Читать книгу: «У моря, у синего моря»

Глава 1. Буратины и Мальвины

Придётся повернуться, иначе одноклассница Валя, сидящая за спиной Иринки, весь бок ей карандашом истычет.

– Ну, чего тебе?

– На, возьми!

Записка. Не могли дождаться перемены? Это ж додуматься надо – на литературе записочки писать! Но хорошо, что не на уроке русского языка, а то у Филипповны, Людмилы Филипповны, разговор короткий: вертишься, не слушаешь учителя, не можешь ответить на вопрос – останешься после уроков. Правило выучишь, а к нему – парочку упражнений напишешь. И таких послеурочных «писателей» набиралось по школе каждый день немало: Людмила Филипповна вела русский язык и литературу в их восьмилетней Головнинской школе во всех классах, кроме начальных.

Ну и что там в записке? «Сегодня собрание! Только девчонки!» Ох, уж эти их классные заводилы, Катя с Ниной. Опять что-то придумали.

– Ирина! Твердовская! В чем дело? Что у тебя там?

– Ничего!

Вроде пронесло, учительница только зыркнула ястребиным взглядом и всё. Так что можно продолжать заниматься любимым делом – смотреть на сверкающий солнечным огнём перстень Людмилы Филипповны, украшенный крупным жёлтым камнем, и думать о своём.

Собрание на этот раз было посвящено успеваемости и дисциплине в их шестом классе. Особую озабоченность у Кати и Нины, классных атаманш, вызвали плохая учёба и безобразное поведение мальчишек. Караул, одним словом, нужно что-то делать. Все девчонки, как деревенские кумушки, качали сокрушённо головами: да-да, распустились пацаны! Надо что-то делать! Но что? – Вот это да! И ответ у них, заводных Катьки с Нинкой, есть: а давайте за каждой девочкой закрепим мальчика, чтобы она помогала ему в учёбе и не позволяла хулиганить. Каждому Буратине по Мальвине! Благие намерения! Интересно, с чего это вдруг такая забота? Иришка терялась в догадках. Мальчишки ведь не первый день бездельничают.

Всё оказалось шито белыми нитками. Вот умора! Девчонки-то просто хотят дружить с пацанами! И тут началась делёжка, кому какой мальчик достанется. Так, сверху вниз по списку из классного журнала – не получается. Снизу вверх по списку – опять не получается. Ладно, посмотрим, кто с кем сидит и кто близко живет. Судили-рядили – никак к согласию не могли прийти, всё время оставались недовольные. Ну, и как тут быть довольными, если ярких и интересных мальчишек, из-за которых и разгорелся весь этот сыр-бор, всего два-три, а барышень-то значительно больше! Мнения кавалеров никак не учитывались, видно, дружить им предстояло в приказном порядке. По крайней мере, на это рассчитывали заводилы, которые и между собой никак не могли договориться, потому что обеим нравился – кто-кто? – конечно, Димка Петров! В конце концов одна из них всё же уступила, милостиво согласившись «перевоспитывать» другого симпатичного мальчишку. А Иринке упорно пытались «сосватать» второгодника Кольку Коновалова. Раз она учится лучше всех, значит, справится и с двоечником.

Ну, нет! – только не Кольку! Более пакостного пацана во всём посёлке не найдёшь, а больше всего бесило Иринку, как этот лоботряс над малышнёй измывается: то шелбан от нечего делать врежет, то пнёт как бы невзначай, то дразнится, то игрушку отберёт. Попробовал он и Иринкиного младшего брата Шурика обижать, когда их семья только в Головнино переехала. Так пнул, что малец отлетел и завалился, затрубив басом, как обиженный слонёнок, во всю ширь и мощь своих немаленьких лёгких. Рядом оказалась только Иришка, Наталка дома уроки делала.

– Ты чё? – подлетела Ира к врагу.

– Ничё!

– Ты зачем его ударил?

– А тебе какое дело!

– Ах ты, зараза!

– Сама зараза!

После таких слов нужно было уже переходить к действиям. Колька был выше и старше, к тому же пацан. Но давать в обиду братишку нельзя.

В битве обычно побеждает кто? – Правильно, быстрый. И хитрый. Колька, конечно, сильнее. Но шансы выравнивались благодаря злости и сообразительности более слабой стороны. Тут главное – не упустить момент и ударить первой. По ноге. Если долбануть противника жёстким носком сандалии – запрыгает на одной ножке и он уже не боец. Не поможет – ну, тогда переходим к тяжёлой артиллерии. Нужно изловчиться и сжатым кулаком снизу дать в носопырку. Обычно у врага сразу начинает течь кровь. Всё, драка окончена.

Коновалов ничего об этой боевой серноводской тактике не знал и откровенно издевался, подначивал Иришку:

– Ну чё? Сдрейфила?

Удар по Колькиной ноге был точным – прямо по костяшке, – не столько сильным, сколько неожиданным. Но и этого хватило: обидчик Шурика запрыгал на одной ноге и драться быстро передумал. С тех пор Колька ни братишку, ни Иру с Наташей не трогал, но дружбы между ними не было никогда. И с какой стати теперь она будет возиться с этим недоумком? Так и не удалось заводилам её уговорить.

… Столько времени потеряли, можно было уже все уроки сделать. Ладно, хватит спорить, по домам!

На другой день собрание продолжилось, уже с мальчишками. Катя сначала объявила их лодырями и незнайками:

– Мальчики нашего класса учатся хуже всех в школе. У нас уже есть два второгодника, это Коновалов и Шубин. Мы не хотим, чтобы все наши мальчишки остались на второй год. И я предлагаю…

Ну вот, опять началось. Колька сразу заорал:

– Ещё чего! Не нужны мне ваши «подтяжки»!

Правда, когда Нина язвительно спросила:

– Ты что, до седой бороды хочешь учиться в шестом классе? – присмирел, даже на хихиканья девчонок не ответил.

Ну, с Колькой всё было понятно. Тем более что он зря кипятился: никто из девчонок не хотел с ним заниматься. А весь фокус – покус был вот в чём: мальчишек – слабачков оказалось больше, чем девчонок – хорошисток. Заводилы Катька с Нинкой в пылу делёжки «кавалеров» совсем об этом забыли! – Что нужно будет не только за ручки держаться, но и уроки вместе учить. И Вовка Дерябин, Петька Шубин и Андрей Плотников достались троечницам. Второгодник Петька, мудрый Змей, распластавшись на парте, лениво улыбался: он догадывался, что из этой затеи атаманш ничего путного не получится. А Вовка аж подпрыгивал от злости: чему его может научить Валюшка Семишева, если она сама еле-еле тащится на тройках? Кто это придумал?

Ну вот, опять базар-вокзал. Замучили уже своими собраниями!

– Так, всё! – решительно встала из-за парты Ира. – У меня танцевальный через час, я пошла. Если Дерябин и Плотников захотят, я могу позаниматься с ними после уроков математикой.

– Да мы и так после уроков пишем русский у Филипповны! – огрызнулся Андрей.

– Не хотите – как хотите!

И Иринка побежала домой – поесть и переодеться.

Глава 2. Чем рыжей, тем дорожей

Пять лет уже прошло с тех пор, как семья Твердовских обосновалась в Головнино. Вместе с ними переехали и бабушка, и мамина младшая сестра Серафима с мужем Константином.

Головнино расположено на самом юге острова Кунашир, на берегу залива Измены. С одной стороны залива – мыс Иванова, с другой – коса в двенадцать километров – Весло. Бухта и посёлок свои названия получили в связи с историческим событием: здесь японцы когда-то пленили Василия Головнина. Посёлок оказался довольно большим по сравнению с Серноводском.

Залив Измены не очень глубокий, хорошо прогревается солнцем. Поэтому он так богат на морскую живность и растительность. Не просто богат, а сказочно богат. Всё дно здесь устлано анфельцией – это такая морская водоросль, похожая на коричневый мох. Из анфельции варят агар-агар – ценнейшее сырьё, которое идет и в пищевую промышленность, и в медицинскую, и в космонавтике используется. А на тёплом дне, заросшем травой, кого только нет! Креветки (по-курильски – чилимы), крабы, морские ежи, гребешок, трепанги, кальмары с осьминогами. И, конечно, рыба! Колхоз «Родина» в заливе добывал анфельцию. Её сушили на полях, прессовали в тюки и пароходами отправляли на Сахалин, в Корсаков, где на заводе перерабатывали. Добыча анфельции была сезонной, а зимой, когда бухта замерзала, головнинские колхозники занимались подлёдным ловом корюшки и наваги.

Дали семье Твердовских сначала крохотную избушку у речки. Не успели девчонки свои вещи распаковать, как появился пацан-разведчик, вытянув шею, как будто ненароком, заглядывает во двор, в окна. Следом за ним подходит стайка мальчишек, тоже любопытничают. Самый смелый пытается завести разговор:

– А как тебя зовут? Откуда вы приехали? Как зовут твою сестру?

И тут встревает какой-то тощий и длинный (это был Колька Коновалов), явно старше других:

– Во, смотрите, одна белая, а вторая рыжая!

Вот тебе и прозвища готовы. Видя, что сёстры не очень расположены к разговорам, пацаны начинают их цеплять:

– Белая, ты в каком классе учишься? А ты чего такая рыжая?

– Не ваше дело! Сам такой!

И начинается перебранка. Местные девчонки с деланым равнодушием проходят мимо. А эти остолопы вздумали дразниться:

– Белая, белая – рыжая, рыжая!

Стоят у забора и орут. Ну, не на тех напали! Серноводская закалка девчонок не подвела. Они знали, что делать. Главное – перекричать, забить противника.

– Рыжая, рыжая!

– Чем рыжей, тем дорожей!

– Рыжая, рыжая!

– Чем рыжей, тем дорожей!

И уже – без остановки, громким криком, на высоких тонах, демонстративно зажав уши:

– Чем рыжей, тем дорожей! Чем рыжей, тем дорожей…

До тех пор, пока эти шалопаи не устанут и не отстанут. Последнее слово должно быть за ними, новенькими девчонками! Иначе нельзя, дразнильщики почувствуют их слабину и будут орать без конца. Фиг вам, нас не перекричишь!.. Замолкли! А теперь можно и из калитки выйти – не спеша, спокойно, голову повыше. Пацаны поняли, что сёстры – крепкие орешки и так просто не сдадутся. И чего тогда воевать? Уж лучше дружить! И началась «дружба».

Как только мальчишки ни пытались обратить на себя внимание! Уселся, как обычно, после ужина их отец, Григорий Алексеевич, за свои расчёты-чертежи; на новое место жительства они приехали не просто так, их папу назначили начальником, управлять Головнинским отделением колхоза. Работа была новая, сложная, вот и сидел ночами Григорий Алексеевич, думал, как механизировать труд колхозников.

И вдруг кто-то в окошко: тук-тук! Что такие несмелые? Стучали бы сразу в дверь, ведь ещё не поздно. Вышел их папа, глянул на крыльцо – никого. Может быть, ветка сорвалась с дерева и попала в стекло? А тут снова: тук-тук-тук! Не ветка! Опять вышел на крыльцо. Никого! Непонятно. Решил Григорий Алексеевич не обращать внимания на эти звуки. Некогда ему бегать туда-сюда.

А стуки не прекращаются! Не вытерпел, вышел, посмотрел. Никого и ничего. Кто-то с ним шутит. Ну, шутники, дождётесь! Выключил Алексеевич свет и смотрит из-за занавески. Вот оно что! Пацаны прибили к наличнику гвоздь, загнули его и через этот крючок верёвку пропустили. А на верёвочке – гаечка! Тук-тук! Вот шельмы! Посмеялся отец над хитрыми мальчишками, но за уши драть не стал – потому что не догнал.

Глава 3. Друзья-подружки

Да, переезд из Серноводска в Головнино принёс потери. Пришлось расстаться с весёлой непоседой Женькой, укротительницей пограничных собак и лошадей, и с доброй, всё понимающей Варькой, с которой можно было и поиграть, и посудачить.

Без привычной весёлой компании ровесников сёстрам было скучновато. Местные девчонки, над которыми верховодили Катя с Ниной, держались дружной стайкой и делали вид, что не замечают Наталку с Иришкой. Скорее всего, атаманши ждали, что новенькие девчонки придут к ним с поклоном и попросятся в их свиту. И что же, Иринке с Наталкой тоже ходить по струночке и делать то, что велят Катька с Нинкой?! Только этого недоставало! Ещё чего! Они всегда были вольны делать только то, что сами хотят, и никто им не указ! Не принимают – и не надо!

И тут Наталке здорово повезло: в посёлок приехала ещё одна новая девочка, Люда, и поступила в Наташин третий класс. Девчонки подружились с первого дня. Кудрявая, темноглазая хохотушка Людочка, живая, как ртуть, и звонкая, как колокольчик, мгновенно притянула к себе всё внимание поселковых мальчишек. Верные рыцари-пажи топтались у её дома, чтобы вместе с Людочкой идти в школу, носили её портфель, выполняли мелкие поручения. Люда была принцессой. Но и Наташа не страдала от недостатка внимания со стороны пацанов. Ведь не просто же так мальчишки осаждали дом Твердовских, когда девчонки только приехали. Наталка пацанам понравилась, это было ясно. Куда ни пойдет – везде из кустов уши торчат. А белобрысый Серёжка просто приклеился к Наташе.

Так они и ходили, Люда и Наташа, в окружении «поклонников». Иришку в эту компанию не брали, маленькая ещё. Никакая она не маленькая! Тоже школьница! Вот только очень жаль, что не приняли её в школу, как Наташу, с шести лет. Потому-то между сёстрами-погодками и образовалась эта дыра – аж в два класса. Ну, и какая же уважающая себя третьеклашка будет возиться с первоклашкой? И их сестринской «неразлейводе» пришёл конец. Что теперь делать? Здесь Ирку не берут, там она лишняя… Грустно. И тут после уроков к Иришке как-то подошла Оля, одноклассница:

– Ты домой?

– Да.

– Пойдём вместе!

– Пойдём.

Склонившаяся над портфелем Катька усердно делала вид, что ничего не слышит. Но Ире было всё равно – так ей надоело бродить одной. Не хотелось думать, почему вдруг Оля откололась от Катькиной кампании. Это ж так здорово, когда рядом кто-то есть! Иришка, соскучившаяся по девчачьему общению, была, конечно, рада и делилась с новой, как ей казалось, подружкой, и своими воспоминаниями о Серноводске, и головнинскими впечатлениями. Их взгляды сходились во всём. Оля тоже искренне возмущалась командирскими замашками Катьки с Нинкой:

– Ну, почему я должна играть в «классики» и всё время быть в очереди последней? Я, может быть, в куклы хочу поиграть!

– Конечно, почему они всё время главные и всеми командуют! – вторила ей Ира.

Но счастье Иришкино длилось недолго – три дня. Потом Оля вдруг перестала её замечать и старательно отводила глаза в сторону, проходя мимо в окружении девчонок, возглавляемых атаманшами. А после уроков к Ире подошли Катька с Нинкой и – чуть ли не слово в слово! – повторили то, чем Ира делилась со своей новой «подружкой». Это был удар! Конечно, можно было заюлить, сказать, что Оля не так её поняла и Иринка не имеет ничего против Катьки с Нинкой или вообще приписать всё сказанное Ольге – раз она подличает, значит, и Иришке можно! Кто докажет? Тем более, как оказалось, эта девочка постоянно бегает от одной подружки к другой и – сплетничает!

Но это означало бы, что Ира – такая же, как и Оля. Подпевала и подлиза. Да ещё и вруша. Ирку, конечно, приняли бы тогда в компанию, но думать одно, а говорить другое она не умела. …Да? Не умела? Была такая глупая, что говорила то, что думает? Ну, для первоклашки это простительно. В общем, опять она осталась одна! И ладно.

– Шурик, ну чего ты такой надоедливый! Отстань! – ворчала Иринка на брата, топавшего за ней – они возвращались домой после детского киносеанса в клубе.

Но младший и не думал отставать, нудно канюча одно и то же:

– Скажи! Чего тебе стоит! Скажи!

– Ладно, скажу, только замолчи!

Ну вот, наобещала, теперь придётся выполнять просьбу брата.

– Пошли!

Заветное желание у Сашка было одно – попасть в компанию старших мальчишек, чтоб его в игру взяли. Но так вот сходу не попросишься, нужно что-то придумать. Ладно, пойдем посмотрим.

Пацаны играли в «ножички». Игра эта требовала сноровки. Совсем не просто с руки кинуть перочинный нож так, чтобы он ещё и воткнулся в землю. Вовка с Андреем лихо метали свои ножички, громко радовались удаче. Но лучшим среди них был, конечно, Петька. Он действовал спокойно и расчётливо, метко направляя свой нож туда, где мог побольше отхватить земли. И ликование мальчишек постепенно сошло на нет. Опять Петька победил! Вот теперь можно и подойти.

– Вов, а ты можешь меня научить кидать?

Сникший было Вовка оживился:

– Могу! Смотри!

И началось обучение. Не успел Вовка и трёх слов сказать, как вмешался Андрей:

– Да ты неправильно показываешь, нож нужно ставить на ладонь!

– Ты чё, какая ладонь?

И «учителя» начинают спорить, выясняя, какая техника метания лучше. Мальчишкам льстит, что новенькая девчонка обращается именно к ним, значит, они играют хорошо! И пацаны наперебой объясняют, как взять ножичек, как кидать через руку, чтобы лезвие обязательно воткнулось. У Иришки получается не очень, а вот Шурик! Не зря он весь двор исковырял своей перочинкой! И Вовка с Андрейкой милостиво разрешают Сашку вступить в игру: Петька всё равно ведь ушёл, скучно ему, видите ли, играть с ними. Иринке «ножички» тоже быстро надоели: какой в них интерес, если всё время проигрываешь? Но из-за брата придётся потерпеть.

Ну вот, все земли мальчишки поделили, можно и в «прятки» поиграть! Тем более что народу вон сколько уже набралось! А «прятки» – это тебе не «ножички», в них играть можно – бесконечно! Тут уж забывались все распри, кто с кем дружит или не дружит, закон – закон улицы, закон ватаги – был такой: в игру принимали всех, нравится это кому-то или нет. Если Катька не хочет играть с Ольгой, Катьке придётся уйти. И неважно, что с Катькой уйдут все её подружки. Поэтому улица мирила всех – хотя бы на время игры. Играли обычно за колхозными амбарами, стоявшими на высоких сваях. Юркие, как ящерки, ребятишки заползали под здание – попробуй найди! Тех, кто разбегался вокруг, разыскать было проще, а спрятавшихся под складом… Хоть выкуривай!

Вот Серёжка и решил прибегнуть к хитрости, забрался на приступок и ждёт, когда высунется самый нетерпеливый – посмотреть, куда же делся водящий, ведь ног его не видно! Где он? Ага, чья голова показалась? Ольгина?

– Туки-та, Оля!

Серёжка убежал Ольгу застукивать? – Быстро вылезаем и прячемся! Пусть заглядывает, пусть ищет! Пусть ждёт! А мы с другой стороны – скорей, наперегонки, пока водящий не заметил – а бегает он здорово!

– Туки-та, Серёжа!

От таких забав штаны быстро превращались в лохмотья, и мама ворчала:

– Что ты, как сорванец, под складами ползаешь? Играла бы с девочками в куклы!

Ну, разве папе-маме всё объяснишь? Что они понимают!.. В жизни.

Постепенно Иришка вместе с Сашком вошла в компанию поселковых мальчишек, и частенько после уроков из-за пекарни, что была напротив дома Твердовских, выглядывали рожицы Вовки и Андрейки – ждали, когда Ира выйдет погулять. Оказалось, играть с мальчишками не хуже, чем с девчонками, а порой так даже и лучше: пацаны не такие капризные, да и ведут себя честнее, не обижаются, не хлюздят из-за всякой мелочи. В «классики» прыгать их, конечно, не заставишь, но ведь «прятки» или «выжигало» с лаптой – не хуже «классиков»! Вот только поговорить о чём-нибудь с пацанами не получится. Что ни спросишь – только «да», «нет», «не знаю». Вот и весь разговор! Но ведь иногда хочется просто поболтать, обсудить новости…

А потом, уже в конце пятого класса, у Иринки всё-таки появилась подружка! Самая настоящая!

Глава 4. Ворошиловец

Таня Ворошилова появилась в Головнино в начале весны и поселилась через дом. Отец её, Арсений Семенович, приехал чуть раньше – быт устраивать. Дядя Арсен отвечал в посёлке за торговлю, и должность его называлась довольно уморительно – завкустом. Впрочем, смешным это казалось только подружкам – Ирке с Танькой. Мужчина он был серьёзный, умный и страшно красивый: темноволосый, высокий, смуглый, с хищноватым разрезом жарких восточных глаз.

Танюшка явно удалась в отца, только цвет волос и глаз взяла от матери. Да, таких красивых девчонок Ира в жизни еще не видела. Хорошеньких в школе полно, а Таня даже на их фоне сильно выделялась: довольно высокая для своего возраста, голенастая, породистый нос с горбинкой, чётко очерченные губы, роскошные светлые волосы, но с ног валили совершенно фантастические зеленущие глаза с восточным разрезом. Маленькая вавилонская царица! И, надо же, – тоже сорванец! – без всяких там «ах», «ох», «сю – сю», «му – сю».

Подружились девчонки мгновенно, хотя Ворошиловец на год младше. Помог случай. Как-то раз, идя домой после уроков, Ира заметила, как два оболтуса – её одноклассники – второгодники Петька с Колькой – обступили с двух сторон новенькую девчонку и пытаются вырвать у неё портфель. Шутили они так, а может быть, заигрывали – кто их поймёт. Девочка не кричала, не ругалась, на помощь не звала, только побелела и в ярости раздувала свои царственные ноздри. Вот гады! Двое на малявку! Она ж не знает, что они так «шутят»! Раздумывать было некогда. С разгону сзади Кольке – он тянул сумку девочки к себе и кривлялся – портфелем! Балбес чуть с ног не свалился, но всё же удержался. Иришка встала спиной к спине Тани – это была она – и ждала, чем ответит Коновалов. Но тот уже передумал «шутить», а Петька Шубин был умнее и никогда в такие драки не вступал. Так началась их девчоночья дружба, а в компании появился новый сорванец.

И стали Иринка с Танюшкой как ниточка с иголочкой. Разногласий у них никогда не было, если одна говорила «нет», то другой и в голову не приходило превратить это «нет» в «да». А вдвоём столько дел можно переделать! Ведь май уже на дворе! Это значит, появился щавель – первая зелень. Рос он на косогоре, около речки. Идти туда недалеко, но по пути, на болоте, где обычно собирали клюкву, было такое топкое место, что можно легко провалиться в трясину. Летом там посуше, тропинка хорошо просматривается, а сейчас, под водой, ничего не видно. Без провожатых лучше не соваться. Таня долго не раздумывала:

– А давай позовём Вовку с Андрейкой! Они нас через топь проведут!

Мальчишек уговаривать не пришлось. Им было приятно, что девчонки просят у них помощи. Вовка с Андрейкой смело шагали по болоту, угадывая тропинку. Для них эта дорожка была очень даже знакомая, по ней пацаны обычно ходили на рыбалку в верховье реки.

Весна на Кунашире коротенькая, ещё в марте бушуют вьюги, да и в начале апреля снегопад может занести дома по самые крыши. Но май – это май! Солнечный, яркий, веселый! Солнце быстро прогревает землю, и всё вокруг покрывает молодая зелёная трава.

Вот и болоту конец.

– Смотрите под ноги, не раздавите! – предупреждает идущий впереди Вовка, кивая головой на птичье гнездо – прямо у тропинки! – с малюсенькими пёстрыми яичками. Чуть в стороне испуганно верещит серенькая птичка – переживает за своих ещё не вылупившихся птенцов. Девчонкам хочется потрогать яички, такие маленькие, хорошенькие, но делать этого нельзя, птичка тогда может бросить гнездо и птенчики погибнут.

А вот и любимая всей поселковой детворой роща. В этом лесочке всегда есть что-нибудь интересное: по весне – папоротник, черемша, а летом цветов – хоть завались! Саранки, лилии, колокольчики, гвоздики, на лужайке рядом – ромашки, ирисы… И сегодня девчонки не смогли пройти мимо, заглянули. А там… Ландыши! На тоненьких веточках – капельки чистоты и восторга! Как же они пахнут!

Какой теперь щавель, зачем им щавель, когда тут – ландыши! Вовка с Андрейкой потоптались, пытаясь образумить девчонок – мол, не за тем же пришли! Но какое там! Подружки ничего не слышат, бегают, как полоумные, по лесочку и визжат от радости, собирая цветы. Пацанам ничего не остаётся как махнуть на девчонок рукой. И они вдвоем топают к косогору, тем паче что он совсем рядом, в двух шагах.

Дел у подружек всегда было много. Помимо домашней уборки им ведь нужно еще и с огородами управиться. Это весна в Головнино такая солнечная, а в июне с моря наползали туманы и весь месяц – то дождь-морось, то морось-дождь. Трава пёрла на посадках картошки, как чумовая. Чтобы не дать ей вырасти, – замучишься потом на коленках ползать, полоть – девчонки время от времени картошку протяпывали. Как только показывалось солнце – бегом на огород! Так, встали по обе стороны рядка – пошли! Тяп-тяп-тяп, тяп-тяп-тяп… Один участок закончили, завтра – на второй!