Читать книгу: «Первая тишина. Том 6»

Глава 1

Я прошёл за створку ещё несколько метров и остановился. Коридор уходил вперёд метров на двадцать, затем сворачивал вправо, туда, где на старой схеме проходил маршрут к внешней стене. Под потолком через один горели тусклые аварийные светильники, и этого хватало, чтобы рассмотреть серые стены, несколько закрытых дверей и толстый слой пыли на полу.

Ковалёв шагнул следом, придерживая автомат одной рукой, второй он уже возился с рацией, которую снял с раненого. Я обернулся к двери. За металлической створкой оставались Артур, лежавший возле стены, второй внутренний и мужик с простреленным плечом.

Раненый сидел у стены, зажимая плечо ладонью. Пистолет мы у него забрали, автомат второго внутреннего тоже лежал уже у Ковалёва за спиной. Я подошел ближе к двери, когда из трофейной рации раздалось:

— Двенадцатый, ответь. Двенадцатый, где вы?

Ковалёв посмотрел на аппарат, вскинул бровь и перевел взгляд на раненого.

— Значит, этот у нас Двенадцатый.

Мужик вдруг резко наклонился к Артуру. Я сначала решил, что попытается подняться, но рука пошла к его разгрузке. На ней оставалась запасная рация.

— Даже не думай, — предупредил я.

Он всё-таки схватил её. Ковалёв выстрелил раньше, чем тот успел нажать передачу. Мужик ударился спиной о стену и сполз рядом с Артуром.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Ковалёв убрал пистолет.

— Теперь свидетелей нет.

— Зато трупов прибавилось... — я огляделся.

Оставлять здесь следы точно не стоило.

В первой комнате за старой дверью оказалось пустое техническое помещение. Мы перетащили туда Артура и обоих внутренних, забрали оружие, рации и прикрыли дверь. Возле порога остались несколько тёмных капель. Я нашёл в углу кусок старой ветоши, стёр самое заметное, Ковалёв сгреб ботинком пыль с края коридора и раскидал её сверху. Судмедэкспертизу мы всё равно бы не обманули, зато человек, пробежавший мимо, крови сразу уже бы не увидел.

Я достал карточку Лизы. Считыватель нашёлся с внутренней стороны, возле самой рамы. Корпус выглядел ровесником всего этого хозяйства, однако красный огонёк горел. Я приложил карточку, внутри двери что-то тяжело щёлкнуло, после чего привод заурчал и медленно потащил створку обратно.

Ковалёв проверил, что дверь технического помещения с телами закрыта. Когда створка сошлась с рамой и замки один за другим встали на место, он повернулся ко мне.

— Обратно-то откроем? Было бы обидно найти выход и остаться с этой стороны.

— Сейчас проверим.

Я снова приложил её к считывателю. Красный огонёк сменился зелёным, за дверью отработали замки. Открывать створку я уже не стал, вернул систему в закрытое положение и убрал пропуск.

Ковалёв кивнул и прислушался к рации. В эфире уже шла обычная для последних часов каша из коротких докладов, чужих голосов и попыток перекричать друг друга. Кто-то требовал двух человек к южным складам, кто-то сообщал о машине возле промзоны, затем поверх разговора прорезался другой голос.

— Третий пост, повторите по людям у старого хозяйственного. Сколько видели?

Ответ прошёл с помехами:

— Четверо точно. Может, ещё вторая машина была дальше. Ушла за корпуса.

Ковалёв прибавил громкость, и мы несколько секунд просто слушали.

— Северный резерв пока держим, — распорядился кто-то. — Южный сектор усиливаем.

Затем канал сменился, и пошёл уже другой голос:

— Внутренним отдельно. Артур и его группа на связь не выходят. Логинова и Ковалёва видели в хозчасти. Проверяйте переходы и старые помещения.

Ковалёв постучал пальцем по корпусу рации.

— Вот это внутренние В-7. У них свой канал. Михалыч ими не командует.

Мы двинулись дальше. Первый десяток метров коридор выглядел так, будто его просто закрыли однажды вечером и больше сюда никто не вернулся. На полу ковром лежала пыль, возле стены стояла металлическая тележка, на ней сохранились пустые пластиковые контейнеры.

Вскоре я заметил, что светильники впереди загорались по мере нашего движения. Значит, где-то здесь всё ещё жила автоматика.

На первой двери висела табличка с почти стёртыми буквами. Я провёл ладонью по пыли и прочитал: «МЕДИЦИНСКИЙ КОНТУР. СЕКТОР 2». Под названием стоял короткий буквенно-цифровой индекс. Я достал карточку Лизы, поднёс ближе и сравнил.

Совпадало.

Ковалёв тоже посмотрел.

— У папаши девчонки, похоже, тут доступ был приличный, — сухо прокомментировал он.

Я убрал карточку и пошёл дальше. Ковалёв задержался возле двери, попробовал ручку и посмотрел на меня.

— Проверим? Минута максимум.

— Когда узнаем, куда отсюда уводить людей, — ответил я.

Он отпустил ручку и догнал меня. Спорить Ковалёв умел прекрасно, зато и приоритеты понимал не хуже моего.

За поворотом коридор стал шире. В стенах появились застеклённые окна, за которыми угадывались пустые помещения с металлическими столами. Часть стёкол была мутной от времени, одно треснуло по диагонали. На полу тянулись две параллельные полосы, оставленные когда-то каталками или тяжёлым оборудованием.

Я посветил фонарём на ближайшую стену. Там сохранилась ещё одна табличка: «КОНТУР АКУСТИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ». Ниже снова стоял знакомый индекс. Рядом висела пластиковая рамка со старой схемой этажа, пожелтевшей по краям.

Ковалёв присвистнул.

— Опять тот же код. Карточка открыла старый вход и теперь здесь его код на каждой второй двери….

Я снял схему с крепления и быстро просмотрел. Часть обозначений уже была знакома по той карте, которую мы видели перед второй дверью: лабораторный сектор, медблок, саншлюз, длинный техкоридор вдоль внешней стены.

Самое полезное находилось справа внизу. Зелёная линия уходила от текущего сектора через два шлюза к надписи «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД №3».

— Вот сюда, — я ткнул пальцем. — Если план не врёт, идти метров пятьдесят.

— За двадцать с лишним лет тут могло произойти много интересного, — прохрипел Ковалев.

Мы двинулись по зелёным стрелкам. Коридор дважды менял направление, потом упёрся в широкий саншлюз. Створки были раскрыты, внутри сохранились душевые рамы, металлические лавки и шкафчики с выцветшими номерами. Воздух здесь был суше, пахло пылью и старой проводкой.

Ковалёв остановился возле одного из шкафчиков и постучал по дверце.

— Вот это я понимаю в Союзе вещи делали.

Я же оценил ширину прохода и провёл фонарём по полу. Высоких ступеней не было, повороты оставались достаточно широкими.

Рация на поясе Ковалёва снова заговорила. На этот раз голос оказался ближе и гораздо злее.

— Четвёртая группа, отзовитесь. Хозсектор проверить полностью. Артура кто-нибудь видит?

Ответили сразу двое. Один сообщил, что Артур на связь не выходит, второй запросил разрешение проверить старый коридор.

Ковалёв посмотрел на дверь, оставшуюся далеко позади.

— Быстро очухались, сука.

Я ускорился. Пыли под ботинками было столько, что наши следы оставались на полу ровной дорожкой. Скрывать направление сейчас смысла не было. Нам требовалось проверить маршрут раньше, чем внутренние начнут вскрывать дверь.

За саншлюзом обнаружились ещё две гермодвери. Первая стояла открытой примерно на ладонь. Мы протиснулись боком и пошли дальше. Вторая оказалась обычной противопожарной, её Ковалёв толкнул плечом, и она с неприятным скрипом пропустила нас в еще один длинный коридор.

По правой стороне шли толстые трубы, часть была обёрнута старой теплоизоляцией, слева через равные промежутки находились двери в техпомещения. Под потолком висели указатели выхода.

— Всё лучше и лучше, — прошептал Ковалёв. — Сейчас ещё найдём там работающую тачку с полным баком и холодильник с пивом.

Аварийный выход нашёлся именно там, где обещал старый план. Широкая металлическая створка занимала почти всю стену, сбоку стоял пыльный пульт с двумя лампами и массивной красной кнопкой под прозрачной крышкой. Над дверью сохранилась зелёная табличка: «ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ №3».

Я нажал кнопку.

Внутри стены щёлкнуло. Зелёная лампа загорелась, затем привод коротко загудел и затих. Створка осталась на месте.

Ковалёв усмехнулся. Я нажал ещё раз и прислушался. Электрозамок точно отрабатывал, потом двигатель пытался провернуть механизм и сразу отключался.

— Привод не тянет, — прокомментировал я.

— Ломать? — предложил Ковалев.

— Погоди.

Под пультом висела металлическая пластина с инструкцией. Пыль с неё пришлось стирать рукавом. Половина текста читалась нормально: при отказе основного привода требовалось перевести шлюз в ручной режим на посту управления №2.

Я оглянулся. В десяти метрах от выхода была дверь с маленьким окошком и табличкой «ПОСТ №2». Ковалёв тоже её заметил и молча показал пальцем.

Дверь оказалась заперта обычным механическим замком. Ковалёв попробовал ручку, отступил и посмотрел на петли.

— Ключей у нас, конечно, нет. Теперь точно ломать…

Я отрицать не стал и взялся за стоявший у стены старый металлический огнетушитель. Два удара по корпусу замка заставили его перекоситься, третий выломал язычок из трухлявой деревянной коробки. Дверь распахнулась внутрь.

Помещение было маленьким, метров шесть квадратных. На стене стоял шкаф управления, рядом стол с телефоном, лампой и раскрытым журналом. Телефон выглядел так, будто его можно было сдавать в музей связи, впрочем не только его. Зато шкаф каким-то чудом работал — две лампы горели, стрелочный индикатор показывал напряжение.

Ковалёв полез к панели.

— Здесь ручной привод, реверс и аварийное снятие блокировки.

Он повернул большой переключатель. Где-то за стеной тяжело лязгнуло. Затем нажал кнопку привода, и двигатель снова загудел, теперь дольше. Секунд через пять звук оборвался.

— Всё?

— Нет. Реле выбивает… с-с-сука.

Я заглянул внутрь шкафа, потом вернулся к двери. Створка сидела плотно, однако снизу возле направляющей виднелся слой ржавчины и затвердевшей грязи. Я присел, провёл пальцами вдоль металлического желоба и поднялся.

— Давай ещё раз.

Ковалёв вернулся к панели. Я упёрся обеими руками в выступающую рукоять аварийного механизма.

— Готов?

— Сейчас дам питание. Только пальцы побереги.

Мотор взвыл. Я навалился на рукоять, сначала она вообще не двинулась. Потом внутри что-то хрустнуло, створка дрогнула на пару сантиметров и снова остановилась.

— Ещё!

Ковалёв отпустил кнопку, выдержал несколько секунд и запустил привод снова. На этот раз я дёрнул рукоять в тот момент, когда двигатель набрал обороты. Механизм протяжно заскрежетал, из верхней направляющей посыпалась пыль, и створка медленно поползла в сторону.

— Пошла! Держи!

Проём расширялся сантиметр за сантиметром. Когда между створкой и стеной появилось около метра, привод снова отключился. Теперь этого вполне хватало, чтобы пройти, но для каталки было все таки тесно.

С третьей попытки мы дожали створку почти до конца. Я отпустил рукоять и несколько секунд разминал пальцы. Ковалёв вышел из поста и первым выглянул наружу.

За дверью оказался короткий бетонный тамбур, а уже дальше начинался двор старого НИЦ. Потрескавшийся асфальт зарос травой, вдоль стены стояли несколько ржавых контейнеров, дальше тянулась дорога между двумя длинными корпусами. Один корпус сохранился прилично, у второго провалилась часть крыши.

Я вышел наружу и остановился у стены. Слева дорога уходила к старым воротам, давно перекошенным и заросшим кустарником. Справа между зданиями виднелся широкий проход, за которым начиналась территория, уже находившаяся за нынешним периметром Маяка.

Ковалёв вышел следом и огляделся.

— Чисто вроде, — подметил он.

Я прошёл до угла ближайшего здания и осторожно выглянул. За дорогой стоял ещё один старый корпус, потом начиналась полоса пустыря. Метров в ста пятидесяти между деревьями двигались две человеческие фигуры.

Молчуны.

Оба шли медленно, нас пока не заметили. Ещё дальше мелькнул третий.

Я вернулся к Ковалёву, забрал у него рацию, переключился на третий канал и вызвал Дмитрия. Ответ пришёл почти сразу.

— Слышу тебя.

— Маршрут нашёл, — обозначил я. — Начинай первый этап — из жилого сектора выводи первую группу в инструменталку. Дальше пока никого не веди.

— Сколько времени у нас? — уточнил Дмитрий.

Я посмотрел на Ковалёва. Тот уже вернул громкость на трофейной рации и слушал внутренний канал. Почти сразу из динамика донеслось: «Хозяйственный, двое к старому переходу. Артур и Двенадцатый всё ещё не отвечают. Проверить закрытые помещения».

— Меньше, чем хотелось бы, — ответил я.

— Понял. Первых веду в инструменталку.

Я вернул рацию Ковалёву и ещё раз оглядел двор. Для идеального убежища место подходило примерно никак. Но нам требовалась дорога наружу, и дорога у нас появилась.

Когда мы пошли обратно, я снова остановился возле схемы эвакуации. Теперь, когда вопрос с выходом решился, взгляд сам зацепился за боковой сектор, мимо которого мы прошли несколько минут назад. Там значились лаборатории и отдельный блок аварийной терапии.

Ковалёв проследил за моим взглядом.

— На обратном пути посмотрим, что там, — сказал я.

Мы двинулись по коридору к саншлюзу. Аварийные светильники продолжали загораться впереди один за другим, и теперь я уже внимательнее смотрел на двери по сторонам.

Впереди где-то за стеной вдруг коротко щёлкнуло реле, после чего в одном из боковых помещений загорелся свет. Мы оба повернули головы туда и остановились.

Щёлкнуло ещё раз, после чего за мутным стеклом боковой двери вспыхнула вторая лампа. Свет был слабым, желтоватым, однако помещение за дверью сразу проступило из темноты: край металлического стола, высокий шкаф и что-то похожее на лабораторную стойку у дальней стены. Ковалёв остановился рядом со мной и посмотрел сначала туда, потом на рацию в руке.

— Кажется, мы всё-таки разбудили эту богадельню, — прошептал он.

— После бассейна меня уже трудно удивить, — ответил я и подошёл к двери.

На табличке под слоем пыли проступали буквы, пришлось провести по металлу ладонью, чтобы прочитать остальное: «АВАРИЙНАЯ ТЕРАПИЯ. БИОЛОГИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ».

Ковалёв негромко выругался. Рация у него снова затрещала, кто-то уточнил, нашли ли Артура.

Я попробовал ручку. Дверь открылась сразу, словно помещение только и ждало, пока кто-нибудь вспомнит о его существовании.

Внутри висел медицинский запах, давно выветрившийся до едва заметного оттенка. Вдоль стен стояли закрытые металлические шкафы, посреди комнаты находились два рабочих стола, на одном валялась перевёрнутая клавиатура старого образца. Мониторы оставались тёмными. Над дальней стойкой горела аварийная лампа, ещё одна мигала возле ряда высоких холодильных модулей.

Я прошёл к ним. Три шкафа стояли мёртвые, у четвёртого на панели светилась тонкая зелёная полоска. Рядом с ручкой висела небольшая табличка с перечнем температурных режимов и знаком аварийного питания.

— Вот этот живой, — сказал я. — Подойди.

Ковалёв остался возле двери и только вытянул шею.

— Я тебе верю, — хмыкнул он.

Я потянул ручку. Уплотнитель держал крепко, потом тихо чмокнул, и тяжёлая дверца открылась. Внутри загорелся холодный белый свет. Большинство ячеек оказалось пустым. В двух лежали небольшие контейнеры с помутневшими индикаторами, ещё у нескольких пластиковые корпуса пошли трещинами от времени.

В нижнем отсеке стояла одна целая кассета.

Я вытащил её и положил на соседний стол. Размером она была примерно с небольшую автомобильную аптечку, корпус толстый, герметичный, с вмонтированным дисплеем и транспортной ручкой. На боковой панели сохранилась заводская маркировка.

«Р-0».

Ниже шло:

«ОБРАТНАЯ ТЕРАПИЯ. ОПЫТНЫЙ ОБРАЗЕЦ».

Я перечитал дважды. После всего, что мы успели увидеть в В-7, сочетание слов выглядело слишком интересным, чтобы просто закрыть дверцу и уйти.

— Ковалёв, иди сюда, — позвал я.

Он подошёл, прочитал надпись и почесал подбородок.

— Обратная терапия чего?

— Хрен его знает… такое спросишь! — ответил я.

Я повернул кассету. На обратной стороне обнаружилась красная предупреждающая наклейка, часть букв стёрлась, однако главная строка сохранилась хорошо.

«ПРИМЕНЕНИЕ БЕЗ СТАБИЛИЗАТОРА ЗАПРЕЩЕНО».

Ковалёв прочитал и недовольно хмыкнул.

Я нашёл на корпусе ещё один небольшой индикатор. Он продолжал работать, хотя понять по двум значкам, что именно показывала система, я не мог. Рядом имелась маркировка транспортного режима и фиксатор крышки. Значит, кассету изначально рассчитывали выносить из холодильника хотя бы на какое-то время.

Я поднял её за ручку.

— После того, что мы видели в В-7, коробку с надписью «обратная терапия» я здесь точно не оставлю. Инна посмотрит, потом решим, — пояснил я.

Ковалёв усмехнулся и вернулся к двери. Я расстегнул рюкзак, убрал кассету внутрь так, чтобы она стояла ровно, и затянул ремни. Весила она килограмма три.

Откуда-то за стеной снова донёсся низкий гул работающего оборудования. Судя по звуку, после запуска наружного шлюза питание действительно пошло дальше по старому контуру. Возле стены мигнула ещё одна лампа, затем ожил небольшой терминал возле холодильников.

Экран сначала засветился серым, потом по нему побежали строки самопроверки.

Я уже собирался уходить, однако остановился.

— Ещё тридцать секунд, — бросил я Ковалеву через плечо.

Терминал загрузился. Интерфейс выглядел старым даже по меркам моего родного девяносто девятого: крупные прямоугольные окна, простые пиктограммы, белые буквы на тёмном фоне. Современной системы В-7 здесь и близко не было. В верхнем углу стояла дата последнего штатного обслуживания, дальше несколько строк технического состояния.

Я нажал на раздел «АРХИВ».

Экран тут же запросил идентификатор доступа.

— Конечно, — пробормотал я.

Я полез во внутренний карман и достал карточку Лизы. Возле клавиатуры обнаружился старый считыватель с такой же узкой прорезью и тем же обозначением, которое мы уже несколько раз встречали на дверях.

Я приложил карточку. Несколько секунд ничего не происходило. Потом считыватель пискнул, экран мигнул, и поверх окна авторизации появилась новая строка.

«ПРОФИЛЬ ДОПУСКА ПОДТВЕРЖДЁН».

Ниже высветилась фамилия.

«ВАВИЛОВ».

Ещё ниже:

«АВАРИЙНАЯ ТЕРАПИЯ».

Следом шёл длинный номер уровня допуска, а под ним ещё одна строка:

«ПОСЛЕДНЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ ПРОФИЛЯ: 2026».

Я снова посмотрел на древний терминал. Самому оборудованию было лет двадцать с лишним, профиль Вавилова обновляли уже в нынешнем году. Выходило, отец Лизы пришёл сюда гораздо позже тех, кто строил этот блок.

Ковалёв всё-таки отошёл от двери и подошёл ближе, тоже заинтересовавшись.

— В двадцать шестом обновляли, — прочитал он.

После подтверждения профиля терминал открыл главное меню. Папок оказалось немного. Я быстро пробежал названия глазами.

«Р-0».

«ОБРАТНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ».

«АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ».

«ЛИЧНЫЙ АРХИВ».

Последняя строка заинтересовала сильнее остальных, однако сейчас она могла легко украсть у нас полчаса. Я открыл «Р-0». На экране появилась карточка проекта, затем несколько строк состояния.

«БАЗОВАЯ ФОРМУЛА: Р-0».

«СТАБИЛИЗАТОР: Л.В.».

«ПРИМЕНЕНИЕ БЕЗ СТАБИЛИЗАТОРА ЗАПРЕЩЕНО».

Я попробовал открыть строку со стабилизатором. Терминал запросил дополнительное подтверждение и выдал сообщение о необходимости доступа к расширенному архиву. Карточка Вавилова позволяла пройти дальше, однако система требовала ещё какое-то действие, разбираться с которым сейчас времени не было.

Рация у Ковалёва резко ожила.

— Артур, приём. Двенадцатый, ответь. Кто-нибудь из группы Артура, приём.

После короткой паузы заговорил другой голос:

— Старый медсектор проверить в первую очередь. Ковалёв может быть с Логиновым. Если найдёте след — сразу доклад.

Ковалёв моментально повернулся к двери.

— Всё. Наша экскурсия походу закончилась.

Следом заговорил другой человек, уже гораздо быстрее:

— Южная промзона, движение! Две машины возле третьего проезда, вооружённые. Пост четыре запрашивает усиление.

Я закрыл карточку Р-0. На экране снова появились четыре папки. На секунду курсор задержался возле «ЛИЧНОГО АРХИВА», потом я выключил монитор.

— Пошли.

Ковалёв уже был в коридоре.

Я выдернул из бокового разъёма небольшой съёмный накопитель, который терминал определил как локальный архивный модуль, и сунул его в карман рядом с карточкой Лизы. Разбираться с содержимым будем позже, если это «позже» вообще сегодня наступит.

Перед выходом я ещё раз посмотрел на экран, который медленно гас. Две буквы так и остались в памяти.

Л.В.

Я сделал два шага к выходу и уже собирался убрать карточку, когда свет аварийной лампы скользнул по боковой стенке соседнего приборного шкафа. На серой панели под слоем пыли сохранилась заводская маркировка: маленькая эмблема, ряд цифр и буквенный индекс серии. Я прошёл мимо, потом всё-таки остановился и вернулся на полшага.

Что-то в расположении значков неприятно цепляло память. Эмблему я где-то видел, и индекс рядом тоже казался знакомым, хотя откуда именно он взялся в голове, вспомнить сразу не получилось.

— Сергей! — голос Ковалёва донёсся уже из коридора.

— Сейчас догоню.

Рассматривать снимок сейчас смысла не было. Память всё равно крутилась где-то рядом с ответом и всё-таки упорно за него не цеплялась.

Ковалёв появился в дверях и посмотрел на приборный шкаф.

— Что там?

— Знакомая маркировка, — ответил я. — Где видел, пока не вспомнил.

Ковалёв фыркнул и снова поднял рацию ближе к уху. Я выключил свет над рабочей стойкой и вышел в коридор. За спиной продолжал гудеть холодильный модуль, а вот терминал окончательно погас.

Мы пошли обратно тем же маршрутом. Теперь дорогу я уже знал, поэтому двигались значительно быстрее. Когда до первой гермодвери оставалось меньше минуты, Ковалёв снова прибавил громкость рации.

Эфир за последние несколько минут заметно изменился.

— Южный третий, машина зашла со стороны старой промзоны. Людей вижу минимум шесть, вооруженные.

— Второй резерв к складам, остальные пока держат позиции.

— Повторяю, неизвестные машины идут вдоль внешнего сектора. Одна остановилась возле бетонки.

Мы прошли ещё метров двадцать. Я ускорился, потому что Дмитрий уже собирал людей для первого перехода из жилого сектора в инструменталку, а внутренние собирались проверять именно тот сектор, через который им предстояло пройти.

Рация снова ожила.

— Южный четвёртый, контакт! Повторяю, контакт у третьего проезда!

Сразу заговорили ещё двое. Один потребовал резерв, второй докладывал, что машина ушла за бетонные конструкции. Через секунду в эфире хлопнули несколько выстрелов, звук был глухим и далёким, зато ошибиться с ним было трудно.

Ковалёв остановился у поворота и поднял руку.

— Началось, Серег, штурмуют.

— Шакил долго ждать и не собирался, — выдохнул я.

Мы двинулись дальше. До первой гермодвери оставалось меньше минуты хода, когда Ковалёв вдруг крутанул колесо на рации и нахмурился.

— Тихо.

Я остановился рядом.

— Что там?

Он поднял палец. За металлической створкой впереди послышались голоса. Совсем близко. Мы подошли ещё на несколько шагов и остановились.

— Здесь закрыто, — произнёс кто-то с другой стороны.

— Давно?

— Откуда я знаю? Старый сектор. По схеме вообще законсервирован.

Ручка дёрнулась. Замки выдержали. Ковалёв уже держал автомат двумя руками, я встал сбоку от проёма.

— Отсюда к медблоку пройти можно? — спросил первый.

— Если дверь вскроем. Сейчас ключ запросим.

Их рации почти одновременно ожили. Голос Михалыча прорвался даже через металл:

— Всем свободным хозяйственного к южному складу! Контакт у третьего проезда. Повторяю, всем свободным на усиление!

За дверью кто-то выругался.

— Потом проверим. Пошли.

Шаги быстро удалились. Мы подождали ещё несколько секунд. Ковалёв опустил автомат и усмехнулся.

— Шакил сегодня прямо полезный человек.

Только после этого в его рации пошёл другой разговор, сухой и деловой, почти лишённый суеты общего канала.

— Восточный коридор, подтвердите очистку участка до второй точки.

После короткой паузы ответили:

— До второй точки чисто. Персонал снят. Посторонних на маршруте нет.

Ещё один голос добавил:

— Первая мачта готова. Питание штатное.

Ковалёв посмотрел на меня.

— В-7.

Я кивнул и остановился у стены. Эти переговоры уже касались куда более интересной части сегодняшнего бардака.

В эфире прошёл треск, затем заговорил мужчина, которого я раньше слышал возле В-7.

— Восточное направление освободить полностью. Повторяю: освободить полностью. Объект Б-1 — подготовка к выводу.

Ковалёв медленно опустил рацию.

— Они всё-таки решили эту хрень вытащить.

— Похоже на то, — согласился я.

Мы переглянулись и пошли дальше. В голове уже складывалась неприятная картина: юг начинал стрелять, внутренние искали нас, Дмитрий собирал первую группу в инструменталке. Ну а В-7 именно сейчас запускал программу, которую ещё вчера сам считал незавершённой.

До первой гермодвери мы дошли через пару минут. Зелёный огонёк на считывателе горел, замки оставались закрыты.

Я приложил карточку Лизы и приоткрыл створку ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Коридор оказался пустым. Те двое действительно ушли на юг. Я снова закрыл дверь и дождался, пока замки встанут на место. Открывать проход для людей было рано: сначала требовалось вернуться в инструменталку и самому провести первую колонну.

Где-то далеко, за несколькими стенами и корпусами, включилось оборудование.

Сначала я услышал только слабый гул. Через пару секунд звук стал ниже, почти ушёл за предел обычного слуха, зато бетон под ногами слегка дрогнул. На металлическом шкафу рядом задребезжала плохо закреплённая крышка.

Ковалёв поднял голову.

— Вот это уже оно.

Я положил ладонь на стену. Вибрация шла через бетон ровными длинными толчками. Такое поле мы уже чувствовали возле В-7, только тогда оно работало локально и заметно слабее.

Сейчас мощности добавили серьёзно.

Из вентиляционной решётки над дверью посыпалась пыль. Где-то дальше по коридору тонко звякнуло стекло, затем ещё одно. Светильник над нами несколько раз дрогнул, хотя питание держалось.

Рация почти сразу ожила снова.

— Первая точка держит. Вторую готовить к приёму.

— Восточный маршрут, всем уйти за внутреннюю линию. Повторяю: персоналу покинуть маршрут.

Голос сменился. Новый говорил быстрее.

— Объект реагирует. Фиксируем изменение активности.

Ковалёв тихо выругался и убрал рацию чуть дальше от уха. С юга снова донеслась очередь, теперь уже длиннее. Почти одновременно в общем эфире кто-то закричал, чтобы четвёртый пост уходил к складам. Другой голос потребовал проверить переход и ещё раз вызвать Артура с Двенадцатым.

Я снял свою рацию и вызвал Дмитрия.

— Дим, где первая группа?

Ответ пришёл тихий и собранный.

— Собрал. Через пару минут веду из жилого в инструменталку. Пока маршрут чистый.

— В инструменталку и там ждите, мы возвращаемся.

— Принял. У вас там что?

Я посмотрел на Ковалёва. Вибрация снова прошла через стену, на этот раз сильнее.

— Всё сразу. Держи первую группу вместе. Остальных пока готовь.

Я убрал рацию и проверил магазин автомата. Ковалёв уже стоял возле поворота и слушал внутренний канал.

— По хозяйственному двое идут сюда, — сказал он. — Минут пять у нас есть, может семь.

— Значит, за эти пять минут надо успеть вернуться к нашим, — ответил я.

Мы двинулись обратно к инструменталке.

Мы прибавили шаг. За спиной снова прошла низкая вибрация, и на этот раз она уже чувствовалась даже через подошвы ботинок.

Глава 2

До инструменталки мы добрались быстрее, чем я рассчитывал. По пути дважды пришлось переждать в боковых коридорах, пока по хозсектору проходили люди внутренней охраны. Зато к самой двери вышли чисто. Ковалёв первым заглянул внутрь, потом коротко махнул мне рукой, и я прошёл следом.

Инна сидела возле Лёхи и поправляла ремень на каталке. Артём устроился рядом с матерью, Элина стояла у стены с двумя собранными рюкзаками, а Лиза сразу подняла голову, едва увидела меня. Дмитрия здесь не было, что меня даже порадовало: значит, он вёл сюда первую группу из жилого сектора, как и договаривались.

Сама инструменталка теперь становилась промежуточной точкой. Дмитрий собирал людей в жилом секторе, проводил их через прачечную сюда, а уже отсюда мы должны были переводить группы за старую гермодверь. Наружный шлюз оставался третьим этапом, к которому я пока никого не подпускал.

— Проход нашли, — сказал я, снимая рюкзак. — Выход за стену рабочий. Сейчас Дима приведёт сюда первую группу, после начинаем переводить людей за гермодверь.

Артём сразу посмотрел на дверь.

— То есть уходим, Серег?

— Готовимся уходить, — поправил я. — там обстановка меняется быстрее, чем я успеваю её проверять. Сначала соберём всех за старой гермодверью, а дальше двигаемся по ситуации.

Я расстегнул рюкзак, осторожно достал кассету и поставил рядом с Инной. Белый пластик на фоне грязного дерева выглядел слишком чистым и вычурным.

— Инна, вот это посмотри, — попросил я и сразу предупредил. — Только открывать пока ничего не надо.

Инна повернула кассету к свету и прочитала маркировку. На словах «обратная терапия» задержалась, потом опустила взгляд на предупреждение ниже.

— Где ты это взял? — она скосила на меня взгляд.

— В старой лаборатории.

Инна сразу нашла небольшой экран на торце корпуса и нажала кнопку проверки. Индикатор тотчас ожил, на нем пробежала шкала температуры, затем высветился значок транспортного режима.

— Она охлаждается сама, — подметила Инна, продолжая смотреть на экран. — Точнее, держит заданную температуру после извлечения. Заряда или запаса холода здесь на несколько часов, дальше придётся возвращать в холодильник.

— Что это, у тебя есть догадки? — поинтересовался я.

Инна медленно покачала головой, покрутила кассету еще, а потом протянула обратно мне.

— Честно говоря, понятия не имею, что это такое, — в итоге заверила она. — Знакомых обозначений здесь я вообще не вижу.

Я вернул кассету в рюкзак и затянул ремни.

Лиза всё это время смотрела на меня. Я достал карточку её отца, подошёл ближе и дождался, пока она поймает мой взгляд. После положил пропуск девочке на ладонь.

Она внимательно посмотрела на карточку, потом подняла взгляд на меня и слегка прищурилась. Я говорил медленнее, чтобы она спокойно читала по губам.

— Карточка открыла старый блок. Там есть профиль с фамилией твоего отца и его допуском в лабораторию аварийной терапии. Я видел его фамилию на терминале. Профиль обновляли в этом году.

Лиза замерла, затем сразу полезла за телефоном. Пальцы быстро пробежали по экрану, и через несколько секунд передо мной появилось одно слово.

ГДЕ?

— В старом медблоке за этой гермодверью, дальше по коридору. Мы сейчас через него будем выводить людей.

Она снова застучала по экрану. На этот раз ответ получился длиннее, однако смысл читался с первых двух слов.

Я ИДУ ТУДА. СЕЙЧАС.

— Пойдёшь, — заверил я и придержал телефон рукой, чтобы она сначала посмотрела на меня. — Только сначала я хочу убедиться, что туда следом не придут внутренние или люди Шакила. Потом сам тебя отведу.

Лиза резко выдохнула и нахмурилась. Телефон снова оказался у неё в руках, пальцы пошли по экрану заметно жёстче.

ЭТО МОЙ ОТЕЦ.

Она перестала печатать и внимательно посмотрела мне в лицо.

— Поэтому я туда дальше и не полез, — сказал я. — Архив подождёт тебя.

После короткой паузы Лиза убрала телефон в карман.

Элина подошла к нам.

— Там что-то ещё было, Сережа?

— Несколько папок и старая лаборатория, — объяснил я. — Разбираться будем позже, когда людей вытащим.

Про две буквы «Л.В.» я промолчал. Сейчас они ничего не доказывали, а подкидывать Лизе ещё одну загадку, пока она только что узнала про лабораторию отца, смысла не было.

Рация на поясе затрещала. Я вытащил её и услышал Дмитрия раньше, чем успел вызвать сам.

— Серёг, первая группа готова. Ломова пока оставил со второй, у меня здесь и так восемь человек…

— Веди их до инструменталки, — сказал я в рацию. — Дальше ждите нас.

Ответил он не сразу. В эфире прошёл чужой голос, потом ещё один, и только через несколько секунд Дмитрий вернулся.

— У меня проблема. Перед прачечной двое внутренних, ещё один ходит между складом и переходом. Проверяют все двери подряд.

Ковалёв уже прислушивался к своей рации. Он поднял руку и несколько секунд ловил переговоры, потом тихо усмехнулся.

— Эти двое сейчас как раз нашу сторону пасут. Следом должны перейти к старым складам, только что диспетчер напомнил им проверить тамошние помещения.

— Значит, поможем диспетчеру правильно расставить приоритеты, — сказал я.

Я посмотрел на рацию, которую мы забрали у убитого внутреннего.

— Давай её.

Ковалёв сразу понял и протянул аппарат мне.

— Голос могут узнать, Серег.

— Вряд ли, сейчас пол-Маяка друг друга перекрикивает.

Я прикрыл микрофон ладонью, дождался, пока канал освободится, и нажал передачу.

— Третий, Двенадцатый. Двое прошли за ремонтным корпусом в сторону старых складов. Один похож на Логинова, оба вооружены. Проверьте дальний проход.

Пауза вышла короткой.

— Двенадцатый, сам где?

— У технического сектора. Проверяю боковые помещения, потом подойду.

— Принял. Прачечная, снимайтесь к ремонтному, проверьте проход за складом.

Я опустил рацию и вернул её Ковалёву.

— Всё. Минуты три у Дмитрия точно есть.

— Дим, слышал? — спросил я в свою рацию.

— Слышал. Уже выдвигаемся, — ответил тот.

Связь оборвалась. Через стену снова прошла слабая низкая вибрация, и Лёха на каталке вдруг повернул голову в сторону В-7. Инна заметила это одновременно со мной, положила ладонь ему на плечо и несколько секунд следила за лицом.

— Опять на звук реагирует, — шепнула она. — Раньше остальных.

Мы начали готовить инструменталку к выходу. Элина собрала оставшиеся сумки ближе к двери, Артём помог матери подняться, Инна проверила крепления на каталке. Лиза сама надела рюкзак и встала возле выхода, что называется, на низком старте.

Из коридора наконец донеслись быстрые шаги. Ковалёв выглянул первым, потом отступил в сторону. Через несколько секунд в инструменталку вошли первые люди из жилого сектора. Их было восемь: несколько мужчин с рюкзаками и оружием, две женщины, ещё двое тащили сумки с вещами. Дмитрий появился последним и сразу прикрыл за собой дверь. Лёха, Инна, Артём с матерью, Лиза и Элина всё это время находились здесь, поэтому теперь первая «партия» для перехода за гермодверь была собрана полностью.

Дмитрий перевёл дыхание и посмотрел на меня.

— Прошли чисто. Те двое действительно ушли к ремонтному, но долго они там гулять не будут.

— Им и не потребуется, — ответил я. — Сейчас ведём первую группу до старой гермодвери. Ты помогаешь нам довести людей туда, потом возвращаешься сюда и снова идёшь в жилой за следующей группой.

Дмитрий посмотрел на меня.

— То есть из жилого тащу людей в инструменталку я, отсюда дальше ведёшь ты?

— Именно.

Ковалёв открыл дверь и вышел проверить коридор. Через пару секунд махнул рукой, после чего каталка тронулась с места, Артём повёл мать следом, а Инна пошла рядом, придерживая медицинскую сумку.

Лиза пристроилась за ними. Следом пошли несколько человек из тех восьми, которых только что привёл Дмитрий. Остальные из восьми пока ждали в инструменталке, чтобы не забивать коридор одной большой толпой. Элина же пошла вместе с нами. Дмитрий замыкал колонну и должен был вернуться сразу после гермодвери.

Каталка глухо постукивала колёсами на стыках бетонных плит. Ковалёв шёл впереди, держа автомат у груди и время от времени поднимая трофейную рацию к уху. Я держался ближе к хвосту группы и поглядывал назад. До старой гермодвери оставалось метров двадцать, когда с юга снова донеслась очередь, длиннее прежних, а следом где-то далеко ударило ещё несколько одиночных выстрелов.

Люди впереди невольно ускорились. Лиза двигалась чуть позади и всё время поглядывала то на меня, то на карточку отца в своей ладони. Я попросил убрать ее ещё два раза, после чего понял, что занятие бесперспективное, и оставил девчонку в покое.

Ковалёв дошёл до двери, приложил ладонь к стене и прислушался к рации.

— За нами пока чисто. Те двое всё ещё ищут нас возле ремонтного бокса, — сообщил он.

Мы подошли к гермодвери. Я протянул руку, чтобы взять у девочки карточку и разблокировать дверь. Лиза посмотрела на ладонь, демонстративно подняла брови и только после этого отдала пропуск.

Замки отработали один за другим. Ковалёв взялся за створку, мы вместе отвели её в сторону, и перед группой открылся старый коридор с редкими аварийными лампами.

Первая дверь справа оставалась закрытой. За ней лежали Артур и двое его людей, которых мы с Ковалёвым спрятали перед разведкой маршрута. Я прошёл мимо, даже головы туда не повернув. Людям, которых мы сейчас выводили, эти подробности совершенно не требовались.

Я пропустил каталку первой. Инна пошла рядом, следом Артём провёл мать, затем в коридор вошли ещё несколько человек из группы. Антенна остановился прямо у порога и посмотрел внутрь.

— Твою ж мать, лабиринт… — он перевел взгляд на меня. — Серег, я вопросов не задаю, как ты заметил, полностью тебе доверяю. Но очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

— Спасибо за доверие, — я хлопнул его по плечу. — Держись за теми, кто впереди, и лабиринт закончится быстрее.

Дмитрий дождался, пока последний человек пересечёт порог, и посмотрел на меня.

— Дальше сами?

— Да. Возвращайся в инструменталку и веди следующую группу из жилого.

— Принял, — подтвердил Дмитрий.

Он вышел обратно в действующую часть Маяка, пока проход оставался свободным. Теперь каждый занимался своим участком: Дмитрий собирал людей до инструменталки, мы переводили их оттуда за гермодверь.

Рация Ковалёва резко треснула. Он сначала отмахнулся, потом вслушался и повернулся ко мне.

— Михалыч вызывает, — Ковалёв переключился на общий канал. — Слышу, Михалыч. Говори.

Из динамика донёсся знакомый голос, на заднем плане грохотало так, словно разговаривал он прямо возле южного сектора.

— Ты где шляешься? На юге второй проход пытаются продавить, помощь нужна!

Ковалёв посмотрел на меня.

— Я сейчас занят, — ответил он.

— Я тоже, твою мать, занят! — зарычал Михалыч. — Где Логинов?

— Здесь он, Михалыч, со мной.

Ковалёв протянул мне рацию и негромко пояснил:

— Это общий канал Маяка. Михалыч держит периметр, посты и оборону. Внутренние В-7 сейчас гоняются за нами отдельно.

Я взял рацию.

— У меня юг сейчас начнёт сыпаться, если Шакил ещё людей подкинет. Сергей, ты эту публику уже видел и знаешь, как они работают. Помощь ваша нужна, мужики!

Связь оборвалась, Ковалёв убрал рацию на пояс и посмотрел на меня уже серьёзнее.

— Михалыч действительно прижат, если сам попросил, — тяжело вздохнул он.

— Поэтому заканчиваем здесь быстрее.

Через несколько минут в трофейной рации прошёл новый приказ.

— Артур и его группа всё ещё не отвечают. Хозяйственные переходы перекрыть. Старый медсектор проверить отдельно. Логинова и Ковалёва при обнаружении задержать.

Ковалёв поднял рацию ближе к уху и скривился. Я тотчас вышел на связь с Димой.

— Дим, внутренние закрывают переходы. Ты где?

— Вернулся в инструменталку, — сразу сообщил он. — Сейчас снова иду в жилой за следующими. Перед жилым уже поставили ещё одного, прачечную тоже скоро закроют.

— Маленькие интервалы отменяем, — распорядился я. — Собирай вторую группу и веди до инструменталки сразу. Если проход закроют раньше, держи всех вместе и вызывай меня.

— Принял.

Я убрал рацию. Элина уже поняла, что происходит, и освободила проход дальше по коридору.

— Сколько людей осталось? — уточнила она.,

— Из жилого сектора осталось вывести ещё две группы. Если внутренние перекроют проходы раньше, придётся вытаскивать людей как-то по-другому.

Каталка Лёхи вдруг скрипнула. Он сам дёрнул плечом, повернул голову в сторону стены и застыл, глядя куда-то на восток. Инна сразу оказалась рядом и взялась за его запястье.

— Дружочек, посмотри-ка на меня.

Он перевёл взгляд с заметной задержкой. Лицо оставалось осмысленным, однако пальцы на краю каталки сжались так, что побелели костяшки.

Я подошёл ближе.

— Что с ним?

Инна несколько секунд замеряла у Лехи пульс.

— Та же реакция. Только он похоже почувствовал раньше нас.

Я сначала вообще ничего не чувствовал. Потом через подошвы прошла слабая вибрация, похожая на далёкую работу тяжёлого генератора.

— Реакция на поле? — спросил я.

— Похоже…

Лёха явно ощутил её раньше нас. Ковалёв присел возле каталки.

— Лёх, ты меня сейчас слышишь?

— Слышу, — выдавил тот и повернулся к Ковалеву. Голос был хриплый, но вполне нормальный. — Просто башка гудит.

Инна бросила на Ковалёва короткий взгляд и снова проверила Лёхе пульс. Когда вибрация стала слабее, напряжение в его руках тоже постепенно ушло.

Я запомнил это и посмотрел на стену в сторону В-7. Сейчас разбираться с причиной было рано, зато совпадение становилось уже слишком заметным.

Через несколько минут Дмитрий снова вышел на связь. Вторую группу он уже провёл из жилого сектора в инструменталку, забрал оставшихся там людей из первой восьмёрки и теперь вёл всех к гермодвери. Ковалёв пошёл к входу встречать людей, а я прошёл дальше по старому коридору к наружному шлюзу. Пока люди размещались внутри, хотелось ещё раз посмотреть, что творилось снаружи.

Привод внешней двери я включать не стал. В контрольной комнате имелось небольшое грязное окно, выходившее во двор, и через него прекрасно просматривалась часть дороги. Я протёр стекло рукавом и сначала увидел молчунов. Один стоял возле ржавого контейнера. Ещё двое медленно шатались между корпусами, дальше у дороги двигалась небольшая группа.

Потом первый возле контейнера остановился. Голову он повернул вправо, в сторону востока. Через несколько секунд то же самое сделал второй. Третий застыл прямо посреди дороги. Следом ещё две фигуры из дальней группы почти одновременно развернулись в том же направлении.

Ковалёв, успевший принять вторую группу у гермодвери и передать её Элине, вошёл в диспетчерскую за моей спиной.

— Что там, Серый?

Я поднял ладонь и продолжал смотреть наружу. Молчун возле контейнера сделал первый шаг на восток. Второй пошёл следом, потом вся дальняя группа медленно сместилась вдоль дороги в ту же сторону.

Ещё несколько молчунов вышли между корпусами. Один задержался, повел головой на далёкий звук со стороны Маяка, затем тоже повернулся к востоку и пошёл за остальными.

Рация у Ковалёва захрипела.

— Северо-восточный пост, подтверждаю движение. Молчуны снялись с площадки и идут на восток…

Другой голос перебил почти сразу:

— У меня то же самое. Восточная дорога, движение сразу с двух кварталов.

Я почувствовал очередную волну низкой вибрации через стену и посмотрел туда, куда уходили молчуны.

Снаружи к первой группе присоединялись новые фигуры. Пространство возле старого НИЦ, которое ещё полчаса назад было забито молчунами, понемногу начинало освобождаться.

Я достал рацию.

— Дмитрий, ускоряй сбор оставшихся.

— Что случилось? — насторожился он.

— Снаружи движение.

Дмитрий помолчал секунду.

— К нам?

Я снова посмотрел через окно. Последний молчун возле дороги повернулся на восток и пошёл вслед за остальными.

— Пока от нас.

Ковалёв стоял рядом и следил, как пустеет двор. На востоке низкий фон становился всё отчётливее, а через рацию уже шли новые доклады с соседних постов.

Б-1 всё ещё находился внутри В-7, его вывод только готовили. Но вот само поле уже добралось до улиц… Молчуны один за другим теперь поворачивали в одну сторону.

Глава 3

Я ещё смотрел через грязное окно диспетчерской, когда последние трое молчунов пересекли дорогу. Далее твари скрылись за дальним корпусом. Минут десять назад там шаталось несколько десятков, теперь между ржавыми контейнерами оставались пустой асфальт и трава, которую ветер шевелил вдоль потрескавшегося бордюра.

Ковалёв стоял рядом и внимательно слушал эфир. Доклады с северо-востока шли один за другим: группы снимались с привычных мест, выходили из дворов, пересекали улицы и двигались в одну сторону. Пока операторы В-7 только готовили Б-1 к выводу, но его поле уже активно работало за стенами комплекса.

— Слушай, для нас это даже удачно выходит, — сказал Ковалёв, выглядывая наружу. — Ещё немного, и дорогу нам расчистят сами.

— Посмотрим, куда их потянет дальше, — ответил я. — Но до этого момента наружный шлюз держим закрытым.

Я снял рацию и вызвал Дмитрия. Он ответил сразу: вторая группа уже вошла в старый блок. В жилом секторе оставались Ломов и ещё пятеро — последняя группа.

— Темп держи, — распорядился я. — Здесь снаружи становится чище, но выпускать пока никого не будем. Как соберёшь остальных, доложи.

— Понял, — ответил Дмитрий. — Ломов и ещё пятеро — последняя группа. Сейчас поведу их через старую столовую.

Я уже собирался убрать рацию, когда с юга ударила длинная очередь. Через секунду ей ответили с другой стороны, затем загрохотало сразу в нескольких точках. Даже через стены старого корпуса теперь было понятно, что прежняя возня у промзоны закончилась.

Ковалёв выкрутил громкость своей рации. Эфир забили голоса постов, и в первые секунды разобрать можно было только отдельные слова: «машина», «левее», «второй проход», «держать ворота».

Потом прорезался Михалыч.

— Южный первый, машину пропустите до бетонных блоков и там принимайте. Второй пост, наружу не высовывайтесь, они вас оттуда видят. Резерв через складской двор, быстрее!

Ковалёв присвистнул и прислонился плечом к стене.

— Пошли серьёзно.

Я отошёл от окна. Смотреть с безопасного места на чужую перестрелку можно было сколько угодно. Вот только моих людей это через хозсектор не проведёт.

— Значит, нам тоже пора двигаться.

Мы уже вышли из диспетчерской, когда по внутреннему каналу передали новую сводку. Наблюдатель с южной вышки видел минимум три группы, две машины стояли за бетонными плитами, ещё одна перемещалась вдоль промзоны. Люди Шакила использовали корпуса и старые грузовики как прикрытие, перебегали небольшими группами и работали по конкретным огневым точкам.

Ковалёв слушал несколько секунд и покачал головой.

— Эти второй раз вслепую не полезли. Южный пост сейчас прижали ровно с того места, откуда его в прошлый раз было лучше всего видно.

— И первый раз они сюда тоже не с закрытыми глазами приходили, — возразил я. — Шакил слишком долго вокруг Маяка крутился, чтобы сейчас импровизировать.

По рации снова заговорил Михалыч. Он перебросил двоих к хозяйственному и потребовал проверить боковой проезд, после чего связь захлебнулась очередным докладом о машине у стены.

Ковалёв посмотрел в сторону выхода.

— Может, туда сходить? — предложил он. — Я местность знаю, ещё пара стволов им сейчас пригодится.

— Нам тоже, — я покачал головой.

Мы пошли обратно по коридору. Стрельба с юга становилась плотнее, зато вокруг старого блока было спокойно. Первый этап сработал: часть группы уже сидела здесь, до наружного выхода оставалось несколько минут хода, а внутренние пока не добрались до гермодвери.

На полпути ожила моя рация.

— Сергей, у меня засада, — голос Дмитрия звучал тихо. — Ломов и ещё пятеро уже вышли. Я отправил их через старую столовую, как договаривались. Перед ними внутренний пост, сзади ещё двое перекрыли переход возле жилого.

Я остановился.

— Где они сидят?

— Подсобка возле кухни. Вышли раньше, чем задний пост поставили. Сейчас назад полезут и попадут прямо под раздачу... что делать?

Ковалёв уже смотрел на меня. По выражению лица было понятно, что услышал достаточно для того чтобы сделать вывод.

— Сколько там человек на посту? — уточнил я.

— Двое. Один у двери, второй ходит до лестницы. Там ещё народ В-7 постоянно проходит, так что просто снять их тихо вряд ли получится.

— Ломов как?

— Идёт сам, — заверил Дмитрий. — Медленно, зато идёт.

Я вытащил схему, которую всё ещё таскал сложенной в кармане. Старую столовую я помнил, кухонный коридор тоже. Между ними и нашим проходом оставалось метров сто с небольшим, только теперь этот участок разделили два поста.

— Сиди там, — наконец, ответил я. — И никого наружу не выпускай, пока не увидишь нас. Десять минут и мы там.

Я убрал рацию и повернулся к Ковалёву.

— Показывай короткую дорогу.

Он даже спорить не стал. Проверил магазин, перехватил автомат удобнее и сам пошёл впереди.

— Через двор быстрее, — бросил он на ходу. — Только сейчас там носится половина личного состава В-7.

— Тем лучше. В толпе нас искать сложнее.

Мы вышли из старого блока через внутреннюю гермодверь и двинулись обратно в сторону Маяка. Ковалёв держал высокий темп, но на каждом открытом участке сначала выглядывал и проверял дальнейшую дорогу. Я шёл следом, периодически проверяя эфир Дмитрия.

Люди вокруг проходили почти бегом, двери держали открытыми, а по коридору тянули кабели и кто-то катил стойку с аппаратурой в сторону В-7.

Ковалёв придержал меня за плечо и показал вперёд.

— Посмотри туда.

Из бокового прохода появилась каталка. На ней лежал мужчина лет сорока, полностью в сознании, руки свободны. Возле головы была закреплена пластиковая карта, и крупный чёрный код я увидел ещё до того, как они поравнялись с нами.

РН-4.

Следом шла вторая каталка. Там лежала женщина, тоже бодрствующая, а на серой папке у сопровождающего стояла та же самая маркировка.

Мужчина на первой каталке медленно повернул голову к человеку в медицинской куртке.

— Куда меня везут? Мне сказали только на повторное обследование...

Сотрудник продолжал толкать каталку.

— Врач все объяснит.

— Какой врач? Я же вчера уже всё проходил.

Ответа он больше не получил. Каталки ушли за поворот в сторону закрытого сектора В-7.

Ковалёв проводил их взглядом.

— Опять четвёртые... — прошептал он.

Я посмотрел дальше по коридору. Оттуда уже везли следующего человека, а возле стены стояли ещё две медицинские тележки с такими же папками.

— Похоже, что собирают всех, кого успевают, — прокомментировал я.

Поток вокруг нас шёл сразу в двух направлениях. Пациентов с маркировкой РН-4 везли внутрь В-7, туда же уходили несколько сотрудников с контейнерами и измерительными блоками. Навстречу двигались техники: они тащили ящики, сворачивали кабели и освобождали проходы.

Мы прижались к стене, пропуская платформу с аккумуляторными блоками. Энергии здесь нужно было невероятно много. Двое техников катили платформу к восточному выходу, третий шёл рядом и говорил по гарнитуре, требуя открыть следующий сектор маршрута.

Ковалёв посмотрел ему вслед. Я тоже посмотрел на людей РН-4, которых один за другим увозили внутрь. Потом на техника, кричавшего в гарнитуру, и на сотрудников, освобождавших коридор прямо во время штурма.

Мы пересекли коридор вместе с очередной группой техников. Один из сотрудников В-7 мельком посмотрел на нас, но сразу потерял интерес.

За следующей дверью стало тише. Ковалёв свернул к служебной лестнице, поднялся на несколько ступеней и выглянул через узкое окно.

— Передний пост на месте. Двое, как Дмитрий говорил. Один торчит возле кухни, второй у лестницы.

Я подошёл рядом.

— А наши?

— В подсобке за углом, — Ковалев ткнул пальцем в нужном направлении. — До них метров двадцать.

С другой стороны снова послышались быстрые шаги. Мы оба отступили в нишу, пропуская ещё троих сотрудников В-7 с медицинскими контейнерами.

На верхней папке снова стояло РН-4.

Ковалёв дождался, пока они уйдут, и тихо сказал:

— Серёг, мне уже очень хочется узнать, зачем им сейчас столько людей?!

— Мне тоже. Только сначала вытащим своих.

Я проверил оружие и переключил внимание на кухонный проход. Двое внутренних всё ещё стояли там, отрезая Ломову и остальным дорогу.

До подсобки все еще оставалось метров двадцать, однако пройти их прямо сейчас означало выйти ровно между двумя внутренними. Один так и торчал возле кухонного коридора, а вот второй отошёл к лестнице и время от времени заглядывал в соседние двери. За спиной тоже становилось весело: с той стороны, откуда мы пришли, уже слышались голоса очередного патруля.

Ковалёв присел возле окна на лестничной площадке и выглянул через грязное стекло.

— Если полезем, первый увидит сразу. Второй секунд через десять тоже подтянется, — поделился он.

— А сзади?

Ковалев прислушался.

— Тоже двое. Пока далеко, но гулять здесь до вечера нам точно не дадут, Серег.

Я посмотрел на дверь подсобки. За ней сидели Дмитрий, Ломов и ещё несколько наших, которые выбрались из жилого сектора ровно в тот момент, когда внутренние начали закрывать переходы. До старого блока им оставалось меньше пяти минут нормального хода. Но теперь эти пять минут внезапно превратились в целую военную операцию.

Рация у Ковалёва зашипела. Сначала прошёл чей-то доклад с юга, потом в эфир влез другой голос, заметно громче.

— Хозяйственный внешний, контакт у повреждённого ограждения! Повторяю, люди вдоль стены, минимум шестеро. Резерв сюда, они пробуют пройти через техучасток!

Следом заговорил Михалыч. Он потребовал снять резерв с постов охраны Маяка и отправить к хозяйственному двору: основные силы уже работали на юге. Почти одновременно по отдельному каналу внутренних В-7 приказали освободить проход у лестницы для очередной партии техников.

Первый внутренний возле кухни прижал рацию к уху. Через несколько секунд выругался, махнул второму и показал в сторону двора. Тот сразу пошёл к лестнице, а первый остался возле прохода и принялся спорить с кем-то по рации.

В то же время из В-7 хлынули люди. Двое катили тележку с аппаратурой, за ними шли трое техников с ящиками, следом появилась женщина в медицинской одежде и ещё несколько сотрудников. Всех гнали из освобождаемого сектора в сторону хозяйственных помещений, поэтому коридор быстро заполнился.

Я толкнул Ковалёва локтем, давая понять, чтобы он приготовился. Мы дождались, когда оставшийся внутренний отвернётся к рации, быстро пересекли коридор и нырнули в подсобку. Дмитрий стоял возле двери с автоматом, Ломов сидел на старом ящике, вытянув ногу.

— Долго вы, — улыбнулся Дмитрий. — Я уже хотел сам попробовать прорваться.

— Попробовал бы, потом пришлось бы ещё тебя вытаскивать, — ответил я. — Собирай всех, сейчас идём.

Ломов поднялся с ящика и поморщился.

— Куда?

— За мной. Там народ из В-7 как раз устроил экскурсию по хозсектору, так что присоединимся к ним.

Я объяснил быстро.

— Выходим вместе с очередной группой сотрудников, рюкзаки держим ближе к себе, оружием не размахиваем. Ломова ставим в середину. Если кто-нибудь начинает задавать вопросы, никто не останавливается по собственной инициативе и идет дальше, пропуская вопросы мимо ушей. Все понятно?

Возражений не последовало.

Очередная тележка показалась из-за поворота. Я приоткрыл дверь и подождал, пока она поравняется с нами.

— Пошли!

Мы вышли почти одновременно с техниками. Ковалёв пристроился возле тележки, я держался с другой стороны, Дмитрий повёл остальных следом. Вокруг творилась достаточная суета, чтобы несколько новых лиц потерялись среди людей, которых перебрасывали с места на место.

Один из сотрудников сначала только проводил нас взглядом. Потом увидел Ковалёва и нахмурился.

— Ковалёв, ты куда?

Тот замедлил шаг и краем глаза посмотрел на Дмитрия, который всё ещё вёл людей за нами.

— На хозяйственный, — ответил он. — Там людей не хватает.

— Ковалёв, стой. Тебя по внутреннему ищут.

Техник с тележкой как раз полез между ними, ругаясь из-за узкого прохода. Я поймал взгляд Дмитрия и коротко указал ему на дальний поворот. Он сразу повёл Ломова с остальными дальше, не оборачиваясь.

Ковалёв отступил к нише с дверью кладовой, будто пропускал тележку. Внутренний пошёл за ним и поднял рацию. Сотрудники с аппаратурой на несколько секунд закрыли нас от основного коридора.

— Центральный, у меня...

Договорить он не успел. Когда внутренний шагнул в нишу, Ковалёв перехватил его руку с рацией и впечатал запястье в стену. Я оказался рядом через секунду, выдернул аппарат из пальцев и толкнул дверь ближайшей кладовой.

— Сюда его.

Сотрудник попытался вырваться и получил от Ковалёва короткий удар под дых. Воздух из него вышел сразу, ноги подогнулись, и мы вдвоём затолкали мужика в кладовую. За спиной прогрохотала тележка, чей-то голос потребовал освободить дорогу. К счастью, техникам было сейчас не до нас: они продолжали тащить своё оборудование.

— Посиди пару минут, — сказал Ковалёв, придерживая его за ворот. — Там сейчас вообще опасно ходить.

Я закрыл дверь и провернул торчащий снаружи старый фиксатор. Запирать его надолго смысла не было, но зато несколько минут мы получили.

Ковалёв покосился на отобранную рацию в моей руке и вздохнул. Дмитрий успел увести людей за поворот, пока мы возились с внутренним. Мы нагнали своих там, где поток сотрудников разделялся, а дорога к старому блоку снова становилась свободной.

Я остановил Дмитрия за плечо.

— Это последние? В жилом больше никого не оставили?

— Последние, — подтвердил Дмитрий. — Ломов и пятеро с ним. Всех остальных уже провёл.

Дмитрий кивнул на людей впереди и снова взялся вести группу. Я хотел добавить ещё что-то, но со стороны двора ударила очередь, потом ещё одна, уже гораздо ближе прежних.

Ковалёв резко повернул голову.

— Вот это уже внутри…

По рации одновременно заорали несколько человек. Один голос перекрыл остальных.

— Хозяйственный, прорыв! Люди внутри периметра, человек десять, может больше! Идут через техпостройки!

Я подтолкнул Ломова вперёд.

— Шевелись.

Группа ускорилась насколько могла. Мы с Ковалёвым остались сзади, прикрывая переход, а стрельба за корпусами становилась всё ближе.

На открытом участке между мастерскими я наконец увидел людей Шакила. Несколько вооружённых мужчин перебежали от низкого кирпичного здания к старому складу. Ещё трое появились следом, прикрывая друг друга.

Они находились уже внутри Маяка.

Ковалёв выругался и поднял автомат, но я сразу опустил ствол рукой.

— Погоди.

Нападавшие тоже нас пока не заметили. Они быстро прошли за складом и двинулись дальше по старой промышленной части.

Я задержался на пару секунд. До главных ворот отсюда можно было добраться другим проходом, оружейный склад вообще оставался в противоположной стороне, топливные ёмкости находились южнее.

Эти туда даже не посмотрели.

Ковалёв тоже проследил направление.