Комментарии, 221 отзыв

Эта книга как мозаика из миллиона узнаваемых, осязаемых деталей, которые ты видишь с четкостью кинофильма. И хотя с автором мы жили даже не рядом, воображение моментально достраивает пейзажи, интонации, предметы.

Каким-то образом даже из моей памяти автор достал забытые пылинки, былинки, мелочевку какую-то.. и сидишь думаешь "а почему именно это? не помнишь лиц, разговоров (ну может фирменные фразочки, ссоры, это помнишь) а вот шляпка с леопардом, помада со спичкой, осколок брошки, бархатный картон, распухшие кабачки и огурцы на веранде (на семена) - все сыпется как из шкатулки самоцветов.

Сразу вспомнилось как открывалась наша старая дверь в подъезде, еще до кодового замка - с хрустом, стоном, запахом рассохшегося дерева или эмульсионной краски. И гастроном в 1995 с советскими деревянными панно, наливайкой-стоячкой (сто грамм за столиком вокруг колонны с зеркалом) и киоск союзпечати.

И люди, конечно же люди, старушки, женщины, эти хрупкие старые девочки. Хочется достроить в голове их юность и сберечь, предупредить, не допустить. Такие же Галочки, Лары, Муси - ведь в каждой семье. Смеются с фотографий, наряжаются, кокетничают а потом - краткий миг, падают с лестницы, растирают артритные ноги, роняют голову в таз со стиркой. Бедные, бедные мои девочки.

Скажу сразу, что с книгой у нас сложилось не сразу, она стала самой неоднозначной для меня за последнее время. Сначала я восхищалась атмосферой, затем я заскучала, а под конец - влюбилась в неё

Страницы пропитаны ностальгией, каждый, я думаю, найдет отголоски своего детства. Рядом с теплыми и радостными воспоминаниями - боль и смерть

Роман про наше хрупкое, как фарфор, прошлое

Мамин твёрдый чемодан, бабушкин слабохарактерный, с мягкими стенками, пластмассовый расколовшийся таз - все они переживут нас

С первых страниц меня восхитил слог автора красивыми оборотами

⁃ розовея, остывает небо

⁃ тропинка, вывалившись в траву, быстро убежала в поле

⁃ а потом подхожу к дяде Юре и целую его пыльные губы (имеется ввиду фотография)

⁃ катафалки, извинившись, выползли из двора

В книге присутствует юмор

Врачиха важная, по два кольца на каждой руке, а сама странная такая, господи, лицо от жопы не отличишь

А также встречается обрывистая манера повествования

Миша рассказал про Машу Лузганову. Она разрешила расстегнуть, и он - дрожащими руками, а она поцеловала его.

Всё это одинаково притягивало и отталкивало меня. Потому что мне было красиво и чересчур много одновременно. Из-за этого, примерно на середине книги, я взяла паузу в несколько дней и затем дочитала её залпом. И это было самое верное решение для меня

Советую попробовать познакомиться с книгой, потому что она либо не понравится, либо западет в душу

Фарфор - весьма богатый материал для посуды. Каждая среднестатистическая семья относится к ней очень бережно и пользуется лишь по праздникам или чтобы впечатлить гостей. Использованная посуда аккуратно моется, вытирается насухо и максимально бережно ставится обратно в сервант ждать больших праздников или гостей.

Но почему человек так же аккуратно не относится к жизни? Своей? Близкого? Друга?

Мы не бережём родителей. Принимаем от них всё как должное. Обижаемся по пустякам, ссоримся с ними, раним их своими словами. И чем больнее мы делаем, тем легче нам становится.

И так наш фарфоровый человек трещиной за трещиной превращается в черепки, в прах...в воспоминание... тоже фарфоровое. Ведь память не вечная на самом деле. И она часто нас подводить...

Вот об это всём заставила меня задуматься книга Юрия Каракура.

Да, она весьма меланхолична, хоть и есть несколько мест, где можно похихикать или просто поумиляться.

История хрупкого детства Юрия с включениями серой реальности. Голый, чистый фарфор. Ещё без трещин. Воспринимает многое слишком концентрированно и слишком на себя. Действительность от него отскакивает тем самым фарфоровым звоном по необъятной Вселенной.

Для кого-то книга может показаться грустной и даже нудной. Чужие воспоминания мало кому нужны и мало кому интересны, если они разбиваются тихо и незаметно о твёрдость восприятия читающего. Здесь нет экшена.

Эта книга чужих воспоминаний. Эта книга воспоминаний каждого из нас. Я с радостью возвращалась в детство, чтобы провести время с любимыми людьми. Эта книга приятной и доброй меланхолии. Я рада знакомству с ней.

Так я бы назвала ее , если бы меня спросили очень короткий отзыв. Необычная по выбранному автором стилю повествования. Необычная по степени откровенности. Полное отсутствие новомодных штучек, когда автор старается понравиться читателям и использует всевозможные фишки для этого... Это может нравиться, может не нравиться, но это внушает доверие. Жизнь у всех разная, детство тоже. Поэтому всегда нужно делать для себя зарубку, если мне не нравится, то это не значит, что вещь плохая. Возможно, я ее просто не понимаю. Мне кажется, что это такие заметки о важных вещах из детства и юности, которые совершенно не хочется забывать. И им мало быть просто записями авторучкой в дневнике или распечаткой на бумаге... Им по достоинству стать книгой. Поначалу я совсем не хотела писать отзыв о книге, не потому, что не понравилось. Скорее очень понравилось. Но я боялась не найти нужных слов, чтобы описать свое впечатление. Как раз у меня детство было совершенно другим. Не хуже, не лучше, а именно другим. И бабушка совсем иная, не похожая на тех, что очень живописно нарисованы в книге) Возникает личный вопрос, почему же молодежи книга не очень понравилась, я бы даже сказала, что совсем не понравилась? Неужели так ограниченны, так зашорены? При всей-то своей толерантности? Да скорее всего нет, дело не в этом. Просто молодежи уже непонятны те времена, когда уходила устойчивость, предопределенность, постоянство и статичность жизни. Менялась на трудные 90-е, о которых много пишут только то, что "сильно стреляли", а о семейной простой жизни не пишут почти совсем. И это осталось где-то за кадром. В прошлой жизни. Причем в той ее части, о которой старшее поколение не сильно любит рассказывать. Тяжелое было время, собственно говоря, очень для многих. Но несмотря на это, когда-нибудь эта книга станет понятна каждому. Я даже знаю когда. Когда родители станут очень старыми. Будут сидеть на кухне, держа в худенькой старческой руке чашечку чая. А рядом вазочка с конфетами...

Чудесная книга о детстве мальчика Юры, его бабушке, дружбе, соседях, хрупкости жизни и про 90-е.

Тут у меня случился застой и читать ничего не хотелось, просто не привлекало. Эта книга была в планах на когда-нибудь. Но взялась я за ознакомительный фрагмент и случилась любовь. Сразу же побежала за бумажной версией.

Во-первых, язык автора, такой витиеватый, зацепил с первых строк. Хочется сразу делать заметки на всех этих красивостях. Только посмотрите, как автор описал перемещения бабушек зимой по льду: "...нужно было осторожно нести свою хрупкую, бьющуюся старость."

Во-вторых, как-то влюбилась я в героев и их соседей. Будто кто-то из детства помахал мне рукой. Пусть и не было у меня бабушки, но все эти ситуации в книге кажутся такими знакомыми и близкими. Только если вы не из семьи аристократов. Здесь про обычных людей, трудяг, которые не чураются и крепким словцом высказаться.

Так уютно и хорошо было в этой книге, даже не смотря на тяжелые события. Да, и времечко легким не назовешь. И вот после "Фарфора" Каракура я поверила в современную русскоязычную прозу, на которую раньше смотрела с подозрением.

«Фарфор» Юрия Каракура, - это умно сотканное ретроспективное полотно. Вместо люрекса автор пропускает нитки сарказма, ностальгии или доброй иронии. Ткань языка добротная, качественная, с крепкими узелками метафор и окказионализмов. Край обработан для прочности ёмкими живыми персонажами, из уст которых вылетают уютные банальности, а иногда любовно выпестованная нецензурщина. И все равно, при всех несомненных достоинства «Фарфора» – это не моё. Во-первых, мой примитивный гендер не жалует нефабульную прозу. Если в учебник литературы лет через 100-200, то норм. А сейчас на "почитать перед сном" хотелось бы драматический экшн с цепляющими крючками.Во-вторых, остались непроявленными страницы с ЛГБТ-окраской, а это важно уже с эстетической точки зрения. Получается, тонко переживать умеют только особенным образом организованные натуры? В-третьих, мне мало отзываются советские бабушки (вот если бы дедушки, то другое дело ). Каракур, как и Поляринов, пишет для женской ЦА. Поэтому мужикам советую поискать книжку, где есть хотя бы один наган на 100 страниц.

Прочитано в рамках «Читаем Россию». Но об описании какого-то региона тут речи не идёт. Здесь описывается не часть России, а целая вселенная. Вселенная наших бабушек.

Уверена, каждый из прочитавших, нашёл здесь свою.

Добрые, тёплые и уютные, иногда строгие и уставшие. Но такие родные. Написано с большущей любовью к старшему поколению и юмором. Иногда чёрным.

Встречается мат. Но он так дополняет, что эти старушки наполняются плотью и кровью. Я хохотала.

В конце, само собой, плакала.

Хорошая светлая книга. Очень терапевтический.

Я много лет уже осознанно не читала российского, ни авторов, ни сюжетов - все прошлое десятилетие допускала лишь незначительные исключения, по касательной. Несколько отдельных рекомендаций, с которыми хотелось познакомиться, "чтобы лучше понимать". И вот книга, которую я, пожалуй, даже слишком хорошо поняла. Намного острее и глубже, чем мне хотелось бы. Потому что в ней очень многое "как про нас", про семьи из Совка, про запреты на чувства, про бабушек в халатах у подъезда, об их ушедшей молодости - когда все было "хорошо"? И написана она в том добром, теплом, но и тоскливом, причиняющем болезненные эмоции, настроении, которое вовсе не хочется носить с собой, будто заброшенные в пыльный ящик воспоминания, старые блокноты, детские дневники. Достанешь, полистаешь, грусть разъедает сердце, бередит давние шрамы. Не вернуть наших стариков, детство, возлюбленных, не вернуться и в те места, что разрушены ходом времени - и теперь, врагом... Нет уже того Мариуполя, что упоминается в книге, нет и желания скоро читать российских авторов. Пусть звон фарфоровой чашечки о блюдце будет набатом в память о них.