Читать книгу: «Нулевой континент»
Глава 1. Песок, соль и уведомление
Песок был везде. Он хрустел на зубах, царапал веки, забивался под ногти и в каждую складку одежды. Арс открыл глаза и первым делом не увидел неба – он почувствовал вкус соли. Не той мягкой, морской, которая остаётся на губах после бриза, а агрессивной, почти химической, будто кто-то высыпал на него мешок технического реагента.
Сознание возвращалось медленно, с сопротивлением. Последнее, что он помнил, был вечер четверга. Дома. Квартира на четырнадцатом этаже, вид на промзону. Он пил кофе – обычный, растворимый, потому что нормальный заканчивался ещё во вторник. Смотрел ролик о модульных убежищах на ютубе. А потом…
Ничего. Чёрная дыра. Ни вспышки, ни звука, ни боли. Просто выключили, как телевизор в номере дешёвого отеля.
– Блевать хочется, – прохрипел кто-то слева.
Арс повернул голову. Шея отозвалась сухим треском позвонков. Рядом, в метре от него, лежал парень лет двадцати с перекошенным лицом и зелёной кожей – нет, не зелёной, это просто свет такой. Арс поднял глаза.
Небо было зелёным.
Не как после грозы, не как северное сияние. Оно было именно зелёным – насыщенным, неестественным, будто кто-то натянул над миром гигантский светофильтр. Ни облаков, ни солнца, ни луны. Только ровное, безградиентное свечение цвета мятной зубной пасты.
– Что за хрень? – парень уже сел, озираясь. – Где я? Где Москва?
Вокруг простирался пляж. Точнее, то, что когда-то могло быть пляжем. Серая полоса песка, усеянная острыми ракушками, пластиковым мусором и обломками дерева. За ней начинались дюны – низкие, выжженные, поросшие колючкой, похожей на перекати-поле. И дальше, насколько хватало глаз, тянулась пустошь. Ни города, ни дорог, ни вышек сотовой связи. Ничего.
Арс медленно поднялся. Тело слушалось, но с ленцой, как после бессонной ночи. Он провёл рукой по лицу – песок, соль, мелкая царапина на скуле. Одежда осталась та же: джинсы, серая футболка, лёгкая ветровка. Только кроссовки были не его – какие-то дешёвые кеды на рифлёной подошве.
– Эй! – парень схватил его за рукав. – Ты меня слышишь? Где мы?
– Не знаю, – спокойно ответил Арс. – Но сейчас это не главный вопрос.
– А какой главный?
Арс указал на береговую линию. Там, где песок встречался с водой, лежали люди. Много людей. Десятки, может быть, сотни. Они были разбросаны по пляжу, как мешки с мусором после шторма. Кто-то уже шевелился, кто-то лежал неподвижно, а кто-то… кто-то лежал в лужах, которые не были солёной водой.
– Главный вопрос, – сказал Арс, – почему некоторые из них уже мёртвые.
Он подошёл к ближайшему телу. Мужчина лет сорока, в тренировочных штанах и футболке с надписью «I ❤ NY». Глаза открыты, рот приоткрыт. На шее – странная полоса, будто от ожога. Не кровоточит, не синяк. Просто полоса бледной, почти белой кожи, которая на ощупь была твёрдой и холодной.
– Это не рана, – пробормотал Арс. – Это… метка?
– Отойди от него, – раздался голос справа.
Арс обернулся. К нему шла женщина. Лет тридцать, короткие тёмные волосы, цепкий взгляд. Одетта в джинсы и чёрную толстовку. В руке она сжимала обломок доски с торчащим гвоздём. Шла быстро, но без агрессии – скорее с настороженностью затравленного зверя.
– Почему? – спросил Арс.
– Потому что такие, как он, иногда встают, – ответила женщина. – И не для того, чтобы поздороваться.
– Ты уже видела?
– Достаточно, чтобы понять.
Она остановилась в трёх шагах, не опуская импровизированное оружие. Арс внимательно посмотрел на неё. Ни тени паники, ни истерики. Спокойное, расчётливое напряжение. Таких людей он уважал. Инженеры вообще ценят тех, кто не ломается при первом же сбое системы.
– Меня зовут Арс, – сказал он.
– Мне плевать, – ответила женщина. – Слушай. Через десять минут здесь начнётся мясо. Я видела это дважды. Первые, кто приходит в себя, начинают кричать. Вторые начинают искать еду. Третьи – оружие. А четвёртые просто хотят убить, потому что им страшно.
– Откуда ты знаешь?
Она чуть усмехнулась, но в усмешке не было веселья.
– Потому что я уже здесь была. Пять раз. Каждый раз – новый пляж, новые люди. И каждый раз одно и то же.
Арс моргнул. Это уже было интересно. И пугающе.
– Ты хочешь сказать, что мы в игре?
– Не в игре, – поправила женщина. – В полигоне. Разница есть, но ты поймёшь её, когда увидишь первое уведомление.
– Какое уведомление?
Вместо ответа женщина подняла свободную руку и пошевелила пальцами. Над её ладонью на секунду повисла полупрозрачная голограмма – прямоугольник с текстом. Арс не успел прочитать, но сам факт заставил его внутреннего инженера щёлкнуть переключателем в режим «анализ».
– Интерфейс, – тихо сказал он. – Встроенный интерфейс. Значит, система.
– Умный, – женщина кивнула. – Может, проживёшь дольше других. Смотри.
Она махнула рукой, и перед Арсом развернулась панель. Текст был крупным, белым, на тёмно-зелёном фоне.
Добро пожаловать на Нулевой континент.
Вы были отобраны для участия в Протоколе Адаптации.
Ваша задача: выжить. Метод выживания не ограничен.
Текущий статус: Волна 1.0.
Активных участников: 247.
Убийств зафиксировано: 12.
Внимание. Убийство человека даёт +1 к счётчику «Ранг».
При достижении 10 убийств – открывается доступ к Классу.
При достижении 50 убийств – телепортация в Город.
Система не выдаёт награду за выживание. Только за устранение.
Удачи. Вы понадобитесь на следующем уровне.
Арс прочитал сообщение дважды. Третий раз был уже не нужен – он запомнил его дословно. Инженерная память.
– Это провокация, – сказал он.
– Что? – не понял парень, который всё это время стоял рядом и тоже смотрел на голограмму.
– Система хочет, чтобы мы убивали, – пояснил Арс. – Она не даёт бонусов за строительство, за поиск еды, за создание укрытия. Только за убийства. Причём не монстров, а людей. Это даже не игра. Это социальный эксперимент с летальным исходом.
– Или селекция, – добавила женщина. – Я видела, что происходит на пятый день. Те, кто набирает 10 убийств, становятся монстрами. Не метафорически. Система выдаёт им классы, способности, усиление. И они начинают охотиться на остальных как на скот.
– А ты? – спросил Арс. – Ты сказала, что была здесь пять раз. Ты убивала?
Женщина долго молчала. Потом опустила доску с гвоздём.
– Первый раз – да. Я убила троих. Думала, что это игра. Получила класс «Следопыт». Думала, что крутая. А потом меня убил тот, кто набрал 50. Просто перерезал горло, пока я спала. Не из мести, не из злобы. Просто ему нужна была последняя единица до телепорта.
– Второй раз?
– Второй раз я никого не убила. Спряталась в пещере, питалась корнями. Прожила 12 дней. Потом меня нашли двое с классами. Они не убили меня сразу. Они заставили смотреть, как они убивают других. А потом… потом я просто закрыла глаза, и всё началось заново.
– Респавн? – парень аж подпрыгнул. – То есть мы бессмертны?
– Нет, – отрезала женщина. – Когда ты умираешь, ты просыпаешься на новом пляже. С чистого листа. Но старый ты – мёртв. Твоё тело остаётся там. Твои вещи, твоё убежище, твои друзья – всё исчезает. Ты начинаешь заново, но уже с памятью о прошлом. И с каждым разом эта память всё тяжелее.
Арс слушал и машинально считал. Пять раз. Женщина прожила пять жизней на этом пляже. Каждый раз – заново. Каждый раз – боль, страх, смерть. И она всё ещё сохраняла ясность мысли. Это было не просто уважение. Это был профессиональный интерес.
– Как тебя зовут? – спросил он.
– Вика, – ответила женщина. – Хотя какая разница. Через неделю меня, скорее всего, убьют, и следующая Вика будет лежать на другом пляже без памяти.
– Без памяти? – уточнил Арс.
– Да. Система стирает воспоминания о прошлых циклах. Но у меня есть теория, почему я помню. Я думаю, что есть условие, которое позволяет сохранять память. Какое-то действие, которое система не может перезаписать. Но я не знаю, какое.
– Ты помнишь, что делала в каждом цикле?
– Всё. Каждую смерть, каждое лицо, каждое слово.
Арс кивнул. Внутри у него что-то щёлкнуло – не как у инженера, а как у человека, который только что получил задачу. Невыполнимую, опасную, почти безумную. Но задачу.
– Хорошо, – сказал он. – Тогда слушайте оба. Я не собираюсь убивать. И не собираюсь умирать. Я инженер по образованию и параноик по призванию. Я строил убежища в майнкрафте, которые выдерживали натиск сотни зомби. Я проектировал системы вентиляции для бункеров, где люди живут годами. Это не игра. Это вызов моей квалификации.
Парень заморгал.
– Ты серьёзно? Мы только что очухались на хрен знает где, вокруг трупы, система предлагает нам резать друг друга, а ты говоришь про вентиляцию?
– Именно, – сказал Арс. – Потому что вентиляция важнее убийств. Если ты умрёшь от удушья в убежище, никакой класс тебе не поможет. А если ты построишь убежище, в котором можно жить без страха, то убивать тебя будет некому. Или невыгодно.
Вика усмехнулась – в этот раз почти искренне.
– Ты наивный, – сказала она. – Я видела таких. Умных, спокойных, с планами. Они строили, копали, укрепляли. А потом приходил какой-нибудь ублюдок с классом «Мясник», который просто выбивал дверь ногой, потому что система дала ему силу десяти человек. И все чертежи, вся вентиляция, все ночи без сна – к чертям.
– Значит, – спокойно ответил Арс, – нужно строить так, чтобы дверь нельзя было выбить ногой. Или чтобы у «Мясника» не возникло желания её выбивать.
– И как ты это сделаешь?
– Не знаю пока, – признался Арс. – Но я знаю, с чего начать.
Он огляделся. Пляж постепенно оживал. Люди садились, вставали, озирались. Кто-то плакал, кто-то звал кого-то по имени, кто-то просто сидел и смотрел в зелёное небо с пустыми глазами. Арс насчитал не меньше двухсот человек в пределах видимости. Плюс те, кто лежал неподвижно – около тридцати.
– Сначала нужно понять, – сказал он, – кто здесь соображает быстрее остальных. Пока толпа не сошла с ума, у нас есть час, может быть, два, чтобы создать первую группу. Не банду, не отряд убийц. Группу строителей.
– И что мы будем строить? – спросил парень. Его звали Лёха, как выяснилось позже. Он был студентом-медиком, любил аниме и ненавидел спорт.
– Убежище, – ответил Арс. – Но не просто яму в земле. Убежище, которое будет работать как машина. Ловушки, коридоры, мёртвые зоны, ложные входы. Если система хочет превратить нас в мясников, мы станем архитекторами. А архитекторы, – он посмотрел на зелёное небо, – всегда побеждают мясников. Потому что мясник думает на один ход вперёд. Архитектор – на десять.
Вика молчала. Потом убрала доску с гвоздём за пояс.
– Ладно, – сказала она. – Я с тобой. Но не потому, что верю в твою вентиляцию. А потому, что в пяти жизнях я не пробовала строить. Только прятаться, убегать или убивать. Может, твой способ – единственный, который я не проверила.
– А я? – спросил Лёха. – Я медик, я не умею строить.
– Будешь лечить, – сказал Арс. – И учиться. В этом мире медицина – такой же ресурс, как бетон. Если ты сможешь ставить людей на ноги без системы, ты будешь ценнее любого класса.
Лёха кивнул. Ему явно нравилось чувствовать себя нужным.
Арс поднял с песка плоский обломок пластика – кусок панели от неизвестно чего. Край был острым, почти как нож. Он сунул его за голенище кеда.
– Первое правило, – сказал он. – Никто никого не убивает. Даже если кажется, что это спасёт жизнь. Даже если система шепчет, что это правильно. Убийство – это тупик. Оно даёт силу, но отнимает будущее.
– А если кто-то нападёт? – спросил Лёха.
– Тогда мы сделаем так, чтобы он пожалел, – ответил Арс. – Но не убьём. Потому что мёртвый враг – это единица в счётчике. А живой враг, который попал в ловушку и понял, что ошибся – это информация. Это рычаг. Это потенциальный союзник.
– Ты странный, – сказала Вика.
– Я инженер, – поправил Арс. – Инженеры не убивают проблемы. Они их обходят, изолируют, перепроектируют. Убийство – это признание поражения. Это когда не осталось других решений. А у нас, – он обвёл рукой пляж, – есть как минимум двести решений. Вон там, – он указал на дюны, – растёт что-то похожее на бамбук. Не бамбук, но близко. Это материал. Вон там, – он показал на груду выброшенного на берег мусора, – пластик, верёвки, обрывки сетей. Это ресурсы. А вон там, – он кивнул в сторону, где группа людей уже начала кричать друг на друга, – потенциальные проблемы. И с ними надо работать сейчас.
Он двинулся в сторону дюн. Вика и Лёха переглянулись и пошли следом.
Первые полчаса были хаотичными. Арс быстро понял, что его план «найти соображающих» сталкивается с реальностью, где большинство людей ещё не отошли от шока. Они бродили по пляжу как зомби, трогали свои лица, проверяли карманы. Некоторые плакали. Один мужчина средних лет сидел на коленях и раскачивался взад-вперёд, бормоча: «Это сон, это сон, это сон».
– Его нельзя оставлять, – сказал Лёха. – У него острый стресс. Если не привести в чувство, он может навредить себе или другим.
– А ты можешь его привести в чувство? – спросил Арс.
– Попробую.
Лёха подошёл к мужчине, сел рядом на корточки, заговорил тихим, ровным голосом. Что-то про дыхание, про реальность, про то, что он видит его, слышит, что он здесь. Арс наблюдал со стороны. Это была не магия и не система. Это была человеческая психология, работающая лучше любого интерфейса.
Через пять минут мужчина перестал раскачиваться. Через десять – поднял голову. Через пятнадцать – назвал своё имя: Сергей, бывший военный, вышел на пенсию год назад, живёт в Краснодаре.
– Военный? – переспросил Арс. – Какая специализация?
– Сапёр, – хрипло ответил Сергей. – Разминирование.
Внутри у Арса что-то радостно щёлкнуло. Сапёр. Человек, который понимает ловушки, мины, растяжки. Который знает, как сделать проход безопасным и как сделать опасным любой проход. Это был не просто ресурс. Это был джекпот.
– Сергей, – сказал Арс, глядя ему прямо в глаза. – У нас есть час, может быть, два, пока здесь не началась резня. Я собираю группу, чтобы построить убежище, которое не смогут взять даже те, кому система даст сверхсилу. Мне нужен человек, который умеет работать с взрывчаткой. Не с настоящей – с той, которую можно сделать из того, что валяется на пляже.
– Из мусора? – Сергей поморщился. – Я умею делать растяжки из подручных материалов. Но без детонаторов…
– Детонаторы сделаем, – перебил Арс. – Я инженер. Если есть химия, электричество, механика – мы соберём всё что угодно. Вопрос в другом: ты с нами?
Сергей посмотрел на зелёное небо, на мёртвые тела, на группу людей, которые уже начали спорить о том, кому принадлежит найденный нож. Потом перевёл взгляд на Арса.
– А ты уверен, что это не сон? – спросил он.
– Абсолютно, – ответил Арс. – Потому что во сне не бывает такого мерзкого вкуса во рту.
Сергей хмыкнул. И кивнул.
Теперь их было четверо. Арс – инженер, стратег, параноик. Вика – ветеран пяти циклов, знающая, как убивают и как умирают. Лёха – медик, способный привести в чувство даже сломленного человека. Сергей – сапёр, понимающий, как сделать территорию смертельной для любого, кто войдёт без приглашения.
– Нам нужно больше людей, – сказал Арс. – Не солдат. Не убийц. Нам нужны те, кто умеет работать руками. Строители, плотники, механики. И те, кто умеет договариваться. Потому что мы не сможем защитить убежище, если вокруг нас будет сто человек, которые хотят нас убить за +1 к рангу.
– Я знаю одного, – сказала Вика. – В прошлом цикле я встретила девушку. Она была архитектором. Настоящим, с дипломом. Она пыталась строить дом на дюнах. Её убили на третий день, но её идеи… у неё были идеи.
– Она здесь? В этом цикле?
– Не знаю. Я не помню лиц до того момента, как они умирают. Но если она здесь, она будет искать материалы. Идём к той груде мусора у камней. Архитекторы всегда начинают с материалов.
Они двинулись вдоль берега. Песок под ногами был горячим, хотя солнца не было. Зелёное небо излучало ровный, неестественный свет, который не грел, но слепил. Арс заметил, что тени падают под странными углами – не от одного источника, а от множества. Будто свет исходил не сверху, а отовсюду сразу.
– Система создаёт иллюзию, – сказал он. – Неба нет. Мы внутри купола. Или сферы. Свет излучают стены, но мы их не видим, потому что они слишком далеко.
– Ты поэтому хочешь строить под землёй? – спросил Лёха.
– Поэтому. На поверхности нас видно, слышно, легко найти. Под землёй мы – неизвестность. А неизвестность пугает. Даже тех, у кого есть класс «Мясник».
У груды мусора действительно кто-то был. Невысокий парень в очках, которые держались на пластыре. Он сидел на корточках и перебирал обломки пластика, сортируя их на кучки: «гнущийся», «ломкий», «с острыми краями».
– Привет, – сказал Арс.
Парень поднял голову. Очки съехали набок, но он их не поправил – руки были заняты.
– Привет, – ответил он. – Ты тоже пришёл за пластиком? Потому что этот мой. Я первый.
– Мы не за пластиком, – сказал Арс. – Мы за тобой.
Парень насторожился. Инстинктивно сжал в руке острый обломок.
– Я не дам себя убить, – сказал он. – У меня ещё ноль, но я быстрее, чем кажусь.
– Мы не убиваем, – вмешалась Вика. – Мы строим.
Парень перевёл взгляд с неё на Арса, на Сергея, на Лёху. Потом хмыкнул и расслабил руку.
– Строите? – переспросил он. – Из чего? Из этого? – он кивнул на кучки пластика.
– Из этого, – подтвердил Арс. – И из песка, и из камней, и из того, что найдём в дюнах. Ты архитектор?
– Почти, – парень поправил очки. – Учился на третьем курсе. Но я больше по 3D-моделированию. Могу начертить план, рассчитать нагрузки, прикинуть материалы. Настоящего строительства у меня не было, только курсовые.
– Этого достаточно, – сказал Арс. – Как тебя зовут?
– Дима.
– Дима, смотри. У нас есть инженер, сапёр, медик, ветеран пяти циклов. Нам не хватает человека, который сможет начертить план убежища, рассчитать, где будут комнаты, где ловушки, где ложные ходы. Ты можешь это сделать?
Дима посмотрел на свои кучки пластика. Потом на группу. Потом на зелёное небо.
– Могу, – сказал он. – Но вы должны кое-что понять. Архитектура – это не про красивые чертежи. Это про человеческую природу. Если вы построите идеальное убежище, люди всё равно найдут способ его разрушить, потому что им станет страшно, или скучно, или захочется доказать, что они главные. Я могу начертить лабиринт, который никто не пройдёт. Но если внутри лабиринта будет chaos – люди сами себя убьют.
– Мы не допустим хаоса, – сказал Арс.
– Как? – Дима прищурился.
– Правилами. Распределением ролей. Постоянной занятостью. Человек, который копает, строит, чинит, не думает о том, чтобы убить соседа. А если и думает – у него нет на это сил.
– Это работает, только если все согласны, – заметил Дима.
– Значит, сделаем так, чтобы все согласились, – сказал Арс. – Или ушли. Но если уходят – они становятся угрозой. А с угрозами мы будем работать отдельно.
– Ты говоришь как диктатор, – сказал Дима без осуждения. Просто констатируя факт.
– Я говорю как инженер, – ответил Арс. – Диктатор требует подчинения. Инженер требует расчётов. Если расчёты покажут, что демократия эффективнее – будет демократия. Если расчёты покажут, что нужно подчинение – будет подчинение. Но сначала – расчёты.
Дима кивнул. Ему понравился такой подход.
– Я с вами, – сказал он. – Но при одном условии.
– Каком?
– Вы не трогаете мои кучки. Я сортирую мусор. Это моя медитация. Без неё я не могу думать.
Арс улыбнулся. Впервые за этот час.
– Договорились.
Теперь их было пятеро.
Следующие два часа стали испытанием на прочность. Арс разделил группу: Вика и Лёха отправились собирать информацию – кто ещё на пляже сохранил рассудок, кто ищет союзников, кто уже начал убивать. Сергей и Дима занялись разведкой местности – искали подходящее место для убежища, оценивали грунт, искали источники воды. Арс остался на пляже – наблюдать.
Он сел на большой камень, облизанный морем, и просто смотрел. Зелёное небо не меняло оттенка, но тени слегка поворачивались, будто источник света всё же двигался – очень медленно. Арс мысленно засёк время: полдня, может быть, 12 часов. Потом, вероятно, наступит ночь. И в темноте начнётся самое страшное.
На пляже было уже около двухсот человек. Арс насчитал 187 живых и 43 мёртвых. Соотношение плохое. Один мёртвый на четверых живых – это не случайность. Кто-то или что-то убило этих людей до того, как они проснулись.
– Система, – пробормотал Арс. – Ты отбираешь слабых ещё до старта.
Он достал из кармана клочок бумаги – обрывок какого-то этикетки – и начал рисовать. Схематично. Пляж, дюны, пустошь. Отметил места, где были скопления людей. Отметил места, где лежали трупы. Отметил направление, в котором ушли Вика с Лёхой, и направление, в котором ушли Сергей с Димой.
Через полчаса вернулась Вика. Она была бледнее обычного.
– Плохие новости, – сказала она. – На южном конце пляжа уже есть первый убийца. Мужчина, лет сорока, бывший военный или мент. Он убил троих. Сначала зарезал одного, который пытался отобрать у него флягу с водой. Потом зарезал двоих, которые на него напали. Система засчитала ему три убийства.
– Он получил класс? – спросил Арс.
– Нет. Для класса нужно десять. Но он уже понял механику. Он ищет слабых и одиноких. И он не один. У него двое помощников.
– Помощников? – переспросил Арс. – Зачем убийце помощники?
– Они не убивают. Они находят жертв. Приводят к нему. А он убивает. Помощники получают долю – не убийств, а защиты. Он обещал, что когда получит класс, не тронет их.
– Идиоты, – тихо сказал Арс. – Он убьёт их первыми, как только наберёт 10. Им не нужна защита от него. Им нужна защита от системы.
– Я пыталась им объяснить, – сказала Вика. – Они не слушают. Они боятся его больше, чем системы.
– Понятно. Что ещё?
– Есть группа из семи человек, которые решили строить плот. Они думают, что это остров, и если уплыть – можно спастись. Я не стала их разубеждать.
– Правильно. Пусть строят. Это отвлекает их от убийств.
– Ещё есть женщина, которая собирает детей. Не знаю, сколько их – пятеро, может быть, шестеро. Она кормит их найденными моллюсками. Говорит, что бог спасёт их.
– Бог? – Арс поднял бровь. – В системе? Вряд ли.
– Она верит. И дети верят.
Арс замолчал. Вера – это мощный ресурс. Но и опасный. Слишком легко направить её в нужное русло. Слишком легко превратить в оружие.
– Ладно, – сказал он. – Запомним. Лёха где?
– Он остался с одним парнем, у которого сломана нога. Лёха вправляет. Сказал, что через час вернётся.
Арс кивнул. Медицинская помощь – лучший способ завоевать доверие. Лёха делал правильную работу.
Вернулись Сергей и Дима. Оба были в песке, с ног до головы, но довольные.
– Нашли, – сказал Сергей. – Место. В километре от берега, там, где дюны переходят в каменистую пустошь. Есть естественный провал – что-то вроде небольшого оврага. Глубина – метра три, ширина – пять, длина – десять. Если расширить и углубить – получится отличная основа для убежища.
– Грунт? – спросил Арс.
– Песок, но на глубине около метра – глина. Плотная, жирная. Будет держать форму. Можно рыть тоннели без крепления, если не слишком широкие.
– Вода?
– Не нашли, – признался Дима. – Но есть конденсат. Если соорудить простой конденсатор из пластика и верёвок, можно собирать воду из воздуха. Влажность высокая. Зелёное небо, вероятно, создаёт парниковый эффект.
Арс удовлетворённо кивнул. Вода – ключевой ресурс. Если её можно добывать из воздуха, проблема решаема.
– Материалы? – спросил он.
– Мусора много, – сказал Сергей. – Вдоль всей береговой линии. Пластик, дерево, обрывки тканей, металлические банки, бутылки. Можно использовать как стройматериалы. Нужны инструменты.
– Инструменты сделаем, – сказал Арс. – Камни, острые пластины, заострённые палки. Не фонтан, но для начала сойдёт.
Он развернул свой набросок на обрывке бумаги и начал чертить.
– Вот пляж. Вот дюны. Вот овраг – наше будущее убежище. План такой: мы не строим одно большое помещение. Это ловушка. Если враг проникнет – он убьёт всех сразу. Мы строим сеть: маленькие комнаты, соединённые узкими проходами. В каждом проходе – ловушка. В каждой комнате – запас еды, воды, воздуха.
– Это бункер, – сказал Дима.
– Нет, – ответил Арс. – Бункер – это когда вы прячетесь от внешней угрозы. Мы будем строить машину. Машину, которая работает против убийц. Они заходят – они умирают. Но не от нас. От ловушек. И система не засчитывает нам убийства, потому что ловушка – это не мы. Это – обстоятельства.
– Система засчитывает косвенные убийства? – спросила Вика.
– Не знаю, – признался Арс. – Но проверим. Если не засчитывает – мы в выигрыше. Если засчитывает – нам нужен другой способ. Но это потом. Сначала – фундамент.
Он поднял глаза на группу.
– Нам нужно минимум десять человек для работы. Пятеро копают, двое собирают материалы, двое строят ловушки, один – разведка. Сейчас нас пятеро. Значит, нужно найти ещё пятерых.
– Я знаю одного, – сказал Лёха, подходя сзади. Он вернулся как раз вовремя. – Парень со сломанной ногой. Его зовут Костя. Он электрик. Монтировал системы безопасности – камеры, датчики движения, сигнализации.
Арс повернулся к нему.
– Электрик? Системы безопасности?
– Да. И он не один. С ним девушка – его жена. Она программист. Но системой здесь ничего не запрограммируешь, так что она просто помогает ему.
– Программист, – медленно повторил Арс. – Система – это код. Если мы поймём, как она работает…
– Ты думаешь, мы сможем её взломать? – спросил Дима.
– Нет, – честно ответил Арс. – Но мы сможем найти баги. А баги – это лазейки. А лазейки – это наше спасение.
Он встал с камня.
– Веди, Лёха. Познакомимся с электриком и программистом.
Костя и Женя сидели у подножия дюны. Костя был бледен, его нога была зафиксирована двумя прямыми палками и обмотана полосками от футболки. Женя – худая, с короткой стрижкой и быстрыми глазами – сидела рядом и держала его за руку.
– Привет, – сказал Арс, присаживаясь на корточки. – Лёха рассказал о вас. Я Арс. Мы строим убежище. Нам нужны электрик и программист.
– Ты шутишь? – Женя усмехнулась. – Мы только что очнулись на хрен знает где, у мужа сломана нога, система предлагает убивать людей, а ты говоришь про убежище?
– Именно, – спокойно ответил Арс. – Потому что если мы не построим убежище, завтра у твоего мужа будет не просто сломана нога – у него будет перерезано горло. Ради +1 к рангу.
Женя замолчала. Костя посмотрел на Арса.
– Что ты предлагаешь? – спросил он.
– Вход в убежище будет узким – не больше метра в ширину. Мы поставим там систему раннего предупреждения. Простую – верёвка, колокольчики, датчики натяжения. Ты сможешь это сделать?
– Смогу, – сказал Костя. – Но из чего?
– Из того, что найдёшь. Я не дам тебе готовых деталей. Никто не даст. Система не завозит сюда Arduino и датчики Холла. Ты будешь работать с мусором.
– С мусором? – переспросил Костя. – Из мусора я могу сделать только примитивную сигнализацию. Ну, верёвка, банка с камешками, которая упадёт. Это не система безопасности. Это детская игрушка.
– Детская игрушка, – сказал Арс, – спасла больше жизней, чем сложная электроника. Потому что её нельзя взломать, заглушить или обойти. Она работает всегда. И она не требует батареек.
Костя хмыкнул. Женя смотрела на Арса с новым выражением – не насмешливым, а изучающим.
– А я? – спросила она. – Что я буду делать? Программировать здесь нечего.
– Будешь анализировать, – сказал Арс. – Система выдаёт сообщения. Я хочу, чтобы ты записывала их. Все. Каждое слово, каждую цифру. И искала закономерности. Когда приходят сообщения? От чего зависит их содержание? Есть ли ошибки, опечатки, нестыковки?
– Ты думаешь, что в системе есть баги?
– Я уверен, – сказал Арс. – Любая сложная система содержит ошибки. Вопрос не в том, есть ли они. Вопрос в том, сможем ли мы их найти до того, как нас убьют.
Женя кивнула. Это была её территория. Поиск ошибок в коде – то, что она делала последние десять лет.
– Мы согласны, – сказала она. – Но при одном условии. Мы не будем убивать. Никого. Даже если нас будут пытаться убить.
– У нас то же правило, – сказал Арс. – Добро пожаловать в команду.
Теперь их было семеро. Плюс пятеро детей, которых собирала религиозная женщина – но они были отдельной историей. И группа плотогонов – ещё семеро. И убийца на южном конце – с двумя помощниками.
Арс мысленно разделил пляж на зоны влияния. Пока ещё не было открытых конфликтов, но атмосфера сгущалась. Люди начали собираться в группы. Кто-то по принципу «сильный защитит», кто-то по принципу «свой – не убьёт», кто-то просто потому, что страшно одному.
– Нам нужно возвращаться к оврагу, – сказал он. – И начинать копать. У нас есть пара часов до темноты. В темноте строить будет опасно. А в темноте убивать – легко.
Они двинулись в сторону дюн. Вика шла впереди – она лучше всех знала местность. Сергей замыкал – он нёс первый «инструмент»: тяжёлый камень, обвязанный верёвкой, который можно было использовать как кирку. Лёха и Костя шли в центре – Костя опирался на плечо Лёхи, но шёл сам. Женя несла острую пластину – для резки. Дима тащил на себе мешок из чьей-то рубашки, наполненный обломками пластика – его медитация.
Арс шёл последним. Он оглянулся на пляж. Зелёное небо начинало темнеть – не к ночи, а к вечеру. Тени становились длиннее, свет – холоднее. Система готовилась к первой ночи.
На песке остались лежать мёртвые тела. Их никто не убрал. Никто не оплакал. Система, вероятно, использовала их как часть декора – чтобы новые игроки с первого взгляда поняли: здесь смерть реальна. Даже если ты потом воскреснешь на другом пляже, эта смерть – твоя. И она останется с тобой навсегда.
Арс отвернулся и пошёл к дюнам.
– Система врёт, – прошептал он. – Мы не игроки. Мы – расходный материал. Но расходный материал, который умеет думать, – самый опасный вид материала.
Впереди, в овраге, их ждала первая ночь. И первый камень, который станет фундаментом всего.
Но это уже будет следующая глава.
Глава 2. Нулевой ранг
1. Тени удлиняются
Зелёное небо темнело не так, как привыкло человеческое зрение. Оно не становилось чёрным, не зажигало звёзд, не прятало луну. Оно просто густело – от бледно-мятного к болотному, от болотного к свинцово-зелёному, будто кто-то медленно добавлял чернил в стакан воды. К восьми часам вечера (Арс вёл счёт по внутреннему пульсу) свет стал похож на свет в аквариуме, где перегорела половина ламп.
– Ночь не будет тёмной, – сказал он, останавливая группу у края оврага. – Она будет… другой. Менее предсказуемой.
Овраг оказался лучше, чем описывали Сергей и Дима. Естественный провал в земле имел форму неправильной чаши: три метра глубины в центре, покатые края, поросшие жёсткой травой, похожей на осоку, и один отвесный выступ с южной стороны, где глина выходила на поверхность толстым, жирным слоем.
