Цитаты из книги «Честь имею. Том 1», страница 4

Меня не удивляло, что мужчина в Австрии становился самостоятельным лишь к тридцати годам, ибо университеты выпускали перезрелых невежд, но и то лишь "кандидатами на должность". Такие оболтусы подолгу "наживали" возрастной ценз, а до этого кормились подачками от богатых дам, берущих их на содержание. Подобные порядки поддерживались властями, дабы молодежь не задумывалась над вопросами политики, дабы её волновало едино лишь устройство своей карьеры.

Мы едим хлеб насущный никогда не спрашивая: кто этот хлеб посеял, кто собрал его с наших полей?

Англо-бурская война – результат давнего англо-германского соперничества из-за колонии в Африке, но тогда мне, как и большинству русских, казалось, что буры, воодушевленные любовью к самоизоляции, подобно черногорцам, сражаются только за свою свободу...

В опустевшем казино ко мне подсел Драгутин Апис:

– Нет смысла скрывать, что сегодня ночью победим или все погибнем… Победят или погибнут все, кого ты здесь встретил! На террор власти отвечаем террором. Но если народ сдавлен страхом, действовать обязаны мы – армия. От Обреновичей не дождаться чистой голубки радости – навстречу нам летит черный ворон отчаяния… Если Черногория – славянская Спарта, то Сербия станет для славян спасительным Пьемонтом, откуда вышел Гарибальди, чтобы спасти Италию… Уедненье или смрт! (По-русски это звучало бы: «Объединение или смерть!»)

Страшно, какой тяжкий крест несут поляки! Уничтожается цвет нации - аристократия, духовенство, интеллигенция. Во все времена тираны именно так и поступали, отрубая народу голову, думающую, оставляя лишь безгласное тело.

Официальный Петербург, всегда старался делать нечто приятное Европе, нежели приносить пользу своему же народу. Храбрость наших политиков была приспособлена, как бы "для домашнего употребления" - вроде ядовитого порошка для истребления клопов и тараканов.

Когда о человеке ничего не знают, тогда начинают выдумывать, а выдумывая, редко говорят хорошее. Чаще забрасывают грязью. Конечно, любую грязь можно отмыть, но что-то грязное все равно остается.

Здесь я должен сознаться, что никакой вражды к немцам как людям никогда не испытывал. Мало того, мне часто приходили в голову слова Руссо: «Война не есть отношение человека к человеку, а лишь отношение государства к государству. Государство не может иметь врагами отдельных лиц, а только само государство же!»

Черногорцы? Что такое? —

Бонапарте вопросил. —

Правда ль, это племя злое

Не боится наших сил?..

Мама рассказывала мне, как отличить серба от черногорца:

– Серб обстоятелен в поступках, его поступь даже величава. Черногорец же весь настороже, всегда готовый выхватить из-за пояса пистолет. Полтысячи лет они держались на Черной Горе в изоляции от мира, зато отстояли свободу…

В истории немало примеров, когда посредственность венчается лаврами, ибо- на фоне всеобщего безголосья- воробьи всегда с успехом заменяют соловьёв.