Читать книгу: «Перевёртыши»

День первый

Глава 1. Подъем

Будильник надрывно трезвонит, немилосердно вырывая меня из небытия. Я, потянувшись, отключаю надоедливую мелодию и переворачиваюсь на другой бок, стараясь не выпасть из объятий сладкого сна. Но все тщетно. Сначала я понимаю, что вернуться в мир грез не получается. А потом в голове взрывается ужасная в своей реальности мысль: «Надо идти на работу. Отпуск закончился!» Рассудок безжалостно скидывает с меня остатки неги.

Вскакиваю, осознавая, что за месяц отпуска я умудрилась утратить все свои рутинные навыки и теперь не знаю, куда бежать. Ванна, туалет, кухня? Выработанный годами утренний ритуал потерян. Одно помню совершенно точно – время на сборы отведено строго по минутам. Плевать на завтрак, после месяца обжиралова не помешает денек-другой поголодать. Хотя, какое на фиг голодать? Сегодня же на работе празднуем мой день рождения, который был пару недель назад. Тридцать лет. Именно в честь столь закругленной даты и позволила себе взять не обычные две недели, а целый месяц отдыха. И, кстати, сегодня у меня праздничный прикид – новое шифоновое платье нежно лососевого цвета с почти белой отделкой.

Так! Веки, ресницы, помада. Волосы! Их же тоже надо уложить. За время отпуска мои вихры совершенно отвыкли подчиняться насилию. Но, что делать! Простите, родные, но на работе принято появляться в приличном виде.

Вроде, готова. В зеркале чуть чумные глаза на загорелом лице, обрамленном каре средней длины. Легкое платье свободного кроя удачно скрывает все возможные припухлости, обретенные за период бездельничанья. Бежевые босоножки на шпильке «вытягивают» фигуру, делая ее более невесомой.

Хорошо, что вчера с вечера благоразумно собрала все, что сегодня потащу с собой. И хорошо, что дети на даче, а муж вчера укатил в командировку и не мешается под ногами. Улыбаюсь себе в зеркало. Сообщаю своему обескураженному отражению, что жизнь прекрасна. Несколько минут аутотренинга никогда не бывают лишними. Плохо пока лишь одно – на десять минут выбиваюсь из графика. Ладно, авось, не побьют. Должны же понимать – человек после длительной отключки.

В метро с облегчением плюхаюсь на свободное место. Какое все-таки счастье – лето! Люди разъезжаются в отпуска, и горемыкам, вроде меня, в качестве утешения оставляют свободные места в общественном транспорте.

Теперь надо сосредоточиться, чтобы быть в тонусе. Итак! Я Борискина Татьяна Николаевна, теперь тридцати лет от роду. Работаю начальником Отдела кадров. Собственно, весь Отдел кадров состоит из меня и секретаря, которого долго не знали, кому приткнуть в подчинение, и запихнули в мой отдел, чтобы нас было хотя бы двое.

В дороге главное – не расслабляться, а то сколько раз проезжала мимо своей остановки! Две пересадки, и я на Динамо. Осталось совсем чуть-чуть – пара остановок на троллейбусе. Обычно их преодолеваю пешком, но сейчас с тихим свистом меня обгоняет рогатое чудо, и я, не в силах сопротивляться, насколько это возможно на шпильках бегу за ним к остановке и в последний момент успеваю влететь в его жаркое нутро.

Глава 2. Наташка Ковальчук

– Танька, привет, – меня окликает невысокая, полноватая женщина, слегка за сорок, – какая ты загорелая!

Главное достоинство Наташки – грудь. Она необъятная. Размер колышется где-то около цифры пять. Редко кто из представителей мужского пола в нашей Компании может спокойно лицезреть такое чудо. Особенно это заметно, когда шаловница приносит свое богатство без ограничивающих и поддерживающих приспособлений. Я лично была свидетелем, как зашедший к ней по делу Кузнецов, наш заместитель директора, оборвал на середине фразу и, забыв обо всем, уставился на Наташкин пышный бюст, аппетитно обтянутый тонкой футболкой.

– Ну ты даешь, – выдохнул он, придя в себя, и, покачав головой, добавил, – надо срочно вводить дресс-код.

Наталья Ковальчук – кассир. Для большинства сотрудников – мама родная, выдающая своим детишкам деньги. Если она выдает им, по их мнению, слишком мало, то они искренне на нее обижаются. Кто-то даже пытается ругаться, забывая, что Наташка всего лишь выдает зарплату, но не рассчитывает ее и тем более не устанавливает.

Когда-то давно наши мужья работали вместе, и именно через их дружбу я пришла в Компанию. Не могу сказать, что Наташка как-то способствовала моему трудоустройству. Просто через нее и ее мужа мы узнали, что в Компании требовался работник.

Мне нравится мадам Ковальчук. Помня о прошлой дружбе наших половинок, она часто рассказывает мне некоторые секреты, которыми кишит бухгалтерия. Ну хотя бы начать с того, что заработная плата у нас серая. То есть я оформляю людей на небольшие оклады, а начальство добавляет всем, точнее, я думаю, что всем, еще какие-то денежки в конверте. Конверты эти как раз и раздает Наталья вместе с официальной зарплатой. Конечно, в такие страшные тайны я не лезу и не пытаю ее, кто сколько реально получает. У нас не принято об этом спрашивать. Даже в кассу рекомендуют заходить так, чтобы не организовать в коридоре столпотворение. В последнее время кассир просто сама звонит и приглашает по два-три человека. И тем не менее Наташка часто предупреждает меня о премиях, подарках для сотрудников и новостях из Головной компании.

– Натка, и тебе привет, – к счастью, сейчас Наташка в лифчике. Это радует, потому что я не слишком уютно чувствую себя рядом с ней, когда каждая вторая мужская особь, не зависимо от возраста, оборачивается вслед ее колыхающейся при ходьбе груди. Целую приятельницу в щеку и чувствую ее любимые духи с запахом сирени. Мир понемногу возвращается на «круги своя». Духи кассира, два раза в месяц, выдающего зарплату, у меня стойко ассоциируются с деньгами. – Какие новости? Я так наотдыхалась, что могу дороги не найти. Меня там не выселили еще из кабинета?

– С кабинетом все в порядке. Все тот же. А вот комп тебе поменяли.

– Серьезно?! Здорово! Я так ждала, когда мне поставят новый. Все боялась, что обойдут. Много их закупили?

– Три.

– Всего три на семьдесят человек?

– Ну и что, что семьдесят человек! Компами пользуются единицы. Шефу и его заму они вообще ни к чему. Товарищи и так прекрасно живут. Инженерам тоже по фигу, они больше в полях работают. Арендаторам, сметчикам и договорникам пригодились бы, но там в основном перезрелый контингент. Они со старыми еле научились обращаться. Как услышали про новые, сразу руками замахали, что только не им.

– А вам в бухгалтерию поставили?

– Нет. Наш Парус не встает на новый компьютер. Так что мы обломились.

– А кому же тогда?

– Тебе, Торопову и Смирнову.

– А Илье Лагину не досталось? Он же занимается финансами.

Илья мой ближайший друг на работе. Он женат, двое детей. Правда, иногда мне кажется, что в последние месяцы его отношение ко мне не совсем дружеское. Слишком интимно он на меня иногда поглядывает, но я делаю вид, что не замечаю. Хотя, известное дело, мужское внимание приятно. Я против «неуставных» отношений на работе, и терять друга тоже не хочется, поэтому пока молодой человек не предпринимает никаких действий по изменению ситуации, мы общаемся по-приятельски. Илья довольно начитан и эрудирован, с ним интересно трепаться о разных вещах. Он очень много рассказывает мне из абсолютно разных сфер науки и деятельности. Иногда Лагин напоминает мне ходячую энциклопедию. Не сходя с места и не запинаясь, он в легкую объясняет мне, про черные дыры в космосе, циклы финансовых кризисов, принцип работы атомной электростанции, причины обмеления Аральского моря, зависимость климата от наличия лесов и многое другое.

С Ильей мы познакомились вскоре после моего устройства на работу. Я вникала в документы и обратила внимание, что некоторые давно работающие люди числятся студентами, хотя по возрасту ими быть уже не должны. Первым, у кого я попросила принести диплом как раз оказался Лагин. Оказалось, что институт он действительно закончил, но диплом предоставить не мог, поскольку женился и давно уехал от родителей. А документ об окончании института, как водится, за ненадобностью оставил у предков. Потом Илья регулярно приходил ко мне и рассказывал, почему никак не может заехать к родителям: то ребенок заболел, то некогда, то жена плохо себя чувствовала, то уехали в отпуск… Причин было много, и их разнообразие поражало. Илья, обладающий природным красноречием, описывал все свои тяготы так весело, что сердиться на него даже не приходило в голову. Наоборот, постепенно втянулась в беззаботную болтовню с коллегой, даже сама начала рассказывать о своей семье. Корочки где-то через полгода замученный делами отец семейства мне все-таки принес. Но привычка общаться и рассказывать друг другу о своих семейных и не только заботах осталась.

– Твоему ухажеру обломилось. Он просто рвал и метал. Носился по коридорам, как сумасшедший.

– Он не мой ухажер, – тактично обращаю внимание я и перевожу разговор в другое русло, – а что еще? Никто не уволился? Никто не принялся? Кто вообще есть на работе?

– Все на месте. Единственно, Кузнецов, если не помнишь – это первый заместитель шефа, в отпуске. Ухажер твой недавно вышел из отпуска, – вредная Ковальчук показывает, что заметила мою попытку увести разговор от Ильи.

Наташка берет меня за руку и тянет к выходу из троллейбуса. Приехали.

– Я тут недавно с Абубякировым поругалась. Вдрызг, – сообщает мне Наташка по пути от остановки к нашему зданию.

Чувствуется, что-то важное и серьезное, так как Ковальчук сбавляет ход и пока рядом никого нет быстрым шепотом излагает мне свою историю:

– Ты же знаешь, я каждый месяц раскладываю деньги по конвертам, подписываю их. Главное, не надо мне говорить, что это простенькая работенка. Суть не в этом. Ты сама подумай – на мне ответственность! Я же кассир. Любая проверка, а у меня в кассе непонятно какие деньги. Это же подсудное дело. Я рискую, – спутница мстительно поджимает губы, – а у меня перед глазами список с такими, блин, офигительными суммами, которые этот жмот платит своим протеже. Я ему и намекнула, что надо бы и мне прибавить. За риск, за молчание, за старание, в конце концов. Послал гад. Объявил, что теперь не сможет мне доверять, поскольку рассматривает мой выпад как шантаж. Поэтому, типа, я теперь могу быть спокойна, он больше меня не потревожит.

– Опана! А кто же ему будет конвертики формировать? Неужто сам?

– Конвертики – фигня. У нас в здании всего два сейфа – в кассе и в кадрах. Чуешь, чем дело пахнет? – Наташка ненадолго останавливается посреди улицы и выжидательно смотрит на меня.

– Думаешь, теперь ко мне придет? – смысл сказанного с трудом начинает проникать в мое отдохнувшее и слегка расслабленное серое вещество.

– Пошевели извилинами – послезавтра зарплата. Ему где-то надо деньги хранить. Не сегодня, так завтра их привезут. День в день не так часто бывает. А сумма-то нехилая. Нет, а что мне теперь делать? Как думаешь? Уволит? Я так просто не уйду, я сумею за себя постоять. У меня столько компромата на этого ирода. Денег мне пожалел.

По мере приближения к офису кипение Наташки понемногу сходит на нет. По крайней мере, визуально.

– Успокойся, – говорю, открывая дверь, – законодательство пока еще никто не отменял. Придумаем, как справиться. Кстати, приходи сегодня ко мне в шесть часов. Отпразднуем прошедший день рождения.

Наташка расцветает. Халявную кормежку любят все. И на этой позитивной ноте мы расстаемся. Ковальчук открывает свою кассу, а мой кабинет чуть дальше, за поворотом.

Глава 3. Вероника

Первым делом иду к Веронике – секретарю нашего шефа и моей подчиненной. Именно ей я доверила ключ от святая святых – моего сейфа.

– Танюша, наконец-то, – девушка радостно выскакивает из-за стола и бросается мне на шею, – я так рада. Ужасно надоело мотаться на два фронта. Я все, что не успела сделать положила у тебя в столе. Потом тогда, если будут вопросы, все прокомментирую.

Веронике Скуловой двадцать два года, из которых последние два она работает у нас. Нашему директору ее порекомендовали какие-то его знакомые, поэтому она пользуется его неограниченным доверием. Мне тоже нравится эта девушка. Она ростом невысокая, прямые светлорусые волосы всегда аккуратно уложены. Впрочем, учитывая их суперкороткую длину, это не удивительно.

Самая большая страсть Вероники – фиалки. Сколько их у нее, известно одному лишь богу. Мне она рассказывала, что ей дома сделали несколько уровней на подоконнике, чтобы уместить маленькие горшочки. Одна беда, фиалкам дома у Вероники не хватает света. Зато на работе для фиалок созданы практические идеальные условия. Да и окон целая куча. В одной приемной четыре окна, да еще несколько у шефа в кабинете с трех сторон.

Недолго думая, девушка начала понемногу приносить цветы из дома на реабилитацию. Обычно она притаскивает самые зачахлые, а когда они приходят в себя, девушка уносит их домой, а на их место проволакивает следующую партию болезных. Наверно, можно не уточнять, что сначала секретарь заполонила горшочками свои окна, а потом, не встречая сопротивления, заставила фиалками все подоконники и у директора. Не уверена, что Абубякиров вообще замечает появившиеся в его кабинете цветы. Зато посетителям нравятся нежно цветущие растения. Периодически находятся такие же ценители фиалок, как и Вероника. Крайне эмоционально они обсуждают сорта и виды цветочков, меняются ими, получая искреннее удовольствие от общения и созерцания прекрасного.

Одевается Вероника, я бы сказала, осторожно. Мне нравится ее вкус. Во всяком случае, у меня никогда не было оснований сделать ей замечание из-за небрежности в одежде или из-за слишком фривольного или неподходящего наряда. По роду деятельности ей приходится общаться с очень важными клиентами, для которых внешний вид секретаря подчас имеет достаточно большое значение.

Мы сразу нашли общий язык, в отличие от предыдущей секретарши, которая принципиально настаивала, что подчиняется исключительно Ринату Асхатовичу. Лично я очень радовалась появлению Вероники. Она всегда замещает меня и даже помогает по возможности, когда у меня изредка случается перегруз. Соответственно, и я при необходимости иногда занимаю кресло секретаря. Немного посидеть там бывает для меня очень и очень полезно. Узнаю много интересного о работе Компании. Правда, на постоянной основе я бы там долго не выдержала.

Секретарь достает из ящика ключ от моего сейфа и тут же вынуждена переключиться на входящий звонок. Она с сожалением машет мне рукой, а я направляюсь в свою обитель.

Кабинет встречает меня родным офисным запахом. Первое, что бросается в глаза – новенький компьютер, брошенный посередине стола рядом с монитором и клавиатурой. Замечательно! Расстановка по местам запчастей – самое то, что мне сейчас нужно, чтобы немного войти в рабочий ритм. А то, чувствую, сразу окунаться в проблемы не готова.

Соединение между собой монитора, клавиатуры, компьютера и мышки занимает какое-то время, причем не маленькое. Каждый проводок приходится изучать и искать соответствующие гнездышки. Учитывая, что сегодня я в платье и на шпильках, то ползанье под столом дается мне с нехилым трудом.

В дверь заглядывает скромница Вероника.

– Татьян, тебя шеф уже два раза спрашивал. Слушай, ты такая загорелая, я тебе так завидую. Мне свой отпуск ждать еще целый месяц. Сходи к шефу, а потом у меня выкроится свободный промежуток, я к тебе забегу потрещать. Видела обновку? – кивает девушка на практически установленный и приготовленный к работе комп. Она с такой скоростью скачет с темы на тему, что я даже и не пытаюсь ей отвечать. Ей хочется еще что-то спросить и рассказать, и я ее очень хорошо понимаю. У самой и вопросов, и впечатлений куча.

Глава 4. Шеф

Выхожу из кабинета, сопровождаемая «сверхзанятой» Вероникой. Она продолжает сыпать вопросами, но я уже не слушаю. После сообщения о ссоре Рината Асхатовича с кассиром Наташкой я приблизительно понимаю, чем моя скромная персона могла заинтересовать шефа в первый же день выхода из отпуска. В предбаннике пока никого нет, поэтому, подбадриваемая Скуловой, спокойно вхожу в святая святых.

– О! Татьяна Николаевна собственной персоной. Мы уже забыли, как Вы выглядите. Надеюсь, хорошо отдохнули? Во всяком случае Ваш вид просто кричит об этом.

Где-то в середине торжественной речи Абубякирова вставляю свое «Здрасте», не забывая улыбаться. Отношения с шефом у меня, надо сказать, не очень. Мы не ругаемся и не ругались никогда. Но я всем своим нутром чувствую, что он не сильно любит меня. Да и мне не слишком комфортно с ним работать. Хотя внешне все выглядит замечательно. Первое время я пыталась понять, что не так, но не осилила. Потом бросила и приняла как данность – не любит и все. Не очень-то и надо.

– Спасибо. Наверно, много дел накопилось? Я уже краем уха узнала, что никто не принимался и не увольнялся. Это замечательно. Ой! Спасибо за новый комп. Я еще не успела его опробовать, но это так здорово, – подключаю в голос и выражение лица побольше эмоций тепла и благодарности. Мужчина расплывается в улыбке.

– Вот, кстати, о компьютере. Напиши, какие программы тебе понадобятся, там же сейчас установлены одни стандартные. И, – шеф лезет в стол и вытаскивает пачку, к счастью, не денег, которыми пугала меня Ковальчук, а всего лишь листов бумаги. – Мне завтра выступать на Совете директоров. Напечатай, пожалуйста, эти материалы. Я тут речь набросал и некоторые данные. Веронику сейчас грузить не могу, – поясняет он, видя мое удивленное лицо, – сегодня провожу совещание с подрядными организациями. Народу будет много. И ей будет чем заняться. Да и не хочется, чтобы посторонние увидели документы. Сама понимаешь, девочка сидит в предбаннике, и стол, и экран на виду. Сделаешь? Не прямо сейчас, можно к концу дня.

– Конечно. Немного разберусь со срочным, что накопилось, и чуть попозже нарисую в лучшем виде.

– Я зайду к тебе часов в пять. Ок?

А вот это уже серьезно. Не хочет с ходу говорить о деньгах. Придет в пять часов наверняка сразу с деньгами. Понятно, что не смогу отказать шефу. Но так хочется его послать. Интересно, сколько они занимают места? Надо будет разобраться в сейфе.

Глава 5. Денис Торопов

Слегка раздраженная, плетусь в свой кабинет. А к черту все! У меня новый комп. Его срочно необходимо попробовать, а то, кто знает, как я насоединяла провода. Ого! Кажется, у меня проснулся азарт к работе. Надо это использовать.

Новый монитор, установленный на правильное место, смотрится потрясающе. Он гораздо больше старого и плоский. Компьютер буквально манит меня, не понимая, почему я все тяну. Нахожу под столом на блоке кнопку включения. Она так замаскирована, что обнаружить ее у меня получается не сразу. Наконец, экран после каких-то технических заставок загорается волшебным светом. Ищу свой родной Лексикон. Нету. Вот это облом! Как же мне печатать? Кому там еще установили новое оборудование? Звоню Торопову, начальнику Инженерного отдела:

– Денис, привет. Слушай, говорят, у тебя тоже новый комп. Ты уже пообтерся с ним? – скорее утверждаю, чем спрашиваю парня. – Можешь и мне помочь? Я у себя не могу найти Лексикон.

– Сколько лет, сколько зим, – смеется в ответ парень, – расслабься. У тебя установлен Windows. Древний Лексикон туда установить невозможно. Так что забывай это старье, осваивай новую прогрессивную программу.

– Ты шутишь? Мне сегодня к пяти надо напечатать материал для шефа, а свое я еще даже и не смотрела. Скоро зарплата. Наверняка, там кипа заявлений.

Параллельно открываю верхний ящик стола. Там действительно лежит внушительная стопка заявлений на отпуска. Лето, блин!

– Дениска, можешь прийти и хоть что-то показать? – жалобно канючу я, прекрасно зная, что Торопов мне никогда ни в чем не отказывает. По работе, разумеется.

Вообще, он умница. Двадцать три года. Месяц назад, как раз перед моим отпуском защитил диплом. Уже начальник отдела. Злые языки говорят, что его папанька, генеральный директор одной из наших подрядных компаний, пристроил сыночка к нам по блату. Плевать! Лично мне он ничего плохого не сделал. Наоборот, как яркий представитель компьютеризированной молодежи довольно часто помогает древней старушенции автоматизировать мою работу всеми доступными средствами.

Минут через пять в дверь заходит высоченный блондин с рано наметившейся лысиной. Худое лицо, умные спокойные глаза, из одежды футболка, джинсы, кроссовки – это и есть Дениска. Никогда не подумаешь, что его отец – «владелец заводов, газет, пароходов». Парень неторопливо показывает мне бестолкушке возможности печатной программы Word, сыпет специальными терминами, которые я не понимаю и не запоминаю. Он терпеливо ждет, когда я вникну в порядок действий и, желательно, в их логику. И, наконец, под его внимательным взглядом начинаю самостоятельно жать на кнопки, чтобы открыть программу и, о боги, выясняю, что печатать в Ворде гораздо проще, чем в Лексиконе. Это просто чудо современного программирования.

– Денис, у меня недавно был день рождения, – сообщаю парню после бесконечных «спасибо» и признаний ему в любви. – Сегодня после работы собираю друзей здесь в кабинете. Хочешь, приходи в шесть часов. Подарок не нужен. Мы просто посидим.

Торопов выходит, и я всем нутром чувствую, что он, наверняка, помчался за подарком. Инженерам хорошо, у них разъездная работа, поэтому никого не удивляет их отсутствие. У товарищей всегда есть производственная причина – уехал на объект.

Вообще-то обычно Денис не входит в число моих ближайших друзей. Но, памятуя, как заливается румянцем Вероника, и не только при виде молодого человека, а просто при упоминании его имени, думаю, я правильно поступила, пригласив парня. К тому же он действительно мне сейчас очень сильно помог.

Глава 6. Безумная Нинель

Между тем часы над дверью показывают практически десять утра. Собираю в кучку свою волю и принимаюсь за работу. До одиннадцати успевает обработаться всего лишь треть приказов. Все шаблоны остались на старом компе, поэтому приходится изображать из себя первопроходца, создавая их заново.

– Мать! – в кабинет врывается Безумная Нинель, наш Главный бухгалтер и по совместительству моя ближайшая подруга на работе. – Я совсем забыла, что ты сегодня выходишь. Ткнулась наугад. Пошли, я тебе подарок на день рождения вручу, а то лежит бедный пылится. Я что его зря покупала?

Носкова Нина Павловна, в простонародье Безумная Нинель, вполне оправдывает свое прозвище. Хрупкая на вид женщина обладает поразительно низким голосом, поддерживаемым железной волей. Родившись где-то в самом центре страны, она приехала покорять Москву в тридцать лет. Самым ярким впечатлением того времени для нее оказалась встреча с молоденькой москвичкой, которая не знала, как от Исторического музея на Красной площади дойти до улицы Горького, которая с некоторых пор именуется Тверской.

Поскольку к тому моменту Нинель находилась в Москве уже третий день и пару раз проходила по этому пути, то она влегкую довела потеряшку до нужной улицы. Наша мадам приняла девушку за такую же, как и она сама, приезжую. Каково же было изумление Нины, когда на вопрос, откуда она, ее спутница ответила, что родилась и всю жизнь прожила в Москве. А в тот момент она шла на новую работу. Москвичка нечаянно вышла из метро не в тот выход и не знала, как пройти до Тверской по верху. Спускаться опять под землю ей не хотелось, т.к. боялась заблудиться, а время поджимало.

«Я тогда так возмутилась, – рассказывала нам Носкова, – это же надо: всю жизнь прожить в городе и не знать, как в центре пройти от Красной площади к Тверской». Правда, потом жизнь ее немного пообломала. Переехав в столицу, она на своей шкуре поняла, что Москва несколько крупнее Чебоксар. Чтобы проехать город по диагонали на машине даже без пробок требуется в лучшем случае час. А уж с пробками… Безумная Нинель даже не представляла, что такое возможно.

Со временем она спокойнее стала относиться к москвичам, блуждающим по своему родному городу. Больше всего ее поразило, что люди из конца в конец города вынуждены ехать под землей. «Ну что они там видят? Темные туннели, да станции метро? – изумлялась позже Нина Павловна. – Нет, конечно, станции метро, особенно в центре, очень красивые. Но сам город люди не видят!» Поэтому сама Нинель сразу же отказалась от метро, предпочитая наземный транспорт. А после покупки собственной машины она уже много лет ездит по улицам Москвы, принципиально не спускаясь под землю.

Не берусь утверждать, что мадам Носкова изучила все окраины города, но в пределах Садового кольца она сейчас знает Москву как свои пять пальцев. И если кто-нибудь из нас вдруг показывает позорное незнание местности, то тут же слышит гневный оклик Нинели: «Ну как вы так живете, москвачи? Своего родного города не знаете!» И после этого всегда следует поучительная история вековой давности о молоденькой москвиче, ищущей работу с помощью приезжей.

– Нинусь, сейчас не могу – завал. Осваиваю новую технику, – показываю с гордостью на компьютер, – пусть подарочек полежит или до обеда, или до вечера. Я официально приглашаю тебя сегодня в шесть вечера на празднование моего дня рождения.

– Уговорила. Представляешь, как я с компом пролетела!? Их выделили всего три. Вопрос – кому устанавливать? Ну Торопов – блатняк, понятное дело, в первую очередь, Смирнов Максим – снабжение, тоже нельзя обидеть, а третий я присмотрела себе. Там, правда, еще твой Лагин дергался…

– Не мой, – автоматически вставляю я, но Нина Павловна даже не замечает мою ремарку.

– …но мы его быстро отодвинули. Как никак я Главный бухгалтер – могу позволить себе хоть иногда использовать свое служебное положение? Заметь, с высшей степени благими намерениями. У меня же вся работа в компьютере. Так представляешь? Мои программы не встают в новый ящик! Они, видите ли, написаны старым языком. Я-то могла выбить себе новый комп и туда поставить современную бухгалтерскую 1С. Но у двух-то других бухгалтеров старые компы, туда современная 1С не встанет. Да и переучивать на ходу девчонок – разве что всю работу запороть. Короче, договорились с Ринатиком, что следующая партия будет целиком для нас. Я пока девкам поищу курсы, чтобы к 1С привыкали. Ну а мой комп уговорила Ринатика отдать тебе. Говорю: «Кадры – это наше все». К тому же ты не совсем кадровик, ты и как его помощник много делаешь. От Веронички недотепы что толку? Чай-кофе-телефоны, да еще заставить клиентов очередь соблюдать.

Женщина тараторит со страшной скоростью, причем, не закрыв дверь. Ее низкий прокуренный голос гремит на весь коридор. То есть можно с уверенностью заключить, что все находящиеся в приемной шефа, в том числе и секретарь, прекрасно слышат ее. Думаю, не стоит комментировать отношение Вероники к Главному бухгалтеру?

Меня всегда немного коробит уничижительное именование Ниной Павловной нашего набольшего Ринатиком. Я не есть его поклонница, но, принимая правила игры, предпочитаю называть более лояльно – либо короткое шеф, либо по фамилии Абубякиров.

– Спасибо, друг, моя благодарность не знает границ, – от души благодарю подругу и показываю всем своим видом, что хочется немного и делом заняться.

– Все, убегаю, самой некогда. Тогда до вечера – обед у меня сегодня занят.

Дверь закрывается, я остаюсь одна и, наконец, могу продолжить работу. Следующие сорок минут в борьбе с Вордом пролетают сверхзвуковой ракетой – тихо и мгновенно. Понимаю, что программа мощнее, чем мой старенький Лексикон, но пальцы то и дело делают какие-то ненужные пассы, к которым они привыкли за несколько лет работы с Лексиконом. Ворд оперативно реагирует на них, выдавая на экран совершенно неожидаемые мной изменения. А я в панике мечусь, чтобы убрать последствия своих нажатий и продолжить работать дальше.

Тем не менее до обеда успеваю выполнить свой план-максимум. С приказами покончено. Удивляюсь, что посетителей и звонков немного. Никто не отрывает от работы. То ли все в разъездах, то ли не все знают, что я вышла из отпуска. А жаль, я даже рада была бы немного оторваться от битвы с прогрессивной техникой.

Глава 7. Обед с Вероникой

– Вероничка, ты сегодня где обедаешь? – ближе к часу дня выдыхаюсь и решаю, что своим ратным трудом вполне заслужила перерыв. К тому же после месячного отсутствия мне просто необходимо получить если не совсем достоверную, то по крайней мере максимальную информацию о том, что здесь без меня происходило.

– Танюш, через десять минут вся твоя. Пойдем погуляем, где никого наших нет.

Вот это жутко интересно! Всеми своими рецепторами осязаю, как распирает беднягу на другом конце провода от новостей. Что же такого произошло, что даже в кабинете говорить не хочет, рвется на улицу?

Минут через пятнадцать выходим из здания на шумный Ленинградский проспект. Секретарь как на совещании докладывает мне о всех событиях, происходящих в офисе. В принципе интересно, но ничего выдающегося – кто-то собирается увольняться, но еще думает, кто-то в отпуске, кто-то с кем-то поругался, на кого-то пришла кляуза. Пока не понятно, почему Вероника выбрала столь шумное место.

– Слушай, а чего мы пошли на Ленинградку, а не в сквер. Там же тише, – не могу сдержать удивление.

– Тань, ну я же тебе пока рассказываю рабочие, так сказать, официальные моменты. А у меня в запасе есть еще такое, что я боюсь, не смогу об этом тихо говорить. А это очень деликатные вещи. Понимаешь?

– Еще нет. Так что давай к ним и переходи. Здесь достаточно шумно, чтобы ты могла, не стесняясь, орать во весь голос? – смеюсь я, показывая на гудящую трассу. На самом деле мы и так уже практически кричим из-за какофонии звуков от машин, несущихся по проспекту в обе стороны нескончаемыми потоками.

– Я тут знаешь, что узнала? Случайно! – и без того большие глаза Вероники Скуловой раскрываются так, что занимают больше половины лица. – Нет не так. Еще в начале твоего отпуска задержалась я как-то на работе. Сильно так подзадержалась. Поэтому часов в семь побежала в магазин купить себе что-нибудь поесть, типа на ужин. Возвращаюсь, значит, на свое место. Слышу в кабинете у шефа ругань идет. Сначала не очень вникала, своих дел было по горло. А потом они там так развопились, что в пору было прятаться. Не услышать, что они там друг другу орали было невозможно. Даже если уши зажать. Я уж не знала, что делать. Поэтому плюнула на недоделанную работу, выключила комп, тихо-тихо руки в ноги и домой, пока они меня не засекли.

– Ну и долго ты собираешься тянуть кота за хвост? – закипаю я. Мадемуазель Скулова мастерица заинтриговывать.

– Ага! Интересно? Так вот. Шеф ругался с Безумной Нинелью. И знаешь о чем? – чисто для проформы машу головой, что «Нет, не знаю». – Крепче стой на ногах! Наш Абубякиров и Нинелюшка раньше состояли в отношениях. Очень близких. Настолько близких, что она требовала жениться на ней.

– Он же женат. Это очень давно что ли было?

– Честно, не врубилась. Точно не сейчас. Но было все между ними именно в ту пору, когда он был женат. И отказался он на ней жениться именно потому, что, по его словам, татары своих жен не бросают. Представляешь? Он отказался разводиться с женой из-за Главбухши. Ну тогда, возможно, она еще не была Главбухшей.

– Интересно! Насколько это давнишняя история?

– Это было, как мне показалось из разговора, если эти вопли можно назвать разговором, в пределах пятнадцати – двадцати лет назад. Ринат отказался ломать свою семью и жениться на Нинке. После этого она прекратила с ним близкие отношения и оставила лишь дружеские. И знаешь, настолько дружеские, что именно он пристроил ее к нам Главным бухгалтером.

– Ну по крайней мере становится понятно, откуда у нее «Ринатик». Ну а ругались-то они чего? Вряд ли из-за его отказа жениться много-много лет назад. Хоть кто на кого наезжал?

– Хороший вопрос. Не в бровь, а в глаз, – Вероника прямо светится от предвкушения раскрытия главной интриги, – а дело-то в том, что наш шеф полгода назад женился! Он это держал в тайне. Представляешь, развелся со своей татарской женой и женился на русской молоденькой, ей в районе тридцати. Как тебе?! Четко? Плюнул на престарелых ровесниц по полтиннику и взял себе молодушку. А я-то поначалу не обратила внимания, что его жена как-то перестала звонить. Она и раньше особо часто не теребила его. А тут, когда услышала про развод, так вспомнила, что в последние месяца его часто спрашивает молодой голос.

– Ты имеешь в виду, что Нина устроила скандал из-за того, что он когда-то отказался жениться на ней, сказав, что не может бросить жену, а теперь спокойно ее бросил и женился на молодой?

– Ну да! Ну у них там какие-то еще свои дела. Безумная Нинель же его правая рука, знает все секреты. А тут такой обман вскрылся.

– Как же она его уговорила мне комп новый отдать?

– Возможно, на фоне их скандала и надавила. А с чего ты вообще взяла, что это Нинель настояла поставить новый комп тебе? Она сообщила? Я бы на твоем месте не так активно ей верила бы. Мадам же сначала себе потребовала. Но потом решили, что шеф выделит деньги на обучение бухгалтеров, а следующая поставка компов пойдет целиком в бухгалтерию, ну по крайней мере три штуки, чтобы они все сразу перешли на новую программу.

– Да, Нина Павловна говорила, что их Парус не встает на новую технику. – Домыслы с Вероникой обсуждать не хочется, поэтому мягко поворачиваю секретаря на другую тему. – А с другими компами спокойно разобрались?

– Да ты что! – девушка продолжает рассказ уже гораздо спокойнее, – твой Лагин…

– Не мой, – строго поправляю я. Мне не нравится, что все по офису приписывают нам какие-то отношения. Хотя, следуя поговорке «От сумы и от тюрьмы не зарекайся», я их не исключаю в будущем. Но на данный момент их точно не было, нет и быть не может. Мне бы для начала со своим мужчиной разобраться. А уж потом буду думать, нужны ли мне дополнительные.

– Пардон, – сразу осекается Скулова, – так вот, начальник Финансового отдела, устроил скандал из-за того, что ему не установили новый комп.

– Он хотел мой забрать?

– Не. Он точит зуб на Торопова. Бегал по всем коридорам и орал, что новую технику раздают не тем, кто на ней работает, а тем, кто ближе к начальству.

– А что Торопов?

– А Денис плевал на его крики. На совещании у Абубякирова он раздал всем обоснование, какие программы ему нужны, которые невозможно установить на старый комп. Шеф поддержал его, потому что Инженерный отдел – «главный бизнесовый отдел организации, а функционал остальных подразделений заключается в его поддержке и обслуживании». Это я практически цитирую Рината Асхатовича.

– А на начальника Отдела снабжения Илья не наезжал?

– Хе. Так какой же дурак будет портить себе отношения со снабжением? Лагин любит писать хорошими ручками, пристраивать свой зад в приличные кресла. У него видела, как кабинет украшен? Репродукции, зеркальное панно, кресла с журнальным столиком. Кто ему все это по дружбе сделал? Максимушка Смирнов. Так что против его нового компьютера Ильюшечка не возражал.

– Пошли обратно дворами, а то надоело орать. Остальные новости более спокойные или есть еще что взрывное?

Мы возвращаемся тихими дворами. Невысокая, к тому же полноватая, Вероника, запыхавшись, семенит чуть позади меня. Я замедляю шаг. Слушая новости, так увлеклась, что перешла практически на спортивный темп. Его мадемуазель Скулова явно не тянет.

Возвращаюсь в кабинет часа в два. Так, до пяти я обещала шефу напечатать его выступление. Как раз должно хватить времени. Вроде и с Вордом немного пообвыклась.

Два часа непрерывной работы отдаются ломотой в спине и желанием встряхнуться. Осталось совсем немного, минут тридцать, и я буду свободна. Мне же надо еще подготовить стол к приему гостей.

Глава 8. Илья Лагин

Доделать до конца речь шефа не получается. Дверь тихо открывается и, наконец, «та-там!», появляется Илья собственной персоной. Тихо чертыхаюсь про себя, хотя, что и говорить, видеть его искренне рада.

– Привет, отпускница, – ласково говорит он и, наклонившись к мне, то ли целует, то ли касается щекой моей щеки. – Я соскучился.

Почему-то меня не отпускает ощущение, что встретилась после долгой разлуки с очень близким мне человеком – мужем, например, или на худой конец, с любовником. Это на меня так повлияла женская часть коллектива в лице Наташки, Нинки и Вероники? Я сегодня целый день объясняла девицам, что между мной и Ильей ничего нет. Что, вообще, происходит?

Вспоминаю, что на экране речь шефа, которую не надо бы никому показывать, поспешно выключаю экран и убираю в стол черновик.

– Можешь сильно не прятать. Я знаю, что завтра Совет директоров, и Абубякиров будет выступать. Слышала, что он планирует уйти на повышение в Головную компанию? Так что, возможно, у нас скоро будет новый начальник.

– Мне Вероника ничего об этом не говорила, – пытаюсь переварить новость.

– Естественно, – усмехается Илья, присаживаясь передо мной на край стола, – кто же об этом будет сейчас громко говорить? Это секретная информация, ее знают исключительно посвященные. Да и не факт, что нашего туда возьмут. Вот завтра отчитается, и видно будет.

– А ты откуда это знаешь?

Лагин загадочно улыбается и прикладывает палец к губам:

– Все. О сильных мира сего больше не слова. Не уходи без меня после работы, вместе до метро пройдемся.

– Ой, Илья, я же совсем забыла! У меня день рождения недавно был, и сегодня ты просто обязан прийти ко мне сюда, чтобы в тесном дружеском кругу отметить сей важный для меня факт.

– И сколько же стукнуло?

– Ты уверен, что это приличный вопрос?

– Ну мы же друзья, а между друзьями не может быть неприличных вопросов.

– Не скажу. Ну так ты придешь? А то мне сейчас не совсем удобно говорить. Надо закончить работу.

– И даже ни слова не скажешь, как отдохнула?

– Вечером, все вечером после шести, – я шутливо машу ему ладошкой, красноречиво намекая, что лимит отпущенного ему времени истек.

Глава 9. Деньги

Новость о возможной смене руководства выбивает из колеи. После ухода Лагина пытаюсь сосредоточиться на неразборчивых иероглифах шефа, которыми он зашифровал свою речь для Совета директоров. Но мысли постоянно убегают, порываясь предугадать будущего руководителя.

Буквально минут через пять после ухода Ильи дверь снова распахивается. На пороге сияет как начищенный самовар сам Абубякиров. Шеф достаточно высокий и худой пятидесятилетний мужчина. Он выходец из московских татар. Наслушавшись сказок о том, как начальники пристают к своим подчиненным, я первое время опасалась его. Но практика показала, что Ринат Асхатович реально ни к кому не подбивает клинья, и относится ко всем настолько ровно, что за много лет работы о нем по Компании не проползло ни одного слуха. Даже о второй женитьбе его секретарь узнала лишь спустя полгода.

В руках директор держит пухлый пакет. Очень хочется верить, что он принес мне подарок на день рождения. Но что-то мне подсказывает, что это не так. Скорее всего милый начальник даже не помнит про него.

– Ну как дела?

– Ринат Асхатович, буквально минут пятнадцать и все будет готово, – поверх его головы смотрю на настенные часы. Они показывают шестнадцать двадцать пять. Что-то директор рановато пришел, обещал к пяти.

– Прекрасно, – шеф внимательно оглядывает кабинет, словно ищет чего-то.

– Я тут одно слово так и не смогла понять, – незаметно в воздухе повисло молчаливое напряжение, поэтому пытаюсь хоть как-то разрядить наэлектризованный воздух, – вот смотрите.

Шеф вглядывается в свой текст и с нервным смешком переводит:

– Кутерьма.

– Что? – моя челюсть в буквальном смысле отвисает, разве что не шарахается об стол. Я столько времени убила на расшифровку этой «кутерьмы».

– Ну, кутерьма – заваруха такая. Можешь ее заменить чем-нибудь.

Послушно впечатываю слово. Кутерьма, так кутерьма. Ринат Асхатович решил окончательно морально добить меня, и не говоря ни слова, стоит сзади. Креплюсь что есть мочи, чтобы не сообщить ему, как я ненавижу, когда кто-то смотрит из-за спины, что я делаю.

– Давайте, я допечатаю все и минут через пятнадцать-двадцать Вам принесу, – не выдерживаю.

– Татьяна, тут такое дело, – шеф кладет пакет на стол, а затем идет к двери и запирает ее на ключ, – не пугайся. Разговор есть не для посторонних ушей.

Вот оно! Началось! Прекрасно понимаю, о чем он собирается говорить. Беда в том, что я не хочу этого слышать!

– Мне надо до завтрашнего дня оставить у тебя в сейфе очень ценную вещь. Давай посмотрим, сможет ли она уместиться в него. У тебя же очень небольшой сейфик. Правильно? Кстати, а где он?

Без слов показываю глазами на шкаф. Шеф открывает его, оценивает размеры хранилища, соотносит их с размерами свертка в пакете. Значит, в пакете, все-таки деньги, которые он не хочет класть в Наташкин сейф. Жаль. Подарку я бы больше обрадовалась.

– Не получится положить прямо так.

– Ну что поделать, – изо всех сил пытаюсь скрыть радость и изображаю на лице искреннее сожаление.

– Тань, не хотел тебе говорить, но придется, – вздыхает шеф, – в пакете деньги. Много денег. Это зарплата для всех. Не спрашивай, почему я не кладу их в кассу. Просто прими как данность. Их необходимо до послезавтра подержать у тебя. Ок? Поэтому мы сейчас упаковки освободим и постараемся уложить в сейф по пачкам. Правильно?

– Ринат Асхатович, а если вдруг проверка, а у меня в сейфе не понятно что, – предпринимаю вялую попытку возразить. Мне до чертиков не хочется ввязываться в их дела с неучтенной наличкой.

– Ты сколько тут работаешь? Часто тебя проверяли?

Тут он прав, за четыре года работы абсолютно никто не интересовался моей работой и, тем более, содержимым сейфа. Но ввязываться в их левые дела? Стоит один раз уступить, потом не отплюешься. Я же не враг себе. Мне хочется работать спокойно, зная, что ни в каких махинациях не замешана.

– Ну, понимаете, я занимаюсь кадрами, никакого отношения к финансам, бизнесу, серым схемам не имею…, – не соображаю, что несу, но общая мысль сводится к тому, что «оставьте меня в покое».

– А зарплату в конвертике по серой схеме каждый месяц получаешь? – вкрадчивый голос Абубякирова не оставляет сомнений, что победительницей из этой словесной дуэли мне точно не выйти.

– Ну… – беспомощное мяуканье противно даже мне самой.

– Может быть, ты отказываешься от второй части зарплаты? Я правильно понял? – грозный тон шефа не обещает ничего хорошего.

– Да, нет же! Не отказываюсь! Но, знаете, мне не нравится получать часть зарплаты в конверте, я предпочла бы целиком официальную.

– То есть ты хочешь сказать, что ты вся такая чистая, честная и порядочная, не отказываешься от денег в конвертике, но не желаешь участвовать в уголовно наказуемых деяниях, связанных с добыванием этих денег. Я правильно понял? Поправь меня, если что не так. Ты предпочитаешь, чтобы каштаны для тебя из огня таскали другие. Я ничего не переврал? И дурак Абубякиров вполне для этой роли сгодится.

Опускаю голову, изучаю дырку в линолеуме. Интересно, откуда она появилась, никогда ее раньше не замечала. На всякий случай зачем-то закрываю ее мыском туфли.

Конечно, он прав. Я не в силах отказаться от левых денег, но при этом не хочу принимать участие в их добыче, транспортировке и хранении. Все так и есть.

– Танюша, ты пойми, – интонация Рината Асхатовича становится душевной. – Нас поставили в такие условия. Мы дочерняя компания. Головная утверждает наш бюджет, рассчитывая, что мы выполним определенные функции. Но зарплаты согласовывает в таком размере, чтобы они непременно были ниже, чем у них. А ни один уважающий себя специалист просто не согласится работать за такие мизерные деньги. Вопрос стоит так: либо мы не справляемся с возложенными на нас обязанностями, либо мы «помогаем» специалистам Головной компании немного перераспределить средства, зарабатываемые, между прочим, нами. Если я не буду доплачивать людям в конвертах, они просто уйдут. Несомненно, придут другие, но на меньшие деньги придут соответствующие специалисты.

Пока слушаю, вспоминается, как устраивалась на работу. Мне предложили оклад раз в десять меньший, чем тогда был у мужа. И это при том, что у Валеры в те времена зарплата была средней руки. И согласилась я на это безобразие только потому, что вообще не имела после института никакого опыта, но зато очень хотела вырваться из дома после нескольких лет отсидки с детьми. К счастью, через пару-тройку месяцев мне начали выдавать конвертик. И это существенно повысило мой статус в семье, поскольку по началу желание работать за такие деньги воспринималось обычной блажью.

Все, что я сейчас умею, пришло со временем – опыт нарабатывала у нас в Компании. Так что шефа по части уровня специалистов, согласных на чистый оклад без конвертов, очень хорошо понимаю.

Шеф еще что-то долго и нудно объясняет, чего и без него понятно, тем более что Штатное расписание в моем ведении. Я без него в курсе, как тяжело вносятся в него изменения, причем самые простые и безобидные. Смотрю на часы, время неумолимо приближается к пяти, а мне надо еще допечатать его тронную речь, а главное, подготовиться к приходу гостей.

– Ладно, Ринат Асхатович, я все поняла и готова исправиться. Давайте разворачивать сверток и попробуем все уместить, – мне безумно стыдно, что начала выеживаться и, честно говоря, я сейчас благодарна шефу, что он достаточно деликатно поставил меня на место. Другой размазал бы тонким слоем по поверхности моего рабочего стола. Да еще ногами потоптался бы.

Следующие несколько минут мы слажено распределяем, точнее, запихиваем наличность в бронированный шкафчик. Пачки банкнот аккуратно занимают практически все пространство сейфа.

– Глянь, можно было бы даже и побольше вложить, – шеф удовлетворенно окидывает взглядом результат нашей совместной деятельности. – Кто знает об этом сейфе?

– Не знаю, но думаю, что все. Люди же видят, куда я убираю их трудовые книжки. Мне даже никогда не приходило в голову скрывать его наличие и местоположение.

– Хорошо, поставим вопрос по-другому. Кто имеет доступ к нему?

– У меня есть единственный ключ. Когда устраивалась на работу, он уже был один. Мне сказали, что второй экземпляр давно утерян.

– Это плохо. Вдруг, он у кого-то на руках.

– Ну не знаю, за четыре года ни у кого не засветился.

– Ладно, кто имеет доступ в твой кабинет?

– Один ключ у меня, другой у Вероники, третий у Веры Викторовны, уборщицы.

– Тань, сходи забери у Веры Викторовны ее ключ, а я заберу у Вероники.

– А как мне объяснить уборщице, с чего это я вдруг забираю у нее ключ?

– Ну придумай, что-нибудь! – Абубякиров недоуменно пожимает плечами, – скажи, что где-то посеяла свой. Завтра вернешь, скажешь, что нашла, за стол упал. Проблем-то.

Действительно. Вот уж если я не умею врать, то и придумать-то ничего не могу.

– Какая у тебя ручка красивая. Добротная, – шеф берет со стола незамеченную мной ручку Ильи.

– Это не моя, это Лагин забыл. Надо будет ему позвонить, что не волновался, у него бзик на канцелярию. Обожает красивые ручки, карандаши, ластики…

– Скользкий тип, – неприязненно произносит Ринат Асхатович, открывая дверь.

Шеф выходит, а я бросаюсь скорее допечатывать его речь. Теперь мне еще надо сбегать на первый этаж к уборщице, а потом уже заняться столом.

В семнадцать десять заканчиваю завтрашнюю речь и несусь к шефу. Вероника докладывает, что он вышел. Радостно залетаю в кабинет и кладу ему на стол распечатанные листки. После этого сразу несусь на первый этаж к Вере Викторовне.

Пожилая женщина только-только пришла на работу. Она всегда убирается по утрам и вечерам то есть, когда кабинеты пустые.

– Верочка Викторовна, мне срочно нужна Ваша помощь. Не могу найти ключ от своего кабинета. Вот оставила открытым – скорее дайте мне, пожалуйста, Ваш. Я либо свой найду, либо завтра дубликат сделаю и Вам верну, – запыхавшись, выдаю скороговоркой, таращу для важности глаза, чуть ли ногами не перебираю.

– Танечка, бери, золотко. А как убраться-то у тебя сегодня?

– Вера Викторовна, сегодня у меня сабантуй допоздна. Так что все-равно не уберетесь. Тогда уж завтра. А сегодня я сама как-нибудь. Ладно? Спасибо Вам, спасительница Вы моя.

– Да уж что-то прямо поветрие какое-то: то Илюша потерял свой ключ, то ты.

– Лагин? Серьезно? – известие удивляет.

Сколько знаю Илью, столько поражаюсь его аккуратности и педантичности. Представить, что он посеял такой важный предмет, как ключ от рабочего кабинета, невозможно. Иногда, когда я вижу, как он раскладывает по местам свои вещи, подтачивает и без того острые карандаши, стряхивает со стола и одежды невидимую обычным людям пыль, мне становится по-человечески жаль его жену. Я так и представляю, как он ходит дома по комнатам и своей холеной рукой указывает на брошенную не на своих местах одежду, оставленные капли на раковине или невымытую посуду.

– Да на той неделе. Бедному парню пришлось ко мне домой бежать. Отдала ему ключ от этой каморки, чтобы он мог до запасного добраться. Ну а вечером, когда я пришла на работу, то он вернул оба – и от каморки, и свой.

– Ой, я с Вами совсем заболталась. Побежала! У меня же кабинет открыт, – продолжаю играть роль забывчивой девчушки. На самом деле, мой кабинет закрыт. Все, как положено.