Цитаты из книги «Пером и шпагой», страница 8

От Гавра до Ньюфаундленда моря сотрясались от пушек - Англия отнимала у Франции ее американские колонии. Война между странами объявлена не была. Но если в море встречались французы с британцами, то салютовали так: всем бортом - залп из ядер раскаленных, и - саблю в зубы - вперед! на абордаж!

Звон золота разбудит и мертвеца.

Здесь я постоянен, как старая дева в любви к кошкам!

Бисмарк предрекал: " Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждиться на миллионах русских... Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами , так же быстро соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это - неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей..."

Я вижу только мёртвых русских, но я не вижу побеждённых! (Фридрих)

Не хочется, а – придется. Сам замысел вещи и ход истории к тому нас обязывают.Сядем же, по завету Шекспира, на землю, покрытую нежной травою, пустим по кругу чашу с вином и будем рассказывать странные истории про королей...О короли, короли! Простите, но ваши тени мы потревожим.

В своем духовном завещании Фридрих написал:

«Жизнь наша — мгновенный переход от минуты рождения к минуте смерти. Назначение человека в этот краткий период — трудиться для блага общества».

...А из Питера меня рвут, чтобы совместно побеждал.

Совместно... с кем? Призрак мощи австрийской неуловим, а тень Дауна — не помощник в борьбе. Год потрачен бесплодно в ненужных маршах, чтобы поймать за хвост хоть кого-нибудь — союзников или противника!

Австрийская императрица Мария Терезия переслала Салтыкову дружественное письмо.

— Отвечать надо, — забеспокоился Веселицкий. — Что писать-то её величеству станем?

Салтыков с полной серьёзностью посоветовал:

— Напиши ей так: мол, дурень Салтыков из письма твоего салат сделал и тем салатом своих голодных солдат кормил…

Кончилось тем, что письмо Марии Терезии где-то завалялось; фельдмаршал так и не ответил австрийской императрице.

Однажды маркиз Лопиталь вытащил «прекрасную де Бомон» в театр. Зал был битком набит придворными. Нельзя сказать, что все они были страстными театралами; иные, экономические, причины настоятельно призывали вельмож в театр. Ибо — по указу Елизаветы — за непосещение театра без уважительного повода платился штраф в 50 рублей. Так обстояло дело с высоким искусством. С религией было иначе: за отсутствие в церкви придворные сажались на цепь. Статские советники — на золотую, коллежские советники — на серебряную, а сенатская мелюзга — на цепь обычную.