Кира не чувствовала холода. Она вообще мало что чувствовала последние три года — с тех пор, как магистр Ордена Архивариусов вырезал ей язык за «излишнее любопытство». Теперь она говорила на языке жестов и теней, и последние слушались её куда охотнее.

Она стояла на карнизе Хрустального Шпиля, самого высокого здания Нижнего города, и смотрела вниз. Там, в лабиринте трущоб, её ждал заказ. Всего лишь украсть старинный фолиант у выжившего из ума коллекционера. Платили золотом, а золото в Дракенвальде ценилось выше жизни.

Кира уже хотела спрыгнуть, растворившись в воздухе, как ночь прорезал звук. Звук, которого не должно было существовать.

Драконий рев.

Он шел не с неба. Он шел из-под земли. Из катакомб, куда ей и нужно было пробраться. В ту же секунду её тени — её верные, безмолвные псы — заскулили и ринулись прочь, бросая хозяйку. Впервые в жизни Кира осталась одна в темноте. И впервые за три года она испытала чувство — дикий, животный ужас. Что-то проснулось внизу.