Комментарии, 217 отзывов

Классные сочетания и сравнения, неизбитый слог, книги о том, что хорошо помнят 35-40-летние, но уже не знают 25-летние. Спасибо за воспоминания и теплоту!

Книга очень атмосферная… Я в 90-ые годы была совсем маленькая, но многие вещи, описанные в книге, мне откликнулись. Я довольна тем, что прочитала это произведение, хоть оно и несколько тяжеловато: все время во время чтения было грустно. Только вот с истории с ковром ухохаталась)))))

Пронзительно, тонко, в самое сердце, до слез. Моменты, которых обычно не замечаешь, а заметив, не осознаёшь, не называешь – а тут всему своё имя, звук, запах, название, действие. Удивительная память чьему-то детству, чьей-то старости. Каждому детству, каждой старости. Как незначительна и как важна каждая жизнь. А какой след мы оставим в памяти других? Вообще, что оставим после себя?

Книга воспоминаний. Твоих воспоминаний. Читаешь, и память возвращает тебя в твоё детство, в твои радость и грусть, к твоим островкам безопасности, к твоей щемящий ностальгии, к тому что произошло один раз и больше не повторится.

Слог автора интересен, грамотен, развернут, добротно сложен ( в связи с этим в три захода читала книгу.)

Сначала, где-то в середине первой главы, я подумала было, что мы с Каракуром не подружимся. Какой-то поток сознания, текст странный – сплошняком: мысли, реплики, описания; пошёл, завернул, памятник, дорога, бабушка, сели на бревно и тэдэ и тэпэ. Это мои первые впечатления.

А потом кааак вчиталась, да кааак накрыло меня… Я настолько погрузилась в воспоминания Юрия, что в какой-то момент вообще потеряла связь с реальностью. И этот совершенно необыкновенный его авторский стиль, абсолютно магический язык, эти маленькие истории, будто с моего детства списанные, меня в результате покорили и потрясли до глубины души. Когда книга закончилась, я себя буквально из неё выдирала.

В каждой главе что-то родное было. Ну оно и понятно, я тоже росла в 90-е. Мне больше всего понравилась «Наничку», про поход за ягодами в лес. Матершинница Тамара – это просто прелесть какая героиня. Как, впрочем, и большинство теток-соседок, родственниц…да всех.

Как такового сюжета в книге нет. Но читать её безумно интересно. Это такие маленькие эпизоды из жизни, короткометражки, так сказать, через каждую из которых красной линий пролегает посыл о хрупкости жизни, здоровья, воспоминаний, мимолетности, эфемерности бытия и смыслов, неотвратимости смерти. Всё это очень грустно и тревожно осознавать, но, как и во всех книгах этой серии, на выходе все равно остаются светлые, тёплые чувства, сплошь положительные эмоции. Хочется многое переосмыслить и покопаться в себе. В общем, это внезапная и крепкая книжная любовь.

На этом свете очень мало книг, которые я читала, беспрестанно сглатывая подступающий к горлу комок. Я, если честно, таких и не помню. «Фарфор» настолько хрупок и настолько узнаваем, что читаешь, задерживая дыхание и смахивая слёзы со щёк. Даже если ты при этом смеёшься.

Книга удивительная. Написанная таким восхитительно «вкусным» языком, какого давно не встречала, она катится себе неспешно, как жизнь, без особых событий, без особых драм. Она не из тех, что проглатываешь целиком за одну ночь, я читала с перерывами, мне требовалось время, чтобы уместить её внутри себя, сопоставив с калькой моего собственного детства. И я знаю, что вернусь к ней ещё не однажды.

Книга представляет собой сборник историй из детства автора, которое пришлось на 90-е. Они не связаны друг с другом хронологически, да и сюжета не наблюдается. Я бы сказала, это отрывочные записи воспоминаний, местами, возможно, додуманные (по крайней мере, мне так показалось).

При этом всё пресыщено всевозможными сравнениями и эпитетами. И ладно бы это было к месту и красиво, как, скажем, у Рубиной или Улицкой. Нет, всё как-то грубо и навязчиво.

Персонажи - отдельная тема. Автор вырос с бабушкой и её подругами. Соответственно, был окружён людьми старшего возраста (собственно, как и я, только в 80-е). Бабушки задорные, много пережившие и перевидавшие, вроде юморные. Вот только смеяться над этим не хочется.

Надо сказать, я не ханжа, но когда любимое слово бабушки - "жопа", и она вставляет его чуть ли в каждое предложение - это перебор.

Ну и странные ощущения от детства осталось у автора, потому что чтение вызывает тягостные, унылые чувства, а вовсе не светлые и радостные. Вообще, в последнее время модно рассказывать о недалёком прошлом в чёрном цвете, что меня всегда удивляет и печалит.

Не люблю ставить низкие оценки книгам, но тут рука не поднимается даже троечку натянуть...

Как будто Пруста скрестили с Абгарян. Иногда зарисовки удачные, а иногда очень уж в недра памяти ныряет, ему самому интересно, а постороннему скучно. Плюс за «заразность»: в памяти начинаешь перебирать собственные воспоминания из детства, одолевает ностальгия

Начинала знакомство с новым автором нерешительно: прослушала небольшой фрагмент, чтобы определиться - понравится ли? За первым рассказом последовал второй, и я словно окунулась в прошлое. В книге Юрия Каракура всё узнаваемо. Не только родными местами, которые так и мелькают в воспоминаниях о родственниках (тех, которые подальше): Мариуполь, Горловка, Донецк, Азовское море... Перво-наперво узнаётся эпоха. Тут автор постарался на славу - каждой мелочи уделил внимание. "Фарфор" - не просто книга воспоминаний. Она о том хрупком, временном, исчезающем, что хочется сохранить в памяти, а если не удаётся, то достроить, домыслить...- только бы не потерять насовсем. Хрупких фигур в этой повести много: родственники, соседи, друзья детства. Среди лиц, случайных или повторяющихся, выделяется бабушка Галина Сафроновна, папина мама, у которой школьник Юрочка проводил выходные и каникулы. Так и представляется маленький мальчик рядом с женщиной пенсионного возраста - на огороде, в саду, с соседками на лавочке. Прислушивается к разговорам, живёт их проблемами, пытаясь проникнуть во взрослую жизнь.

У Юрия Каракура есть дар рассказчика. Созданные им образы живые, осязаемые. Автор часто признаётся, что не помнит человека полностью, а лишь отдельными штрихами - походкой, пятном одежды, манерой разговора, запахом, причёской - но и при этой малости персонаж получает долю индивидуальности и узнаваемости: "Лица Насти не помню, только какой-то общий слепок: курносость, небольшие глазки, морщины наступают на губы, но помада даёт отпор". Вот это боевое "помада даёт отпор" или погодное "зажмурившись из-за ветра до китайского выражения лица" придают описанию дополнительную яркость, выпуклость. Язык повествования кажется чуть необычным, он притягивает и удивляет непривычной манерой. "Мыльная пена копошится пузырями", "Красные трафаретные буквы категорично требовали: «НЕ ВХОДИТЬ»" - при подобном представлении вещей они уже не кажутся случайными, проходными; они живут - копошатся, требуют...

Книга получилась достаточно личной - с именами, адресами, диагнозами, перепиской. Но это личное выглядело страничкой истории, описывающей общую судьбу - я узнавала вещи, события, разговоры, мысли...

«И все умерли»– кажется девизом этой книги. Но нет, все жили. И все выжили благодаря тексту, благодаря правильно подобранной линейке букв.