Читать книгу: «Удачно вписались»

Пит

Замок предательски щелкнул, убивая надежду Пита просочиться в квартиру незамеченным.

– Петр, это ты? – не заставил себя ждать вопрос матери – к досаде парня, Нина Андреевна работала на удаленке. – Давай мой руки и к столу. У меня все готово.

Скривившись от предвкушения допроса с пристрастием, молодой человек метнулся к себе в комнату – не было у него настроения на пустые разговоры. Нечаянная добыча приятно тяжелила руку и заставляла сильнее биться сердце. Однако, момент, когда можно будет спокойно рассмотреть, что же подкинул его величество случай, пришлось отложить.

Если мать заметит его нетерпение, то забросает своими нескончаемыми вопросами. Поэтому молодой человек вынужден был отложить изучение находки на послеобеденное время.

Это был контейнер. Он представлял собой металлический цилиндр со скругленными краями и выглядел внушительно и дорого. Его содержание будило воображение. Вдруг, золотой самородок или крупный бриллиант? Пит несомненно лучше распорядится добычей, чем просто уронить как те олухи.

К сожалению, первые попытки открыть штуковину голыми руками закончились неудачей, поэтому теперь требовалась спокойная обстановка и подручные инструменты. Однако, от матери так легко отвязаться было невозможно. Этот факт был хорошо известен по многолетнему опыту.

Особенно часто допросы с пристрастием мать принялась устраивать в последнее время после того, как Пит вынужден был сообщить ей, что уволился с работы. Как объяснить необразованной и ничего не понимающей в жизни женщине, что не для того он заканчивал авиационный институт, чтобы с девяти до шести штаны в офисе протирать, пялясь в компьютер? Это для лохов, а не для него.

Послышавшиеся за дверью шаги заставили молодого человека метнуться к комоду, что стоял в углу у окна, и сунуть свой трофей под валяющиеся на нем бумажки. Перед тем как дверь под тяжелым напором женщины открылась, Пит успел бросить последний взгляд на комод – металлический контейнер ничем не выделялся из хлама, которым была завалена мебельная поверхность.

– Ну ты где? – чувствовалось, что грудь Нины Андреевны распирало от вопросов, советов и нотаций, и ей не терпелось вывалить их на нуждающегося.

Пит, взяв себя в руки, мужественно шагнул навстречу своей головной боли. Любого другого он давно послал бы, но все-таки это же мать, хоть и очень надоедливая.

– Иду. Но прошу обратить внимание, что я даже не успел сменить к обеду свой костюм.

– Иди уж, шут гороховый. Руки помой. Я уже все налила, а ты никак не идешь, – мать на всякий случай заглянула в комнату сына, подтвердив, насколько он правильно поступил, избавившись от своей добычи, и лишь потом засеменила за ним на кухню, – ну как прошло собеседование?

– Сказали, что питаться надо с правильным настроем и желательно в тишине, – молодой человек с нажимом намекнул нетерпеливой женщине, чтобы отстала.

Мать, действительно, на время замолчала. То ли из-за реального уважения к процессу поедания, то ли интонация и голос сына напомнили ей о муже, который с весны жил на даче.

– Слушай, а что ты паришься в такую жару в квартире? Почему не едешь к отцу? – озвучил парень свою голубую мечту. Отъезд матери стал бы для него отличным подарком.

– Ну конечно, – задохнулась от возмущения Нина Андреевна, – а кто за квартирой присмотрит?

– Ну как бы, есть еще я.

– Чего учудил! – воскликнула женщина, – так от тебя-то ее и надо защищать. Кто знает, кого приведешь, если нас с отцом не будет? Знаю я вас, молодежь, все бы пьянки-гулянки…

Мать запрыгнула в свой любимый паровоз дальнего следования, и теперь Питу можно было быть уверенным, что она не остановится, пока не прокатится по всем важным остановкам – сигареты, алкоголь, наркотики, друзья, девицы, пьянки, вольности, прическа, работа, деньги, точнее, их отсутствие, дороговизна, ремонт и далее по тексту. Пит, досконально изучивший часто озвучиваемое мнение Нины Андреевны, отключил внешнее аудирование и погрузился в собственные думы.

На память пришли два придурка, что плелись перед ним по магазину, веселясь и толкаясь. Они обратили на себя внимание своей карикатурной несовместимостью – огромный амбал и микроскопический на его фоне задиристый проныра, вившийся вокруг своего спутника ужом. Если бы не это его мельтешение и не размахивание коромыслами, то всё у них было бы в порядке. Загадочный контейнер, завернутый в кепку, не вывалился бы из рук громилы. Тот, как и собирался, положил бы его в карман. Но факт остался фактом – вертлявый мелкий нечаянно толкнул спутника под руку.

Пит автоматически поднял упавшую кепку. На долю секунды в его голове мелькнула идея окликнуть дружную парочку, но странная тяжесть головного убора заинтриговала, а потому благая мысль, не найдя подходящей для себя среды, тихо испарилась. «В этом мире каждый сам за себя, – проводил ее молодой человек, – если это что-то важное, то парням следовало бы получше хранить свое сокровище. Я тут не причем. Раз им это не нужно, значит это по праву мое».

Первая быстрая попытка открыть контейнер провалилась, похоже, требовались инструменты. И потому всю дорогу домой Пит мечтал найти укромное местечко, чтобы посмотреть улов. От нетерпения сводило руки. Встретив около лифта жеманную девицу, относительно недавно поселившуюся под ними у своего жениха, Пит против обыкновения не стал отвечать на ее заигрывающие взгляды. То, что было у него в руках, интересовало гораздо больше, чем какая-то размалёванная матрешка с длинными ногами и огромными губами.

***

– Петр, – ворвался в воспоминание голос матери, – ты меня слушаешь?

Пит поднял на нее измученный взгляд. Он терпеть не мог этого «Петр». Нина Андреевна, называя сына в честь Петра Первого, похоже, рассчитывала, что ее наследника ждет подобная или близкая к первому императору России судьба. С судьбой не задалось. Хоть парень последние полгода и маялся без работы, но на должность императора России его почему-то не звали, видать, предки подкачали, да и время не то.

Пит свое официальное имя терпеть не мог. В школе как только его не называли: и Петер, и Питер, и Пеп, и Пята, и Петушок. Последние два прозвища не особенно прижились. Всех желающих выпендриться Пит аккуратно, без обезболивания лишил передних зубов. После этого предков долго таскали в школу и в милицию, которая приблизительно в эти годы решила стать полицией. Спасло, что тогда он был несовершеннолетним. Но на карандаш взяли и вели до самого окончания школы, очевидно, ожидая, когда он, наконец, присядет на конкретный срок.

И он присел бы, но как ни странно, спасла его соседка снизу. Уж какие слова тетя Аля подобрала тогда, Пит забыл. В голове осталось одно – если он хочет кем-то быть в этой жизни, то чтобы нарушать законы, надо сначала изучить правила игры и имеющиеся там юридические лазейки. Мать его друга детства, разумеется, этого не говорила. Она напирала на место в жизни, возможности и правила. Но поскольку Пит не был глупым, то трансформировал позицию тети Али, в более подходящую для себя – «не пойман, не вор».

***

– Я весь внимание, – выдохнул он, вырываясь из размышлений.

– Ну так ответь хоть что-нибудь!

Пит вопросительно посмотрел на мать, давая понять, что внимание не распространилось на заданный вопрос, и его требуется повторить.

– Как у тебя прошло собеседование? Берут? Попросил бы Альку снизу. Может, она и тебя бестолкового пристроит. Вон сынок ее Тимка как сыр в масле купается. Помнишь, как вы с ним дружили, в одном классе учились. А теперь он каков! И девка у него какая фифа. Не дай бог такую приведешь, бед с ней наберешься. Сплошное разорение. Ну да им-то что? Богачи. Вот пусть она их доит. Ну так что там? – пройдясь по нижним соседям, женщина вернулась к первоначальной теме, – берут?

На остановке «Работа» Нина Андреевна давно не спрашивала, куда он идет, какая зарплата. Похоже, ей было без разницы, в какой гадюшник он приткнется. Лишь бы был как все – по утрам уходил на работу, вечером приходил с работы и какую-никакую копейку на свое пропитание давал. Иногда Питу казалось, что мать сильно тяготится его трезвой жизнью. Ее вполне устроило бы, если б он шлялся с компаниями и приходил пьяный. С ее точки зрения, это гораздо нормальнее для молодого парня! Недаром постоянно про вечеринки и пьянки вещает, как будто пытается объяснить бестолковому, как ему следует жить. Если бы мать была поумнее, то Пит решил бы, что она пытается применить к нему элементы реверсивной психологии, когда человека подталкивают к действию, противоположному тому, которого хотят от него добиться.

На память пришел пример, что привел им в университете преподаватель. Это оказалась сказка. В ней заяц, пойманный волком, уговаривал своего захватчика сделать с ним, все что угодно, только ни в коем случае не бросать в терновый куст. Конечно же, волк именно туда его и бросил, а заяц тут же убежал. Но по мнению молодого человека, мать вряд ли была знакома с этой теорией. Она даже термин «реверсивная психология», скорее всего, никогда не слышала.

– В течение двух недель позвонят, – врать было привычно, и Пит это умел, ведь если не врать, то мать сядет на уши, и оттуда ее без специальной техники не скинуть.

Естественно, ни на какие собеседования Пит давно не ходил, но торчать дома наедине с бухтящей матерью было невмоготу. Как все старшее поколение Нина Андреевна была твердо уверена, что деньги можно зарабатывать, исключительно впахивая по восемь часов в день. Другие варианты категорически отвергались. К своей работе на удаленке она привыкала тяжело и долго. Ей категорически не хватало наличия коллег, с которыми можно было бы потрепаться, и начальства, которое контролировало бы ее деятельность, время от времени издавая грозные порыкивания.

Первое время мать добросовестно отрабатывала с девяти до часу и с двух до шести, но со временем научилась ставить будильник на девять утра, чтобы включить компьютер, и в период с девяти до шести помимо работы, успевала умыться, позавтракать, убраться в квартире, заняться домашними делами, поболтать по телефону и, конечно же, приготовить еду.

Когда она успевала выполнять свои официальные обязанности, для Пита оставалось загадкой, хотя это особо его не интересовало – делает что нужно по дому и пускай. Как раз в этом он ее поддерживал. Если ей готовы платить приличные деньги за имитацию работы, почему она должна отказываться? Дают, значит надо брать. Единственное требование, которое ей выдвигалось руководством – быть рядом с компом и вовремя отвечать на звонки и письма. В остальном контроля за удаленщицей, по прикидкам молодого человека, не было.

Лично для Пита именно эта цепь, привязывающая человека словно тузика к одному месту, была блокирующей. Работать на дядю, подчиняться начальству, да еще сидя дома на коротком поводке, для него выглядело чем-то за гранью реальности. А потому молодой человек категорически отвергал все намеки Нины Андреевны обратиться за помощью к тете Але, которая в свое время помогла с работой ей самой.

В итоге, Пит все свободное от немногочисленных дел время слонялся по паркам и торговым центрам, прицениваясь к товарам и мечтая, что деньги у него появятся обязательно, главное стремиться к этому. Чаще он гулял один, иногда с друзьями. Проблема была в том, что все его слабовольные и не стремящиеся к успеху друзья работали, а кто-то из них даже умудрился обзавестись семьей и спиногрызами. Те же придурки, кто не работал и больше всего в жизни интересовался выпивкой, ему самому были не интересны.

Главный вопрос заключался в том, где взять денег. Тех грошей, что ему попадали от перепродажи телефонов и ремонта компов, на нормальную жизнь не хватало. Именно поэтому его так заинтересовала попавшая к нему от двух идиотов штуковина. Пит воспринял ее как дар небес, способный решить его финансовую проблему. Необходимо было срочно узнать, что же там внутри.

***

– Сходил бы в ЖЭК, узнал бы, когда поставят трубы и заделают дырки. Надоело уже. Все слышим, что у соседей снизу и сверху происходит.

Паровоз материных рассуждений притормозил на относительно безобидной остановке под названием «Ремонт». В их доме в рамках капитального ремонта с мая меняли трубы отопления. Старые, что были проложены внутри стен, похоже, вытащить было невозможно, поэтому новые решили провести в качестве украшений в углах комнат. Интрига заключалась в том, что дырки для новых труб прокрутили совсем не в тех углах, где находились выходы старых труб. Данный факт автоматически означал, что подвод теплоносителя к отопительным приборам оказался с другой стороны.

Многим семьям, сделавшим ремонт и поставившим дорогие импортные батареи, предстояло выкинуть их на помойку и либо согласиться на простенькие, устанавливаемые бесплатно, либо покупать новые за свой счет. Насколько слышал Пит из иногда долетавших до него разговоров у подъезда, люди такого прикола не поняли и просто перестали пускать ремонтников к себе в квартиры. Соответственно, процесс несколько затих. Квартиры стояли с дырками между этажами, позволяя соседям переговариваться без телефонов и обсуждать перспективу остаться без отопления зимой.

– Ну ты-то чего волнуешься? – вяло отреагировал Пит, понимая всю тщетность по тридцать третьему разу объяснять, что в ЖЭКе ему ничего не скажут, они сами нервничают из-за срыва работ, – отец-то на даче, у тебя из спальни ничего крамольного соседи не услышат.

Нина Андреевна непонимающе уставилась на сына. По мере вникания в смысл сказанного им она принялась обиженно пыхтеть и поджимать губы.

– Бесстыдник, постеснялся бы такое матери говорить, – возмущенно выдала она в конце концов.

Глядя на свою поседевшую мать, одетую в полинялый домашний халат, молодой человек поймал себя на том, что не удивился бы наличию у отца на даче другой женщины. Пит тут же отогнал от себя нехорошие мысли. Предки есть предки. Даже если уже полгода они живут врозь, но все-равно это вместе. Парень не задумывался о семье, это было нечто само собой разумеющееся. Однако он чувствовал, что в этом диком мире ему необходимо иметь за спиной защищенный тыл в виде родителей, и не представлял их по отдельности.

Пит был третьим, самым младшим и достаточно поздним ребенком. Старшие брат и сестра, которых ему изо дня в день мать старательно ставила в пример, давно жили своими семьями. Из-за большой разницы в возрасте Пит с ними практически не общался, хотя их редкие просьбы о помощи что-нибудь перетащить или посидеть с племянниками, пусть и нехотя, но всегда выполнял – все-таки это семья.

– Это ж надо так курить, – снова послышалось восклицание принюхивающейся матери, – балкон в другом конце квартиры, а вонь и сюда доползает.

– Это не курево, – Пит вдруг понял, что дым на кухне чувствовался подозрительно явно, – это что-то жгут. Странно…

– Придется закрыть окна, будем сидеть в духовушке, – вставая, прокряхтела женщина.

В это время из глубины квартиры послышалось характерное потрескивание. Нина Андреевна и Пит на секунду торопело уставились друг на друга, а затем дружно рванули из кухни, толкаясь и мешая друг другу.

***

Дверь родительской спальни горела, издавая тот самый напугавший их треск. При приближении к ней стало слышно, как внутри комнаты гудит пламя. Опасность ситуации не сразу смогла проникнуть в воспитанный на ужастиках и боевиках мозг Пита. Поначалу он, вспомнив об оставленных в своей комнате документах и телефоне, рыпнулся было к себе мимо горящей двери, однако та, словно насмехаясь над ним, рухнула поперек коридора и преградила путь. Огонь, вырвавшись на новый простор, заставил ретироваться.

– О боже, божешки, что же это, – запричитала мать, хватаясь за сердце.

– Твой телефон где? – встряхнул ее молодой человек, – срочно звони в пожарную.

До Пита начало доходить, что он только что избежал смертельной опасности и что киношная картинка несколько отличается от суровой реальности. Огненный и никем не контролируемый жар быстро расставил все по местам. Самим справиться с бушующей в родительской спальне стихией было невозможно. Оставалось надеяться, что помощь подоспеет раньше, чем вырвавшееся не понятно откуда пламя успеет поглотить всю квартиру.

– Все сгорит, – как безумная заметалась мать, – по миру пойдем, где деньги взять?

– Деньги в банке, – рявкнул Пит, отвечая на глупый вопрос, и бросился к соседям, чтобы те вызвали пожарных.

Как только он открыл входную дверь, образовавшаяся тяга подтолкнула огонь утроить усилия, и он голодным зверем бросился в сторону холла и гостиной. Ужас буквально сковал конечности парня. Пит вдруг увидел себя как будто в кошмарном сне – он пытается убежать от чудовища, а ноги еле шевелятся, а монстр неукротимо надвигается…

Молодой человек усилием воли скинул с себя неожиданное наваждение. Когда он минуты через две-три вернулся от соседей, Нина Андреевна шустро сновала между шкафами гостиной и входной дверью, выбрасывая на лестничную площадку верхнюю одежду и обувь.

– Давай, Петенька, складывай там все в сторонку, чтобы не потоптали, – подбодрила она растерявшегося сына, – надо спасти, что еще возможно.

Молодого человека поразил переход охающей и хватающейся за сердце матери к деятельной и трезвомыслящей женщине. Сам он, вызвав пожарных, понятия не имел, что надо делать до их приезда. Он впервые оказался в подобной ситуации, впрочем, так же как и мать. Что-то вроде одобрения ее действиям мелькнуло в голове, и Пит послушно бросился складывать в аккуратную кучу все выбрасываемое из горящей квартиры. Выскочившие соседи взяли на себя его работу и стали заносить вещи к себе, дав возможность парню помочь матери спасти все, что еще можно было вынести из квартиры.

***

Приехавшие пожарные выгнали из горящей квартиры мельтешащих хозяев. Минут через пятнадцать все было законченно. Когда борцы с огнем разрешили зайти в квартиру, молодой человек испытал шок от изменений, произошедших с того момента, как они мирно обедали на кухне.

Дыша через мокрое полотенце, Пит растерянно шлепал по черным пенным лужам. Спальня предков выгорела полностью. В гостиной уныло высились обгорелые мебельные скелеты. Его комната тоже пострадала, но не столько от огня, сколько от пены. После проведенных спасателями тщательных поисков углей там было все перевернуто. Телефон безнадежно плавал в пенной луже на полу. Документы также были целы, но вымочены, то есть их тоже предстояло переделывать. Благо, МФЦ находился в торговом центре недалеко от дома.

Подумав о торговом центре, Пит вспомнил о добытом контейнере, на который возлагал такие надежды. Обгорелая поверхность комода, куда он положил свою находку, была абсолютно пуста. Пожарные, туша шторы, смыли все вниз, и теперь уцелевшие остатки разных мелочей и штор мирно колыхались в пене на полу рядом с телефоном.

Молодой человек поискал глазами пропавшую добычу. Он так и не успел узнать, что там было. Хотя тяжесть предмета намекала, что там могло быть что-то ценное. Очень ценное, что можно было бы загнать. Возможно контейнер прихватили пожарные… Тогда, похоже, от него случайная находка слиняла точно также, как и от тех придурков. Вольнолюбивая вещица неожиданно появилась в его жизни и так же неожиданно исчезла. Обидно, досадно, ну и ладно! Может, еще найдется при разборке квартиры.

Пит решил поискать загадочный контейнер позже, когда выветрится дым и высохнет пена. О том, что это кому-то надо будет убирать, он предпочитал не думать. Очень хотелось привычно махнуть на все рукой. В конце концов, есть предки. Пусть эти вопросы решают они. Лично он здесь не причем. Он и так пострадал – нужен был новый телефон, предстояло восстанавливать документы, покупать часть одежды и обуви.

Не в силах больше находиться в облаке гари, Пит выскочил на лестничную площадку. Пожарные все еще искали способ проникнуть в нижнюю квартиру, хозяева которой отсутствовали, что было совершенно не удивительно в середине рабочего дня. Борцам с огнем требовалось разрешение на проникновение в жилище.

– У меня где-то был номер Тимохи, – подошел молодой человек к старшему спасателю, – но мой мобильник ёкнулся. Если подкинете аппарат с выходом в интернет, то смогу Вас с ним связать.

Через несколько минут, получив по телефону от растерянного Тимофея согласие, Пит дал команду вскрывать добротную деревянную дверь нижней квартиры. Глядя, как профессионально и ювелирно пожарные исполняют роль домушников, парень не мог избавиться от изумления. Эти странные упакованные в спецформу мужики предпочитали рисковать жизнью в огне, не понятно, ради чего, хотя могли запросто заходить в любую дверь – так гораздо выгоднее зарабатывать. «Да что сейчас в квартирах брать, – одернул сам себя молодой человек, – деньги нормальные люди держат в банках, драгоценности там же». И тем не менее он внимательно выслушал все советы, что в процессе взламывания замка выдал ему профессионал на тему – как быть, если потерял ключи, точнее, как безболезненно открыть дверь при помощи подручных инструментов – шурупа и молотка.

Постепенно сквозь мрачное и упадническое настроение в голове Пита проросло четкое и элементарнейшее по своей сути решение – если он хочет жить в нормальном жилище, то доверять ремонт матери с ее ужасным вкусом нельзя. Восстановление квартиры лучше организовать самому. Возможно, все не так уж и плохо. А что? Никто не погиб, ничего страшного не произошло, все нормалёк.

Тимофей

Тимофей нажал на кнопку отбоя и ошарашенно уставился в пространство отсутствующим взглядом. Телефонный звонок был с незнакомого номера. Невидимый собеседник, представившийся бывшим другом Петькой, сообщил о пожаре в своей квартире, что находилась прямо над квартирой Тимофея. По голосу молодой человек не мог точно определить, действительно ли это был Петька или нет. Они сто лет не общались, а после окончания школы практически не виделись.

Густой бас возрастного мужика, которому «якобы Петька» передал трубку, и вовсе не претендовал на знакомство. Представившись командиром пожарного расчета, он запросил разрешение вскрыть входную дверь и осмотреть квартиру, чтобы исключить попадание горящих углей в открытые окна или через отверстия для труб в полу.

Как на зло, в связи с закрытием квартала в течение нескольких дней в офисе требовалось присутствие Тимофея, тогда как в обычно он работал на дому. Молодой человек словно под гипнозом дал разрешение вскрыть дверь и теперь сидел за рабочим столом, бесцельно перекладывая с места на место попадающиеся под руки ручки, карандаши и телефон. В голове было все, что угодно, но ни одной мысли о работе. Всплывали один за другим вопросы. Это розыгрыш? Это планируемая афера? Тогда в чем она заключается? Он только что дал разрешение взломать замок. Зачем ворам его разрешение? Может, это Петькина шутка? Тогда зачем он сам с ним разговаривал? Логичнее было бы сразу с пожарным поговорить. И родители, как назло, в отпуске. Хотя мама, наверняка, скажет, что надо ехать домой. И несомненно, будет права.

Постепенно хаос из обрывков раздумий сформировался во вполне определенное соображение – людям надо доверять, так шутить никто не будет, даже Петька. В любом случае все можно выяснить на месте.

Тимофей резко вскочил, чуть не опрокинув кресло, и ринулся в кабинет начальника. Получив разрешение уехать и выдав клятвенное заверение, что отработает оставшееся до конца дня время в другие дни, парень со всех ног рванул в сторону дома.

Родителям он решил пока не звонить, чтобы не портить им отпуск, который они проводили в Кисловодске. Сначала следовало самому разобраться, что же вообще произошло. Жизнь – штука непредсказуемая.

От того же Петьки можно ждать всего что угодно. Сколько Тимофей себя помнил, они постоянно находились в одном заведении – в одной группе в саду, в одном классе в школе. Петькина мама, узнав, что в «приличной», как она говорила, семье под ними живет ровесник ее разгильдяя, всеми правдами и неправдами старалась сдружить ребят. Их семья была рабочей. Тетя Нина работала поварихой в школе, поближе к сыну и продуктам. Это потом, когда поваров сократили, мама Тимофея устроила ее к себе в страховую компанию в телефонный центр. Отец Петьки, всю жизнь отработав слесарем, лишь в последние годы более-менее развернулся на частных заказах.

Вероятно, тетя Нина надеялась с помощью нижних соседей обеспечить сыну приличный жизненный путь. Однако, ее мечтам не суждено было сбыться. Петька категорически отказывался дружить с навязываемым ему тихоней, хотя сам Тимофей поначалу был очень даже не против. Он не очень помнил, как оно было в детском саду, но в начальной школе ему нравился заводной и бесшабашный мальчишка сверху. Однако, чем дальше Петькины приколы и насмешки вываливались на голову бедолаги, тем меньше становилась его симпатия. К выпускному классу их отношения, возможно, и нельзя было назвать враждой, но никакой дружбы между ними точно не было. В школу они ходили в разное время, а то и разными путями. Тимофей предпочитал приходить заранее, а Петька или, как он требовал себя величать, Пит влетал в класс уже после начала урока. Если им приходилось одновременно подходить к дому, то Тимофей предпочитал подниматься на свой пятый этаж пешком, предоставляя однокласснику роскошь ехать на лифте.

***

Подходя к закрытой двери, Тимофей втайне понадеялся, что Петька просто его разыграл. Но шестое чувство подсказывало, что нет, да и голова других объяснений этому странному звонку придумать не могла.

Выдохнув, молодой человек нажал ручку двери и толкнул ее вперед. К его великому разочарованию дверь поддалась. Первым делом нос уловил крепкий запах дыма и влаги. Походив по квартире, Тимофей понял, что вонь идет из дырок в потолке, а потому сразу же принялся искать какие-нибудь тряпки, чтобы перекрыть пути поступления гари. Оглядевшись как следует, парень обнаружил потеки в местах прокладки электрических проводов к выключателям. Возле них висели прилепленные записки, информирующие, что несколько дней свет лучше не включать, потому что в соединения могла попасть вода. Такие сообщения расстроили, так как вносили в жизнь дискомфорт. С другой стороны, хорошо, что кто-то вообще этому уделил внимание – все-таки приятно знать, что вокруг ходят неравнодушные люди. Сильно обрадовало, что такие записки были только в дальней жилой части квартиры. На кухне все было сухо, и можно было спокойно пользоваться любым источником электричества.

Расстройство уступило место чувству удовлетворения от того, что он отпросился уйти пораньше. Требовалось срочно что-то делать с замком и привести квартиру в порядок. Судя по всему, пена действительно текла к ним сквозь подготовленные для замены труб дырки между этажами. Однако, всю воду с пола кто-то аккуратно вытер, либо она самотеком слилась к нижним сквозь такие же отверстия. Тимофей нашел на кухне ведро с еще влажной почерневшей от гари тряпкой. От подобной заботы в его груди растеклось тепло. Он всегда верил в порядочность и доброту людей.

Поднявшись в погорелую квартиру, Тимофей застал там дядю Ваню, Петькиного отца.

– Вот так вот, Тимох, – вздохнул тот, – оставил на лето дом на жену и сына… Вот и получил.

– А что случилось-то, дядь Вань, – растерянно спросил молодой человек, оглядывая обгоревший холл.

– Пока версия, что окурок с верхнего этажа залетел. Толком и сам не знаю. Я же на даче летом живу. Нинуха позвонила в истерике. Сейчас к старшему, к Ромке, пошла. Ты знаешь, он тут недалеко живет. Они с Петькой пока туда некоторые вещи перенесли, часть я на дачу заберу потихоньху. Пока у соседей полежат. Вот теперь, ремонт надо делать, да дебет с кредитом подводить. Видишь, квартира, слава богу, не вся сгорела. Наша спальня полностью уничтожена, Петькина комната пострадала сильно, но не так, да вот коридор, сам видишь.

– Дядь Вань, у нас вскрыли дверь, чтобы проверить, не попали ли к нам горящие угли. Мне замок надо менять…

– Мы, конечно, оплатим… Хотя, разве наша вина в пожаре?

– Да не в том дело! Дядя Ваня, я замок-то куплю. Вы подскажите, какой. Я же ничего в этом не понимаю.

– За это, Тимох, не волнуйся. И подскажем, и поможем. Это разве проблема? Вот у нас…

– А Вам-то помощь какая нужна? – спохватился молодой человек.

– Да, какая тут помощь? Вот немного выветрится, и начну выносить все из квартиры. А пока закуплю краску, обои, линолеум, двери… Нет, Тимох, пока ничего не надо, – хмыкнул задумчиво мужчина, – все живы, значит, справимся.

***

К приходу Анютки при активной помощи дяди Вани личинка в замок была успешно вставлена, порядок в квартире после нашествия пожарных наведен.

Хотя хозяйственная тетя Нина вместе с сыном Петькой в основном собрали налившуюся воду, но кое-где под кроватями и шкафами еще оставалась влага, которая могла испортить паркет. К тому же в родительской спальне, располагавшейся аккурат под очагом возгорания, все было перевернуто и требовалось не просто протереть поверхности, а ещё сменить постельное белье и просушить матрас.

В ожидании невесты Тимофей запустил стиралку и поставил матрас вертикально рядом с включенным по такому случаю обогревателем. Скинутые с любимого трюмо матери мелочи он расставил по прежним, как ему показалось, местам. На самом деле, молодой человек не слишком хорошо помнил, как вся эта дребедень располагалась.

Внимание привлек тяжелый металлический цилиндр с закругленными углами. Тимофей сходу не смог определить его предназначение. Было похоже на контейнер, только очень маленький. Открыть его не получилось, поэтому добропорядочный сын решил дождаться приезда родителей, чтобы они сами показали ему, что же такое интересное там хранится.

Поскольку готовить молодой человек не сильно любил, да толком и не умел, то на ужин решил порадовать свою Анютку овощным салатом и омлетом с сосисками. Памятуя, что мама всегда ругала его, когда он резал помидоры «оковалками», как она называла, и просила делать кусочки немного поменьше, ради любимой Тимофей решил последовать совету старших. Пока он старательно мельчил практически в кашу помидоры и огурцы, его нос почувствовал приток новой порции дыма. Оглянувшись, повар заметил, что оставленный без присмотра омлет окутан дымом.

Выключив газ, Тимофей принялся отковыривать пригодную часть омлета от сковороды и складывать ее на тарелку.

Анютка пришла в начале седьмого, когда сгоревшая сковорода была практически отмыта, остывшие остатки омлета покоились на блюде, а мелкопорезанные овощи в заправленном салате больше напоминали пюре.

– Что это за вонь? – недовольно сморщила нос девушка, заходя в квартиру.

– Это я еще дырки заткнул, – Тимофей кивнул на свисающие с потолка тряпки, – и проветрил. Над нами пожар был.

– Серьезно? – голубые, обрамленные наращёнными ресницами, глаза собеседницы зажглись любопытством, – этот красавчик погорел? Как интересно!

– Какая странная у тебя реакция, – усмехнулся молодой человек, – вообще-то у людей горе. Хорошо, хоть все живы. А ты откуда знаешь Петьку? – спохватился он, – скользкий тип.

– Да, я его и не знаю, – фыркнула невеста, – это ты мне сейчас сообщил, что его Петей зовут. Надо же! Как его угораздило с таким именем родиться.

– Угораздило не его, а его родителей угораздило так ребенка назвать, – засмеялся Тимофей. – Нормальное имя. Я никогда не обращал на него внимания. Петька и Петька. Правда, он себя раньше все Питом величал. Ну так откуда ты знаешь, что он над нами живет?

– Из окна как-то высунулась, а он сверху торчит.

– На голову тебе вылил что-нибудь? – испугался Тимофей, вспомнив идиотские приколы своего бывшего дружка.

– Ты чего? Он же не совсем шизанутый, – надула губы Анютка и недоуменно уставилась на жениха, давая понять, что только такой тронутый на всю голову чудак, как он, мог подумать, будто кто-то позволит себе что-то вылить ей на голову.

– Анютка, ну я пошутил, – молодой человек почувствовал перемену настроения невесты и поспешил исправить ситуацию, обратив ее внимание на приятный момент, – я тебе ужин приготовил. Всё как ты любишь – белки с овощами. Все по науке. Правда, сосиски немного в правила не вписываются. Но, если хочешь, я их у тебя из омлета повыковыриваю. Я всеядный.

– Ну уж нет, совратитель, сосиски я тоже люблю, – смешно сморщила носик Анютка, – иногда можно. Ты уверен, что гарь шла именно с верхнего этажа? – поинтересовалась она, заходя в кухню, – там что, мясо жарили, пока квартира горела?

– Нет, – смутился Тимофей, лелеявший надежду, что в общей вони запах подгоревшего омлета не почувствуется.

– А это что за соус? – девушка с интересом ткнулась носом в салат.

Тимофей, чтобы не позориться, не стал разубеждать невесту в сделанном ею выводе. Соус, значит, пусть будет соус. Главное, чтобы подруга была довольна.

***

– Обидно! Вся жизнь пропадает на этой работе, можно сказать, проходит мимо меня, – досадливо вздохнув, выдала Анютка и откинулась на спинку стула. После не совсем правильного ужина настроение повысилось, и ей явно захотелось пофилософствовать, – тут такие дела творятся, а я даже ничего посмотреть не успела. Все без меня закончилось.

– Ну ты даешь, – не слишком строго попенял любимой Тимофей, – у людей горе. Половина квартиры выгорела. Хорошо, что тетя Нина с Петькой смогли хоть часть вещей вынести.

– Слушай, ну не я же их подожгла! От того, что я краем глаза увидела бы пожар, им не холодно и не жарко, а мне было бы интересно. Не думаю, что пожары у соседей случаются часто. Вот ты хотя бы к ним заходил и видел, как там, а я и этого лишена.

– Воняет там адски, Анют.

– Ну и что? Я же не собираюсь там жить! Так, глянуть одним глазком.

– Так там и нет никого. Отец Петьки увез тетю Нину на дачу, а Петька у брата ночует недалеко отсюда. Дядя Ваня сказал, что несколько дней повыветривается, и будут ремонт делать.

– Так этот Петька, значит, где-то рядом? И у тебя должен быть его номер, раз он звонил тебе сегодня.

– Анюточка, звонил он с чужого номера. Возможно, его мобильник сгорел. Хотя купить новый не проблема, – недовольно сморщился молодой человек, – сдался тебе этот Петька. Скользкий он и мутный. Мы с ним учились в одном классе…

Раздавшийся изумленно восторженный возглас Анютки абсолютно не понравился Тимофею, и он постарался как можно доходчивее объяснить, что за человек его сосед сверху.

– Анют, я в свое время искренне хотел с ним подружиться. Сама понимаешь, в детский сад ходили вместе, точнее, родители нас по очереди туда водили и забирали. В школе тоже учились в одном классе. Удобно ведь. Но Петька… Как бы это объяснить, – молодой человек замялся, подбирая слова, чтобы лучше описать характер бывшего друга, – скользкий он. Вроде и не бандит, но вечно ввязывался в какие-то стремные истории. Как до сих пор не сел, не представляю. Даже институт сумел закончить. С головой-то у него все в порядке, но нутро с гнильцой. В школе его на воровстве ловили, правда, он смог вывернуться, и врал вечно обо всем подряд. У нас в классе мало кто ему верил, разве что его шавки, которых он собрал вокруг себя.

– Занятный персонаж, – протянула собеседница, – ты меня прямо-таки интригуешь.

– Я тебе серьезно говорю, увидишь его – переходи на другую сторону. Гнилой тип.

Настроение парня стремительно оседало ближе к полу. Он, совсем не кстати, вспомнил, как несколько месяцев назад они с Анюткой, возвращаясь домой, столкнулись с Петькой, выходящим из подъезда. Бывший друг тогда так плотоядно оглядел его невесту с ног до головы, что Тимофея это очень возмутило. Однако, молодой человек сумел убедить себя, что ему показалось, и негоже обвинять людей с ходу. Но тем не менее, осадочек где-то в глубине остался, и при столь откровенном интересе невесты опять поднялся.

Анютка, судя по всему, получив внутреннее удовлетворение от ревности жениха, решила смилостивиться.

– Забудь про своего Петьку, – улыбнулась она и погладила молодого человека по щеке, – давай подумаем о нас. Мне кажется, что ты уже давно не предлагал мне подать заявление в ЗАГС.

– Ты серьезно?! – расцвел Тимофей, – наконец-то. А то я уж начал переживать. Решил, что ты передумала. Вроде, прикидывали свадьбу в конце сентября. Пора заявление подавать, а ты все молчишь и молчишь.

– Мог бы и сам поинтересоваться. Из нас двоих мужчина ты.

– Ну так давай прямо сейчас все сделаем, – счастливый жених достал телефон и поискал, где подаются заявления на регистрацию брака, – тащи свой паспорт. Посмотрим, есть ли тебе восемнадцать. А то в нашей стране жениться можно только на совершеннолетних.

– Ха! А ты неси справку, что являешься дееспособным и неженатым. Насколько мне известно…

– Что значит, дееспособным? – грозно рыча и шутовски шевеля бровями, набросился на невесту Тимофей. Схватив весело визжащую девушку, он отнес ее в гостиную, – хочешь проверить?

– Дурачок, юристы говорят про другую дееспособность, – радостно объяснила жениху Анютка, – почему тебя возмутила только дееспособность? Надеюсь, ты не женат?

– Нет, но скоро планирую, – в тон ей последовал ответ.

– Ну вот, – разочаровано скуксилась девушка, когда они закончили с оформлением, – все так буднично. Ни подарка, ни праздника…

– Милая, так ты же сама откладывала-откладывала, а потом раз – и неожиданно: «Давай».

– Ну ты-то должен был заранее подготовиться…

– Мне бабушка всегда твердила, что не надо ничего делать заранее, чтоб не сглазить.

– О, боже! Тимчик! За кого я выхожу замуж! Ты до сих пор веришь в бабушкины сказки.

***

– Ой, – войдя в спальню, Анютка указала на грязно-серые тряпки, свисающие с потолка, – к нам сюда тоже вода стекала…

– Ну да, – подтвердил Тимофей, – когда верхнюю квартиру тушили, оттуда к нам текла пена с водой. Когда я домой вернулся, гарь сверху шла жуткая. Пришлось заткнуть дырки.

– Это я уже слышала. А у нас-то ничего не попортилось? – девушка бросилась внимательно изучать состояние комнаты, – вроде, все чисто.

– Да я тут аки пчелка трудился, остатки грязи убирал и все в порядок приводил. Хорошо, что тетя Нина основную воду сразу убрала, а то маму из-за паркета инфаркт бы хватил. Наверняка, воды везде много было. В принципе, очаг пожара был над родительской спальней, так что основной потоп и бардак были у них.

– Пойдем, – потянула Анютка Тимофея в сторону родительской спальни, – хочется посмотреть, но без тебя туда не пойду. Я твою маму боюсь. Мне кажется, что она меня не очень любит.

– Главное, что тебя люблю я, – успокоил невесту молодой человек, вставая с кресла.

Девушка как зачарованная оглядела влажные потеки на стенах, прочитала записки, оставленные спасателями, даже выставленный сушиться матрас как следует рассмотрела. Потом плавно перешла к трюмо, на котором Тимофей выставил косметические женские штучки.

– Представляешь, мама как чувствовала, – парень кивнул на парфюмерию, – когда уезжала, дорогие украшения собрала в шкатулку и убрала в шкаф. Все твердила, чтобы я без нее никого в комнату не пускал. Думала, что мы с тобой без них начнем вечеринки устраивать с кучей народа. А тут и без вечеринок у нас целая рота потопталась. Вообще чужие люди – и пожарные, и соседи сверху, а может, и еще кто-нибудь. Меня-то не было. Так что хорошо, что она сама о своих драгоценностях позаботилась.

На самом деле Тимофей немного лукавил. Из слов мамы он прекрасно понял, что она не доверяла именно его Анютке. Про вечеринки она упомянула, чтобы его не обижать. Также молодой человек не стал сообщать невесте, как его оскорбило, что мама занялась сбором украшений, принципиально дождавшись отсутствия девушки. Теперь же он оценил интуицию старшего поколения. Не хватало, чтобы из-за соседского пожара мама лишилась своих драгоценностей.

– Ты обрадовал родителей?

– Зачем? Пусть отдыхают спокойно. Им и так осталось всего три дня. Чуть позже объясню, какой сюрприз их ждет дома. Надеюсь, к их приезду матрас просохнет, белье застелем, и все будет выглядеть не так страшно, как сейчас. В принципе, хорошо, что их нет.

– А что же ты крема не расставил по местам? – поинтересовалась Анютка, – бухнул кучей. У Алевтины Владимировны все было расставлено тематически.

– Шутишь? Я что? Разве в этом можно разобраться? – Тимофей недоуменно оглядел на его взгляд аккуратно выставленные баночки и бутылочки.

Девушка, покачав головой на бестолковость жениха, со знанием дела принялась размещать косметику в исключительно женщинам известном порядке.

Молодой человек, не стесняясь, любовался своей избранницей. Его всегда удивляло ее желание изменить внешность – накачала какой-то дрянью губы, наклеила огромные ресницы, хотя свои были черными и длинными, перекрасилась в блондинку. Зачем? Тимофею все это казалось лишним и никому, особенно ему, не нужным. Он предпочитал натуральность, поэтому всегда ловил мгновения, когда сквозь наносное проступала его натуральная Анютка. Вот и сейчас щеки девушки порозовели, отчего лицо стало еще более миловидным. Довольный жених готов был сделать или отморозить еще что-нибудь эдакое, лишь бы подольше любоваться на неподвластный косметическим ухищрениям румянец своей избранницы.

– То есть ты, хитрюга, заходила в эту комнату и знаешь, как у мамы все тут стояло, – поймал он ее на маленькой лжи, – а впаривала: «Боюсь, боюсь!»

– Ну заходила пару раз, – потупилась обманщица, – мне никто не говорил, что нельзя. Я же ничего не брала. Можешь у Алевтины Владимировны спросить.

– Нюрочка, ты такая красивая, когда смущаешься, – не удержался парень. Он помнил, что девушка терпеть не могла, когда ее называли Нюрой. «Нюрки в деревнях коров доят», – всегда отвечала она, обижаясь, но у Тимофея нет-нет а срывалось это «простонародное» имя. – Никто тебе и не запрещает сюда заходить. Тем более, видишь, какая от тебя польза. Барахлишко мамино по местам расставила. Она и так будет в расстройстве от испорченных обоев, но по крайней мере, вся ее косметика окажется на месте.

Тимофей ощущал себя на плывущим на облаке счастья. Тот факт, что Анюта понимала, как расставляет косметику его мама, настраивал на мысль, что две его самые близкие женщины обязательно полюбят друг друга. Ему стоило помочь им лучше узнать друг друга. И тогда мама обязательно поймет, насколько его невеста чистая и добрая девушка.

Плешь и Хлыст

После прохлады торгового центра уличная духота словно пуховая подушка приникла к лицам, делая бесполезными попытки полноценно вздохнуть. Курьеры стояли у торгового центра и, оглядываясь, пытались сообразить, куда им теперь держать путь. Юркому и вертлявому Гошке Хлыстикову прозвище Хлыст подходило как вторая кожа. Нельзя сказать, что парень был маленького роста, скорее чуть ниже среднего, но рядом с огромным Семеном Плешаковым он казался недомерком. Гордому представителю мужского рода осознавать подобную несправедливость было обидно, поэтому он никогда не забывал изобразить, кто из них двоих главный. Полное подчинение великана, обладающего недюжинной силой, не просто льстило, а поднимало парня в собственных глазах. Он надеялся, что и в глазах других тоже.

Однако, в данный момент было не до приятностей и не до послушания – миссия, как назвал их поездку мрачный получатель груза, которого охранники величали Никитой Максимовичем, не выполнена. Судя по взгляду мужика, если они не исправят положение, то можно было только догадываться, чем для них все закончится.

– Капец! Прохохоталось наше бабло, – пробасил великан, недоуменно всматриваясь в уходящие за горизонт высотки. Их количество не могло уложиться в его понимании жизни, привыкшем к просторам и двухэтажным домишкам.

– Хорош, Плешь, ты бы уж лучше сопел тихо в две дырки! – взвизгнул раздраженно Хлыст. – Какое бабло, идиот! Ты вообще чуешь своей огромной будкой, во что мы вляпались? Как тебя учудило потерять эту фигню? Если опять облажаемся и не отыщем груз, это с нас стопудово бабло потребуют! И это в лучшем случае.

– В лучшем случае? Как это? Так-то наш косяк… – выкатил глаза напарник, но глянув на друга, быстро сориентировался, что эту тему лучше не продолжать. Прожевав губами пришедшие в голову мысли, он угрюмо поинтересовался, – на сколько эта штука тянет?

– Эта штука может потянуть на много, очень много, офигительно много. Как думаешь, почему ее не кинули обычной почтой? У нас же в деревне есть отделение. Так нет! Припахали Рыжего. Сам знаешь, в каких мутных кругах он толчется! Такое дело!

– Угу, дело… Рыжий серьезный тип, – согласился великан, размышляя, что если вынудят выплачивать за потерянный груз, то ему придется загнать свой видавший виды Урал, – слышь, Хлыст, как думаешь, денег от мотика хватит?

– Придурок, – презрительно выплюнул напарник, – ты сечешь, что там было? И я нет. Тут речь может идти о такой капусте, которую ты даже во сне сфоткать не сможешь. Ой, – меньший по размеру, но старший по положению компаньон, театрально закатив глаза, в очередной раз хлопнул себя по лбу, – надо же было так люто облажаться!? Нашел, кому доверить такую важную вещь!

Если бы Хлыст мог быть честным перед собой, то признал бы, что нехорошее предчувствие грызло его с самого начала. А на чуйку свою он никогда не жаловался. Она спасала не раз и не два, например, когда парень таскал куриц в соседней деревне. Именно поэтому он впихнул груз на сохранение напарнику. Типа, в случае чего его хата с краю. Однако, мужика-получателя такое важное соображение не тронуло. Когда Хлыст попробовал вывернуться, мол, груз посеял не он, гад Никита Максимович резко оборвал его, доходчиво втолковав, что ему плевать, у кого конкретно в руках была нужная ему вещь. Подписывались на доставку оба, значит, и отвечать будут оба.

– Угу, важную вещь… Ну не дрейфь, найдется, – попробовал утешить напарника великан. – Чего дергаться. Нам же изобразили, кто груз стырил. Зачем он ему? Мы вскрыть не смогли, и ему слабо. Делов-то осталось! Найдем пацана, и все тип-топ.

Плеши не хотелось ссориться со своим более активным товарищем. Самой большой неприятностью в жизни для него был отцов ремень, да и то в детстве. Знамо дело, папаня уже давно остерегался хвататься за это орудие наказания. Но представить что-то худшее у великана не получалось, хотя, глядя на дергающегося Хлыста, возникало подозрение, что этот крутой Никита Максимович, угрожавший им, не шутил. Таких борзых мужиков парень видел только в боевиках.

***

А как хорошо все начиналось. Рыжий, по совместительству двоюродный брат Плеши, неожиданно загремел в районную больницу с аппендицитом. Тетка Настена договорилась с племянником, работающим трактористом, что он съездит в райцентр и отвезет болящему гостинцы. Добрый парень всегда был рад помочь родне, тем более что ему поездка на казенном тракторе в рабочее время обошлась совершенно бесплатно.

Узнав, что Плешь собирается ехать в люди, с ним в райцентр нахаляву увязался друг-поводырь Хлыст, которому надоело целый день бездельничать и смотреть на пасущихся в поле коров.

Вот тогда-то Рыжий и передал им небольшой металлический цилиндр с закруглёнными краями. Голодный Плешь увидел в нем сходство с сарделькой, которую мечтал съесть на обед. Почти незаметный стыковочный шов и маленькая дырочка над ним давали понять, что это контейнер, открываемый, по-видимому, каким-то ключом.

Контейнер требовалось отвезти в Москву и передать по конкретному адресу конкретному человеку. Рыжий, заставив друзей наклониться к нему как можно ниже, несколько раз повторил, что груз тайный, и распространяться о нем не следует. Он им доверяет лишь потому, что для него ситуация безвыходная, и еще потому, что с Плешью, наверняка, поедет Хлыст. Отдельно друзьям было сказано, что контейнер жизненно необходимо доставить вовремя, иначе Рыжий растеряет весь авторитет в известных кругах.

Сумма за доставку, озвученная больным, во-первых, настолько вдохновила друзей, что у Хлыста не возникло ни малейшего сомнения в необходимости сопровождать друга, а во-вторых, аннулировала все вопросы о возможных проблемах с законом. Впрочем, у тугодума Плеши таких вопросов и не возникло, потому как обед с непременной сарделькой его беспокоил гораздо сильнее. Раз надо помочь заболевшему родственнику, значит надо. И точка. И вообще, небольшая поездка все интереснее, чем на тракторе день-деньской гонять по полям и проселочным дорогам.

Друзья тут же взяли отгулы и на следующий день с первым автобусом отправились в Москву. Ехать на поезде, где требовались документы, Рыжий категорически запретил, поэтому пришлось трястиcь на автобусах по дорогам разного уровня и проходимости.

Москва обрушилась на друзей газово-шумовым тайфуном. Они не представляли, что такое может быть. Конечно, телевизор регулярно демонстрировал им кадры московских пробок, да и в райцентре тоже было много, как они считали, машин, но реальность опрокинула все их самые смелые представления. С одной стороны, столица восхитила масштабом и высотой зданий, а с другой, оттолкнула беспорядочной суетой и бесконечным потоком людей.

Чтобы добраться от автовокзала до нужного торгового центра Хлыст, не желающий терять лицо, уговорил напарника шикануть и разориться на такси. Ехать в метро, в котором раньше не бывал, он откровенно побаивался. Плешь, поведясь на аргумент, что под землей они Москву не увидят, а времени рассматривать столицу у них нет, согласился на лишнюю трату. Однако, взял себе на заметку, что придется сэкономить на чем-нибудь другом, потому что твердо вознамерился из столицы привезти невесте кольцо.

Количество людей на улицах Москвы ввело ребят в оторопь. Оба чувствовали себя инопланетянами, случайно забредшими на чужую планету. Глядя в окно автомобиля, Плешь не мог избавиться от ощущения, что главная работа москвичей – гулять. Когда он обратил на это внимание друга, тот, не желая показывать свою растерянность, важно вздохнул. Покрутив пальцем у виска, Хлыст снисходительно объяснил, что, во-первых, в столице летом сплошные туристы, и по улицам шастают именно они, а во-вторых, известный факт, что живут в Первопрестольной хорошо и нахаляву, совершенно не работают и выходят гулять, просто чтобы дома не торчать.

Тут и там молодежь шныряла на самокатах. Особенно привлекли внимание косяки одетых в одинаковую одежду с коробками на спине. «Во дают городские! По улицам ходят, а в магазин лень заходить», – изумился Плешь, когда они выяснили на светофоре у одного из таких самокатчиков, что это курьеры, доставляющие еду. Для друзей подобное было немыслимо! В их деревне магазин был центром вселенной, местом, где бабы и мужики встречались, чтобы узнать про соседей последние новости и обсудить свежие сплетни.

Переливающийся огнями торговый центр, где им предстояло передать груз, подавил роскошью. Высоченный потолок, скрывающийся за облаками где-то на уровне четвертого этажа, заставил ребят, и без того обалдевших от часовой дороги от автовокзала, почувствовать себя мелкими букашками. Это была какая-то параллельная реальность, и она не имела ничего общего с той, к которой они привыкли.

Плешь, разглядывая с открытым ртом сверкающие полы, люстры и витрины, словно наяву видел, как выручив деньги за доставку груза, привезет сюда Танюху. Возможно, они решат остаться жить в столице. Образ любимой девушки, гордо вышагивающей на высоченных шпильках по идеально гладкому полу, затмил все вокруг. Парень улыбнулся, представив, как обрадуется невеста возможности каждый день ходить по чистому асфальту вне зависимости от погоды. Тот факт, что месить грязь около фермы на шпильках невозможно, осознавал даже он.

При входе в торговый центр великан снял кепку, как с детства приучила его мать. Завернув в нее влажный от вспотевших рук металлический контейнер – тот самый груз, ради доставки которого они отмахали несколько сотен километров, парень автоматически засунул головной убор в задний карман джинсов.

Дальнейшее походило на кошмарный сон. Перед самой дверью получателя, Хлыст по-хозяйски протянул руку, чтобы собственноручно передать доставленный в срок груз. Плешь полез в задний карман, но кепки с вложенным в нее контейнером там не оказалось.

Никита Максимович, услышав о пропаже, замер и уставился на друзей выпученными глазами. Чувствовалось, что он был не в силах поверить, что так ожидаемая им доставка уплыла в неизвестном направлении буквально из-под носа. Как только этот холеного вида мужик в элегантном костюме-тройке смог выдохнуть и привести в нормальное состояние глаза, он разразился заковыристой тирадой. Курьеры, никогда не слышавшие в своей деревне ничего подобного, буквально разинули от восхищения рты.

Вторым сознанием Хлыст пытался зафиксировать в мозгу наиболее интересные обороты, чтобы при случае козырнуть ими среди необразованных односельчан. Однако, если отбросить все украшательства речи, ее содержание не сулило ничего хорошего. Оно сводилась к тому, что если друзья в течение трех дней не найдут груз, то им не жить. Было это прямой угрозой жизни или обычной пугалкой, которыми хлопцы по пьяни стращают друг друга после дискотеки, уточнить не представлялось возможным. Полное незнание, что именно они везли, и то как скрытно везли, позволяло думать все что угодно.

У Плеши чувство эйфории сменилось ступором, он чувствовал себя ничего не понимающей курицей. В голове одиноко пульсировало важное осознание, что кольцо Танюхе накрылось медным тазом. В остальном же ему совершенно не хотелось вникать в смысл грозных воплей Никиты Максимовича.

Между тем получатель груза, надрывая горло в бессильной ярости, требовал от них признаться, кому они загнали его груз. Всегда бойкий Хлыст, изрядно струхнув и позабыв о гоноре, испуганно что-то мямлил в ответ, мамой клялся, что они никому ничего не продавали, и что еще совсем недавно, на входе в торговый центр, контейнер был у них.

В конце концов, выпустив пар, Никита Максимович взял себя в руки и угрожающе тихо сообщил, что пусть молятся, если умеют, чтобы груз нашелся.

***

Будучи, похоже, владельцем торгового центра, Никита Максимович после личного допроса горе-курьеров отправил с ними одного из телохранителей к охранникам просматривать записи с видеокамер.

– Где-то тут, – по сотому разу завел унылую шарманку Плешь, перед этим уже несколько раз во всех подробностях повторивший обстоятельства утери груза Никите Максимовичу.

Текст речи был выучен практически наизусть, поэтому парень, словно дрессированный попугай, монотонно произносил вызубренные фразы. Суть их сводилась к тому, что он четко помнил, как положил груз в кепку, а ту в задний карман джинсов. Поэтому главной версией пропажи головного убора с вложенным в него грузом было обычное воровство. Смущало одно – какой дурак мог позариться на видавший виды кепарь. Он хоть и был парадно-выходным, но как оказалось, в Москве в таких никто не ходил.

Шкафообразному телохранителю, одетому, как и Никита Максимович, в черный костюм, и встретившему их в помещении охраны лысому мужику было плевать и на груз, и на двух олухов, его посеявших. Они не орали и не злились. Мужики откровенно радовались неожиданно привалившему развлечению.

Благодаря тому, что в торговом центре друзья пробыли недолго, момент потери груза удалось найти достаточно быстро.

– Ну вы и придурки, – усмехнулся работающий с компьютером гладкоголовый охранник, – один граблями машет, как мельница, другой не смотрит, куда кладет важную вещь. Если бы не уронили, то и вытащить могли как два пальца… – не закончив фразу, охранник осуждающе вздохнул.

– Да это он недоносок запихнул груз в кепарь, – толкнув в плечо напарника, заюлил Хлыст, раздосадованный тем обстоятельством, что именно он выбил важную вещь из руки друга, – из-за этого мы ничего не услышали.

Негласному командиру необходимо было срочно реабилитироваться, по крайней мере в глазах Плеши, и желательно за счет него же. Главное, чтобы тугодум великан не пришел к правильным выводам.

Между тем на экране можно было наблюдать, как к упавшей кепке подошел высокий парень с темными волосами, забранными на макушке в небольшой раскидистый хвостик, как у сельской лошади, и с такими же темными аккуратными усиками. Видно было, что он явно хотел окликнуть друзей. Плешь, уставившись в монитор, невольно ждал, что чувак вот-вот отдаст им кепку с грузом, и все будет хорошо. Но чуда не произошло. Парень на видео, ощутив тяжесть головного убора, передумал и зашел в ближайший бутик.

– Так надо пошукать пацана по округе, – не выдержал великан. Жизнь налаживалась. Благодаря технике найти груз оказалось проще простого. Раз – и увидели вора.

– Ну-ну! Шукайте, ребятки, шукайте, – насмешливо покачал лысой головой охранник, – он здесь мог быть в первый и последний раз в жизни. В Москве искать человека, это как иголку в стогу сена.

– У вас есть это… – загорелся Хлыст, в ходе просмотра вернувшийся в свое постоянно двигательное состояние, – ну рожи искать в потоке? Ну вот, например, если прокрутить прошлые записи, то комп может сам найти того придурка?

– А если и найдет, – удивился охранник, – тебе-то это зачем?

– Ну если он тут уже был, то значит, и еще раз придет. Логично?

– Не совсем, – пожал плечами лысый, – но в любом случае таких наворотов у нас нет.

– Но вдруг вы его еще увидите? Вы нам тогда звякните. Заметано? – с надеждой попросил Хлыст. – А снаружи есть камеры?

– Сечешь пацан, – усмехнулся мужчина, и они с Хлыстом опять прилипли к экрану.

Плешь во время их разговора понимал одно – все плохо, но надежда есть, и шанс привезти Танюхе кольцо еще существует, тем более что в торговом центре он заприметил отделы, торгующие всякими цацками.

– Ну, ребятки, видать, у вас счастливая звезда, – улыбнулся лысый мужик, показывая на экран, где парень, поднявший кепку, прошел мимо входа в метро, не зайдя туда, – похоже, пацан местный.

– Вау! – Хлыст, которому не сиделось на месте, буквально подпрыгнул, – слышь, Плешь, у нас тут все-равно делов нет. Погнали потусуемся около тех домов, – он показал направление, куда, судя по камерам, двинулся вор.

– Тех домов? Угу, погнали, – согласился напарник, – хоть зыркнем, как они гнездятся в таких громадинах. А на ночь куда?

– Хозяин рекомендовал вам сегодня ночевать здесь, – телохранитель кивнул на приоткрытую дверь в каморку. Через щель в ней просматривался край дивана. – Разложите и как-нибудь вдвоем уместитесь.

– Угу, уместимся… Так-то я не против. А он? – озаботился Плешь, кивнул на охранника, сидящего у компьютера.

– Плешь, заткни дырку в своей будке! Тебе предлагают дармовой ночлег, надо поблагодарить. Когда нам прийти? – по-деловому обратился Хлыст к охраннику.

– Без разницы. Я на сутках, – пояснил тот в ответ, – нам на дежурстве спать нельзя.

– Не задерживайтесь, вас приказано держать вас в поле зрения, – добавил телохранитель. Увидев, как скуксился Хлыст, мужчина продолжил, – ребятки, тут дело серьезное. Хозяин сказал, что вы должны ночевать тут. Надеюсь, ясно? Идти поперек или сбегать не советую. Пока, сами видите, мы с вами по-хорошему.

***

Друзья уныло направились в сторону домов, куда ранее двинулся парень с видео. Количество многоэтажных и многоподъездных домов давило и сводило к нулю надежду курьеров найти вора.

В голове у Плеши серым туманом клубился непрошенный вопрос: «Это же сколько квартир в этих домах?» У них в деревне около фермы стояли два многоквартирных «муравейника». Так, то двухэтажные дома с двумя подъездами. В каждом подъезде по восемь квартир. Их построили для семей доярок. Для деревенских жители этих домов были почти что горожанами.

В любом случае их «муравейники» ни в какое сравнение не шли с девяти– и шестнадцатиэтажными «человейниками», возвышавшимися перед ними. Великан не мог понять, как люди могут в них жить. Их односельчане из «муравейников» жаловались на слышимость. Им было известно все, что происходило в соседних квартирах. Никакой личной жизни. В их деревне все уважающие себя люди жили в собственных хатах.

– Хлыст, что такое «держать в поле зрения»? Вроде, слова понятны, а как это… В подзорную трубу что ли? – Плешь, вырвавший напарника из рассуждений, воровато оглянулся по сторонам. – Мне в понедельник на смену. Погнали домой. Не нравится мне здесь. Ну его этот груз. Не попрутся же они за нами. А еще похавать бы…

– Ну ты и придурок, Плешь! – искренне возмутился Хлыст, – твоя будка только хавать и годна. Да им даже искать нас не придется, они о нас уже всю подноготную знают. Тебе кто этот груз подогнал? Кто на этого говнюка лощеного вывел? Не помнишь, балда? Я тебе помогу – братан твой двоюродливый, Рыжий.

– Угу, Рыжий, – великан так расстроился, что остановился посередине улицы, – я и не допер сразу.

– Нам дали три дня. Сегодня четверг. Значит, к воскресенью мы кровь из носу должны приволочь им этот чертов груз. Так что не дрейфь, у нас будет еще время чтобы к понедельнику с комфортом домчать до дома. На обратный путь запретов не было, так что погоним на поезде, – выдав столь оптимистическую тираду, Хлыст замолчал. Веры своим словам у него не было. Проклятая чуйка голосила изо всех сил, что картина, нарисованная им для подельника, сильно приукрашена и больше напоминает брехню соседского деда-маразматика.

– Угу, на поезде… Точно! Как думаешь, нам бабло отвалят полностью или половину срежут? – проявил Плешь зачатки бизнесового мышления. На самом деле ему было страшно идти рядом с непривычно смирным товарищем, и он попробовал вывести его на разговор. Пусть ругается, пусть обзывается, главное, пусть будет самим собой.

– Мне бы твою уверенность! Отвалят! Ты уверен, что это «отвалят» когда-нибудь наступит? – отмер Хлыст, позабыв, как сам рисовал другу прекрасное будущее с найденным грузом.

– Наступит… – привычно повторил за напарником Плешь, и вдруг вкинул руку с вытянутым пальцем, – что это? – указал он на черный дым, поднимающийся между домами. Картина не поддавалась двоякому толкованию, поэтому великан тут же сам себе и ответил, – пожар. Позырь, и в городе дома горят. Погнали? Интересно, как тут тушат? У нас если дом заполыхал, то кранты… А тут?

– Погнали, – мгновенно оживился Хлыст. Парню явно не хотелось показывать, насколько и ему хочется поглазеть на занятное зрелище, поэтому он сделал вид, что просто великодушно согласился на предложение друга. Позитивный момент для великана состоял в том, что из своего состояния нестояния старший их группы, наконец, вывалился и был готов к восприятию всего нового и увлекательного, – не видно, чтобы вокруг сильно шуршали, значит, весь дом точно не спалится…

***

Дом с горящей на шестом этаже квартирой отыскался легко. Около подъезда стояли красные пожарные машины. Мужчины, одетые в специальную форму, сновали в подъезд и из подъезда, протягивая широченный шланг. Вокруг машин на расстоянии стояли зеваки, со знанием дела обсуждая возможные причины возгорания, а заодно, и хозяев горящей квартиры.

Забыв про вора и про намерения его найти, курьеры так резво выдвинулись в первый ряд, что одному из укротителей огня пришлось прикрикнуть на них.

– Во, позырь, какой чумазый? – толкнул друга Плешь, указывая на парня, вышедшего из подъезда вместе с пожарными. – Поди, этот и есть погорелец.

Напарник без особого интереса обернулся на испачканного в саже парня с растрепанными длинными волосами, но чем больше он смотрел на молодого погорельца, тем больше его лицо казалось знакомым.

– Это же он! – зашипел Хлыст, дергая великана за руку, чтобы тот наклонился к нему.

Голос его от восторга с шипения перешел на визг. Груз был практически в руках, осталось только протянуть их и забрать его у вора. Хлыст по своему обыкновению подпрыгивал на месте, чтобы лучше разглядеть нужного парня, как назло, стоявшего против солнца. Расстраивало одно, тот вертелся в гуще события, и заловить его наедине, чтобы отобрать контейнер, было невозможно.

– Кто он?

– Плешь, ты идиот? Мы полдня по видаку глазами шныряли из-за него…

– Из-за него? Не… – с сомнением протянул Плешь, – тот был весь такой … с хвостом как у кобылы …

– Ага. А теперь он в грязном шмотье, с черной мордой и космы распустил. Говорю тебе, это он!

Пообщавшись со пожарными, парень вернулся в подъезд и больше не появлялся. Через некоторое время шланги были скручены и убраны, красные машины уехали. Вслед за ними с места представления постепенно ушли и самые стойкие зеваки.

– Жрать охота, – угрюмо напомнил великан. Память подсунула ему картинку картошки с мясом и вожделенной сарделькой, – в последний раз я хавал печенки у телока.

– Жрать! – Хлыст изо всех сил втянул в себя живот, чтобы друг не услышал его бурчания, – тебе лишь бы брюхо набить. Ладно. Идем к телокам, они подскажут, где похавать не дорого. Где живет этот тип, мы срисовали. Главное, не плутануть среди этих домищ. Так что завтра будем здесь торчать.

– Угу, торчать… Быстро справимся. Хиляк. И сечься сильно не придется.

Хлыст прикинул комплекцию парня, взявшего их груз. Тот, конечно, был гораздо мельче великана, но гораздо выше его самого, причем, судя по походке, в хорошей спортивной форме. Связываться с таким в драке – то еще удовольствие.

– Ох, Плешь, все бы тебе кулаками махать, – резюмировал он свои размышления, – пожрать и всечься, даже Москва тебя не окультуривает. Короче, завтра сядем вон на той скамейке. В случае чего, нам еще телоки свистнут, если его опять нащупают.

И голодные друзья малой рысцой двинулись в сторону торгового центра. Им с детства внушали, что настоящие мужики нигде не пропадут. Столица хоть и выбила ребят из колеи, но тут же дала шанс отыграться. Еще не все было потеряно, предстояли лишь немного поднапрячься.

Алевтина Владимировна

Вид с балкона кафе напоминал фантастический пейзаж – укрытые снегом вершины гор, а над ними яркое, чистого голубого цвета небо. Последние две ночи Алевтина со Стасом запланировали в Домбае. Их отель располагался в самом низу трассы, но позавтракать они поднялись на средний уровень.

Любительнице простора Алевтине очень не хватало его в Кисловодске. Дома, деревья, окружающие горы давили на нее, лишая возможности как следует разгрузить глаза. Впрочем, там было свое преимущество – хвойный лес, посаженный вручную более двух веков назад, наполнял легкие так необходимым жителям мегаполиса кислородом, и Теренкур – специальные маршруты, позволяющие практически незаметно для себя совершать подъем на заданную высоту.

Алевтина понимала всю полезность пешеходных прогулок по Теренкуру, но душе ее хотелось ощущать себя вольной птицей в безграничном просторе, как в поле, как в море, ну или как здесь в верхних горах. Супруги не катались на горных лыжах, и поездка в Домбай воспринималась ими в качестве своеобразного компромисса и способа дать глазам разгуляться.

Двухнедельный отпуск подходил к концу. На следующий день их ждал перелет в Москву, а там опять утренний будильник, не дающий выспаться, опять толкучка в метро, опять скандалы с нарушителями дисциплины и наезды от начальника… Впрочем, подобное бухтение Алевтина не одобряла и запрещала его себе даже в мыслях. В самом деле, она же не старая бабка! Работу свою любила, девчонок-подчиненных тоже, начальника… Не самый лучший экземпляр, но видали и хуже.

– Пойду пройдусь. Крикни, как принесут, – поставила она задачу мужу, с упоением фотографирующего открывающиеся виды.

Фотография Алевтину не интересовала, и в ожидании завтрака она решила осмотреть местность около кафе. Рядом проходила лыжная трасса. Лыжников на ней в виду практически отсутствия снега не наблюдалось. Для катания они поднимались на более высокие уровни. Поэтому женщине показалось заманчивым пройтись в середине лета по тем остаткам снега, что ее не успели растаять.

Снег был влажноват и хорошо утрамбован. Будучи в кроссовках, Алевтина без опаски шла по нему, не проваливаясь. Подняв взгляд в сторону начала трассы, куда уходила канатная дорога, женщина увидела маленькую фигурку на лыжах. Она казалась маленькой мушкой, была так далеко и настолько нереальной, будто на экране телевизора, что путница замерла на месте, с любопытством разглядывая занятную картинку. Между тем в течение буквально нескольких секунд маленький человечек резко увеличился в размерах. И не успела зрительница сообразить, что смотрит не в телевизор, как мимо на огромной скорости промчался самый что ни наесть настоящий лыжник, обдав ее волной холодного воздуха и частичками снега.

Алевтина, застыв в мимолетном испуге, продолжила следить за удаляющимся мужчиной. Снег местами растаял, и она с некоторым злорадством наблюдала, как лыжнику пришлось лавировать, чтобы не выехать на траву.

– Стас, ты можешь себе представить? – выплеснула она возмущение благодарному слушателю в лице собственного мужа, позвавшего ее есть, – меня только что чуть не сбили!

– Кто? – мужчина недоуменно оглянулся на пустую трассу. – Здесь нет ни машин, ни велосипедистов, ни лыжников.

– Именно лыжник!

Стас внимательно всмотрелся в тут и там выступающие прогалины и пожал плечами.

– Хорошо день начался, – Алевтине не понравилось пренебрежение мужа к случившемуся, и она уже собралась обрушить на него поднакопившийся от лыжника адреналин, но ее прервала трель телефона.

***

Звонил Тимофей. Это само по себе было странно. Собственно, Алевтина и сама собиралась чуть позже связаться с любимым сыночкой. Ей хотелось, чтобы он встретил их со Стасом в аэропорту. Не то чтобы у нее не было денег на такси, но всегда приятнее, когда встречает родной человек.

К сожалению, в последние месяцы их отношения несколько охладились. Причина была банальна – ее наивный мальчик вляпался в долгую любовную связь. Мама, естественно, перестала быть для сыночки женщиной номер один, это место заняла Анна – Анютка, как звал свою профурсетку Тимофей. Алевтину такая смена приоритетов конечно раздражала, но дело зашло столь далеко, что она вынуждена была временно смириться. Ее глупышка уже несколько раз делал своей невесте предложение руки и сердца. Мамзель не отказывалась, но и не соглашалась. В общем-то было ясно, что свадьба была лишь делом времени.

Навязывать свое мнение двадцатипятилетнему дитятке было совершенно бесполезно. Оно само при желании могло убедить кого угодно в чем угодно. Однако безучастно смотреть как ее романтически настроенное чадо собирается связать себя по рукам и ногам с расчетливой и беспринципной девицей, было не в характере Алевтины – своей жизнью, а заодно и жизнью близких, она привыкла управлять.

Конечно же, мать имела в голове запасной вариант. После долгих поисков и приглядываний в ее поле зрения обнаружилась девушка, которая вполне могла бы сделать счастливым Тимофея. Даже ходить далеко не пришлось, Ксения сама пришла устраиваться к ним год назад, и теперь была подчиненной. Вот уже два месяца, как начальник отдела кадров подняла смышленую девушку до своего заместителя и осознала, что с удовольствием приняла бы ее в качестве дочери. Требовалось ненавязчиво свести пару таким образом, чтобы ни у одного из них не возникла мысль о «постановочном знакомстве». Правда, перед этим надо было также ненавязчиво развести сыночку с текущей пассией.

Верный своей мамзели жених, разумеется, избегал общения с посторонними девицами. Приходилось ожидать подходящего момента, а учитывая нависшую над ними свадьбу, времени оставалось не так много. Впрочем, поскольку Анна с обзаведением детьми не торопилась, то даже случившийся брак при желании можно было бы считать пустой формальностью.

– Ма, ты слушаешь меня? – ворвался в матримониальные размышления голос Тимофея. – Ты можешь видео включить? Я тебе кое-что покажу.

«Неужели эта коза решилась?» – с неприязнью подумала Алевтина, нажимая на значок видеосвязи. На экране смартфона возникло довольное лицо сыночки.

– Ты один? – удивилась мать, – Нюрочки нет?

– Будешь обзывать мою любимую девушку, вообще ничего не покажу, – тут же среагировал Тимофей на «Нюрочку», которую его невеста терпеть не могла.

– Все, Тимошенька, молчу, – усмехнулась Алевтина, не планируя ссориться с сыном, – показывай.

– Ну значит, так, – на экране показалась ее собственная спальня. Медленно ройдясь по стенам, картинка остановилась на белом потолке, где из отверстия, просверленного для трубы отопления, свисала черная грязная тряпка.

– Тимофей, – не удержалась женщина, не слыша комментариев, – ну заткнули дыру на верхний этаж, это хорошо. А что, чистой тряпки в доме не нашлось? Или Анна специально для моей спальни по всему дому искала самую грязную? Да у нас дома-то таких и нет. Она специально пачкала, что ли?

– Это единственное, что ты заметила? – не смутившись от материнского наезда, загадочно усмехнулся отпрыск, – смотри внимательнее.

Камера по новой вернулась ко входу в спальню и к выключателю. Присмотревшись в этот раз как следует, Алевтина разглядела на обоях потеки, шедшие сверху.

– Тимошенька, нас что ли затопили? – выдала она логичную версию.

– Почти, – выдал довольный сыночка, – но немного наоборот.

Судя по движущимся губам, он еще что-то произносил, но сначала исчез звук, а следом повисла и картинка на телефоне. Алевтина подождала немного в надежде, что связь восстановится, но поняв, что ждать бесполезно, сама нажала на номер сына. Дозвониться не получилось.

– Что там? – заинтересовался Стас, с любопытством прислушивающийся к разговору, – кто нас затопил?

– Стас, что за идиотский вопрос? Ну кто нас может затопить? Только те, что живут над нами. Других вариантов нет. Но тут что-то другое. Ты что не знаешь Тимофея? Несет какую-то фигню про «затопили, но немного наоборот».

– Как это?

– Откуда я знаю! Этот обалдуй ничего не может толком сказать. Да! – рявкнула Алевтина в зазвонивший телефон, – что значит «немного наоборот?» А… Дмитрий Сергеевич, добрый день. Это не Вам, извините, – разочаровано протянула она, узнав голос своего начальника.

***

Судя по голосу бигбосс был не в духе и звонил не в обычный выходной, а в ее отпускной день, явно не для того, чтобы поинтересоваться здоровьем. Не желая вникать в наезды раздраженного начальства, Алевтина, чья голова была занята разгадыванием шарады, выданной сыночкой про «потоп наоборот», пошла по самому простому пути. Она оперативно отключилась, сославшись на неудобство говорить и дав начальнику слово, что чуть позже сама перезвонит. В любом случае в субботу что-либо решить, находясь на Кавказе, не реально. Все рабочие дела начнутся в понедельник, а тогда уж и она будет в офисе.

– Маманя, ты какая-то нелюбопытная, – раздался в телефоне довольный голос сыночки, когда он, наконец, прорвался сквозь технические препятствия. Правда, теперь общались без видео, но все что нужно было увидеть, Тимофей ей показал, – ладно, не буду тянуть! Наши соседи сверху погорели.

– Нина с Иваном? Погорели? У них сгорела квартира? – на всякий случай перевела Алевтина на понятный для себя язык, – когда? Там все живы? Ты видел? Где ты был в это время? А на нашей квартире это как-то отразилось? Потеки из-за пожара? Что ты молчишь?

– Жду, когда можно будет начать рассказывать, – Тимофей с веселым спокойствием переждал пулеметную очередь вопросов.

– Все, молчу, – взяла себя в руки женщина, но оказалось, что телефон уже погас, связь опять прервалась. – Ты закончил? – нетерпеливо уточнила она у мужа, допивающего свой кофе, – едем вниз, там связь лучше. Надо все-таки вытрясти из этого свинтуса, что там произошло. Вот не мог сразу объяснить, пока нормально ловило. Но судя по довольному виду, обошлось без жертв. И то хорошо!

Супруги сели на канатку, чтобы спуститься к отелю. Красоты Кавказа больше не могли перетянуть на себя мысли Алевтины о доме. Глядя на покрытые снегом вершины и лес, проплывающий под ногами, она видела потеки на стенах. Они уходили в выключатель света и розетку. Отсюда сразу вставали вопросы: «Что с электричеством? Пригласил ли Тимофей электрика? Или же они завтра приедут к обесточенной квартире».

Женщина безуспешно еще и еще раз набрала номер отпрыска. При высадке из кабинки фуникулера телефон, наконец, ожил. К удивлению Алевтины, это оказалась Ксения, ее заместитель и предпочтительный кандидат в невестки. После некоторых колебаний победило желание услышать подчиненную. Та, извиняясь, принялась рассказывать о какой-то тетке, что перевелась на должность с меньшей зарплатой, но из-за невнимательности одной из сотрудниц в кадровой программе остались старые цифры. Теперь эта тетка в течение нескольких месяцев получает почти в два раза больше, чем ей положено, и молчит зараза.

Раздражение босса стало понятным. Очевидно, случившееся успело вывалиться на него. В голове возник одинокий неожиданный лыжник как символ валящихся на нее неприятностей – то квартиру залили при тушении, то отдел виноват в переплате зарплаты. Интересно, что еще этот горный пришелец ей принес?

– Ксюш, – аккуратно прервала Алевтина заместителя, – давай я тебе чуть позже перезвоню. До понедельника, ведь, все равно ничего не изменится.

***

Алевтина смогла дозвониться сыну только у себя в номере. Она поставила телефон на громкую связь, чтобы муж слышал их разговор и не приставал потом с идиотскими вопросами.

– Тимофей, давай четко и по делу, – строго предупредила мать снова начавшего дурачиться отпрыска, – ты мне и так полдня отпуска коту под хвост отправил. Завтра ехать домой, а вместо отдыха, благодаря тебе, дергаюсь как болванчик.

– Есть, товарищ генерал, – хоть сыночка и не испугался командного тона, но бесцельно балагурить перестал, четко по-деловому доложил все, что знал про пожар. Про звонок на работу, про смену замка, про протечки пены, не обошел стороной и приход пожарных, которые хотели удостовериться, что к ним в открытые окна не залетели горящие угли. – Короче, товарищи родители, все нормально. Белье на вашей кровати сменили, испачканное постирали, мокрое просушили; электрика не пострадала; воду основную тетя Нина с Петькой с пола собрали, паркет цел; дядя Ваня помог мне замок поменять, так что без меня домой не попадете; все барахлишко и мамину косметику по местам расставили.

Слушая подробный отчет, Алевтина лишь качала головой. Она раньше и представить не могла, сколько проблем может принести пожар у верхних соседей, особенно, когда между этажами просверлены дырки.

– А дверь-то как вскрыли? – забеспокоился Стас, – ее-то, надеюсь, не надо менять?

– О нет! Там действуют профессионалы, – засмеялся Тимофей, – дядя Ваня их очень хвалил. Если с деньгами будет туговато, обращусь к спасателям, пусть научат двери вскрывать, чтобы переквалифицироваться в домушники.

– Балабол, – не выдержала Алевтина.

– Какого воспитали, – последовал довольный ответ.

В принципе, все что хотелось узнать, было выяснено, и Алевтина закруглила разговор.

***

– Не отпускной день, а черт знает что, – пробурчала она, – мало мне рабочих проблем, так еще с квартирой не понятно что. А квартира, между прочим, Стас, и тебя касается. Надеюсь, там реально все так безобидно, как излагает наш балбес.

– Ну теперь ты довольна? Можем идти гулять?

– Нет. Во-первых, в части Тимофея я буду довольна, когда он расстанется с этой профурсеткой, – женщина пощупала пальцами воздух, пытаясь найти подходящее слово для обозначения претендентки на звание невестки, – а во-вторых, ты разве еще не понял? Там в офисе косяк. Буду разбираться, так что иди погуляй один. Я сейчас все равно не в настроении.

– Понятно. Отпуск закончился, – насмешливо вздохнул Стас и, натянув кепку, вышел из номера.

Угрызения совести скребли мозг Алевтины не дольше нескольких секунд. Ровно столько, сколько потребовалось двери их номера закрыться за обиженным мужем. Но кто виноват, что в наше время от проблем скрыться невозможно. Она могла сколько угодно объяснять всем, что отпуск – это святое, но отпуск заканчивается завтра, а послезавтра все равно придется отдуваться. Уж лучше подготовиться заранее.

Окончательно встав на рабочие рельсы, начальник Отдела кадров набрала Ксении, чтобы в спокойной обстановке уточнить подробности.

– Алевтина Владимировна, я понимаю, что виновата. Надо было проверить, – затараторила заместитель, – я все выплачу, раз накосячила. Хотя, наверно, и Надю тоже надо премии лишить. Все-таки ее ошибка. Двоим будет не так страшно.

– Стоп, – скомандовала Алевтина, – о какой сумме идет речь?

– Около пятисот тысяч, – послышался вздох на другом конце, – но если вычесть наши с Надей две премии, то остается около трехсот тысяч. Я понемногу верну.

– Надежда отказывается? – усмехнулась начальница.

– Отказывается. Говорит, что премии лишить можем, а с ее основного заработка не имеем права деньги вычитать.

– Правильно говорит. Тебе хорошо бы у нее поучиться, прежде чем разбрасываться своими кровными.

– Но как же так? Алевтина Владимировна, если не вернем деньги, то Дмитрий Сергеевич грозит, что все без премии останутся.

– Ксюш, деньги надо вернуть. С этим никто не спорит. Но вернуть должна та, что незаконно их получала. Как ее фамилия?

– Лебедева!

– Понятно, разберемся, – названная фамилия не выдала в голове никакого знакомого лица, да это было и не важно.

Алевтина как могла взбодрила подчиненную и попрощалась. Требовалось пообщаться с бухгалтерией, чтобы узнать более квалифицированный взгляд на произошедшее. К счастью, с бухгалтерией начальник Отдела кадров была на своей ноге и могла свободно позвонить в выходной.

– Твоя протеже учудила! – с ходу начала бухгалтер Лена, – бабок фигову кучу заграбастала и делает невинный вид, что не заметила.

– Почему моя протеже? – удивилась начальник Отдела кадров, отчетливо помня, что Лебедевых среди ее подопечных не было.

Что скрывать, Алевтине нравилось управлять жизнями людей. Наверно, поэтому и пошла в Отдел кадров. Ей доставляло удовольствие направлять страждущих на путь истинный. Женщина принципиально считала, что если есть возможность помогать, то надо ею пользоваться, а потому она многих устраивала на фирму. Все облагодетельствованные по разным причинам держались в памяти поименно. Некоторые из них не забывали сделанное им добро и годами приходили поздравлять ее с праздниками. О них помнить было радостно. А кто-то доставлял такое количество неприятностей, что Алевтина и рада была бы выкинуть их из головы, да не получалось.

– Так это твоя Нинка Холодова! Она несколько месяцев назад фамилию поменяла.

Бухгалтерша четко и категорично отрапортовала, что деньги давно выплачены, удержать их из последующих выплат она сможет только по приказу Генерального, и то не более двадцати процентов за раз. Оставались варианты обращаться в суд или договориться, чтобы мадам Лебедева-бывшая Холодова сама вернула деньги в кассу или написала заявление об удержании их у нее из зарплаты.

Услышав про Нину, Алевтина задумалась. Ну и денек! Перед глазами опять возник тот нахал, что чуть не сбил ее на трассе. И вся злость за скомканный отпуск обернулась на него. Надо было шарахнуть этого чертового вестника неприятностей, чтобы рухнул. Глядишь, и все остальное обошло бы стороной. Это ж надо! То Тимофей преподнес новость, что Холодовы погорели, то с работы обрадовали, что одной козе переплатили огромную сумму, а теперь выяснилось, что этой козой оказалась погоревшая Нина Холодова.

Нина была одной из тех, кто поколебал веру Алевтины в правильность своей деятельности. Через какое-то время после устройства соседки на работу пришлось приложить огромные усилия, чтобы замять скандал, в который та влипла. Еще тогда начальник Отдела кадров дала себе слово прекратить изображать «Мать Терезу» и закруглиться с благотворительностью. Пока слово свое ей так и не удалось сдержать. Похоже, что желание утвердиться в собственных глазах обладало большей силой.

В любом случае при выходе из отпуска Алевтине предстояло каким-то образом изъять у старой знакомой незаконно пригретые практически полмиллиона рублей. Задача и в обычной жизни не из приятных, а уж трясти Нину на фоне пожара, и вовсе жесть! Все надежды на относительно быстрое решение вопроса рухнули.

День становился все больше похожим на офисный, когда Алевтина, не слезая с телефона, решала текущие вопросы. Набирая номер Ксении, она размышляла о загадке с фамилией. С чего вдруг Нина поменяла ее?

– Почему ты не сказала мне, что Нина Андреевна Лебедева раньше была Холодовой? – мягко упрекнула она заместителя.

– Алевтина Владимировна, я не думала, что это важно. Ну да, до развода она была Холодовой, а до замужества Лебедевой, – отчиталась Ксения, – она вернула себе девичью фамилию.

Алевтина подумала, что действительно давно не видела мужа Нины. Хотя и саму Нину она также давно не встречала. Даром что живут в одном подъезде и работают в одной компании.

– Я ей уже звонила, – тараторила между тем заместитель, – она заявила, что знать ничего не знает. Кто ошибся, тот пусть и выплачивает. А позавчера вообще телефон отключила, и связаться с ней невозможно. Она на удаленке, ее в офисе не бывает.

– Ксюшенька, для официальных сообщений существует корпоративная электронная почта, – закатила глаза женщина, постоянно твердившая подчиненным, чтобы деловые переговоры вели исключительно в письменном виде по электронке, – это, во-первых, а во-вторых, я сама этим займусь.

Достаточно быстро закруглившись с расстроенной Ксенией, начальник отдела кадров, не откладывая неприятности в долгий ящик, набрала Лебедеву, бывшую Холодову, Нину. Телефон старой знакомой был отключен. «Наверно, это к лучшему», – решила Алевтина, не горя желанием окончательно добивать отпуск неприятными разборками с погорелицей.

Следующим на очереди был юрист. Как и следовало ожидать, служитель фемиды подтвердил, что для издания приказа Генерального директора об удержании денежных средств потребуется фигова куча документов, начиная с акта об обнаружении присвоения денег и заканчивая объяснительными виновных. Без общения со старой знакомой никак нельзя было обойтись. И хоть глубоко внутри сидел червячок, подначивающий скинуть это гадкое дело на подчиненных, было ясно, что возиться с проблемой придется Алевтине. И не потому, что сумма крупная, и не потому что Нину она привела в компанию, а потому что она руководитель и обязана показать подчиненным, как решаются подобные вопросы. Влипать в неприятности у них прекрасно получалось и без ее науки.

***

Отпускница посмотрела в окно, выглядывая мужа. Стас нашелся недалеко от кафе. Он что-то увлеченно вещал полноватой блондинке, что жила с ними на одном этаже. Эта крашеная тетка с самого их приезда строила ему глазки, а теперь взирала на мужика с таким аппетитом, словно готова была съесть целиком. Алевтина отошла от окна. Отпускная беззаботность мужа вызвала зависть. Человек оторвался от жены и получает удовольствие от жизни. У него сегодня суббота и еще завтра выходной, а она уже вовсю включилась в рабочий процесс. Нехотя, женщина призналась себе, что в ее недовольстве была изрядная доля ревности. Работа работой, а еще не хватало потерять мужа из-за какой-то вороватой дурынды.

Солнце, не торопясь, неуклонно сдвигалось вправо и скоро должно было спрятаться за гору. Долина, на которой уютно расположился отель, скоро должна была погрузиться в тень до завтрашнего дня. Если не выйти на улицу немедленно, то чуть позже высокогорный ультрафиолет не получить, а это противоречило поставленному на день плану.

Вздохнув, Алевтина решительно нажала на иконку с лицом начальства, однако, промахнулась, и звонок пошел Тимофею. «С сыночкой тоже хорошо пообщаться», – подумала женщина, увидев на экране не того абонента.

– Мам, – тут же откликнулся радостный отпрыск, – ты прямо как чувствуешь, что я еще не все тебе выложил. Хотел тебе опять звонить.

– Что еще мне предстоит узнать? У нас разбиты окна, испорчены обои или разбухла мебель?

– Какие у тебя мрачные мысли, мамочка, – сын жизнерадостно рассмеялся, – все гораздо приятнее! Мы с Анюткой подали заявление в ЗАГС. В сентябре свадьба. Короче, приедешь, расскажу во всех подробностях – где, когда, сколько народа и какой дресс-код. Мы все прикинули. Эй, – забеспокоился Тимофей, – ты слышишь меня? Твой сын женится, а ты молчишь!

– Слышу, Тимошенька, слышу, – выдавила из себя Алевтина, радуясь, что разговор идет по телефону, а не по видеосвязи, – я рада за вас. Связь плохая. Завтра встретимся, и вы мне все подробно расскажете.

«Лучше бы мебель разбухла или окна разбились, – женщина раздраженно швырканула аппарат на огромную двуспальную кровать, представляя, что добивает утреннего лыжника, – во всяком случае, их давно пора заменить. А от этой заразы Нюрочки после того, как она официально получит нашу фамилию, так просто не избавишься. Ладно, еще не вечер». Избавляться от охотницы за сыночкой надо было срочно, желательно, не доводя до свадьбы, да так чтобы не поссориться с Тимофеем.

Немного успокоившись Алевтина подобрала телефон и набрала номер Дмисера, как называли его между собой кадровики. Не позволив начальнику сказать ни слова, она четко разъяснила ему сложившуюся ситуацию и единственный приемлемый выход.

– Дмитрий Сергеевич, – с нажимом продолжила начальник Отдела кадров, – я хорошо знакома с этой Лебедевой и сама решу с ней все вопросы, – как вытряхивать из погоревшей соседки пятьсот тысяч, она старалась не думать, отложив это на потом, – единственное, вряд ли она сможет вернуть деньги единым платежом. Давайте дадим ей возможность растянуть возврат долга на год. Четыре квартальные премии и небольшие ежемесячные взносы.

– Хорошо, Алевтина Владимировна, поступайте, как знаете, но если деньги не вернутся в Компанию, ваш отдел на год будет лишен премии.

– Вы не слишком загнули, товарищ Дмис…? – от негодования, Алевтина чуть было не ляпнула «Дмисер», но вовремя вспомнила про субординацию и поправилась, – Дмитрий Сергеевич, одна квартальная премия нашего отдела покрывает всю сумму, если уж на то пошло. С какой стати Вы собрались лишать нас премии на целый год?

– Ну хорошо, – раздалось в ответ, – возможно, немного перегнул, не за весь год, за этот квартал.

– Нет, не хорошо, – категорично отвергла и такой вариант начальник Отдела кадров, – ошибку сделал мой сотрудник. С этим я согласна. Она будет наказана. Но, Дмитрий Сергеевич, Лебедевой повышенная зарплата шла больше полугода. Прошу обратить внимание, ей две квартальные премии выплатили, исходя из неправильного оклада. Объясните, мне пожалуйста, каким образом понесут наказание не заметившие этого ее начальник и расчетчики премий? Они же тоже в курсе, сколько должен получать работник.

– Алевтина Владимировна, да Вы сейчас всю Компанию обвините в пренебрежении своими обязанностями, в том числе и меня.

– А почему нет, Дмитрий Сергеевич? Мой отдел в Вашем подчинении, отдел по расчету премий тоже. Если Вы планируете наказать меня за ошибку моего подчиненного, так святое дело наказать и Вас за ошибки в двух Ваших отделах!

– Короче, – в голосе начальника зазвенели металлические ноты, – если договариваешься о поэтапном возврате максимум в течение года, то премии лишаем одного – ту, что напортачила. Не сумеешь договориться, весь твой отдел останется без ближайшей премии. Все!

Первый раунд с начальником она выиграла, но ей предстояла еще битва с Ниной. «И вечный бой, покой нам только снится,» – всплыли в голове строчки Александра Блока.

«Вот и помогай людям, – раздраженно рассуждала Алевтина, – сколько раз уж себе давала слово прекратить благодеяния!» Тема помощи с работой малознакомым и незнакомым людям далеко не впервые поднималась в ее голове. Особенно расстроили выкрутасы Нины – как никак соседки, детей вместе растили.

Ну что ж, задачи на ближайшее время были поставлены. По итогам отпуска Алевтина чувствовала себя так, будто отмахала стометровку, убегая по рыхлому снегу от чокнутого лыжника. Ох, не зря он чуть не наехал на нее утром. Сколько неприятностей на нее навлек!

Пит

Продавленный диван ювелирно проникал в ребра всеми пружинами. Каждое движение измученного тела Пита сопровождалось противным скрипом этих самых металлических спиралей. Парень уже жалел, что поддался на требование матери обосноваться у старшего брата Романа, жившего в пяти минутах ходьбы.

Когда Пит учился с племяшкой в одной школе, он часто коротал время у родичей, особенно, когда терял ключи, или отец с матерью задерживались на работе. В те времена парень просился ночевать у брата, чтобы не слушать ежевечерних нотаций. Но то было в школьные годы. Сейчас он предпочел бы зависнуть у кого-нибудь из друзей или в отеле, хотя деньгами разбрасываться было нельзя.

Вспомнилось, как после пожара Нина Андреевна, ожидая на кухне у старшего сына приезда отца, неожиданно занялась самобичеванием. Охая и причитая, она вспоминала про какие-то деньги, свалившиеся с неба, и сетовала, что лучше бы их не было, глядишь, и квартира осталась бы целой. Сокрушалась чуть ли не с завыванием, что пожар – это наказание ей.

Роман вместе с женой успокаивал мать, не забывая ненавязчиво уточнять правила и сроки совместного проживания. То и дело поднимал голову обязательный «денежный вопрос». Не то чтобы родственники хотели навариться на погорельцах, хотя Пит, с детства усвоивший, что от жизни надо хватать все, за это не стал бы их осуждать. Нет, братан был другого замеса. Но кормить и одевать двух свалившихся на голову нахлебников, пока восстанавливаются их банковские карточки и телефоны, родня финансово была не в состоянии. Скорее всего, именно это и явилось причиной, по которой мать неожиданно приняла приглашение отца поехать к нему на дачу.

С точки зрения молодого человека, ей было без разницы, откуда подключаться на удаленке, главное, чтобы был интернет. А потому ей следовало отправиться на дачу гораздо раньше.

Приехавший сразу после пожара отец договорился с соседями, что в течение недели постепенно заберет у них с трудом нажитое добро. В ожидании этого счастливого момента они с Питом компактно сложили барахло в указанное хозяевами место. Мать на дачу отец смог забрать только после ужина, когда у Ромки и его жены от причитаний и нытья Нины Андреевны из ушей тонкой струйкой начал виться дымок.

Пит вынужденно был оставлен в Москве для послепожарных разборок. Обрадовавшись грядущему избавлению от чересчур заботливой матери, он с легкостью пообещал разобрать квартиру. Сошлись на том что, выкинув все испорченные вещи, он аккуратно сложит на кухне то, что мало-мальски пригодно к использованию.

Пожар оказался для Пита не единственным сюрпризом, преподнесенным жизнью. Второй неожиданностью стал развод предков. Молодому человеку стала понятна настоящая причина, отчего отец ранней весной свинтил на дачу. Его объяснения, что необходимо протапливать дом, чтобы не замерзли трубы водоснабжения, еще тогда не внушали доверия.

Как ни странно, правду вскрыл именно пожар. Занявшись после отъезда матери спасенными документами, братья обнаружили, что у Нины Андреевны изменилась фамилия. Далее обнаружилось и свидетельство о разводе возрастом в несколько месяцев. Похоже, заботливые предки не собирались оповещать о своем новом статусе. Кто из них был инициатором, и в чем сыр-бор, осталось за кадром. Между причитаниями о пожаре Нина Андреевна на вопрос о разводе лишь дала понять, что, обретя свободу, принципиально вернула себе девичью фамилию.

Впрочем, слегка шокированные братья не слишком-то и пытались докопаться до истины, не до того было. Давно живущему своей семьей Ромке развод родителей в принципе был «по барабану». Пит вынужденно пришел к выводу, что и его это мало касается. Он вдруг выяснил, что стал уже достаточно большим мальчиком. Однако, на задворках его сознания поселилась необъяснимая никакой логикой горечь.

Откровенно говоря, парень досадовал, что ему пришлось жить с матерью. После отъезда мужа Нина Андреевна, потерявшая предмет недовольства, переключилась на Пита и принялась пилить его с утроенной силой. В этом плане с отцом было бы комфортнее, но не в деревне.

***

Морщась от издаваемых диваном звуков, Пит поднялся и на цыпочках, чтобы не будить раньше времени гостеприимных хозяев, отправился на кухню. Первым в шесть тридцать утра должен был встать Ромка. Погорельцу хотелось бы свинтить из родственного приюта до его появления.

Старший брат, пользуясь моментом, накануне допоздна и с видимым удовольствием промывал младшему мозги насчет того, что теперь ему надо делать. Помимо обращений в официальные инстанции лейтмотивом выступления звучало то ли ленинское, то ли материно: «работать, работать и работать». От подобных напутствий Пит скрипел зубами. Он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не задать Ромке классический вопрос: «Если ты такой умный, то отчего же тогда ты такой бедный?»

В принципе, план на день был понятен. До открытия всяких нужных и важных организаций Пит собирался зайти домой, чтобы глянуть на пожарище и спокойно оценить масштаб ущерба. Потом планировалось общение со страховщиками, банками, полицией и далее по списку, что составили они с Ромкой. Ну а между делом хорошо было бы пробежаться по магазинам и купить себе одежду на ближайшие дни.

После ночных раздумий пожар виделся в новом свете и казался чуть ли не благом. Давно пора было сжечь весь хлам, накопленный матерью за много-много лет. Пришло время начать с нуля и обставить квартиру всем новым и современным. С этой позиции спасение Ниной Андреевной своего прогнившего старья представлялось идиотизмом, и Пит уже жалел, что бросился помогать ей, воображая себя героем. Запоздало пришла идея, что геройствовать надо было в другом направлении – следовало в целях «безопасности» оттащить мать подальше от квартиры, чтобы дать возможность до приезда пожарных сгореть всему, до чего смог бы дотянуться огонь.

Для себя Пит установил весьма придирчивые критерии для отбора годных вещей. Материно старье, что хранилось по шкафам, отправится на помойку в первую очередь. Молодой человек в красках представил, как объяснит предкам, что все нажитое «непосильным трудом» безнадежно испорчено пеной и восстановлению не подлежит.

Квартира встретила парня крепким ароматом гари и тропической влажностью. Стоя в прихожей, Пит автоматически прокручивал в голове картину вчерашнего. Первый ужас, что после уничтожения их привычного быта жизнь никогда не сможет наладиться, прошел. И тем не менее молодого человека не оставляло ощущение, что пожар обозначил некий рубеж, и дальше все пойдет по-другому. Такой как прежде она никогда не будет. Уж Пит-то постарается.

Вспоминая пожар, молодой человек немного досадовал на себя. Столкнувшись с неподконтрольной силой огня, он растерялся и, чего уж греха таить, струхнул. В отличие от него его вечно недовольная и жалующаяся на жизнь мать в критический момент довольно быстро пришла в себя и сориентировалась в ситуации. У Пита даже возникло подобие уважения к ней.

«Отрицательный опыт – тоже опыт», – философски успокоил себя парень и приступил к разбору завалов. Разумеется, начал он со своей спальни. Оглядывая слегка тронутое огнем помещение, Пит мысленно воображал перед собой комнату, какой она должна стать после ремонта. «Все-таки, пожар – это крутая вещь! – накрыло радостное осознание. – Прекрасный повод для обновления. Что там мать вчера стонала про свалившиеся деньги? Значит так! Есть, что тратить, есть, куда тратить. Жизнь прекрасна! Предки на даче, и я здесь разберусь по-своему».

Пока держатели денег не пришли в себя, молодому человеку предстояло быстро избавиться от всего лишнего и как можно скорее нанять людей, чтобы сделать современный ремонт. Можно было и без гадалки предвидеть, что родители в первую очередь начнут экономить на отделке. Мать, наверняка, забудет про развод и заставит отца все сделать кое-как своими руками. Пит решил сделать все, о него зависящее, чтобы не допустить этих бронтозавров к ремонту.

***

Попытка вынести из комнаты диван, на котором Пит спал, сколько себя помнил, окончилась неудачей. С досады парень изо всех сил пнул ногой древний артефакт, упорно не желающий ни на сантиметр менять локацию. Обычно его передвигали вдвоем с отцом. Без его помощи справиться с тяжеленой рухлядью оказалось невозможным. Пришлось временно отступить. Прихватив взятые у Ромки огромные пакеты, молодой человек принялся собирать по квартире все, на его взгляд ненужное, то есть все подряд.

– Ну, надо же, горе-то какое, – консьержка Олимпиада Васильевна, живущая в этом же подъезде на первом этаже, высунулась по пояс, чтобы хоть как-то завладеть вниманием погорельца, отправившегося с полными пакетами к уличной мусорке.

Парень, слегка отвернувшись, закатил глаза. Только соболезнований Липочки, как звали ребята между собой всезнающую старушку, ему не хватало. В отличие от Нины Андреевны, Липочка выполняла свои обязанности с удовольствием и даже в большем объеме, чем требовалось. В виду суперблизости работы к месту проживания, она могла выполнять их с одинаковым качеством, находясь и в специальной будочке в подъезде, и в своей квартире, и даже занимаясь сбором свежих новостей у подъезда.

– Ивановна уверяла, что это с седьмого этажа жильцы курили. К вам на балкон их окурок и залетел. Понапускают к себе всякий сброд, а потом у соседей квартиры горят. Мать-то как?

– На даче, – односложно ответил Пит, размышляя, как можно задействовать любопытную бабку с большей пользой для себя.

От обгоревшей, да и просто надоевшей мебели надо было избавиться, а отдавать незнакомым мужикам деньги, вырванные в бою с прижимистой матерью, не улыбалось. Тратить предстояло так, чтобы и ремонт двигался в нужном направлении, и себе какие-никакие средства оставались.

Признав победу рациональности, Пит изобразил на лице вежливую улыбку и закинул удочку с сторону дымящейся от любопытства консьержки:

– Олимпиада Васильевна, а Вы не в курсе, кто мог бы мне помочь с мебелью? Надо бы испорченную вынести, да один не справлюсь.

– О, – тут же клюнула на наживку старушенция, – мы с Мишаней сейчас придем. Конечно же, поможем. Что ж мы чужие, что ли? В одном подъезде живем. Я же тебя еще в коляске качала. Ты пока будешь выносить свои мешки, я как раз Мишаню разбужу. Мы вместе к тебе и поднимемся.

В глазах бабульки горел яростный огонь. Было понятно, что ей не терпится заглянуть в сгоревшую квартиру, и ради этого стоило заставить старичка-мужа таскать мебель. Питу тишайшего доходягу Мишаню было жаль, но поскольку других вариантов бесплатной помощи не наблюдалось, то он благоразумно решил, что дареному коню в зубы не смотрят. Хотят таскать, нехай таскают. Это их дело, Пит тут не при чем.

Возвращаясь от мусорных баков, молодой человек обнаружил, что готовый к подвигам неунывающий муж консьержки переминается с ноги на ногу у подъезда. Старичок, изображая всем своим видом сочувствие, протянул для пожатия сухонькую ручонку. Сама Олимпиада Васильевна караулила мужчин около заблаговременно открытого лифта.

– Ты хочешь выбросить этот диван на помойку? – недоверчиво протянула она, когда Пит озвучил супругам свой первоначальный план.

– Ты что, паря? – азартно подхватил недоумение жены Мишаня, – его же просушить на солнце и слегка почистить, и будет как новый. Ну, если еще обивку кое-где заменить. Это же старинный, как его, – старичок задумчиво почесал плешивый затылок, – ра-ри-тет, – радостно произнес он практически по слогам.

– Можете забрать, – советы рачительных соседей раздражали. Сразу вспомнилось, что Липочка, наверняка, доложит матери о его «расточительстве», – сушите, отчищайте, меняйте все, что угодно. Можете даже в антикварный магазин отвезти.

– Берем? – вопрос жене Мишаня задал исключительно для проформы. Похоже, идея про антикварный магазин заняла в его голове достойное место.

– Берем, – последовал уверенный ответ. По искрящимся глазам консьержки было и так понятно, что первый голод любопытства она, пройдясь по квартире, утолила, и ее принялся одолевать голод наживы. – Так, может, ты сразу покажешь, что вам еще не нужно? Мы сразу и отберем, что нам может пригодиться. Чего зря туда-сюда таскать? Чай, руки-ноги-спины не казенные.

Такой расклад Пита вполне устраивал. Первой мыслью было предложить предприимчивым соседям самим все выносить, но вторая мысль здраво намекнула, что в таком случае их визит растянется до вечера. Мишаня хоть и пыжился, чтоб казаться бодрячком, на самом деле таковым совсем не выглядел. Парень всерьез опасался, что как бы после такой помощи не пришлось соседу скорую вызывать. Не то чтобы его волновало здоровье мужичка, но ввязываться в канитель со врачами точно не хотелось.

В конце концов сторговались на том, что Олимпиада Васильевна отводила душу, освобождая обгоревшую мебель от промокшего содержимого, а Пит с Мишаней оттаскивали на улицу сгоревший хлам, прежде называемый обстановкой квартиры.

– Хо, – громогласно обнаружила Липочка дырку в полу, когда выдвинули из угла комод, – так это что ж получается? Альке с пятого тоже досталось, что ли? Я давно ее не видела, небось, укатила отдыхать куда-нибудь.

– Да, к ним много пены и воды попало, – подтвердил Пит, – мы с матерью у них там воду собирали, чтоб паркет не вздулся.

– Нет, ну что придумали! – запричитала консьержка, – трубы решили с другой стороны провести. А у людей ремонт, мебель. Вон на третьем этаже Макаровы отказались рабочих пускать, заявили, что у них мебель по сантиметрам в углы вписана, и никакие трубы им не нужны. Требуют, чтобы у них проложили по старым углам.

– Крутяк! – усмехнулся Пит, в душе поаплодировав мятежным Макаровым, – и как на это отреагировали рабочие?

– Вот так! – по обыкновению подхватил распинания жены Мишаня, – теперь в ЖЭКе говорят, что пока не будет доступа во все квартиры, они вообще никому в подъезде не будут делать отопление. Так что холода нагрянут, Макаровых живьем съедят. Забудут родненькие про свои вписанные мебеля и дизайны.

Мнение Пита о бастующих на третьем этаже Макаровых резко развернулось на сто восемьдесят градусов. Из молодцов, умеющих защитить свои интересы, они разом превратились в идиотов, мешающих жить всему подъезду. Выслушав информацию про задержку в ремонте, он прикинул, что и ему логичнее было бы сделать ремонт после того, как проведут трубы отопления. Получалось, что капризы идиотов Макаровых задевали лично его, потому как у Пита просто не было времени ждать, когда на борцов за права навалится весь подъезд. Подобная зависимость от других людей вызвала раздражение, не вписываясь в его теорию о хозяине жизни.

Вынужденно признав свое бессилие в данном вопросе, Пит постарался направить мысли в более благоприятное направление. Этому поспособствовало открытие бестолковой Липочки. Оно навело на вполне здравую версию, что его вчерашняя добыча, позаимствованная у двух олухов в торговом центре и оставленная перед пожаром на комоде, могла вместе с пеной свалиться через дырку в полу на нижний этаж. Во всяком случае отверстие было подходящего размера и давало крепкую надежду, что шанс найти исчезнувший контейнер еще не помер.

Желание убедиться в этом отозвалось зудом в конечностях и во всех частях тела. Питу не терпелось как можно скорее распрощаться с суетящимися помощниками, слишком загостившимися на его пепелище. Особенную досаду вызвали воспоминания, как вчера ликвидировали с матерью потоп у нижних соседей. Квартира была в полном его распоряжении! Отчего же он сразу не подумал о такой возможности? Так, ясно! Пожар слишком сильно выбил его из колеи, и его способность соображать в критической ситуации несколько притупилась. Вот тебе и хозяин жизни…

Раннее утро плавно перетекло в позднее, когда Питу, наконец, удалось избавиться от ретивых старичков. Большую роль при этом сыграло сообщение, что его ждут в полиции, и клятвенное обещание позже доложить подробности посещения стражей порядка.

***

Завершив все административные дела, Пит почувствовал себя выжатым, как будто «смену отпахал», как любил выражаться отец. Следующим пунктом дневного плана была покупка необходимых вещей, и молодой человек рванул в ближайший торговый центр.

В голове снова возникли стенания матери по поводу неожиданно свалившихся денег, которые она, похоже, прикарманила не совсем честным путем. По словам Нины Андреевны, именно они привели к пожару в их квартире. В соответствии с чудом отложившимся у нее в голове законом сохранения – если что-то где-то прибыло, значит там же что-то должно и убыть. Деньги прибыли – квартира сгорела. Питу пришлось согласиться с логикой закона, ведь и его находка объявилась прямо перед пожаром и тоже не совсем легально. «Поневоле начнешь верить во всю эту чепуху с дурацкими законами», – Пит непроизвольно поежился от возникшего из ниоткуда холодка.

Чувство неуютности заставило парня оглянуться. Вокруг шумел и тек по своим делам обычный день в торговом центре. Однако внутри Пита поселилось неприятное ощущение, как будто существо более высшего разума поставило над ним необычный эксперимент и теперь наблюдает, как человеческая особь поступит в сложившейся ситуации.

Чтобы отогнать от себя дурные мысли молодой человек тряхнул головой и сосредоточился на покупках, благо, список срочного и необходимого был составлен еще дома с помощью заботливого Ромки.

Купленные вещи, значительно превысившие список как по количеству так и по цене, Пит решил отнести к себе. Еще не хватало, чтобы приютившие бедного погорельца родственники обсуждали, на что он тратит деньги. Он в любом случае не планировал долго пользоваться их гостеприимством. Как только из квартиры выветрится запах гари, он тут же переберется туда. Ночевать можно на кухне, поскольку она вообще не пострадала.

Повернув к подъездам своего дома, молодой человек обнаружил метрах в тридцати перед собой мерно вышагивающую на высоченных каблуках тощую модель. Внезапно озарившая мозг идея, заставила парня сбавить ход. Эта разукрашенная матрешка, которую Тимоха, его сосед снизу, звал Анюткой, могла пригодиться. Главное, подойти к делу с умом, ну а в этом Пит считал себя докой.

Следуя на приличном расстоянии от вздорной девицы, парень в который раз вспомнил детские годы. Маленькому Петьке всегда льстила преданность добродушного и наивного Тимохи, терпеливо сносившего все сыпавшиеся на него неприятности. Он удивленно поднимал бровки и хлопал длинными ресничками, споткнувшись о натянутую на его пути леску; или вытаскивая из портфеля полурастаявшую льдинку, намочившую тетрадки и учебники; или бродя по раздевалке в поисках исчезнувшего ботинка. Фантазия у Пита с детства была хорошо развита.

Сейчас Пит и сам не понимал, зачем мучал преданного оруженосца. В секции самбо они с Тимохой вдвоем были самыми сильными. Теоретически, им было очень выгодно дружить, потому что все знали их подготовку. Даже старшеклассники не рисковали связываться с хорошо тренированными самбистами. Иногда парню приходило в голову, что причиной неутолимого желания досадить дружку могла быть банальная зависть. Нижние соседи, тетя Аля и дядя Стас, всегда жили дружно, у них в гостях маленькому Питу, тогда еще Петьке, всегда было очень уютно. Раздражала несправедливость – почему там вкусно и спокойно, а его предки если не ругались между собой, то ругали его. Иногда мальчик мечтал, как было бы хорошо, если бы его мамой была тетя Аля. Но она почему-то досталась Тимохе.

Тюфяк Тимоха никогда не мстил другу за его проделки. Первое время бедный наивняк не понимал, что Петька все это делал специально. Когда до этого мямли дошла сермяжная правда, он прекратил общаться с обидчиком. Став взрослыми, они кивали друг другу при встрече, как обычные соседи и бывшие одноклассники, но никогда не разговаривали и не бывали в одной компании. Слишком разные у них были интересы и принципы жизни.

Время показало, что и такие тюлени как Тимоха могут вполне нормально пристроиться. При наличии предков, способных вовремя направить и поддержать, это не так уж и сложно. Судя по завистливым стенаниям матери, семья под ними по-прежнему не бедствовала. Бывший друган-рохля вряд ли сильно ломал голову, как развить свой бизнес. После окончания университета он с девяти до шести исправно отсиживал свой зад в офисе, а потом отправлялся домой, где его ожидала невеста.

А вот с невестой у Тимохи вышел крутой облом. Оставалось загадкой, как его такого умного угораздило связаться со стервой, носящей на лбу табличку: «Ищу приличного дурака-мужа для использования в качестве набоек на каблуки». Пит оценил пронырливость Анны – нашла доверчивого лоха, который не просто хорошо зарабатывает, но надежен как преданный пес, будет с радостью исполнять все ее желания и молча сносить все ее капризы.

Пит периодически сталкивался с этой девахой в подъезде. Ее заигрывающий взгляд недвусмысленно намекал парню, что, если он подкатит, отказа не будет. Молодой человек был вовсе не против замутить интрижку с соседской невестой и ради прикола по старой дружбе в очередной раз досадить Тимохе. Однако, специально вылавливать Анну не хотелось – слишком много чести, а «невзначай» как-то не случалось. Похоже, момент настал. Эта охотница за мужем поможет ему добраться до свалившейся вниз штуковины.

В мозгах у Пита принялся выстраиваться план действий. Если Анна идет домой, то стоит узнать, кто еще там может быть. Вчера после пожара Тимоха что-то болтал, что предки уехали в отпуск, а значит, надо лишь удостовериться, что его самого нет дома.

***

В квартире Пит первым делом принюхался, пытаясь ощутить разницу в состоянии воздуха. То ли у него поднялось настроение из-за наклюнувшейся идеи, как отыскать свою вчерашнюю добычу, то ли гарь действительно стремительно улетучивалась, но показалось, что через день-другой можно будет уже ночевать у себя. Надо было состыковаться с электриком, чтобы подключить жилище к благам цивилизации.

Скинув покупки на кухонный стол, парень ринулся проверять через дырки в полу наличие обитателей в нижней квартире. Спустя полчаса напряженного выглядывания и выслушивания вердикт был таков – лохушка в квартире пребывает в гордом одиночестве, и сейчас самое время для осуществления задумки.

Чудом уцелевшее зеркало, висевшее в коридоре, убедительно проинформировало Пита о природной неотразимости, подкрепленной свежекупленными шмотками. Подмигнув собственному отражению, современный Остап Бендер пшикнул на волосы туалетную воду. По его глубокому убеждению, изысканный мужской аромат безотказно действовал на безмозглых матрешек. А потому у девицы с пятого этажа не было никаких шансов – она обязана была пасть к его ногам и добровольно впустить в Тимохину квартиру.

И даже если бывший дружбан застанет их наедине у себя дома, то, во-первых, сегодня ничем предосудительным заниматься с девахой Пит не собирался – он шел на дело и, вообще, являлся стойким сторонником натуральных прелестей. А во-вторых, Тимохе благодарить его надо будет за то, что он откроет ему глаза на гнилую сущность нежно любимой невесты.

Обосновав таким образом правомерность своих деяний, молодой человек спустился на пятый этаж.

Дверь открылась сразу же после первого звонка. У молодого человека создалось впечатление, что девица торчала в коридоре, ожидая его прихода.

– Привет, – изобразил он удивление, – Тимоха дома? Я к нему.

Словно паук, плетущий сеть, Пит с интересом наблюдал за трепыханием своей жертвы. Шоковое состояние от его появления на пороге квартиры с видимым трудом трансформировалось в кокетливую улыбку. Скорость, с какой матрешка сумела взять под контроль свою мимику, по мнению гостя тянула на слабую тройку.

– Он приходит в семь, но если надо что-то ему передать, то я вся к твоим услугам.

– Прямо-таки вся? – изогнув левую бровь, поддержал словесную игру Пит. Как только на физиономии собеседницы отразилось понимание шутки, он растянул губы в самой соблазнительной улыбке и съехал с опасной темы. – Кстати, Пит, – протянул молодой человек через порог руку.

– Анна, – невеста бывшего друга отступила в глубь квартиры, приглашая неожиданного гостя войти, – через порог не здороваются. Я слышала, что у вас произошло вчера. Наверное, надо что-то специальное произносить в таких случаях, но я не в курсе что именно. Соболезную. Хотя нет… Так, вроде, говорят на похоронах. У вас же, вроде, без смертей обошлось?

– Во всяком случае, мне о них ничего не известно, – не удержавшись, язвительно хмыкнул Пит.

– Да, ладно тебе, – губы девицы капризно надулись, – просто хотела вежливо посочувствовать. Ты сам приперся.

С видом оскобленного достоинства она не слишком натурально изобразила, что хочет закрыть дверь и выдворить грубияна из квартиры, но Пит, опередив ее, выставил ногу. Удовлетворенное хмыканье девахи укрепило решимость авантюриста, и он с большей уверенностью продолжил продвижение к своей цели:

– Слушай, вчера к вам во время тушения пожара мог свалиться один предмет.

– Тимчик рассказывал, что от вас вчера тонна воды вылилась к нам. Наверняка вместе с водой и всякая дрянь свалилась. Ну ты представляешь?! Ничего не видела!!! Ни пожара, ни затопленной квартиры… Все самое интересное мимо…

– Могу провести «экскурсьон» по своему пожарищу. Огня, конечно, уже нет. Зато безопасно, да и зрелище забавное.

– Серьезно? Прямо сейчас?

– А почему нет? Правда, сначала мне надо найти мою вещь.

– Проходи, – махнула внутрь квартиры Анна, при этом не двигаясь с места и мешая пройти, – только там, по-моему, к приходу Тима соседи все убрали…

– «Соседи» – это мы с матерью.

– А ну точно! Так что же ты не поискал?

– Не до того было, знаешь ли. Сегодня вот обнаружил что ее нет.

– Что у тебя там свалилось-то хоть?

Пит, которому надоело торчать в дверях, мягко отодвинул девицу и решительно прошел в комнату, что находилась под его спальней. Это была спальня Тимохиных предков. Ничто в ней не напоминало о потопе, устроенном во время тушения пожара, хотя кровать стояла прямо под отверстием. Парень точно знал, что вся пена вылилась именно на нее. Тимохина комната, находящаяся непосредственно под очагом возгорания, пострадала меньше в том плане, что вода и пена лились на пол, потому что кровать находилась в стороне от межэтажных дырок.

«Однако, Тимоха, чистюля, – поразился Пит, глядя на аккуратно убранное помещение, – не эта же мадам тут разбиралась.» Искать по верхам контейнер размером чуть длиннее куриного яйца было бессмысленно, все поверхности радовали отсутствием хлама и девственной чистотой. На всякий случай молодой человек заглянул под кровать и трельяж, но и без этого было понятно, что если что-то и упало, то было либо убрано аккуратистом Тимохой в другое место, либо выкинуто им же за ненадобностью, либо…

Пит вспомнил пожарных, ищущих случайно попавшие угли. Мог кто-нибудь из них прикарманить его находку? Мог.

– Так что ищешь-то? – дернула его экскурсоводша, почувствовавшая недостаток внимания. – Тимчик разглагольствовал, что тут все было в воде, он все постельное белье поменял, полы помыл.

– Ну полы и я тут вчера вылизывал… Эта штука похожа на цилиндр, – гость изобразил размер находки, – металлический, с округлыми краями, достаточно тяжелый. Большего сообщить не могу. Короче, Анна, мне очень хотелось бы ее вернуть. Посмотри сама по ящикам и по всем возможным местам. Возможно, Тимоха просто убрал ее в какое-то другое место.

– Ты предлагаешь мне шарить по чужой квартире? – манерно возмутилась девица, – меня будущая свекровь и так терпеть не может.

– Ну так посмотри аккуратно. Тебя же никто не заставляет переворачивать все вверх дном. Никого нет, времени вагон. Куда твой жених мог положить ненужную вещь?

– Понятия не имею, – пожала плечами соседка, – я знаю, где мои вещи лежат. И времени у меня не так уж много – скоро Тимка с работы придет, а ты мне так ничего и не показал, зато от меня чего-то требуешь.

– Ок. Предлагаю взаимовыгодный бартер. Ты ищешь мою вещь, а я показываю тебе квартиру, – увидев по реакции собеседницы, что предложение не вызывает отторжения, Пит продолжил, – так уж и быть, идем. Ради прекрасной дамы готов свою часть договора выполнить авансом.

– Ну уж нет. Не хватало, чтобы Тимка застал меня у тебя.

– Милая соседушка, Вы так вещаете, как будто я подбиваю Вас на нечто непристойное, – насмешливо протянул молодой человек, – я всего лишь предлагаю показать пожарище. Поверь, там ни при каких обстоятельствах невозможно заняться чем-то неприличным. В данный момент квартира вообще не пригодна для обитания.

– Нет, сейчас я уже не пойду. Да и тебе лучше идти к себе, или куда ты там идешь, – Анна принялась активно подталкивать визитера к двери.

«Как будто любовника выдворяет перед приходом мужа, – невольно подумалось Питу, – похоже, у нее этот навык хорошо развит. Угораздило же Тимоху так вляпаться.»

– Короче, Анна, в любое удобное для Вас время приглашаю к себе на потухший огонек, – выйдя на лестничную клетку, парень принялся расшаркиваться. – Однако, уважаемая, не тяните. Как только гарь выветрится, я сразу же займусь ремонтом, и посмотреть пожарище в первозданном виде не получится.

О том, что квартира его стараниями уже выглядит далеко не так, как сразу после пожара, гость распространяться не стал. Махнув на прощание рукой, он легко взбежал вверх по лестнице.

Уже почти поднявшись на свой шестой этаж, Пит услышал, как на пятом открылся лифт. Он с любопытством замер, пытаясь разобрать, кто конкретно из нижних приехал. Предчувствие его не обмануло. «Тимочка, – послышался слащавый голосок матрешки, что еще минуту назад изо всех сил строила ему глазки, – я тебя заждалась.»

Молодой человек зашел в свою пропахшую гарью квартиру. Слушать щебетание на нижнем этаже не входило в его планы. «Интересно, что значит «заждалась»? – мелькнуло в голове, – она не собирается сообщать жениху о моем посещении? Очень, ну просто очень интересно.»

Течение мыслей пошло параллельно по двум направлениям. Мысли первого направления пошли по пути сожаления, что так по-дурацки закончилась история с находкой, толком и не начавшись, ведь Пит так и не успел узнать, что же такое там было. Однако, сильно переживать по этому поводу он не собирался – неожиданно пришло, неожиданно и ушло.

Второе направление мыслей окунулось в воспоминание о кокетливых импульсах, посылаемых ему Анной. Это воспоминание вызвало негодование в обиде за весь род мужской. Похотливая деваха назвала тетю Алю будущей свекровью, значит, дело у них двигалось к свадьбе. Это ж каким безмозглым тюфяком надо быть, чтобы не видеть на ком собираешься жениться! Не удивительно, что Тимохина мама не любит ее. Пожалуй, из всех знакомых эта женщина была единственной, кто с детства вызывал у молодого человека добрые чувства и уважение.

И тем не менее, каждый сам кузнец своего будущего. И если тефтель Тимоха втрескался в пустышку, то туда ему и дорога. Пит не собирался жалеть бывшего друга, а тем более не собирался жалеть о наличии рядом замужней кокетки. Что-то ему подсказывало, что ее призывные взгляды рано или поздно достигнут своей цели, и ничто не помешает им реализоваться. Принцип жизни настаивал не отказываться от того, что само плыло ему в руки. А возможность в очередной раз утереть нос слишком приподнявшемуся Тимохе лишь подстегивала азарт.

Тимофей

Выйдя из лифта, Тимофей наткнулся на Анютку, приплясывающую в дверях квартиры. Проследив за ее немного испуганным взглядом, молодой человек успел разглядеть мужские кроссовки поднимающегося на верхний этаж человека. В том, что это был Петька, сомнений не было. Тимофей несколько раз замечал непристойное внимание бывшего друга к своей невесте. Да и сама невеста жаловалась, что сосед при встрече смущает ее своими взглядами.

Услышав напряженные нотки в приветствии, молодой человек закрыл дверь в квартиру, пристально посмотрел на девушку и серьезно произнес:

– Анют, я понял, что Петька опять к тебе приставал. Ты не виновата в этом. Нам надо решить вопрос с этим доморощенным ловеласом раз и на всегда. Давай, я схожу к нему и все разъясню на пальцах.

– Тимчик, – Анюта ласково потянула жениха на кухню, – все нормально. На самом деле Петр приходил к тебе. Но ты же знаешь, как мне интересно было посмотреть пожар, а он обещал показать мне свою сгоревшую квартиру. Сейчас ему некогда, – торопливо добавила девушка, как будто бы опасаясь, что парень предложит ей отправиться вместе с ним на шестой этаж немедленно, – да и пахнет там сильно.

– А от меня ему что надо было? – недовольно пробурчал настроившийся на войну Тимофей.

– Болтает, что какая-то фигня свалилась к нам во время пожара, – пожала плечами Анютка.

– Свалилась? – недоверчиво уточнил парень, разглядывая зияющую в кухне дырку и прикидывая, что за крохотулька могла пролезть в нее. Получалось, что размер фитюльки должен быть достаточно маленьким. – Он же полдня у нас торчал. Что ему мешало сразу после пожара поискать? Чего сегодня заявился?

– Ну не знаю. Говорит, что о ней сегодня вспомнил.

– И?

– Ну что «И»? – начала раздражаться девушка, – я не знаю, про какую фигню он говорит. Я вообще ничего не видела и ничего не знаю. Всё прошло мимо меня.

– Ладно, Анют, прости меня. Не хватало нам еще ссориться из-за какого-то Петьки. Просто я столько неприятностей поимел от него в детстве, что при одном упоминании его имени, да еще в твоем исполнении, у меня крышу рвет. А тут еще этот «донжуан» на тебя глаз положил. Ну теперь он доволен? Ты ему объяснила, что у нас ничего, его интересующего, нет? Надеюсь, он отстанет?

– Тимчик, давай ужинать, – мягко усадила бухтящего жениха Анюта, – успокойся, он не приставал. Наоборот, расстроился, что тебя не было. Хотел посмотреть, вдруг мы убрали его фитюшку в другое место. Но я же не могу без тебя по другим комнатам шарить, так что если ему это важно, он еще раз придет, но уже когда ты дома будешь.

Перед мысленным взором молодого человека мелькнули Петькины кроссовки, которые он видел, выходя из лифта. Получалось, что если бы бывшему другу был нужен Тимофей, тот обязательно спустился бы. Ему ничего не мешало. Однако, бывший друг этого не сделал. Отсюда вывод – он охотился за Анютой. Требовалось срочно и окончательно объяснить невесте, что за человек живет над ними.

– Анютка, верить ему нельзя. Я же тебе рассказывал, сколько раз он меня подставлял!

В этот раз Тимофею на память пришел случай, когда он семилетний мальчишка по предложению Петьки забрался на высоченный забор, чтобы показать свое умение лазить. В детстве подобные упражнения ему давались легко, потому что помимо секции самбо, которую друзья посещали вместе, отец постоянно водил его на скалодромы. Там мальчик оттачивал навыки. Петьке подобные забавы были недоступны, а Тимофей, не ведая о грызущей его друга зависти, регулярно демонстрировал свои способности и маленькой цепкой обезьянкой забирался наверх по практически вертикальным поверхностям.

Изворотливый Петькин ум придумал, как «отомстить» другу, посмевшему хоть в чем-то быть способнее его. Так вот в тот раз Петька предложил «верному оруженосцу» лезть босиком, настаивая, что в ботинках вскарабкаться может каждый дурак. Тимофею наличие ботинок никаких преимуществ не давало, поэтому он спокойно снял их. Добравшись до верха, удивленный скалолаз обнаружил, что ни Петьки, ни других ребят внизу нет.

Первой реакцией было разочарование. Тихоня, всегда находившийся в тени более активного друга, радовался представившемуся шансу показать всем, что и он что-то умеет лучше, чем остальные ребята. Даже Петька не мог так лазить! Спустившись вниз, мальчик не сразу увидел свою обувь. Ботинки аккуратно стояли в паре метров от забора, до них надо было еще дойти. Проблема была том, что вся земля до ботинок и вокруг них была густо посыпана битым стеклом.

Скалолаз сколько мог держался на заборе в надежде, что кто-то пойдет мимо и поможет ему. Но Петька выбрал место со знанием дела. Пешеходов не наблюдалось, и Тимофею пришлось слезать в стекла. Он руками как смог расчистил себе дорожку до ботинок, но после этого все равно несколько дней не мог нормально ходить. Мама долго удивлялась, где это он смог так порезать ноги.

В тот раз, как и во многие другие разы, Тимофей не стал жаловаться на обидчика. Он знал, что дядя Ваня скор на руку, и при малейших намеках на плохое поведение сына хватался за ремень. Воспитательные меры в верхней квартире были шумные и хорошо слышимые. Дядя Ваня кричал на сына, тетя Нина кричала на обоих. Только Петька всегда всё принимал молча. И Тимофей до сих пор невольно уважал парня за это.

***

Встречать родителей в аэропорту Тимофей терпеть не мог. В самом деле, что за блажь? Он тратит свое время на дорогу, на ожидание. Ведь никогда не известно заранее, сколько времени пройдет от приземления самолета до выхода пассажиров из аэропорта, особенно, когда дело касается получения багажа. Умный отец щедро предлагал оплатить сыну бензин. В ответ Тимофей столь же щедро предлагал родителям оплатить такси.

Однако, в субботу, на следующий день после визита Петьки, молодой человек был рад возможности побыть одному. Анюта ожидаемо отказалась с ним ехать, а потому у парня появилось время для уединения, пока он в ожидании звонка матери торчал в машине на обочине в десяти минутах от аэропорта. В этот раз Тимофей не торопил время и не обижался на родителей, оторвавших его в выходной от любимой девушки. Он размышлял.

Приход Петьки в его, Тимофея, отсутствие напряг. Молодой человек ни на йоту не поверил в легенду про какую-то вещицу, и что тот случайно зашел, когда Анюта была одна. Во-первых, у Петьки было полно времени вынести из их квартиры все, что его душе было угодно, но главное, сосед сверху никогда и ничего не делал просто так. В день пожара он смог отыскать номер телефона бывшего друга, хотя они много лет не общались. Так что, если бы ему действительно было что-то нужно, ничто не мешало позвонить непосредственно Тимофею.

Конечно же, этот бабник подкатывал к Анюте и специально выжидал момент, когда она останется одна. А она, наивная дурочка, уши-то и развесила. Зачем она вообще стала разговаривать с Петькой? Разве Тимофей не предупреждал ее, что с соседом надо держать ухо востро? И ведь свинтил-то хитрец прямо перед его приходом. Как же! Тимофей ему был нужен!

Что для Петьки нет ничего святого, молодой человек знал совершенно точно. Поэтому теперь ему предстояло продумать, как оградить от домогательств бывшего друга ни в чем не повинную невесту, не умеющую защитить себя в общении с подобными типами. Конечно, он мог до бесконечности повторять ей истории из их с Петькой совместного детства. Но разве наивная неискушенная девушка сможет поверить в подобную человеческую подлость? К тому же, это никак не могло повлиять на любвеобильного ловеласа. Сильно беспокоил тот факт, что уж если сосед прицелился на Анюту, он так просто от нее не отстанет.

Получалось, что сразу после свадьбы ему предстоит искать квартиру, чтобы жить подальше от этого «донжуана». А что делать до свадьбы? Да еще этот пожар. Петька с тетей Ниной, вроде как, по-человечески повели себя. Собрали у них в квартире воду, чтобы не испортился паркет. По идее, Тимофей должен был чувствовать благодарность к бывшему другу, но никак не получалось.

Звонок родителей, сообщивших, что они вышли из здания аэропорта, и можно подъезжать, помешал парню выяснить, в каком районе он хочет прикупить собственную квартиру. Впрочем, он не сильно расстроился. Молодой человек знал за собой эту черту – мог мечтать часами, потом диву давался, какие картины рождались перед его мысленным взором. Что касалось квартиры, то для двух работающих супругов ипотека – дело реальное. Ключевым в данном утверждении было слово «работающих». Его же невеста пребывала студенткой в университете и планировала полностью посвятить себя учебе, а работа могла лишь помешать. Да и недосып мог пагубно повлиять на ее внешность и здоровье.

Тимофей понимал, что на одну его зарплату потянуть жену и ипотеку было затруднительно, хотя возможно, если в чем-то ужаться. Принимать подобные решения требовалось вдвоем, а потому будущий глава семьи разумно предоставил событиям идти своим чередом – сначала свадьба, а потом все остальное.

Что именно «остальное» будет потом, молодой человек затруднялся себе ответить. Анюта постоянно напоминала, что карьера не относилась к ее приоритетам. До окончания университета вопрос о работе она просила вообще не поднимать. Впрочем, и детьми она не слишком рвалась обзаводиться. Что с этим делать, Тимофей не знал.

Зато Тимофей абсолютно точно знал, что сказала бы его мама. Она стала бы настаивать, чтобы квартиру сын прикупил до оформления отношений. Ее голос четко и ясно прозвучал в голове парня: «Покупать квартиру надо до свадьбы, чтобы собственность была только на тебе. Тогда при разводе не придется отдавать половину бывшей жене». «Я женюсь не для того, чтобы разводиться», – молча возразил Тимофей.

Тем не менее по итогам обдумывания молодой человек пришел к неутешительному выводу – он ничего не решил. Ни что делать с наглым Петькой, ни как оградить Анюту, ни куда уехать жить после свадьбы, ни как уговорить невесту взять ипотеку на собственную квартиру.

***

Дома Тимофей первым делом успокоил родителей, что с квартирой ничего не случилось, и все системы жизнеобеспечения функционируют в штатном режиме. Мама мужественно пережила наличие потеков на обоях, про ремонт заикаться не стала. Обошлось тем, что прикинула, чем можно декорировать стену в местах некрасивых пятен. Сын порадовался, что настроение у женщины после беглого осмотра практически непострадавшей квартиры несколько приподнялось, и она, не пробыв дома и десяти минут, приступила к демонстрации подарков.

– Не смогла пройти мимо, – отпускница методично вытаскивала из чемодана вязанные носки, наколенники, налокотники, шаль, варежки, а также меховую жилетку и тапочки-чуни, – мы ездили на экскурсию в средние горы, там это все так дешево! Практически задаром! И ведь все натуральное!

– Как это средние? – удивилась Анюта, с легкой брезгливостью принюхиваясь к источаемому обновками животному запаху.

Тимофей предостерегающе посмотрел на девушку, но она не заметила его взгляда. «Ну наивная душа, – вертелось в голове, – прямо как ребенок. Разве не понимает, что родителям не понравится такая реакция на их подарки? Лучше бы улыбнуться и поблагодарить, а потом уж наедине выдать все, что реально думает».

Оставалось надеяться, что мама не заметит неподобающую гримасу его невесты. Хотя что-то подсказывало, что та просто не подает виду. Парню захотелось улучить минутку и предупредить Анютку, чтобы следила за лицом и перестала морщиться.

Самому Тимофею понравились мягкие толстые шерстяные носки с заковыристым орнаментом. Перед глазами появились коньки, которые прямо-таки просили познакомить их с такими высокими и теплыми шедеврами ручной работы.

– Нижние горы покрыты лесами. Средние – каменные. Это ущелья и невысокие вершины. Там кое-где есть деревья, но не сплошной лес. А высокие горы покрыты снегом, но если и не покрыты, то деревьев там совсем нет. Одни камни, – не отрываясь от разборки чемодана, провела небольшой ликбез отпускница.

– Аля, ты расскажи им, как в туалет там ходила, – жизнерадостно засмеялся отец. Глядя на изумление, появившееся на лице невесты сына, он театрально развел руки и добавил, – да, девочка моя, мы там еще и по туалетам ходили. Даром, что вокруг горы, природа человеческая, знаешь ли, в любом месте берет свое.

– Тимоша, это был кошмар, – хмыкнув, оторвалась от подарков мама, – можешь себе представить! Привели нас на чей-то двор, посадили за деревянный стол, вкусно так покормили. Дальше надо идти в автобус и часа три ехать в отель. Естественно, все «на дорожку» отправились. В глубине сада около забора стоит такая будочка из необструганных досок. Щели такие, что ладонь боком пролезет, – мама эмоционально показала расстояние между соседними досками и продолжила, – женщины заходят и охают, даже повизгивают. Я приготовилась к самому худшему, первая мысль: «Грязный, наверно», хотя снаружи запах не чувствовался. Главное, другой туалет найти невозможно. Не ходить же по соседним домам с просьбой впустить. Вдруг, там все такие. Короче, подходит моя очередь, захожу. Мой взгляд упирается в дырку, в которую предстоит свои дела сделать… А там птицы летают!

– Как это? – дружно не поняли молодые слушатели.

– Да как-как! Туалет стоял на краю пропасти. Там был высокий забор и кусты. Не было видно, что за забором ущелье. А в самом туалете очко сделали навесным. Между прочим, очень дальновидно! Все чисто, воздух свежий, птички летают…

– Я не смогла бы зайти в такой туалет, – в гипертрофированном ужасе прошептала девушка, прижимаясь к жениху, как будто ища у него защиту.

– Так и я не смогла, – воскликнула женщина, – вцепилась в дверцу и попросила Стаса держать ее снаружи – боялась, что вместе с этой будкой вниз улечу. Вся надежда была, что муж сильный и не даст мне так бесславно сгинуть.

– А вот мы с мамой как-то раз были в Ницце… – Анюта сделала небольшую паузу и горделиво осмотрела немногочисленных слушателей, – это во Франции. Так вот там в «Галерее Лафайет», это такой торговый центр, тетечка-уборщица после каждой посетительницы заходила в кабинку и одноразовыми салфетками протирала сиденье.

– В порядочных местах там обычно еще практикуются одноразовые сиденья, – согласилась мама.

– Аля, жаль, мы не догадались дать такой совет хозяйке, что принимала нас в горах, – тихо усмехнулся отец, явно стараясь увести разговор обратно к Кавказу.

– Стасик, а ты не помнишь, как мы с Тимкой отдыхали на Антибе в Жуан-ле-Пене? – разгадав маневр мужа, вскинулась мама, – кстати, это недалеко от Ниццы. Так там в местном, не туристическом, парке туалет был такой, что от вони глаза резало снаружи, мы туда даже зайти не смогли.

– Нет, ну мы с отцом заглянули. Мне тогда ну очень приспичило, – весело пояснил невесте Тимофей, – но сразу расхотелось. Моя нервная организация не выдержала увиденного. Уделано было все – и толчок, и раковина, и пол, и кажется, стены тоже!

– Ты никогда не рассказывал, что был во Франции

Неприязненный взгляд девушки поразил молодого человека. Он, не понимая, в чем провинился, лишь пожал плечами. Чувствуя, что загадочное изменение ее настроения как-то связано с Францией, и что между двумя его любимыми женщинами идет непонятная ему словесная баталия, Тимофей испытал боль. Ему хотелось, чтобы мама с Анютой подружились и оценили друг друга по достоинству.

– Мы там несколько лет подряд отдыхали. В последний год ехали, как к себе на дачу. Хорошо! Все знакомо, как будто родное, – по ехидной улыбке матери молодой человек, наконец, сообразил, что она специально доводила Анюту, не позволив той похвастаться.

Чувствуя, что Алевтина с удовольствием готова и дальше развивать эту тему, чтобы его невеста поняла, что не одна она ездила в Европу, парень поторопился вклиниться:

– Ну, мам, у тебя впечатлений от Кавказа на всю оставшуюся жизнь хватит, – вернул он беседу к прежней безобидной теме.

– Не то слово! – смешливо поддержала его все понимающая мама, – особенно хорошо взбодрило, когда ты мне про пожар жахнул.

– Да все нормально, мам. Небольшие потеки, конечно, останутся, но их не особенно и видно-то. Ой, а это что? – Тимофей вытащил из чемодана бесформенный кусок овчины.

– О! Это очень нужная вещь. Ее можно использовать в качестве прикроватного коврика. Просыпаешься утром и встаешь с кровати не на холодный пол, а на мягкий теплый мех.

– Алевтина Владимировна, а там точно блох нет?

Тимофей мысленно застонал. Как он мог так расслабиться! Знал же, что Анюта не сильна в политесе, и ведь хотел же предупредить ее не болтать лишнего и держать «фейс-контроль»!

– Вам не надо, я себе возьму, – холодно отрезала женщина, и сразу стало понятно, что лимит терпения исчерпан, и веселая часть встречи закончилась, – ну ладно, если что подходит, то берите, остальное мне есть кому подарить.

Чтобы как-то исправить положение, Тимофей выбрал из вороха приглянувшиеся ему вязанные носки, а заодно и меховой жилет:

– В этом жилете я на нашей фазенде буду барином смотреться, – он важно выпятил перед зеркалом несуществующий живот. Невзначай повернувшись спиной к родителям, Тимофей выразительно посмотрел на невесту и вытащил из кучи первые попавшиеся женские носки, – Анютке тоже носочки теплые подойдут, она такая мерзлячка, летом в жару ноги вечно холодные.

– Крови нет… – начал отец свою любимую прибаутку «Крови нет, моча не греет», но спохватившись, что аудитория не слишком подготовлена к его шуткам, замолчал и виновато пожал плечами.

– Да, спасибо, Алевтина Владимировна, пожалуй, эти подойдут, – девушка, принимая от жениха выбранный для нее подарок, кисло подчинилась правилам приличия.

– Дорогие родители, – изо всех сил стараясь спасти ситуацию, театрально произнес Тимофей, – в честь того, что мы вчера подали заявление, то есть определились с датой свадьбы, а также в честь вашего приезда, мы с Анюткой приготовили для вас офигительный ужин. Прошу всех за стол.

– Ой, я совсем забыла, – первой рванула с места молодая хозяйка, небрежно зашвырнув подаренные носки обратно в разверзнутый чемодан.

Тимофей, досадуя, что не успел подстраховать любимую от очередного косяка, бодро подхватил за руки родителей, надеясь, что большую часть острых углов ему все-таки удалось обойти. Ну или их не заметили, или не обратили внимания…

Необходимость в ближайшее время поговорить с невестой, чтобы она постаралась хотя бы чуть-чуть деликатнее общаться с его мамой, встала перед ним во всей своей красе. Молодой человек прекрасно видел, как остро та реагирует на его избранницу. С отцом было проще, тот всегда был на стороне сына, а значит принял Анюту со всеми ее закидонами.

***

После ужина, дождавшись, когда невеста пойдет в душ, Тимофей заглянул в родительскую спальню, где мама проводила ревизию своих вещей.

– Ну что? Всё на месте? – для проформы поинтересовался он.

– Да, вроде, всё, – послышался неуверенный ответ, – меня две недели не было. Сразу и не соображу. Какой ты умница, что все убрал. У меня волосы встают дыбом, как представлю, что тут было.

– Мам, все нормально. Мы с Анюткой старались…

– С Анюткой? – фыркнула женщина, – не смеши меня.

– С Анюткой, ма, – Тимофей подумал, что он не слишком-то и привирает, ведь когда он гладил белье, девушка вертелась рядом, а уж мамины баночки и пузыречки она расставляла лично.

– Ну хорошо. Спасибо обоим.

Алевтина взяла в руки косметичку, что когда-то подарил ей отец. Она часто, смеясь, рассказывала, что эта сумочка для кремов была, пожалуй, единственным его подарком, с которым мужчина не просто угадал, а попал в самое яблочко. Косметичка была огромной, со множеством отделений. Тимофей, глядя на многочисленные пузыречки, бутылочки, баночки и тубы с кремами, диву давался, сколько всего нужно использовать для наведения красоты. И это при том, что он никак не мог отнести маму к сильно разукрашенным женщинам. Сын искренне гордился, что она ходит с натуральными губами и безо всяких пластических вмешательств.

Как-то раз, еще будучи подростком, он долго смотрел, как мама намазывала лицо чем-то по очереди из разных баночек. Все впитывалось в кожу, не оставляя следов, и Тимофей никак не мог понять, почему нельзя было пользоваться одной баночкой? В тот раз Алевтина расставила перед ним всё, находящееся в косметичке и подробно объяснила, что есть что и для чего используется. С тех пор он, конечно, не стал профессионалом, но понимал, что после умывания надо восстановить РН кожи лица с помощью тоника, затем хорошо бы нанести на лицо сыворотку, которая вносит полезные вещества в глубокие слои кожи. Но поскольку сыворотка быстро испаряется, ее надо запечатать кремом, работающим на поверхности кожи. Поверх обычного крема летом мама еще использовала крем от солнца, а зимой от мороза. Если к этому прибавить, что утром использовался один набор – тоник, сыворотка и крем, а на ночь другой, да еще крема для рук, ног и тела, то оставалось только догадываться, как женщины умудряются не путаться во всем этом многообразии, и сколько тратят на свою косметику.

– Тимошенька, – мамины слова выдернули сына из воспоминаний, – что это?

В руках мама озадаченно вертела небольшой металлический предмет. Вспышкой озарения в памяти Тимофея тут же возникла Анюта, повторяющая слова Петьки, что небольшая вещь могла упасть к ним во время пожара. Парень уже хотел объяснить, что положил это к ней случайно, однако, женщина опередила его.

– А… Кажется, я знаю, что это, – она переложила находку в свою сумку и пояснила, – в последний день перед отпуском Ксюшка… Ну ты помнишь, я тебе много раз рассказывала про своего заместителя. Способная девочка, – услышав тон, с каким мама произнесла фразу «способная девочка», Тимофей подумал, что, наверное, ей так и хочется добавить: «В отличие от Анны», – так вот у нее отец бывший геолог, а сейчас страстный коллекционер всяких минералов. Ксюша давно собиралась нам показать камни из его коллекции. Вот прямо перед моим отпуском и принесла их. Знаешь, золотые самородки ничего особенного из себя внешне не представляют. Пройдешь мимо и не обратишь внимания. Короче, эти камни она принесла вот в каких-то таких контейнерах. Похоже, пока смотрели, один ко мне в сумку закатился.

– Ну да, – с облегчением, что все само рассосалось, добавил Тимофей, – я, когда разбирался после потопа, все непонятное кидал тебе в косметичку.

Неожиданно радость, что эта штука не имела никакого отношения к Петьке, показалась Тимофею столь неприличным для порядочного человека чувством, очень похожим на злорадство, что он устыдился. Парню пришлось успокоить себя Анютиным утверждением, что он не сделал ничего во вред бывшему другу. Если у того сорвалось с пропажей, то вины Тимофея в этом нет.

Плешь и Хлыст

Сидеть на лавочке под дождем, пусть даже летним, то еще удовольствие. Снующие туда-сюда прохожие с зонтами наглядно убедили друзей, никогда в жизни не пользовавшихся подобными приспособлениями, что и зонты могут быть вещью первой необходимости. Это не у них в деревне, где ни одному мужику не придет в голову таскаться с зонтом. Для дождя есть дождевики. А и промокнешь, ничего страшного. Лето же, тепло.

Разговор не клеился. Кто виноват в потере груза, обсудили раз десять. Как и ожидалось, консенсус найден не был. Хлыст уверенно обвинил великана, что тот не держал груз в руках, как ему было велено. Плешь твердо стоял на том, что грузу была обеспечена максимальная защита в виде кепки и кармана, из которого никто и никогда не смог бы ничего украсть. Тему, чьи именно постоянно двигающиеся руки способствовали потере контейнера, оба предпочитали не поднимать. Хлыст не мог допустить падение своего авторитета. Великан же в принципе имел миролюбивый характер и предпочел не задевать друга.

Обсуждать будущее в Москве, не имея в руках ни денег, ни груза, настроения не было. Вроде и пацана нужного нашли – спасибо, пожар помог, да как на зло в следующие три дня застать погорельца в одиночестве не получалось. Парень, словно укушенный пчелой поросенок, носился из подъезда во двор то к машине, то к помойке, то вообще убегал куда-то. А главное, с ним постоянно кто-то находился.

В выходные двор наполнился родителями с детьми.

– Они псов и мелочь выгуливают, – бухтел под нос Плешь, – это ж надо… С псиной круги нарезать… Отпустил ее, она и шарится по двору. И пастрелята… Хорошо, что хоть на них ошейники не нахлобучивают.

– У городских нет своих дворов, Плешь.

– Угу, нет дворов… Это что же? Псина в хате?

– Не в хате, а в квартире, деревенщина, – под непрерывное бурчание напарника Хлыст подозрительно осматривал аборигенов. Недремлющая чуйка настойчиво нашептывала ему, что от этих милых чад и их мамашек они еще хлебнут.

Мамашки отвечали ему взаимностью, также бросая на чужаков подозрительные взгляды. Поэтому друзья периодически уходили в расположенный неподалеку лесопарк.

Лесопарк, как при входе гласила табличка с названием, оказался находкой. Не считая его принадлежности к природе, он был хорош тем, что в парковой зоне помимо прочего оказался в наличии пруд и туалет, а также другие атрибуты цивилизации в виде мусорок. В принципе, друзья могли бы обойтись и без подобных наворотов, но их наличие приятно грело душу и позволяло чувствовать себя окультуренными людьми.

Лесная зона обрадовала минимумом людей и тишиной, сдобренной пением птиц. На границе парковой и лесной зон друзья обнаружили общественные мангалы с прилегающими к ним небольшими беседками, оборудованными столами и скамейками. Обрадовавшись такому подобию жилища, Плешь разлегся на широкой лавке мечтательно произнес: «Глаза закрыть, и будто у себя в саду. Птицы, тишина. Хорошо!» Лес примирил великана со столицей, заставив его мысли двигаться в более позитивном русле. Он пришел к выводу, что люди везде могут найти себе по душе место для жилья.

Хлыст также был в восторге. Его акцент смещался на то, что им совершенно бесплатно были предоставлены и крыша на случай дождя, и «плита» для приготовления пищи, и даже стол со скамейками. Не хватало посуды, но на такую мелочь внимания можно было не обращать.

Мангалы давали возможность друзьям не тратиться на кафе. Впрочем, цены на кормежку в Москве оказались неприлично заоблачными не только в кафе. Картошка с огурцами в магазине удивили своей дороговизной. Привыкшие к бесплатным домашним овощам друзья искренне недоумевали, как можно отдавать такие деньжищи за какие-то кабачки, которые у них за ненадобностью скармливают скоту.

В результате, вопрос с едой решился наиболее простым и логичным способом – картошку и мясо, купленные в магазине, запекали на мангале, а в остальное время перебивались хлебом с молоком.

***

Отпущенные три для подходили к концу, и ничего не оставалось, как пойти на поклон к получателю груза в надежде выторговать себе еще пару дней. Во время переговоров, происходивших все в том же торговом центре, Хлыст, строго-настрого наказавший другу молчать, сообщил, что они почти нашли парня, но им требовалось дополнительное время в связи с «форс-мажором». Хлыст гордился, что при общении с городским хозяином жизни сумел вплести в свою речь умное слово.

Особая хитрость состояла в том, что ни охранникам, ни навещавшим их телохранителям, ни Никите Максимовичу Хлыст не стал раскрывать, что им точно известна квартира, в которой живет искомый парень. Его отчеты сводились к тому, что тот изредка мелькает около определенного дома, но не понятно, живет ли он там или приходит кому-то в гости. Это позволило выставить поиски более трудными.

– Вы же записали или сфотографировали номер автомобиля, – полуутвердительно поинтересовался заказчик, когда курьер описал ему, почему они не смогли подобраться к грузу.

Хлыст раздосадовано уставился на зависшего с открытым ртом напарника. Чертыхаясь про себя, что брякнул про машину, парень принялся искать более-менее пригодный выход из положения. Однако вывернуться не было никакой возможности, ведь никому, тем более типу с прожигающими глазами, не придет в голову обвинить в недогадливости его лоховатого друга. Самое обидное – он сам взахлеб расписал, как они наблюдали за погрузкой. Успокоило одно – заказчик, смерив его презрительным взглядом, согласился увеличить срок, правда, и оплату ополовинил. Впрочем, после доклада у получателя курьеры были так выжаты морально, что были рады и этому.

Поскольку пребывание в Москве затягивалось, Плешь, не будучи уверенным в своих речевых способностях, поручил Танюхе уладить с бригадиром, чтобы тот не ставил прогулы. Под активное нашептывание Хлыста парень сквозь густую «дымовую завесу» ничего не значащих слов и выражений пообещал невесте райские кущи, горы подарков и скорый приезд.

Между тем, ночевать у охранников им больше не разрешили, с усмешкой пожелав удачных поисков. Подобный исход ребят вполне устроил. Оба тут же подумали о беседках около мангалов, так что решение ночевать в круглосуточно функционирующем лесопарке было единогласным.

Получив дополнительное время на поиски груза, курьеры решили ловить вора классическим способом, подсмотренным в популярных детективах. Они прикрепили к двери его квартиры нитку. Чем это могло помочь, друзья не особенно задумывались, но факт «несанкционированного» открытия двери они выявить могли.

Покончив со столь важным делом, молодые люди вышли во двор и разместились на лавочке, что стояла немного на удалении от детской площадки. Глядя на мамашек, недовольных их присутствием, Плешь искренне недоумевал, отчего те ютятся с детьми в небольшом и пыльном дворе, вместо того чтобы пойти в лес. Получалось, что с псами обходились лучше – их выгуливали именно там.

Тесные загазованные дворы сильно шарахнули по его желанию перебраться с Танюхой в город. Его дети, непременно трое пацанов, должны расти на вольном воздухе, пить парное молоко только-только от коровы, есть яйца, вытащенные из-под курицы, ягоды с куста и укроп с грядки.

Танюха давно прочитала ему статью о том, что в сорванных плодах минут пятнадцать живут какие-то очень полезные бактерии. Поэтому надо есть все свежесорванное. Как только бактерии дохнут, у ягод тут же меняется вкус. Великан никогда не задумывался о подобных вещах, но неуемная невеста заставила его провести опыт. Сорванные с куста ягоды малины через пятнадцать минут казались кислятиной по сравнению с теми, что они ели с куста.

Вынырнув из своих дум, парень сообразил, что вот уже какое-то время ерзает на месте из-за непонятной помехи в районе колена. Он слегка отклонился и провел рукой под вытянутыми на скамейке ногами. Там ничего не было. Однако, сев обратно, великан вновь почувствовал под ногой инородное тело.

Проведя некоторые изыскательские действия, Плешь в изумлении обнаружил в декоративном кармашке небольшой пластиковый брелок.

– Хлыст, – потянул он товарища, – зыркни, что у меня нашлось.

Напарник нехотя перевел на него разомлевший от долгого бесполезного сидения взгляд. Они принялись рассматривать загадочную вещицу. В глаза бросилась надпись «GPS-tracker».

– Что это? – пропыхтел великан.

– Не знаю, – главный по тарелочкам аккуратно переписал буквы для запроса в Интернете. По мере вникания его брови двигались в сторону лба, а глаза столь же активно расширялись.

– Чуешь, что это? – чуть ли не взвизгнул он, тут же вскакивая и по своему обыкновению размахивая руками, – это… это… Эти зажратые городские их на кошек цепляют или детям в рюкзаки кладут, чтобы знать, где они носятся. Сечешь? Эта фигня для того, чтобы нас пасти.

– Угу, пасти… И что теперь?

– Телоки, гады. Сами нас турнули, а сами вынюхивают, где мы будем тусоваться!

– Тусоваться… И куда ее? – великан вслед за скачущим вокруг скамейки истериком вынужден был поворачиваться вокруг своей оси, словно стрелка компаса за магнитом.

– Куда-куда! Надо, – наконец, прекратил свой бешеный бег Хлыст, – ой!

Прилетевший со стороны детской площадки мяч, запущенный юным футбольным дарованием, выбил из рук курьера неожиданную находку. Следом за мячом прибежал его разгоряченных хозяин.

– Ты, чертова мелюзга, – завопил вышедший из себя Хлыст.

Обнаружив угрожающе надвигающихся мамаш, он тут же захлопнул рот и со всей дури шарахнул ногой по мячу, который мальчишка-виновник как раз катил мимо.

Красивый полет мяча в бесконечность сделал невозможным дальнейшее нахождение во дворе, и друзья, не дожидаясь, когда на них набросятся разгневанные тетки, со всевозможным ускорением двинулись в лесопарк присматривать себе место для ночлега.

– Одно ништяк, – успокоившись, сделал заключение Хлыст, – телоки не узнают, где мы перетусуемся. Так что в случае чего, у нас будет схрон.

– Угу, схрон… А вдруг и у тебя такая фигня? Может, пошурудить? – остудил оптимизм друга великан.

Курьеры остановились у первого же поваленного дерева и внимательно осмотрели вещи Хлыста. Все было чисто.

– Они поняли, что на меня такие штуки цеплять впустую, – уверенно заявил тот, – со мной такая шняга не прокатит.

***

– Ну что я тебе долдонил, Плешь? Чуйку вокруг пальца не обвернешь, – воскликнул Хлыст, убедившись ранним понедельничным утром, что прилаженная накануне к двери нитка сдвинута. Это означало лишь одно – в их отсутствие в квартиру кто-то заходил, – надо было раньше пригнать! Это ты залип: «Подремлем, подремлем, такой проветрянский» …

В ответ великан пробубнил что-то нечленораздельное. Он искренне напряг мозг, пытаясь вспомнить, когда он, Плешаков, посмел ослушаться, ведь все решения принимал Хлыст.

– Всё! Больше я тебя слухать не буду, – между тем продолжил заглавный командир. Он на всякий случай торкнулся в дверь и, не дождавшись никакого отклика, продолжил, – сегодня пасем весь день. Сваливать будем по очереди.

– Угу, по очереди. Добро. Тусоваться около двери будем?

– Совсем спятил? На нас через час ментов натравят. Короче, на улице около дома.

– Около дома… А тетки? – Семен не представлял, как после вчерашнего вредные мамашки разрешат им сидеть во дворе.

– Сегодня понедельник, рабочий день. Все должны пахать на работе, – уверенным начальственным тоном отбрил подельника командир.

– Угу, на работе… А если этот явится без тебя? – гигант озадаченно уставился на своего пышущего энергией друга, уже зашедшего в лифт.

Вопрос оказался, на удивление, по делу. Хлыст и сам не знал, что может сделать тугодум-великан в его отсутствие.

– Так-то это может быть. Знаешь, Плешь, давай решать проблемы по мере их возникновения, – парню самому понравилось, как авторитетно прозвучала из его уст столь умная фраза, – в конце концов, мобила есть. Звякнешь. Или на «на хвост сядешь», если он вздумает тикать.

– Эй, ребятки, – на первом этаже друзей тормознул резкий скрипучий голос. Курьеры испуганно замерли, вылупившись на пристально изучающую их из-за стекла консьержку в громоздких черных очках. Из-за них глаза старушки казались нереально огромными. Друзья удивились, как это раньше не замечали ее. – Куда это вы все шастаете? Вы не тутошние. А я вас лихоимцев третий день вижу. Смотрите у меня.

– Здравствуйте, – послушно вытянувшись в струнку, застыл великан в надежде, что на все вопросы как обычно ответит его друг.

– Не Ваше дело, – Хлыст изо всех сил дернул изображавшего каменный колосс напарника, но не осилив сдвинуть приятеля ни на сантиметр, рявкнул, – Плешь, ты долго еще тут торчать собираешься? Или напрягаешь извилины, чтобы я тебя на руках попер?

Вывалившись из подъезда, молодые люди резво двинулись подальше от всевидящего ока строгой бабульки. Наблюдать за объектом становилось все труднее. Бдительные мамаши шуганули их от подъезда, бдительная бабка шуганула их из подъезда.

– Что это? – отмер Плешь, когда они отошли от дома на приличное расстояние, – зачем бабка в будке торчит?

– Охраняет. Вместо собаки, – отмахнулся Хлыст, не обращая внимания на округлившиеся глаза напарника, – теперь и внутрь не сунешься. Ну вот, чуйка мне не зря твердила, что придется ховаться по задворкам. Но выход из поля зрения нельзя выпускать.

Впрочем, как это сделать в реальности, парень совершенно не представлял.

– Что правда, вместо собаки? Брешешь, – недоверчиво пытался переварить информацию Плешь.

Хлыст не счел нужным отвечать, предоставив напарнику самому разбираться в тонкостях городской жизни.

***

Отойдя в сторону от подъезда так, чтобы ни вредная бабка, ни случайно оставшиеся дома мамаши не могли их увидеть, друзья заступили на пост. Недалеко от мусорных контейнеров обнаружилась полуразвалившаяся скамейка, на которую в этот ранний час никто не претендовал. Практичный великан тут же отметил чистоту и отсутствие вони, что прибавило виртуальный балл в пользу города. В их деревне помойку из-за смрада обходили чуть ли не за километр.

Чувствовалось, что выходные закончились. Рабочий люд потихоньку тянулся из подъездов в сторону метро. Плешь, обозревая разряженных женщин и позабыв о намерениях растить своих отпрысков на всем натуральном, опять мечтательно воображал, как будет радоваться Танюха. В этот раз перед его мысленным взором невеста, обутая в башмаки с огромными каблуками, горделиво обходила пробоины в поломанном асфальте и оставленные коровами «плюхи». Парень усилием воли вывалился из идиотского морока и огляделся по сторонам.

Внимание наблюдателя привлекла хорошо одетая тетка. В руках она помимо обычной объемной женской сумки несла довольно внушительных размеров пакет. Не заметить эту местную жительницу было сложно и не потому, что она вышла из тщательно охраняемого ими подъезда – в тот момент, когда женщина проходила мимо них, у ее разбухшего пакета лопнула ручка, и его содержимое вывалилось на землю.

Как настоящий джентльмен Плешь так быстро подскочил к пострадавшей, что та поначалу от испуга шарахнулась в сторону, но осознав, что это подоспела помощь, улыбнулась.

– Какой же Вы умница, молодой человек, – произнесла тетушка, весело глядя на великана, подбирающего с земли разлетевшиеся в разные стороны пакетики с шерстяными вещами.

– Угу. Бабуля тоже носки из шерсти плетет, – удивленно протянул великан. В его голове вся из себя москвичка и вещи из домашней шерсти никак не могли «прийти к единому знаменателю».

– Вязать умею, но давно этим не занималась. Все времени нет. Это я привезла с Кавказа. Вот несу в офис своим девочкам в подарок.

С этими словами женщина принялась рыться в своей не самой маленькой женской сумке. Парень невольно скосил глаза внутрь. Количество вещей, что несла с собой представительница слабого пола поразило и заставило с любопытством приняться за изучение увиденного. На его невзыскательный взгляд выходило, что ни одной доярке не придет в голову тащить на ферму столько ненужного барахла.

Неожиданно Плеши показалось, что в недрах сумки мелькнул знакомый металлический цилиндр – предмет их поиска. Великан открыл рот, чтобы озвучить данный факт, но хозяйка сумки вытянула из нее новый пакет.

– Помогите мне, пожалуйста, запихнуть все сюда. Да-да, кладите все вместе. Благодарю Вас. Как зовут современного рыцаря?

– Семен, – расплылся в счастливой улыбке помощник, напрочь позабыв про недавно мелькнувший перед ним потерянный груз.

Незнакомка, пожав молодому человеку руку и еще раз поблагодарив, побежала дальше к метро, а парень вернулся к наблюдавшему за подъездом напарнику.

– Хлыст, – вдруг вспомнил Плешь спустя некоторое время, – я у тетки в бауле, походу, наш груз срисовал.

– Чего срисовал? Крышак двинулся?

– Угу, двинулся… Похоже было…

– Ну ты придурок, – недоверчиво покачал головой Хлыст, – причем, дважды. Во-первых, тетка уже свинтила. Бухтеть надо было, когда она здесь торчала. А во-вторых, ты что на каждого поселянина из подъезда будешь валить, что это он наш товар пристроил? Ты эту фигню четко узрел?

– Ну… Узрел… – расстроенно пожал плечами великан, – да, нет… Тетка ковырялась… мелькнуло … показалось…

– Показалось, – передразнил Хлыст, – все, поезд ушел. Ждем нашего придурка с видео. Груз должен быть у него. Тетка не могла с утра чесать из погорелой хаты. Там сейчас нет никого. Мы же недавно туда долбились, нам никто не открыл.

***

Чуйка, на которую Хлыст не без основания регулярно полагался, действительно работала как хорошо тикающий будильник. Не понятно с чего вдруг, но не успев отругать друга за тетку, парень резко оглянулся. Увиденное сзади привело его в шоковое состояние. Вдоль подъездов, сверяясь с телефоном, шли телохранители Никиты Максимовича.

– Пулей вниз, – тихо но внушительно прорычал Хлыст, не имея времени что-либо объяснить напарнику – мужики в любой момент могли их увидеть.

К его приятному удивлению, друг, прошедший суровую армейскую школу, безропотно плюхнулся на землю позади помойки.

– Там телоки, – сообщил Хлыст, пристроившись рядом с недоумевающим напарником.

Из-за контейнеров курьеры имели возможность наблюдать за действиями мужчин, похоже, явившихся по их душу. Те, переговариваясь, оглядывались вокруг себя и постоянно тыкали в экран телефона. Несомненно, штуковина, выбитая у Хлыста из рук, до сих пор валялась где-то в траве. Однако, идти в сторону скамейки, где вчера куковали курьеры, телохранители не торопились, зависнув возле подъезда, соседствующего с объектом наблюдения.

Неожиданно они встрепенулись и двинулись навстречу выходящей из подъезда одной из вчерашних мамаш. Она вела за руку свое унылое чадо. Мужчины в темном подошли к женщине и начали о чем-то с ней говорить. О чем шла речь Хлыст, как ни напрягался, услышать не смог, хотя беседа довольно быстро перешла на повышенные тона. Настолько повышенные, что из их подъезда выскочила знакомая бабка-собака-охранница в черных очках и принялась на чем свет стоит чихвостить незадачливых мужиков. До друзей долетали лишь отдельные ее вопли: «Кровопийцы! Бандиты! Среди бела дня к детям пристают!»

– Видал? – не решаясь даже выглядывать из-за помойки спросил Хлыст. – Похоже, наш треккер прихватил тот пацаненок. Вот до него и примотались.

Плешь, поняв, что им временно ничего не грозит, по новой окунулся в свои рассуждения. Расслабленно привалившись к мусорному контейнеру и вытянув километровые ноги, он разглядывал женщин, торопящихся обойти его по большой дуге. В голове у великана роились важнейшие вопросы мироздания. Первой возникла загадка: «Отчего это горожане игнорируют асфальтовую дорожку и предпочитают давать крюк по траве?» На всякий случай парень немного подсобрал ноги, чтобы не перегораживать всю дорожку, идущую вдоль баков. Списав все на причуды москвичей, он окунулся в более важный предмет, не дающий покоя который день: «Как же тетки ходят на таких копытах?»

Пытливый мозг заставил парня как следует рассмотреть качество асфальта. Вывод после проведенной придирчивой оценки был неутешительным – остатки покрытия, сохранившиеся в его деревне, не идут ни в какое сравнение с тем, по которому цокали москвички. Да и мужики-москвичи тут могли выпендриваться в белых джинсах, не боясь их запачкать.

Скользнув по лицу счастливчика, торопливо вышагивающего вдоль дома, великан с удивлением обнаружил, что этим пижоном, облаченным в белые джинсы, белые кроссовки и белую футболку, является не кто иной как ожидаемый ими ворюга с лошадиным хвостом на голове.

– Куда зыришь? – Плешь повернул своего напарника, изучающего скандал с охранниками, в сторону объекта наблюдения, – погнали?

– Ну ты кретин! – взвился Хлыст, – куда погнали? Не видишь? Телоки! Он как раз мимо них чешет.

В это время телохранители, осознав, что ни молодая мамаша, ни старая мегера не подскажут им, где искать пропавших с их радаров курьеров, приняли решение ретироваться. Друзья, не дожидаясь, когда их преследователи исчезнут совсем из поля зрения, выскочили из-за мусорных контейнеров и со всех сил рванули за похитителем их груза.

– Прикрой ему отход сзади, чтоб не драпанул, – на ходу инструктировал Хлыст, – а я зайду спереди, сначала перетереть надо. Ты – могила. Усек?

– Угу, усек, – глубокомысленно промычал Плешь, прикидывая, с какой стороны ловчее подступиться к противнику. Москвич, по его оценке, был хоть и высок, да уж больно узковат в кости. Хиляк, одним словом. Главное было вырубить его первым же ударом.

Хлыст, выдав напарнику последние указания, припустил за объектом. Он уже пошел на обгон, когда слева от парня нарисовалась шедшая навстречу жительница подъезда, не видимая раньше из-за поворота. Тетка шарахнулась от летевшего на нее болида, а преследователю на всем ходу пришлось менять траекторию движения и обходить нужный ему объект справа. К несчастью, при совершении этого маневра его нога задела урну, стоявшую рядом с лавочкой. В итоге, потеряв равновесие, Хлыст выброшенной из моря рыбкой растянулся на асфальте перед лавочкой позади ворюги.

Объясняя всему свету, что он обо всех думает, бедолага успел разглядеть, как парень с лошадиным хвостом, заметив падение и услышав отборный мат, удивленно обернулся. Главному из курьеров пришлось в бешенстве наблюдать, как на лице ворюги расцветает насмешливая ухмылка. Однако, надвигающийся хмурый Плешь восстановил статус-кво и вернул на ненавистную рожу вора серьезное выражение.

Хлыст поднялся на ноги и выпученными от досады глазами, дал понять напарнику, чтобы тот встал, как и договаривались, позади объекта.

– Ну здорово, – курьер замер в позе Наполеона, твердо решив не позволить маленькому недоразумению сорвать всю операцию, – как дела?

– И тебе не хворать, – спокойно ответил ворюга, с улыбкой кивнув оглянувшейся женщине, что все в порядке.

– Ты умыкнул нашу вещь, – угрожающе прошипел Хлыст, которому совершенно не понравилось индифферентное поведение парня.

– Да ну? Я тебя вообще впервые вижу, недомерок.

– Слухай сюда внимательно. Повторять не буду. В четверг днем в торговом центре ты стырил наш груз. Видаки это застолбили. Эта вещь для очень, я повторяю, очень крутых типажей, так что лучше тебе ее вертануть. Тогда ты, утырок, избежишь проблем, – угрожая проблемами, Хлыст допускал, что если парень не отдаст их груз, то проблемы точно будут у него самого.

– Например?

– То есть не въехал. Плешь, – важно обратился переговорщик к напарнику, – изобрази, какие у этого борзого могут быть проблемы.

– Угу, проблемы… Так это, – замялся за спиной у Пита великан, – он же того… не дергается…

– При чем тут «дергается – не дергается»? Он не вертает наш груз!

Поняв, что для раскрутки на драку добросердечному великану следует дать энергичный толчок, Хлыст со всей силы размахнулся, целясь ударить наглого щеголя в живот. Однако, долговязый произвел какой-то маневр, и вместо живота нападавший с завернутой за спину рукой ткнулся носом в спинку лавочки.

– Плешь, твою мать, – вопль Хлыста, словно стартовый выстрел, дал команду великану вступить в битву.

Привычно изобразив угрожающую образину, Плешь ринулся на противника спасать друга. По всем правилам кулачного боя он планировал поразить наглого неприятеля в голову, но поскольку тот самым непостижимым образом сместился от первоначального местоположения, то огромный кулак нападающего пробил пустоту и увлек хозяина в сторону все той же лавочки поверх «отдыхающего» на ней напарника.

– Плешь, я тебе велел гаду всечь, а не меня давить, – завопил Хлыст, извиваясь под свалившейся на него со всего размаха стокилограмовой тушей подельника, – сваливай с меня, идиот.

В ответ раздалось лишь сопение великана, пытающегося вылезти из-под ноги ворюги, что прижимала его к скамейке, а заодно и к другу.

– Ребятки, вы уверены, что Вам стоит разговаривать со мной столь неуважительно? – поинтересовался объект слежки, – эй, мелкий, что ты там вещал про проблемы?

Победитель убрал ногу, давая возможность курьерам принять вертикальное положение. Хлыст, чувствуя, что драть не будут, и общение еще может наладиться, взмахом руки тормознул кинувшегося было взять реванш великана.

– Кумекаешь, нас одолел и все? – угрожающе начал он второй раунд дипломатического диалога, – твою рожу телоки с охранниками на видаке уже срисовали. Где ты живешь, тоже. Если не помышляешь о неприятностях себе и родным, лучше добровольно вертай то, что не твое.

– Да я уж и так понял, что вы мелкие козявки. Да вот беда, – искренне пожал плечами парень, – рад бы отдать, да нет у меня вашей вещички. Потерял.

– Кочевряжишься?

– Нет, ну что вы. Я ее потерял не так, как Вы, – на лице парня опять мелькнула усмешка, – у меня, знаете ли, квартира полыхнула.

– В курсе, – мрачно подтвердил Хлыст.

– Что хоть там было? – с любопытством поинтересовался бессовестный вор, – а то я так и не успел посмотреть.

– Кишка тонка, – высокомерно уверил его главный переговорщик, – там все чики-пуки заперто. Мы и сами без понятия. Сказано было доставить, мы доставили.

– Господа, вы прекрасно справились со своей задачей. Кто же вас таких умных нанял-то?

– Не твое собачье дело! – последний вопрос взорвал начавший было устанавливаться доверительный климат. Поняв это, Хлыст начал блефовать. – Короче. Мы отдаем твои координаты серьезным людям. Пусть они сами тобой занимаются, раз не хочешь отдать их заказ по-хорошему.

Плешь, силясь понять, когда ему начинать молотить вертлявого парня, молча крутил головой от одного собеседника к другому. Ему требовалось еще одна попытка как следует приструнить наглеца, посмевшего уклониться от его кулака. Свою промашку великан счел досадной случайностью.

– Хлыст, давай, я его… – нетерпеливо предложил он.

– Плешь, отвянь. Ты уже сработал. Все ребра мне расплющил. Хорошо, если целы остались, – Хлыст потер грудь, – ну так как расходиться будем? – повернулся он к парню.

– У меня есть некоторое предположение, где может быть ваш груз. Но так объяснить сложно. Чтобы господам не казалось, что я вожу их за нос, рекомендую пройти ко мне домой, – неожиданно предложил тот, – покажу, как мог потеряться ваш товар. Причем, именно мог, потому что версий пропажи у меня несколько. Я щедро поделюсь с вами всеми.

– Оно нам надо? Ты нам не версии там всякие, а наш груз вертай.

– Слушай. Мы же оба понимаем, что как только ты своим боссам расскажешь, что не смог найти товар, то первым под раздачу попадешь ты сам. Вон ОНО тебе надо? – ласково поинтересовался ворюга.

– Веди, – Хлыста не обрадовало, что объект их преследования так легко вник в реальное положение дел. Теперь им с другом ничего не оставалось, как вступить во временный союз с обокравшим их жуликом, – кликуху отчеканишь?

– Пит. А вы, я так понял, Хлыст и Плешь.

– Семён, – мрачно и весомо пробасил великан.

– Это что же такое творится?! – услышали ребята позади себя визгливый голос консьержки.

Хлыст скривился как от зубной боли. Погрузившись в дипломатическое поприще, он совершенно упустил из виду, что гонявшая их бабка выбегала к соседнему подъезду помогать мамаше отбиваться от охранников из торгового центра. Все трое в растерянности уставились на разъяренную фурию.

– Среди бела дня одни мордовороты пристали к ребенку, другие драку затеяли, – возмущалась старушенция, уперев руки в боки, – Петенька, деточка, что этим бандюкам от тебя надобно? Давай, я вызову полицию. Это ж надо! Я как чувствовала, что от этих архаровцев добра не ждать. Ходили тут, вынюхивали. Драку учудили. Нет, каково!

– Олимпиада Васильевна, я сам разберусь, – дождавшись, когда консьержка выдохнется, медленно и внушительно произнес Пит.

– Но Петенька… – попыталась возразить недоумевающая женщина.

– Я сказал, сам разберусь, – рявкнул парень, вызвав невольное уважение Хлыста.

Оставив замершую в немом возмущении консьержку, молодые люди ретировались в подъезд и рванули наверх, не дожидаясь лифта. Возможность дождаться вместо подъемного средства очередной порции воплей от пришедшей в себя бабки гнала их наверх получше, чем в детстве хворостины в руках отцов.

***

Друзья с любопытством и безотчетным страхом ступили в пострадавшую от огня квартиру. Бросилось в глаза, что пожар бушевал только в стороне комнат. В кухне, куда их сначала провел Пит, о пожаре напоминал лишь запах гари.

– Ох, и ни фига себе! – не сдержался Плешь, с нескрываемым восторгом оглядывая помещение, – кому задвинуть, не поверят. У нас если хата полыхает, то одна печь и остается.

– Да, нам относительно повезло. Могла выгореть вся квартира. Пожарные быстро приехали, – вежливо отреагировал погорелец.

– Боязно было? Мы подметили пожар!

– И как давно вы меня пасете? – удивился Пит, игнорируя вопрос.

– С того самого дня, – свысока посмотрел на него Хлыст, – да вот тебя одного никак не могли застукать. Вечно с кем-то болтался. А нам надо было наедине перетереть. Сыпь давай свои версии.

– Извиняйте, панове, – Пит, не торопясь, снял с себя белоснежные джинсы и футболку, – но в приличном виде на пепелище я не пойду. У меня и так вся одежда сгорела. Теперь беречь надобно. Кстати, и вы тоже поаккуратнее, а то будете чучелками по городу рассекать.

Он натянул на себя старые шорты, влез в резиновые тапки и широким жестом предложил гостям следовать за ним.

– Господа, обратите внимание на дырки в потолке и полу, – начал хозяин квартиры экскурсию.

– Что это за фигня? – протянул Хлыст, пытаясь сообразить, что за странные нравы у этих москвичей.

– А это и есть самая главная проблема и первая версия, – вздохнул Пит.

Слушая парня, как прямо перед пожаром он оставил прихваченную вещицу на комоде, что стоял в углу прямо рядом с дыркой в полу, Хлыст прикидывал, что из услышанного могло быть правдой, а что лапшой. Внешне собеседник выглядел искренним, да и в словах его не видно было несостыковок. Действительно, дырки были, размер контейнера был меньше их диаметра, так что с пеной он вполне мог свалиться на нижний этаж.

– Плюс, – закончил добровольный экскурсовод, – не забывайте, что и здесь, и в нижней квартире потопталась рота пожарных. Также нельзя исключать, что ваш товар просто сгорел или принятый за головешку, которых здесь находилось бесчисленное множество, попал в мусор. Мы его тут тоннами выносили.

– И что ты нам впариваешь? Ответ «потерялся» от нас не прокатит, – настроение Хлыста спустилось на отрицательную отметку. Поиски груза неожиданно превратились в невыполнимую миссию. А главное, не понятно было, кто враг и с кем воевать. Ворюга ненавязчиво открестился от груза. Трясти соседей? Так это уголовка. Если на Пита есть хотя бы видео, то соседям предъявить было совершенно нечего.

– Понял, не дурак. Если ваш товар в мусоре или у пожарных, то ничего поделать нельзя. Единственный благополучный исход – это если он был смыт на нижний этаж. Одним глазком я уже посмотрел там, но если все так серьезно, то надо будет осмотреть нижнюю квартиру как следует.

– Я в домушники не записывался, – энергично затряс головой Плешь, – всечь кому-нибудь – это одно, а шастать по чужим хатам не буду.

– Плешь, – взвился Хлыст, – ты сейчас в таком дерьме, что будешь изображать все, что прикажут – и морду бить, и хаты шмонать, и гопак голым посреди Москвы отплясывать.

– Да и насчет «морду бить» ты, Сеня, поаккуратнее, а то самому как-нибудь не схлопотать бы.

На столь обидное замечание Плешь, вспомнив про свой давешний промах, хотел тут же исправить положение и пустить в ход кулаки, но резкий возглас напарника остудил его боевой порыв:

– Плешь, твою мать, нам надо груз шукать. Ты и так облажался. Теперь дерьмо ложками хлебаем, – не дав другу времени сопоставить, как его махание кулаками способствовало их нынешнему положению, Хлыст быстро переключился на более актуальную тему, – ну и что, брат Пит, мы будем делать? Ты в понятии о соседях снизу?

– Нижний этаж беру на себя.

– Это ты правильно. Ты, главное, смекай – мы за тобой примечаем, – Хлыст с чувством изобразил виденное в кино движение пальцем от своих глаз в сторону хозяина квартиры.

Компаньоны обменялись номерами телефонов, и курьеры, обойдясь без финального рукопожатия, отправились на место временной дислокации в лесопарк.

Хлыста жутко раздражало спокойствие москвича. Тот должен был бояться их, а вместо этого не просто стал их партнером, которому они вынуждены доверять, но и принялся раздавать указания. Их положение в этой чужой и непонятной Москве становилось все более шатким. Время шло, деньги заканчивались, заказчик груза нетерпеливо давил, а найденный вор ужом выскальзывал из рук, и ничего с этим поделать было невозможно.

Алевтина Владимировна

– Всем привет! – нацепив на лицо радостную улыбку, Алевтина шагнула в кабинет.

– Алевтина Владимировна, мы так Вам рады, – первой вскочила из-за стола Ксения, – честное слово! Вам нельзя уходить в отпуск. Как только Вы уехали, на нас прямо как из рога изобилия неприятности посыпались.

– Ну и я рада видеть почти всех в добром здравии. И где наша Надежда? – вопрос непроизвольно получился двусмысленным.

Практически вся ее команда была в сборе. Отсутствовала лишь та самая мадам, по чьей вине Нина Лебедева несколько месяцев получала зарплату выше положенной.

Девчонки, недобро хмурясь, хмыкнули и враз затараторили, как будто подчиняясь палочке невидимого дирижера. Среди общего гомона начальник отдела поняла, что виновница слиняла на больничный – имея двух детей, да и свое не слишком сильное здоровье, это было не сложно устроить.

Алевтина приземлилась за стол, украшенный приготовленной для нее аккуратной стопкой документов.

– Дамы, – повысила она голос, чтобы прекратить трескотню подчиненных, изливающих свои горести, – имейте совесть! Дайте мне возможность хоть помечтать, что мое отсутствие никак не отразилось на работе отдела.

Она решительно отодвинула в сторону заботливо накопленные для нее бумаги и плюхнула на их место объемный пакет.

– Я вам тут подарки привезла, – с этими словами женщина начала вытаскивать вязаные шерстяные носки, – на танцы и в приличное место в них, конечно, не пойдете, но в холод дома или на даче вполне пригодятся. Разбирайте.

С легкостью отшвырнув в сторону рабочие неприятности, девушки погрузились в муки выбора. Пушистые презенты разглядывали, прижимали к щекам, натягивали на руки, разве что не пробовали на зуб. Ксения, скинув босоножки, примерила носки строго по назначению. Поскольку рисунки и сочетание цветов на них не повторялись, то принять, казалось бы, простое решение оказалось совершенно неподъемным делом. Кадровички, охая и восхищаясь, по нескольку раз передумывали и то и дело менялись носками.

Вид девушек, которые словно галки, копошились в мягкой пестрой куче, наполнил теплом сердце Алевтины, не забывшей брезгливое выражение лица Анны. Контраст был столь разителен, что ее планируемое вмешательство в личную жизнь сына показалось вынужденной мерой, оправданной и обоснованной. Кто как не она сможет ему помочь?

– Алевтина Владимировна, вы волшебница. Большое спасибо, – подвела итог заместитель. – Это Наде? Положить ей на стол или обойдется? – Ксения неприязненно кивнула на оставшуюся на столе пару носков.

– Положи ей на стол. А что касается ее невнимательности, то тут дело такое. Ошибиться может каждый. Важно, как себя ведет человек. Сами знаете, Надежда здесь давно, нареканий у нее было не больше, чем у каждой из вас. Так что предлагаю не пороть горячку. Будем считать, что она тоже переживает.

– То есть мы все из-за нее останемся без премии и будем по-прежнему доверять ей?

– Ну за премию мы еще поборемся. Хотя Надежда не получит ее в любом случае. За все в жизни надо платить, и ошибки должны быть наказаны. А сможете вы ей доверять или нет, покажет время. Знаете, как говорят? «За одного битого двух небитых дают». Банально, но верно.

– Наверно, я тоже виновата – плохо проверяла, – тихо прошептала Ксения, – наверно, будет правильным и меня премии лишить.

– Будешь настаивать, лишим, – отрезала Алевтина, – по твоей логике и меня, как руководителя, надо тоже премии лишить, да и нашего начальника управления заодно. Он же нами плохо руководит. Насколько мне известно, Дмисер… Пардон, Дмитрий Сергеевич с такой постановкой вопроса не согласен. Да и я тоже. Ошибка сделана, необходимо срочно исправить последствия. Это, во-первых. А во-вторых, надо будет продумать наши действия, чтобы в будущем подобные промахи были невозможны. Это задачи для меня. Так что повторяю, за премию мы поборемся. И вообще, у меня на горизонте свадьба, так что мне деньги очень даже нужны.

– Алевтина Владимировна, поздравляем, – раздался дружный хор из четырех голосов.

– Сыночкина свадьба, не моя! На всякий случай не забывайте, что я после этой свадьбы превращусь в свекровь. И как каждой нормальной свекрови мне совершенно не нравится невестка. Сами понимаете, не я ее выбирала. Так что с поздравлениями поаккуратнее.

– Но Ваш сын уже взрослый и самостоятельный. Наверняка, свадьбу осилит сам оплатить…

– Естественно! Его свадьба – его траты. Я вообще планирую быть сволочной свекровью. Однако, формальные подарки все равно придется покупать. И они должны быть на уровне. К тому же и я сама должна буду выглядеть на уровне. На высоком уровне. А в моем возрасте это за бесплатно не дается. Так, – начальник отдела посмотрела на часы, – отпускная пятиминутка закончилась. За работу. Ксень, давай четко и по порядку озвучь проблемы. Будем их ранжировать и потихоньку ликвидировать.

***

– Нет, представляете?! Они хотят, чтобы мы сделали им копии всех трудовых договоров со всеми приложениями к ним и доп.соглашениями, – рассказывая о срочных делах, Ксения распалилась и была не в силах сдерживать себя, – они, конечно, дали нам неделю, но три тысячи договоров! Да еще с допниками… Да у нас и бумаги-то нет! Чтобы столько накопировать надо…

– А к Дмитрию Сергеевичу ходила? – прервала Алевтина Владимировна стенания заместителя, – он что не мог связаться с инспекторами, чтобы выяснить, сколько им достаточно на самом деле? Понятно же, что три тысячи им и задаром не нужны.

– Ходила, – взяла себя в руки девушка, – Дмисер заявил, если написали в официальном запросе, что нужны все договоры, значит, надо им сделать все.

– Понятно. А к инспекторам не обращалась?

– Нет, – замялась заместитель, – побоялась сорваться. Нет, ну это же надо додуматься все договоры запросить. Когда они их проверять-то будут? Это же полная ревизия на несколько недель.

За что Алевтина из всех девчонок выбрала Ксению себе в замы, так это за ее способность включать мозги. Если девушка понимала, что не справится с задачей, она не лезла в нее, а всегда консультировалась со знающими людьми. Врачебный принцип «Не навреди» был и ее девизом, он много раз доказывал свою эффективность. Благодаря ему Ксюша не просто избегала ошибок, но и училась, как надо действовать в тех или иных ситуациях.

– Давай их номер, – руководитель подняла трубку настольного телефона и набрала продиктованные девушкой цифры. «Добрый день, я начальник Отдела кадров Иванова Алевтина Владимировна. Да-да, как раз по поводу Вашего запроса… Вам точно необходимы все три тысячи трудовых договоров наших работников? Да, мне тоже показалось, что закралось некоторое недопонимание… По каким критериям лучше сделать для Вас выборку? Отлично, нас это вполне устраивает. Хорошего дня,» – доносился до подчиненных голос их начальника.

– Алевтина Владимировна, вы волшебница! Всего десять штук – это полчаса и готово! – завизжали в голос девчонки, когда им был озвучен итог общения с инспектором, – элементарно и без скандала!

– Дамы, зарубите себе на носу, что с проверяющими органами, а тем более нашей профильной Инспекцией по труду, ругаться и ссориться нельзя. Себе дороже.

– А что же они такие дурацкие запросы пишут?

– Похоже, там такие же Надежды сидят и лепят ошибки.

***

Когда бурная радость по поводу резкого уменьшения количества требуемых копий утихла, и рабочий процесс плавно вернулся в деловое русло, дело дошло и до излишне выплаченной зарплаты.

– Сегодня вечером могу съездить к Лебедевой. Это та…

– Да знаю, кто такая Холодова, ныне Лебедева Нина Андреевна. Самое смешное, что именно я сто лет назад устроила ее к нам в Компанию. Как видишь, иногда добрые дела наказуемы.

– Алевтина Владимировна, я не знала…

– Ксения, ты не знала, что надо быть аккуратнее с добрыми делами? – подколола подчиненную Алевтина.

– Да, нет. Не знала, что Вы с ней знакомы…

– Это моя соседка сверху. На той неделе ее квартира сгорела, так что ехать туда бесполезно.

– Сгорела!? – округлила глаза заместитель, – у нее же, наверняка, теперь с финансами облом. Разве мы сможем заставить ее вернуть деньги? Она же пойдет в отказ. Даже если мы обратимся в суд и выиграем его, это такая долгая песня, что премии нам точно не видать. Когда все закончится, про эту кварталку никто и не вспомнит.

– Да, – задумчиво протянула начальник отдела, – легкой жизни нам никто не обещал. Но как я постоянно говорю, за все свои деяния надо нести ответственность. Ладно, иди. Я же тебе позавчера по телефону сказала, что сама свяжусь с ней. Как видишь, и мне приходится нести свою ответственность.

Будучи кадровиком Алевтина при каждой возможности устраивала в свои компании соседей по дому и по даче, детей своих друзей, дальних родственников и их знакомых, даже одноклассников Тимофея пристраивала, а также их братьев и сестер. Для нее было принципиальным дать возможность молодежи работать с оформлением в официальном месте. Она сама работала только так и считала, что принципиально важно начинать свой трудовой путь в компании, действующей строго по законодательству, и не пачкать себя полулегальными фирмочками с «серыми» деньгами.

Молодежь устраивать было легко, потому что в одно из подразделений постоянно требовались малоопытные сотрудники, и его руководитель рад был брать новеньких и необстрелянных по рекомендации от своих. Проработав там год-два, молодняк переходил в другие департаменты. Те с удовольствием брали к себе пусть и не готовых специалистов, но зато знающих, как устроена Компания. Такая вот своеобразная кузница кадров.

Нинка Холодова-Лебедева в этом потоке помощи стояла особняком. Десять лет назад ее трудно было назвать молодежью. Уже в то время объединившие их сыновья, которых женщины когда-то вместе возили в колясках и водили в сад, давно выросли. Их детская дружба растаяла легким облачком. Но памятуя прежнее близкое знакомство, соседки во время редких встреч цеплялись языками у подъезда.

Алевтина тогда как раз устроилась в страховую компанию и не отказалась помочь старой знакомой, имевшей на руках помимо двух взрослых детей еще и сына-подростка Петю. В своей трудовой деятельности верхняя соседка прошла сквозь череду полулегальных магазинчиков. Кто-то из хозяев при расставании нагрел ее, кого-то она смогла покинуть без потерь, но тяжесть разочарований мешала ей найти нормальную работу.

Нинка, в отличие от молодняка, за карьерой не гналась и прижилась в «кузнице кадров» надолго. За давностью лет начальник Отдела кадров давно отпустила ситуацию и не интересовалась ни личной, ни профессиональной жизнью соседки.

– Нинок, привет, – собрав в кучку силу воли, женщина набрала нужный номер, – ты как?

Охая и, похоже, сгущая краски, Нина поведала ей, как перенервничала во время пожара, как с риском для жизни вытаскивала вещи, а потом собирала воду в Алевтининой квартире, как потом приехал муж и настоял на ее переезде на дачу.

– Хотела поблагодарить тебя. Если бы не ты, то паркет точно пришлось бы менять, – Алевтина вклинилась в поток жалоб, чтобы благодарностью по максимуму настроить давнюю знакомую на позитив. Тем более что благодарность была искренней, а возможности душевно выразить ее потом просто могло не предоставиться – общение обещало быть тяжелым.

– Нин, а почему у тебя фамилия Лебедева? Вы с Иваном развелись? Точнее, я знаю, что развелись. Не хочу лезть с вопросами «А почему?», но чего это ты вдруг фамилию решила поменять?

– Так хоть как-нибудь изобразить, что мы порознь. Квартира-то у нас одна, разъезжаться некуда. Получается, что развелись, что не развелись, а толчемся в одной конуре, в одной кухне, с одним холодильником. По весне Ванька, слава богу, на дачу свинтил, но зимой-то опять в квартире нарисуется.

– Сейчас при желании квартиру можно разменять на две отдельные. Это же не проблема. Петя же не женат? – Алевтина воспользовалась случаем прощупать финансовую почву семьи Холодовых.

– Да в Петьке-то все и дело. Ванька не хотел, чтобы дети знали о разводе. Да, все-равно узнали.

– И какой тогда смысл был в разводе? Не дети уже.

– Да надоел мне Ванька хуже пареной репы. Словно гири на ногах, а так теперь женщина свободная, что хочу то и делаю.

– Ладно, свободная женщина, – начальник Отдела кадров решила закруглиться с прелюдией, – ты же понимаешь, я не только поболтать звоню.

– Аля, ты же понимаешь, – тут же отзеркалила Нинка, – денег у меня нет. Все что было, пожар сожрал. Я никого не просила платить мне больше. Это не моя проблема. Я вообще не в курсе была, сколько мне положено. Деньги приходили, я их тратила. Да мне даже с ними на жизнь не хватало!

– Нинок, ну про «не в курсе» сказки-то не рассказывай. Свой экземпляр дополнительного соглашения ты взяла. У нас твоя подпись на документе есть, так что все ты прекрасно знала. С тобой заранее обговаривали уменьшение функционала и количества часов работы с соответствующим понижением зарплаты.

– Ну мало ли, вдруг передумали. Человек всегда надеется на хорошее.

– Нин, дурочку-то не включай. Дело серьезное. Люди без квартальной премии останутся.

– Аля… Алевтина Владимировна, не надо меня подбивать на жалость. Я вот уже пострадала. Лишних денег у меня нет. А у вас нет прав забрать у меня последнее.

– Ну права можно и оформить, – почувствовав, что начинает выходить из себя, Алевтина сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, – хочешь решать через суд? Оно тебе надо? Проигравшая сторона судебные издержки выплачивает…

Уверенности в том, что компания сможет выиграть суд, не было, но припугнуть отказывавшуюся идти на контакт соседку стоило.

– А не надо угрожать мне. Да плевала я на все эти ваши суды. Пусть тот, кто сделал ошибку, и выплачивает. Впредь будет аккуратнее. А то сначала платят, а потом забирают, – истерично выкрикнула собеседница и повторила, – вот кто ошибки лепит, тот пусть и расплачивается.

– Каждый человек может совершить ошибку. И можешь быть уверена, что мой сотрудник будет наказан. Но не путай ошибку и подлость. Когда ты несколько лет назад совершила ошибку. Помнишь, как нечаянно стерла экселевскую базу, в которой работал весь твой отдел? Помнишь, как потом вы все вместе по выходным забесплатно выходили ее восстанавливали? – начальник Отдела кадров, пустив в ход тяжелую артиллерию, с удовлетворением констатировала, что Нинка не торопилась отвечать, – тебя тогда хотели на год премии лишить. Я тебя тогда отвоевала. Объяснила горячим головам, что ты сделала это непреднамеренно.

– Я знала, что когда-нибудь ты меня этим попрекнешь!

Вслед за патетическим выкриком в трубке послышались гудки. Первый раунд переговоров закончился ничем. Алевтина чувствовала себя гадко, как будто в болотную жижу залезла голыми руками. Захотелось помыть их, а лучше принять душ. «Да что б я еще когда-нибудь…» – снова принялась бичевать себя женщина, чувствующая ответственность за поведение бывшей подруги. Она в триста девяносто седьмой раз пообещала себе прекратить помогать людям с работой, да и вообще. От этой ее помощи ни денег, ни славы, одни неприятности, причем ей же. И никакого самоутверждения не надо.

Едва теплившаяся жалость к погорелице тихо по-английски покинула Алевтину, уступив место уверенности, что Нинка получила вполне заслуженное наказание в виде пожара. Халявные деньги, которые она молча принимала в течение нескольких месяцев отомстили сами за себя. Начальник отдела кадров убедилась в правоте своих действий. Она не имеет права оставить подчиненных без квартальной премии. Они же, за исключением слинявшей в тину Надежды, не виноваты в случившемся!

– Отказывается? – в голосе Ксении чувствовалось искреннее сочувствие. – Давайте, мы с Надей выплатим ее долг. Мы же виноваты. Я подсчитала. Если взять наши две премии и по несколько процентов с зарплаты, то за год расплатимся. Даже быстрее.

– Ксения, прекрати! Иначе просто за нытье лишу премии, – чувствуя, что срывается на своем заместителе, Алевтина набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание.

Что толку срываться на своих? Ксения болеет душой и за дело, и за пострадавшую Нинку. У нее доброе сердце и готовность помочь. Ну почему Тимофей выбрал себе в жены какую-то эгоистичную стерву? На свете полно хороших девушек, способных на искренние чувства и сопереживания! Необходимо было срочно приниматься за свою давнюю задумку по спасению единственного сыночки, но сначала требовалось разобраться с рабочими делами.

– Я с Лебедевой хотела практически такой же вариант обсудить, – произнесла она, выдохнув, – да еще побыстрее выбить для нее материальную помощь и выплату по страховке. Но как видишь, пока она категорически отказалась со мной разговаривать. Похоже, ей требуется время, чтобы осознать и принять неизбежное.

– Правду говорят, что добрые дела наказуемы, – Ксения явно имела в виду случайно услышанное только что о ситуации, когда ее руководитель уже однажды помогла Лебедевой Нине.

Чувствуя нестерпимую потребность протереть руки, Алевтина полезла в сумочку за упаковкой влажных салфеток.

– Ой, Ксюш, совсем забыла, – воскликнула она, наткнувшись на тяжелый цилиндр, – я принесла тебе эту штуковину.

– Что это? – Ксения с любопытством взяла в руки металлический предмет.

– Разве это не от тех камешков, что ты приносила нам перед отпуском? Ты же искала какую-то коробочку.

– Алевтина Владимировна, свой контейнерик я в тот же день нашла. Он свалился за стол, среди проводов лежал незаметный. Этот точно не мой. Ничего общего. Ну может очень отдаленно…

– Да? Ну ладно, значит, верну Тиму. Пусть сам разбирается, откуда взялась эта штуковина.

***

Вспомнив про собирающегося испортить себе жизнь Тимофея, Алевтина вдруг с предельной ясностью осознала, что время приступить к претворению в жизнь своего плана наступило. Первым шагом следовало хотя бы показать молодых людей друг другу. Объяснять великовозрастному дитятке, что из себя представляет его Анютка, было совершенно бесполезно. У него на глазах прочно обосновались огромные розовые шоры. И снимать их сыночка категорически отказывался.

Оглянувшись вокруг в поисках чего-нибудь, за что можно было бы зацепиться, женщина с восторгом обнаружила за окном плотную перину из туч. Аккуратно, чтобы не увидели подчиненные, она вытащила из сумки зонт и запрятала его в глубину одного из ящиков своего стола, а затем со спокойной совестью набрала любимого сыночку.

– Тимошенька, ты же сегодня дома работаешь? – елейным соловьем пропела Алевтина, – я после отпуска, похоже, не оклемалась. Представляешь, зонт забыла, а тут дождь намечается…

– Привезти его тебе? – судя по интонации, дитятко не горел энтузиазмом.

– Вечером по магазинам не плохо бы пробежаться. Хотелось бы прикинуть, что вообще у нас тут продают. Надо же к вашей свадьбе готовиться.

– По магазинам… – раздался вялый голос молодого человека, – мам, мы с Анюткой хотели…

– Тимофей, – из голоса женщины мигом испарился елей, – мне не нужно, чтобы ты мотался со мной по магазинам. Ты мог бы просто привезти зонт до окончания рабочего дня.

– О, это пожалуйста, – вдох явного облегчения вызвал у Алевтины острый приступ материнской ревности, – часа через два буду.

Сделав первый шаг к намеченному делу, начальник Отдела кадров придвинула к себе стопку бумаг, заботливо собранных для нее Ксенией. Пора было браться за документы, а то с этой Нинкой, не желающей отдавать присвоенные деньги, и сыночкой, рвущемся сунуть голову в ловушку охотницы за послушным мужем, руки никак не доходили до разбора завалов.

***

Нинка позвонила сама, не дождавшись звонка Алевтины буквально минут пятнадцать.

– Нинок, повиси пару секунд, у меня еще один вызов, – увидев, кто звонит, начальник отдела кадров подозвала к себе Ксению, и попросила никуда не отходить, потому что должен приехать сын с зонтом, а она занята и не сможет к нему спуститься. Все складывалось как нельзя лучше, даже ничего выдумывать не пришлось.

– Ты тоже что ль без премии останешься? – поинтересовалась соседка, когда собеседница вернулась к ней.

– А куда ж я денусь?

– Добро наказуемо, Аля, – усмехнулась Нинка, намекая, что ее знакомая расплачивается за то, что когда-то устроила ее на работу.

– Переживу. Нинок, давай-ка ближе к делу, – как представитель компании Алевтина решительно взяла управление разговором в свои руки, – по возврату денег предлагаю достаточно разумный вариант, который тебе вполне может подойти. Ты пока молча слушай и думай.

План был прост, и пожар в данном случае играл положительную роль. От верхней соседки требовалось написать заявление, чтобы у нее из зарплаты вычитали ежемесячно по двадцать процентов до тех пор, пока она не напишет другое заявление, прекращающее удержания. Премии до полной расплаты пойдут в счет погашения задолженности. Туда же должна была пойти премия допустившей ошибку Надежды. На себя Алевтина брала обязательство выхлопотать погорелице максимально возможные материальную помощь и страховку. Нинка по своему усмотрению могла как потратить эти деньги на восстановление квартиры, так и внести их в кассу в качестве добровольного взноса, чтобы скорее погасить задолженность.

– Естественно, я их оставлю себе на восстановление, – воскликнула Нинка и, немного помолчав, недоверчиво добавила, – намекаешь, что если я откажусь писать заявление, то ты постараешься, чтобы отказали в матпомощи и урезали страховку?

– Не пори ерунды, – едкие слова старой знакомой вылились на Алевтину содержимым отхожего места. Опять захотелось бросить все и принять душ. – Это вполне рабочий вариант. И тебе лучше бы на него согласиться.

– Ты не оставляешь мне выхода, – со злостью выплюнула Нинка.

– Нина, чем ты думала, когда тратила незаконные деньги? Ты не первая и не последняя, кому выпадает «счастье» получить нежданный излишек. Нормальные люди в таких случаях обращаются за разъяснением в кадры или в бухгалтерию. И все спокойно решается. Понимаешь? Обычно люди догадываются, что рано или поздно ошибка вскроется, и деньги придется вернуть.

– Ну, значит, я ненормальная.

– Значит! – понимая, что победа практически в кармане, Алевтина постаралась слезть с неприятной темы, – ты когда подъедешь в офис?

– Не знаю. Я сейчас на даче на удаленке.

– Короче, Нина. Пиши заявление. Я тебе сброшу образец. Только не сообщай мне, что нет бумаги. Мне все равно, на чем оно будет, – почувствовав, что слишком давит на провинившуюся, начальник Отдела кадров смягчила свои вводные, – присылай его фотографию, а оригинал ты, Иван или Петя занесете ко мне домой. И не тяни. Срок завтра – послезавтра.

***

Отключившись, переговорщица уставилась невидящим взглядом в стол. Она чувствовала, что зараза Нинка высосала из нее силы, которыми Алевтина заботливо запасалась в отпуске. Радости от решения проблемы не было, а вот невероятная тяжесть горным пластом давила на плечи.

– Алевтина Владимировна, – Ксения протянула ей привезенный Тимофеем зонт, – Вам сын передал.

– Он уже уехал? – женщина выжидающе посмотрела на заместителя. Взглядом она поощрила девушку поподробнее рассказать о встрече, на которую возлагались такие большие надежды.

– Тимофей на Вас похож, – оробела та, – очень красивый.

– Да уж. Он что-нибудь на словах не просил передать? – оценки внешности, пусть даже и самой положительной, было недостаточно. Хотелось больше деталей, причем о реакции сыночки. Такая симпатичная скромная девушка просто обязана была его заинтересовать. Должен же этот олух понять, что на его обколотой со всех сторон Анютке свет клином не сошелся.

– Нет, – поспешно ответила подчиненная.

По тому как она еще сильнее покраснела, у Алевтины зародилась надежда, что молодые люди хоть немного поболтали или хотя бы «зацепились» глазами. Тогда бы ее план потихоньку начал работать. В соответствии с ним она постаралась заранее достаточно много навешать сыну и Ксении положительной информации друг о друге. Так что заочно они давно были как бы знакомы – нужно было «зафиксировать» живые образы, чтобы все полученные ранее сведения улеглись на реальные изображения.

К счастью, первая встреча прошла как нельзя более удачно и очень естественно, а главное, великий стратег оказалась совершенно не при чем. Следующую их встречу она планировала сделать более продолжительной и непременно в ее присутствии, чтобы иметь возможность рулить процессом. Что делать, если этот молодняк ни к чему в жизни не приспособлен. Да и в прошлые века пару своим детям подбирали родители, то есть те, у кого был жизненный опыт. Первые свидания зачастую происходили в присутствии специальных мамок. Наверняка, они не мебелью сидели. Скорее всего, самые продвинутые помогали юному поколению наладить беседу. Не у всех же языки подвязаны как, например, у Петьки.

– А как там с Лебедевой? Получилось? – смущенная Ксения поторопилась сменить тему.

– Похоже на то. Договорились, что она пришлет фотографию заявления об удержании, и тогда можно будет идти к Дмисеру с предварительным отчетом.

«Да что б я еще когда-нибудь! Все! Хватит! Сплошной геморрой и нуль пользы! Давно, ведь, собиралась прекратить, но теперь хватит откладывать!» – мысленно продолжила Алевтина, скрестив пальцы, чтобы не нарушить данное себе слово. Однако реакция девушки на Тимофея немного сгладила то ощущение оплеванности, которое появилось во время общения с Ниной, и настроила женщину на положительный лад. Все-таки, хоть что-то хорошее сегодня произошло. Она предоставила сыну шанс заметить девушку в непринужденной обстановке. А значит, день прожит не зря.

Пит

Пит, легко перелетая лужи, несся домой. После пожара прошла уже почти неделя, и квартира стала более-менее пригодной для жилья, по крайней мере, на кухне. Молодой погорелец пришел к окончательному решению, что с ночевками у родичей покончено. Если будет надо, он по пояс высунется в окно хватануть свежего воздуха. Задушевные Ромкины разглагольствования каждый раз заканчивались настойчивыми рекомендациями начать новую жизнь и идти вкалывать. Питу, не обладавшему вселенским терпением, приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы не сорваться и не послать в далекие края приютившего его благодетеля.

Сборы немногочисленных вещей пришлось проводить в ускоренном режиме, чтобы меньше выслушивать нотации родственников. С этой задачей он справился на «Ура», но оборотной стороной спешки оказалось отсутствие зонта. И это при наличии воды, шустро льющейся с неба.

Чувствуя, как прохладные капли скользят по лицу и стекают за шиворот, молодой человек размышлял о черной полосе, обрушившейся на него. Впрочем, все в жизни взаимосвязано. Пожар – несчастье, обновление квартиры – радость. Нашел вещь – удача, она исчезла – облом. Вчера приперлись недоумки за своим товаром – непруха, но и для этого события наверняка есть оборотная сторона. Требовалось только ее найти, ну или подождать, когда она сама проявится.

Воспоминание о двух недоумках вернуло Пита на день назад, когда те явились по его душу из-за той штуковины, что он поднял. Парень в который раз подумал, что правильно послушался свой внутренний голос и не стал сразу ввязываться в драку. Кто знает, кого эти придурки притащили бы за собой – полицию, криминал или сами подкараулили бы и напали сзади. «Малыш» Сеня-то вон какие кулачищи отрастил. Ходи потом и оглядывайся. А так ясности хоть и не прибавилось, но по крайней мере эти два прыща стали ручные.

Повернув к своему подъезду, парень уткнулся с выпрыгивающее из окна лицо Липочки. Мозг тут же подкинул связку. Любопытство бабки – полный швах, квартиру ему нахаляву разобрали – высший пилотаж. Пит поправил в руках пакеты с вещами и изобразил на лице что-то вроде приветливой улыбки.

– Петенька, – через пару секунд старушка всеми морщинами плотоядно выдвинулась из своей каморки, преградив путь несчастной жертве, – что за бандюки к тебе вчера приставали? Я не поняла. Ты знаешь, они же и раньше приходили, когда тебя не было. Такие наглые.

– Когда приходили? – в принципе, данный факт уже не имел значения, но вопрос вырвался сам по себе.

– Последний раз вчера утром, – гордо отчиталась консьержка, – спрашиваю: «Вы к кому?», а они в молчанку вдарились. Сразу видно, что никого не знают. Что они, милок, от тебя хотели? Я уж хотела Павлику звонить.

– Кому? – автоматически поинтересовался Пит, раздумывая, как бы без скандала пробраться домой. Влажная рубашка противно прилипла к телу. Мокрые волосы, которые он забыл собрать в хвост, скользкими прядями лезли в глаза, безнаказанно пользуясь тем, что занятые пакетами руки не могут их убрать.

– У нас тут Павлик-участковый есть. Может, ему позвонить? А то, не ровен час, опять сунутся. Ты чего их к себе домой повел? Бандюков этих? Что они от тебя хотели? – пошла по второму кругу Липочка, – хотя, что у тебя там воровать… Может, и правильно, что сразу показал – взять у тебя нечего.

– Олимпиада Васильевна, я весь промок, – теряя терпение с нажимом начал Пит, – хотелось бы переодеться.

– Да-да, конечно, беги, хлопчик, – консьержка с видимой неохотой подвинулась, пропуская его к лифту, – но с заявлением не тяни. В случае чего и свидетелем пойду. Я все видела. У меня хорошая бумага есть, внучка с работы принесла. Я чуть позже к тебе поднимусь, принесу ее и помогу с заявлением

От открывшейся перспективы Пит спотыкнулся на ровном месте и чуть не растянулся перед лифтом,:

– Нафига? – от неожиданности он забыл про вежливость и недобрым взглядом уставился на свалившуюся на него защитницу.

– Ну что значит «нафига»? – искренне изумилась пожилая женщина, – я сейчас позвоню уточню, что писать в заявлении. Оформим все, как надо, и больше к тебе эти хулиганы не сунутся.

– Занялись бы лучше уборкой подъезда, – не сдержавшись, рявкнул парень первое, что пришло в голову. Вот еще Павлика-участкового ему не хватало для полного счастья. – Я сам со своими делами разберусь.

Консьержка, открыв рот, недоуменно посмотрела, как предмет ее искренней заботы оставляет на светлой плитке грязные следы, которые ей предстояло вытереть. Возможно, она что-то хотела добавить, но молодого человека это не интересовало. Он метнулся в открывшиеся двери лифта и нажал на свой этаж.

Сама того не ведая, Липочка наступила ему на самый болезненный мозоль. Всю жизнь Пит был хищником, хозяином жизни. Он прессовал других, заставлял бояться себя и ставил их в положение испуганных зайцев. Примерять же на себя столь незавидную роль дрожащего косого было унизительно. Со вчерашнего вечера парень старался не думать, кто стоит за этими двумя недоносками, и что могло быть в контейнере, который они так бездарно посеяли, а он так неудачно подобрал.

Уже в квартире на Пита в полной мере нахлынули размышления о загадочной штуковине. Что же там могло быть? Что-то радиоактивное или вирусно-заразное? С чего он решил, что там непременно нечто-то дорогое и лично ему полезное? Теперь он сам был заинтересован найти потерю или хотя бы убедиться, что этого контейнера нет в его доме. Подвергнуться радиационному или вирусному заражению в планы парня не входило.

Что в контейнере было нечто серьезное, стало понятно сразу, как только выяснилось, что курьеры вычислили его по видеокамерам. Обычных людей охрана не допустит к записям. Значит, за всем этим стоят люди с возможностями. И вряд ли они хорошо общаются с законом. Чем дольше Пит анализировал, тем очевиднее становилось, что он вляпался во что-то очень и очень плохое. И самой лучший выход из ситуации – это найти контейнер и вернуть его новообразовавшимся «друзьям» до того, как за него примутся более серьезные козыри.

Чтобы не мешать электрику, пришедшему чинить проводку, молодой человек опять и опять перебирал оставшиеся в квартире вещи в надежде, что проклятый контейнер случайным и невероятным образом окажется среди них. Отчаявшись после бесплодных поисков, погорелец пришел к выводу, что придется еще раз как следует осмотреть нижнюю квартиру. В памяти возникли нюансы вскрытия замков, показанные пожарными, и тут же в голову закралась крамольная идейка воспользоваться их советами.

Проводив электрика и поздравив себя с началом новой жизни, Пит в запале вытащил инструмент, хранившийся в нише за унитазом. К счастью, он не успел спуститься вниз и вовремя сообразил, что старую личинку в замок вставить не сможет, а у новой будут другие ключи.

Чертыхнувшись, несостоявшийся взломщик отнес инструмент обратно. Оставалась единственная возможность пробраться в нижнюю квартиру – с помощью невесты Тимохи. Необходимо было срочно брать ее в оборот. Вспомнив о девице, Пит бросился к дыркам в полу. Оказалось, отверстия в межэтажных перекрытиях – достаточно удобные средства для наблюдения за соседями, особенно, когда у него не мешает мебель.

Изучив состояние нижней квартиры со всех доступных ему ракурсов и не выявив там признаков жизни, парень решил повторить процедуру чуть позже. Летом у студентов каникулы, поэтому был шанс, что деваха дома. Анна могла втупую дрыхнуть или молча находиться в «слепых» зонах.

Немалый опыт в общении с подобными матрешками подсказал Питу, что с ними самое главное не становиться в позу просящего. Умолять должны они. Парень задумчиво осмотрелся. Что именно Анна будет у него просить, он знал. Девице хотелось посмотреть сгоревшую квартиру. Требовалось всего лишь заставить ее попросить именно сейчас, потому как время тикало.

В голове в очередной раз шевельнулись сожаление и досада. Если бы он не забыл о находке в день пожара, когда находился в квартире соседей совершенно один… Хотя, если штуковину прихватили бравые пожарные, то после их ухода поиск в любом случае ничего бы не дал.

Звонок телефона заставил вздрогнуть. Это оказалась очередная реклама, но она, точнее, звук телефона, навели парня на мысль.

– Тимоха, привет, – бодро поприветствовал он соседа снизу, когда тот ответи, – ты дома или в офисе?

– В офисе, – последовал ответ с небольшой заминкой во времени, – тебе зачем?

– На самом деле, это не важно. Мне мать звонила. Она сегодня заедет домой с дачи и снова умотает туда. Ее жутко интересовало, во сколько приходит тетя Аля, она матери зачем-то очень нужна. Моя-то связана по рукам и ногам расписанием автобусов. Вот она и хотела прикинуть, застанет ли твою дома или нет.

В принципе, Пит практически не врал. На самом деле мать сразу предупредила, что привезет документ, который ему надо будет передать Алевтине. На вопрос, почему сама не дождется свою старую знакомую, Нина Андреевна неопределенно хмыкнула и повторила, что его дело передать, а не задавать глупые вопросы.

– Мама приходит в половине восьмого, иногда в восемь.

– Жаль, моя к этому времени уже уедет. Последний автобус от станции уходит в восемь часов, а до него еще час на электричке ехать. У вас там отец, что ли дома? Вроде звуки какие-то слышатся, – забросил Пит пробный камень, чтобы выяснить наличие кого-нибудь в квартире.

– Нет. Отец работает. Дома должна быть Анютка, – на некоторое время бывший друг замолчал, а потом продолжил, – Петь, ты бы не пугал мою невесту. Она сказала, что ты спрашивал у нее про какую-то вещь. Если что надо, спроси у меня.

«Хорошая мысль, – подумал с грустью Пит, – и, если бы она была моя, я бы так и поступил.» Объяснять всему из себя такому правильному Тимохе, что поднял не известно что и огреб на свой зад проблемы, возможно, криминального характера, было не комильфо. Гордость категорически восстала против подобной капитуляции, а потому морально допустимый путь достижения цели был один – ловить блудную Тимохину невесту.

– Уговорил. Как только ты мне понадобишься, то телефон твой у меня есть, – бодро отрапортовал Пит вслух, хотя червячок сомнения на окраине сознания тоненьким голосочком тихо нашептывал, что зря он самого себя накрутил, и о пропаже надо было просто уточнить у бывшего друга.

– Надеюсь, ты меня услышал и понял, – с многозначительным намеком произнес Тимофей, завершая беседу.

«Не такой уж ты дурак, – почти обрадовался за собеседника Пит, – от твоих слов за версту несет ревностью, значит, что-то ты все-таки в бабах понимаешь. По крайней мере, в своей».

Выяснив, что Анна должна быть дома, парень отправился по второму кругу обходить дырки в полу в попытке обнаружить ее присутствие. Старания были вознаграждены. Девица отыскалась в гостиной. Она не попадала в зону видимости, но до наблюдателя донёсся ее манерный писклявый голос. Похоже, невеста Тимохи болтала по телефону.

Пит принялся воплощать свой план в жизнь. Требовалось выманить девицу и заставить ее саму обратиться к нему. Тактику парень использовал наипростейшую. Он расположился на полу около дырки в гостиной и просто включил свой любимый Назарет, по опыту зная, насколько раздражает романтических девиц хард-рок. Обычно представительницы женского пола величали его не иначе как грохотом.

Звук он сначала поставил тихий, но раз в минуту делал чуть громче. Минут через десять его старания принесли первый успех.

– Эй, – раздалось снизу, но Пит первый призыв решил проигнорировать. – Эй, у тебя там от гари кукушка съехала что ли? – снова прозвучало снизу через пару минут.

– Что? – парень слегка уменьшил звук, – Анна? Ты меня зовешь? – удивлению в его голосе позавидовали бы именитые артисты больших и малых театров.

– Пит, – голос прозвучал уже более спокойно и кокетливо, – если уж хочешь меня чем-нибудь порадовать, то уж включи что-нибудь приличное, а не этот долбеж.

– А что тебе нравится? – ход диалога внушал уверенность, что цель будет достигнута, и хозяин погорелой квартиры поудобнее уселся в углу около отверстия в полу, – у меня не так много записей для придирчивых девушек.

– Ну… – прозвучало невнятное снизу.

Парень свернул из попавшейся под руку оберточной бумаги розочку и, прикрепив ее к веревке спустил в дырку.

– Что это? Типа подарок? – хихикнула деваха, – между прочим, кто-то обещал показать квартиру.

– Ну так в чем дело? Давай сюда, – все оказалось гораздо проще, чем Пит предполагал, – так и быть, проведу тебе персональный «экскурсьон».

***

Анна появилась раньше, чем через тридцать минут, которые Пит выделил ей на сборы. Как он и предполагал, выглядела девушка так, будто собралась на званный ужин. Не поленилась даже нацепить на ноги громадные шпильки. Шагая через порожек внутрь квартиры, гостья пошатнулась, что позволило хозяину галантно подхватить ее под локоток, до минимума сократив между ними расстояние.

– Квартиру не забыла закрыть? А то мало ли что? – обеспокоенно поинтересовался авантюрист, внимательно оглядывая девушку в поисках ключей.

– Естественно, – девица демонстративно похлопала себя по заднему карману плотно сидящей на ней джинсовой полоске, изображающей юбку, – мне проблемы с кражами не нужны.

Обезоружив жертву загадочной завораживающей улыбкой, Пит приобнял девушку. Не прерывая зрительного контакта, он быстро вытащил из ее кармана ключ.

– Что ты делаешь? – игриво поинтересовалась ничего не понявшая гостья.

– Тихо, – избавившись от улыбки, серьезно предупредил Пит.

Во избежание непредвиденных эксцессов парень блокировал руки пленницы и внушительно объяснил свою позицию:

– Анна, мне надо еще раз самому прошерстить твою квартиру.

– Это не моя… – начала выступать жертва обманщика, но была прервана.

– Не важно. Ключи от нее любезно предоставила мне ты. Будем это обсуждать? Или пойдем дальше? – почувствовав легкий кивок, молодой человек продолжил, – итак, у тебя есть два варианта. Первый – мы вместе идем вниз, и вместе смотрим, ты показываешь, что где лежит. Второй – ты рассказываешь мне все, что знаешь о расположении вещей в квартире и ждешь меня здесь. Я там орудую один.

– Так ты вор?! Тимка всегда говорил, что тебе нельзя доверять.

– Правильно, девочка! Тимоха плохого не скажет, жениха надо слушаться, – усмехнулся Пит, – но я не вор. Можешь не волноваться, я буду искать свою вещь. Если найду, то ее и возьму. Остальное не трону. Вообще, если все пройдет хорошо, то никто и не догадается, что я там рылся. Веришь, сам впервые буду подобным заниматься. Противно, но что делать! Жизнь заставляет.

– Тимчик самбист, он тебя в котлету превратит! – пытаясь вырваться, зло выплюнула гостья, – у нас скоро свадьба.

– Ого! Операция по обработке простака прошла успешно! Ну что ж, поздравляю с приобретением послушного подкаблучника, – интимно прошептал парень, – ты, главное, придумай для своего жениха внятное объяснение, как оказалась здесь… у меня… наедине… Мне кажется, твоему будущему супругу это не очень понравится. Как считаешь? Кстати, в клубе самбо мы с ним вместе занимались. Между прочим, лучшими были.

– Ты честное слово ничего там не возьмешь? – пошла на попятную Анна.

– Клянусь мамой, – козырнул Пит.

– Иди один. Я не пойду. Если тебя там и застанут, то по крайней мере без меня.

– Прекрасный выбор, мадам. Вы пока располагайтесь тут, осматривайтесь, копите вопросы. Я приду и расскажу все и во всех подробностях.

***

Осмотр нижней квартиры занял у Пита около полутора часов. На всякий случай парень прихватил с собой зарядку к телефону, используемому в качестве фонаря. С ним он пролазил под всеми кроватями, особенно под тем местом, куда мог упасть контейнер, осмотрел все ящики частого пользования, не поленился сунуться в места, в которых хранились редко используемые вещи.

Непривычное копание в чужой квартире неожиданно принесло своеобразное удовольствие. Понравилась организация хранения вещей, и молодой человек взял ее себе на вооружение. Все было тематически разложено по специальным коробкам, а не как у матери навалом в пакетах на огромных полках. Даже если у соседей и завалялись где ненужности, это было неочевидно.

Несмотря на образцовый порядок, так необходимый ему контейнер не нашелся. Это было ужасно. Надежда на легкое избавление от проблемы растаяла окончательно. Предстояло разрабатывать стратегию и тактику, как выкрутиться из создавшегося положения. Не хотелось, чтобы вслед за придурками по его душу нарисовались бы более серьезные громилы.

Уже в который раз молодой человек готов был оторвать себе руки, схватившие эту проклятую кепку. Хуже того! В голову то и дело начали пролезать мысли, сходные с теми, что пытался внушить ему брат Ромка – а не лучше ли найти постоянную работу?

Было похоже, что пришло так долго отодвигаемое время «браться за ум» и переходить к размеренному образу жизни, как вон Тимоха. От подобных дум челюсти сами смыкались. Все естество Пита отказывалось воспринимать такого правильного бывшего друга в качестве образца для подражания. И тем не менее с его дипломом найти нормальную работу было вполне реально и, наверно, лучше, чем бегать за редкими заработками, пыжась изображать из себя пупа земли.

В целом, Пит допускал, что если бы ему попалась интересная работа с приличным заработком, то он заставил бы себя подчиниться распорядку, придурковатым начальникам и дресскоду. Но с предложениями никто к нему не спешил. А между тем, нельзя было отрицать тот факт, что его однокурсники, сразу после университета устроившиеся работать, потихоньку начали вставать на ноги. Если во время учебы он слыл крутым денежным чуваком, то теперь, глядя на друзей, подъезжавших на встречи пусть в кредитных, но своих, автомобилях, молодой человек понимал, что недалеко время, когда его финансовое отставание от них будет бросаться в глаза.

***

– Ну ты и сволочь, – накинулась на хозяина квартиры Анна, как только он вернулся, – что ты так долго? Я тут вся поседела.

– Тебе-то что седеть? Это я рисковал.

– Так это же с моими ключами ты туда поперся…

– Пф… То же мне проблема… Вышла из дома и уронила нечаянно… Со всяким бывает, – равнодушно фыркнул Пит.

– Ты же ведь не пойдешь всем трубить, что я у тебя была? – на всякий случай уточнила гостья, не скрывая, что предложенная интерпретация событий значительно улучшила ее настроение.

– А нафига? Что мне нужно, я уже получил. Точнее, ничего я не получил… Все! Тема закрыта.

– Я так понимаю, что ничего ты не нашел? – запоздало позлорадствовала девица. – Придурок, тебе же сразу было сказано, что там ничего нет. Кстати, ты обещал провести экскурсию, – сменила она тему, заметив мрачное настроение собеседника.

– Отстань! Что тебе тут показывать? Неужели сама не прошлась по квартире, пока меня не было?

– Самой не интересно, да и страшно. Эта вещь так важна для тебя?

Взгляд соседки наполнился жалостью. По сути дела, однако, в данный момент Питу было плевать и на ее жалость, и на ее кокетство, и на оскорбления. Заблудившись мыслями в своих проблемах, он совершенно не походил на всегда уверенного в себе смешливого парня, каким обычно выставлял себя на внешнем контуре.

– Не уверена, – между тем продолжила обманутая им девица, – но мне кажется, Тимка что-то вещал, что все непонятные вещи складывал в мамину косметичку.

– Я везде смотрел…

Пит открыл рот, чтобы повторить, что не собирается обсуждать с гостьей свои дела, но его прервали звуки, идущие от входной двери. Кто-то безуспешно пытался воткнуть ключ в замочную скважину.

– Похоже, мать приперлась. Она утром предупреждала, – усмехнувшись, парень подтолкнул в сторону своей комнаты Анну, в панике оглядывающуюся вокруг себя вытаращенными глазами. – Посиди там. Постараюсь побыстрее от нее избавиться. Да не мандражируй ты!

***

– Руки от волнения ходят ходуном. Никак не могла воткнуть ключ, – отдуваясь, ввалилась в квартиру Нина Андреевна, – что не помог открыть? Неужели не слышал, как мучаюсь?

– В туалете был, – не моргнув глазом, выдал Пит, – представляешь, и такое бывает.

Мать, затравленно оглядываясь и принюхиваясь, прошла на кухню.

– Вот горе-то, как все это можно пережить? – покачала она головой и обессиленно плюхнулась на табуретку, – сколько всего покупать надо! А ремонт!?

– Нормально все. Гарь выветрилась, испорченное вынесли, электричество сделали. Осталось только с мужиками сторговаться о начале ремонта. Через месяц квартиру не узнаешь. Будет как новая. Главное, деньги давай.

– Деньги, деньги. Свихнулись все на деньгах!

– Что-то мне подсказывает, что за бесплатно никто горбатиться не согласится. Я, правда, не интересовался, но …

– Хватить паясничать, – вышла из себя женщина, – ты ни копейки не зарабатываешь. Здоровый жлоб, а висишь на шее у матери.

– Поиск работы занимает некоторое время, – принял соответствующую трагическую позу Пит, надеясь, что мать не примется за промывку мозгов. – К тому же сейчас временно он приостановлен – квартира важнее. К тому же я так понял, что на прорыв деньги у нас есть. Плюс квартира, наверняка, застрахована. Ну в крайнем случае можно взять кредит.

– А… – с досадой махнула рукой Нина Андреевна на слова сына, – помнишь, я говорила, что с неба деньги дармовые упали? Видать, проклятыми они оказались. Надо было сразу от них отказаться. А теперь…

Женщина тяжело вздохнула и замолчала. Ее слова неожиданно сдиссонировали с мыслями Пита о подобранном контейнере. Он тоже был проклятый.

– Что «теперь»? – тихо уточнил молодой человек, не в силах выкинуть из головы схожесть ситуаций.

– Теперь… Теперь квартира сгорела, деньги требуют вернуть. Хорошо, хоть пока не выгоняют. Хотя, кто знает?! Как отдам все, так и избавятся от меня. Зачем им такая мошенница.

– И что же такого ты натворила?

– Да там какая-то финтифля с деньгами напутала, – нехотя начала Нина Андреевна, – мне на карточку пришло больше, чем должно было. Один раз, другой… Ну приходит и приходит. Смотрю, никто не чешется исправлять. А я что? Им не надо, а мне так и тем более… Наоборот, хорошо.

– И долго тебе было хорошо?

– Между прочим, и тебе тоже?

– О'кей. И долго нам с тобой было хорошо?

– Несколько месяцев. Почти год.

– Я прямо стесняюсь спросить, – молодой человек видел, что мать что-то не договаривает, но решил все подробности выяснить потом, – а те деньги, которые тебе неожиданно упали и которые надо вернуть, потрачены или, к примеру, лежат на счету под проценты?

– Какие проценты… Потрачены!

– То есть помимо ремонта, покупки мебели и вещей, нам нужны деньги, чтобы вернуть твой долг? – пожалуй, впервые уверенность Пита, что все будет хорошо, заколебалась. Хотя не следовало забывать про отца, ну и на самый-самый ужасный случай он и сам мог денег достать, если только выберется сухим из ситуации с этой своей находкой.

– Да. Но на самом деле все не так плохо, – Нина Андреевна несколько расслабилась, – Аля… Уж не знаю, проклинать ее или благодарить… Она опять пожалела меня и придумала схему выплаты денег постепенно. Разрешила страховку и материальную помощь оставить себе. Хотя, если хочу пораньше вернуться к полному окладу и премиям, то придется и их отдать в счет возврата.

Слушая подробный рассказ матери о состоянии ее денежных средств, Пит поймал себя на мысли, что раньше она никогда не разговаривала с ним на подобные темы. Термины оклад, премия, мат.помощь, естественно, были ему знакомы, но существовали в параллельной реальности. Парень никогда не задумывался, кто из предков зарабатывает больше. В любом случае весь бюджет семьи аккумулировался в крепких руках матери. Пита же обычно волновало лишь одно, сколько она расщедрится перекинуть ему на карточку.

– В общем, вот, – в завершение речи Нина Андреевна достала из сумки файл с листом, – это заявление на удержание из зарплаты надо будет отдать Алевтине. Фотографию его я ей отправила. Она, конечно, ждет, что я сама к ней приду… Но, – женщина поднялась и неприязненно посмотрела на документ, – мне некогда. У меня электричка, автобус. И так вернусь поздно. Весь день потеряла из-за какой-то вшивой бумажки.

– Похоже, видеть тетю Алю ты не жаждешь.

– Не то что видеть, знать ее не желаю! Требует с меня вернуть деньги. Ей плевать на пожар. А это ее отдел плохо работает, пусть они и отвечают.

Сын, вынужденный смотреть спектакль, который мать бездарно играла для своей старой знакомой, молча взял заявление. Увиденный в заявлении размер зарплаты потряс. За такие деньги Пит даже с кровати утром не стал бы подниматься, а тем более что что-то делать с утра до вечера. Во всяком случае его шальной доход был немного больше.

– Мы жили на эти копейки? – не выдержал он, ткнув пальцем в написанную сумму.

– Мы должны были жить на эти деньги, – рявкнула Нина Андреевна. – Хоть стакан воды матери предложи, а потом уже оценивай, сколько я получаю. Ты вообще нисколько не приносишь.

Пожав плечами, молодой человек вышел из кухни. Разговаривать с матерью, когда она пребывает в столь расстроенных чувствах, было себе дороже. Он узнал главное – страховка никуда не денется, плюс есть еще какая-то мат.помощь. Значит, на ремонт деньги есть, можно не особенно волноваться.

В пустой гостиной Пит наткнулся на Анну. «Ее еще тут не хватало», – парень совершенно позабыл про свою гостью. В данный момент ему было совершенно не до нее.

– Ты не мог по-тихому меня вывести, пока твоя мама сидела на кухне? – возмущенно прошипела девица, – я тут вся дергаюсь, а вы болтаете и в ус не дуете.

– Ну так вали. Проход свободен. В чем проблема? – практически не снижая голоса произнес молодой человек.

– Тихо ты. Не хватало, чтобы твоя мама меня здесь застала, – возмущенная гостья на цыпочках двинулась в прихожую, но услышав шаги хозяйки, рванула обратно в гостиную.

– Пётр, закрой дверь, я ухожу, – донесшиеся от входной двери слова вызвали у обоих облегченный вздох.

***

– Я согласилась зайти к тебе в гости всего на полчаса. Очень хотелось посмотреть, как выглядит квартира после пожара, – пыхтя, словно чайник перед закипанием, выдала гостья.

Спальня Пита, где они находились, не слишком пострадала от пожара. После того, как из нее вынесли мебель, а также убрали грязь и остатки пены, она выглядела просторной. Голые стены создавали необычный звуковой эффект театрального зала.

– Тебя никто не держит. Ты могла свинтить до прихода матери.

– Я слышала, что вы болтали про Алевтину Владимировну и деньги, – капризный голос использованной девицы звучал четко и объемно.

– Что именно ты слышала? – угрожающе надвинулся на нее Пит.

– Ничего, – испугавшись, отпрянула Анна, – я же не могла подойти близко. Как связана мама Тима с вами?

– Никак. Наши с Тимохой матери дружат много лет.

– А… Твоя мама хочет обратиться к ней за помощью. Ну и правильно. Алевтина Владимировна хорошо зарабатывает. У нее бабки есть. Верняк.

– Все! Забудь. Заруби себе на носу – это не твое дело, кто у кого будет или не будет просить о помощи. Усекла?

– Как думаешь, Тимчик пришел? – соседка с сомнением посмотрела на часы. – Теоретически я должна была ждать его дома. Ладно, что-нибудь соображу.

Девушка выжидающе посмотрела на молодого человека, как будто ожидая получить от него какие-то предложения. Однако, трезво оценив, что он ушел в себя и вообще не собирается ее замечать, сама напомнила о себе:

– Я ухожу.

– Странно, что ты все еще здесь, – буркнул, очнувшись, Пит.

– Грубиян! Ты подставил меня. Я теперь буду чувствовать себя предательницей.

– Избавь меня от разборок. Это к Тимохе. Ему будешь объяснять, не мне.

– Я ведь ничего такого не сделала. Просто хотела посмотреть квартиру, – в попытке оправдаться гостья повысила голос.

– Ага, а заодно поразвлекаться с симпатичным соседом.

– Сволочь! Что ты о себе возомнил! А я тебя жалела.

– В следующий раз будь аккуратнее в своих желаниях. По-честноку, тебе уже давно пора. Вали уже. А?

С этими словами Пит мягко, но уверенно принялся пододвигать возмущенную гостью к входной двери.

Избавившись от Анны, парень уселся прямо у двери на пол. Его удивил приступ ярости к навязчивой соседке. Что он на нее взъелся? Они ничем предосудительным не занимались, по крайней мере он не собирался. Тем не менее, деваха явно боится сказать жениху, что была в квартире Пита. Все потому, что у нее в голове черные мысли. Ей кажется, что все вокруг так же думают и пытаются ее уличить. Человеку, который решил что-то стянуть в магазине, кажется, что на него все смотрят и знают, что он собирается сделать. А Пит разве не такой же? Сам упустил возможность напрямую спросить у Тимохи про потерянный контейнер. А почему? Да все потому, что в голове мысли такие же черные. Другого рода мысли, но не менее черные. Разве такими бывают хозяева жизни?

Жизнь неумолимо подталкивала Пита к пересмотру своих воззрений. Пожалуй, впервые ему пришло в голову, что иногда неплохо бы быть честным хотя бы с самим собой. Да и вообще здорово иметь возможность говорить правду. Правду, как она есть…

Тимофей

Как обычно проигнорировав услужливый лифт, Тимофей поднимался на свой этаж. Он перепрыгивал сразу через две ступеньки под звучащие в голове победные слова: «Я свободен, словно птица в небесах…». Дальше слов этой песни парень не знал, да ему и не требовалось. Этой фразы было достаточно, потому как день удался – проект закрыли, его как главного разработчика похвалили, премию заоблачных размеров пообещали, да еще и домой пораньше отпустили.

Молодой человек прикидывал, куда бы податься им с Анюткой. Ласковое солнышко однозначно рекомендовало парк. И парень готов был с ним согласиться, если бы не одно «но». Он давно уже уяснил, что пристрастия его любимой не зависели от погоды – она обожала «шоппиться». Парень готов был терпеть мучительный процесс выбора очередных нужных вещей сколь угодно долго, лишь бы видеть на лице девушки искренний почти детский восторг. Эта эмоция гарантированно появлявлялась при соединении невесты с обновкой. Принимая во внимание маячившую премию, Тимофей осознавал, что им предстоит держать путь в сторону торгового центра.

Вместо Анютки парня встретила солнечная тишина. На всякий случай он прошелся по комнатам в надежде обнаружить свою нареченную, уснувшей где-нибудь в неподобающем месте. Однако, скоро стало ясно, что его сюрприз не удался. Скорее уж сюрприз ждал его – Анютки в квартире не было. Однако, не было и поводов отменять планы, потому как подруга рано или поздно вернется. Обычно она старалась быть дома к его приходу. Значит, в любом случае он сможет ее удивить.

Неожиданно оказавшись в одиночестве, Тимофей почувствовал, насколько соскучился по таким вот моментам, когда дома не надо ни с кем разговаривать, не надо ни под кого подстраиваться, а можно заняться тем, что угодно лично ему. В данный момент ему было угодно тихо поиграть в компьютерную игру. Молодой человек надеялся, что она не проржавела и не покрылась плесенью с его прошлого сеанса, который был так давно, что Тимофей и сам не помнил, когда точно.

Расположившись со всеми удобствами в своей спальне, парень включил ноутбук. В тишине, нарушаемой далекими детскими голосами с улицы, вдруг явственно обозначились взрослые тембры. Мужчина и женщина беседовали на повышенных тонах. Причем, женский голос очень напоминал голос Анютки, а мужской явно был Петькин. Надеясь, что это не начало паранойи, Тимофей оторвался от игры и выглянул в окно. Резанувший по глазам солнечный луч заставил сощуриться, а заодно осветил зеленую лужайку под окнами. Там никого не было, зато стало понятно, что звук идет не с улицы.

Сердце, предчувствуя нечто нехорошее, сначала замерло, а потом пустилось вскачь, разгоняя по венам бушующую кровь. Уши, превратившись в локаторы, между тем лихорадочно вели поиск источник звука. Впрочем, буквально через несколько секунд Тимофей определил, что ссора слышится из отверстия в потолке. Некоторое время он постоял, пытаясь различить слова и убеждая себя, что наверху на Петьку или на дядю Ваню ругается тетя Нина. Но, хотя он и не смог разобрать слов, шестое чувство жестко настаивало, что никакая это не тетя Нина, а самая что ни наесть его Анюта.

Не задаваясь вопросами, что его невеста может делать у Петьки, Тимофей выскочил из квартиры и взлетел на шестой этаж.

***

– Тебе чего? – вид у соседа, открывшего дверь, мягко говоря, был недовольный.

– Где Анюта? – выдохнул Тимофей, готовый броситься на обидчика, покусившегося на его невесту.

– Анюта, это кто? – хозяин квартиры с холодной вежливой насмешкой смотрел на нежданного гостя. Полюбовавшись на агрессивно настроенного визитера, он продолжил, – если это твоя невеста, то искать ее у меня глупо. Тебе не кажется?

– Я слышал ее голос у тебя в квартире, – спокойный тон Петьки отрезвляюще подействовал на молодого человека, заставляя и его начать соображать более трезво.

– Ого! Так ты подслушиваешь… Не подозревал за тобой способности к столь бешеным страстям, – хмыкнул Петр, – ты всегда производил более адекватное впечатление.

– Не твое дело…

– Точно! Также, как и не твое дело, кто сейчас гостит у меня в квартире. Тимох, – издевательски доверительно добавил бывший друг детства, – я не обязан отчитываться тебе, с кем, когда и как я общаюсь.

Чувствуя себя последним кретином, Тимофей достал смартфон и демонстративно набрал номер невесты. На долю мгновения ему показалось, что Петька напрягся. Но это мимолетное впечатление быстро растаяло. Из аппарата раздавались гудки. Вызываемый абонент не отвечал.

– Извиняй, друг, к себе не приглашаю. Не убрано после пожара, знаешь ли. Да и угостить нечем.

Так и не дождавшись ответа, Тимофей молча развернулся и спустился на свой этаж. Он чувствовал себя героем дешевого сериала. При этом все его нутро кричало, что Анюка находится в квартире наверху. Это пугало. А главное, Тимофея поразило открытие, что он может сомневаться в близком человеке. Как же тогда им вместе жить?

Мысль, что именно страх, не позволил ему прорваться внутрь квартиры, пусть даже подравшись с Петькой, сильно расстроила. Наверно, бывший друг был прав, называя его рохлей.

Парень еще несколько раз набрал девушке, но результат был тот же. Это могло означать что угодно – не слышит, находясь в метро, или не может говорить, находясь у врача, или сознательно не отвечает. Оставалось только ждать ее прихода.

Молодой человек вернулся к компьютеру. Желание играть исчезло, голоса наверху, естественно, затихли. Комната погрузилась в легкие сумерки, потому что дневное светило сместилось в сторону, перестав окрашивать пространство в радужный цвет счастья. Глянув на свою спальню в отсутствии солнечной подсветки, Тимофей обратил внимание, что его вчерашняя футболка, которую он забыл отнести в стирку, не висит как обычно на спинке кресла, а лежит на сидении. Это показалось странным, потому что Анюта обладала одним потрясающим качеством – она была гипертрофированно аккуратна, и приучила к такой же аккуратности своего жениха. В логике ее привычек она отнесла бы футболку в стирку, либо в воспитательных целях оставила бы на месте, чтобы вечером прочитать жениху лекцию о необходимости содержать помещение в порядке. В любом случае футболка не могла валяться, Тимофей с детства был приучен не бросать вещи на пол.

Парень взял футболку, собираясь положить ее в корзину для грязного белья и предотвратить вечерние нотации. Он уже готов был выкинуть из головы подозрительный факт ее обнаружения как вдруг заметил, что под столом валяется Анютина резинка для волос. Это было совершенно запредельное чудо. Такого просто не могло быть в природе, чтобы его чистюля оставила на полу вещь, которую она потом нацепит на волосы.

Тимофей подозрительно оглянулся. Теперь ему казалось, что абсолютно все предметы лежат не на своих местах: по столу вился электрический провод, всегда убранный в щель между столом и стеной; кнопка включения настольной лампы была немного отвернута к стене, хотя они оба всегда поворачивали лампу так, чтобы кнопка была ближе к руке; из ящика стола торчал уголок листа. Учитывая трепетное отношение Тимофея и Анюты к документам, это было по меньшей мере странно.

«Либо у меня заскок, либо здесь кто-то рылся,» – мелькнула тревожная мысль. Тимофей хотел пройти по всей квартире, но открывающаяся входная дверь мощным магнитом притянула его к себе.

***

– Ты откуда такой взвинченный, – к огромному разочарованию парня в квартиру вошла мама.

Она так внимательно принялась рассматривать сына, что тот вынужден был взять себя в руки и улыбнуться:

– Да был уверен, что это Анютка. Хотел напугать, а тут ты. Так я сам напугался, – объяснение вышло так себе, но ничего более умного в голову не пришло.

– Ну извиняй, – с улыбкой, показывающей, что его словам не слишком поверили, произнесла женщина и, скинув босоножки, босиком прошла в свою комнату. – Тимофей, – раздался оттуда ее голос, – иди-ка сюда.

Тимофей, нашедший себе дело в виде разборки принесенного пакета с продуктами, поторопился на зов.

– Сын, – Алевтина Владимировна растерянно держала в руках свои носки, – ты что-то искал у меня?

– Нет. С чего ты взяла?

– Понимаешь, – мама подняла носки, – мне никогда не придет в голову положить носки в нижнее белье. Я, конечно, могла нечаянно…

– Ма, не хочу тебя пугать, но у меня тоже создалось впечатление, что в моей комнате рылись.

Женщина тут же достала шкатулку с драгоценностями.

– Вроде, все на месте, – отчиталась она после ревизии, – наличка тоже. Больше у нас воровать нечего.

– А у тебя только носки не на месте лежали?

– Нет, – засмеялась мама, – сначала я обнаружила пижаму твоего папочки, торчащую из-под подушки.

Тимофей понял, о чем она. И это было бы действительно смешно, если бы не одно «но». Дело в том, что отец обожал свои пижамы и всегда любовно раскладывал их поверх одеяла. Это неоднократно было предметом общих шуток. Но вот такого кощунства, как засовывать ночное одеяние под подушку, он не совершал никогда. И если этого не сделала мама, значит, в квартире реально побывал кто-то чужой.

– Тогда скажи мне, что тут понадобилось Анне?

– Мам, ну сама посуди, что она будет тут искать? Вас не было две недели, к тому же, верхние соседи организовали нам потоп и пожарных. Да у нее была куча возможностей перерыть тут все безо всяких последствий. Да еще пропажу чего-нибудь свалить на посторонних. В добавок, Анютка не меньшая аккуратистка, чем отец.

– В этом ты прав. Говоришь, у тебя тоже рылись?

– Ну не могу утверждать, что рылись, но некоторые вещи как-то странно лежат не на своих местах. Вот Анютина резинка для волос на полу валялась. Ты можешь себе такое представить?

– Да, Тимоша, резинка на полу – это серьезный аргумент, – поневоле улыбнулась женщина.

– Ма, я не шучу.

– Да знаю, знаю. В чем твоей мадам не откажешь, так это в чистоплотности, – после нескольких секунд обдумывания мама продолжила, – знаешь что, сын? До каких работает наш участковый? До девяти?

– Кто его знает. У него есть какое-то расписание. Надо посмотреть, оно около лифта на первом этаже висит.

– Ну так я пойду и посмотрю. Если сейчас принимает, то сразу и напишу заявление. Мне не нравится та активность, что проявляется в нашей квартире в последнее время. То пожарные с соседями, то вообще не известно кто. А ты пока похозяйничай на кухне, что надо убери в холодильник, что надо вытащи. Там на ужин все есть, просто разогрей.

***

Оставшись один, Тимофей бросился к смартфону. Его распирало поговорить с Петькой. Слова мамы замкнули кипевший в его голове бардак на вполне оформившейся уверенности, что в квартире побывал его бывший друг. Как-то все вертелось вокруг него. И в квартире помогал убирать последствия их пожара, и замок помогал отцу устанавливать, и у Анюты интересовался какой-то штуковиной, что якобы свалилась к ним во время пожара, и на саму Анюту зараза засматривается, и голоса странные сегодня от него раздавались.

Мысленное соседство Петьки и Анюты неприятно покоробило молодого человека. Требовалось срочно во всем разобраться. Молодой человек поискал номер недавно звонившего возмутителя спокойствия.

– Слушай ты, – Тимофей постарался придать голосу максимальную уверенность, – у нас дома сегодня кто-то рылся. Я знаю, что это ты!

– О-па-на, – весело вставил Петр в образовавшуюся дыхательную паузу.

– Не «о-па»! Во-первых, ты помогал своему отцу ставить нам замок после вашего пожара и спокойно мог сделать слепок с ключей или стащить себе один. Во-вторых, только тебе может быть что-то нужно у нас в квартире. Анюта мне рассказала, что ты интересовался у нее про какую-то вещь. Так вот! Заруби себе на носу – у нас ничего, что могло бы принадлежать тебе, нет. И не смей подходить к моей невесте. Даже смотреть в ее сторону не вздумай.

– И давно мы стали такие грозные, ой-ой! Я прямо уже в штаны наложил. Ты сначала нацепи своей девахе шоры на глаза, чтобы не стреляла ими по сторонам. А то замучаешься морды чистить мужикам, что поведутся на ее призывы.

– Что ты несешь?! – задохнулся от негодования Тимофей, категорически не желая признавать справедливость замечания. – Я тебя предупредил! С моей будущей женой мы сами разберемся, как нам быть. А ты держись подальше и от нее, и от меня, и от нашей квартиры.

– Отвали! Нужны вы мне – своих проблем полно.

– Петька, если это ты ковырялся у нас, то проблем у тебя будет еще больше. Мама пошла писать заявление в полицию!

Тимофей в сердцах так сильно ткнул пальцем в кнопку сброса, что телефон вылетел из рук и спланировал в противоположный конец комнаты. Сделав несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, парень поднял ни в чем не повинный аппарат и принялся названивать Анюте. Необходимо было срочно выяснить, где она, почему не отвечала и не перезванивала. Равнодушный электронный женский голос проинформировал, что вызываемый абонент находится вне зоны досягаемости. Как ни странно, данный факт привел героя в чувство. «В метро едет», – остудился его разгоряченный мозг.

Молодой человек вспомнил, как налетел на Петьку, требуя свою невесту, и невольно взгрустнул. Да, Анюта любит пококетничать, но она же не дурочка. Он ей столько всего поведал про характер и образ жизни верхнего соседа, что она как разумная девушка никогда не пойдет к нему домой. Тимофей тряханул головой. Что за бред ему в башку лезет? Как он может сомневаться в той, на которой собирается жениться? Она придет, и все ему разъяснит. Они вместе посмеются. Вероятно, перед свадьбой совсем крышу снесло, или уходящее на покой солнце напустило на него дурманящий морок? Немного успокоившись, будущий муж занялся ужином.

***

Где-то через час от входной двери послышался громкий голос отца. Тот сахарной карамелькой рассыпался в любезностях. Это означало одно, его собеседником была Анюта. Молодой человек выскочил прихожую. Там он помимо ожидаемой пары обнаружилась еще и мама.

– Вы прямо все вместе пришли? – не смог скрыть изумление парень, целуя невесту.

– Ну я человек подневольный, – весело развел руки мужчина, – поступила команда идти к участковому. Сам понимаешь, я под козырек и вперед. А вот Анечка, можно сказать, нам прямо на голову свалилась. Представляешь, выходим из лифта, а она выплывает нам навстречу словно богиня в лучах заходящего солнца.

Тимофей вопросительно уставился на девушку:

– Неужто ты послушалась меня и отказалась от лифта? Ну и как оно, подниматься на пятый этаж пешком?

– Насчет подниматься Анна вряд ли может похвастаться. Она спускалась, – насмешливо вставила мама.

– Ну бывает, – тут же нервно затараторила сама Анюта, – палец нечаянно не туда ткнулся, лифт и уехал выше. Вниз не трудно спускаться. Вот как раз и встретились. Здорово ведь – все вместе пришли.

– Мам, а как встреча с участковым. Как его, кстати, зовут?

Тимофей мужественно взял себя в руки и отложил на более подходящее время уточнение подробностей поездки на крамольный шестой этаж. С трудом побежденные подозрения вновь подняли голову и принялись за свое черное дело. Но пускаться в выяснения при родителях, особенно, при маме, было нельзя – она и так была недовольна свадьбой.

– Наша милиция…

– Полиция, дорогая, – шутливо услужливо напомнил отец.

– Хорошо, полиция, – отмахнулась женщина, – меня бережет. Участкового зовут Павел. Отчество забыла, фамилию тоже. Он мне визитку дал, там все написано. Молодой мужчина, постарше тебя, Тимош. Короче, если ничего не украдено, то и шевелиться не будут.

– Прямо так и объяснил? И заявление не принял? А если нам в квартиру взрывчатку подложили? Или подслушивающие устройства.

– Заявление он принял. Обещал зайти и посмотреть. Просто по-человечески предупредил. Как бы не под запись.

– Аля, а что вы собираетесь показывать представителю закона, когда он придет? Что он смотреть будет? – крикнул из спальни отец. – В пижаме я сегодня спать буду. Завтра она уже будет лежать так, как положено. Анечка свою резинку, наверняка, поднимет с пола.

– Она на выброс, – раздраженно фыркнула девушка, – мало ли кто трогал ее своими грязными руками. Я ею пользоваться не буду.

– Там видно будет. Скорее всего, Павел и сам понимает, что мы все вещи вернем на место, – мама, направившаяся в ванну мыть руки, остановилась на половине пути и вернулась в прихожую, – кстати, о вещах, которые надо вернуть на место.

Она достала из сумки металлический цилиндр. Первый же взгляд внушил Тимофею твердую уверенность, что именно искали визитеры у них в квартире. И если допустить, что это был не Петька, то тогда это были люди, с ним связанные.

– Тимошенька, это не Ксюшкин контейнер. Я ей еще вчера его показала, да забыла вечером выложить. Такую тяжесть сегодня зря таскала, к участковому с ней поперлась. Ты откуда хоть взял его? Как он оказался у нас дома?

Молодой человек уже открыл рот, чтобы пояснить, как почувствовал, что его тянут в сторону спальни.

– Тимчик, пойдем, поможешь мне, – кокетливо и громко защебетала Анна, – кажется, я догадываюсь, откуда она взялась, – прошептала она ему в ухо, не обращая внимания на стоящих рядом родителей. Чувствовалось, что невеста категорически не желала информировать их о происхождении загадочной вещицы.

– Тимошенька, – придержала сына за руку мама, – ты ужин-то разогрел? А то мы все голодные.

– Да, мамуль, можно идти есть, – Тимофей махнул рукой девушке, что догонит ее, и продолжил, – мы сейчас придем. Анна переоденется. Ты же знаешь, она не любит в уличной одежде садиться за стол.

– Тимоша, конечно, это не мое дело, но, когда мы с твоим отцом зашли в подъезд, лифт спокойно стоял на первом этаже, и нам навстречу никто не шел.

Тимофей понял, что именно хотела донести ему мама. Стоящий на первом этаже лифт свидетельствовал о том, что его невеста не просто доехала на шестой этаж и тут же спустилась. Она провела там какое-то время, и по крайней мере один человек успел спуститься на лифте на первый этаж и выйти из подъезда до прихода родителей. Душевный пожар, который молодой человек и так едва контролировал, начал набирать обороты с новой силой. Требовалось срочно прояснить события сегодняшнего дня.

***

– Ань, ну что за тайны? Понятно же, что именно эту фигню искали у нас в квартире. Я еще когда маме отдавал эту тяжесть, понял, о чем Петька тебя спрашивал. Но она так уверенно сказала, что это с работы, что я поверил. Теперь все встало на свои места.

Тимофей говорил и говорил про контейнер, стараясь не смотреть Анне в глаза. Он не знал, как подойти к интересующему его вопросу – «Где она была?». Почему он слышал ее голос в квартире у Петьки? Почему она спускалась с шестого этажа в тот момент, когда лифт спокойно стоял на первом? В нормальном состоянии такие вопросы сочлись бы оскорбительными, но не задать их он не мог. Они готовились к свадьбе, к долгой и счастливой семейной жизни, а у него в душе копошились огромные черные сомнения. Сможет ли он доверять своей будущей жене?

– Тимчик, – не чувствуя напряжения собеседника, ласково обняла его девушка, – подумай сам. Это может быть контейнер для хранения чего-то очень мелкого, но важного. Ну прикинь, мы же его не воровали. Он сам к нам упал.

Тимофей почувствовал, как невеста, обвившись вокруг него словно лиана, тащит его в сторону кровати. Это была их обычная вечерняя игра с той лишь разницей, что обычно молодой человек с радостью подхватывал любимую, и они весело плюхались на свое ложе. Сейчас же он оставался холодным, заигрывания Анютки его абсолютно не трогали.

– Ну, Тимчик, что с тобой? – попыталась растормошить его девушка. – Сегодня кто-то шмонал нашу квартиру. Этот кто-то ничего не нашел. Потому что здесь ничего не было. Ну ты прикинь! Этот шмональщик уверен, что мы ни при чем! Эта штуковина наша вместе со всем ее содержимым. Никто не будет ее у нас спрашивать!

– Ну ты вообще молодец, – ошарашено покачал головой Тимофей, – прямо-таки стратегическое мышление. Зачем тебе эта штуковина?

– Ну как зачем? – от избытка чувств Анна подпрыгнула на месте. – Интересно же! А вдруг там что-то…

– Что-то ядовитое, – помог девушке Тимофей.

– Ну ты дурачок!

– Ну хорошо, колбочка с вирусами, – увидев, как невеста надула и без того выдающиеся губы, парень продолжил, – не нравятся вирусы? Могут быть бактерии.

– Почему ты сразу о каких-то гадостях!

– Потому, мое золотко, что эта вещь к нам попала от Петьки. Если бы она была законной, он не полез бы искать ее у нас без спроса. Ну ладно, я с ним плохо общаюсь. Но с моими родителями он вполне мог договориться. Он их с самого детства знает.

– Тимчик, но Петр же пытался узнать у меня про эту штуковину…

– Ну конечно, ты же основной житель нашей квартиры.

– Ты просто ревнуешь. Ну Тимчик, давай хоть одним глазком посмотрим, что там. Даже если там лежит колба с вирусами или бактериями, она все-равно должна быть запаяна. Мы же не будем ее разбивать, мы аккуратненько.

Тимофей чувствовал поцелуи, щедро рассыпаемые девушкой по его шее, но четко работающий мозг неожиданно фиксировал полное отсутствие какого-либо отклика на ее призывные действия. Такая реакция на будущую жену ошеломила, и молодой человек впервые задался вопросом, а не права ли мама, не поторопился ли он? Может, Анна и впрямь не такая, какой видится ему?

– Ань, а не боишься, что там нечто криминальное? Охота тебе потом со злыми дяденьками иметь дело?

– Тимчик, не будь занудой. Детективов что ли обсмотрелся? Вирусы, бактерии, бандиты…

– Ты забыла про радиоактивное вещество или флешку с убийственной информацией.

– Тимка, ну прекрати ерунду пороть! Давай лучше вскроем и посмотрим, – почувствовавшая неладное Анна слегка отстранилась и, вглядываясь в жениха просящими глазами, несколько раз картинно похлопала длиннющими ресницами.

Ее лицо, украшенное безобразным утиным клювом, в который превратились подкачанные губы, находилось настолько близко, что Тимофею неожиданно захотелось отодвинуться. Это желание напугало, а мысль, что еще вчера он не замечал подобного уродства, придала решимости и подтолкнула к действию.

– Давай лучше кое-что выясним, – молодой человек сел на кровати и усадил девушку рядом с собой, – где ты сегодня была? Я звонил тебе много раз.

– Ой, ну какая разница, – глаза собеседницы подозрительно шарахнулись из стороны в сторону, – в универ ездила. Что за допрос?

– Понимаешь, – Тимофей перед решительным вопросом обеими руками схватил себя за голову, как бы выставляя запрет на отступление, – дело не в том, где ты была. На какой этаж ты уехала на лифте, когда возвращалась домой?

– Это так важно? На шестой или седьмой, я не помню. Может, и на восьмой, – щеки девушки начали покрываться румянцем, выдавая волнение, – это имеет какое-то значение?

– Аня, – тяжело вздохнул молодой человек, понимая, что его невеста лжет, – в тот момент, когда ты спускалась, ты сообщила родителям, что идешь с шестого этажа.

– Ну, наверно…

– Вот представь, ты вышла из лифта, и он почему-то поехал на первый этаж. Кто-то его должен был вызвать? Впрочем, допустим, это ты перед выходом зачем-то нажала на первый этаж. Лифт приехал туда. Потом пришли родители, нажали на кнопку, двери медленно открылись, родители вошли в кабину, двери также медленно закрылись, и лифт поехал на пятый этаж. Прикинь, сколько это занимает времени?

– Я с секундомером за лифтом не бегала, – резко ответила Анна. Было видно, что она сообразила, к чему клонит ее жених.

– Я тоже. Но все это время ты потратила на то, чтобы пройти один пролет. Там десять или одиннадцать ступенек, когда-то в детстве считал.

– Должна тебя разочаровать, я подобными подсчетами не занималась, – от шутливой подлизы, какой девушка была пять минут назад, не осталось и следа, – у меня другие интересы,

– Когда родители приехали на пятый этаж, ты преодолевала второй пролет, – Тимофей немного помолчал, – а вот теперь вопрос: как долго ты находилась на шестом этаже? И что ты там делала?

– Ты в чем-то меня подозреваешь? – возмутилась невеста, – и после этого хочешь, чтобы я стала твоей женой?

– Знаешь, похоже, я уже не хочу, чтобы ты стала моей женой, – задумчиво и четко произнес Тимофей, – я не хочу сомневаться в своей жене. А в тебе я очень сильно засомневался.

– Похоже, мне сейчас лучше уйти.

– Похоже, что да. Нам обоим предстоит как следует все обдумать.

Тимофей с ледяным спокойствием наблюдал, как Анна схватила свою дорожную сумку на колесиках и принялась методично складывать в нее парфюмерию и одежду, то и дело кидая на него укоризненные взгляды. Если бы ему кто-то сегодня утром сказал, что он вот так спокойно будет наблюдать за тем, как его невеста собирает вещи, чтобы уйти, он не поверил бы. Этого раньше быть не могло. Но в данный момент он не узнавал самого себя. Молодой человек не просто спокойно наблюдал за сборами. Ему не терпелось, чтобы Анна как можно скорее ушла, хотелось поторопить ее, а лучше вышвырнуть из квартиры. А потому взгляды девушки имели обратный эффект и лишь раздражали его.

– Вызовешь мне такси?

Тимофей молча заказал и оплатил машину. Также молча он потащил сумку к выходу, надеясь, что родители не выйдут из кухни, и расставание пройдет без свидетелей.

– Я не пойду туда прощаться. Ты сам им все объясни, – услышал он позади себя шепот.

Чуть ли не крадучись пара бесшумно выскользнула на лестничную площадку. Молодой человек вызвал лифт. Внутри него невидимый метроном принялся отсчитывать время, когда, наконец, такси избавит его от «любимой». Парню не терпелось вздохнуть свободно, а главное, требовалось разобраться в себе.

Метаморфоза, произошедшая с ним в течение одного дня, пугала своей колоссальностью. Розовые очки, добровольно надетые на глаза, спали. Вся логика поступков Анны, принципы и ценности ее жизни высветились так, как будто профессор на лекции записал итоговые выводы на огромном экране.

На Тимофея потоком полились знаки и предупреждения знакомых, особенно, матери, что его девушка была не совсем такой, какой стремилась себя показать. Но он, словно четырнадцатилетний подросток, включил молодежное отрицалово. Хотел всем доказать, что он умнее и лучше знает жизнь. А она щелкнула его по носу. Оказалось, что иногда следует прислушиваться к чужим суждениям. Не следовать им, но анализировать. «Похоже, у меня включилось критическое мышление,» – усмехнулся внутренний аналитик.

Поразившись, каким же он выглядел дураком в глазах окружающих, Тимофей дал себе слово больше никогда не вестись на внешность своей следующей избранницы. Что-то ему подсказывало, что слово он обязательно нарушит, но в этот вечер, избавившись от Анны, молодой человек вдруг почувствовал себя счастливым и всесильным.

Плешь и Хлыст

Плешь растворился в пении птиц и с закрытыми глазами представлял, что находится у себя в саду. От долгого лежания на жесткой лавке тело затекло, но хуже всего было ногам. Великан не мог их выпрямить на относительно коротком ложе. Приходилось постоянно держать конечности согнутыми, а это было крайне неудобно, хотелось нормально развалиться, вытянувшись во весь рост.

Приоткрыв глаза, он осмотрелся в надежде перебраться на траву. В лучах утреннего солнца вокруг беседки всеми цветами радуги переливались капли ночного дождя. Их сверкающая красота напрочь отбила у молодого человека желание перебраться на землю.

Плешь сел, вытянув затекшие ноги. Он с завистью посмотрел на сладко дрыхнувшего на соседней лавке маломерку, не имеющего подобных проблем. «Бывает, и на шпенделей завидки берут,» – невольно подумал великан, всегда гордившийся своим достойным ростом.

Почувствовав взгляд напарника, Хлыст тут же распахнул глаза:

– Что у нас на сегодня? Есть задумки? – по-деловому поинтересовался он, как будто продолжая давно начатый разговор.

– Угу. Какие задумки… Вертаться надо, – резюмировал свои мысли Плешь, – бригадир и так орать будет. Я ж на пару дней подписался, а сам неделю филоню. Танюха-то похлопотала… Да пока доберемся, сколько пройдет.

– Не вопрос, – легко согласился напарник, – сейчас хаваем, как «две культурные люди», а потом ты стартуешь прямиком в торговый центр. Напомню, Никита Максимович все еще терпеливо дожидается груза. Разложишь ему на пальцах, что дело швах.

– Угу, швах… Я? – опешил великан.

– Ты, ты…Ты же ерепенишься. Я тебя тута подожду. Хотя, нет, тута нельзя. Ты же сдуру спалишь наш схрон, и меня вместе с тобой кончат. Этот говнюк лощеный и так зуб на нас точит, что мы с его радаров свинтили. Телоков своих на поиски снарядил. Так что я лучше в сторонке укроюсь, потом тебе на погост буду цветы таскать. Часто не жди, дурить не буду. Не люблю лапшу на уши вешать, – принялся изливаться желчью Хлыст.

– Чего вешать? Не… Так-то я не против, так-то наш косяк. Но я один не могу… Что я там толкать буду?

– Плешь, я же тебе только что все подробно разжевал. А, впрочем, нашему большому человечку Никите Максимовичу ничего толкать и не надо. Ему хватит один раз на твою будку тупую зыркнуть. Не дрейфь, у тебя на ней все четко накалякано, – лицо Хлыста стало серьезным, – тебе этот Пит долбанный вчера ясно доложил, что не нашел в нижней квартире груз? Ответь. Ясно?

– Угу, ясно. А ну как брешет?

– И как ты проверишь? Сам в чужую хату полезешь? Сесть захотел, чувырло? Это тебе не к соседу за пилой через дыру в заборе тиснуться. Это Москва, придурок, тут квартиры на сигнализациях.

– Угу, на сигнализациях… Но один не пойду, – упрямо промычал великан, привычно игнорируя оскорбления, – вертаться надо… мне на работу выходить.

– Плешь, – почти ласково обратился к другу Хлыст, – в лучшем случае посланники Никиты Максимовича нарисуются у тебя в хате через неделю, а в худшем поздравкаются с тобой около калитки по приезду.

– Угу, по приезду… Да почто я им? Опять чуйка?

– Ты им точно пофигу. И чуйка не причем. А вот груз, с которым ты облажался, походу, им очень нужен.

– Угу, нужен… ну нет его у меня. Не убивать же за это! Ну поколотят малость. Переживу. Про бабло договоримся как-нибудь. Или это криминал? Я не подписывался на такое!

– Ладно, проехали, – завершил дискуссию Хлыст, – есть у меня одна мыслишка. С отъездом придется немного погодить. Да не дергайся ты из-за бригадира, – вскричал он, заметив метания на лице друга, – найдем к нему тропинку. Ты меня знаешь. Сказал – сделал. Все будет чики-пуки.

Неудавшиеся курьеры доели вчерашнее мясо, специально оставленное с вечера на завтрак, и запили его бутилированной водой. От чая они сразу решили отказаться. Во-первых, требовалась посуда, а во-вторых, не хотели в ранние часы привлекать к себе внимание дымом от костра.

***

– Продери зенки, Плешь, я чувствовал, что эта тетка нам нужна, да сразу не догнал, с какой стороны, – Хлыст протянул напарнику мобильник, на который несколько дней назад ради прикола снял джентельменские расшаркивания великана.

На экране парень увидел себя, помогающего женщине собирать рассыпавшиеся по земле пакеты с шерстяными вещами.

– Что «С какой стороны»? – не понял он.

– Бестолочь, – хмыкнул Хлыст, – прошляпил тетку. Ты же у нее видел груз?

– Угу, у нее… Не знаю, – привычно протянул великан, – показалось. Так быстро… У нее в кошелке, что у батяни в сарае. Не поймешь, как все устроилось-то.

– Ну вот это нам и предстоит выяснить?

– Угу, выяснить. Нафига?

– Что нафига?

– Нафига усекать, как тетка втиснула в кошелку кучу хлама?

– Ну ты придурок, Плешь! – восхищенно воскликнул Хлыст, показывая, что у него поднялось настроение. – Нам не это надо усечь, чучелко! Надо найти тетку и прощупать, не у нее ли наш груз.

– Угу, груз… А как он у нее оказался?

– Не втыкаю, и пока втыкать не хочу. Но это наша единственная ниточка, и мы за нее будем тянуть.

Хлыст уткнулся в телефон, чтобы направить Питу фотографию с вопросом, не знает ли тот, кто эта тетка. В ожидании ответа он, нервно дрыгая коленкой, принялся тихо подвывать «Тореадор, смелее в бой». Плешь, попытался рассмотреть, что делает его друг и командир, но видя, что тот не обращает на него внимания, молча сел на скамейку напротив, и приготовился терпеливо ждать.

Услышав треньканье телефона, Хлыст тут же открыл сообщение.

– Бинго! В тютельку! Чуйка меня никогда не подводит, – возбужденно заорал он, вскочив на ноги и подпрыгивая от нетерпения. – Ну и дубина же ты, Плешь. Проморгал тетку! Мы сегодня могли быть дома! Знаешь, кто это? Эту бабу зовут Алевтина, и ее хата под Питом. Это к ней угодил наш груз. Понятно, почему этот хмырь там ничего не нашел. Фиговина-то была у нее в авоське.

– Угу, в авоське… Как ее найдем?

– Как, как, стеречь будем. Если тетка по утрам куда-то мотается, значит по вечерам вертается обратно.

– Угу, обратно… А как отберем? Я с тетками не воюю. Она такая … – Плешь задумался, подбирая слово, чтобы описать свое отношение к женщине, которая ему очень понравилась. Она вызвала доверие, про имя спросила. Великан не хотел ей неприятностей.

– Тебе бы только повоевать. С интеллигентными тетками у нас будет интеллигентный разговор. Она же не тырила ничего. К ней наш груз влетел через дырку в потолке. Мы просто перетрем с ней. А там будет видно.

– Угу, будет видно… До вечера в лесу кукуем? – недовольно констатировал великан, – надоело. Супца бы горяченького хлебнуть. И вообще, дел по горло, на работу надо, да и… – про Танюху, не вылезавшую из головы ни днем, ни ночью, парень решил не упоминать. Получать очередную порцию насмешек не хотелось.

– Радость моя, – Хлыст, почуявший след, не вникал в лепетания подельника, – мы будем здесь караулить твою красаву тетку весь день. Знаешь почему? Потому как не ведаем, когда она вертается. Так что вперед. Труба зовет!

***

Забежав в магазин, курьеры в честь того, что расследование сдвинулось с мертвой точки, к обычному ежедневному молоку добавили сладкие песочные коврижки. По счастливому стечению обстоятельств день хоть и был смурным, но дождем не разразился. Сей факт вселил в друзей надежду, что все вот-вот разрешится самым благоприятным образом, и можно будет с чистой совестью возвращаться домой.

Чтоб не отсвечивать, парни разместились у приглянувшихся мусорных баков. Часы тянулись, не торопясь и предоставляя им возможность насладиться каждой минутой тоскливого ожидания. Молодые люди все больше молчали, боясь признаться самим себе, что уже не нужны им никакие деньги. Хотелось домой и желательно с целыми руками и ногами. Плешь окончательно уяснил, что такие приключения не для него. Ну не создан он для подобных афер. Мысли Хлыста двигались в том же направлении с той лишь поправкой, что ответственность за провал операции возлагалась исключительно на великана. Если бы не его туповатый друган, то сам Хлыстиков все сделал бы как требовалось.

Алевтину горе-следопыты чуть не пропустили. Вечно бодрствующая чуйка не помешала Хлысту утонуть в телефоне, а Плешь по обыкновению с открытыми глазами погрузился в сладкие грезы об оставленной в деревне Танюхе. Он смирился, что ничего не привезет невесте из Москвы, но твердо знал, что она не обидится. Она такая, она ждала его самого.

– Эй, – вынырнувший из своих мечтаний великан дернул напарника и указал рукой на удаляющуюся от них женскую фигуру, на которую перед этим несколько минут смотрел невидящим взглядом, – тетка.

– Придурок, чего сидишь! Догоняем, пока не зашла в подъезд, а то там эта кикимора долбаная снова нас турнет, – подскочил на месте Хлыст.

Друзья мелкой рысцой бросились догонять нужную им женщину. К их огромнейшей досаде объект их слежки оказалась весьма общительной личностью. Пока она шла вдоль подъездов, успела поздороваться с несколькими прохожими, а с некоторыми из них даже перекинулась парой фраз. Ни дать, ни взять, как у них в деревне. Незаметно подойти к ней не было никакой возможности. Скорее уж был риск нарваться на одну из ненавистных мамашек или злобную консьержку.

Тетка осталась в одиночестве только перед поворотом к своему подъезду. Хлыст пнул великана, придавая ему ускорение, чтобы догнал ее, но сам вдруг ощутил, как какая-то неведомая сила препятствует его продвижению вперед. Силой этой оказался высокий парень с темным ершиком волос на голове. Он без усилий приподнял меньшего преследователя за локоть, отчего тот подвис, едва касаясь земли мысками кроссовок.

– Ты, пиджак, совсем наглость потерял? Группируйся, сейчас падать будешь, – глядя, как последняя надежда найти груз скрывается в подъезде, он не сдержался и с досады заорал во все горло. – Тебе чего надо? Плешь, ты чего остолбенел? – заорал он обернувшемуся напарнику, – Всеки ему? Мы что вдвоем не сможем осилить какого-то дегенерата?

– Ну… – стушевался тот, не понимая, как добраться до обидчика и не задеть при этом Хлыста.

– Молодые люди, вы ничего не попутали? Среди бела дня у самого дома грабить собрались! – насмешливо поинтересовался незнакомец, загораживаясь от великана брыкающимся пленником.

– Тебе чего? – Хлыст в очередной раз возмущенно дернулся в попытке нормально встать на землю. – Отпусти меня, – заверещал он, сообразив, что бить его не собираются. Помощи от напарника ждать не приходилось, потому как куда бы тот ни шагал, налетчик поворачивался к великану таким образом, что Хлыст оставался между ними, а на узкой дорожке между машин и кустов особо негде было маневрировать и обходить обидчика.

– Успокоился, – скомандовал москвич, слегка встряхнув заистерившего Хлыста, но дав ему возможность встать на землю, – ты зачем крался за женщиной?

– Тебе какое дело? Чесал своей дорогой и вали дальше. Мы тебя не трогали.

– Нет, дружок. Вы именно меня тронули. Эта женщина – моя мама. И я точно знаю, у нее таких замызганных знакомых нет. Во всяком случае таких, которые за ней тайно крадутся.

– Это твоя мать? Твоя мать?!

– Мама.

– Эй, что это вы там опять затеяли? – раздался из окна первого этажа голос консьержки, – я полицию позову. Я вас давно на карандаш взяла! Ишь, повадились около дома тереться и к жильцам приставать.

– Слышь, кореш, мы с миром. Погнали в сторонку, а то эта бабка долбанутая не даст нам спокойно перетереть.

– Олимпиада Васильевна, добрый день, – откликнулся притормозивший напарников парень, – все нормально. Молодые люди просто побеседовать хотят.

– Мы тебе как на духу все истолкуем. Может, ты нам поможешь? Тебя как величать?

– Тимофей, – озадаченно протянул обидчик, окончательно отпустив переставшего дрыгаться Хлыста.

– Гошан, а это Плешь… Ну, то есть Семен. Плешь, шуруй давай, показывай, где мы можем спокойно базар устроить.

Для переговоров великан двинулся к удобной скамейке со спинкой, с которой их в свое время прогнали мамашки. «Мама… И даже похож», – тихо бубнил он про себя, удивляясь, как у такой молодой женщины может быть такой взрослый сын.

***

Хлыст, опуская подробности, особенно, момент утери контейнера, поведал их историю. Безошибочно распознав, что от Тимофея подставы ждать не следует, он поделился своей бедой – серьезный человек требовал от них груз. При этом видели они его в последний раз позавчера утром у Алевтины.

– Так что же сразу не забрали, если видели? – поинтересовался новый знакомый.

– Что-что, – Хлыст недовольно глянул на напарника, – у кого-то шарики еле мотаются. Кто же мог смекнуть, что груз у тетки. Ну то есть у твоей матушки. Мы тогда пасли Пита. Это же он стырил груз.

– А что там?

– Так кто его знает. Сказано отвезти и отдать. Мы отвезли и отдали, – курьер немного запнулся, – точнее, не отдали еще, но надеемся. Ты сам с матушкой погуторишь, куда она сховала наш груз? Или вместе? Без кулаков, просто перетрем. Все-равно не сможете открыть. Мы пробовали. Бесполезняк. Этот груз серьезные человечки ищут. Зачем вам от них неприятности?

– Ну чем я могу вам помочь… – Тимофей достал телефон и открыл фотографию, – оно?

– Угу, оно, – восторженно подал голос великан, тыча огромным пальцем в экран, – оно.

– Йе-ес, – Хлыст, подпрыгнув на месте, изобразил причудливый пирует, – пошли, отдашь!

– Sorry, – с сожалением качнул головой Тимофей, – сегодня утром я отнес ваш контейнер в полицию. Сами понимаете. Странная вещь непонятно как появилась у нас в квартире. Сначала мама думала, что это она с работы нечаянно принесла. Вы как раз и встретили ее, когда она эту штуковину в офис тащила. Но оказалось, что там она ни к кому не имеет никакого отношения, а в квартире, между тем, кто-то устроил обыск. Чувствуете? Криминалом пахнет. Нам это не понравилось, и мы, как порядочные люди, обратились в полицию.

Слова нового знакомого тяжелой кувалдой вколачивались в головы курьеров. На какое-то время их тела парализовало, челюсти непроизвольно отвисли, мозг встал на технический перерыв.

Придя в себя, Хлыст глянул на замершего как истукан друга и почувствовал зависть к его непрошибаемой нервной системе. Они висят на краю пропасти, а тому хоть бы что. «Хочу домой», – вот и вся реакция. Предположения, что их жизнь может находиться в опасности, отскакивают от него словно мячики от стены.

– И как нам быть? – внимательный взгляд Тимофея заставил главного из друзей включить мыслительный процесс, – у них на нас полное досье. Мы теперь и домой вертаться не можем.

– Ну так вы же спокойно передвигаетесь по улицам, – пожал плечами новый знакомый, – значит, тотальной слежки за вами нет. Все не так страшно, иначе, вас не отпустили бы одних гулять по Москве. Тут же можно запросто затеряться.

– Сначала телоки приказали нам гостевать в охранной, – интригующе произнес Хлыст, – там Плеши в одежду подкинули жучок.

– Чего?

– Ну не жучок, а этот, как его, треккер. GPS-треккер, которые на кошек вешают, чтоб не терялись. Они и на мобилы могли впихнуть какую-нибудь программулину. Может, они вообще, слухают все, о чем мы сейчас базарим, – добавил он в отчаянии.

– Ну и прекрасно. Повторю тогда громче. Неизвестную вещь, непонятно как попавшую в нашу квартиру, я отнес в полицию. Чего и вам, кстати, советую сделать.

– Угу, сделать… – согласился Плешь, – а чего нам в полицию тащить? У нас груза нет.

– Вам ничего и не надо нести туда. Предлагаю сходить к нашему участковому и рассказать, что с вами произошло. А он посоветует, что делать. К тому же, возможно, у него есть какие-то данные, что там было внутри.

– Угу, внутри… Полиция-то откупорит, – важно поддакнул великан.

– Сомневаюсь, что они бросятся вскрывать не известно что, – хмыкнул собеседник и, глядя на вопросительные лица подельников, пояснил, – кто знает, что там может быть. Вдруг там радиоактивное вещество? А может, там смертоносные вирусы или яд, который даже нюхать нельзя? Может, этот контейнер вообще заминирован?

Курьеры ошарашенно переглянулись, вспомнив, сколько раз пытались залезть внутрь груза, и вдруг осознав, какой опасности подвергались.

– Ладно, кидани номерок и адресок вашего участкового, – нервно вздохнул Хлыст и продиктовал свой номер, – может, все это бред?

– Угу, бред… Говорю, вертаться надо. А найдут, заплатим.

Идея обратиться за помощью к полиции, точнее, к участковому вызвала у Хлыста душевное негодование. Его гордость не позволяла смириться с тем, что задание не просто провалено, а и они очутились в неприятной ситуации, когда им самим требовалась помощь. И тем не менее идею похода к участковому стоило обмозговать.

Алевтина Владимировна

– Олимпиада Васильевна, что случилось? На кого это Вы так кричите? – войдя в подъезд, Алевтина буквально оторопела. Ее сразил вид консьержки. Та, высунувшись по пояс из окна своей каморки, угрожала полицией кому-то, кто находился на улице. И это при том, что женщина только что прошла к подъезду и ничего подозрительного там не увидела. Не успев получить ответ, она с изумлением услышала голос сына, – там Тимофей? Надо же, чуть-чуть меня не догнал.

– Он тебя, дорогуша, не догнал, потому что сцепился вон с теми двумя бандюками. Между прочим, они за тобой охоту вели, – старушка указала на удаляющуюся троицу.

Кусты, росшие перед подъездом, мешали четко разглядеть молодых людей, но было видно, что один их них Тимофей, второй – гигант на голову его выше, третий был практически не виден. Алевтина догадалась, что гигант – это тот самый парень, что пару дней назад помог ей собрать вещи из рассыпавшегося пакета. Тогда он показался ей вполне вежливым и доброжелательным.

– Ничего не понимаю, – нахмурилась женщина, – нормальные ребята. Я их видела на днях. Они мне помогли.

– Помогли! Тебе помогли, а другим как кость в горле.

– Что за глупости, – возмутилась Алевтина, стараясь не потерять из вида Тимофея.

– Ой, да тут такие дела творятся. То пожар, то бандюки! Эти двое всем уже примелькались. Девки, что детьми гуляют, заверяют, что это из-за них те в костюмах явились…

– В костюмах? Какие-то необычные костюмы? Артисты, что ли? Рекламщики?

– Артисты! – всплеснула руками Олимпиада Васильевна, – даром, что одеты прилично, а пристали к ребенку, что во втором подъезде на третьем этаже живет. Какую-то фигню у него требовали. Вытащили ее у него из кармана. Нашли с кем бодаться! С пятилетним ребенком. Потом еще пытали, где он эту дрянь взял.

– Прямо пытали?

– Ну нет, конечно. Мать его Катька не позволила, да и я на помощь прибежала. Они вежливо так, но настойчиво потребовали, чтобы Санька показал место, где эта штуковина валялась.

– Так что за штуковина? – Алевтине пришла на ум история с их непонятной штуковиной. Неужели таких несколько штук по всему дому разбросали?

– Какая-то электронная. Катька болтает, что накануне тут эти бандюки сидели, – консьержка тряхнула головой в сторону пристроившуюся на скамеечке троицу, – мальчишки в футбол гоняли и нечаянно в них запузырили. Так вот эти два пришлых оболтуса как набросились на ребяток, матери еле их отбили. Вот Катьке и показалось, что эти ругались, потому что мяч у них из рук что-то выбил. Она уверена, что и мужики в костюмах из-за этих разбойников пришли.

– Олимпиада Васильевна, – Алевтина строго призвала старушку к благоразумию, – нельзя так запросто всех подозревать. Мало ли что Катерине показалось. Может так, а может мужчины в костюмах никак не связаны с этими молодыми людьми. Тим вон спокойно с ними общается. Я не вижу, чтобы они как-то ругались.

– Это сейчас. А поначалу твой их за шкирку схватил, чтобы они до тебя не дотянулись.

– Прямо-таки за шкирку? Обоих? – картинка, как ее Тимофей хватает за шкирку гиганта, кажется, Семена, позабавила. Но следом пришел вопрос: «Что этим молодым людям могло потребоваться от нее?».

– Ты к словам-то не цепляйся. Ну не за шкирку, и не обоих. Это я так, образно. Но поначалу точно драка затевалась. Сама слышала и видела, пока ты по лестнице поднималась, да по почтовым ящикам шорохалась. Я, конечно, тут же пригрозила полицию позвать, а твой этакий герой отмахнулся, мол, все в порядке, они побалакать хотят. О! Так я же тебе не рассказала. Эти хулиганы давеча к Петьке, что над вами живет, тоже приставали, и с ним тоже чуть не подрались. Я и Нинкиному охламону предлагала в полицию обратиться. Да куда там! Только нагрубил. Что с него возьмешь! С детства волчонком был. Нинка за ним совсем не следила. А как так детей воспитаешь? Обязательно за ними следить надо. Так что иди-ка ты, Аля, и сама разберись с этими разговорщиками, пока они недалеко ушли и бед не натворили.

– Ну нет. Тимофей – взрослый мужчина, и сам способен решать свои проблемы, – произнесла Алевтина правильные слова, при этом рассуждая, что если бы это было так, то сын никогда не связался бы с вертихвосткой Анюткой. – Но и без контроля оставлять нельзя, – подмигнула она собравшейся возразить Олимпиаде Васильевне. – Я от подъезда понаблюдаю за ними. Благо, они в зоне видимости. В случае чего вмешаюсь.

С этими словами женщина направилась к выходу. Остановившись у кустов и пользуясь предоставленной ими защитой, она сквозь ветки принялась следить за общением сыночки и незнакомцев. Внешне оно происходило вполне мирно, без каких бы то ни было угрожающих жестов. Но мать твердо решила достоять до конца, не вмешиваясь. События последних дней ей не нравились. Пожар наверху, непонятный контейнер, нелегальный шмон в квартире, какие-то мужики в костюмах, драка незнакомцев с Петькой, а теперь еще и это…

***

Хоть дневной жар шел на снижение, но вокруг царствовала духота. Алевтина в который раз порадовалась, что в свое время все пространство вокруг дома жильцы засадили кустами и деревьями. Конечно, первые этажи круглогодично коротали дни без солнца, но зато гулять в жару было очень комфортно. Жаль, что у нее по мере взросления единственного сыночки такие прогулки сошли на нет.

Рассуждая о самостоятельности Тимофея, Алевтина и сама не заметила, как шаг за шагом очутилась около компании. Настроение у ребят было больше похоже на растерянную озабоченность, чем на агрессивность, и сей факт внушал надежду, что рукопашный бой не грозит. Более того, было похоже, что проблемы угрожают не ее сыну, а его собеседникам. Но самое интересное заключалось в долетавших до нее словах. Похоже, речь шла именно о том контейнере, который сын с утра отнес в полицию.

Едва парни заметили приближающуюся женщину, они замолчали и дружно уставившись на новое действующее лицо.

– И вам не хворать, – ответила Алевтина на их нестройное приветствие.

– Ма, ну ты зачем пришла? – нахмурился Тимофей, – мы сами во всем разберемся.

– Я в курсе, как молодежь во всем разбирается, – усмехнулась женщина в ответ.

Она вдруг с ужасом поняла, что, не смотря на все обещания себе никому больше не помогать, ничего не может с собой поделать. Глядя на растерянные лица ребят и помня, что они явно неплохие, по крайней мере гигант Семен, Алевтина почувствовала, что не может позволить себе просто пройти мимо. И дело было вовсе не в самоуважении. Она не могла их бросить, и все тут. Разумеется, ее тут же принялся грызть червячок сомнения – она опять берется помогать практически незнакомым парням. Похоже, мало ей Нины, не желающей разговаривать после сделанного ей добра.

– Вот думаю, что это ты с друзьями на улице болтаешь? Время вечернее, все с работы идут уставшие, есть хотят. Так что идемте к нам. Анна, наверно, уже ужин разогрела, а нас все нет и нет.

Червячка сомнения, восставшего против нарушения данного себе слова, Алевтина успокоила тем, что разборки с незнакомцами под чутким присмотром Олимпиады Васильевны были недопустимы. К тому же, решать проблемные вопросы лучше, сидя, а еще лучше, будучи сытым. Да и от одной кормежки двух дополнительных едоков она не обеднеет.

– Ничего она не разогрела. Нет ее, – между тем долетел недовольный ответ, следом послышался акцепт ее предложения, – впрочем, мам, мысль хорошая. Айда, мужики, к нам. Похоже, мне с вами будет спокойнее.

Алевтина первой двинулась в обратную сторону. Периодически оглядываясь, она видела, что за ней следом шел Тимофей, а замыкали шествие его новые знакомые. Вид у ребят был сконфуженный, и это был хороший признак. Во всяком случае гораздо лучше агрессии, которой её стращала консьержка.

Дома женщина намеревалась вытянуть из ребят все, что им известно. На ее взгляд больших проблем не предвиделось. Похоже, гигант был бесхитростным парнем, не умеющим врать. С него она и планировала начать. Впрочем, непременно надо было раскрутить и живчика с бегающими глазами. Откровенности ждать от него не приходилось, но кто знает, что у парня на уме. Главное состояло в том, чтобы не дать этому архаровцу заткнуть рот Семену.

В голове засела фраза про отсутствие Анны. Накануне, узнав об отъезде будущей снохи на ночь глядя, Алевтина догадалась, что между молодыми что-то произошло. Напряженный вид сыночки, не желающего ничего ей объяснять, подтвердил подозрения, что где-то в их квартире «пробежала кошка». Насколько эта кошка была большой и серьезной, пока оставалось загадкой.

Мать весь день пыталась связаться с сыном, но на ее письма и звонки приходил один и тот же ответ: «Я занят, не могу сейчас, все вечером». Соответственно, брошенную им фразу про спокойствие она прекрасно поняла. Ее самостоятельный мужчинка не хотел говорить о невесте и планировал трусливо спрятаться за первой, попавшейся под руку, преградой в виде двух незнакомцев.

– Как ты нас нашла? – нарушил молчание Тимофей. – Ты же входила в подъезд, когда я в последний раз тебя видел. По идее, давно должна быть дома. Липочка заложила?

– Прекрати, – повысила голос Алевтина, – ее зовут Олимпиада Васильевна. Ты давно не ребенок.

– Окей, окей, Олимпиада Васильевна, – молодой человек, балуясь, обнял мать.

– Тимофей!

– Отец звонил. Он сегодня задержится. У них там какая-то запара, – виртуозно перескочил сыночка на другую тему.

Женщина про себя оценила маневр отпрыска, который ловко вывернулся, зная, что полным именем она называет его лишь в тех случаях, когда сильно недовольна.

– Да что же это такое? – в подъезде компанию накрыл недоуменный возглас возмущенной консьержки, – один сначала подрался с ними, потом затащил к себе. Теперь второй почти в рукопашную пошел, и тоже домой тащит. Аля, ты-то куда смотришь? Может, ты мне объяснишь?

– Олимпиада Васильевна, не могу, – Алевтина с раздражением сообразила, что если сейчас она легко отбрыкается от любопытной старушки, то потом поневоле придется применить меры грубого отпора, иначе доблестная охранница так и будет допытываться что да к чему. – Сами понимаете, мы все с работы голодные, и Стас скоро придет. Тоже голодный. Так что некогда, надо ужин готовить.

Против священного долга накормить добытчика консьержка не посмела возразить и уж тем более ему воспрепятствовать. Между тем сама Алевтина лихорадочно пыталась прикинуть, сколько голубцов осталось со вчерашнего дня, и хватит ли их, чтобы накормить этакую прорву голодных мужиков. Что ее гости хотят есть, было понятно невооруженным глазом. Достаточно было увидеть их лица, когда она озвучила свое предложение. Ощущение было, что молодые люди не просто голодные, а конкретно оголодавшие.

***

– Что столпились в коридоре? Быстро мыть руки, – командным голосом женщина направила замерших гостей в ванну, а сама бросилась к холодильнику.

К ее огромной радости голубцов оказалось целых девять штук, причем, достаточно крупных. То есть мужчинам, включая задерживающегося Стаса, можно было спокойно предложить по две штуки, а ей самой всегда хватало и одного. Вспомнив размеры гиганта, хозяйка засомневалась в своих расчетах, но быстро сообразила, что на прорыв были яйца, а в морозилке всегда хранились сосиски, пельмени и блинчики с мясом.

– Тимоша, организуй стулья, а потом накрывай на стол, – привычно принялась она раздавать распоряжения, – я пока салатом займусь.

– Я тоже могу подсобить, – раздался где-то наверху бас Степана.

– Прекрасно. Хлеб резать умеешь? – получив в ответ утвердительное «угу», Алевтина выдала добровольному помощнику реквизит.

Звонок в дверь, раздавшийся минут через пятнадцать, застал всех мирно сидящими за столом.

– А ты обманул, что отца сегодня допоздна не будет. Странно, что он звонит. Похоже, ключи дома оставил, – передав сыну полномочия по раскладке еды, Алевтина отправилась открывать. Однако, вместо ожидаемого мужа обнаружила за дверью непривычно грустного Петьку.

– Добрый вечер, теть Аль. Вот, – протянул он прозрачный файл с бумагой и, вздыхая, монотонно, словно заученный стих, продолжил, – мать просила Вам передать. Она, правда, вчера приезжала… Вас не смогла ждать, на автобус торопилась, они у нас там редко ходят. Там же надо еще с электричкой подгадать.

– Да ты заходи, Петь, – гостеприимно отступила хозяйка внутрь квартиры. Все складывалось весьма удачно. Правду люди говорят, что на ловца и зверь бежит. – У нас все уже в сборе. Одного тебя не хватает. Мы как раз с ужинать садимся. Поешь с нами, а то, небось, без матери кусочничаешь чем попало.

«Стасик вечно жалуется, что ему редко пельмени дают. Будем считать, что сегодня его звездный день,» – мозг женщины привычно отыскал положительный момент в том, что оставшиеся два голубца не достанутся мужу.

Немного помявшись и промычав нечто невнятное, парень шагнул в квартиру. Алевтина, просканировав его уличные кроссовки, достала тапочки Стаса. Гостевых на такую роту мужиков они не держали.

– Ну так вот, молодые люди, – произнесла Алевтина, довольно разглядывая вытянувшиеся лица как сидевших за столом так и вновь пришедшего. – Ты садись, Петь, садись. Вижу, все друг с другом знакомы, представлять никого не надо. Так что программа вечера такая – сначала спокойно едим и тщательно жуем, а чуть позже под чаек с печенками вы расскажете мне и друг другу все, что связано с некой вещью, к которой и я неожиданно оказалась причастной.

***

– Ну что? Начнем? – приступила к делу хозяйка, когда едоки один за другим сыто откинулись на спинки стульев, глядя вокруг себя слегка осоловелыми глазами. – Я так понимаю, что всех здесь присутствующих объединяет одна вещичка, похоже, побывавшая в руках каждого из нас.

– Вы правда спихнули груз в полицию? – уныло поинтересовался друг Семена, имени которого женщина так и не узнала.

– Не я, но Тимофей. Сами понимаете. В квартиру странным образом попадает не менее странная вещь. Мы, знаете ли, от подобных сюрпризов стараемся держаться подальше.

– Так зачем нас зазвали? – последовал логичный вопрос. – Похарчеваться?

– И покормиться тоже. Сдается мне, что Вы, молодые люди, попали в переплет и не знаете, как из него выбраться.

– Угу, точняк, – не вытерпел Семен, – какие из нас бизнесмены. Сразу надо было вертаться, да вот Хлыст…

– Кто? – не поняла женщина, пребывающая в своей внутренней борьбе.

– Георгий Хлыстиков, для своих Хлыст, прошу любить и жаловать, – быстро представился хозяин прозвища.

– Он толкает, что домой опасно, – подтвердил очевидное Семен, – там найдут. Груз-то не доставили. Хорошо, если только за бабло предъявят…

– Тему, почему не смогли доставить груз, и что за это будет, давайте чуть позже осветим. Предлагаю сначала поведать, как он к вам попал.

Переглянувшись, друзья принялись излагать все произошедшее с ними с самого начала. Вещал, в основном, Георгий. Семен лишь один раз открыл рот, категорически не согласившись с утверждением, кто именно потерял груз.

– Это ты выбил его у меня, – угрюмо пробухтел он.

Женщина оценила мастерство Георгия. Тот небрежно взмахнул руками. Жест можно было принять как за согласие с замечанием, так и за фразы типа: «Не слушайте всякие глупости. Мало ли, кто что скажет!» или «Ну какая разница, кто именно потерял!».

. Слушая участников событий, Алевтина словно дирижер взмахивала воображаемой палочкой, прекращая речь одного докладчика и передавая право голоса другому. В принципе, ей все было понятно.

,

***

– Теть Аль, наверно, я пойду. Основное я все рассказал, – сделал попытку слиться Петька. – Голубцы очень вкусные. Спасибо большое. Я и правда в последние дни нормально не ел.

– Петь, – хозяйка потянула парня за руку, приглашая остаться за столом, – все ж таки мне хотелось бы закончить про ту штуковину, что нас всех некоторым образом связала.

– Ну так я могу добавить только одно, – вздохнул молодой человек, – завтра мне надо идти в отделение полиции по поводу пожара. А сегодня я виделся с участковым. По его словам, он и дело с непонятным контейнером передал туда.

– Известно, что в контейнере?

– Я не спрашивал.

– Молодые люди, – обратилась Алевтина к друзьям-курьерам, – объясните мне, пожалуйста. Вы не доставили груз, и вас так спокойно отпустили?

– Ну мы честно растолковали… – начал Семен, но Георгий перебил его:

– Как же, отпустили. Три ночи нам было приказано провести у охраны. Это потом уж нас телоки оттуда турнули. Так на Плешь треккер пришпандорили. Он случайно его срисовал.

– Кажется, я знаю продолжение, – подхватила женщина, – мальчишки выбили треккер у вас из рук, вы начали ругаться на них, и матери прогнали вас со двора. Так?

– Так, – удивились друзья.

– То есть Олимпиада Васильевна права, это по вашу душу приходили некие товарищи в офисных костюмах.

– Ага. Это телоки Никиты Максимовича. Из-за них мы чуть не проворонили Пита. Нам наказали каждый день докладать, про розыски груза, а мы слились. Чего глаза мозолить, если грузом труба. Вот они сами и приперлись. Пристали к шантрапе. Так им и надо. Не фига чужое хватать, – на этих словах Георгий непроизвольно глянул на Петьку, но тут же отвел взгляд, – бабка из будки знатно на них напустилась. Прямо, поквиталась за нас.

– Как думаете, они будут вас искать? – это был не совсем вопрос, скорее, утверждение. Алевтина нисколько не сомневалась, что получатель груза, вероятно, немало заплативший за него, не оставит попыток найти незадачливых курьеров. Кто знает, что находится в этом контейнере?

– Точняк, будут, – пожав плечами, согласился Георгий и довольно пояснил, – про Пита и пожар я им докладать не стал, но Ваш дом у них на радаре. Зато наш схрон в парке секретка. Мы же тусовались там без маячка.

– То есть искать в парке вас не будут?

– Ну как… Вообще-то мы сразу там столоваться приноровились, – вынужден был признать меньший из друзей, – если дернут туда, зыркнут на беседки, то скумекают.

– Понятно. То есть дислокацию вам надо менять. Что собираетесь делать? Вы же понимаете, что если полиция спросит нас, то мы не будем врать. Сообщим все, что знаем.

– Не сообщим, – поправил хозяйку Петька, – а уже все сообщил. Так что это лишь вопрос времени, когда на них выйдут.

– А чего мы натворили-то? – Семен даже слегка привстал от негодования. – Теперь за нами и полиция будет гоняться?

– Ребята, мне кажется, вам стоит самим пойти туда.

– Ага, в тюряге телоки нас точно не сыщут, – послышалось нервное хихиканье Георгия.

– Мы можем вместе пойти к нашему участковому. Павел в теме и, возможно, подскажет, как вам лучше поступить. Он весьма толковый человек, – Алевтина окончательно пришла к выводу, что внутренние теплые ощущения и самоуважение от того, что она не бросила ребят, несоизмеримо значимее, чем негатив, полученный от Нины. Переделать себя невозможно. И не важно, чем это обернется для нее впоследствии. Попытка отказаться от существовавших годами устоев не увенчалась успехом – вместо этого женщина еще сильнее укрепилась в своих жизненных приоритетах и ценностях.

– Парни, я бы на вашем месте послушался бы тетю Алю. Чем изображать из себя бессмертных, трястись от каждого чиха, прятаться и от тех, и от других, уж лучше сдаться родной полиции. По крайней мере, жить точно будете, да и больше шансов, что зубы целы останутся. Завтра можете составить мне компанию, – паясничая, предложил Петька.

– Нашли лохов, – тут же среагировал на суперпредложение Георгий. Он открыл рот, чтобы подробно объяснить насмешнику, куда и с кем тому следует идти, но его неожиданно прервал Семен:

– Я с тобой, – твердо, словно кувалдой вдарил, громыхнул он, – надоела эта чехарда. У меня хата, работа… Танюха ждет, родаки… Не пойму, как мы вляпались в этот криминал. Нафига он мне? Я и до этого хотел нашему участковому каяться. Но так-то оно и лучше, что здесь. Груз там. Они в теме. Если что натворил, отвечу.

– Плешь, как ты ответишь? Тебе срок дадут, в тюрьме тебя в чушпаны запишут, всех собак на тебя повесят, – вскочив, фальцетом запричитал его друг.

– Что ты меня стращаешь? Я никого не убивал. Ну приволок какую-то дрянь. Так она уже в полиции, – набычился Семен, – Короче, срок, значит, срок. Моя совесть чиста. Вон к ребятам биться пойду.

– А что же раньше не пошел, когда наших мобилизовывали?

– Сам знаешь, – совсем по-детски смутился гигант, – Танюха не дала, мы жениться собираемся.

– Ну да, похоже ты не рвешься жениться! – ядовито возразил Георгий, –добровольцем она тебя не пустила, а в тюрьму не пустить не получится. Вот ты сам в полицию и намылился – нащупал ход, как приставучую занозу скинуть.

Сообразив, что перебрал с наездом и затронул больную тему, вертлявый сел и немного испуганно посмотрел на гиганта в ожидании его реакции. На его лице появилось раскаяние. Алевтине стало понятно, что признать правоту друга ему помешала всегдашняя задиристость и страх.

– Не хочешь, не топай. Силком не потягаю, – мрачно отрезал Семен, – меня все эти секреты и схроны задолбали. Хочу нормально жить.

– Как же, «не топай». Если ты завтра погонешь в полицию, то и мне туда, – чуть ли не всхлипнул Георгий и неожиданно для себя признался, – мне тоже мотаться загнанным зайцем осточертело. Может и вправду, пусть уж лучше судят, авось, мужики с села характеристики нам хорошие дадут.

– Молодые люди, у нас есть свободная гостевая комната. Сегодняшнюю ночь переночуете там, а дальше видно будет, – женщина, внимательно следившая за перебранкой, встала из-за стола и дала понять, что разговор и ужин с чаепитием закончены.

Вслед за ней поднялись и гости. Курьеры молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Хозяйка показала, где что можно взять, и оставила их одних. По ее мнению, товарищам следовало побеседовать наедине.

***

В коридоре никого не было. Удивившись, что Петька ушел, не попрощавшись, Алевтина отправилась в гостиную. По ее предположению где-то там должен был «оплакивать» свое одиночество сыночка.

– Тимох, ты кондовый мужик, – донесся до нее голос Петьки. Женщина замерла, чтобы не помешать общению бывших друзей. – Настоящий… – продолжил между тем их сосед сверху. Алевтина, почти заставившая себя уйти, решительно осталась на месте. Подобные откровения требовалось дослушать до конца. – Я в детстве всё думал: «Вот долдон, все делает как положено», – Петька слово «положено» произнес, выделяя все три звука «О». – Не представляешь, как меня это бесило. А сейчас смотрю, что твоя правда, возможно, получше моей будет. Похоже, и мне пора вставать на нормальные рельсы и искать работу. Со своим бизнесом как-то не вяжется.

Не дожидаясь, пока ее застукают за столь неприличным занятием, мать преодолела свое любопытство и ретировалась на кухню. Там она принялась загружать посудомойку, размышляя о друзьях детства. Несмотря ни на что, ей всегда нравился Нинкин шалопай. Она расстроилась, когда мальчишки перестали дружить. Алевтине было обидно, что ее сыночка вместо того, чтобы по-мужски надавать обидчику по мордам и установить равноправные отношения, предпочел отойти в сторону и вообще с ним не знаться. А между тем в Петьке была какая-то жизненная сила, внутренняя пружина, толкающая его на изучение новых путей и поиск возможностей. Ее слишком спокойному и уравновешенному сыночке этого иногда не хватало.

– Теть Аль, я пошел, – погрузившись в свои мысли, хозяйка не услышала, как в кухню вошел Петька, – спасибо Вам. Накормили бедного погорельца, влачащего свои дни на сухомятке, – парень мило дурачился. Очевидно, беседа друзей окончилась вполне благополучно.

– Петь, я рада, что вы с Тимом поговорили. Не знаю, что у вас там с Анной…

– Теть Аль, абсолютно ничего у нас с Анной не было и быть не могло. Деваха не в моем вкусе.

– Я все равно тебе благодарна. Может, он увидит, кто она есть на самом деле…

– Теть Аль, так он уже и увидел. Тимоха еще вчера турнул ее. И похоже, что навсегда.

– Серьезно? У меня со вчерашнего вечера не было возможности пообщаться с ним. В любом случае, ты сыграл во всем этом не последнюю роль. Я твой должник. Проси, что хочешь, но имей в виду, что реально помочь могу только с устройством на работу. Ты где работаешь?

– В творческом поиске, теть Аль.

– Тем более подумай. Если что решишь, приходи, посмотрим, куда можно будет тебя пристроить. Генеральских должностей не обещаю, но стабильный, официальный и вполне неплохой доход гарантирован. Ну а карьера будет зависеть от тебя. Ты парень умный.

– Жесткая привязка к телефону с компом не для меня. Сами знаете, я же разнесу все, если меня запереть в помещении на восемь часов в день, – усмехнулся парень.

– Петь, страховая компания – это не операторы колл-центра, это страховщики. Ты же авиационный закончил? Так вот страховщики самолетов не ходят по улицам в поисках клиентов и не сидят целыми днями в офисе за компьютерами. Это прежде всего командировки туда, где базируется авиатехника. Смышленые специалисты с твоим образованием на вес золота.

Молодой человек задумчиво посмотрел на женщину, протягивающую ему руку помощи.

– Теть Аль, а Вам это зачем? Возитесь с моей матерью, которая Вам же подгадила. Она мне про деньги рассказала. Этих дуриков пригрели, теперь меня хотите осчастливить. Неужели жизнь не научила Вас, что доброе дело беспощадно наказуемо?

– Согласна, наказуемо. Вот как раз сейчас с Ниной и расхлебываю – включив загруженную посудомойку, Алевтина села за стол и предложила гостю последовать ее примеру. – Когда узнала, что твоя мама учудила, первой мыслью было: «Все! Баста! Закрываю благотворительную лавочку». А вот увидела этих двух потерянных пареньков и не осилила мимо пройти. Я же потом сама спать не смогла бы. Ну надо, чтобы в нужный момент нашелся кто-то, способный дать совет. Ведь вся жизнь может пойти по-другому. Да, я понимаю, о чем ты, – кивнула она Петьке, собравшемуся ее прервать, – благодарностей не ото всех приходится ждать, а иногда вообще бывают, скажем так, некоторые неприятности. Но, во-первых, крайне редко, а во-вторых, неприятность пришла и забылась, а сознание, что помогла людям встать на ноги, если так можно выразиться, длится годами.

– А эти? – парень неопределенно махнул головой, но было понятно, что он имеет в виду курьеров, – с них какое осознание? Не боитесь, что эти придурки что-нибудь сопрут?

– Понимаешь, каждый человек имеет право на ошибку. Я это говорю и про твою маму, и про тебя, и про Семена с Георгием. Ну выгоню я сейчас их. Что с ними будет? Давай прикинем, какие варианты их ждут. Заказчики груза могут их убить, могут к уголовным делам пристроить, могут заставить платить, могут вместо себя на скамью подсудимых отправить. Версий масса. Вариант, что ребята спокойно вернутся домой, и их никто не тронет, в этой массе тонет. А я предложила им пойти за защитой в полицию, чтобы все было по закону, чтобы жизнь не испортить.

– Теть Аль, вы не идеализируете нашу полицию?

– Возможно. Просто я на днях разговаривала с тамошними людьми. Они внушили мне доверие. В любом случае, когда все делается по закону, то можно хоть как-то держать вопрос под контролем.

– Не боитесь, что к Вам припрутся охранники из торгового центра, или кто еще похуже?

– Петь, не хочу пугать, но сначала они припрутся к тебе. Так что именно ты больше всех заинтересован, чтобы те, кто ждет этот груз, как можно скорее узнали, что искать его надо в полиции, а не у тебя и не у меня. Согласен?

– Fifty-fifty. В чем точно согласен, так это в том, что с мафией бороться в одиночку бесполезно. Здесь исключительно родная полиция может помочь, – вернулся к обычному шутовскому тону Петька.

– Шалопай, – Алевтина потрепала парня по голове, – на счет работы подумай.

– Я пойду, пожалуй. Поздно уже, – парень пошел в коридор и, выйдя из квартиры, обернулся, – Знаете, теть Аль, в последние пару дней у меня появилось ощущение, что мир перевернулся с ног на голову. Или наоборот… Спасибо Вам за все, и за мать, и за меня.

***

Закрыв дверь за Петькой, Алевтина отправилась искать сына. Тот, с руками и ногами погруженный в телефон, обнаружился у себя в комнате. Услышав, что к нему пожаловала мать, парень выключил мобильник и выжидающе поднял глаза.

– Я так понимаю, что Анну мы сегодня не ждем, – вид успокоившегося сына приободрил женщину, и она принялась за допрос.

– Ма, – выдохнул Тимофей, демонстративно игнорируя вопрос, – голубцы отпад. Представляешь, когда я был школьником, то терпеть их не мог. Все гадал, откуда в твою голову пришло это дурацкое сочетание мяса, риса и капусты. На мой авторитетный взгляд, капуста была явно лишней. А вот теперь мне это так нравится.

– Ну да, ну да. Только голубцы уже готовлю не я, а незнакомый повар. Может быть, в этом все дело? Наверно, мне давно стоило прекратить насиловать плиту. В нашем магазине специально обученный работник, делает голубцы вполне нормальные. Мне они тоже нравятся.

Уверенное нежелание Тимофея обсуждать невесту наполнило Алевтину победным ликованием. Страх, что любые слова выдадут ее торжество и будут неприятны для вчерашнего жениха, заставил ее замолчать, а потому звук открываемой входной двери воспринялся как помощь небес. Женщина, мимолетно сжав плечо сына, бросилась в коридор встречать мужа добрыми вестями.

***

Утром, накормив роту мужчин завтраком, Алевтина сообщила Дмисеру, что из-за «семейных обстоятельств» приедет в офис к обеду. Потом она договорилась с Ксенией вместе пообедать в ближайшем кафе. Они там частенько проводили свой дневной перерыв. Женщина попросила заместителя ждать ее на улице возле входа в кафе.

Поход в полицию вместе с ребятами накрылся медным тазом, потому что муж с сыночкой, узнав о ее намерении, дружным басовитым хором проголосовали против. Доводы, что она лучше умеет слушать, соображать, и вообще имеет юридическое образование, не впечатлили. Также были отброшены в сторону доводы, что она тоже причастна к этому грузу, и там есть ее отпечатки. Зашедший за курьерами Петька проявил солидарность и присоединился к мужской половине семьи. Поэтому Алевтине пришлось смириться.

Нельзя сказать, что сей небольшой проигрыш ее расстроил. В освободившееся время женщина бросилась искать по квартире объемные вещи, которые надо было «срочно» отвезти в офис. В ход пошли старая шаль и теплая вязаная кофта (осенью в кабинете будет прохладно), две пары туфель (при ее должности обувь непременно должна сочетаться с платьем, а она одну пару носит со всем подряд), запасной зонт (дождь всегда бывает неожиданно), набор старых фужеров (в день рождения не из чего вино выпить), набор чашек (иногда приходят люди, их требуется напоить чаем). В качестве тяжелой артиллерии Алевтина прихватила большой горшок с раскидистым папоротником, жизненно необходимым для создания в кабинете уютной атмосферы.

Цель приготовлений была простой. После изгнания Анны наступил самый подходящий момент для претворения в жизнь второй части плана. Не так давно Тимофей уже видел Ксению, пришла пора устроить им более длительное общение. Для этого требовалось всего лишь уломать сыночку, находящегося в этот день на удаленке, отвезти ее на работу.

– Мамочка, – вернувшийся Тимофей, увидев приготовленные тюки, с сомнением покачал головой, – это же в мусорные контейнеры?

– Нет, конечно, Тимошенька! Я надеялась, что ты подбросишь меня.

– Ты переселяешься в офис? Хочешь убедить меня в том, что так разобиделась из-за полиции, что решила покинуть нас с отцом?

Материнская затея как обычно не привела любимого отпрыска в восторг, но женщина не собиралась обращать на это внимание.

– Ну вот не надо глупостей, – постаралась натурально возмутиться она и тут же попробовала сменить тему, – как все прошло?

– Мамочка, не заговаривай мне зубы. Ты прекрасно знаешь, что Петька отправился в полицию по повестке, а мы с отцом довели ребят до участкового и оставили их у там. Я вчера с ним по телефону разговаривал, так что он в курсе. Семен обещал позвонить, когда будет более-менее ясно. Да и я с Павлом попозже свяжусь. Мамочка, я достаточно развернуто ответил на твой вопрос? Мы можем вернуться к этому балагану? – молодой человек кивнул на два объемистых пакета и стоящий между ними цветок.

– Сейчас утренние пробки закончились. Быстренько подкинешь меня до офиса и все, – как можно беспечнее пожала плечами женщина.

– Я, типа, немного занят, – аккуратно постарался донести Тимофей свое отношение к предстоящей поездке, – типа, тружусь, типа, и так время из-за твоих протеже потерял.

– Тимочка, – изобразить дурочку получилось так себе. Недоверчивый взгляд сына красноречиво подтвердил отсутствие актерских способностей, поэтому Алевтина искренне добавила, – ну очень надо!

Женщина почувствовала себя почти предательницей. Тимофей не простит ей вмешательство в его личную жизнь. И будет прав, она не должна так поступать. Но что делать, если другого пути у нее нет? А потому сообщить честно, что сыночка едет навстречу своей судьбе, мать не могла, но и не воспользоваться приготовленной ловушкой было бы глупо. Требовалось закрепить результат, полученный во время их недавней «случайной» встречи.

***

– Ой, что это Ксюшка стоит у кафе? Останови-ка, – Алевтине удалось вполне искренне удивиться, – Ксения, ты чего здесь? Мы же хотели у входа в офис встретиться. Хорошо, что мы мимо ехали и заметили.

Заместитель, не ожидавшая подобного наезда, растерялась и как всегда в таких случаях смутилась и покраснела. Обманщице стало даже жаль свою подчиненную, хотя, надо было признать, в смущении девушка становилась необычайно хороша. Мать надеялась, что сыночка по достоинству оценит подобную красоту.

– Ну ничего страшного! Тимош, я тогда выйду здесь, а ты оставь вещи у охраны. Хорошо? – женщина вопросительно посмотрела на молодого человека. Обнаружив в его взгляде так необходимую ей заинтересованность, она мысленно сжала кулачки и продолжила, – или может, поешь с нами? Дома-то ничего нет. Вчера на ужин такой десант был, что смели все.

– А почему нет… – к радости Алевтины «рыба клюнула» на ее приманку.

Пока делали заказ и ждали еду, женщина словно заправский тамада поддерживала общую беседу. Событий, о которых могли рассказать и Тимофей, и Ксения, и она сама было много, так что пауз в разговоре не наблюдалось. «Срочно позвони мне,» – написала мужу доморощенная сваха, как только поняла, что план работает, общение за столом ведется довольно активно, и ее вмешательство больше не требуется.

Тут же позвонивший умница Стас обеспокоенно поинтересовался, что случилось. Женщине пришлось практически вжать мобильник в ухо, чтобы сыночка не услышал голос отца и, особенно, задаваемые им вопросы.

– Извините, мне срочно надо бежать, – отключив звук, начальник Отдела кадров с деловым видом вышла в фойе.

Объясняя мужу свой гениальный план с «постановочным знакомством», она с удовлетворением наблюдала через стеклянные двери за общением молодых людей. «Все-таки, жизнь прекрасна, – с чувством выполненного долга подытожила мать, – и все в ней идет так, как и должно идти».

– Вот он уже и не торопится на свою работу, – радостно парировала она упреки мужа, обвинившего ее во вмешательстве в личную жизнь Тимофея, – вот увидишь, эта девушка гораздо больше подходит нашему неразумному чаду, чем какая-то вертихвостка Анютка. Между прочим, Тимофей сам разобрался со своей профурсеткой. Без моего участия! Он у нас умный мальчик. Ну Стасик, – жалобно протянула Алевтина, слыша продолжающееся сопение мужчины, – ты думаешь, я не понимаю, что не надо вмешиваться? Я больше не буду! Честное слово! Зуб даю!

Эпилог

– Говоришь, целая история с этим контейнером завертелась?

Руководитель торгового центра посмотрел в огромное панорамное окно, за которым двигалась и переливалась огнями оживленная магистраль. Плотное остекление полностью изолировало помещение от шумов внешнего мира, поэтому казалось, что в огромном телевизоре отключили звук.

– Да, представляешь, Никита Максимыч, там и пожар, и ремонт наложились, – участковый удобно расположился в кресле и с усмешкой продолжил, – да и ребята, доставщики контейнера, между нами, редкостные олухи.

– Мда! – вздохнул коммерсант. – Казалось бы, в чем проблема? Ну забыл в отеле подарок своей помощнице, ну попросил знакомых отправить его так, чтобы она не узнала.

– А что же не по почте?

– Голова два уха! Вся почта и курьеры к помощнице и приходят! А я хотел сюрприз. Вот и попросил отправить ко мне какого-нибудь смышленого парнишку, чтобы контейнер лично мне в руки отдал. Отправили! Они бы еще вооруженную охрану приставили! Да тут и безопасники мои выступили на все бабки. Попросил приглядеть за посыльными, так они вообще там учудили… Представляешь! GPS-треккер прицепили курьерам, чтобы за ними следить! Слов нет, Пинкертоны фиговы. Один там у меня самый умный с кота своего снял. Хорошо, что я сразу к тебе обратился.

– Похоже, твоя охрана, да и остальные «соучастники» детективов пересмотрели, – засмеялся Павел, – в итоге, чтобы забрать твой подарок, пришлось кучу бумаг оформлять.

Мужчины немного помолчали, разглядывая привычное мерцание оживленной трассы.

– Ты в полиции все уладил? Меня, надеюсь, с этой ерундой больше не будут отвлекать? – отвернулся от окна Никита Максимович.

– Все нормально. Я отнес твое заявление и документы на изготовление контейнера. Они при мне вскрыли его и убедились, что там ничего нет, точнее, нет ничего опасного и противозаконного.

– Вскрыли! Слово то какое серьезное! Ткнул скрепкой, и все дела. Там замок, как в ручке межкомнатной двери или в телефоне для симки, – качая головой, хозяин кабинета принялся рассматривать бумаги, принесенные собеседником, – то есть вот этот акт, – помахал он документом, – подтверждает, что эпопея окончена. Так?

– Так, Никита Максимыч.

– И я могу спокойно вручить подарок своей помощнице? Нет, ну надо же, – после непродолжительного молчания мужчина снова возмутился, – что они там удумали! Яд, радиоактивное вещество, брильянты…

– Такой вот бдительный у нас народ. Они ж, считай, из-за этого не стали контейнер открывать.

– Серьезно?

– Ну сначала эти два криворуких просто не смогли догадаться, как открыть. Ну а остальные потом уж накрутили себя и испугались.

– Ну да, все как в лучших блокбастерах – мафия, убийства…– подхватил Никита Максимович, – чудаки! Хотя…