрудников, и посетителей. Дима тоже что то кричал, но это скорее был грязный мат, и сквернословие. В это время в сберкассу вошла Нина, она увидела Диму, щеки ее зардели, глаза наполнились любовью….. и тут же она все поняла. По лицу прошла судорога, она побледнела, и слезы брызнули у нее из глаз.

Через полчаса, Дима в отделении милиции, допрашивал майор. Майор курил, и не спеша записывал за Димой его объяснения.

– Так значит гражданин Глинский, говорите, что разбили стекло в сбербанке с горяча , и что злого умысла, у вас не было…, так?

–Так…, – удрученно отвечал Дима.

– А Зинаида Петровна Уварова, заместитель заведующего, сбербанка, сообщила нам, что вы хотели ее убить…. и что эта у вас, вторая попытка…, так?

– Нет ни так, – очнулся, наконец Дима, – понимая куда клонит разговор, майор.

– Я Вам уже говорил, что пришел, снять свои деньги…

– А у вас счет в этом отделении открыт…. так?

– Да открыт…. , а мне отказали в выдачи денег… вот я и разозлился…

– А Вы Дмитрий Петрович, случайно, в псих диспансере на учете не стоите…?

– А извините меня, как Вас зовут…?

– Майор Панкин, Геннадий Иванович, заместитель начальника девятого отделения, милиции города Москвы.

– А с чего Вы Геннадий Петрович взяли, что я состою на учете в псих диспансере…?

– Да ваш поступок, какой -то странный. Нормальный человек, если ему не выдали деньги в сбербанке, по причине их отсутствия, приходит на следующий день, а не кидается в сотрудников тяжелым предметом…, так?

– Извините…, не сдержался…, но это, бесконечное наше хамство….

– Не продолжайте….., не надо за всех Дмитрий Петрович…., говорите лучше за себя.

– А я за себя и говорю, что хамство, которое нас окружает везде, в магазине, в транспорте, на работе…, просто достало….

– Дмитрий Петрович, успокойтесь, вам грозит, за хулиганство, и причиненный ущерб, отделению сбербанка, арест на пятнадцать суток. Штраф, в размере разбитого стекла, и сообщение по месту работы, о Вашем, не пристойном поведение в общественном месте.

В этом месте Дима понял, что доигрался, мысли быстро закрутились в его голове…., – « …узнают на работе…,а мне это совсем не надо.., штраф, но это пол беды…, пятнадцать суток…., во кошмар, это две недели, мне придется мести улицу с бомжами. …, и самое ужасное, находиться под стражей….. , а как же Нина… Нина, вот ужас, она теперь мне даже руки не подаст…, и что я так завелся…. , все нервы, нервы».

Майор внимательно смотрел на Диму, и не спеша пускал папиросный дым из рта.

– Я вижу, вы поняли, что Вы натворили Дмитрий Петрович…, сейчас вас отведут в камеру, а завтра, после суда, Вы отправитесь на общественные работу… . А теперь, распишитесь в протоколе здесь.., здесь.., и здесь.

– Но Геннадий Иванович, – взмолился Дима, – мне нельзя на пятнадцать суток…., я…

– Можно, Дмитрий Петрович, а почему нельзя…., всем можно, а Вам нельзя…

–…А можно Геннадий Иванович…., эту ситуацию разрешить полюбовна…

– Это как полюбовна….?

– Ну, я не знаю….Геннадий Петрович как…, но мне на пятнадцать суток….нельзя ни как, дел много..

– Но у всех дела…., и ни чего, будите дворникам, помогать убирать улицы от снега. Поверти мне, Дмитрий Петрович…. время бежит, на общественных работах, очень быстро…..

– Краснов, – вдруг крикнул Геннадий Иванович, – собирайте, этого молодого человека в «кутузку».

Дмитрий умоляюще, смотрел на майора, – Геннадий….

– Все, все… Дмитрий Петрович…. сейчас наши ребята вас отправят….., – и в этом месте глаза майора встретились с глазами Димы, и майор прочитал на лице Димы, такое отчаяние, такую мольбу. Майор молча загасил папиросу ( и почему они в милиции, такие вонючие папиросы курят, что нельзя приятные сигареты курить,– подумал Дима, совсем не к месту).

– А что, действительно у Вас Дмитрий Петрович неотложные дела,– почему то, переходя на шепот, спросил майор.

–Да дела….. неотложные, дела у меня, – эхом ответил Дима, наблюдая себя, как бы со стороны.

–Тогда, если дела…., Вы понимаете, Дмитрий Петрович, что я беру на себя большую ответственность за Вас…, за Ваше поведение…, и с меня спросят, если Вы чего еще ни будь, учините….. . И майор еще пристальней посмотрел в лицо Димы, и совсем шепотом сказал.

– Оплати те штраф в размере ста рублей….., и завтра…., поняли Дмитрий Петрович, завтра, мы с Вами встретимся….у метро « Семеновская»…., скажем, в четыре часа дня…., принесете мне…., триста рублей. Все вы свободны Дмитрий Петрович…, а Ваш паспорт, пока останется у меня…, все поняли.? Дима закивал головой, «показывая, что понял», и еще не веря, что ему не надо ехать в «кутузку», что все так разрешилось.

– Все идите, – и майор проводил Диму до дверей, по ходу, отдавая команду Краснову, «что ехать не куда не надо».

Уже на Кантемировской, принимая душ ( Дима поливал себя, и поливал, горячей водой, нервно намыливался, и еще раз намыливался, и поливал себя из душа). Он не как, как ему казалось, не может смыть грязь, обиды, и ужас, содеянного. «Да, до чего же я себя довел, совершенно не могу владеть собой…, и вот такие….., не подмытые…., рыжие…, пользуются ситуацией…, ладно четыреста рублей выбросил коту под хвост……, а что Нина…, как теперь с Ниной….., ну и мудак я…, чувствую, Нина не простит…. не простит…. . И в это время раздался телефонный звонок, Дима, с надеждой, и одновременно, с тревогой, кинулся к телефону, он хотел, чтобы этот звонок был от Нины. Но в трубке сначала помолчали, а потом пошли гудки. Дима стоял рядом с телефонным аппаратом и ждал, прошло минут двадцать, никто не звонил. Он пошел на кухню и отрезал себе кусок заветренной колбасы. На душе «скребли кошки».

Около одиннадцати часов вечера, телефон резко зазвонил, Дима ждал звонка, но все равно звонок, для него, оказался неожиданный.

–Да, аллэ…, слушая, говорите. Но в трубке была мертвая тишина, а потом, потом Дима услышал, всхлипывания. По началу, они были сдержанные, а потом все громче, и громче.

– Нина…, это ты…, говори…., я тебя слушаю…

–Эх, Дима, Димуля….., что ты сделал…., что ты сделал родной…, все разрушил…, я так любила тебя…, так любила…

У Димы сжалось сердце, он хотел, что то сказать, но горло сдавили слезы.

–…..теперь…, мы не когда не встретимся…, никогда…, ты все разрушил…, ты потерял меня…, прощай…., и не звони мне, больше…., и не ищи меня…..

Дима остался стоять в руке с телефоном, слегка прикрытый полотенцем, как римский сенатор, после обвинительного акта, не в свою пользу.

Слезы навернулись в его глазах, и сердце колотилось в груди так, словно хотело убежать.

Но, потом, ему это показалось даже странным, он, почему то быстро успокоился и подумал. «За всем стоит Бог, значит, не суждено мне быть вместе с Ниной….. Конечно можно побороться, как в русских народных сказках, пройти все испытания, и найти любимую….. ,– «не ищи меня», – а может действительно не надо ее искать, зачем… . Было мне с ней хорошо, почти целый месяц…., а теперь….».

Дима пошел на кухню, нашел не допитую бутылку водки, налил себе пол стакана, выпил, и пошел спать, « день, выдался очень тяжелый». Уже находясь в постели, он задремал, приснилась Нина, в голубом платье собирающая цветы в поле…., раздался телефонный звонок. Резкий. Противный. Ночной.

– Да, – Дима решил, что это опять Нина, и старался говорить спокойным, ласковым голосом.

– Старик, ты, куда пропал, Галина Ивановна беспокоится, я не сплю…, в чем дело?

– А…., это ты Андрей – не произвольно вырвалась у Димы.

– Да, я, а ты кого то другого, что ли ждал……?

Дима закашлял в этом месте разговора и ответил, что -«мол, всегда рад слышать тебя».

–Это хорошо, что рад….., больше таких вещей ней не приносили…?

– Больше пока не приносили….

– Но если чего, сразу ко мне….., сразу…, хорошо заплачу…, ты же знаешь. Да вот еще что, тут моя жена вернулась с гастролей, шмотки, разные привезла, там джинсы…, дубленки…, мужские костюмы фирменные, не дорого…., одним словом завтра бери деньги и приезжай, может тебе что понравиться, может твоей Ляли…, давай завтра вечером заскакивай.

– Хорошо, зайду, – без всякого энтузиазма ответил наш герой. Опять ложась в постель, Дима передразнил Андрея, «жена шмотки привезла…, давай завтра с деньгами…, а денег уже нет, завтра, надо менту триста рублей дать, штраф сто, Борьке восемьсот пятьдесят рублей….., кстати…, что он не звонит….», и Дима опять задремал.

Его опять разбудил тревожный, телефонный звонок.

– Это я Дим…, Боря…., извини что поздно, не мог до тебя дозвониться….. , ну что, как наши дела, продал «Богоматерь». Продал…., молодец, сейчас за деньгами приеду, очень нужны.

– Борь, деньги только завтра…, сейчас денег нет…

–Ах, черт….. так деньги нужны….. Ну а завтра, когда они у тебя будут ?,

– Часов в семь…

– Дим, это очень поздно…, давай раньше, а то вечером, мне уже в Черноголовки надо быть.

– Борь не обещаю, но попробую…., ты вечно пропадаешь на несколько месяцев, а потом твои проблемы, надо решить за один час.

– Не мои проблемы, а наши….. А заранее…, ты знаешь…, наша жизнь сейчас…, очень жестка, поэтому вот так…. . А тебе Дим, еще такие вещи нужны, типа «Богоматери».

– Борь, конечно…, привози, если такого порядка….

– Дим, но имей в виду…, я, за дешево не отдам.

И Дима, разогретый разговором с Борькой, ни как не мог уснуть, «…., ну и пусть дороже, главное, что бы приносил….., уже небольшой опыт купли-продажи таких вещей есть». И он опять уснул, но минут через двадцать, опять резкий, телефонный звонок будет его.

– Дим привет, это Лена, узнал?– Вот и хорошо, мы тут с подругой рядом с твоим домом проезжаем…., соскучились…, хотим к тебе в гости…,– «что, говоришь, ничего дома нет», но и не надо, главное, что бы твой мальчик был с тобой, ха-ха-ха, мы все привезем…, сейчас будем, встречай….

Дима с про сони, начал одеваться, взглянул на часы, «Матерь божья, половина третьего ночи, только сейчас гостей принимать…, но плохое настроение надо лечить…, и хорошо, что девчонки едут……».

Он быстро заходил по квартире, и начал убирать свои вещи, которые валялись на полу ( у молодых людей, которые живут одни, есть определенная склонность, разбрасывать свои вещи по всему дому). Прошло минут двадцать после разговора по телефону с девчонками, но никто не появлялся. Прошло еще минут двадцать, Дима, несколько раз, нервно, выходил в подъезд и выглядывал в окно, никого. ( мобильников, дорогой читатель в те годы еще не изобрели).

К четырем часам ночи, Дима уже достаточно измученный ожиданием девушек, с матюгами разделся, и лег в пастель. Раздраженно, поворачиваясь с боку на бок, Дима пытался рассуждать логически,– «куда девчонки пропали…., ну куда они могли деться…, если, как сказала Лена, они находились рядом с его домом. А куда угодно, – отвечал за Диму, внутренний голос, – могли загулять с другими мужиками, или просто забыли адрес…, а что, – сам себе задавал вопрос наш герой – нельзя было перезвонить. А может быть, у них двухкопеечные монеты кончились – опять за него отвечал внутренней голос. А может…, их, вообще похитили, и где ни будь…., насилуют».

От этих мыслей Дима окончательно потерял сон, и его мысли стали такие фантастически черные…, что он встал…, снова оделся, и вышел во двор.

На улице был мороз градусов пятнадцать, крутила легкая метель, сквозь, эту метель, ущербная Луна, пыталась найти дорогу. На улице не было ни души, и от такой картины ночного бытия, Диме стало бесконечно одиноко и грустно. Он ходил по двору, и ждал неизвестно чего, уже через десять минут, скитаний по безлюдному двору, он сильно замерз, и решил еще сделать круг до соседнего дома, когда во двор въехала машина. У Димы сильно застучало сердце. «Ура! Девчонки, наконец приехали»,– и он кинулся к машине, но к его огромному разочарованию, из машины вышли три наглых, пьяных парня, и красивая девушка, лет двадцати.

– Тебе чего надо, – грубо спросил один из них.

–Да нет, ничего, опознался я,– и Дима развернулся, и пошел к своему подъезду.

– Нет парень, ты постой,– остановил его грубиян, схватив жестко за плечо – ты нам расскажи, что ты здесь в такой час делаешь….нашу Нинку….., наверное, хочешь трахнуть, так?

– Да ладно, отстань., – и Дима, резко повернулся к наглецу, и легонько оттолкнул его, от себя. Тот сразу, поскользнулся на снегу, и упал, поскольку был обут в легкие, летние ботиночки на «коже».

– Ах ты сука,– закричали его приятели и кинулись к Диме. Димы был не «робкого десятка», и первый кинувшийся к нему пацан, получил в челюсть такой удар, от которого, рухнул как подкошенный колос. Третий, быстро сунул руку в карман пальто, и в его руке оказался напильник, внушительного размера, он начал размахивать им перед лицом Димы, выкрикивая « суку, сука…. сука…., убью сука». Дима быстро оценил ситуацию. Первый упавший парень уже почти поднялся, и готов был ввязаться в драку, второй еще сидел на снегу, и трогал рукой, свою челюсть,– «еще не много, и превосходство, будет на стороне противника»,– быстро соображал Дима.

– Мальчики, -завизжала вдруг, красивая девушка, – не надо его убивать, он не виноват…., это не он меня насиловал….. это точно не он.

Почему то этот крик, красивой девушки, очень сильно возбудил Диму, он сделал нырок ( в молодости, два года занимался боксом), и оказался лицом к лицу с парням, у которого в руке был напильник. Схватив его за плечи двумя руками, Дима резко дернул его тело на себя, подставив под его челюсть, свою голову. Парень охнул, выронил напильник, и тихо опустился на колени, перед Димой. Диме показалось, что он одержал полную победу, но из машины, вдруг вылез огромный мужик ( это был шофер) , с монтировкой в руках. Дима понял, что надо «делать ноги», и он быстро побежал прочь, от дома, где жил.

«Ну и денек, ну и денек…, во, погулял с девушками…»,– на бегу, бубнил Дмитрий.

Только через пол часа, Дима осторожно пробирался к своему подъезду. Во дворе, никого не было, Диму это успокоило, и через минуту он поднялся на второй этаж к себе в квартиру, здесь его ждал тяжелый удар. Под входную дверь был засунут, маленький, белый листочек, видимо вырванный из записной книжки. Тревожные мысли закрутились в голове. Дима нагнулся, поднял листок, и глаза его впились в буквы.– «демон, ты все же, очень странный,– было написано в записке, без запятых и знаков препинание, – две девушки в метель приехали к тебе…. мы с катей, целый час тебя названиваем в дверь… . где ты. пьяный что ли валяешься в квартире ….Не целую. твою мать… лена». Дима вошел в квартиру, и не раздеваясь, со страшной силой, ударил кулаком по столу, – «что за день, что за ночь, надо было выйти из дома на пол часа, и конечно девчонки приехали именно тогда, когда я их уже не ждал, вот подлый закон жизни, и чуть морду еще не набили….». С досады, хотелось плакать, но слез не было, была обида на все, и на весь мир.

В пять часов ночи, Дима опять лег спать, тело все болело, и у него было такое ощущение, что его били деревянным мечом. «Это наверное, – в дреме, уже ускальзывающего сознания, Дима пытался еще, анализировать, – когда с пацанами видать, сцепился…мышцы моего тела….. напряглись….». Опять зазвонил телефон. Дима вскочил с пастели, как сжатая пружина.

– Да, слушаю…?

– Старик, не можешь мне сказать телефон Матвеевой?

Дима, хоть и был в состоянии не проснувшегося человека, но тем не менее, как автомат, продиктовал телефон Матвеевой.

–А что такое Андрей?

Куда -то, Галина Ивановна запропастилась…, вечером она пошла в гости к Матвеевой, и до сих пор ее нет дома…

– Может у Матвеевой и заночевала….?

– Может быть, – эхом ответил Андрей.

После разговора с Андреем, Дима понял, что Бог, решил его, извести до конца. «Что день, что ночь…. да такое бывает редко, но метко….., завтра опять за деньгами нужно будет идти в сберкассу».– размышлял, бесконечно усталый Дима, от бессонной ночи. – «Да нет, уже сегодня…, а идти не хочется…, опять эта Зойка, Нина…., а что делать….? Надо попробовать у матери денег занять, полторы тысячи рублей …, на неделю….». И Дима, наконец, под самое утро, заснул.

Дима проснулся только к обеду, открыв глаза, он лежал не шевелясь, еще минут десять. Сил встать, с постели не было, мыслей в голове тоже не было. «Черт…, а сколько сейчас времени, ба, половина второго…, через два с половиной часа, встреча с майором – вдруг забеспокоился наш герой,– а денег еще нет, срочно надо звонить матери…».

Наши мамы, наши любящие мамы, как они любят своих детей в любом возрасте, как иногда мы их раним, своими выходками, своими грубыми поступками, и как они все это, стоически сносят, терпеливо и снисходительно улыбаясь, и прощая нам, нашу бестактность.

– Да сынок, хочешь приехать, приезжай. Всегда рада видеть тебя у себя в гостях. « Что говоришь…, денег взаймы…. , тысячу пятьсот рублей…, на одну неделю, что бы перекрутится…, поняла сынок. Денег таких в доме сынок, нет, но сейчас пойду и сниму в сберкассе для тебя эти деньги….. все поняла, уже собираюсь». «Вот наши мамы, -размышлял Дима, тоже быстро одеваясь, – вот пример беспредельной любви, а мы в молодости, совершенно этого не ценим».

Дима к матери поехал на такси, но, несмотря на это, был у нее, только в пятнадцать минут четвертого. Матери дома не было, «эх, наверное, еще в сбербанке, ну конечно, у них перерыв на обед с двух часов до трех, и наверняка она попала под обед….., это я так к майору опоздаю».

Наталия Александровна, так звали маму Димы, появилась минут через семь после приезда сына. Дима сразу кинулся к ней.

– Мам, получилось денег снять?

– Да сынок получилось….

– Хорошо, давай прямо здесь…, .решим этот вопрос…

– Как, ты разве в квартиру не зайдешь, и не выпьешь со мной чаю. Я такой замечательный пирожок испекла…

– Мамуля, спасибо дорогая, в следующей раз…, вот через неделю деньги тебе привезу, время будет по больше…, и тогда чаю попьем, с пирожком. Наталья Александровна внимательно посмотрела на сына.

– Так как то похудел, мне кажется, осунулся, наверное, плохо питаешься…? И с этими словами Наталия Александровна, отсчитала Диме тысячу пятьсот рублей, «зелеными полтинниками».

Дима жадно схватил деньги, еще раз поблагодарил свою мать, и умчался на такси, теперь к «Семеновскому» метро. Он конечно опоздал, но не намного. Майор, одетый в коричневое пальто, и шапку ушанку ( Дима сначала, даже, его не узнал) нервно курил, прогуливаясь на выходе из метро.

– Геннадий Иванович, здрассете…, извините, слегка опоздал.

–Деньги принес, без приветствий начал майор.

– Принес.

– Хорошо, давай отойдем, вон за тот ларек. Отошли. Майор пересчитал деньги. – Все правильно, ну давай, Дмитрий, и больше так не безобразничай. Ты же взрослый мужик, ты же….. тебе еще жить и жить, а ты такой херней, извини за выражение, занимаешься, не хорошо. На тебе, твой паспорт, и больше к нам в отделение не попадай, все давай. И майор, затерялся в толпе людей, идущих в метро.

Дима вернулся на Кантемировскую, по дороге он заскочил в магазин, купил опять водки, хлеба, два сырка «дружба», и несколько сосисок, сомнительного вида. Включил черно белый телевизор, и начал ждать Борьку. Борька, очень долго не появлялся, и когда часы показывали половину двенадцатого, и Дима решил ложиться спать, тут как раз появился Борис. Опять одетый в огромный, овечий тулуп, опять без шапки на голове, и опять лыбясь во весь рот, сказал.

–Сегодня ты один, это хорошо. Всех баб, разогнал…..? А то опять бы , пошли нас ментам сдавать…ха-ха-ха. И с этими словами, он полез в спортивную сумку, и достал завернутую в белую тряпицу, которую сразу начал разворачивать, икону божественной красоты.

– Во, смотри, Демон….. «Никола», из Саратова, вчера привез…… вся в эмалях…. перегородчатых…., «чекухи» все на месте. Правда не Овчинников, и не Грачевы, но посмотри какие углы, посмотри какая красота.

Дима понял, что перед ним икона, – шедевр русского ювелирного искусства.

– Сколько,– он выдавил с трудом эти слова, уже представляя, сколько за нее, объявит Борис.

– Дорого, но для тебя сделаю скидку, – он задумался на минуту, посмотрел как то отрешенно на Диму, и сказал.

– Деньги за «Богоматерь» получил? Бабник.

Потом опять, как то не по-доброму взглянул на Диму, и продолжал…., ты же бабник, Дим, бабник и бледун…., и на хрен я с тобой связался…

Дима протянул ему восемьсот пятьдесят рублей, и зло спросил.

– А почему ты меня лечишь, Борь…, ты что, моя мать родная, что ли, или сестра моя, я в лекарях не нуждаюсь….я с женой развелся… что бы не слушать такие разговоры,– в этом месте Дима начал злиться, – мы с тобой партнеры, а в мою жизнь не надо лезть.., я же не спрашиваю тебя с кем ты трахаешься, и не осуждаю тебя…, поэтому давай ближе к теме.

– Водка есть,– вдруг, миролюбива, перебил его Борис.

– Есть. Потом они сидели на кухни, пили водку, и закусывали ее плавлеными сырками. Дима на Борьку не смотрел, молча пил и закусывал.

– Ты что обиделся- Борис, пытался разговорить Диму, – и напрасно, я тебе по дружески скажу, где начинаются бабы, там заканчивается бизнес….., бабы продадут, сдадут, подведут и ментов наведут….., я тебе так скажу, женщины – это, другие создания, чем мужчины. Они созданы только для рождения детей и кухни……, они…

– Ты как Адольф Гитлер рассуждаешь, «женщина – это дети, кухня и церковь». Давай лучше по нашим делам поговорим. Альбомы забираешь…?

– Альбомы возьму, но не сегодня…, в Черноголовку с ними тащиться не хочу…

– А еще альбомы тебе принести, кроме этих?

–Дим, давай, потом как ни будь решим.

–Хорошо, половник я оставляю, а монета очень дорого, по три рубля за штуку.

– Дим, по три рубля…, за царский полтинник, это почти даром. Ну ладно, не хочешь не бери, потом просить будешь, полтиннички, а уже таких цен не будет, что ты так на меня смотришь, я тебе точно говорю, не будет.

Хорошо, все оставляю, но если ты забираешь остальные альбомы, то с тебя, сорок четыре рубля.

– Дим, я же сказал в следующий раз…..

– В следующий раз, так в следующий раз, – тяжело, почему то вздохнул Дима.

–Ну а за «Николу», сколько хочешь?

Борис, напрягся, лицо его сморщилось, он прикусил нижнею губу, что то пробормотал про себя.

– Икона отличная, поэтому дорого…хочу…, хочу…две тысячи рублей.

–Ну ты Борь даешь, ( Дима вспоминал уроки Андрея) икона с простыми клеймами, у тебя стоит две тысячи рублей, а «Богоматерь», с клеймами братьев «Грачевых», одну тысячу рублей…, это как?

– Очень просто, приход дорогой, дорога она мне досталась…. понятно? Притом у нее размер больше, значит и работы больше.

– Ну за такую цену,– разочарованно выдавил из себя Дима, -я, ее, у тебя не возьму…

– Почему?

– Я, ее не продам.

–Как же быть.., я, ее из Саратова вез, вообще, под тебя, а тут такой компот.

–Он вез ее из Саратова…. прежде чем везти ее, надо было мне позвонить…. , а ты этого не сделал.

– А как же быть…., я такие деньги в нее вбухал….

– За полторы тысячи…, могу попробовать.

Борис, тут же замахал руками, – я ее за тысячу семьсот рублей купил…. какие полторы…, это что, я в убыток должен ее продавать, так что ли?

– Борь не знаю…., оставляй, дня на два, на три, может быть продам…., но за две тысячи…, врядле.

Борис вскоре уехал, и Дима остался один. Он долго рассматривал «Николу», и еще раз убедился, что икона, гениальное произведение русских умельцев. Серебреный оклад в эмалях, так и сверкал, так и переливался, возбуждая Диму. «Две тысячи пятьсот рублей буду просить у Андрея», решил он.

Андрей, когда Дима объявил ему, какая у него икона, уже через час, примчался на Кантемировскую. Он долго вертел ее в руках, то приближая ее к своим глазам, то удаляя, то рассматривая ее через лупу. Потом снял оклад с иконы, и еще больше начал вертеть саму икону. Дима отметил, что когда брал «Николу» у Бориса, то оклад не снимал. «Олух, я все таки »,– думал он, наблюдая за действиями Андрея.

– Ну и сколько стоит…?

– Две тысячи пятьсот рублей, – твердо сказал Дима. Андрей присвистнул, «что так дорого?»

– Дорогой приход, из далека везли….

– Из далека везли…, -передразнил Диму, Андрей. – вещь конечна хорошая, а вот клеймы, простые. И Андрей пристально посмотрел на Диму.

– А можешь ты мне ее на несколько дней оставишь…., на комиссию.

Дима не ожидал такого вопроса, и несколько смутился. «На комиссию», – это означало, что икона будет у Андрея несколько дней, без гарантий, что ее еще купят. «Ведь Андрей сам не покупает, тоже посредник, вроде меня».

–Не знаю Андрей, вещь дорогая…. , притом мне хозяин просил завтра дать ответ.

– Что не знаешь…, ты что, меня не знаешь…. ты о чем Дмитрий, я у тебя ее возьму сегодня, а дня через два, у тебя будут либо деньги, либо икона….

–Ну, хорошо Андрей, я тебе ее дам, но ты за нее оставь мне какой ни будь заклад или денег…..я тебя знаю, но всякое бывает…

– Ты на что намекаешь…..

– Я не намекаю, я страхуюсь… . Вон ты на машине ездишь…, вдруг в аварию, не дай Бог попадешь, сознание потеряешь… . .Очнулся гипс, и икону сперли….. нам это с тобой надо?

Андрей на минуту задумался, потом полез за бумажником, в боковой карман, своей дубленки. Достал из бумажника, пачку денег, быстро пересчитал.

– Старик, только семьсот рублей…., больше нет.

– Как же ты Андрей, -начал журить его Дима – едешь ко мне смотреть дорогую вещь, без денег.

– Да вчера с женой в магазин «Березку» ходили, сильно потратились,– серьезно отвечает Андрей, не замечая ехидства Димы.

–Андрей, но твой залог составляет меньше трети стоимости иконы.., если что произойдет…, куда мне бежать, где, кого искать?

– Ладно Дим, не волнуйся…., моя жена будет тебе гарантом, если что случиться со мной…., она расплатится.

– А если ты, вместе с женой, гробанешся, продолжал тянуть свою песню Дима.

– Хорош Дим, фигню всякую пороть…, успокойся, я в эти дни буду ездить аккуратна.

Дима нехотя взял деньги, и начал заворачивать «Николу» в белую материю.

Прощаясь, Андрей напомнил Диме, что- «у него дома, много всякого шматья».

– Приехал бы ко мне, что ни будь, выбрал, а то посмотри, как ты одет. «Зимой и летом», в одних и тех же облезлых штанах, и в неприглядном свитере, так не годиться Дима…. ты же с красивыми женщинами общаешься.

Январь выдался очень холодным, температура опустилась до тридцати градусов мороза. И Дима по не присутственным дням оставался дома, пытаясь писать свою диссертацию по югу Африки. Обложившись научными книгами, как на русском языке, так и на английском, по теме своей кандидатской, Дима вымучивал текс, про племена проживающие на юге Африки. «…..тсваны, басуто и зулу- это древнейшие племена, населяющие юг Африки, еще до колонизации континента белыми колонизаторами, у этих племен, была развито, довольно хорошее, животноводство…….». Телефонный звонок, прервал, мученическое написание диссертации.

–Дим, это Борис, ну что у нас, по николе….?

– Позвони завтра, сейчас не могу тебе ничего ответить.

–Хорошо, до завтра, но ты с ней не тени, а то я других купцов искать буду.

Все, Дима больше не мог писать диссертацию, он вспомнил что прошло два дня , как Андрей забрал «Николу», а звонка с его стороны до сих пор не было. Он набрал телефонный номер Андрея, но трубку никто не брал. Тревога, как ядовитая змея, стала вползать вниз живота. С этой минуты, наш герой, потерял покой. Он ходил по квартире и напряженно размышлял, -« а что с Андреем, что сам не звонит, куда пропал ?». Через несколько часов хождения по квартире, Диме пришла мысль позвонить Галине Ивановне. «Может она знает, все таки, она больше общается с ним». Но телефон Галины Ивановны. тоже не отвечал. « Блядь, – выругался Дима про себя, – начинается». И тут же стал себя корить,– « ведь знаю, что мысль материальна, на хрен, рассказывал Андрею про авария. Его пугал и себя, теперь на, получи….., но что же с ним…., что?».

Прошел день, прошел еще один день, мороз, не отпускал, температура строго стояла на тридцати градусах. Дима не знал, что делать, он регулярно звонил по- домашним телефонам Андрея и Галины Ивановны, но, телефоны не отвечали. Наконец, только в среду, в свой присутственный день в институте Африки, он выяснил, что Галина Ивановна, взяла недельный отпуск за свой счет. Это информация несколько успокоила Диму, но ситуацию с иконой не разрешила. Теперь мысли Димы, крутились вокруг не обязательности Андрея, – «что за человек, наверное с Галиной Ивановной, куда ни будь укатили…, а что трудно было, сначала разобраться с иконой, а потом, ехать отдыхать…., все таки, он козел».

Борька рвал и метал, а Дима не знал, как ему выкручиваться из этой ситуации – «если бы я знал, что икона продана, я мог отдать залог Андрея, Борису, и как то, на время, сгладить, ситуацию, а сейчас я в неведение, что делать, как быть? Он врал Борьке, что все нормально, что икона, скорее всего продана, только вот проблема с деньгами, потому что большие морозы и нужно подождать. А Борька кричал по телефону,– « причем здесь морозы, твою мать…, так продалась она или нет?». На что Дима мямлил, и вразумительного, ничего не мог ответить.

Только вечером в пятницу, он услышал по своему домашнему телефону голос Галины Ивановны, которая всхлипывая, сказала. «Что они с Андреем находятся в городе Торжке, и что у Андрей сломана нога и он в больнице, и что они попали в аварию, и что очень сильный мороз, и что …..», здесь связь была прервана, и Дима опять, не понимал, что надо делать? Но, одно он понял, что Андрей жив, и что Галина Ивановна с ним.

Дима опять нервно заходил по квартире. « Что делать…, что делать…, может рвануть в этот Торжок, все выяснить, и ребятам помочь, да, наверное, им надо помочь, но где я их в городе буду искать…, в больнице. Наверняка в городе всего несколько больниц…., а если, пока я доеду…, они уедут из города….. и что тогда? И еще этот трескучий мороз…., Торжок , где этот Торжок…. , а по- моему, по дороге в Ленинград…, и что их туда занесло?».

Потом он отбросил идею поездки в Торжок, и все ходил по квартире, ходил и размышлял. «Только спокойствие, только…, надо находиться дома и ждать следующего звонка, а то получиться как в фильме «Красная палатка», одни полярники остались на месте аварии дирижабля, и были спасены ледоколом «Красин», а другие ( если бы я был там, подумал Дима, то как самый нетерпеливый, примкнул к тем полярникам, которые самостоятельно, не дождавшись помощи, отправились через льды к земле), другие, погибли, пробираясь к земле через «паковые» льды».

Ждать. Ах, как сложно ждать, когда от тебя ничего не зависит, когда ты не владеешь ситуацией, и ни чем, не можешь, помочь своим друзьям. Ждать. Лучше драться, идти, плыть, голодать, болеть, кричать, кусаться…., но только не ждать. Ждать, для Димы это, было не выносимо, Это было хуже пытки, хуже… костра инквизиции.

После двух бесцельных часов метания по квартире, Диме пришла мысль позвонить Матвеевой, она была одна из самых близких подруг Галины Ивановны, хотя ее Дима и не до любливал ( что Галина Ивановна нашла в ней) . Наташка Матвеева, с не плохой фигуркой, все же, была похожа на ведьму, с черными как смоль волосами на голове, вечно всех критикующих, из простой пролетарской семьи, которая, верой и правдой, служила Советской власти и получившие кой-какие привилегии в наши дни. Но делать нечего, Дима набрал номер телефона Матвеевой.

– Алле, я вас слушаю…

– Наташа, это Дима, не знаешь, куда поехала Галина Ивановна в свой отпуск?

– А тебе зачем?

Дима в этом месте разговора, хотел порвать Наташку, растерзать, нагрубить, но собрав всю волю в кулак, он вежливо объяснил.

– Понимаешь, она мне сказала, ( в этом месте Дима, безбожно врал) что, поедет отдохнуть на три дня, а ее уже целую неделю нет, а такие морозы.., плюс я должен ей денег, и я начал волноваться…

– Волноваться он начал, раньше надо было волноваться, уехала она со своим ухажером на машине в Ленинград, скоро должна приехать, волноваться он начал…., упустил ты свою зазнобу, упустил…, такую девку упустил…, дуралей.

На этом разговор и закончился, и Дима, еще злее заходил по квартире. « Умная очень ты, Наташка, много ты, конечно, знаешь, «упустил я девку, да какую…». Да если бы Галина Ивановна, хоть раз показала свою, заинтересованность ко мне, то я никогда бы ее не упустил, и ни на кого ее не променял. Да, я, не ее «секса тип», как она однажды мне сказала, да ну ладно об этом, дело прошлое».

Дима, чем больше думал об отношениях с Галиной Ивановной, тем больше раздражался. « Все кругом видят, что я не равнодушен к Гали, и что я слышу кругом, упустил…, не дала…., правильно сделала…., дуралей…, да кто же так девок берет…, напои ее, и отдрюч, сразу тебя полюбит. Каких советов, я не наслышался, и не кто, мне не сказал, Глинский, ты ее любишь, скажи ей просто, об этом, и она…, и она, наверняка откликнется на твою любовь!».

Уже ближе к двенадцати часам ночи, опять телефон разбудил Диму, который только что, лег в постель.

– Дима, дорогой, это опять я…, Галя. Мы попали в аварию, Андрей в больницы…, у него сломана нога…., врачи, врачи говорят….., девушка, девушка, не отключайте Москву, прошу Вас…., умоляю, я еще ничего не сказала….. И Дима опять услышал гудки в телефонной трубки. «Что за черт…, что за связь, чуть в сторону от Москвы, не дозвониться, не достучаться…., зато строем, развитое Коммунистическое общество…..»

Сон пропал, пошли нехорошие мысли, « а что если у них, все очень плохо. Андрей в больницы, а Галина Ивановна…., где она там живет? Торжок, маленький, захудалый городок…., там, кажется жила Анна Керн, подруга, Александр Сергеевича…., а…а..а, о чем это я, как то ребятам надо помочь».

Дима опять лег на кровать, «помочь, но сегодня уже не поможешь, завтра…, .завтра приму решение, утро вечера мудренее, а сейчас надо спать, спать, спать…». Через мгновение, Дима вскочил, словно ужаленный, «конечно, надо срочно ехать в Торжок, и выручать ребят…., завтра, что у нас завтра, пятница, вот и отлично, не присутственный день в институте. Завтра, прямо с утра рвану в Торжок. Сколько у меня денег, ( считает деньги) о хорошо, целых триста двадцать рублей, хватит на все, про все. Значит завтра, часов восемь утра, поеду в Торжок, святое дело друзей из беды выручать, все решено, еду».И Дима наконец уснул, ему что-то снилось, когда опять резкий телефонный звонок, под самое утро разбудил его.

–Алло, Дима, это Галя, мы в Торжке. Андрей в больнице, больница ужасная, ее номер, кажется три, мороз жуткий…

– Галя, я собираюсь к Вам приехать и помочь….

– Ой, Дима, я как раз хотела тебя об этом попросить….. Барышня, -услышал Дима, – у вас кончается время разговора. – Дима все, целую, жду….

Дмитрий взглянул на часы, часы показывали без пятнадцати семь. « Как, Галина Ивановна в беде», завертелась мысль в голове, «ехать, немедленно ехать». Он быстро умылся, побрился и начал собираться. Теплые носки, одну пару на ноги надел, другую пару кинул в спортивную сумку, надел кальсоны, еще одни, кинул туда же, достал из под кровати, огромные «говнодавы», которые ему подарила мать, он их не разу не одевал, теперь решил их опробовать. Нашел еще в шкафу, шапку ушанку, и теплый махерывый шарф. Быстро попил чай, надел теплую, летную куртку, которую тоже подарила его мать, ( куртка отца, отец в молодости служил в авиации, и ему там выдали меховую куртку), в которой можно было идти к Северному полюсу. Говнодавы, были уже на ногах, и все перечисленные предметы сложены в спортивную сумку. Через двадцать минут, после звонка Гали, Дима на темной, безлюдной улице пытался ловить такси. Ему повезло, минут через пять, после появлении Димы на улице, он уже ехал с приятным, молодым, говорливым шоферам к трем вокзалам. «Какой мороз, я на своем веку не помню, чтобы такой мороз был. Уже десять дней подряд крутит и температура ровно, тридцать градусов. Тебе парень очень повезло, не одна машина в городе не заводиться».

– А как же вы завелись?

–Ха, у меня машина от Совмина, она в теплом гараже ночью стоит…, сейчас за начальником еду и тебя заодно к Ленинградскому вокзалу подброшу.

Через тридцать минут Дима был на перроне Ленинградского вокзала, и тут ему опять повезло, электричка на Калинин уходила через десять минут. И когда над Москвой забрежел рассвет, Дима уже мчался на электрички «спасать» Галю и Андрея. В электрички было прохладно, но теплая куртка, теплая шапка, теплые носки, создавали Диме комфортные условия его существования, и он уснул под стук колес. « Спасу Галю, спасу Галю, еду, еду, спасу Галю, спасу Галю…..». Проснулся он от толчка, рядом с ним стояла толстая тетка в железнодорожной форме. « Вставай парень, Калинин, а то поезд сейчас в депо пойдет, а там не топят, замерзнешь, у нас здесь не Москва, у нас север, за бортом вон тридцать пять градусов». Дима, на затекших от сидения три часа, ногах, вышел на платформу. Время, вокзальные часы показывали без десяти одиннадцать. Дима вздохнул морозный воздух, и пошел в зал ожидания узнавать, когда электричка пойдет до Торжка.

И опять ему повезло, электричка на Высший Волочек, через Торжок, отходила от соседней платформы, через двадцать минут. Купив билет, Дима вошел в вагон, и сразу понял, что это областная электричка, потому что в вагоне температура была как на улице, может, чуть-чуть теплее. Ввиду этого, он отправился идти по вагоном, что бы найти, мало- мальский отапливаемый вагон. Он его нашел, это был первый моторный вагон, и сидячих мест в нем уже практически не было. Он пытался сесть с крупной женщиной, которая в корзине везла небольшого бульдога, но собака так грозно зарычала, а женщина не только не подвинулась, а наоборот надвинулась на Диму своим телом и сказала, что место занято. Диме ничего не оставалось, как остаться стоять. «Два часа с лишним, до этого Торжка», тоскливо подумал Дима, но потом мысль, благородная мысль, осветила его из нутрии. «Я ребят еду выручать, поэтому все стерплю».Через двадцать минут, после отхода электрички, к крупной женщине никто ни сел, еще через десять минут, Дима стоящий рядом, с крупной женщиной вежливо, у нее спросил, «где ж попутчик, который занял место».

– Он курит в тамбуре, -просто ответила крупная женщина. Прошло еще десять минут, никто не появлялся, тогда Дима вышел в тамбур, и «ясное дело», никого там не обнаружил. Дима вернулся в вагон, и начал садиться на свободное место с крупной женщиной. Дама заверещала на весь вагон.

–Как Вам не стыдно молодой человек, место занято, а вы лезете, готовы сесть мне на голову. Собака яростно залаяла на Диму, подняв свою шерсть на холке. Дима пытался ругаться, с крупной дамой, отстаивая свои права, но все разрешилось мирно. В это время, в вагон вошли контролеры и выявили целую группу безбилетников, которые были ссажены с поезда, на ближайшей остановки. Несколько мест освободилось, и Дима без дальнейших приключений доехал до Торжка.

Уже смеркалось, когда Дима на окраине города нашел больницу номер три. Предвкушая встречу с Галиной Ивановной, Дима, как былинный герой, представлял, как она кинется к нему на шею, как будет его обнимать( может даже поцелует), и как он спасет ее…, но и конечно, ее незадачливого ухажера из Богом забытого города Торжка.

Худая санитарка, в грязном халате, на вопрос Димы, «в какой палате лежит Андрей Самохин», ответила так, что привело сознание Димы, в шоковое состояние.

–Да они, еще утром уехали….

– Как уехали, почему уехали, начал задавать дурацкие вопросы Дима.

Ну, Ваш Андрей со своей женой…, за ними из Москвы товарищ, на такой большой машине приехал, и забрал их. И хорошо, что приехал, и хорошо что забрал, а то в нашей больнице температура в палатах, всего пять градусов. Силы вдруг покинули Диму, он тихо присел на табуреточку, которая как раз, оказалась рядом.

– Что с тобой сынок, тебе плохо? Может воды дать?

– А как же нога, -не слушая санитарку, задал вопрос Дима, – у Андрея, ведь нога сломана как же он передвигается?.

– Рентген показал, что сильный ушиб, поэтому, слава Богу, что не перелом, а то у нас очень холодно в больнице, да и лекарств нет.

– А мне сказали, что авария….. что нога….

– Да авария у них была, их машина у поста Гаи стоит, как в город въезжать…, сильно поврежденная…. Милиция говорит, им сильно повезло, на гололеде с дороги в сугроб улетели, а если бы не такой глубокий снег, то расшиблись бы все, на смерть. – Я не представляю,– продолжала худая санитарка, – как можно по такой скользкой дороги, так быстро ездить, и вроде Ваш Андрей пьяном не был…… да ладно, все обошлось и славу Богу.

–А скажите, пожалуйста, откуда могла Галина Ивановна звонить в Москву?

Да здесь не далеко, железнодорожная станция, и поселок. В нем есть, почта, телеграф, телефон…..

–А как же такой мороз, а она звонить…?

– Да когда они были, то мороз градусов всего двадцать пять был, может чуть побольше…, вот она и бегала.

Дима вышел на улицу, уже стемнело и будучи сильно расстроенным, он не очень думал как доберется до Москвы. Он постоял минут пятнадцать, но ни один автобус, ни одна машина, не проехали мимо него, за это время. Он увидел впереди огни, «видимо поселка», и уже решил двигаться в этом направлении, когда, вдруг, почувствовал, как в кончик его носа, будто укусила оса, он очень удивился, «откуда зимой осы», хватаясь рукой за нос. Затем произошло то, что повергло нашего героя в страх. Сильный щелчок с правого ботинка…., и подошва «говнодава» трескается пополам. Дима никогда не слышал, и тем более, никогда, не видел в своей жизни ничего подобного. Он с ужасом смотрел на свой правый ботинок и не понимал, что произошло. Разглядывая свой ботинок, он получил новый укус «осы», теперь в щеку. И в этот же миг, новый щелчок, теперь от левого ботинка, раскалывает также подошву, пополам. Дима сразу вспотел и судорожно начал оглядываться, кругом не было, ни души. Луна выплывала из-за горизонта, и от лунного света, все вокруг приобрело таинственный вид. « Инопланетяне, что ли балуются». Диме реально стало страшно, и он побежал на коревых подошвах обратно в помещение больницы.

Дверь больницы была уже закрыта и на стук Димы, долго никто не открывал дверь, за это время Диму в лицо несколько раз кусали «осы». Находясь перед дверьми больницы, Дима наконец понял, что это «генерал Мороз», кусает его за лицо и порвал его ботинки. Ему реально становилось все страшнее и страшнее. «А если мне дверь не откроют, то я просто замерзну, натурально замерзну в этом городе», и он с остервенением начал колоть рукой, нагой в дверь, выкрикивая. «Помогите, помогите, замерзаю». Дверь открыл заспанный мужик. «Чего тебе…, посещение больных закончено…, у нас строго, до пяти часов» И мужик попытался закрыть дверь.

– Товарищ, впустите, замерзаю….

Мужик подозрительно оглядел Диму, и со словами «не положено», попытался опять закрыть дверь, но Дима вставил свою ногу, в проем двери, и продолжал уговаривать сторожа.

–Правда, замерзну, если не впустите….

–Иди парень отсель, а то милицию кликну…

– Давай зови милицию, пожарных…., всех зови…, может они меня отогреют…., начал выкрикивать Дима, понимая остроту своего положения. На крик появилась санитарка с худым лицом.

– Ты с кем воюешь Митрич…?

– Да вот тут лезет в больницу, какой- то наглый парень, дверь не дает закрыть, все помещение выстудил, твою мать. И тут санитарка узнала Диму.

–Митрич, впусти, этот парень из Москвы, своих, приехал искать.

И Дима наконец оказался в более менее, отапливаемом помещении. Санитарка подошла поближе к Диме и всплеснула руками.

– Господи….. да у тебя все лицо обморожено, вон нос, какой у тебя белый…, да и щеки тоже. Она быстра, куда -то метнулась, и через минуту принесла шерстяную варежку.

– Давай парень растирай свое лицо круговыми движениями, а то не дай Бог, кожа чувствительность потеряет, и может начаться гангрена….

Дима не раздеваясь, сел на ту же табуретку, на которой сидел накануне, и тер свое лицо шерстяной варежкой. А рядом Митрич, наливая горячей чая, для Димы, в железную кружку и дружески улыбался, показывая всем своим видом, «что я сынок был не прав». Потом Дима пил чай, с каким- то вкусным вареньем( санитарка угостила), и жевал сухарь, который ему протянул Митрич.

– Надо же Зин, – обращался Митрич, к санитарке -в такой мороз из Москвы к нам приехал.

–Да, -отвечала она, -ужас, таких морозов я что то на своем веку не помню…. сейчас сообщили по радио, до сорока четырех градусов упадет температура ночью. Как бы трубы у нас не полопались, а то все, хана, все больные замерзнут.– Ты Митрич, парня то на улицу не выгоняй, пущай у нас переночует, глядишь, не замерзнет,– и она улыбнулась Диме, – а если что ночью случиться, то Вере поможет. – Сегодня, – продолжала говорить худая санитарка, обращаясь то ли к Митричу, то ли к Диме, – из врачей, ни кого не будет, а в восемь часов Вера придет, меня подменит….

– Зин, а может, останешься, вон какой мороз на улице, куда тебя несет. И, вдвоем с Верой ловчее будет…

– Нет Митрич, мне домой надо, мой, совсем разболелся, некому даже печь натопить. Да ты не волнуйся, я здесь не далеко живу, быстрым, шажком, за двадцать минут добегу.

Вскоре Митрич ушел в свою коморку, а Дима, снял свои рваные «говгодавы», достал из сумки вторую пару носок и надел их, а Зима предложила ему старые валенки, которые она принесла из кладовой.

– На, надевай, валенки, хоть ни новые, но твоего размера.

Дима недоуменно посмотрел на обувь прошлого века, но понял, что по такой погоде, это то, что нужно.

Вскоре Дима, от нечего делать, пошел помогать Зине и заодно осматривать больницу и больных, которые в ней находились. На первом этаже находились помещения врачей, санитарок, процедурные, рентген, какие -то кладовые. Дима с Зиной поднялись на второй этаж.

– Больница наша не большая, – объясняла Зина по дороге, – ее еще в тридцатые годы построили, для рабочих текстильного комбината, но комбинат, как уже десять лет закрыт, нет сырья…. поэтому больницу отдали району. А район у нас бедный, поэтому у нас в больнице почти ничего нет. Правда и больных нет, всего пять человек на сегодня, хотя сорок лежачих мест. Мы перед этими морозами, всем родственникам объявили, что бы забирали своих больных домой, а то не дай бог, у нас все и замерзнут.– Она тяжело вздохнула, – плохо топят.

Они заглянули в первую палату, там лежало три человека. Двое спали, а третий тяжело стонал.

– Упал три дня назад с крыши, – продолжала говорить санитарка,– сломал четыре ребра, и тазобедренную кость, состояние тяжелое. Врачи говорят, надо операцию делать, а у нас нет операционной, надо в другую больницу перевести. В городе есть больница…, получше, нашей будет.., но такие морозы, кареты скорой помощи не заводятся, все стоит, просто стихийное бедствие.

Они прошли в другую палату, там лежали две женщины не определенного возраста.

– Вот одна старушка у нас лежит, уже полгода, восемьдесят лет, нет у нее никого, – и санитарка, опять тяжело вздохнула, – все померли, вот и лежит у нас, смерти ждет, но смерть ее обходит стороной. Молодые умирают, а эта…., о господи, что я говорю.

Зина указала на вторую, которая лежала на кровати, закрытая, по меньшей мере, шестью одеялами, тихонька стонущею.

–Эта Дарья Ивановна, от роду семьдесят шесть лет, тоже санитарка, проработала в нашей больнице с ее открытия, Рак у нее, тоже нужна операция, а где взять хирургов, к нам порядочные врачи не приезжают.– Дарью Ивановна, лекарства дать?

Женщина открыла глаза. -Зин, водки дай.., лучше мне…, тяжело мне- прохрипела она.

– Где ж, я тебе водки возьму, нет у меня водки.

– Ну, спирту плесни… Спирт то, есть…, я же знаю.

– Спирта тебе нельзя, а то помрешь…

–Да я, и так помру….. ох как тяжело….

Зоя и Дима поспешили выйти из палаты, и почему то, (Диме это показалось странным) они продолжали движение по коридору, а не вернулись на первый этаж. В конце коридора Зина ввела Диму в довольно чистую двух местную палату.

– Вот здесь, твои друзья три дня жили. Красивая такая пара, – и санитарка опять тяжело вздохнула. – Андрей свою жену сильно любит, «Все ей, Галочка, Галочка», а сам лежит на кровати., а она ему волосы гладит, гладит…., и смотрит на него, смотрит, глаз оторвать не может….

Лучше бы этого санитарка не говорила, Дмитрий покраснел, желваки заходили у него на лице…и само ужасное, он в это время, уловил запах духов Галины Ивановны.

Затем, Зоя пошла в ординаторскую, заниматься прямыми своими обязанностями, а Дима, Дима спустился на первый этаж, сел на табуретку и начал рассматривать старые журналы «Огонек» лежащие на подоконнике. Ближе к восьми часам вечера в дверь больницы бойко застучали. Митрич сразу вышел из своей комнаты, спросил «Кто?», ему ответили, и он тут же открыл дверь. На пороге вместе с клубами морозного воздуха, появилась женщина, замотанная по самый нос в пуховой платок, в большой шубе, длинной, чуть ли не до самого пола, на ногах женщины были надеты валенки.

–Какой мороз Митрич, просто ужас, какой мороз…. ели добежала, прямо дыхание перехватывает, не город Торжок, а сущая Арктика.

Потом она увидела Диму, смутилась, и быстро побежала куда -то, по коридору, в темноту.

– Сменщица пришла…, Верой зовут, – закуривая папиросу, начал говорить Митрич, – хорошая баба, работящая, добрая, а вот замуж никто не берет. Ни поймешь нашего брата…, мужика. Смотришь, соседская девка, ни рожи, ни кожи, а хлоп, уже замужем…, уже детки бегают, а здесь все на месте, и такой вот компот получается….кхе-кхе-кхе,– закашлял сторож. -Твой то, бедолага, с разбитой машины,– продолжал Митрич, – сам еле ходит, рядом жена, а все норовит незаметно от жены, Верку пощупать…., правда, тебе говорю, сам видел. Ночью как то, спустился он на первый этаж, еле ползет, нога вся забинтована, но идет…, жена наверху осталась, видимо спала. А Вера, какие -то шприцы готовила, что то кипятила, так твой друган к ней подкрался и сзади ее как обнимет, как за грудь ее схватит…. Да я случайно видел, не спалось мне, кашель давил, ну и дверь в мою каптерку приоткрытая была…, во какие дела.

В это время из темноты появилась Вера. С пучком рыжих волос, с играющим румянцем на щеках, с высокой грудью, ладно обхваченной белоснежным халатом, грациозно прошла к своему рабочему столу, и начала, что -то, писать в журнале лежащем на столе. Дима от такого видения, красивой девушке, и еще распыленный рассказом Митрича, просто обомлел. Ни как он не ожидал в такой «дыре» увидеть такое красивое создание. « Да, понимаю я Андрея, мимо не одной красивой девке, не пройдет, даже без ноги».

– Вер, – начал Митрич, из своего угла, – познакомься, это парень из Москвы, Димой зовут, от мороза мы его спасаем…, чуть бедолага, дуба не дал….

– А что ему, в его Москве не сидеться в такой то морозище….

–Да он своих товарищей приехал вызволять, да и сам попал, как кур, во шип….кхе-кхе-кхе.

Дима заметил, как яркие щеки девушки, вспыхнули каким-то неправдоподобным румянцем.

– Во щип он попал…, а нам Митрич не положено посторонних в больнице держать…., вдруг какой мошенник,– и она хитро улыбнулась, – знаем мы этих москвичей…

– Зоя за него просила, я не хотел пущать, а Зоя….

– Митрич, ты вроде мужик добрый и понятливый, как же ты не хотел его пускать, ты хотел что бы он у нас под нашим окнами замерз, во, мы гуманисты, медработники…, ну Митрич, ты даешь.

Сверху спустилась Зоя, с очень озабоченным лицом.

– Вер, в первый палате мужик лежит, который четыре ребра сломал…., боюсь до утра не дотянет, плох он. Я ему успокоительный укол сделала, но это все припарки, операция ему нужна.

–Хорошо Зоя Петровна, не волнуйтесь, я за ним понаблюдаю, даст Бог все будет хорошо.

– Да, Вер, вот парень из Москвы…

–Зоя Петровна, нас уже Митрич познакомил,– и щеки девушки опять вспыхнули ярким румянцем.

–…хорошо, так если будет совсем плохо, он поможет, не стесняйся, мы с ним договорились, – Дима кивнул головой в знак согласия, и снял, наконец, свою шапку, в которой находился с тех пор, как, попал на территорию больницы. У видя Диму без головного убора, лицо девушки уже не прекращало гореть нежным румянцем.

Зоя Петровна ушла в темную часть коридора, и вскоре она вышла закутанная , также, в пуховый платок по самый лоб.

– Все, я пошла, если будет совсем плохо беги ко мне, вместе что ни будь придумаем.

И он ушла в ночь, в мороз. Митрич закрыл дверь в больницу, на большой железный засов, как ворота крепости в средние века, поохал, поохал и пошел в свою коморку спать. Вера внимательно посмотрела на Диму, все также сидящего на табуретке, и спросила.

– А вы правда из Москвы?

– А что не похоже…..

–Не знаю…, москвичи все такие наглые, нахальные…, а я на Вас сморю….., Вы такой какой то, по – моему, готовы всю ночь на табуретке просидеть.

–Да нет Вер, я как все, нормальный парень из Москвы…

–Ну, если нормальный, то пойдем со мной…, ничего что я с тобой на ты…..

– Ничего.

– …пойдем наверх, проверим больных, и если все в порядке…, то с тобой поедим, что ни будь…. Небось, есть хочешь?

Они стали подниматься на второй этаж. Дима шел за Верой, и ощущал мощные флюиды, которые исходили от тела, красивой санитарки. Видя ее роскошные бедра, которые туго обтягивал халат, голова Димы началась кружиться, нет не от голода, а от близости таких восхитительных форм. «Да понимаю Андрея, ох, как понимаю».

В первой палате мужик, у которого было сломаны четыре ребра, сбросив одеяла, рвал бинты руками, на своей груди. -Ой умираю, умираю- стонал он.

– Тихо, Яков Иванович, соседей разбудишь. Сейчас я тебе помогу.

И теперь уже обращаясь к Диме, Вера сказала, -«побудь с ним, я сейчас», и она быстро умчалась, только ей, в известную комнату. Через несколько секунд она появилась с двумя железными кружками, в которых было, что -то налито.

– Дим приподними его немного, вот так молодец. Дима держал мужика в сидячем положении, а Вера стала из одной кружки поить его, и Дима почувствовал запах спирта.

– Вот так хорошо, а теперь водичкой запей, вот умник., -ласково обращалась Вера с больным. Сейчас тебе полегчает, а то какие-то уколы, надо как во время войны…, тогда все болячки спиртом лечили.

Дима аккуратно положил Якова Петровича на кровать, и к его удивлению, он тут же расслабился, и как показалось Диме, уснул.

– Да ты Вер, волшебница.

– Волшебница, не волшебница, но жизнь знаю не понаслышке.

В женской палате все спали, и Вера с Димой оттуда вышли потихоньку.

– Ну, что москвич, пойдем ко мне в кабинет, и что ни будь, поедим.

Они пришли в маленькую комнату, в которой, большую часть помещения, занимал стеклянный шкаф, наполненной разными колбами, ретортами, пинцетами, железными коробками с иглами для шприцов. В нем еще находились какие-то баночки с микстурами, бинты, вата, зеленка и йод. В комнате была еще кушетка, два стула и маленький стол, стоящий у окна. Вера вытащила из-за шкафа полиэтиленовый мешок, и стала выкладывать из него на стол, деревенское сало, краюху хлеба, маленькую баночку брусничного варенья, какие -то сухари, какие -то сушки, и после всего, нырнула с головой вниз под стол и достала большую бутыль медицинского спирта.

– Во Дим, греться будем…. не возражаешь.

Дима не возражал, но потихоньку начал понимать, что впереди будет веселая ночь. Открыв медицинский шкаф, Вера достала скальпель и начала быстро нарезать сало. Потом еще раз метнулась куда – то за дверь и через секунду принесла две стеклянные мензурки и графин с водой.

– Ну, Москва, давай наливай по чуть-чуть, для сугрева.

Дима налил, но как то не ловка, и спирта в мензурках оказалось больше чем половина.

– Москва, а куда воду будем лить, места совсем не оставил…, а без воды, мы с тобой окосеем, и не до глядим за больными….ха-ха-ха.

Вер, спирт можно пить на «прямую», запивая водой..

– Это как, Москва…, я так не умею.

Дима показал, глубоко вздохнул воздух, маханул спирт, выдохнул, и запил водой. «Вот так,– запомнила?».

Вера повторила, но поперхнулась, закашлялась.

– Ерунда какая, -переводя дыхания вымолвила она, – фигня, очень крепко получается…, ну ты бери Дим сальце – то, ешь, на меня не смотри, я из дома…, мать щами, как мне идти в больницу, накормила.

У Димы мелькнуло видение, что эта ситуация когда то была у него уже в жизни, а да, когда год назад, или больше, Иркин спирт на Донской улице пробовали.

Они выпели еще, и еще, потом, Дима подсел ближе к Вере, и чуть при обнял ее. Девушка. от него не отодвинулась, а покраснела до корней своих рыжих волос, и прерывиста задышала. Ее грудь, туго затянутая в больничный халат, стала высоко подниматься, в такт своему дыханию. И на Диму нашла волна, желанной теплоты, женского тела. Он почувствовал, как его боец начал твердеть, и выпирать, несмотря на большое количество одежды надетой на Диму ( он сидел в своей куртки, правда распахнутой, без головного убора .

– Давай еще выпьем, – предложила Вера, и потянулась за бутылью со спиртом, и в этот миг Дима почувствовал, как роскошная грудь девушки, тяжело навалилась на его правую руку. Дима мгновенно воспользовался ситуацией, привлек девушку к себе, и нежно поцеловал ее в губы, Вера ответила ему таким страстным засосом, что он едва не задохнулся. Потом она его грубо оттолкнула, и стала поправлять свою прическу.

– Все мужики кабели. Вам только одно надо….– и здесь Вера, наконец, налила спирт в мензурки, задумалась и сказала, – а потом ты уедешь, и забудешь меня…, город Торжок…., мороз….., больницу…., все вы одинаковые. Одно и есть мужики…. , они и есть му-жи-ки…..

Дима ничего не ответил, а обнял коленки Веры, (ее ноги в это время упирались в кушетку) коленки, хоть и были в рейтузах, производили на Диму очень сильное сексуальное влечение. Он прижался к ним грудью, а его руки, потихоньку задвигались к тому месту, где рейтузы заканчивались, и из под них торчала белая маячка. Руки тихонько отвернули маячку, и забились под рейтузы, здесь они обследовали животик, и начали спускаться вниз, но уже под рейтузами.

– Дима, не надо прошу….. слышишь не надо. Девушка произносила эти слова, очень тихо, и очень нежно, и с этими словами, она очень крепко прижимала голову Димы к своей груди. И Дима воспринял эти слова к действию. Он резким движениям стянул рейтузы, и все нижнее белье, которое было одето на Вере. Девушка тяжело задышала, а перед глазами Димы открылась красивейшая картина женской природы. Ее выпирающий бугорок, подернутой светло рыжими, завивающими волосиками, произвел на Диму такое сильное впечатление, что он, немедля, приник своими губами к этому бугорку, и здесь врата рая открылись. Он схватил двумя руками великолепные бедра Веры, а своими губами приник к священной пещерке, и начал пить сок из этой пещерке, который обильно стал выделяться. Но ему этого было мало. Он ввернул свой язык в розовую вульву, и начал двигать им с такой страстью, с такой силой, что вульва раскрывалась перед ним, как лепестки розы , и Димин язык уходил все дальше и дальше, пока нос Димы не уперся в маленькую улитку, а язык пытался дотянутся, до точки «джи». Вера постанывала, и двигала свою вульву навстречу с Диминым языком. А Дима одновременно задыхался, от вульвы, сока, возбуждения, которое настолько охватило его, что его солдат вздыбился, как Колонна адмиралу Нельсону на Трафальгарской площади. Он ласкал Веру так, как ни ласкал, не одну женщину до этого. Вера уже не постанывала, она просто выла, утробным голосом, это заводила нашего героя еще больше, а он уже подключил к ласкам, свои пыльцы правой руки. Пальцы нежно трогали розовую улитку, и тут же язык, облизывал эту чудесную бусинку, а затем появлялись губы, которые втягивали маленький пестик, внутрь рта и через секунду выпускали его, и опять втягивали. Девушка извивалась в этот момент, как безумная, она то, прижимала голову Димы к себе, то отталкивала ее, то опять прижимала. Дима задыхался, но не прекращал своих ласк, он ласкал, ласкал и ласкал, его рот был наполнен божественными соками девушки.

– Хочу умереть, умереть хочу, да, да, да.. аааа…. . А теперь сделай мне хорошо…., прошу тебя …., сделай мне хорошо…, хорошо…. .

Дима оторвался от волшебной пещерки, быстро перевернул девушку на живот, в это время он заметил, что рейтузы, нижнее белье, еще оставалось на ногах Веры, но он проигнорировал это. Он не мог отвлекаться на эту мелочь, он был сконцентрирован, только на сексуальную атаку. Он поставил левой рукой девушку на коленки, чуть- чуть, наклонив ее голову к кожаной кушетке, где происходило это действие, и великолепная попка предстала перед Димой во всей красе. А правой рукой, он начал нервно расстегивать ремень, на своих брюках, он сдергивал свои брюки вместе с кальсонами. Его «Федя» уже торчал так, как деревянная колотушка для взбивания пюре. Страшный крик сотряс стены больницы, когда Дима задвинул своего бойца в нежные врата рая. Видимо пещерка Веры, еще в своей жизни не встречала того большого Циклопа.

–Димуля, что ты со мной делаешь…., нежнее, прощу нежнее….ахх-ахх, глубже…, глубже. ах-х-х . Так, да так…, так….

Дима входил в Веру с такой дикой, сексуальной силой, что сам боялся, как бы, не порвать и не повредить, женскую красоту девушки. Они кончали бурно, и одновременно. Дима без сил опустился на бедра Веры, не доставая своего бойца из нее. Через минуту Вера пошевелилась, и очень тихо сказала.

Милый, оставайся так…, навсегда…. , мне так было с тобой хорошо…., так хорошо.

Так они и лежали на кушетке, не двигаясь, Диме показалась, что он даже заснул, заснула и Вера.

–Сестра, сестра, – раздался громкий крик из первой палаты.

Быстро вскочив с кушетки, Вера на ходу, натягивала свое белье, рейтузы…. . «Я сейчас быстро…, жди меня», и она умчалась по коридору в первую палату. Дима полежал, полежал, и потихоньку начал одеваться, не забыв продезинфицировать свой член, спиртом. Через десять минут Вера не появилась, и через пятнадцать. «Что там…, наверное, Якову Ивановичу опять плохо», подумал Дима, и тоже направился по темному коридору в сторону, первой палаты.

В палате, к удивлению Димы, Вера занималась не Яковам Ивановичем, который мирно спал на своей больничной койке, а хлипким стариком, у которого открылись ( Дима об этом узнал позже) старые раны. Он охал, и ахал, как молодая девка, во время схваток перед родами, а Вера его уговаривала, и пыталась сделать ему укол. Она в одной руке держала шприц, а другой рукой пыталась сдерживать дедка, который крутился, как уж, на сковородке.

– Ну так нельзя, себя настраивать Сергей Петрович, вы как маленький ребенок…, а еще фронтовик, что Вы боитесь…. укола, но это смешно, небось на фронте страшнее было в десять раз.

Дима быстро оценил обстановку.

– Вер давай помогу…., что делать?

– Подержи ему руку, чтобы она была зафиксирована, а то наш герой ей, от меня отбивается.

– Вот и хорошо, лежим тихо, дышим, раз, два, раз , два, – и Вера быстро нашла вену, и тихонько ввела иглу под кожу. Дед дернулся и заулыбался своим щербатым ртом. «Хорошо дочка делаешь укол, прямо военная санитарка….».

После укола Сергей Петрович обмяк, и закрыл глаза. Вера его накрыла большим количествам одеял, и они с Димой вышли из палаты.

– А пойдем, теперь, Вер, – неожиданно, для Веры и себя предложил Дима, – в последнею палату, там, мне кажется, нам будет теплее.

– Это, где «твои», жили.

Я не знаю, где «мои» жили, но я там с Зоей проходил, там точно теплее. Дима, конечно подвирал, ему просто хотелось заняться любовью с Верой, в комнате, где еще витал дух Галины Ивановны. Через пять минут, они, перенесли из ординаторской, в последнею комнату по коридору, остатки еды, мензурки, графин с водой и бутыль со спиртом. Диме очень понравилась это идея, теперь находясь в комнате, где совсем не давно была Галина Ивановна ( но и Андрей, конечно), он продолжал ощущать едва слышимый запах духов Галины Ивановны. И он представлял, что Галя, где то здесь, и спряталась за дверью. –«Пусть посмотрит, как я занимаюсь любовью с другой, пусть поревнует, пусть позавидует…» – крутилась дурацкая мысль, у Димы в голове.

Они сели на одну из кроватей, опять выпили немного спирта, и заели его, сальцем, вдруг Вера неожиданно спросила.-

Дим, а женщина, которая была с твоим другом…, жена, она ему?

– А с чего ты спрашиваешь…?

– Да так, больно он странный такой, как говорят про таких у нас в Торжке,– «пиздонучка»– и Вера вдруг громко захихикала. « Все больше наливать не буду, не могу терпеть пьяных девушек»-отметил про себя Дима.

Потом Вера немного помолчала, заулыбалась, повернулась лицом к Диме.

–Поцелуй меня, Москва…, как давеча целовал, – Дима прижал девушку к себе и потянулся к ней губами.

– Нее, Москва, внизу…, поцелуй…, больно сладко ты целуешь…..

Диму не надо было долго уговаривать, он начал снимать с девушки одежду, но Вера опередила его, она вскочила на ноги, и через несколько секунд, сбросила с себя всю нижнею одежду, мимоходом расстегнув лифчик. Теперь Дима мог видеть Веру, во всей красе, она стояла перед ним, как Венера, с картины итальянского мастера Боттичелли. Ее кожа, со следами летнего загара, точеная фигура, большие торчащие сиси, как сабли, сосцами вверх, мгновенно возбудили нашего героя на новые сексуальные подвиги. Он упал перед девушкой на колени, обхватил ее полные ноги, и прижался лицом к ее лону. Через миг его рот, язык, нос…утопал в веющихся рыжих волосах Веры, а еще, через несколько секунд, девушка раскрыла перед ним свое восхитительную вульву, необыкновенной красоты. Дима со стоном, кинулся, лизать, сосать, пить, всю эту божественную красоту. Девушка откинулась своим телом назад, оперевшесь руками на стул стоящий за ее спиной, но в тоже время, подавшейся вся вперед, своими нижними прелестями, на лицо Димы. Дима опять задыхался, терял на долю секунды сознание, и опять неистово вонзался в чудесные прелести девушки. Он хотел их съесть, выпить, всосать…, умереть, и когда он немного прекращал свой натиск, чтобы набрать воздуха в легкие, в этот миг он чувствовал запах Галины Ивановны, и это его еще больше ярило, и заводила, и он снова, бросался в новую атаку. Он просто ошалел от этого действа. А Вера, она уже давно улетела к звездам, и ее тело содрогалось в конвульсиях, от многочисленных изливаний своих молодых соков. Лицо Димы, его одежда, брюки, пол все было залито источающим вокруг, любовным соком Веры. Она незаметно опустилась на пол, и Дима, как разъяренный тигр, вошел в нее с чудовищным воплем, воплем радости жизни, радости любви. Тело девушки содрогалось в так с его мощными тело движениями. Дима потерял свое место нахождение, и время, и пространство, кто он, что он? Все слилось у него в в одну точку, в ее вульву. Он ее брал, брал, и брал, он видел что ей сначала было больно, но потом она тоже вошла в раж, и их крики, наверное было слышны, не только по всей больницы, но и на ближайшей железнодорожной станции, в поселке, где жила санитарка Зоя, да вообще по всему городу Торжок. Это был гимн любви, это был гимн Жизни. Это продолжалось полчаса, а может час, а может два, Дима не помнил, он только помнил восхитительное тело девушки, под собой, которое поначалу стонало и твердило «да…, да…., да…., да…», и запах тонких духов Галины Ивановны.

Очнулся он глубокой ночью, на кровати, в обнимку с голой Верой. Проснулся от того, что ему захотелось безумно пить. Дима осторожно освободился от объятий девушки, встал с кровати, подошел к столу, пошарил в темноте, рука наткнулась на графин с водой, налил воды, жадно выпел. « Вот к чему ведет баловство со спиртом на «прямую», к полному обезвоживания организма».

–Дим,– раздался голос Веры,– и мне налей воды, жажда замучила.

Дима налил воды в стакан и поднес Вере, она тоже жадно выпила воду. « Ух , хорошо…, а теперь иди ко мне, а то мне холодно». Дима послушно лег рядом, и Вера в эту же секунду, как змея, обвила его своим горячим телом, ее руки заскользили по спине, по ягодицам, ее губы впились в губы Димы, и он, в который раз отметил, страшную сексуальность девушки. Раз, и уже одна рука, ласкает его бойца, и нежно сжимает его промежность. Два, и девушка быстро ложиться на Диму, и начинает целовать, его шею, грудь, его маленькие с пуговки, сисички, потом ее губы скользят по Диминому животу, и через несколько секунд ее пухлые губки, касаются его сморщенного краника. Дима хочет, но сил на новые утехи, у него мало. Он гладит ее роскошные волосы, нежно трогает ее ушки, а его вялый солдат уже во рту красотки. И он, его солдат, к изумлению Димы, начинает подниматься, как птица Феникс, из пепла. « Мы, по моему,– крутится в голове Димы, – занимались с Верой любовью, не меньше шести раз, а ей все еще мало….». А Вера, ласкала его бойца, с каким- то жадным упоением, она пытается заглотнуть его, до самого конца, до самого горла, задыхается, но продолжает накручивать свои толстые, сексуальные губки, на Димин инструмент. И вот его боец, становиться опять твердый, как мраморная Колонна, адмиралу Нельсона. Рыжея красотка, прекращает оральные ласки, она садиться на Димин живот, как наездница, и начинается новый раунд их сексуальных отношений. Она скачет на Диме, с дикой скоростью, то замедляя, то ускоряя, темп, безумно вращая своими бедрами, и своей вульвой. Дима, обхватив своими руками бедра девушки, пытается скакать в такт с ней, но она его опережает, опережает, и он не может угнаться за ней. Она чувствует это, резко останавливается, ждет, когда он догонит ее. Вот он догнал ее, тогда она опять, с дикой силой начинает крутить своими бедрами. Дима выдержал эту сладкую пытку, только десять минут, и его парень, уже не выплеснул мощнейшею струю нефритовых нитей, а вяло вылил, последние соки, и тут же повалился на бок, спать. Дима после этой скачки, блаженно вытянулся на кровати, а Вера сказала, «пойду, посмотрю больных», и накинув на себя, какую то одежду ушла в темный коридор. « Вот женщины, идеальный продукт природы, после такой скачки, так запросто встать и пойти», -подумал в полу дреме Дима.

В окне забрезжил рассвет, и Дима находясь во сне, почувствовал, что его опять хотят. Рука Вера опять теребила, гладила, ершила его уснувшею, плоть. « Вер,– сонно выговорил Дима, девушке на ушко, -давай, еще немного поспим, хотя бы часок….».

– Поспим, некогда спать милый, уже скоро восемь, больных надо лечить…

Дима собрал все силы, что бы выдавить из себя эти слова.

– Чем лечить…., у вас в больнице ничего нет…

– Чем лечить, чем Бог послал…., градусники хоть им поставить….

– А-а..

И он обнял девушку, нежно поцеловал ее в ушко, до чего же она сладко пахла. Ее волосы, ее шейка, ушки …, источали необыкновенный запах женщины. Она вся пахла любовью, пахла жизнью, красотою, пахла счастьем, даже ее незаметный запах пота из под мышки возбуждал Диму, и был краше, чем запах духов. И в этот момент, он совершенно забыл про Галину Ивановну, Андрея, Москву, ему было просто хорошо. Он уже любил Веру, мороз, Торжок, -« класс, если бы не мороз, то он бы никогда бы не встретил эту девушку, кошмар, …. и страшно стало мне теперь, что я б не ту открыл бы дверь, другой бы улицей прошел, тебя не встретил не нашел…», – пронеся в голове Димы, куплет из забытой песни. «Теперь, пожалуй, я не смогу жить без нее…, а почему бы, мне на ней не жениться?».

И опять, в какой раз, Вера поставило его солдата, и опять его солдат содрогался от Вериных атак, но стоял, крепко на ногах, и доставлял радость ей до тех пор, пока ее тело не содрогнулось в любовных конвульсиях. Ее содрогания в этот раз не прекращались несколько минут, потом она свернулась, как кошка, под рукой Димы, в калачик, и задремала.

Проснулись они одновременно, от какого – то внутреннего толчка, так показалось Диме. Он прислушался, может, кто из больных звал, но в больнице была тишина. За замершими окнами, вставал морозный рассвет. Вера приподнялась на кровати, и в упор смотрела на Диму, не мигающими, не много раскосами глазами, как будто, впервые увидела его. Потом нежно погладила рукой Диму по щеке, и тихо сказала.

– Ты совсем не красивый…, я смотрю…, но я без тебя Дима…., теперь жить не могу…. Я люблю тебя, слышишь, люблю. И она поцеловала Диму в губы.

Дима в смущении, что- то пролепетал, -« что и он тоже, не может без нее жить…, и что спасибо Богу, что он встретил такую девушку…».

Вера прижалась к нему всем своим роскошным телом, Дима замер в умилении, и слушал, как бьются их сердца.

Так они пролежали минут десять, и у Димы опять зашевелился его боец.

– О, ты опять меня хочешь…., и я тебя хочу, я теперь всегда тебя буду хотеть, всегда. Потому что ты Дим.., не как все…, потому что ты человек тонкий…… ты даже не знаешь, какую мне радость принес…., я до тебя не разу, ни с кем не кончала…. , я даже не знала что это такое. А теперь за одну ночь…, раз двадцать… .

После этих слов, солдат, уже твердо упирался в ногу Веры.

– Вот твой товарищ.., тоже из Москвы…, и малый видный, и интеллигентный.., затащил меня в подсобку на первом этаже, повалил на мешки с бельем….. , и член у него, не меньше твоего будет…, засунул мне на полшишки…, сразу кончил…, и побежал на своей культе к себе…, на второй этаж, видимо жену ублажать….., ну и зачем…, скажи, мне он нужен?

Дима от этих слов, мгновенно отрезвел, как от любви, так и от спирта. Его боец, тут же свернулся в узелок. Он быстро вскочил с постели и стал одеваться, не глядя на Веру. – «Во как, девушка Вера, оказывается у нас добрая, сердечная, всем путникам дает….». Он также, не глядя на Веру, налил себе из бутылки, чуть ли не полную кружку спирта, быстро выпил, и не запевая водой, скатился вниз, на первый этаж, и начал греметь засовами, пытаясь открыть входную дверь больницы. За ним метнулась и Вера, прикрыв свою красоту, только больничным халатом.

– Куда ты, стой, не пущу…… не пущу.

Она вцепилась в рукав его летной куртки.

–Я люблю тебя…, слышишь…, люблю…., ты не можешь так уехать…, не можешь…..

И она повалилась на пол, цепляясь, и целую ноги Димы.

– Ну, прости меня дурру, прости,– со слезами в голосе, выкрикивала Вера.

– Не было ничего…., не было…., я все придумала…., о-о-о…, дурра я , о-о-о…, дурра…. Дима продолжал рвать железные засовы, наконец ему это удалось, он выскочил за дверь, и побежал через двор больницы, к видневшемуся вдалеке, поселку.

Он то бежал, то быстро шел, перебежал по какому -то мосту, через какую то речку.( речка Тверец), которая была скована льдом. И на ходу бубнил, как сумасшедшей. « Беги крещенный человек, беги…., беги….». Не закрывая свое лицо шарфом, и к его удивлению, «осы» его не кусали, по-видимому, гнев, и спирт разогрели его настолько, что сорокаградусный мороз не брал его. В поселке, он вбежал в «булочную», что бы перевести дыхание, и спросить, как добраться до Москвы. В «булочной», кроме кассира, и продавщицы никого не было. «Добраться до Москвы, – рассматривая странного гражданина, похожего на сумасшедшего сбежавшего из псих больницы, -можно только через Калинин-, сказала продавщица, – но электрички, сейчас плохо ходят, потому что сильный мороз, правда сегодня всего, тридцать пять градусов».

–А как же быть, – наивно спросил Дима.

– Как быть, как быть, – вступила в разговор кассирша, вон выходи на трассу Ленинград – Москва, может кто, тебя и подбросит до Калинина…, там много дальнобойных машин ходит.

– Точно , – подхватила разговор продавщица, – значит выходишь на улицу, сразу за наш дом направо, и дворами …, метров через триста выйдешь на трассу.

Дима купил у них затвердевшею буханку черного хлеба, и поблагодарив, побежал дворами к трассе. Через десять минут он стоял на шоссе, в сторону Москвы. Машины проезжали редко, в основном легковые, которые не останавливался. Когда Дима отчаялся остановить какую либо машину, со двора соседнего дома на шоссе, вылез огромный трейлер, груженный бревнами. Дима выбежал перед машиной на дорогу, и яростно замахал руками « мол, стой». Машина остановилась. Добродушный на лицо шофер, спросил «куда», Дима объяснил, – «и мне в Калинин,– заулыбался шофер, – садись, прокачу».

По дороге шофер, его звали Василий, пытался завязать беседу, но Дима отвечал односложно, он все переживал расставание с Верой, и никак не мог успокоиться, мысль сверлила его из нутрии. «было у нее с Андреем или нет?». Только часа через три, Дима, как то начал отвечать на вопросы Василия.

– Значит из Москвы, говоришь, ну и чем ты там занимаешься.

Дима ответил.

– Значит наукой занимаешься…, а скажи мне тогда, почему немцы Москву в сорок первом не взяли? Вот даже Калинин взяли… . Морозы, говоришь были , как сейчас …, это брат фигня, твои морозы…. Значит, по твоему, получается, мороз на немцев действует, а на русских не действует, так что ли…., что же ты так скукожился, так, вон едва говоришь, ха-ха-ха…, если на тебя мороз не действует. Ты же русский парень?

– Да я русский, но мы все же больше привыкшие к морозам, чем немцы…

– Это брат херня…., я считаю, что немцы не взяли Москву, потому что Бог не захотел, а захотел, то взяли бы, и ни какой мороз не помог.

Часа через четыре, машина, везущая бревна и Диму благополучно въехала в город Калинин. А еще через полчаса, Дима мчался на электричке в Москву. Находясь в электричке, он не хотел думать не о Торжке, не о ребятах, не о Вере…

К вечеру этого дня, он входил в квартиру на Кантемировскую. Не раздеваясь, он набрал номер телефона Андрея.

– А это ты старик, куда пропал…. мы тут с Галиной Ивановной волнуемся….

– Я пропал, это вы пропали…. ни привета не ответа, целую неделю…

– Не надо было меня пугать аварией…, ты что не знаешь, что мысль материальная, вот и влетели….

– И как себя сейчас чувствуешь, как твоя нога…

– Нога лучше, перелома нет, просто сильный ушиб…. так потихоньку передвигаюсь. «Знаем, как ты передвигаешься»,– запульсировала, не приятная мысль в голове у Димы.

– А что икона…, продалась?

– Да, икону продал…., но ты знаешь, Дим, мы тут с Галиной Ивановной в аварию попали. Машина осталась в Торжке…., поэтому сейчас такие расходы….. могу тебе дать…, хочешь, прямо сегодня, полторы тысячи рублей, а остальные в течении недели.

Дима быстро прикинул, что это «нормальный вариант». «Семьсот рублей мне Андрей уже дал, плюс полтары тысячи, получается две двести, а остальные триста, в течении недели, нормальный ход. Борьки дам тысячу девятьсот…, и он успокоится..»

–Хорошо…, но сегодня не приеду, устал…

– От чего?

– От Торжка….

Дима повесил трубку, разделся, пошел, и принял душ. Когда он стоял под теплыми струями воды, вдруг слезы закапали из его глаз, и он понял, что не только смывает пыль от своего путешествия в Торжок, ну и то, что он смывает запахи и ощущения роскошного тела девушки из города Торжок, что он смывает ее любовь к нему, что он смывает уже прошедшую жизнь…. . Ему стало очень больно и одиноко, потому что он вновь переворачивает страницу своей жизни, страницу, которую он не сможет больше, никогда, открыть, никогда!

На следующий день, это было воскресенье, мороз несколько ослаб, (всего, каких- то двадцать пять градусов), Дима поехал к Андрею за деньгами. Опять чай, опять шахматы. Андрей был приветлив, сразу рассчитался, пятнадцать «стольника» легли перед Димой на стол, сразу по его приезду.

– Вот, получи,– говорил Андрей, очень сильно прихрамывая на правую ногу, когда двигался по кухни, где состоялась их встреча. – Остальные триста рублей, через неделю…., может через две…, отдам.

Когда они сели играть в шахматы, Андрей сделал хитрое лицо и спросил, «а что ты делал в Торжке…?».

– Ну Андрей, ты даешь, Галина Ивановна, по крайней мере, звонила мне не менее двух раз, и просила меня приехать к Вам…

– Вот как, а я ее об этом не просил…, я просил ее, позвонить моим приятелям, кто имеет машины, чтобы они нас отсюда забрали, а то очень холодно было, да и оставаться в этом городе, забытый Богом…. ну ты понимаешь…. А тебе звонить…, я ей говорил , Димке позвони, если будет возможность…., чтобы насчет иконы не беспокоился.

– Вот как, а мне показалась, что моя помощь вам, очень нужна была, ну я, и поехал….

–Зачем Дим, в такой мороз без автомобиля, ну и как ты бы помог нам…. такси оттуда бы взял до Москвы, так что ли…, кстати, тебе мат.

Дима рассеяно посмотрел на шахматную доску, удивляясь, как он на десятом ходу получил мат.

– Да мат, еще играть будешь, – спросил Дима, больше из-за вежливости, нежели на самом деле. Он не хотел продолжать игру в шахматы, его просто мучил один вопрос к Андрею. поэтому, он сказал.

– Давай еще сыграем пару партий, идет?

Начали новую партию, и Дима опять получил мат, правда, на пятнадцатом ходу. Он обратил на себя внимание, что совершенно не сосредоточен на игре, его больше волновал вопрос, который он хотел задать Андрею, « было у него чего в больнице, с медсестрой Верой, или нет?». Еще одна партия, и Дима ели, ели, спасается, вечным шагом, от разгрома. Потом он, с трудом выиграл одну партию, и когда Андрей расставлял фигуры для новых сражений, Дима задал ему вопрос в лоб.

– Андрей, скажи, когда ты был в больнице…, там была медсестра Вера….

– А Вера. Классная девка, красивая, заботливая, ласковая…, таких, теперь мало, – сходу ответил Андрей. – А что ты спрашиваешь…?

– Да, так, хотел спросить у тебя….

–О чем хотел спросить…. как она мне укол в жопу делала, ха-ха-ха, а я ее в это время за ножку держал, ха-ха-ха.

– У тебя с ней ничего не было…. такого?

– Дим, не понял, какого, такого…. ты куда клонишь…. , я с Галиной Ивановной был, и ни какого, такого не мог себе позволить…., понял, – вдруг зло ответил Андрей.

Дима шагал к «Павелецкой», совершенно расстроенный. « Зачем Веру обидел, чего психанул. Вот всегда ты так, сначала сделаешь, какой ни будь дурацкий поступок, а потом думать начинаешь, что у тебя за характер…., мать правильно говорит, «не путевый ты, у меня, непутевый».

Вечером этого же дня приехал Боря. Он как всегда, войдя в квартиру, не поздоровался, и ни снимая своего тулупа, резко спросил у Диму.

– Подвел ты меня…, на два, три дня договаривались…, по иконе…. , а ты, твою мать, больше недели с ней занимался. Надо слово держать, а не водить меня за нос. Больше вещей тебе без заклада не дам….

– Да ладно Борь…. ты что, не знаешь, что процесс продажи, чрезвычайно сложный, у меня что, антикварный магазин?

– Сложный, сложный…, я мать твою, много чего знаю….. Небось, с девками загулял…, а меня подвел, по лицу вижу, что всю неделю ни иконой занимался, а е….ся…., ладно, давай деньги.

Дима протянул ему тысячу девятьсот рублей, Борис быстро пересчитал.

– А где еще сто рублей,– мрачно спросил он.

–Борис, я когда брал икону, что говорил…?

– Что ты говорил….. не помню.

– Я говорил, что за две тысячи, ее трудно будет продать, плюс моя доля.

Борис внимательно посмотрел на Диму. Помолчал пару минут.

– Ладно, вижу на девак, сильно потратился, – и убрал деньги в карман своего тулупа.

Затем Борис полез в свою сумку, и достал из нее, опять завернутую в белую материю, три небольшие миниатюрки, очень хорошего письма, выполненные по фарфору. На двух были изображены миловидные девушки, одетые по моде девятнадцатого века, а на третьей, был изображен, молодой офицер, с красивым лицом.

–Такие вещи нужны,– и Борис положил миниатюрки на стол перед Димой

Дима взял одну, покрутил в руках, не очень понимая их ценность.

– Ну, и что они стоят?

–Хочу за каждую…., по триста рублей.

– Торговаться можно…?

– Торговаться…., не знаю. Приход очень дорогой.

– Ладно, оставляй. Когда тебе ответ…. , по ним.

– Чем скорее, тем лучше, и не как с «Николой». Да, нет, и в сторону. Тянуть не надо.

Оставив миниатюры, Борис ушел, не прощаясь, и Дима опять погрузился в тяжелое размышление. « Может действительно, у Андрея с Верой, ничего не было. Может, Верка, все и вправду выдумала о Андрее, и вообще, чего я так раз ревновался. Свободная девушка, с кем хочет, с тем спит, кто я ей, муж что ли? И вообще, что я себе позволяю, я ее заревновал к прошлому, она же с Андреем раньше познакомилась… . А тебе, неприятно, что ее первый трахнул Андрей, а не ты, вот в чем дело… . А может, и ничего и не было, а может было? Сторож этот, как его Митрич, он мне рассказывал , как он видел, что Андрей, Веру перед его глазами тискал. Да, теперь мне правду никто не скажет. Может Галина Ивановна, на это, какой свет прольет. Мне как то, ее надо, будет, по хитрому спросить. Например, так. «Галь, а Галь, ты не в курсе? Андрей, когда вы в больнице были, случайно не трахнул медсестру Веру? И Галина Ивановна, тебе непременно скажет, -« да Дима, какой то ночью, уж я точно не скажу, Андрей, упал с кровати на пол,( ну ты знаешь почему, у него нога сильно болела, ходить не мог) и пополз со второго этажа на первый, что бы оттрахать Веру, но я точно не знаю, было у них что, или нет, очень спать хотелось». – Так ты хочешь, что бы тебе Галя ответила. Кошмар, я никогда не узнаю правды и буду мучиться, мучиться, мучиться, пока время, не сгладит воспоминание о рыжей медсестре, из города Торжок».

Понедельник. Мороз почти не чувствуется, всего двадцать градусов. Дима снова в квартире у Андрея, показывает миниатюры.

Ну и почем старик, эти штучки…?

–Штучки эти, по триста пятьдесят рублей…, каждая.

Дорого, очень дорого…. могу тебе дать, восемьсот рублей за все.

– Это же, сколько будет стоить одна? Дима никак не мог сообразить.

–Где то, двести семьдесят рублей.

– Нет Андрей…, не пойдет. Мне надо по триста пятьдесят рублей за штуку, приход очень дорогой.

Но в этот раз, этот прием Димы не сработал, видимо Андрей на миниатюры не очень «запал», либо с деньгами у него было «напряженно».

–Хорошо, «приход у тебя дорогой»…, давай тогда меняться. Я тебе за миниатюры даю пятьсот рублей, и отличный английский мужской костюм, твоего размера.

–А зачем мне костюм, мне деньги нужны, – тоскливо ответил Дима.

–Но, ты хоть посмотри, примерь. Сколько можно ходить в одном и том же свитере.

Вошли в соседнею комнату. Комната была складом, различных товаров, которые привозила жена Андрея, из-за границе. Три мужских костюма лежали на тахте. Дима выбрал средний, серо-голубой, цвет этого костюма был очень оригинальный. Скинул свитер, Дима, надел пиджак, и к его удивлению, пиджак был скроен, точно по нему.

– Вот видишь, прямо по тебе сшит. А теперь примерь брюки.

Брюки сидели, еще лучше пиджака.

–Ха, да ты Дима, теперь просто представитель крупного бизнеса. Теперь тебе надо, еще классные туфли подобрать, вон рядом со шкафом коробка стоит, давай неси ее сюда…. ,да куда ты смотришь, не на право надо смотреть, а на лево, вот теперь правильно, бери, примеряй.

– А что за туфли? Я такие, никогда не видел.

– Это португальская обувь, очень высокого класса.

Дима надел ботинки, теперь он выглядел, как Лондонский денди.

– Супер старик, просто высший класс. Теперь все девушки Москвы твои.

– Ну и сколько ты хочешь за костюм, и ботинки?

Костюм очень дорогой, но я тебе сделаю скидку….. вместе с ботинками, всего четыреста рублей. Поверь, – продолжал с жаром Андрей, – такой костюм в России, ты никогда не купишь. У нас лекало другие, и руки не от туда растут, а заплатишь за костюм, фабрики «Большевичка» рублей триста, который на тебе будет сидеть «мешком». А здесь великолепная шерсть, чудесный цвет, английский крой, смотри, как на тебе сидит, и туфли в придачу, чистая кожа.

Дима дрогнул, он, молча, снял костюм, ботинки, немного подумал и сказал.

– Хорошо, обмен, считай, состоялся, но я бы хотел получить шестьсот рублей, с учетом того, что ты добавишь мне стольник, из тех трехсот, которые ты мне должен за «Николу».

– Ладно. Денег, правда сейчас нет, но я тебе найду шестьсот рублей,– и он ковыляя пошел в большую комнату, видимо, за деньгами, а Дима, принялся заворачивать костюм в газеты, которые валялись в большом количестве на журнальном столике.

Вечером, того же дня, на Кантемировской, он примерял костюм. Костюм сидел блестяще. Он так шел Диме, что Дима, по началу, даже не узнал себя в зеркале. На него смотрел, какой -то, американский актер из Голливуда. « Да, Андрей прав, надо в гардеробе, иметь, хоть одну « убойную» вещь, типа этого костюма, что бы девчонки, не только от твоего члена, сума сходили… . А то одет, как последний электрик…..». « А почему так, – сам с собой разговаривал Дима, аккуратно снимая костюм, и вешая его в шкаф, – да потому что, у тебя, нет дома, нет семьи, поэтому у тебя такое отношение к шмоткам». «Вот зачем мне такой стильный костюм,– продолжал себя мучить, дурацкими мыслями Дмитрий, – на хрен я его купил у Андрея, что бы один раз показаться в институте Африки, а другой раз, у своей мамаше. В институте, за моей спиной бабы зашепчутся, исходя завистью…., а мужики вообще не поймут моего поступка. Мол, жил, жил, Глинский, вроде нормальным парнем был. И вдруг раз, притащился, зачем то на работу, одетый, как английский аристократ. Гаврила, Власов, да и Кашников, со смеху упадут, глядя на меня. Нет, народ в целом моей выходки с костюмом, не поймет. Может только, Галина Ивановна, охнет, для приличия.– « Ах, Глинский, до чего же ты сегодня хорош….». – Приятно конечно, получить комплемент, от женщины, которую благоволишь, но не более того. А так, в таком костюме, каждый день в метро, как поет Сюткин, « сорок три минуты под землей, туда сюда, туда сюда….. Под такой костюм, надо машину покупать, а не на трамвае ездить…, зачем я его купил….. А эти ботиночки, на коже, где в них ходить…, по такому морозу…. , что ли ходить, ноги, сразу, отлетят, как у летчика Маресьева. Я все-таки, чокнутый парень, так быстро попадаю под влияние других, просто диву даешься, то же мне, коммерсант. Поменял Борькины миниатюры, на Английский костюм, который выясняется, что мне, не нужен. Да и спереть его могут из квартиры, замочек у Флегонта хлипкий, плечом надави на дверь, и через минуту в квартиру войдешь…., да, придумал я себе заботу…. . Надо его продать, кому ни будь, за дорого, например, тому же Борьки…, нет Борьки нельзя, он в два раза шире меня в плечах… Ну ладно, завтра подумаю, кому, его, впендюрить».

Прошло несколько дней, морозы ослабли, но пошел снег и завалил нашу столицу по самое, «не балуй». На Диму налетела хандра, ему ничего не хотелось делать, ни ходить на работу, ни фарцевать, ни встречаться с девчонками. Он ни как не мог забыть Веру. Он думал о ней постоянно, и она стала ему сниться. Почти каждую ночь, она приходила к нему, ложилась в постель, ласкала его, обнимала, гладила его по голове, шептала ему любовные слова, а потом занималась с ним любовью. И это занятие любовью, было настолько реально, настолько чувственно, что Дима, просыпаясь по утрам, находил себя в слезах, в сперме…, которой, были перепачканы, все простони. « Надо к ней поехать, надо с ней встретится, она наверное тоскует без меня…, почему, она каждую ночь мне сниться», но тут же другой голос прерывал первый, « …тоскует без тебя…, без тебя тоскует твой маленький сын, которого ты не навещал уже больше двух недель, совсем ты Глинский из блядовался, совсем забыл о своих обязательствах, перед сыном, только о бабах думаешь, правильно Борька говорит, блядун ты». И Дмитрию, от этих мыслей становилось еще тоскливее. «Почему у меня так получается,– размышлял он, – всегда любить дальних, в прямом и переносном смысле, а не ближних, почему так? Мой сын так меня любит, так меня ждет…, а я , Вера, Вера…, да эта Вера, наверняка дала Андрею…, Митрич об этом намекал, да и она сама об этом с дурру сказала…. а что ей было бы врать. Взяла и брякнула…. твой товарищ.., и краше тебя…, и член у него не меньше…, да зачем он мне… Было, конечно было.., а потом спохватилась, что фегню сморозила…, да было поздно…, и кто ее за язык тянул…, нет, все таки бабы законченные дурры».

Дима тут же позвонил бывшей жене.

– Привет Тань, эта Дима…

– Узнала…

– Как Вы…. живете, как Андрей?

– Как то живем, -ответила Таня печально, – Андрей о тебя все время спрашивает, где папа, где папа, а я ответить толком, ничего не могу.

– Не мог я в это воскресенье Вас навестить. Пришлось отъехать в город Торжок, по делам, но в ближайшею субботу, непременно, к Вам приеду.

– Хорошо, – эхом ответила бывшая жена, – будем ждать.

После разговора, с Таней, у Димы, окончательно испортилось настроение. «Как то я, все таки по дурацки живу, только думаю о плотских страстях, в голове сплошные женщины, мимо не одной девушки не пропущу, если не познакомлюсь, то глазами ее всю раздену, обсосу и съем. Что за природу мне дал Бог…., если бы был богат, то имел самый большой гарем в мире, две тысячи жен, и две тысячи наложниц, и каждый день их бы удовлетворял. Но это ты перегнул, – спросил Диму, его внутренний голос,– как же ты их всех бы, удовлетворил. Если даже за ночь четыре женщины, то тебе пришлось заниматься любовью, не переставая, подряд, пятьсот ночей! Есть методы, -беззвучно ответил Дима самому себе и не по четыре, а по десять, двенадцать…., и самое интересное все довольны. Да ты фантаст, – продолжал тот же голос. Нет не фантаст, а реалист, правда, перед такими ночами, тренироваться надо».

В среду вечером, Диму, ждал хозяин квартиры – Флегон. Он сразу, (Дима еще не снял свою куртку), начал кричать, что он не доволен Андреем, потому что, он, ему сдавал квартиру, а не какому то, Глинскому. « Я молодой человек, артист, я играл на сцене с великими мастерами Русской сцены, и очень жаль, что вы меня не знаете, а то бы мне не грубили…, я же вижу, с каким лицом вы на меня смотрите…… А Андрей, такой утонченный молодой человек, работает, с самим Питиримом…. а кто вы, у вас лицо русского солдата…, а вы хотите сказать что Вы благородный дворянин, высоких кровей, что вы Литово- Волынский Князь, ха-ха-ха. Я смеюсь Вам в лицо, я не хочу больше сдавать Вам свою квартиру, даю Вам срок одну неделю, и чтобы через неделю, Вас в моей квартире не было….

– Но Флегон Иванович, я не пойму в чем дело. Я Вам исправно плачу пятьдесят рублей в месяц , не дебоширю, девчонок в дом не таскаю…, в чем дело?

– А дело в том, что Вы молодой человек, из другого мира…., а мне хотелось. что бы в моей квартире жил человек, подлинной культуры, а не солдат…

– А с чего Вы взяли, Флегон Иванович, что я солдат, я даже в армии не служил, по состоянию здоровья…

– Тем более, те более молодой человек, вы даже не годны, для защиты Родину, таким не место в моей квартире.

Дима, наконец понял, что Флегон, просто сумасшедший, и с грустью подумал, что надо подыскивать новое жилье, а это, такая морока.

В те годы, жилье в Москве, можно было снять только на Банном переулке, метро «Проспект мира», или у своих знакомых. Какие -то агентства по найму жилья, либо рекламной службы, ничего такого не было. Был «толчок», в Банном переулке, где сходились желающие снять жилье( и которых было в три раза больше), и те которые хотели сдать жилье. Договор аренды, тут же заключался, в устной форме, на различные сроки, от одного дня, до года. Поэтому, снять приличную однокомнатную квартиру, в течение недели, было чрезвычайно сложно. В субботу, Дима, вместо того, что бы ехать навещать своего сыны, поехал на Банный переулок. Был прекрасный зимний день. Небольшой морозец в десять градусов, и снег, который шел с самого утра. Как Дима и предполагал, человек двадцать, различного, возраста, и пола, «подтанцовывали», на морозе, на пяточке в переулке. Все эти люди хотели снять жилье, сдающих, когда подошел Дима, не было, ни одного. « Так, – отметил Дима,– начинается, все хотят, но никто им ничего не предлагает». После часа прогулок в Банном переулке, наш герой стал подмерзать, но варианта, так не одного и не нашлось. Когда, какая ни будь, старенькая бабушка подходила к толпе, и еще не успевала открыть рот, вся толпа бросалась к ней с криком «не сдаете, не сдаете». Старушка, что-то отвечала, и часть жаждущих, с разочарованием отходила, а другие продолжали наседать, пока какому ни будь претенденту, не «подваливало» счастье, и он уходил со старушкой в неизвестном направлении. Но через час, этот «удачливый» претендент, грязно ругаясь матом, рассказывал всем, что «старуха, предложила ему свою кровать, которая в ее однокомнатной квартире одна, и что жильцу надо будет спать с хозяйкой в одной постели». Дима это все уже проходил, в прошлые годы, поэтому, когда появлялась очередная старушка, и толпа бросалась к ней, Дима обходил толпу, и на подступах к переулку, очень зорко, высматривал, реально, сдающих жилье. Часа через два, Диме, вроде улыбнулась удача, он первый из толпы заметил миловидную женщину, которая неуверенно входила в переулок, и оказался перед ней, первый. « Сдаете», быстро спросил он, загораживая женщину от других претендентов.

– Да, однокомнатная квартира метро « Сокол».

– Отлично, – почти закричал Дима, он к этой минуте, уже отчаялся, что-либо снять. Подхватив женщину под ручку, как свою старую знакомую, он стал уводить ее от толпы.

– Квартира отличная, – в это время объясняла женщина,– на Песчаной улице, знаете где…?

Дима конечно, знал, (не даром обходил всю Москву, принося заказы на железнодорожные билеты), но в этой ситуации, ему было все равно, где расположена квартира.

– В квартире все есть: мебель, холодильник, телефон, телевизор, даже стиральная машина…, очень удобно…. . Они свернули за угол Банного переулка, Дима немного расслабился, конкуренты, теперь были далеко.

– До метро, две остановки. Район чудесный.., зеленый…, в доме есть консьержка ( «это плохо, – сразу отметил Дима,– девушек не заметно не проведешь») , дом очень приличный…

– Когда можно посмотреть, – спросил Дима.

– Да прямо сейчас,– ответила миловидная женщина,– можно сразу поехать…, Вы готовы?

– Да, конечно…, а простите, сколько Вы хотели бы…. за месяц?

– Знаете молодой человек, не дорого, хочу как все. Сын ушел в армию, а тут, моя мать заболела, сломала шейку бедра, тоже, в нашем районе живет…, ну и теперь приходиться с ней жить, – грустно сказала миловидная женщина,.– совсем беспомощная. И выходит квартира, где мы с сыном жили, пустует, а с деньгами сейчас, очень плохо, муж в прошлом году умер…, авария на стройке…. Она замолчала, тяжело вздохнула, и только теперь, очень внимательно посмотрела на Диму. Они уже почти подошли к станции метро.

– Да, а как вас зовут,– миловидная женщина, все больше и больше нравилась Диме.

– Дарьей Ивановной, или просто Даша, а вас как?

Дима ответил, и перед входом в метро, еще раз попытался узнать, сколько же хочет в месяц , за свою квартиру Дарья.

– Немного, пятьдесят рублей, и Дарья опять внимательно посмотрела на Диму.

–Хорошо, я согласен…

– Правда, у меня одно условие, -и она остановила Диму, перед входом в метро, – я бы хотела получить деньги…, за два года вперед!

Дима резко остановился, они еще не вошли в вестибюль метро.

– Что Вы сказали Дарья Ивановна, Вы хотите получить сразу, Дима быстро в уме прикинул сумму…, одну тысячу двести рублей…, так?

–Да, именно, так…, я же Дима объяснила свою ситуацию…, очень деньги нужны.

– Но, Дарья Ивановна, деньги вперед, конечно, можно заплатить, скажем, за три месяца.., даже за пол года, но за два года? Я что то, о таких жестких условиях сдачи квартиры в Москве, не слышал….

–Но если у вас Дима нет таких денег, то, о чем мы говорим – и лицо Дарьи Ивановны, превратилось вдруг, в раздраженную, красную маску.

Дима еще пытался бороться, ему совсем не хотелось опять идти в Банный переулок, опять мерзнуть, и самое главное, это он уже начинал чувствовать, что, сегодня больше вариантов ни каких не будет, на улице уже, смеркалось.

– Дарья Ивановна,– Дима начал свою последнею атаку, – ну сами подумайте, я вас совершенно не знаю, и должен Вам, скажем завтра, принести одну тысячу двести рублей…

– А я Вам расписку напишу, – быстро отреагировала женщина. Тем самым, обозначив, самые мрачные опасения, для острого ума, нашего героя.

– Расписка это хорошо, но если Вы, получив деньги, исчезните, а потом явиться милиция…

– Что вы себе позволяете, я могу сейчас вам свой паспорт показать с пропиской в этой квартире…, я очень из приличной семьи… я и в мыслях не держала, о том, что вы сейчас подумали.

– Дарья Ивановна, а зачем вам такая большая сумма денег….

Здесь произошло то, что никак не входило в планы Димы, лицо женщины, вдруг сморщилась, и она зарыдала, так громко, что люди, идущие в метро стали оборачиваться, и замедлять шаги.

– Моему сыну, бесконечно угрожают…,– всхлипывала Дарья Ивановна, – он проиграл больше двух тысяч рублей в карты…, его хотят убить. И я, его теперь прячу по разным квартирам, то у своих подруг, то у дальних родственников…. но эти выродки, требуют деньги, они без конца требуют деньги…– ее слезы уже не переставая, лились по ее лицу.

– Поэтому, я решила любым путем собрать этим…, эту сумму, что бы спасти моего мальчика.

– Но вы мне сказали…, что ваш сын в армии.

– Я вам соврала, я его прячу и от армии, и от этих головорезов…, Ах, зачем это я вам все рассказываю. И Дарья Ивановна, неожиданно для Димы, быстро успокоилась, вытерла свои слезы розовым платочкам и не прощаясь, нырнула в метро.

Дима остался стоять перед входом, совершенно не понимая, что ему дальше делать. Толи, идти обратно на Банный переулок, толи, ехать к сыну, толи, возвращаться на Кантемировскую, или просто врезать грамм сто пятьдесят водки, потому что, душераздирающая история Дарьи Ивановны, очень разбередила, его сознание. Он задумался на минуту, и решил пойти по пятому пути.

Он давно, почти целый год, не видел своей приятельницы, Ирки Лаврухиной. Она жила в центре Москвы, в Большом Девятинском переулке, рядом, с Американским посольством. Она жила в большой трех комнатной квартире, со своей матерью, которая работала большим начальником в Министерстве сельского хозяйства, и приходила домой, как правило, очень поздно. Дима нашел будку телефона автомата и позвонил Ирине.

– Да, я вас слушаю.

– Ирина, это Дима.

На другом конце провода, что то сразу упало, ( так показалось Диме), а потом, сексуальный голос Ирины прошептал.

– Глинский приезжай, я соскучилась без тебя….. да, захвати бутылку армянского, ну сам знаешь какую….

К Диме сразу вернулось настроение. « Есть же на Руси женщины…, как это замечательно, что есть Иринка, моя давняя приятельница…. Когда бы я ей не звонил, в любое время дня и ночи, и не важно, через сколько дней, ночей, недель и месяцев…. и не важно, с кем она сейчас спит…, ответ будет один. Глинский приезжай!!!».

Через полчаса, Дима входил в подъезд дома номер девять по Большому Девятинскому переулку. Служба наружного наблюдения, за Американским посольством, очень внимательно оглядело Диму, еще бы им, его не оглядеть. Во дворе дома номера девять, как раз расположено Американское посольство, правда, за высокой стеной. Чудно это все, во дворе жилого дома Американское посольство. На звонок в дверь, сама хозяйка, высокая стройная брюнетка, с высокой грудью, и с ярко накрашенными губами, встретила гостя.

–О, Дима, заходи дорогой….., давно тебя не видела, что женился что ли, перестал ко мне заходить.

Дима чмокнул хозяйку в щеку, и передал ей пакет с коньяком и лимоном.

–Заходи. Я тут не одна. Маша ко мне приехала, и Нина. Сидим без мужиков, коньячок потягиваем, и вас, козлов, обсуждаем….

В большой комнате, при тихой музычке, за столом, сидела Маша, очень большая , и толстая девушка. И Нина, симпатичная блондинка, с большой заколкой в волосах. Они уже были слегка «датые», поэтому, довольно шумно встретили Диму.

– Ах, вот какой оказывается твой Дима, – запела толстая Маша, – я так его и представляла…

– И очень даже не противный, – улыбнувшись Диме, промяукала Ниночка.

Ирина принесла бокал и рюмку, усадила Диму между толстой Машей и изящной Ниночкой, и зачем-то погромче включила музыку, затем налила Диме коньяк, и началось общение. Начался обычный вечер молодежи, того времени.

– Вы работаете в Министерстве иностранных дел…, да? Спросила Нина, изящно закручивая свои ноги, и одновременно, чуть-чуть, касаясь ими, ноги Димы.

– Нет, я работаю в Институте Африки…. пишу диссертацию…

– Ах, как это интересно, и что же у нас сейчас в Африке…, голод, стихийные бедствия, или налет саранчи….?

– Нет, у них там, – перехватила эстафету толстуха, – эпидемия, мухи Це-Це, ха-ха-ха.

– Это так, Дима, – и Нина навалилась своей, достаточно большой грудью на нашего героя,– муха Це-Це, уже захватила весь Африканский континент, и стремительно размножается, чтобы напасть на СССР, – и она так томно, посмотрела в глаза Диме, что Дима, начал понимать, что вечер может закончиться в постели с этой Ниной.

– Да ладно девчонки, – вмешалась хозяйка дома, – давайте выпьем и потанцуем, а то жизнь коротка, и коньяк быстро кончается, а Вы, про какую-то Африку…, мне кажется, нет такого континента… А-ф-ри-ка, какая -то порнография, а не континент…, правильно я говорю, Дима, или нет?

Дима открыл рот, что бы, что- то ответить, но Ирина продолжала.

–По мне, понятие смерти, более понятно, чем Африка…., где эта Африка, зачем, эта Африка? – Если бы я была научным работником, то занималась проблемой…., загробной жизни, а не Африкой.

Дима внимательно посмотрел на хозяйку, он ее не видел целый год, и в ее лице, словах, что-то изменилось, как будто по ее лицу пошла, какая -то тень. Раньше, Дима никогда не слышал, что бы Ирина, говорила, такие слова, она всегда была весела и беспечна.

После этих слов хозяйки дома, веселая атмосфера, сразу улетучилась, даже музыка, как то притихла и была едва слышна.

–Мне кажется,– Ирина всем еще раз разлила коньяк по рюмкам, – что смерть, важнее жизни…..

– Что ты имеешь ввиду, – перестав улыбаться, почему то шепотом спросила, Ниночка.

– Ну, сами посудите, если мы приходим оттуда, и опять возвращаемся туда….., значит, тот мир более важный, чем наш….

Магнитофон щелкнул, и звучание модной песенки, прекратилась, в комнате повисла гнетущая тишина. Дима попытался вернуть в компанию настроение, он поднял рюмку, и громко произнес.

– Давайте выпьем за присутствующих дам,– и он повернулся к Ниночки, что бы чокнутся своей рюмкой с Ниночкиной, но в этот момент, его рюмка, почему то выскользнула из его руки, упала на стол и разбилась, вылив содержимое на голубые джинсы Ниночки.

– Ах, черт…, извините, – вскрикнул Дима, краем глаза заметив, что черты лица Иры заметно обострились, и тень печали, еще больше проявилась на ее красивом лице.

Хозяйка пошла за тряпкой на кухню, а Нина, толстуха и Дима сидели на своих стульях так, как будто их пришпилили булавкой к этим стульям, и Диме даже показалось, что кто то, четвертый появился в комнате, и внимательно рассматривает присутствующих.

Пришла Ирина. вытерла тряпкой стол, собрала разбитое стекло.

– Ну, еще по одной…?

Ей не кто, не ответил, все были как бы под гипнозом.

– Мне пора,– вдруг очнувшись, сказала Ниночка и стала собираться.

– Ты, на такси поедешь в свое Дегунено, – спросила ее Маша.

–Да, отсюда за пару рублей можно доехать…

–А ты через Савеловскую поедешь…?

– Наверное…

– Подбросишь…

Дима остался на едене с Ириной.

–Ир, как твои дела, как твой бой- френд, Миша.

– Давай хоть с тобой выпьем…, я его бросила Дим, такой козел оказался. Представляешь, мне полтора года врал, что у него высоко оплачиваемая работа, что скоро мы поженимся и уедем во Францию…, страшный козел, страшный. Она забросила ногу на ногу, показав Диме свои стройные ноги, и щелкнув зажигалкой, закурила сигарету.

– Ну, а у тебя, как…, как твоя кандидатская продвигается, «нормально говоришь».– А как там Галина Ивановна поживает…., красивая она девка, конечно, – вдохнув табачный дым, продолжала Ирина,– все с тем козлом из Епархии водиться…., или бросила его давно. Не понимаю я таких баб, девка небесной красоты…, с таким шармом…, то одного козла полюбит…. Помнишь, ты мне рассказывал, что она какого то, спортсмена, «репериста» полюбила, когда ездила отдыхать в Туапсе. Он так ее унижал, так унижал…. Что забыл? Ну ты даешь Глинский….– А потом твоя Галина Ивановна, влюбилась в начинающего актера…, тоже какая то дурь, что с ней происходит, чего ее так кидает….

– Да ладно Ир, давай о нас, что мы про Галину Ивановну все…., чем сейчас занимаешься?

– Сейчас на больничном, а так работаю, здесь, рядом, на Смоленской площади, машинисткой…. , платят мало, но времени свободного много…. всегда с работы можно пораньше уйти.

– Как мама…?

– Мама в порядке, замуж вышла за своего коллегу, теперь здесь появляется редко, у своего мужа живет, на Ленинском проспекте…, поэтому я сейчас одна….

– Одна. Ну, это же здорово Ирина, что одна…, никто не контролирует, никто не брюзжит…, что хочешь, то и делаешь….

– Да, ты Дим не в себе, чего хорошего…, так иногда по вечерам грустно, так тоскливо…

–А ты гостей приглашай…., гости это хорошо….

– А ты мерзавец, ну что ты на меня так смотришь. Я любя тебя так Дим…, любя, совсем ты меня забыл. Как я тебя прошлым летом, с красоткой Леной познакомила, ну что ты глаза сделал, ну та которая на улице Горького живет, ты меня сразу забыл. Видимо Лену, потихоньку потрахиваешь, или свою Лялю, кстати, как она….

– Ляля меня бросила…, видимо чем -то не угодил, поэтому про нее ничего не знаю…., уже месяца два как не видел.

– Жаль, а я думала, что ты на ней женишься, она так, тебе подходила.

– Подходила, не подходила, давай, лучше наливай Ирка, маханем еще. Они выпили, зажевали лимоном коньяк, и тут Дима почувствовал, что перед ним сидит женщина, которую он тоже, когда то любил, еще до Ляли, и до Галины Ивановны. Лет семь назад, перед приходом его в институт Африки, ему пришлось поработать , в какой то строительной организации, на улице Ибрагимова.

Была осень. Месяц сентябрь. Он не выдержал « испытательного» срока, в Комитете цен, после окончания Плехановского институт, куда его распределили, и искал новую работу. Жена была против, и его тесть с тещей, тоже( в это время он после свадьбы жил с ними).

–Как, – возмущалась жена, у тебя прекрасное распределение в Комитет Цен Совмина СССР, у тебя сейчас зарплата сто тридцать рублей! ( Это по- нынешним временам, где то, двадцать пять тысяч рублей, не так плохо, для молодого специалиста, вчера окончивший институт ) А ты хочешь бросить такое хлебное место, и пойти неизвестно куда.

Ей вторили, тесть и теща.

– Дима опомнись, ты получаешь не плохие деньги, и вдруг, новая работа, зачем, почему…, а появиться малыш? Как Вы будите жить…. , на нас рассчитывать? А мы уже старые ( в это время их было по сорок пять лет), мы не потянем…. . Дима их не послушал, уволился по собственному желанию, из Комитете Цен, и…, искал новую работу. И вот здесь, подвернулась работа в этой строительной организации, с окладом в сто двадцать рублей.

Родственники успокоились, но жена, ненароком намекала, что денег, Дима, стал получать меньше, а организация, в которой он работает, на порядок хуже. «Ни продовольственных пайков, ни премий, и «зачем, этот переход, с работы на работу, был нужен». И вот в этот сложный для Димы период, работая в строительной организации, в чисто мужском коллективе, появилась она, жгучая брюнетка, с великолепной фигурой, с оригинальным подходом к жизни.

Она вошла в отдел, одетая, в розовую блузку, и в клетчатую мини юбку. На ногах были туфли, на высоченных каблуках. С ярко накрашенными губами…, она тут же, при входе, обронила свой паспорт, нагнулась, чтобы его поднять, и показала свои розовые трусики, и черный пояс для чулок… всему отделу. Дима не заметил, как отреагировал отдел, который, как отмечалось выше, состоял из одних мужчин. Дима, заметил все, что было тогда надето на девушке, и внутренне, ахнул, отметив великолепные достоинства этой девушки, а девушку звали Ирина.

Потом он и ходили вместе обедать, и после нескольких посещений, убогой столовой около метро «Семеновская», в которой, кроме вонючей тушенной капусты, и еще более вонючих котлет, ничего не было, Ирина предложила, « а давай Дим, ходить на обед, в кофе мороженное . Покупаем в магазине несколько пачек печенья, бутылку сухого вина, и идем есть мороженное вместо обеда…. В мороженное набрасываем печенье…. и получается вкусно, и калорийно». Так и сделали, стали в обед ходить в кофе, есть мороженное с печеньем и пить сухое вино. Было очень весело, и калорийно.

Часто, после работы, возвращались домой вместе, через метро «Семеновское», и Ира, восторженно, рассказывала Диме, какую книгу она читает в данный момент. «Я пришла к мысли, – это она в свои двадцать лет,– что нужно читать классику, только Русскую классику, там все есть, там все написано. Вот сейчас читаю Достоевского, «Преступления и наказания», какой мощный русский язык, у этого писателя, какая мощь повествования…..». И Дима, начинал себя ощущать с ней, школьником.

Благодаря Ирине, Дима, начал перечитывать Чехова, Куприна, Достоевского ( хотя последний, шел у него плохо). У Димы, когда они ели свое мороженное, в очередной обед, даже стали возникать, с Ирой споры, по поводу Русской литературы.

– Тебе нравиться Чехов….?

– Как мужчина нравиться, и как писатель тоже…, а что ты спросил…, есть какие то сомнения, насчет, него?

– Ты знаешь, перечитывал его рассказы, и нашел рассказ «Княгиня», такой слабый рассказик, что я даже не поверил, что это Антон Павлович….

– Да, ты Дим, сначала стань Чеховым, а потом критикуй. Великолепный русский писатель, классик.

– А ты Ирин, сначала прочитай этот рассказ, а потом, защищай своего Чехова.

И Дима до хрипоты спорил с Ириной, насчет Русской литературы, параллельно восхищаясь ее данными. Лицо ее краснело, от этих споров, и от этого, становилось еще привлекательнее, высокая грудь ее вздымалась, глаза загорались бешеным огнем, но тем немее, она, очень аргументировано отбивала наскоки Димы, насчет русских писателей.

Как то возвращаясь после работы домой , Ирина спросила, «Дима, а Вы любите Томаса Манна?». Дима, в то время, никогда не слышал о таком писателе. Он, покраснел, что -то промямлил…

– Мой любимый писатель, – вдруг тихо сказала Ирина, – не знаю, почему он мне так нравиться…

– А как же русская литература?

– Надоела….. Сегодня, только Томас Манн.

В течение, последующих недель, Дима читал Томаса Манна, и не понимал, что Ирина нашла в нем хорошего.

Где -то, к весне, Ирина пригласила Диму к себе домой в Большой Девятинский переулок.

В трехкомнатной квартире, одна из комнат, (комната Иры), просто шокировала Диму. Небольшая, метров пятнадцать комната, была завалена всяким хламом, от сломанных велосипедов, до кучи рваных книг, которые, как позже выяснил Дима, девушка приносила с помойки. На подоконнике, стоял высохший цветок, который, наверное, никогда не поливали. Маячки, блузки, лифчики, чулки, все узлом лежало на кровати. Прямо по обоям, были нарисованы две, аляпестые, картины, изображающие полуголых девушек. На одной из стен комнаты, была прибита грубая доска, на которой было написано краской, -«Это хорошая доска». В углу комнаты, в киоте, вместо иконы, стояла пустая бутылка коньяка.

–Что понравилось, – перехватив взгляд Димы, в направлении, «хорошей доски», – спросила Ирина. – Концептуальное искусство…., доска, мой шедевр, может быть через несколько лет, это доска займет первое место в музеи современного искусства России. -Что не веришь, давай забьемся на сто рублей…..

Потом они пили, какое то, вино, которое принесли с собой, и о чем -то говорили, кажется о Гоголе.

– Несколько раз перечитывал «Вия», и представляешь, по- новому мне открывалось это произведение.– Рассказывал Дима, и не отрываясь смотрел на коленки Ирины.– Первый раз читал лет в восемь…, у моей бабушке, была очень хорошая библиотека. Книги, в ней, еще дореволюционные были, многие с буквой «ять». И вот Ир, представляешь, читаю, очень страшно, картинки черно-белые…, и на них гроб с девушкой какой то, по церкви летает…., страх. Страшная сказка. Потом лет через пять перечитываю, кажется в шестом классе школы… , что я вижу, главный герой, перед каждой ночью, как панночку отпевать, в «шинок» захаживал, и все время пьяный был, вот у него , от пьянства крыша и поехала. Анти алкогольное произведение. Третий раз, лет десять назад перечитывал, что же я вижу…..

– И что ты Дима там видишь, – улыбалась Ирка во весь свой сексуальный рот, и переложила свою ногу с одной на другую, показав, свои трусики.

– …. я там вижу…, я там вижу…, – Дима, почему то вспотел, и с трудом продолжил, – что в первую ночь, панночка в гробу лежит, чернобровой дивчиной, а в третью, мерзкой разложившейся бабкой. И в конце книги, на базаре мужики меж собой говорят, мол, «погиб хлопец…, из -за бабы….., а все бабы, ведьмы!». А тут случилось, в четвертый раз перечитать «Вия», и что там…, что Хома, главный герой, помер от страха. «Привили Вия…., где он , завыла нечистая сила», и Вий пальцем показывает, на Хома, «вот он!». А Хома, защищал себя божественным кругом, начерченным мелом на полу церкви…,

не могла его нечистая одолеть, но он дрогнул, и помер…. от страха.

– Так в чем же здесь прикол…?

– Слушай, и не перебивай….., а прикол здесь в том, что когда не чистая сила с Хомой разбиралась, пропели уже третьи петухи…, ломанулась она ( нечистая) в окна, да застряли. А утром, собрал священник, народ, чтобы идти в церковь, да хоронить умершею панночку, а не может народ найти дорогу к церкви, не может народ найти дорогу к Богу! Вот главная идея, этого произведения!

–Да Дим, ты конечно умница, – не то шутя, не то серьезно, сказала Ирина,– с четвертого раза понял смысл «Вия», а не которые, и вообще ни знают кто такой Гоголь. Вот у меня есть знакомый…, шахматист, грузин, замечательный парень, но за свою жизнь не одной книги не прочитал, с утра до вечера, своими шахматами занимается, кошмар…, не о чем с ним поговорить.

Потом, они с Ириной ходили в музей Изобразительного искусства имени Пушкина, и Димка рассказывал в зале импрессионистов, все, что знал об этом направлении в живописи.

– Мне особенно нравиться Анри Матис, посмотри, он выставляет на первый план своих картин, холодные тона, правда оригинально? Ирина молчала, и снисходительно улыбалась.

– А вот, смотри, полотна «пунтеристов», Жорж Сера и Поль Синьяк…, вот это дерево, правда роскошное, или вот этот пейзаж….

– А по мне, Дим…., Поль Марке, просто академик, против твоих «пунтеристов». Вот посмотри, эту небольшую картину, « Неаполитанская гавань», и твой Синяк, отдыхает, ха-ха-ха.

Летом, Дима перешел на работу в институт Африки, а Ирина, ушла работать в Министерство водного хозяйства, мать устроила, и они потерялись в большом городе, на несколько лет.

Как то, возвращаясь с Галиной Ивановной после обеда в институт, Дима столкнулся, на проспекте Калинина с Ириной. Загорелая, стройная, она быстро шла с двумя молодыми людьми по улице, когда в нос, нос столкнулась с Димой.

– Ха, Глинский…, Димка…, нашелся, – она кинулась целовать Диму, своими ярко накрашенными губами, совершенно не обращая ни какого внимания, на Галину Ивановну, и ничуть, не смущаясь своих попутчиков.

– Ну как ты, где, ты, « в институте Африке работаешь, здорово…., хорошо, что ты нашелся, давай записывай телефон. Пиши домашний…, ребята дайте ручку…. и листочек, так записывай, двести пятьдесят два…., и вот еще телефон, рабочий. «Где работаю», да все там же, Дим, работаю…, у мамаше в министерстве, но скоро уйду от туда, старые козлы доконали…, так записал, ну давай, пока, обязательно позвони, буду ждать», и она умчалась на своих длинных , «от горла ногах», в сторону, метро «Арбатская».

– Кто это, – скривив немного свои губки, спросила Галина Ивановна, – длинноногая шансонетка?

– Да так, приятельница с прежней работы, -как можно безразличнее ответил Дима, аккуратно пряча в карман листок с телефонами Ирины.

– Очень ярко краситься, от этого, вид у нее блядский, – сразу подытожила Галка,– видимо мама в детстве, не правильно воспитывала…

Дима позвонил, на следующий день, Ирина, как будто ждала его звонка.

– Глинский, здорово, что ты мне позвонил… . Зайти ко мне не хочешь…., а на работе, а потом домой…, жаль, а то у меня такая классная компания сидит. Девочки, такие чудные, мальчики, такие умные… . Ну ладно, будет время, звони, всегда тебя рада видеть.

Дима немного расстроился, что не мог, откликнутся на приглашения Иры. « Вот всегда так , есть время, никто не приглашает, а как времени нет, так на, пожалуйста, заходи, а дома жена и маленький ребенок…, какие гости с «чудными» девочками?».

Но недели через три, он все же попал в гости к Ире. Полупьяная компания молодых людей, что -то пили, и что- то ели, находясь в облаке табачного дыма. Красивый молодой человек с наглыми глазами, не стесняясь присутствующих, лез руками под платья Ирины, -« во, да у тебя лобок, так выпирает…, круче, чем у Дашки, а я тебе еще, до сих пор не въехал». Ирина отстраняла его руки, весело посматривая на Диму. Диме эта картина совершенно не нравилась…, «пришел…, зачем я пришел, чтобы смотреть как, лапают Ирку…».

–Эй, – видя, как Дима внимательно смотрит на Ирину, – хочешь ее…., ха-ха-ха. Да здесь все пацаны хотят ее…, не только ты один….

– Гриша хватит юродствовать, давай лучше наливай, видишь, девушки все сидят трезвые и не веселые.

Гриша потянулся за бутылкой, и…. неожиданно, упал лицом в салат. Все кругом заулыбались, а Дима, почему то стал хохотать больше всех.

Гриша выдернул свое лицо из «оливье», и зло уставившись одним глазом ( другой был залеплен салатом) на улыбающихся. Он естественно, выбрал Диму, и мрачно произнес.

– Пойдем, выйдем…, поговорим.

Дима, не раздумывая, поднялся, и вышел из-за стола, но тут же к нему метнулась хозяйка.

– Сиди…. не надо ни куда ходить, а ты , – она обратилась к Григорию, – будешь задирать моих гостей, ничего, никогда, не получишь…., понял, и это я, тебе серьезно говорю.

Как ни странно, это было слушать Диме, Гриша мгновенно успокоился, прилег на диван и уснул.

Потом, Дима еще несколько раз заходил в гости к Ирине, но у нее в квартире, как всегда было полно гостей, и ему не удавалось пообщаться с ней, как прежде.

Как то, уже ближе к зиме, Дима позвонил Ирине, и она его пригласила, но совершенно без былого восторга. В этот день она была одна в квартире, без своих многочисленных друзей, совершенно не накрашенная, печальная, и потухшая. Дима принес бутылку коньяка, но Ирина практически не пила. Она вертела в руках полупустую рюмку, и грустно смотрела на Диму.

– Что то-то случилось? Что ты такая сегодня, плохо себя чувствуешь?

– Да, Дим плохо. Отца вчера забрали в больницу…, он хоть с мамой последние годы не жил…., но так помогал нам.

– А что с ним…?

– Рак….. печени…, в последней стадии….

– И что…, нельзя ничего сделать?

– Наверное, нельзя…, предложили операцию, но ему уже немало лет, почти семьдесят пять. Я с мамой думаю, что он не выдержит.

Дима не знал что говорить, и не знал, как утешать девушку.

–Так странно это…, живет себе человек, живет, радуется жизни, а потом хлоп…. , и уже не живет, уже только думает о смерти. Отец такой крепкий до последнего момента был, на женщин заглядывался в свои годы, я никогда не думала, что он может так быстро…. , так быстро заболеть….

Отец Иры умер, через две недели, и Ирина перестала приглашать своих друзей в гости, а через полгода она вышла замуж и уехала с мужем в Югославию, и Дима опять «потерял» ее, на несколько лет.

По возвращению из братской Югославии, Дима пересекался с Ириной, несколько раз, по делам, то связанные с куплей чеков из «березки», то продажей Иркой, каких то, шмоток, привезенные из-за границы. А год назад, летом, Ирина попросила Диму, помочь ей переехать на дачу.

– О, смотрю, у тебя дача появилась?

–Да, нет, просто мамаша сняла дачу под Москвой на два месяца. Что –то, у меня здоровье после Югославии ухудшилось.

– А что случилось?

– Да ничего особенного Дим, нервы.

–Хорошо, когда надо помочь?

–Дим, я грузовое такси заказала на завтра, сможешь приехать….?

Дима приехал на следующий день к Ирине к одиннадцати часам, машина была заказана на двенадцать.

– Ну, что Дим, тебе чаю налить, – с порога, задала вопрос Ирина,– или чего ни будь покрепче.

– Давай покрепче….

Через пять минут, Дима и Ирина уже выпели по две рюмки коньяка, и здесь, вдруг, Ирина увлекает Диму в большую комнату, быстро садиться на обеденный стол в позу лотоса, задирает свое платье, и Дима видит, что на ней нет трусиков, и ее нефритовая «суаяни», обращенная к Диме, вся пульсирует ( он в жизни, такого не видел). Дальше, он помнит, что вогнал своего бойца, с такой страшной египетской силой, в эти самые суаяни, что Ирина закричала, то ли от боли, толи от страсти. Ее бедра, начали навинчиваться на член Димы, с бешеной скоростью. Дима рвал ее на части, потеряв ход времени и реальность происходящего. Ирина, как дикая кошка, царапала своими ногтями плечи и спину нашего героя. Кончали они с такими воплями, притом упав на пол ( как падали Дима не помнит). что наверное соседи собирались вызывать пожарных, скорую и милицию, причем одновременно. Через пять минут, еще находясь на полу, они снова набросились друг на друга, и так продолжалось до тех пор, пока им не позвонили в дверь.

– Наверное, такси приехало – встрепенулась хозяйка, набрасывая на себя халат.

Дима в это время, еще валялся на полу, по середины комнаты и никак не мог прийти в себя. Он слышал разговор Ирины в прихожей с кем то, но еще не отдавал себе отчета, что надо встать с ковра, на котором он лежал и одеваться. Только через полчаса, Дима, как сомнамбула, начал носить в грузовик вещи, медленно приходя в себя.

По дороге на дачу, они купили, что то съестное в магазине, а потом, в кабине шофера, тесно прижавшись, удивлено смотрели друг на друга, как будто встретились впервые.

На даче, машина еще не успела уехать, они, по срывав одежду, опять были друг в друге. Ах, как сладко они занимались любовью, что чуть, не пропустили Иркиных гостей, которые были приглашены на открытие сезона. Но самое ужасное, ее любовника, спортивного малого, здоровея Димы в два раза, который приехал на дачу первым. И Диме стоило большого труда скрыть перед ним, то действо, только что, проходившее в доме.

Ирина прожила на даче два месяца, и Дима, желая ее, приезжал к ней несколько раз в гости, но не удачно. Всегда, при его приезде, у Иры находился, ее любовник, этот здоровый малый, которого звали Владимир. Только осенью, на Большом Девятинском, они опять кинулись друг другу в объятья. Все было замечательно, но такой дикой страсти Дима, почему то не испытал, как при переезде Иры на дачу.

«Удивительно все в этом мире. Секс, любовь, рождение, сама жизнь, смерть, – рассуждал наш герой, – казалось, вот женщина, которую ты искал, и которую так долго жаждал, вот она, бери ее, люби ее, женись на ней…., рожай с ней детей… . Но через небольшой промежуток времени, начинаешь понимать, что она не твоя, что ее очень любит Володя, а ты ее просто сексуальный партнер, и ты…., не можешь простить ей, этого Володю, как бы ты не хотел этого».

Где то в это время, Ирина познакомила Диму, со своей подругой Леной, которая жила на улице Горького. Лена была, очень привлекательной, голубоглазой, блондинкой. Тоже была тусовка, тоже группа «интеллигенции», напившись только теперь на улице Горького, загуляла, до утра. Ирина уехала домой часов в двенадцать, а Диме некуда было ехать, вот он и остался. В огромной трехкомнатной квартире остались ночевать, хозяйка квартиры- Лена, Дима, какая то не выразительная Надя, какая то Маша, ее болгарский друг, и очень странный, хлипкий молодой человек, который, ни чего, ни пил, ни чего, ни ел, и ничего не говорил. К трем часам ночи, Дима прилег на небольшой диванчик в коридоре, закрывшись, каким -то старым одеялом. Он вдруг устал, от бесконечной болтовни болгарина, и хихиканий, двух глупых девок, Нади и Маши. Немного поворочавшись, на неудобном диване, Дима уснул, проснулся он оттого, что рядом кто- то лежит. Сон, мгновенно улетучился. Дима протянул руку, и его рука коснулась лежащего человека, который был покрыт, пуховым платком. Дима соображал пару минут, «что этому человеку в такое время надо», но вдруг он понял, что рядом с ним лежит женщина, и эта женщина хозяйка квартиры. Сердце нашего героя учащенно забилось. Дальше руки Димы заскользили по телу Лены, но сказать, «что заскользили», значит ни чего не сказать. Лена вся была закутаны в какие -то платки, шарфы, свитера. Руки Димы очень медленно, освобождали тело девушки от этих вещей. Наконец его рука расстегнула молнию тугих джинсов, и начала бродить по прелестям девушки. Лена, делала вид, что спит. В это время, она не проронила не одного слова, и не сделала ни одного движения, которое бы, подтолкнули нашего герой на новый сексуальный подвиг. Руки Димы, продолжали блуждать, по всем выемкам, и округлостям тела, и ненароком, стянули с нее трусики. Лена не сопротивлялось, и не издавала не одного звука. Рука Дима пошла дальше, и коснулась чудесного бугорка, девушка продолжала беззвучно лежать. Димин Берлускони, уже выпирал, как Александровский столп, перед Зимним дворцом, и его тяжелое дыхание было направленно прямо в затылок хозяйки, где сексуально переплетались, ее белокурые завитки волос. Сердце Димы, бешено, билось в груди, его правая рука, уже чуть, погрузилась в Нефритовую пещерку, и сладкий сок девушки, омочил его указательный палец. Еще мгновение, и Дима, изловчился, и теперь уже левой рукой. стянул с себя джинсы. Теперь его солдат, не ограниченный брюками, уперся в овражек, разделяющий холм « красоты», на две части. И здесь Лена, не произнесла ни звука. Дима ринулся в последнею атаку, чтобы покорить эти прелести. Оставался один бросок, одно движение, и его солдат водрузит флаг победы, на еще одной вершине, «любви». Он выдернул свои пальцы из нефритовой пещерки, чуть отодвинулся от тела Лены, и схватив правой рукой своего бойца, мощно направил его в то место, которое, только что покинули его пальцы….

–Дим, не надо, – капризно простонала Лена, – давай спать…, завтра, потрахаемся…., а сейчас…, уже поздно…, давай спать…, прошу тебя….

От этих слов, только что железный боец Димы, тут же превратился, в сморщенный огурец, который, забыли хозяева на балконе, и он пролежал там, несколько месяцев.

После этого случая, Дима, как то незаметно для себя, стал один раз в месяц наведываться к Лене. Красивая девушка, лет двадцати семи, живущая с родителями ( папа, кстати бывшей посол Советского Союза в Израили) на улице Горького, не далеко от станции метро « Маяковская», все больше и больше привлекало его внимания. Но ближе, к зиме, из-за какой то, ерунды они поссорились. И теперь Лена, пыталась приезжать к Диме, но Дима, потихоньку остыл к ней, сам не очень понимая почему.

И вот он опять сидит у Лаврухиной, в квартире, в Большом Девятинском переулке, и про себя думает, « как хорошо здесь, все родное…, и что я так на долго забыл свою давнею подругу….». Поздно вечером Дима уезжал на Кантемировскую, договорившись с Ириной, что будет заезжать к ней чаще.

– Ты уж, пожалуйста не забывай меня, а то среди давних друзей…, только ты и остался…

На следующий день, ни свет, ни заря, Дима опять дежурил в Банном переулке, карауля свою удачу. В этот раз ему повезло. Уже через час, в переулок зашел старый дед, который громко крикнул, жаждущим снять жилье. « Мол, кому однокомнатная квартира нужна?». К нему сразу метнулось несколько человек, среди которых был и Дима. Дед внимательно оглядел конкурентов, и спросил, «безлошадные есть?». Дима мгновенно поднял руку, и оказался рядом с дедом, но таких, как Дима ( безлошадных), было еще четыре человека. Дед отвел всех претендентов в сторону, еще раз внимательно всех оглядел, и почему то выбрал неказистого малого, и ткнув в него пальцем, сказал, «вот тебе я сдам квартиру», и неказистый ухватился за деда, и они пошли к метрою Все оставшиеся претенденты, сразу вернулись на свое «места» в общей тусовки, а Дима, подумав одну минуту, устремился за неказистым малым и дедом. Догнав их, он шел молча, рядом , почти до самого метро «Проспект мира», и внимательно, слушал неторопливый разговор деда с неказистым.

– Значит моя квартира в Измайлове…, подходит тебе этот район?

Неказистый, неуверенно, кивал головой.

– Район хороший, зеленый, – продолжал дед, – двадцать минут на метро, и ты в Центре.

– Ты сам из Москвы…. прописка есть?

– Неказистый, промямлил, что он приехал в Москву из Архангельска.

– Рыбак, что ли…. или геолог…?

Неказистый промолчал, и в этот момент Дима понял, что у него появляется шанс.

– Чего молчишь, стесняешься что ли? У нас парень в Москве, надо быть бойким, а то тебя мигом здесь сожрут…. энт, тебе не Север…. – Так, значит московской прописки у тебя нет, – вдруг подытожил дед. – А деньги та, у тебя есть, я дорого прошу за квартиру, целых пятьдесят рублей…, и при этом, вперед…., за два месяца.

Дима заметил, что неказистый, как то стал под отставать от деда, и наконец, остановился.

– Так, ты что молчишь…., давай сразу решим это.., а то я обратно пойду на Банный, пока далеко не ушел.

– У меня денег, только сорок рублей…,, – выдавил из себя неказистый, – но я найду Вам оставшиеся шестьдесят, в ближайшею неделю…., честно, найду.

–Нет, милый друг, так дело не пойдет, моей жене, сейчас, нужна операция, и я собираю деньги, что бы дать их хирургу. Операция назначена на вторник….

Дима мгновенно оценил ситуацию, и появился перед дедом, держа в руке, две зеленые бумажки, по пятьдесят рублей.

– Я готов вам дать сто рублей, за два месяца, и Дима протянул деду деньги. Дед помедлил, для приличия одну минуту, и аккуратно взял деньги и положил в портмоне.

– Вот нормальный малый, выручил, а ты извини…

Неказистый, дико взвизгнул, пнул больно Диму ногой, и зарыдав, побежал назад, видимо обратно в Банный переулок.

Через сорок минут, Дима с дедом входили в однокомнатную квартиру. Квартира была маленькая на четвертом этаже кирпичного дома, на третьей парковой улице. На кухни стоял одиноко стол, и стул. Ни посуды, ни холодильника, ничего больше не было. В комнате, стояла железная кровать, времен Очакова, и покоренья Крыма с об боссаным матрасом, и «убитый» диван. В углу прижалась, ножная швейная машинка, видимо служившая столиком, при всем при этом, в комнате находился большой шкаф, и пара табуреток.

– Вот, живи сынок, квартира хорошая, теплая…. , клопов нет…. , тараканов тоже нет, были, вывели…. – «Что говоришь, одеяла и подушки где…, ну сынок.., может я тебе подушку то принесу, а вот насчет одеяла.. . Все я пошел. Вот тебе ключи, располагайся…., да баб не води, а то соседи здесь очень нервные…, все давай…, я пошел».

Дед ушел, а Дима, мрачно, еще раз, оглядел, свое новое жилье. « Да, у Флегонта, просто королевский дворец был…., а здесь сарай, а не квартира. Ах, черт, и телефона здесь не, это плохо. Да ну ладно, проживу, как, ни будь, зиму перекантуюсь, а там еще, что ни будь найдем, и не такое жилье еще видели». Он вернулся на Кантемировскую, и начал собирать вещи. « Квартиру снял, это хорошо, жаль только сына не навестил…, вот это плохо, уже третье воскресенье пропускаю…, надо хоть им позвонить». Дима позвонил, начал оправдываться, перед женой. « Но не мог, я Татьяна приехать вчера и сегодня…., почему…. да потому что, квартиру снимал…, это так не просто. Что говоришь, что у меня есть квартира…, что бы я собирался и возвращался…, что меня так сын ждет». И сразу Дима в трубке голос сына услышал. « Папа…. , папуля…, мой любимый…, но когда ты приедешь,… я тебя каждый день жду и жду, а ты не едешь, и не едешь. Мама очень сильно расстраивается, плачет почти каждый день…, приезжай скорее…, мы так тебя любим….». Дима уронил телефонную трубку, комок встал в горле, и слезы сами, полились по его щекам. « От этих разводов, больше всего дети страдают. Надо больше помогать своей семье, а не хрен знает, чем заниматься….».

На следующий день, Дима, уже обживал квартиру на третьей парковой. Сначала он сбегал в магазин по продажи матрасов и диванов, купил матрас, а потом, съездил к своей матери, и попросил у нее два комплекта белья, одеяло и подушку. Старая женщина, конечно, не отказала своему сыну, и через два часа, Дима, в новом своем жилище, устроил себе маленький праздник. Он застелил постель свежими простынями, положил подушку в изголовья, улыбнулся, и сам себе сказал. « Ну и вот Глинский…, у тебя новая квартира…. пускай она не твоя, но ты, ни кому, ничего, не должен, и это замечательно. Ты можешь жить здесь спокойно, и дописать свою диссертацию…. и очень хорошо, что здесь нет телефона, никто не будет отвлекать тебя, и никто не приедет внезапно, потому что никто не знает, где ты теперь живешь. А если, ты Глинский захочешь, кого увидеть, то напротив дома, где ты теперь живешь, есть телефонная будка, и ты всегда можешь позвонить тому, кого хочешь увидеть». Эти мысли развеселили нашего героя, и он, отметил свой переезд, ста граммами водки, закусив ее, мочеными яблоками, купленными, на Измайловском, колхозном рынке, который находился рядом с домом.

Уже наследующий день, находясь на работе в институте Африки ( хотя день и не был присутственный, но Диме досталось дежурство), к нему впорхнула Галина Ивановна.

–Ну и куда ты пропал, Дима? Андрей тебе обзвонился…., меня подключил…, решили, что ты вернулся к своей жене. «А это было бы неплохо, вернутся к бывшей жене»,– Диме понравилась идея Галины Ивановны.

– И вообще Глинский, ты последнее время, какой -то странный стал…, как будто стукнутый пыльным мешком, причем по голове.

– Галь, ладно тебе нагнетать…, просто я сменил жилье…. теперь живу в Измайлово.

– Значит, ты живешь в Измайлово, а телефон тебе туда дать, слабо, так?

– Галь, а там нет телефона….

– Как нет, сейчас вся Москва телефонизирована. Наверное, не хочешь давать, так и скажи.

– Галь, ну правда. В квартире, которую я снял, нет телефона

– Дим, может я тебя, чем обидела…, ну тогда прости, но я не верю, что, ты снял квартиру без телефона. Как ты со своими девушками, теперь общаться будешь?

– Сам не знаю, но как -ни будь. Раньше в старину, – попытался сострить Дима, – записочки писались, помнишь произведение «Дубровский», Александр Сергеевича…

–Хватит острить, -вдруг резко сказала Галя,– я серьезно. Вот понадобишься ты мне…. и где тебя искать? « Что это с ней, – подумал Дима, – с какого…, я ей понадоблюсь…. тут пять лет ни разу, не понадобился…, а как переехал ( без телефона), сразу, вдруг понадобился…, все-таки, женщины странный народ…., вне земной цивилизации».

Уходя из отдела, Галина Ивановна, сказала, почти строго.

– Позвони Андрею, у него к тебе дело есть, притом сегодня…

«Притом сегодня», – во, секретарша появилась, притом очень строгая. Знал бы год назад, что такая хрень у них получиться, эта любовь- морковь…, в жизни бы их не познакомил…

Через полчаса, Дима набрал телефон Андрея.

– Здорово старик…, куда пропал…, а переехал…, что Флегон, доконал, что ли? Да интересный старикашка, актер…., ну ладно об этом. Ты не мог сегодня ко мне вечером заехать…, дело есть. Мог? Отлично! Подъезжай, жду.

Дима опять сидел у Андрея в квартире в Павловском переулки, и пил чай.

Андрей сидел на против Дмитрия, листая какую то записную книжку.

–Значит так…, я смотрю Дим, тебе нравиться делать деньги со мной, это хорошо. Но эффективность твоего труда, чрезвычайно мала. Сам посмотри, через тебя прошло две иконы, за два месяца…., ну куда это годиться? Надо расширять свой круг знакомых, которые будут вовлечены в твои операции….

– Но, Андрей…. я только этому делу учусь…

– Вот поэтому, я хочу тебе предложить одно дело,– и Андрей внимательно посмотрел на Диму, -если его выполнишь….. получишь от меня, десять тысяч рублей….!

– Что за дело….?

–Дело, конечно не простое…, но и деньги ты получишь не малые.

– Понимаешь, сейчас пошел очень мощный спрос за границей…. на Русские иконы…., а приход, как ты говоришь, стал падать. Нет хороших вещей, нет,… одно барахло осталось, все «серьезные» вещи либо вывезены из страны, либо в частных коллекциях, либо в музеях. Поэтому…, поэтому…. я тебе предлагаю…, поехать в музей усадьбу Архангельское… . Там, на берегу Москва – реки, есть небольшая церковь…., и из этой церкви…., нужно будет взять несколько досок, которые, я тебе укажу… . И после этого, я тебе плачу десять тысяч рублей….. правда здорово. Сразу, Дим, себе автомобиль купишь….

– Это как взять…., там у тебя договоренность, что ли есть?

– Какой ты право наивный…. какая договоренность…. . Если ты согласен, то я тебе сейчас, расскажу детали этой операции…..

Дима уставился на Андрея, не в силах, что- либо ответить, он еще ничего не понял…, А Андрей, выбежал из кухни, через минуту вернулся с листком бумаги и карандашом.

– Вот смотри…., все очень просто, – и он начал рисовать на бумаге, – здесь вход…, по всему периметру помещения весят доски…, их там штук двадцать, возьмешь только три.

– Это как возьмешь…?

– Я тебе потом их отмечу…, и мы перед делом, съездим туда, и ты на месте все внимательно посмотришь. Твоя задача, перед закрытием музея, а там, в этой церкви, сейчас, сделали выставочный зал Русской иконы, остаться на ночь….

– Что…, как остаться на ночь…?

– Я все продумал, – с запалом продолжал говорить Андрей, там есть небольшая ниша, ты в нее спрячешься, перед закрытием, а потом когда храм закроют, ты выйдешь, снимешь три иконы, которые я укажу….. не бойся…, они не большие, размер «аналой», под одеждой можно пронести…..

– Ты что, предлагаешь мне….

– Да подожди ты…, выслушай до конца…, а потом выпилишь, ножовкой решетку, она не очень толстая…, да и к тому же у тебя вся ночь впереди. А потом вылезешь из храма, быстро спускаешься к реке, а я там тебя на надувной лодки буду ждать… Через двадцать минут, мы переплываем реку, я подсчитал время, и еще через двадцать минут, мы с тобой уже далеко…. И у тебя в кармане десять тысяч рублей, правда, здорово?

Дима смотрел на Андрея, как на сумасшедшего.

–Значит, -тяжело, задышал Дима, -ты мне предлагаешь воровство…., ты, который мне, не так давно рассказывал о заповедях Христа…, ты, который, как мне казалось так пронизан верой, ты … .

Андрей, не обращая ни какого внимания на слова Димы, продолжал.

–Ты прав старик…., я как представил, как ты пилишь, решетку…, и как она, под ножовкой скрежещет, и «визжит», и это все ранним утром…, а кругом тишина…. все еще спит…., природа.., река…, туман, ни одного звука…. А ты, весь в поту, пилишь эту «гребанную» решетку, и нарушаешь эту божественную тишину….И я слышу, этот звук, находясь в надувной лодки.., эти мерзкие звуки ножовки.., и моя нервная система не выдерживает…, и мне становиться совершенно все равно, и не интересен исход нашей операции, потому что ты нарушил гармонию природы.., ты нарушил гармонию Бога… И я один уплываю через реку.

– Что…. ты сказал…

– А потом, тебя вяжут сторожа. Суд, и ты, уезжаешь на Колыму, лет, на десять Возвращаешься, с жаждой мщения, а я уже женился на Галине Ивановне, вокруг нас бегают дети, у нас большой загородный дом с камином…., и ты находишь меня, сидящим около камина…. и мне в спину всаживаешь нож….

По мере этого повествования, Дима дважды, был готов, кинутся на хозяина с кулаками, дважды был готов уйти, не попрощавшись, и дважды был готов расплакаться от умиления.

Андрей выждал паузу, после своего рассказа, наблюдая, какой эффект, произвел он на Диму, а потом просто сказал, «я тебя пригласил, что бы показать одну икону».

Дима, молча встал, медленно приходя в себя, после концерта, который разыграл Андрей, но его еще не много, подтрясовало. Они прошли в маленькую комнату, где у Андрея хранились разные вещи, и вот здесь, он увидел красивую храмовую икону « Спас в Силах».

– Великолепная вещь…,семнадцатый век….. ,отличная сохранность…. ,не одной потери… Посмотри, какой лик Христа…., я думаю, это Ярославская школа иконописи. Купил месяц назад…, хотел оставить себе, а тут такие дела, сам знаешь…. без машины плохо. Андрей вздохнул, и продолжил, ….– вчера только машину из Торжка привез….. , ремонт на полторы тысячи, в автосервисе оценили…. . Дим, купи Спаса…. меня выручишь и правильно своими деньгами распредишься. Свои деньги, которые ты заработал на доставке, небось, в сберкассе держишь?

– Да, в сберкассе.

– Вот видишь, – почему то обрадовался Андрей, как будто, открыл великую тайну бытия, – в сберкассе, и они там у тебя не работают, в сберкассе, очень маленький процент платят в год. Я тебе предлагаю следующий вариант, расслабься, в церковь лазать не надо….. А здорово я тебя напряг…, с Архангельским ха-ха-ха, смотрю, до сих пор отойти не можешь. Значит так, шутки в сторону, покупаешь у меня Спаса, за тысячу пятьсот рублей, а через год.., поверь мне, эти вещи Дим, дорожают со страшной силой, а через год, я у тебя его обратно куплю за три тысячи…, и мне поможешь, и деньги у тебя работать начнут….

Хорошо, я подумаю…

– Думай, только скорее, а то я другого покупателя буду искать…, трех дней хватит?

Приехав к себе на третью парковую, Дима, ни как не мог успокоиться, « ну и шутки у Андрея…, актер хренов…. все время в игре, все время какие -то хохмы у него в голове….».

На следующий день, Дима опять дежурил в институте Африки, и в обед они с Галиной, пошли в кафе «Адриатика». Заказали, по жульену, и антрекот с кровью.

Ну, – спросила Галина Ивановна,– ходил вчера, к нашему общему другу?

– Ходил, и твой друг, вчера, такое выдал….. И Дима рассказал, вчерашний эпизод Гали. «…и он уплывает, на надувной лодки, потому что не может слышать скрежет ножовки , представляешь, какая тонкая у человека нервная система…, какая тонкая душа».

– Ну а чему ты Дим удивляешься…, помнишь, где то в начале нашего знакомства Андрей нам рассказывал…, кажется это на Кантемировской было…., еще твоя Ляля в обморок падала, от его рассказов, -«что если начнется голод в стране…, то он отрежет себе руку, и сварит из нее бульон, что бы накормить свою дочку Асю».

–Ладно, хорош Галь, аппетит портить, а то придется водку заказывать, что бы антрекот в горле не застрял.

Прошло три дня, а Дима, ничего не решил, на предложение Андрея. « То альбомы мне впендюрил, то костюм…, кстати, его надо срочно продать, то теперь Спаса предлагает…., а может быть, действительно купить Спаса…, пусть деньги работают…».

Через два дня, Дима и Андрей на такси, везли Спаса на третью парковую. Икона была завернута в под матрасник. Когда они занесли Спаса в подъезд, им встретились две пожилые женщины, которые очень внимательно, стали смотреть на двух молодых ребят, несущих, какую -то вещь.

– Ножки от стола не забудь в машине, – неожиданно, сказал Андрей, – обращаясь к Диме. Дима сразу оценил, «этот ход» Андрея. « Ну, несем журнальный стол, а не что -то там подозрительное, пускай так думают соседи».

Поставили Спаса, и оба стали любоваться им.

– Вот, пускай он у тебя годик поживет, а потом я его у тебя заберу. Да Дим, с условием…, что ты его никому не перепродашь. Договорились?

Потом Дима отсчитал Андрею полторы тысячи рублей, и тот уехал, еще раз пообещав, откупить Спаса, через год. Денег у Димы, сразу стало на много меньше, рублей пятьсот осталось на счете в сбербанке. И Дима, что бы поправить свое материальное положение, решил все – таки продать английский костюм.

Как то, позвонив Ирине, он, мимоходом спросил.

– Ир, как дела, как настроение…?

– Да, Дим, не очень…, но если хочешь, приезжай…. .

Ты знаешь, подвернулся отличный английский костюм, хочу продать, у тебя друзей много, предложи, кому ни будь…

– Приезжай, покажи…., может и подойдет кому…

– Сколько за него хочешь…?

–Триста рублей.

– Немного просишь…?

– Ир, вещь отличная.., , ты бы видела, как он на мне сидит…

– Что же ты не оставил его себе?

– Денег нет, поэтому продаю.

–Торговаться можно…?

– Но ты костюм еще не видела, а уже торгуешься.

– Но ладно, привози. Сегодня сможешь?

– Хорошо, привезу.

Дима привез костюм на Большой Девятинский. Ирка сразу оценила эту вещь.

– Слушай, действительно классный, вот англичане шьют, не то, что наши. Дим, можешь его оставить, на несколько дней…, я тебе, его точно продам.

Дима оставил, но прошло неделя, другая…, третья. Костюм, как объясняла Ира, не продавался. Потом, к четвертой недели, она попросила скидку в пятьдесят рублей, и Дима дал ей эту скидку, но костюм не продавался. И Дима решил забрать его, но тут Ира сказала, «что костюм, у одного ее друга, и что скорее всего он купит, этот костюм». Но прошло еще две недели…, и Дима, строго попросил Иру вернуть костюм, и тут Лаврухина, его Лаврухина, устроила такой скандал по телефону,– «что мол, он, Дима, подозревает ее, в хрен знает чем…, что он не любит ее совсем, и что он…, пытается заработать на спекуляции…., использовав, ее доброе имя…». Дима, после этого разговора, сильно обиделся на Ирину, и перестал ей звонить.

В конце февраля, возвращаясь с Тишинского рынка, где Дима покупал творог для «братии», чтобы пообедать. Он столкнулся на Садовой улице с Ириной. Хотя и на улице уже пригревало весеннее Солнце, Ирина выглядела очень бледной, но тем не менее, она улыбалась Диме, и сказала.

– Обиделся что ли…. напрасно, костюм твой давно продан, можешь, зайти за деньгами ко мне….. И вообще Глинский, я очень соскучилась по тебе, по твоему оптимизму, и по твоему задору… давай приходи завтра…, посидим как прежде.

– Хорошо Ирэн, почему то Дима назвал ее так, он и до сих пор не понял.

– Бутылку коньяка не забудь принести – прокричала Ирина, вслед, когда они расходились.

Опять Дима у Ирины на Большом Девятинском. Опять тихо играет музычка. Опять коньяк. Она одета, в красивое, яркое платье, очень сильно накрашена, видимо скрывает свою бледность. Опять они о чем- то говорят, слегка, касаясь друг, друга. Рука Дима, находит ее коленку, и платье поползло вверх, открывая изящную ногу.

– Ах, до чего,– говорит с придыханием Дима, – хороши у тебя ножки.

– Только ножки и остались, – отвечает ему шепотом Ира.

А потом, всхлипывая, прижимается всем телом к Диме, и каким то утробным голосом сказала, – «так жить хочется Дим, если ли бы ты знал». Дима отнес ее на большую кровать в спальне, и они слились в любовном экстазе. Во время любовной утехе, над их головами горел ночник, в виде божий коровки. В какой -то момент их сексуальных игр, Дима заметил, что ночник светит все ярче и ярче, он разгорался невыносимым кроваво-красным светом, затем раздался треск, запахло паленным .Они судорожно кончили в полной темноте, притом в этот момент Дима, совершенно не ощущал партнерши, как будто под ним никого не было, а была пустота. Дима ощущал кровать, простыню, но Ирину он не чувствовал, только слышал ее голос, – « как жить хочется, жить…. жить…». Владимиру почему то стало страшно.

Прошла неделя, и Дима опять захотел увидеть Иру, но к телефону подходила мама Иры и отвечала, что Ира плохо себя чувствует. За несколько дней, до праздника Восьмого марта, Дима решил навестить Ирину, несмотря на то, что ее мать не рекомендовала приходить. Дима решил купить большой торт в магазине «Хлеб», который находился на Новом Арбате. Но перед праздником, в магазин, стояла длиннющая очередь, и Дима простояв тридцать минут, (а это было в его обед и время было ограниченно) , отказался от идее покупки торта, и своей теперь целью ставит букет цветов ( но в советское время цветы практически не продавались, их можно было купить случайно, на при вокзальной площади). Дима рванул к ближайшему вокзалу, это был Киевский, и ему повезло, и он купил изящный букет подснежников.

Ирина, сама открыла ему дверь. И ее внешний вид, насторожил нашего героя. Бледная, очень худая, в домашнем белом халате, он выглядела, как призрак. Ирина, открыв дверь, тут же легла на кровать, дома кроме нее, находилась ее мать, которая, вяло, поставила цветы в вазу, и также вяло ушла на кухню. Дима сидел рядом с постелью, на которой лежала больная, но разговор не клеился. Опять появилась мать, и дала дочери какое -то лекарство. Дима пытался рассказывать Ирине о внеземных цивилизациях, о которых он читал в последнее время, но его отвлекал кот, который немигающим взглядом смотрел в угол комнаты и шипел.

–Ир, что с котом, он так странно себя ведет.

– Ты знаешь Дим, кот что то чувствует, уже не первый день. Ты же помнишь раньше, ты моего кота и не замечал, когда приходил в гости, потому что он мирно спал в каком либо углу.., а теперь уставиться, в какую -то точку…, и вот так шипит.

Диме стало не по себе, и он заторопился на работу. Ирина его на прощанье поцеловала в губы, и Диме этот поцелуй, показался очень грустным, тоскливым. Кажется, это было пятого марта.

Потом праздники, Дима поехал навестить сына, и на несколько дней мысль, про Ирину, как то притупилась. Только девятого марта, Дима набрал телефон Иры. Ответила мать,– «Ирина спит».

– Хорошо Марья Ивановна, передайте ей, что Глинский звонил.

– Передам…, передам- очень странно, как показалось Диме, ответила она.

Десятого марта Дима опять позвонил Ирине, и опять мать сказала, что Ира спит.

Одиннадцатого марта, на звонок Димы, Марья Ивановна, вдруг ему сказала, что сейчас с ним будет говорить врач. « Зачем мне врач,– пытался возмутится Дима,– я хочу говорить с Ирой, а не с врачом», но то что ему сказал женский голос в трубку, поверг его мысли, душу, тело в такое смятеннее, из которого он выходил несколько месяцев. Чужой, резкий, женский голос, в телефонной трубки, мрачно сказал Диме.

– Похороны завтра .Если Вы хотите, простится с умершей, то прощальная панихида начнется по адресу, Большой Девятинский переулок дом девять, квартира пятьдесят два, в двенадцать часов.

И трубка была повешена, Диму, как будто ударила страшным разрядом тока. Что -то оторвалось от Димы и улетело в сторону, он стоял около телефонной будки, и ничего не понимал. « Как Ира умерла, она же болела, так почему же она умерла? Этого не может быть. Какие еще похороны? Чьи похороны? Ира же спит и болеет. О, ужас, она умерла, но этого не может быть. Здесь, какая -то ошибка. Ноги у Димы стали ватные, во рту появилась сухость, он как старик еле еле , держался за телефонную будку, а потом потихоньку пошел к Патриаршим прудам, и без перерыва ходил около них, часа три. Обеденный перерыв давно кончился, но Дима ходил и ходил, и не как не мог осознать случившегося. Только к пяти часам пришел в Институт, сел на свое рабочее место, и заплакал. Его что спрашивали, ему что говорили, его кто -то утешал, Дима находился в ступоре. Мысль была только одна – Ира умерла, Ира умерла, Ира умерла. «Как умерла, опять он задавал себе вопрос, еще десять дней назад, мы занимались с ней любовью, она была жива, и я , Дима, был в ней. А теперь что? Ее нет. Как нет? Этого не может быть. Это какая -то ерунда….. , ерунда…. какая то глупость….

Но это была не глупость, это была смерть Ирки, его подруги в возрасте, тридцати двух лет. На похоронах мать сказала, что у нее был рак крови, но ее подруги шептались за Диминой спиной и говорили, что у нее была, какая то редкая болезнь, СПИДом называется.

Ирина лежала в гробу, в своем красивом ярком платье, и Дима вспомнил, что на последнем с нем свидании, она была в этом платье. И слезы брызнули из глаз Димы, и он понял, что она специально попросила мать надеть на нее это платье, потому что, она занималась с Димой любовью, последней раз в жизни, и Дима был ее последний мужчина на Земле. Она лежала в гробу, как Белоснежка. Море цветов. Огромная толпа ее друзей, родственников, знакомых, подруг, любовников, не вмещала квартира. Все тихо плакали. Димин взгляд впился в лицо покойницы, лицо ее было спокойное, как у Спящей Красавице. Дима, заливаясь слезами, ему было очень плохо. «Как еще несколько дней назад заниматься с ней любовью, а теперь видеть ее в гробу, как пить с ней коньяк, а теперь видеть ее в гробу? Обсуждать с ней что то, ругаться с ней, мириться…. , как умереть в тридцать два года? Как? Как…? Как оставить свою уже не молодую мать…,не родить ребенка…, да и вообще еще не успеть ничего сделать на этом свете?».

Смерть человека – это страшно. Смерть близкого человека – это еще страшнее. Но смерть молодой, красивой, сексуальной женщины ( где то еще девушки) которую ты любил, – это, чудовищно, страшно!

Автобус. Катафалк. Крематорий Донского монастыря. Поминки. Дима так напился, что ни понимал ничего. Смутно, помнил, что после поминок, поехали к ее подруге, Маши, и по дороге, в такси, ему стало плохо, он попросил остановиться. Вышел по- английски, не прощаясь. На улице уже смеркалось, и Дима опять, пошел в Донской монастырь. К крематорию, еще подъезжали автобусы с покойниками, и Дима пристроился к какой то печальной процессии, и опять очутился в прощальном зале крематория. Под печальные звуки, гроб со старенькой женщиной начал уходить под пол, Дима так не прилично разрыдался, что все присутствующие, которых Дима естественно не знал, решили, что он побочный сын умершей, и кинулись его утешать. А потом Дима, отыскал могилу своих предков: деда, бабку, двух теток, могилу своего отца. Все, тоже похороненные на Донском кладбище, и разрывая на их могиле мартовский снег, выл и рыдал, как обезумевший, или умирающий от тоски одинокий волк.

С кладбища Диму, выводили под руки сторожа, со словами, -« не надо так убиваться, сынок. Ты мешаешь покойнику, перейти к Богу». И перекрестив Диму, напутствовали,– « все там будем, только не в одно время».

Время лечит. К маю, Дима как всегда был энергичен, весел, сексуален .Опять съездил в колхоз, опять помогал колхозникам поднимать сельское хозяйство, опять получил неделю отгулов, и опять устроился на работу, по доставке железнодорожных билетов в Центральные кассы. Но в этот сезон, уже на пятый день работа не заладилась. Дима принес билеты на Волгоград, в один из офисов, на Берсеньевской набережной, но хозяина билетов, не было на рабочем месте. Дима хотел уже оформить отказ ( есть такая форма, если билет не выкупают, то агент по доставке оформляет отказ), но сердобольные сотрудники, сложились деньгами и выкупили билеты,( билетов было десять, туда и обратно, дав Диме «на чай»,– один рубль.

Через день, Диму отстранили от работы и вызвали в сто третью комнату ( очень не приятная комната, где выясняют жалобы пассажиров).

Начальник, женщина средних лет, выглядевшая, как капо в концлагере, устроила Диме допрос с пристрастием.

На Берсеньевскую набережную седьмого июня билеты на Волгоград носил?

– Седьмого июня носил.

– На тебя жалоба, что ты взял с пассажира лишний рубль, и самое главное продал ему двадцать билетов на Волгоград, от которых он отказался. В итоге пассажир, это он пишет в жалобе, простоял в очереди, по сдаче билетов три часа, лишился двадцати рублей за возврат, и плюс, ему не додали еще один рубль.

Дима, сразу хотел сказать, -«что свой рубль он пусть получит от своих сердобольных сотрудников, которые, и Диму и отъезжающего, ввели в заблуждение»-, но он ничего не сказал, он сглотнул слюну и понял, что его положение очень шаткое.

–Агент Глинский, – поджав свои губы, зашипела начальница, похожая на капо, – вы будете сурово наказаны. Я Вас перевожу с отдела доставки, в отдел приема заказов, на один месяц…. идите.

Дима вышел из сто третьей комнаты, и понял, что в этом году он уже больше ничего не заработает.

Начав работать в отделе приема заказов, Дима, еще надеялся, что скоро его опять вернут в доставку, но проходили дни за днями, а он сидел в комнате, с такими же «наказанными» и принимал заказы. Работа была простая, надо было расшифровывать магнитофонную ленту.

Люди звонили, чтобы заказать железнодорожный билет, но вместо приемщицы, с ними беседовал «робот», задавая стандартные вопросы. А Дима, потом этот разговор расшифровывал. Выглядело это, очень забавно. Например, дозвонившейся пассажир до Центрального железнодорожного бюро говорил,– «здравствуйте, я хочу заказать билет». И робот, сразу задавал ему вопрос в лоб, «сколько билетов, плацкартных, купейных, мягких, детских, Вы собираетесь заказать?». Обалдевший пассажир от радости, что, наконец, дозвонился, кричал, своей жене, «Маша, Маша…, ура, я дозвонился». Робот, не обращая ни какого внимания, на его восторг, металлическим голосом задавал следующий вопрос, « В каком направлении Вы собираетесь отправиться из Москвы?». «Что, кто…. кто это со мной разговаривает…., это, что ли робот ?»,– говорил не уверенно пассажир. А робот продолжал дальше задавать вопросы. «До какого населенного пункта вы собираетесь ехать?». «Эй робот, постой, я тебе еще на первый вопрос не ответил…. Маша, сколько билетов будем покупать, давай решай скорее, а то робот, сейчас, спросит еще чего ни будь….». «Куда доставить Ваш заказ», невозмутимо продолжал бубнить робот, «ваш адрес…, улица, дом, номер, подъезд, этаж, квартира…, ближайшая станция метро?». «Маш, скорее говори мне наш адрес, а то я его на память не помню.., значит метро «Динамо»…, как выходишь робот, так все прямо, прямо…, идешь, и вот здесь робот, перед светофором, надо направо свернуть, понял робот…… . « Ваш заказ принят, и будет доставлен вам, через три дня…». «Как принят…, кричал ошалевший, недотепа, я же тебе самого главного не сказал…. Здесь магнитофонная лента отключалась. И таких примеров было очень много, поэтому шел один брак. Администрация Центрального железнодорожного бюро, решила улучшить работу, а получилась из этого улучшения, «как всегда», один брак.

Диму сначала, очень веселила эта работа, а потом он понял, что вместо доставки билетов, где давали «чаевые», он будет заниматься вот такой ерундой, и получит зарплату восемьдесят рублей в месяц, а не в день, как хотелось. И проработав две недели, он перестал ходить на работу. К этому времени, у Димы, почти кончились все деньги, которые он заработал за прошлый год на доставке. На сберкнижки осталось рублей двести.

«Как же быть?», – задавал сам себе вопрос Дима. «Как же жить?». И это было бы нормально. Дима, за последние годы, привык к разным состояниям своего финансового положения. Но, в это время заболела серьезно мать, и потребовались большие деньги на операцию, около двух тысяч рублей. Одну тысячу, обещала дать сестра, вторую необходимо было внести Диме, но он мог собрать сразу, где то, около трехсот рублей. Тут он вспомнил, что у него в шкафу хранится икона семнадцатого века «Спас в Силах», и он решил продать ее, несмотря на обещания Андрею, что продаст эту икону ему, только ему.

Дима обратился к Борису Чепурнову, – « так, мол, и так, хочу продать, классную икону». «Хорошо, ответил тот, когда смотреть?». Договорились, что через два дня в Измайлово, на третьей парковой.

И вот, в дождливый день, напротив, Измайловского рынка, на остановке в десять часов вечера, Дима ждал Борю, с «купцом» ( купец тот, кто реально покупает). Но прошло десять минут, пятнадцать…, уже темнело…, дождь усиливался, но не Бори, не купца не было. «Договорились на десять, где же они…, наверное, скоро приедут…., буду просить три тысячи рублей…, а если начнут артачиться…, уступлю, до двух с половиной, а там дальше посмотрим…», – размышлял наш герой, гуляя под зонтом, на троллейбусной остановке. Прошло не меньше получаса, когда рядом с ним остановилась такси. И от туда вывалился Боря, и мужик, подозрительного вида.

– Здорово, давно ждешь, – спросил Борис.

–Давно…, весь промок…

– Да, ты вроде под зонтом…

– Хорош, травить…, Борь.., время деньги…, где доска, – прохрипел мужик.

Дима повел их в свою квартиру, внутренне напрягаясь, потому что, ему «купец», страшно не понравился.

В квартире, Спас, уже стоял в комнате во всю свою красоту, потрясая входящих, своим письмом, и своим размером.

– Вот смотрите, пацаны…

– Мы тебе не пацаны, понял, – резко, обрубил его мужик. – Ну и сколько стоит это мурло?

Дима назвал цену.

– Да ты охренел…, паря, – начал петь «подозрительного вида», мужик- да за такие деньги я тебе пять, таких принесу. Да мы на хрен сюда приехали Борь, чтобы нас этот фраерок, разводил…. Да, тут вообще не о чем разговаривать…., это не доска…., а фуфел, а с фуфлом, я не связываюсь…., все пошли…

И Боря, и якобы купец, через минуту покинули квартиру. Дима растерянно стоял посредине комнаты в своей квартире, не очень понимая, что произошло. Успокоившись, он начал задавать себе вопросы и на них отвечать. «Зачем приехали, если им цена даже близко не подходит…, им три тысячи рублей очень много…, но тогда ребята ищите такую же вещь за даром… . Они, что думали, что я Спаса, за пятьсот рублей продам…, интересные пацаны….». Потом в сердце Димы вошла тревога, – « странно это как то…, ехать издалека, что бы посмотреть на Спаса, ровно одну минуту…, ни чего, ни сказали…, может что то, я не понимаю…?».

Ночью ему приснился сон, будто, какой- то мрачный мужик со шрамом на щеке, взламывает квартиру, и уносит Спаса, причем все время себе бубнит под нос, «мы не пацаны, мы не пацаны, не пацаны мы….».

Утром проснувшись, Дима прокрутил событие вчерашнего дня, и события ночи ( свой сон). Ему как то стало не хорошо, не комфортно, что- то стало гнести его. Он оделся и вышел на улицу, дождь не прекращался. Дима подошел к телефонной будки и позвонил сестре.

– Наталь привет… как мама?

– Дим, что ты спрашиваешь…, а то ты не знаешь…. С таким диагнозом нужна операция…, денег достал…

– Пока нет…, но я хочу сейчас привезти к тебе одну вещь…., будешь дома в течение часа? Будешь, хорошо. Сейчас приеду.

Дима запеленал Спаса в простыню и через час был на Дмитровском шоссе. Он передал триста рублей сестре, пообещав достать еще семьсот в ближайшие дни, и оставил Спаса в квартире матери.

– Дим,– сказала сестра, когда Дима собрался уходить, – надо, быстрее денег найти на операцию. Врачи говорят….. что если операцию в ближайшею неделю не провести, то тогда шансы у нашей матери будут мизерные. И сестра тяжело вздохнула обняв брата.

– Дим, я очень боюсь за нашу маму…., рак матки….. , это серьезно.

–Наталь, я постараюсь в ближайшее время достать деньги….. все будет хорошо.

Дима вышел на улицу, дождь продолжал заливать Москву

.

Наш герой решил занять семьсот рублей у своих знакомых, а потом, продав Спаса, вернуть долг. Он начал с института Африки, где работал. Пошел в кассу взаимопомощи института, и попросил ссуду, на лечения матери в размере трехсот рублей. Эти деньги ему выдали в три дня. Затем он занял сто рублей у Галины Ивановны, для Гали это были большие деньги, но она сказала.

– Дим, на операцию для родной матери….. если бы у меня, не дай Бог, такое случилось, то я бы с себя все продала, но деньги достала.

Власов и Гаврила сбросились, и собрали Диме, сто тридцать рублей. Потом Дима насшибал еще шестьдесят рублей у сотрудников своего отдела. И последние сто двадцать рублей ему вручил Ленька, со словами, -«мол, хорошо, что вчера за перевод фильмов на Московском, кинофестивале, деньги заплатили…, а то, почти две недели тянули, думал, до осени не получу».

Через четыре дня, Дима привез не достававшие семьсот рублей, прямо в больницу. Сестра его уже ждала. Они встретились с хирургом, который должен был делать операцию.

– Сергей Петрович,– говорила ему, сестра, со слезами в голосе, ну сделайте, что ни будь…. мама такая еще молодая, всего пятьдесят три года…

–Да,– вторил ей Дима,– вот тут мы собрали деньги в размере двух тысяч рублей…, и Дима пытался передать эти деньги хирургу.

Хирург делал лицо, и шептал, «только не здесь, только не здесь, давай те пройдем в курилку, там нам будет удобнее говорить». В курилке, Дима передал ему пакет с двумя тысячами рублей, и хирург, не считая их, сунул себе в карман, не очень чистого халата.

Операция прошла удачно, и маму, через месяц, выписали из больницы. Все вроде было хорошо, но Дима к этому времени, смог вернуть, только сто рублей долга. Притом он их отдал в первую очередь Галине Ивановне. Остальные, шестьсот рублей, Дима вернуть не смог, хотя когда брал в долг, обещал вернуть через месяц. Он судорожно пытался продать своего Спаса, но ни как не мог найти под него покупателя. Прошел еще месяц, его мама, окончательно поправилась, но деньги, взятые в долг, Дима не возвращал. У него их просто не было. В отделе, с ним едва разговаривали. Даже его закадычные «друганы», Власов и Гаврила Иванович, не хотели с ним общаться, а если и перекидывались парой фраз, то разговор всегда начинался одним, -« ну когда Глинский деньги отдашь, уже два месяца прошло…».

Дима обратился к Андрею, «мол, выручай, купи обратного своего Спаса, хотя бы за две тысячи». На что Андрей отвечал, « что с деньгами у него сейчас плохо, и если он купит обратно Спаса, только за тысячу рублей». Диме совершенно это не подходило. « Как, продержать икону у себя, почти восемь месяцев и продать ее за меньшее количество денег, чем покупал». На что Андрей отвечал, «что год еще не прошел, и что конъюнктура на мировые цены по искусству несколько упали на Западе».

Тогда, Дима начал ходить по антикварным магазинам, и там пытался найти покупателей, под Спаса. Однажды уже осенью, в одном из антикварных магазинов, он увидел как один парень, лет тридцати, очень профессионально разговаривал с продавцом, относительно икон. Он их внимательно разглядывал, как с лицевой стороны, так и с задней, и задавал вопросы по цене, письму и «школам».

– Я вижу, что эта икона, – говорил парень, – восемнадцатого века, ковчежная, Новгородской школы…., цена ее конечно завышена.

Продавец, тут же смотрел в какую -то тетрадь, и отвечал, что по этой иконе, возможно скидка в цене, в размере десяти процентов. Дима замер за спиной парня, и ждал когда он освободиться.

На выходе из магазина, Дима, подошел к парню, и задал ему вопрос, «не хотите взглянуть на икону семнадцатого века, «Спас в силах». Парень подозрительно посмотрел на Диму, сморщил свое лицо, и небрежно ответил, -«мол, а что ты своего Спаса, в магазин на «коммисию» не поставишь…, что вещь ворованная?». Дима в ответ, что -то промямлил,– «что нет, вещь не ворованная, что….». «Ладно», ответил парень, «оставляй телефон, и кого спросить». Дима записал свой рабочий телефон и свое имя на листке бумажки, вырванной из записной книжки.

–На днях позвоню, может, и посмотрим твоего Спаса…., Никитой меня зовут.

Прошел еще месяц. Москву совсем заволокло осенними дождями. Дима потихоньку начал возвращать долги, занимая, перезанимая. Получая свою зарплату в институте, он, почти всю ее отдавал кредиторам, еще за квартиру платил, и сорок рублей, бывшей жене, в качестве алиментов. Денег на питание не оставалось, он похудел, осунулся, но стоически выплачивал долг.

Однажды, Диму, на работе позвали к телефону, который был в коридоре института Африки на сорок человек сотрудников.

– Это Никита….

– Какой Никита, -Дима совершенно забыл, о парни, с которым разговаривал около антикварного магазина на улице Кирова, месяц назад.

– Ты Дима…?

– Ну, Дима.

– Ты еще мне про Спаса…. рассказывал.

–А, Никита…., да рассказывал.

– Доска на месте…, смотреть можно.

Дима быстро соображал, «что значит на месте», и понял, что это значит, еще не «продана».

–Да на месте.

–Хорошо. Можем, сегодня встретится и посмотреть?

–Да….,– начал не уверенно Дима, долго въезжая в ситуацию.

– Если можно, тогда так….. , а где она у тебя находиться….?

– У матери, – ответил Дима, понимая, что ответ выглядит по дурацки.

– Где, территориально в Москве, находиться доска?

–На Дмитровском шоссе, район Беcскудниково.

– Значит так, встречаемся в девять часов вечера, на площади Белорусского вокзала, у памятника Горькому.

Около девяти часов вечера, Дима прогуливался около памятника Горькому. Сырой воздух, вперемежку с древесным дымком, отъезжающих поездов с Белорусского вокзала, навевал на Диму, грустную волну. « Сколько желтых листьев…, -почему то вспомнил свое стихотворение Дима, написанное в год, расставание с женой, – …по краям дороги, сердце замирает от большой тревоги, сердце замирает…, ждет оно ответа, но ответа нету, и проходит лето». Никита появился за спиной Димы, неожиданно.

– Так, поехали. И он энергично зашагал, в сторону площади, увлекая за собой Диму. Их ждала, заляпанная грязью легковая машина, третей модели «Жигулей», где сидело еще двое парней. Дима с трудом втиснулся на заднее сидение, и ему сразу, перестало все нравиться. Эта теснота, темная осень, незнакомые люди ( от одного из них, несло чесноком). « Куда еду?», тоскливо подумал Дима, «зачем еду?». По дороге все молчали, и это молчание, еще больше, «напрягало» нашего героя. Около дома матери, из машины, вылезли все, и Дима, под тусклым фонарем, разглядел остальных. Огромный детина, который управлял машиной, был одет лишь в свитер, и посмотрев подозрительно на Диму, спросил, «ну где вещь? Второй, был мелкий малый, с крысиным лицом, и близко посаженными глазами, который обратился к Никите.

–Если вещь, нам не понравиться…, за бензин будешь платить, за оба конца…

В квартиру вошли вчетвером. Сестра ( мать уже легла в постель), сделала испуганное лицо, «мол, кто такие», когда открывала дверь.

– Наталь, не волнуйся, сейчас, икону ребятам покажу,– объяснял Дима, – и уедем…

Дима выволок икону, завернутую в простыню, и открыл. Спаситель во всей красе, строго взглянул на пришедших.

– Сколько денег, – сдавлено выдавил из себя, мелкий малый, похожей на крысу.

Дима, сразу вспотел и понял, что Спас им понравился.

–Хочу три, – нерешительно сказал он.

Все трое, напряженно молчали, уставившись на Спасителя, как будто хотели от него, что то, услышать. Спаситель молчал. Заговорил, похожей на крысу, ( видимо главный), отметил Дима.

–Как тебя, зовут – спросил похожий на крысу. Дима ответил.

–Мы тут выйдем во двор, покурим, посоветуемся…, дверь можешь не закрывать.

Они вышли, и сестра сразу закрыла дверь на все замки.

–Как же не закрывать, -начала она причитать, – с такими рожами ночью приходят с нашим Димой…. , и еще дверь не закрывать… , где ты их брат берешь…. , это же ужас какой-то, с какими ты водишься….

–Тихо, тихо, Наталь, мать разбудишь и сына…

– Да ни кто не спит…. как можно спать, когда брат, с какими то, хмарями пришел….

В дверь позвонили, на пороге стоял только один Никита.

– Значит так, Дмитрий….. , если хочешь продать своего Спаса, то мы тебе даем…., две тысячи рублей…

–Но я хотел три…

– Дмитрий, цены на иконы, сейчас в мире упали. Три тысячи рублей, ты может быть и получишь…, но через пару лет…, а я как понял деньги тебе сейчас нужны… . А если нужны, то мы тебе даем реальную цену…. , выше тебе, сейчас, никто не даст в Москве…, поверь мне, я в этом деле давно вращаюсь…

– Но хотя бы… две с половиной, – продолжал еще бороться Дима.

– Дмитрий, ты, видать, не знаешь текущих цен, я тебе еще раз говорю…. две тысячи, это очень хорошие деньги, за эту доску.

Они стояли на пороге квартиры, обсуждая вопросы продажи, когда появился малый с крысиным лицом, и резко сказал, обращаясь к Диме.

– У нас очень мало времени…, и если ты хочешь, что бы твоя доска ушла сегодня, тогда быстро ее выноси на улицу, и мы поедем ее продавать.

–Но я бы хотел за нее по больше денег…. , чем вы мне предлагаете,– не унимался Дима.

– Давай так, удастся продать за другие деньги, получишь еще…, а сейчас нам быстро надо ехать в Орехово.

–Как, – удивился Дима, -значит у вас еще денег нет…, ее еще надо, куда то везти…?

– Да, да, как тебя Дмитрий…. , давай забирай своего Спаса, и погнали…, времени ноль, – махал перед Диминым лицом руками, «мелкий парень».

Дима дрогнул на минуту, момент для него был не простой, он должен был ехать теперь с незнакомыми людьми и Спасом, к черту на рога, в Орехово, на другой конец Москвы. Но механизм продажи Спаса, был запущен, и Дима напрягал всю свою интуицию, пытаясь найти подвох, в действие, этих ребят, и ничего пока не находил подозрительного. « Это же я подошел первый в антикварном магазине к Никите, а не он. Просто ребята, тоже перекупщики, и Спаса покупают не себе. Я ведь икону им не отдам, на комиссию…, поэтому надо ехать», – так Дима уговаривал себя.

Через десять минут, не смотря на протесты сестры, Дима со Спасом, в окружении, всех тех же молчащих парней, мчался на автомобили, в сторону района Орехово- Борисова. Часы показывали, начало двенадцатого ночи.

Доехали быстро, уже через сорок минут, въезжали во двор, какого -то дома. Малый , с крысиным лицом, сидящий рядом с водителем, вдруг замахал руками. « Гарик, блядь, не тот дом, видимо следующий…». Через пять минут машина остановилась, у слабо освещенного подъезда. В машине наступила тишина, теперь и шум мотора, не нарушал ее. Тишина длилась несколько минут, как будто все находящиеся в машине, прислушивались к чему- то. Неожиданно, для Димы, сидящий впереди малый, с крысиным лицом, глухо сказал.

– Ты здесь посиди…. , а мы пойдем твою икону продавать…., скоро будем.

И они втроем подхватили Спаса и скрылись в ближайшем подъезде. Дима остался один в машине. Он как будто был под гипнозом, не очень еще понимая своего положения. Дождь, который целый день лил на город, прекратился, и на небе даже появились звезды. Минут через пятнадцать, тревога, которая появилась у Димы, еще когда, он прогуливался у памятника Горькому, теперь, как змея, начала вползать в его тело. Еще через пятнадцать минут, опять пошел дождь, и сердце Димы, начало нестерпимо ныть. «Ну и где они…, скоро будем…, уже больше получаса их нет. Стекла машины запотели, в салоне становилось прохладно, дождь усиливался. «А может они меня кинули….,– задал сам себе вопрос Дима, – взяли и кинули…, откуда я знаю в какую они квартиру пошли, вон дом какой большой….». Часы на панели автомобиля показывали уже час ночи, когда Дима вылез из машины и вошел в подъезд. Его тревога еще больше усилилась, когда он увидел, что подъезд сквозной. «Твою мать, – он зло кинул кепку на пол и стал ее остервенело топтать,– твою мать…, во я дал. Надо было с ними идти…, теперь не Спаса, не денег, во мудак…. доверился…, кому доверился…», – слезы стояли комком в горле. Он выскочил из подъезда и бешено заходил вокруг машины. «И автомобиль, небось угнали, ну я и осел…, ну и мудак…. , какой же я доверчивый…». Дима побегал, побегал вокруг автомобиля, а потом сел на место водителя, резко захлопнув дверь и начал давить клаксон. Ночной двор, оглушили сигналы бесконечных гудков автомобиля. « На, на, на, – безумно выкрикивал Дима в такт своих нажатий на звуковой сигнал,– Вы блядь все спите…, а я лишился своего Спаса…. которого, так любил, так любил…, теперь никто спать не будет…. , теперь будет бесконечная тревога….». И действительно, стали зажигаться отдельные окна в квартирах дома, где стояла припаркованная машина, а Дима нажимал и нажимал на клаксон. Так продолжалось минут двадцать.

Он очнулся, когда краем глаза, через боковое стекло, увидел, как во двор въезжает автомобиль. Дима сразу понял, что это милиция. Он прекратил сигналить, быстро вышел из машины, и опять вошел в «злополучный» подъезд. И здесь Дима столкнулся со своими «покупателями», они быстро выходили из лифта.

– Оп-па, а ты куда собрался….., поехали, все хорошо….., деньги получили…– сказал ему Никита, идущий впереди.

Дима от полученного стресса, не мог произнести ни слова. Когда они вышли из подъезда, то им, в глаза ударил свет фонарика, и трое милиционеров( это были они), велели всем четверым, предъявить документы. Как ни странно, показалось Диме, но у его покупателей, документы были в порядке, а вот у него, как раз, при себе не было, ни паспорта, ни документа, подтверждающий его личность.

– А ваш паспорт, – строго спросил у Димы, усатый милиционер. Дима начал ковыряться в карманах, когда Никита, обратился к усатому,– « мол, товарищ, сержант, этот парень с нами….».

–С вами, это хорошо…. , а случайно не заметили, кто хулиганил во дворе…, весь дом проснулся…..

– А что случилось товарищ сержант…?

– Да какой- то отмороженный гудел клаксоном целый час…, вот мы и проверяем всех подряд.

– Нет, мы, ничего такого не видели- ответил за всех Никита.

Минут через пять, отъехав от дома, малый с крысиным лицом, зло спросил Диму.

– На хрен ты всех переполошил…. , это небось, твоя работа…

– Да нервничать начал, – просто ответил Дима, – обещали быстро…

– Обещали быстро, обещали быстро, -перебил его малый с крысиным лицом, – сложно продавать…. такую вещь, за такие деньги…. хотели тебе добавить…, а ты нас чуть ментам не сдал….

И он, повернувшись к Диме, сунул ему в руку, пачку денег.

– На, считай…, здесь ровно две тысячи…, а доплата твоя ушла нам…, за шум, который ты учинил во дворе, ночью… .

Дима пробовал считать, но у него ничего не получалось, руки его тряслись, как у больного Паркинсоном. Его настроение было трудно описать. Только что он был в полном, отчаяние, а теперь вроде все хорошо, и надо бы деньги пересчитать, но мысли путались, руки тряслись, его бил озноб, и лицо застилал пот, и он еще не верил, что вроде все кончается хорошо. Дима чувствовал, что ему нужно немедленно покинуть машину, что бы окончательно убедиться, что Спас продан, и деньги у него на руках. Он уже боялся, что деньги у него отнимут, ударив по голове тупым предметом. Его затошнило, и он не понимал, где явь, а где сон, он хотел скорее остаться один, скорее, глотнуть холодного, мокрого воздуха. Он неожиданно для всех, прохрипел.

– Эй, водитель …, останови…., вон у того дома, приехал я – и он, неопределенно махнул рукой в сторону, попавшегося им на пути дома.

Шофер, резко затормозил, и Дима выскочил из машины, и не оборачиваясь, и не говоря не слова, быстро побежал в обратную сторону. Мимо домов, мимо припаркованных автомобилей. Он бежал, и ему становилась легче. Холодный воздух и дождь, бивший водяными струями по лицу, быстро возвращал сознание Димы в нормальное состояние. После десяти минут безумного бега, он наконец остановился, у какого то гаража, где светил одиноко фонарь. Дима пересчитал деньги, которые были все время, зажаты у него в руке. « Все правильно»,– он смотрел удивленно, на двадцать стольников, под тусклым фонарем, разглядывая эти денежные знаки, и не мог еще поверить, что его не «кинули».

Потом он пересчитал еще раз деньги, а потом еще, здесь он заметил, что совершенно промок. Дима деловито сунул пачку стольников, в карман брюк, и она, стали выпирать. как вздыбившейся член. Это его развеселило, и он поспешил выйти на широкую улицу, где можно было поймать такси. Но такси никакого не было, потому что было очень поздно, и Дима бодро зашагал в сторону центра города.

В Измайлово, он приехал к четырем часам утра, без приключений, если не считать не большого инцидента, который произошел на третей парковой улицы. Рассчитываясь с шофером ( а его согласились везти из района Орехово -Борисова в Измайлово, за пять рублей), Дима не нашел в своем кармане пятерки, и он, протянул водителю сто рублей, но у того не было сдачи. И им пришлось поездить по району, пока в каком -то ресторане, где гуляли свадьбу, ему не разменяли эти сто рублей.

В квартире, Дима бросил все деньги, которые у него были в кармане, на стол, и не принимая душ, рухнул на кровать, заснув мертвым сном.

Две женщины с удивлением смотрели на Дмитрия Петровича, который почти упал на колени, обнимая Спаса, что то нашептывая Спасителю, как им показалась на ухо, думая, что он сошел сума. А Дмитрий Петрович обнимая икону, улетел своими мыслями, в те далекие годы, где он вихрастый, крепкий парень, с шикарной подругой, садятся в скорый поезд в душном Адлере….

Он вспомнил все. И свою лихую молодость, и своих красивых подруг, ( где они сейчас?) Свою первую жену, с полными глазами слез, и своего маленького сыны, который протягивал к нему ручки и спрашивал, « когда ты опять придешь папуля….». Бесконечное количество, съемных квартир, где он жил либо один, либо с очередной «гражданской женой». Доставка железнодорожных билетов, где приходилось напрягаться, с полной отдачей сил. Андрея, – «работника Епархии», и его опыт фарцовщика…. . На Дмитрия Петровича налетела глубока грусть и ностальгия по тому времени….. . « Вот мы состарились, а некоторые даже умерли…., а Спаситель, все так же молод, хорош, и время его не берет… ».

Спаситель, очень строго смотрел на Диму, и как будто спрашивал его, – « ну и что ты понял в этой мирской жизни…., сынок? ».