Читать книгу: «Коля ничего не боится»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

Главный редактор: Лана Богомаз

Руководитель проекта: Дарья Михайлова

Литературный редактор: Мария Замятина

Арт-директор: Таня Галябович

Корректоры: Екатерина Баженова, Зоя Скобелкина

Компьютерная вёрстка: Ольга Макаренко, Александра Агеева

Иллюстрации: Евдокия До

© Текст, В. Филиппенко, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Посвящается всем моим страхам,

которые тоже хотели мне помочь

1

В тот вечер я долго не мог уснуть и вертелся в кровати. Можно было даже подумать, что в бока и в шею мне упирались камни, но мне мешало спать не одеяло или сбившаяся простынь. Кое-что другое.

Это был страх, мой самый-самый большой страх, какой только мог вместиться на чердаке под крышей, в школьном дворе или в моей голове. И вы ни за что не угадаете, чего я боялся, пока не дочитаете эту книгу до конца. Уж поверьте!

Страшно? Подождите, еще рано. Все только начинается.

Мои родители только легли спать и громко, уютно сопели (а папа даже храпел). Я слышал это очень хорошо через стенку. В пятый раз перевернул подушку и глянул в окно. Кот Лаки сидел на подоконнике и следил за пустой улицей и фонарями. Он у нас почти лысый и при этом кучерявый, поэтому сквозь его уши просвечивался тот самый фонарь. Лаки мог бы быть котом Бэтмена, если бы у Бэтмена был кот.

Вот он повернулся и посмотрел на меня внимательно, как умеют только очень умные коты. Если бы он мог говорить, то наверняка сказал бы:

– Кхм, кхм! Пора представить и этого мальчика.

И продолжил бы:

– Коля Репетуров, одиннадцать лет, учится в пятом классе. Серый пояс по джиу-джитсу, сломанный нос, сломанный палец и три валентинки на 14 февраля.

Про валентинки, Лаки, ты, конечно, зря. Лучше бы сказал про мой Клуб Смелых. В нем сейчас пять человек: Витя – мой одноклассник, Женя – из седьмого класса, Марго – из третьего, а еще в клубе есть почетный гость – мой дедушка Толя. И кот – кот Лаки.

Два раза в неделю мы с ребятами собираемся за школой, где стоит электрическая будка и пахнет булками с кухни. Или у меня дома, когда холодно. Дедушка к нам присоединяется редко, Лаки – иногда. Меня часто просят взять кого-нибудь еще в наш клуб, но я уже расчертил три листа в тетрадке на пять столбцов, поэтому до мая «расширяться» мы не будем.

Что мы делаем, когда собираемся? Прыгаем через лужи, тренируем выносливость, берем в руки пауков и богомолов, заходим в темные комнаты, забираемся на крыши, читаем вслух стихи, которые написали сами, и раз в месяц сдаем анализ крови. И много чего еще другого делаем, в общем. Мой папа в шутку называет нас «биохакеры», но вообще мы просто смелые. Клуб Смелых.

Я вот люблю играть с собаками, приручать их – я прямо мастер в этом деле. И прыгать сальто – с гимнастики умею. А еще я не боюсь зубных врачей. Бегаю быстро и по брусьям лажу отлично. Но так я, кажется, совсем не усну. Поэтому хватит на сегодня. Гасите фонарики и телефоны. Спокойной ночи!

P. S. Темноты под кроватью я тоже не боюсь!

2

Привет! Как ваши дела? Вы уже пришли из школы или еще сидите на уроке?

Ответьте честно, я не расскажу вашим мамам и бабушкам.

Я вот сижу на подоконнике на первом этаже школы и оттираю с кроссовка зеленую гуашь. И не потому, что меня оставили после уроков, нет! А потому, что у меня будут брать интервью.

Так получилось, что наша учительница внеклассного чтения и руководитель школьного театрального кружка еще и журналистка. Правда, по ней этого не скажешь: у нее лицо не учительницы, а девочки. Сложно представить, что Ксения Александровна пишет статьи для сайтов и ставит у нас целые спектакли. Но она пишет и ставит. В общем, она придумала сделать статью про наш Клуб Смелых. Узнала о нем… не от меня, а от Марго. Мы все вместе просто пришли на репетицию новогоднего праздника и стали с трясущимися коленками читать стихи со сцены (Жека даже собственного сочинения). Коленки у нас, конечно, тряслись, но в обмороки мы не падали и текст от волнения не позабывали. Ксения Александровна так нас хвалила и звала в театральный кружок, что Марго не сдержалась и выдала нас. После этого Ксения Александровна предложила написать статью о клубе.

Гуашь с кроссовки оттерлась, и как раз Ксения Александровна появилась в конце коридора. Хотите узнать, как я буду давать интервью?

Я тоже хочу, потому что раньше я этого никогда не делал. Но я не волнуюсь: ладошки у меня не мокрые, коленки не трясутся, подбородок и голос тоже. Я даже не хочу есть, пить или в туалет. Хотя… в туалет лучше бы сходить.

Мы зашли в кабинет черчения. Он был свободный и весьма атмосферный.

– Весьма атмосферный, – сказала Ксения Александровна каким-то театральным голосом и достала из сумки телефон – он у нее был большой и раскладной, будто книга.

– Интервью вы будете делать? – спросил я.

– Не совсем, – заговорщически подмигнула мне учительница. – Это будет чат-бот! Наша новая разработка: самый смелый мальчик в школе готов поговорить с созданием, которое ничего не знает про страхи. А?

Ксения Александровна указала мне на стул и открыла какое-то приложение в телефоне. На экране запульсировал микрофон, и цифровой голос, скорее женский, чем мужской, поздоровался с нами:

– Добрый день! Меня зовут Марина, и сегодня мы поговорим с вами… – Тут бот будто задумался, а Ксения Александровна подсказала: «Мы поговорим с Колей о страхах».

Дальше она обратилась уже не к телефону, а ко мне:

– Коля, других ребят из клуба постараемся расспросить, если понадобится, тоже. Что у вас по плану «тренировок»?

Я открыл тетрадь с планом тренировок, которую, конечно, взял с собой:

– Завтра мы будем брать в руки червяков. После дождя их много, по ним ходят и ездят самокаты и машины. Поэтому мы перенесем их на клумбы. А в пятницу – легкотня: будем смотреть ужастики!

– Отлично! – просияла Ксения Александровна, снова подмигнула мне и вышла из класса.

На минуту в кабинете черчения повисла тишина. И после, словно выстрел, раздался вопрос:

– Чего же ты боишься, Коля?

3

– Чего боюсь? Ничего… – смутился я сначала. Микрофон «Марины» заволновался и, подождав, пока я еще что-нибудь скажу (а я ничего не говорил!), продолжил:

– Я слышала, что люди всегда чего-то боятся. Это заложено в вас природой. Не так ли?

– Так, – кивнул я. И вспомнил, как в сентябре рассказывал ребятам, что узнал от папы про страхи. Что они и правда частично инстинкты, то есть мозг и тело буквально сами решают, чего бояться, а чего – нет. И что страхи были придуманы для защиты: чтобы человек не совался в кусты к кабану без палки с огнем или ночью не бродил по лесу, когда тигры всякие охотятся.

Марина, выслушав мой ответ, отвесила мне искусственноинтеллектовский комплимент:

– Ты очень разумный мальчик для своих десяти лет…

– Мне одиннадцать, – уточнил я.

– Для своих одиннадцати лет, – извинилась Марина. – Расскажи про Клуб Смелых.

– Ну… Мой папа знает точно, что если работать над собой, то можно жить без страхов и ничего не бояться. Он рассказал мне, что нужно делать со страхами. И фабиями. И я решил рассказать об этом друзьям.

– Фобиями, – поправила меня бот. И продолжила: – То есть клуб придумал твой папа?

– Нет! – Я аж подпрыгнул на стуле. – Он просто психотерапевт.

Это слово я учился выговаривать долго. И отличать психологов и психотерапевтов от психиатров тоже. В халате ходит только психиатр, и он выписывает таблетки, все остальные – как мой папа – ходят в чем захотят и выписывают домашние задания. Медленно жевать яблоко, принимать холодный душ, записывать сны – вот это вот все.

– Как интересно, – будто все же было неинтересно, проговорила Марина. – Это папа научил тебя бороться со страхами?

– Да. Вернее, нет. Со страхами не надо бороться, – поднял нос я. – Им надо смотреть в глаза и… это секретная информация, что с ними надо делать дальше.

– А ты не готов поделиться с нами парой секретов?

Вы помните, что у меня серый пояс по джиу-джитсу? Я вам сейчас еще кое-что расскажу: я играю в шахматы. В шахматах есть такая штука – «дебют». В игре сначала каждый соперник разыгрывает дебют. Это такой план шагов, который сразу – или не сразу – можно разглядеть и угадать. Вариантов дебюта бывает много. Мы говорили как-то с папой и тренером по джи-джи, что в любом сражении на самом деле есть дебют. Я так хорошо эту идею понял, что теперь, когда кто-то в классе выходит к доске, или на том же джиу-джитсу, или даже когда мама утром ставит завтрак на стол – вижу дебюты. И сейчас бот Марина явно разыграла свой отработанный дебют. Вернее, пошла по пути, которому ее научили люди. Но мне для бота – да и для людей – ничего не жалко.

– Эх, Марина… Вот тебе самый главный секрет: страх надо понять! Не просто трястись, когда сдаешь кровь или говоришь бабушке, что ее ватрушки невкусные. Его нужно у-ви-деть! И обычно после того, как страх поймешь и победишь, случается что-то очень важное. За ним всегда что-то скрывается…

– Что важного может случиться? – отреагировала Марина.

– Я боялся делать клуб. Думал, что надо мной будут смеяться. Потому что это не что-то в интернете делать или играть в приставку, а надо в земле ковыряться и по турнику лазить. А вот ты сейчас у меня интервью берешь! Круто же, да?

– Да! – скрипуче засмеялся бот, словно ножом по стеклу провели.

Тут в кабинет заглянула Ксения Александровна. Она кивнула мне и снова скрылась за дверью. В этот момент я сам обрадовался всему, что сделал, что со мной случилось за последнее время… На конкурсе чтецов я Пушкина читал, на коленке мне два шва летом наложили, деду предложил сыграть в шахматы – и он у меня выиграл, но я не расстроился… Я много всего еще рассказал боту про страхи и ребят, про наши тренировки, и даже думал еще рассказать про мой дом для жизни без страхов. И про родителей… Но передумал.

Вам – расскажу: у меня не дом для жизни без страхов, а чердак. Туда нужно забираться по веревочной лестнице, которая опускается, если дернуть за специальную ручку у окна. На чердаке хранится мой тостер, в котором можно поджарить хлеб сразу с арахисовой пастой, есть кресло-обниматор, самоохлаждающаяся подушка и система хранения носков по парам. И кинопроектор…

Зато я рассказал Марине про кота Лаки. Бот слушала меня, надеюсь, внимательно, поблагодарила за рассказ, и микрофон ее заволновался.

– Но на мой вопрос ты все же не ответил…

– На какой? – удивился я.

– Чего ты боишься, Коля?

4

Большое-большое здание с овальной крышей, будто стадион или космическая база, было окружено парком и высоким забором. В окнах, вытянувшихся лентами по этажам, виднелись столы и рабочие места сотрудников. На-сто-я-щих спецагентов.

И не просто разведчиков или устраивающих заговоры шпионов. Мы с вами попали в место, где рождаются Вера, Вдохновение, Предрассудки и даже Сны – то есть в Министерство Мечт, Иллюзий и Страхов.

На верхних этажах этого яйцеподобного здания сидели сотрудники отделов Сновидений и Больших идей. Иллюзии, Мечты и Навязчивые желания обитали в центре здания. А вот Страхи руководство засунуло в подвал.

Прямо сейчас, в 12:03, с опозданием на три минуты, в кабинете директора отдела Детских страхов началось совещание. Ужас Ужасный, тощий бледный человечек в галстуке и рубашке в полоску, закрыл жалюзи, сощурившись. И хотя «окна» в помещении были всего лишь углублениями в стене, за которой могла быть только земля и никакой лужайки с гортензиями, Мистер Ужас Ужасный был очень серьезен. И даже закрыл на замок дверь, проверив ручку.

В общем, в небольшой комнате вокруг квадратного стола уже сидели Страхи. Кружки с кофе, планшеты и бейджики лежали перед ними.

Страх № 2, толстый и веселый агент, наклонился к другу Страху № 3 и в шутку спросил:

– Раз уж у нас сегодня такое важное совещание почти при свечах, давай я тебя наконец спрошу: тебе не кажется, что стол в нашей переговорке – для пинг-понга?

Действительно, кружки, планшеты и бейджики агентов лежали на белой линии разметки стола, и даже крепление для сетки торчало ровно на его середине.

Страх № 3 посмотрел на друга в упор и отвернулся. Страх № 2 задавал этот вопрос каждый раз в шутку, а Агенту № 3 было не до шуток. Все дело в том, что перед совещанием от волнения он пролил кофе на и-де-аль-но белую рубашку – и брюки, которые тоже были ничего. Теперь он должен был предстать перед начальством в не самом лучшем виде. Да еще и сидя за столом для пинг-понга!

В комнате погас свет. Можно было бы подумать, что это Страх № 5 (который чаще всего пугал детей именно темнотой) нажал на выключатель, но нет. Это был Ужас Ужасный. Он хлопнул по стене и по выключателю и включил на экране презентацию.

– Господа… – заговорил он очень медленно и весьма низким голосом, будто бы от его звучания он мог казаться чуть больше. – Перед вами отчет за прошедший месяц. Спасибо нашей милой Панике за то, что помогла собрать слайды.

Паника, худенькая светловолосая девушка-агент с острым носом в острых очках, резко дернулась, чтобы осмотреть всех собравшихся. Все ли довольны отчетом? Все ли ей благодарны?

– Но результаты у нас неутешительные. Дети все меньше боятся.

На экране появился рейтинг, который буквально грозовой молнией врезался в нижний край оси координат.

– Это что? – лениво потягивая кофе, спросил Страх № 1. Широкоплечий, с тяжелым подбородком. На его запястье не застегивались ни одни часы. Он был лучшим агентом в отделе.

– Это? – обернулся к нему Ужас Ужасный. – Статистика за март!

– Все дело в том, что потеплело и день стал длиннее, Дед Мороз уже подарки раздал, а до экзаменов далеко. Еще и стоматологи придумали новый вид обезболивания и мультики стали включать… – затарахтела Паника, но стихла и вжалась в свое кресло.

– Это я знаю… – пробасил Страх № 1. – Но почему тут общие (на этом слове он сделал особый акцент) данные? А не на каждого агента по отдельности?

По столу пробежало шуршание, и послышалось сопение. Ужас Ужасный наклонил голову, размышляя, поставить ли любимчика на место сейчас при всех или отчитать после, и перелистнул слайд.

Тут же на экране появилось семь молний, бьющих в стенки слайда. Самый «пикирующий», буквально входящий в штопор график был у… Агента № 3.

– Хо-хо! Да ты рекордсмен, – сострил Страх № 1. – Три целых три десятых ребенка в неделю пугаешь. Одна треть ребенка – это кишечник?

Агенты засмеялись. Улыбнулся даже Ужас Ужасный, что замечалось за ним редко.

– Испуг – это долгий сложный процесс. Он требует под-го-тов-ки, – объяснил, словно детям малым, Страх № 3. – Я подключил специального бота и теперь прописываю схемы и сценарии каждого…

– Каждого провала, – забасил Страх № 1. – Я видел, как ты пытался напугать девочку-гимнастку перед соревнованиями. «Печеньки с шоколадом», – и агент скорчил очень противное лицо, будто его накормили солеными лимонами.

– Ты не понимаешь, у Карины сложные отношения с мамой. А с бабушкой, которая вечно готовила печенье… – попытался ответить Страх № 3, но его перебил Ужас Ужасный:

– Давайте закончим препираться. Следующий слайд показывает, каким был наш план на этот месяц.

Картинка на проекторе сменилась, но Ужас Ужасный продолжал сверлить взглядом Агента № 3:

– Алекс! Что вы там делаете под столом?

– Я… просматриваю расшифровку интервью, – невозмутимо ответил агент. Даже не подняв глаза.

– СМИ интересуются, кому дать премию «Золотая Ухмылка» в этом году? – съязвил Агент № 1. Но шутку его никто не оценил.

– В Москве в одной из школ чат-боту-психологу, которого переделали для интервью, мальчик рассказывает про свои страхи. Вернее, не рассказывает. У него есть Клуб Смелых, и я давно за ним слежу… – объяснял Агент № 3.

Ужас Ужасный, так и не найдя причину слушать дальше подчиненного, перебил его и пискнул:

– Хватит! Смотрите на план, агент!

5

А план у Страхов был такой: напугать детей и родителей в апреле так сильно, чтобы в мае перевыполнить план (чувство страха имеет накопительный эффект, чтобы вы знали: чем больше боишься – тем больше боишься). Потом в июне поручить детские тревоги и переживания ночным Кошмарам, а всему остальному отделу с легким сердцем – или что там есть у Страхов? – уйти на каникулы!

Агенты, грузные и с трещащими по швам рубашками, почти лопающимися на груди и животах, выходили из кабинета. Кому-то из здоровяков приходилось поворачиваться боком, чтобы протиснуться в дверной проем, кому-то – просто расталкивать коллег локтями. И только «изящный» (а я – Коля – честно бы сказал, что тощий) Агент № 3 легко высвободился из «объятий» кабинета. Но не избавился от самого начальника.

– Три! – окликнул его начальник и притормозил у кулера с детскими слезами. – То, что ты сказал на совещании про мальчишку…

– Николая Репетурова? У которого Клуб Смелых? – кивнул агент. – Да, я давно за ним наблюдаю. Интересный он «объект».

– Репетуров, да. Знаешь что, агент? По чистоте, не все я вам сказал на совещании, – и Ужас Ужасный даже огляделся, чтобы проверить, не слышит ли кто их разговор. Но слышать их могли только детские слезы в кулере, потому что все агенты отправились за пончиками в буфет, который был на этаже Мечт. – Наш отдел того… Закрыть хотят.

И так как Ужас ждал от Страха № 3 эмоциональной реакции, он даже прикрыл глаза рукой, хмурясь. Но Агента эта новость, кажется, не проняла. Поэтому Ужас удивленно открыл глаза и скривил кислую мину.

– Тебе что, все равно?

– Нет, Ужас Кошмарович… – разглядывая потолок, сказал Страх № 3. – Я просто перевариваю новости.

– Ну, новость – не пончик, – голодно сглотнул Ужас. И продолжил: – Министерство думает нас в отдел Инстинктов передать, который, как ты знаешь, даже не в нашем здании сидит, а в отдельной…

– Будке?

– Ага, в этом сарае… Так вот, статистика наша такая плохая, что кого-то из отдела могут туда перевести, а кого-то… Кого-то и во Взрослые страхи отправят, но там хватка нужна, образование, выдержка, специфика своя, стиль… (Ужас погладил Страха № 3 по галстуку.) Я просто хочу предупредить тебя, что, если начнутся сокращения, тебе первым придется искать другое место.

Тут, наверное, в голове у Агента № 3 пронеслись варианты, чем он займется, если потеряет работу. Но он быстро эти мысли отогнал от себя и улыбнулся, нежно проведя рукой по краю галстука и отодвигая руку начальника:

– Не придется.

– Это почему? Случится чудо? Чудеса – не к нашему отделу… – снова нахмурился Ужас Ужасный.

– Не чудо. Репетуров.

– И как же он нам поможет?

– А так: я разберусь в его деле, и мы этот кейс покажем Министерству. И либо поправим статистику, прикрыв весь его Клуб, либо…

– Либо?

Тут Агент № 3 улыбнулся и добавил, что ему нужно над этим подумать и поработать.

В кулере громко упала капля (или слезинка?), и топот тяжелых ботинок, словно шум от стада буйволов, разорвал коридор. Это обсыпанные сахарной пудрой и кокосовой стружкой агенты возвращались в свой подвал, дожевывая пончики. Ужас, такой же мелкий – изящный! – как и Страх № 3, прижался к стенке, пропуская мимо себя волну кошмаров, паники, тревоги, навязчивых мыслей и плохих предчувствий, взбодренную сахаром из выпечки. Агенты разделили Страха № 3 и Ужаса Ужасного, и те лишь успели кивнуть друг другу, переглядываясь через животы и объемные бока коллег.

Ужас Ужасный поднял один палец вверх, и Агенту № 3 не надо было объяснять, что это значит: у него есть всего неделя, чтобы справиться с задачей. Любил начальник страхов сжатые сроки, прям обожал.

Именно поэтому Страх № 3 не сказал, что уже забрал досье Николая Репетурова из архива. То есть мое досье, как вы понимаете.

6

Теперь, встряхнув плечами и стараясь забыть все, что мы с вами подсмотрели в Министерстве Мечт, Иллюзий и Страхов, вернемся в наш мир. И снова в школу. Учителя после совещания тоже расходились по коридорам: Тамара Степановна, наш завуч, нервно что-то печатала в телефоне, Олег Геннадьевич ворчал, другие преподаватели хмурились, и только одна Ксения Александровна тепло улыбалась. А мы с Клубом сидели под турником на школьном дворе. Было три часа дня, стоял апрель, и на песке пробивались одуванчики.

– Вот этот – с изюмом и орехами…

– Я, я хочу!

– А с белым шоколадом есть?

– А с карамелью?

– Это нуга которая?

Простите, мы сейчас будем немного шуршать фантиками и мычать от удовольствия, вгрызаясь зубами в шоколадные батончики. Потому что Клубу Смелых надо подзарядиться.

«Подкармливать» Смелых перед тренировками и испытаниями посоветовал мне папа. Он не сказал точно, почему стоит это делать, но намекнул, что воинам великих армий перед битвами и сражениями давали сладости и вкусности, а также включали музыку. То есть играли марши и гимны.

Я забрался на турник, откусил батончик с орехами и карамелью боковыми зубами, чтобы не сломать передние, и болтал ногами. Нет, я не боялся стоматологов – просто так каждый укус выглядел кровожаднее, что ли… Рядом кусала батончик Марго: хотя она училась только в третьем классе и лет ей было не девять, а восемь, она ухитрялась ловко забираться на турник по трубе и оставаться чистой, даже в розовом платье, колготках и туфлях. Это была ее суперсила.

– Марго, – повернулся я к ней, аккуратно сложив фантик и убрав его в карман. – А вот ты чего сейчас боишься?

– Се-шас? – с набитым ртом переспросила она. Ей достался сникерс в белой глазури, и она явно не справлялась с ним. – Ше-шас… – и Марго с трудом проглотила половину, кажется, целого сникерса, – боюсь… что меня обсыпет. Или стошнит. Но мне вкусно.

Марго пришла к нам в Клуб в начале сентября и заявила, что мы должны ее взять. У нас до этого (не ругайтесь) не было девчонок. То есть девочек. И я вообще не думал, что девочки хотят бороться со страхами.

Ведь обычно они с удовольствием визжат при виде паука или боятся съезжать по склону на санках. И пусть кинут в меня не снежком, а куском льда, но им же нравится визжать! А тут Марго пришла и сказала: «Хочу ничего не бояться».

Мы, конечно, с Женей и Витей тогда ответили «нет». И Марго, конечно, расплакалась. Но потом написала палкой на песке под турниками: «А-лек-сандр Се-ме-но-вич» – и сказала, что так зовут ее дедушку. И что все лето она провела у него в Завидове, каталась на велосипеде, прыгала с тарзанки в воду, на сапах плавала, а потом родители ее увезли в Москву и… оказалось, что они и дедушку в Москву увезли и что в следующем году, скорее всего, Марго к нему не поедет.

– Я этого очень боюсь, но совсем не хочу бояться, – сказала нам тогда Марго.

Мы с ребятами посовещались и взяли ее к нам. Дедушки, знаете ли, – это дело непростое. Даже если ты – девочка.

Надо бы рассказать и о других участниках Клуба. Вот Витя, например, вообще любит учиться, он отличник, мы у него иногда математику списываем, особенно уравнения всякие: Витя их решает, как с котом играет. А в Клуб пришел, чтобы его не дразнили «ботаном». Еще Витя боится высоты, крови, темноты и громких звуков. У меня в тетрадке есть графа, где я пометки делаю. Там так и написано про него: «кровь», «темнота» и «высота». Был еще «лук вареный», но я убрал это замечание. Лука боится Марго!

Что сказать про Женю? Жека (так его называть нельзя, но он не услышит) из седьмого класса, старше нас на два года (меня на год и восемь месяцев, у него день рождения в мае, а у меня – в марте), мечтает стать спецагентом, поэтому пришел в Клуб. Боится девочек (краснеет дико, но многие ему при этом нравятся), темноты, как Витя, собак и – представляете? – дырок! Этот страх называется трипофобия. Мама Жени даже в школу приходила и просила заменить короба на батареях, когда их сделали из фанеры в мелкую дырочку, потому что Женя при их виде чуть в обморок не падал.

Еще в Клубе, как я говорил, есть дедушка Толя. Он боится стоматологов – это единственное, что мне известно о его страхах. До него я еще как-нибудь доберусь!

А теперь к тренировке!

Я построил в шеренгу ребят по росту – от самой маленькой к самому высокому (первая Марго, потом Женя, а в конце Витя) – и объявил им, что сегодня мы будем делать очень страшную вещь: признаваться в своих страхах.

Прогуливаясь мимо «шеренги», я испытующе смотрел на ребят.

– А ты разве не знаешь? – удивился Женя. – Ты же даже в тетради записывал…

– Что записал – знаю. Но наверняка есть еще что-то, в чем вы не признаётесь. Вот об этом мы и будем говорить.

– Я боюсь разбить у бабушки дома дорогую некрасивую вазу, в которую она вечно ставит сирень и нарциссы, – начал ковырять песок кроссовкой Женя. Судя по другим рассказам, его бабушка была страшна даже в хорошем настроении. Женю можно было понять и ему поверить.

– Я боюсь… что у меня выпадут все молочные зубы, а новые не вырастут! – выкрикнула Марго.

– Мне страшно, когда мама и папа уходят в магазин и оставляют меня одного в машине. Я видел фильм, там на мальчика напали инопланетяне… – признался Витя.

Я поднял голову к небу и посмотрел туда, откуда могла прилететь тарелка-корабль с инопланетянами. И вздохнул – мечтательно.

– Еще я боюсь поскользнуться и разбить голову, когда спускаюсь по лестнице. Я в детстве так упал на даче, – закивал Женя. – И боюсь кровь из вены сдавать. Что из меня вся кровь вытечет.

– И я!

– И я!

Тут все заголосили про кровь и врачей. Потом вспомнили о страхе, что родителей в тюрьму посадят или крыша вдруг на голову упадет ночью…

Ничего нового, конечно. У меня таких страхов полная тетрадь. Я ведь не только за ребятами из Клуба записываю, а вообще за всеми: учителями, соседями, продавцами в супермаркете. Женя и Витя мне тоже иногда помогают. Только папа ничего не рассказывает про своих паци-клиентов. (Они у него и не пациенты, и не клиенты – вот мы с мамой и придумали для них такое название.)