Читать книгу: «Ничья земля»
Глава 1. Входная дверь
Звук был похож на тот, что издает ноготь, когда его соскабливают с доски, только многократно усиленный, умноженный на тысячу и пропущенный через динамики, встроенные прямо в череп.
Мир не взорвался. Он не рухнул и не осыпался с сухим треском битого стекла, как пугали футурологи прошлого века. Он просто сдвинулся. Сел с резьбы. Как будто кто-то невидимый и невероятно сильный дернул рычаг переключения передач в машине, несущейся на скорости двести километров в час.
Алексей Морозов, он же Лекс в немногочисленных кругах знакомых, замер посреди улицы, держа на вытянутой руке пластиковый пакет с продуктами. В пакете были яйца. Десяток. Он почему-то зафиксировался именно на этом – на яйцах. В мире, где только что перестали работать законы физики, его главной проблемой были хрупкие яйца, которые он обещал привезти жене.
Но жены больше не было.
Вместо шумной, загазованной улицы спального района, вместо серой «Лады» на обочине и бабульки, толкающей перед собой тележку, вокруг раскинулось ничто. Серое, тягучее, как густой туман, но не влажное. Сухое. Мертвое. Оно клубилось у ног, поднимаясь до колен, и в этой дымке не было ни капли жизни.
Лекс моргнул. Потом еще раз. Он ждал, что сейчас видение рассеется, и он снова увидит родной двор, облезлую детскую площадку и вечно пьяного соседа дядю Витю, который курил на скамейке, не обращая внимания на знак «Не курить».
Ничего не происходило.
Туман оставался на месте. Земля под ногами, серая и потрескавшаяся, как дно высохшего соленого озера, была твердой. Настоящей. Он наступил на нее сильнее, и подошва кроссовка оставила четкий след.
– Это сон, – сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, словно он говорил, заткнув уши ватой. – Затяжной сон. Или… массовый психоз. Или газ.
Он огляделся по сторонам, надеясь увидеть знакомые очертания домов, деревьев, хоть что-то, что могло бы зацепиться за реальность. Но вокруг был только серый горизонт, ровный, как струна, и такое же серое небо без единого облака, без солнца, но при этом наполненное ровным, бесплотным светом, не отбрасывающим теней.
Он посмотрел под ноги. Пакет с яйцами все еще был в его руке. Десять яиц в картонной упаковке, буханка хлеба, пачка масла, молоко. Обычные продукты, которые он купил десять минут назад в магазине у дома.
Лекс медленно опустил пакет на землю. Инстинкт, намертво впаянный в подкорку любым городским жителем, кричал о том, что это неправильно. Нельзя просто так взять и опустить продукты посреди улицы. Точнее, посреди того, что раньше было улицей.
Он выпрямился и медленно повернулся вокруг своей оси.
В двадцати метрах от него, так же растерянно озираясь, стоял мужчина в помятом деловом костюме. Он держал в руке портфель и смотрел на серый горизонт с выражением первобытного ужаса, которое Лекс видел только раз в жизни – когда его пятилетний племянник заблудился в торговом центре.
Чуть дальше, уткнувшись капотом в невидимую стену, замерла белая «Тойота». Водитель, девушка с короткой стрижкой, билась головой о руль, периодически нажимая на клаксон. Звук выходил сдавленным, будто кто-то накрыл машину стеклянным колпаком. Девушка кричала, но слов было не разобрать.
Слева, метрах в пятидесяти, на коленях стоял парень лет двадцати в куртке курьера. Он сжимал в руках телефон, но экран смартфона превратился в черное зеркало, не реагирующее на нажатия. Парень тряс его, дул в разъем, снова нажимал кнопки, а потом с размаху швырнул в туман и завыл, уткнувшись лицом в ладони.
Люди. Десятки, сотни людей появлялись из серого марева, как фигурки в театре теней. Они хватались за головы, падали на колени, кричали, звали кого-то. Кто-то молился, кто-то ругался, кто-то просто сидел на земле, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку немигающим взглядом.
Лекс не молился. Он был программистом, закоренелым атеистом и, что важнее в данной ситуации, человеком, который провел последние пять лет в мирах виртуальной реальности. Он знал, как устроены интерфейсы, как работают системы, что такое дашборды, индикаторы, логи. И то, что он видел сейчас, до боли напоминало массовый вход в неизвестную, чертовски реалистичную MMORPG.
Только здесь не было шлема виртуальной реальности. Не было контроллеров. Не было кнопки «Выход».
Он сделал глубокий вдох. Воздух был сухим и каким-то пресным, без запахов. Совсем как в симуляторах, где разработчики еще не добавили модуль обоняния. Ни выхлопных газов, ни пота, ни влажной земли. Стерильность операционной.
– Ладно, – сказал он твердо, хотя внутри все сжималось от нехватки ориентиров. – Давай разбираться.
Он поднял голову к небу, ожидая увидеть хоть что-то – спутники, звезды, трещины в куполе. Ничего. Только бесконечная серая гладь.
И в этот момент перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель.
Она была настолько яркой и четкой, что на мгновение ослепила, заставив Лекса зажмуриться. Когда он открыл глаза, панель никуда не исчезла. Она висела в воздухе, идеально подстроенная под его взгляд, как айтрекер в дорогом VR-шлеме. Стоило ему чуть повернуть голову – панель двигалась следом, оставаясь ровно в центре поля зрения.
Он попробовал сфокусироваться на ней. Сработало. Панель развернулась, показывая новые строки.
[СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА]
Добро пожаловать в Ничью Землю.
Правил больше нет. Цивилизация отменена.
Ресурс: 1.
Ценность: сила.
Закон: убей или умри.
Ваша задача: выжить.
Лекс прочитал текст три раза. Каждое слово было простым, но вместе они складывались в предложения, которые его сознание отказывалось принимать.
«Цивилизация отменена». Что это значит? Кто ее отменил? Каким образом?
«Убей или умри».
Он попытался отодвинуть панель рукой. Ладонь прошла сквозь нее, не встретив никакого сопротивления. Пальцы не ощутили ничего – ни тепла, ни холода, ни вибрации. Панель была проекцией, существующей только в его зрительной коре.
Он моргнул. Панель не исчезла. Он моргнул снова, более осознанно, пытаясь стряхнуть наваждение. Ничего.
– Это глюк, – сказал он вслух, пытаясь придать голосу уверенности. – Системная ошибка. Массовый психоз. Или…
Он не закончил. Панель перед глазами моргнула, и текст сменился.
[ИГРОК: НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН]
[ТРЕБУЕТСЯ АКТИВАЦИЯ]
Внизу мигала кнопка, которой на самом деле не существовало. «Принять условия».
– Какие условия? – спросил он у пустоты. – Кто ты? Что это за место? Где все? Где моя жена?
Но пустота молчала. Она была терпелива. Она была здесь хозяином.
Лекс перевел взгляд на панель, пытаясь найти хоть какой-то пункт меню, который позволил бы получить больше информации. Кнопка «Принять условия» была единственной интерактивной. Ни «Отказаться», ни «Узнать подробнее», ни «Связаться с поддержкой». Только один путь.
Он почувствовал, как что-то внутри него сжимается. Логика подсказывала: когда тебе предлагают единственный вариант и не оставляют выбора, это почти всегда ловушка. Но с другой стороны, что у него было? Стоять посреди серой пустоши до бесконечности?
Он посмотрел на людей вокруг. Некоторые из них уже не просто стояли – они двигались. Группа из трех мужчин, сбившись в кучу, что-то обсуждала, жестикулируя. Женщина в медицинском халате пыталась привести в чувство пожилого мужчину, который лежал на земле, прижимая руки к груди. Двое парней, похожих на студентов, отошли в сторону и что-то искали в тумане.
Все они были в одной лодке. Все видели эту панель. Все решали, нажимать или нет.
Лекс перевел взгляд на свой пакет с продуктами. Яйца. Хлеб. Масло. Молоко. Продукты на два дня, если экономить. Вода? Воды не было. В этой пустоши не было ничего, что можно было бы съесть или выпить.
Если это реальность – а все указывало на то, что это реальность, какой бы абсурдной она ни казалась, – то ресурсы будут иметь значение. Еда, вода, укрытие. В любой игре, в любой выживательной симуляции ресурсы – это основа. А у него был пакет продуктов, который через несколько часов испортится, если не найти способ сохранить их.
Но сначала нужно понять правила.
Он глубоко вздохнул, выдохнул, заставил себя успокоиться. Паника – плохой советчик. В его профессии паника приводит к ошибкам в коде, а ошибки в коде – к багам, которые потом исправляют неделями. Сейчас у него не было недель. Возможно, не было даже часов.
– Ладно, – сказал он твердо. – Давай играть.
Он мысленно нажал на кнопку «Принять».
Мир взорвался звуками.
Сначала раздался оглушительный гонг, от которого заложило уши. Потом – шелест тысяч страниц, перелистываемых одновременно. Потом – механический голос, произнесший что-то на языке, которого Лекс никогда не слышал, но почему-то понял каждое слово: «Регистрация завершена. Игрок идентифицирован. Начинается инициализация».
Перед глазами завертелись, наслаиваясь друг на друга, десятки окон, меню, индикаторов. Все они были выполнены в агрессивном, рубленом стиле: красный, черный, стальной. Никаких плавных линий. Никакой дружелюбности. Этот интерфейс не пытался понравиться пользователю. Он был инструментом, и инструмент этот был создан для войны.
Окна остановились, выстроившись в аккуратную систему. В центре – главная панель персонажа. Слева – иконки, значение которых предстояло разгадать. Справа – пустой список, озаглавленный «Инвентарь». Внизу – полоса, которая, судя по всему, была индикатором опыта.
Лекс сфокусировался на главной панели, и она развернулась, показывая полную информацию.
[ИГРОК: ЛЕКС]
Уровень: 0
Класс: [НЕ ОПРЕДЕЛЕН]
Характеристики:
Характеристика Значение Описание
Сила 5 Физическая мощь, урон в ближнем бою, грузоподъемность
Ловкость 6 Скорость, реакция, точность, шанс уклонения
Выносливость 4 Запас здоровья, сопротивляемость, устойчивость к усталости
Интеллект 7 Скорость обработки информации, эффективность способностей
Восприятие 6 Дальность обнаружения, внимание к деталям
Удача 3 Влияние на случайные события, шанс критического удара
Особые способности:
· [Анализ] (пассивный, уровень 1) – автоматическое сканирование объектов и существ, получение базовой информации.
Очки опыта: 0 / 100 (до следующего уровня)
Очки убийств (ОУ): 0
Он пробежал глазами по цифрам. Среднестатистический набор задрота-интеллектуала. Интеллект выше среднего, сила – чуть выше хрупкого библиотекаря. Выносливость – четыре. Это означало, что в драке он долго не протянет. Один хороший удар – и всё. Удача – три из десяти. Это было обидно, но, в общем-то, ожидаемо. Он никогда не выигрывал в лотереи, не находил денег на улице и всегда выбирал самую длинную очередь в супермаркете.
Особое внимание привлекла строчка «Очки убийств». Она была выделена алым цветом, и рядом с ней пульсировал маленький значок – череп, перечеркнутый мечом.
«Убей или умри», – снова всплыло в памяти предупреждение системы.
Он перевел взгляд на панель в поисках кнопки «Выход», «Настройки», «Пожаловаться на баг», «Связаться с администратором». Ничего. Интерфейс был пугающе лаконичным. Только характеристики, инвентарь (пустой), карта (серая, без единой отметки) и журнал (чистый, если не считать записи об активации).
Он попробовал мысленно открыть «Настройки». Ничего. Попробовал сказать вслух: «Открыть настройки». Тишина. Интерфейс был жестко зафиксирован, и единственное, что он мог делать, – это переключаться между его разделами, фокусируя взгляд на нужных иконках.
Он открыл карту. Серое поле, разделенное на условные квадраты. В центре – маленькая зеленая точка, обозначающая его. Вокруг – ни одной отметки. Ни городов, ни рек, ни дорог. Только бесконечная серая плоскость.
Он закрыл карту и вернулся к главной панели. Цифры не изменились. Он все еще был нулевым уровнем с пустым инвентарем и нулем очков убийств.
В этот момент система выдала новое сообщение. Оно не было адресовано лично ему – оно висело в небе огромными, пылающими алыми буквами, видимыми, наверное, каждому игроку в этой зоне. Буквы были такими большими, что перекрывали полнеба, и их невозможно было не заметить.
[ГЛОБАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ: НУЛЕВОЙ ПОРОГ]
Через 10:00 начнется первый отбор.
Выжившие получат доступ к классам и убежищам.
Погибшие… станут ресурсом.
В углу зрения появился таймер. Цифры были холодными, электронными, безжалостными.
09:59
09:58
09:57
Лекс почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с погодой. «Погибшие станут ресурсом». Это звучало не как метафора. Это звучало как механика. Как та самая механика, которую он видел в сотнях игр, где игроки убивают друг друга ради ресурсов.
Только сейчас это была не игра.
Он перевел взгляд на людей вокруг. Они тоже видели сообщение. Мужчина в деловом костюме замер, уставившись в небо. Девушка в «Тойоте» перестала биться головой о руль и теперь смотрела на таймер с выражением, которое Лекс не мог описать иначе как животный ужас. Курьер поднялся с колен и теперь стоял, широко раскрыв глаза, глядя на небо.
Кто-то закричал. Где-то слева послышался звук удара – кто-то бил по чему-то твердому, возможно, пытаясь пробить невидимую стену, которая окружала эту зону. Где-то справа женщина начала читать молитву, быстро, сбивчиво, проглатывая слова.
Лекс стоял неподвижно, глядя на таймер, и в его голове крутились цифры, факты, догадки.
Десять минут. У него есть десять минут.
Что значит «первый отбор»? Судя по формулировке, это будет что-то вроде фильтрации. Кто-то пройдет, кто-то нет. Кто-то выживет, кто-то станет «ресурсом».
Он снова посмотрел на свои характеристики. Сила 5, выносливость 4. В физической схватке он слаб. Если отбор – это бой, его шансы невелики. Если отбор – это испытание на выносливость, его шансы еще ниже.
Значит, нужно найти другой путь.
Он посмотрел на людей вокруг, оценивая их. Мужчина в костюме с портфелем. Девушка в «Тойоте». Курьер. Группа из трех мужчин, которые уже сбились в кучу и что-то обсуждали. Женщина в медицинском халате, склонившаяся над пожилым мужчиной.
Все они были потенциальными союзниками. Или врагами.
В любой игре выживание начинается с поиска группы. Одиночки умирают первыми. Это аксиома.
Он сделал шаг в сторону мужчины в костюме, но не успел пройти и пяти метров, как его окликнули.
– Эй!
Окрик заставил его вздрогнуть. Голос был резким, командным, не терпящим возражений. Лекс обернулся.
К нему быстрым шагом направлялся тот самый мужчина в деловом костюме, который стоял в двадцати метрах. Лицо у него было бледное, глаза бегали, но в них уже появился расчетливый блеск. Это был не тот растерянный человек, который только что смотрел на горизонт с ужасом. Этот человек переключился в другой режим – режим выживания.
– Ты тоже это видишь? – спросил мужчина, подойдя вплотную. – Эти окна… Цифры… Таймер?
– Вижу, – коротко ответил Лекс, инстинктивно делая шаг назад. Он не знал почему, но близость этого человека вызывала тревогу. Что-то в его глазах было неправильным. Слишком быстрая адаптация. Слишком быстрый переход от страха к действию.
– Что это? – мужчина говорил быстро, глотая окончания, будто боялся, что не успеет высказаться. – Игра? Реальность? Кто это сделал? Террористы? Правительство? Инопланетяне?
– Я не знаю, – ответил Лекс.
– Меня зовут Виктор, – мужчина протянул руку для пожатия, и Лекс, повинуясь социальной привычке, пожал ее. Ладонь у Виктора была влажной и горячей. – Я… я был юристом. Старший партнер в коллегии адвокатов «Виктор и партнеры». Слышал?
Лекс не слышал.
– Не важно, – Виктор махнул рукой. – Важно другое. Ты видел сообщение? «Первый отбор»? У нас меньше десяти минут.
– Я видел.
– Нужно объединяться, – Виктор говорил быстро, напористо, как на переговорах с оппонентом. – Пока не началось… пока не начался этот… отбор. В одиночку не выжить. Ты согласен?
– Согласен, – кивнул Лекс. Принцип «в одиночку не выжить» он усвоил еще до того, как Виктор подошел к нему.
– Отлично. Отлично! – Виктор оглянулся по сторонам, оценивая других людей. – Нас должно быть больше. Я поговорю с теми тремя. – он кивнул в сторону группы мужчин, которые все еще что-то обсуждали. – Ты пока подойди к девушке в машине. Она в истерике, ей нужна помощь. Мы не можем позволить себе терять потенциальных союзников.
Лекс кивнул и сделал шаг в сторону «Тойоты», но не успел. Его взгляд упал на пакет с продуктами, который он оставил на земле. Виктор проследил за его взглядом.
В глазах юриста промелькнуло что-то голодное, животное. Он посмотрел на пакет, потом на Лекса, потом снова на пакет. Пауза затянулась на секунду дольше, чем следовало.
– Еда, – сказал Виктор, и в его голосе появилась новая нотка. – У тебя есть еда. У меня ничего нет. В этом… во всем этом… ресурсы будут важны. Очень важны.
– Это яйца, – ответил Лекс спокойно, хотя внутренности сжались в тугой узел. – И молоко. Они испортятся через несколько часов. Это не стратегический запас.
– Неважно, – Виктор шагнул к пакету. – Еда есть еда. Вода есть вода. В пустоши, где нет ничего, даже испорченная еда – это ресурс. Давай договоримся. Я прикрою тебя, ты делишься.
– Чем ты меня прикроешь? – Лекс кивнул на пустые руки юриста. – Своим портфелем?
Он сказал это с легкой иронией, надеясь разрядить обстановку. Но ирония не сработала. Виктор осклабился. Улыбка у него была нехорошая, слишком широкая для человека, который только что потерял весь свой привычный мир. Это была улыбка человека, который увидел шанс и не собирается его упускать.
– Ты не понял, парень, – сказал Виктор, и его голос стал ниже, жестче. – Это не игра. Это война. Война всех против всех. И в этой войне у меня есть то, чего нет у тебя.
Он ткнул пальцем в свою грудь.
– У меня нет совести. Я готов на всё. А ты? Ты похож на того, кто будет колебаться. Колеблющиеся умирают первыми. Я это знаю. Я работал с людьми. Я видел, кто выживает в кризис, а кто нет. Выживают те, кто готов переступить. Ты готов переступить, парень?
Лекс промолчал. Он смотрел на таймер, висящий в углу зрения.
08:12
08:11
08:10
– Я не собираюсь ни с кем воевать, – сказал Лекс, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Иди своей дорогой.
– Своей дорогой? – Виктор рассмеялся, но смех был нервным, истеричным. – Посмотри вокруг! Здесь нет дорог! Есть только клетка, и через восемь минут клетку откроют. Ты знаешь, что делают с теми, кто не готов, когда открывают клетку? Их съедают. Буквально.
Он шагнул вперед, и Лекс, подчиняясь инстинкту, отступил еще на шаг. Его пятка наступила на край пакета, и он услышал характерный хруст яичной скорлупы. Тупой, влажный звук, который в тишине серой пустоши прозвучал как выстрел.
Виктор услышал этот звук. Его лицо перекосилось.
– Ты… ты раздавил еду! – заорал он. Глаза налились кровью, в уголках губ появилась белая пена. – Ты, кретин! Среди всего этого дерьма, среди апокалипсиса, у тебя была еда, и ты просто раздавил ее?!
– Успокойся, – сказал Лекс, поднимая руки. – Это просто яйца. У меня есть еще хлеб и масло. Не нужно истерики.
– Ничто не «просто»! – Виктор двинулся на него, сжав кулаки. Его лицо было красным, жилы на шее вздулись. – Ты не понимаешь правил! Совсем не понимаешь! В этой игре, или что это, нет места слабакам! Нет места тем, кто разбрасывается ресурсами! Ты – обуза! Ты – слабое звено! И слабые звенья…
Он не договорил. В этот момент над их головами раздался звук, похожий на гудение гигантского улья. Низкий, вибрирующий, проникающий в самую глубину черепа. Серый туман, стелившийся по земле, начал подниматься, превращаясь в плотные, непроницаемые стены. Они росли из земли, как грибы, за секунды, формируя четкие геометрические формы.
За десять секунд пространство вокруг сжалось. Серая стена прошла в метре от Лекса, отрезав его от девушки в «Тойоте», от курьера, от группы из трех мужчин. Она прошла ровно между ним и Виктором, но не разделила их – она замкнула круг, внутри которого оказались они вдвоем.
Стена поднялась на три метра в высоту, затем на пять, затем на десять. Она была гладкой, как стекло, но матовой, не пропускающей взгляд. Лекс подошел к ней, коснулся рукой. Поверхность была холодной и твердой, как камень. Ни трещины, ни выступа, ни малейшего шанса зацепиться.
Они остались вдвоем. Он и Виктор. Внутри серого круга диаметром метров пятнадцать.
Над кругом зажглась новая надпись, на этот раз не глобальная, а локальная, висящая прямо в воздухе, видимая только им двоим:
[ЛОКАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ: ВСТУПЛЕНИЕ]
Участники: 2.
Условие: остается один.
Лекс медленно опустил руки, которые все еще были подняты в примиряющем жесте. Он посмотрел на надпись, потом на Виктора, потом снова на надпись.
«Участники: 2. Условие: остается один».
Серый круг. Два человека. Один должен уйти.
До этого момента он еще мог убеждать себя в том, что это странный сон, галлюцинация, коллективное помешательство, ошибка восприятия. Но логика системы была безжалостна. Она была холодной, математической, как хорошо написанный код. Она отсекла их двоих от остальных, как двух лабораторных крыс в одном ящике. И теперь ящик закрыт.
– Видишь? – прошептал Виктор, тоже глядя на надпись. Его голос дрожал, но в дрожи этой было не только испуг. Там был еще и странный, болезненный восторг. – Видишь, что я тебе говорил? Один из нас… один из нас станет ресурсом.
Он перевел взгляд на Лекса. В его глазах больше не было ничего человеческого. Там был чистый, незамутненный расчет хищника, который только что понял, что добыча слабее. И который уже предвкушал.
– У тебя сила 5, – сказал Виктор, и Лекс понял, что юрист тоже изучил свою панель, тоже проанализировал свои шансы. – У меня 7. Я сильнее. Я тяжелее. У меня больше выносливости. Ты не сможешь меня победить.
– Я не хочу тебя побеждать, – сказал Лекс, делая еще шаг назад. Его спина уперлась в серую стену. Она была твердой, как камень, и холодной, и эта холодность через одежду проникла в спину, напоминая о том, что стена реальна. Что круг реален. Что все это – реальность.
– Это не имеет значения, – ответил Виктор, и его голос стал спокойным. Спокойствие это было страшнее крика. – Желания кончились. Остались только механики. Система сказала – остается один. Значит, один из нас… уйдет. Второй останется.
Он бросился вперед.
Неловко, по-дилетантски, но с отчаянной, животной яростью. Он не умел драться, это было очевидно. Ни одного удара в жизни, кроме как по клавиатуре, кроме как по столу в зале судебных заседаний, когда он требовал слова. Но сейчас это было неважно. Семь единиц силы против пяти. Сто килограммов живого веса, летящих на семьдесят.
Лекс уклонился.
Чудом. Шесть ловкости против четырех у Виктора. Он скользнул в сторону, и юрист, не рассчитав траекторию, проехал плечом по серой стене, взвыв от боли. Раздался хруст – возможно, вывих, возможно, трещина в кости. Виктор прижал руку к груди, его лицо исказилось.
– Стой! – крикнул Лекс. Голос сорвался на фальцет, и он ненавидел себя за это. – Не надо! Мы можем подождать, может быть, это закончится… Может быть, система передумает… Может быть, это тест, и если мы просто постоим…
– Ничего не закончится! – Виктор развернулся, прижимая поврежденную руку к груди. Из разбитой губы текла кровь, растекаясь по подбородку и капая на белую рубашку. – Система сказала – остается один! Ты думаешь, это шутка? Думаешь, нас отпустят, если мы просто постоим и подержимся за ручки? Ты дурак! Ты наивный, слабый дурак!
Он снова бросился, на этот раз целясь не в корпус, а пытаясь схватить Лекса за горло. Он использовал только одну руку – здоровую, левую, но в ней было достаточно силы. Пальцы сомкнулись на шее, сдавив трахею.
Лекс захрипел.
Воздух перестал поступать. Он открыл рот, пытаясь вдохнуть, но горло было зажато стальными пальцами. В глазах потемнело, по краям зрения поплыли черные пятна. Где-то на периферии сознания мигнул индикатор здоровья, начав стремительно уменьшаться.
HP: 42/100
HP: 38/100
HP: 31/100
Цифры падали. Каждая секунда уносила часть его жизни. Еще немного – и они упадут до нуля. И тогда он станет «ресурсом». Как яйца, которые он раздавил. Как Виктор, который сейчас душил его.
В этот момент страх, первобытный, животный ужас смерти, затмил всё. Затмил мораль, воспитание, принципы, все уроки, которые ему вдалбливали родители, учителя, общество. Страх включил ту часть мозга, которая отвечает за выживание, и эта часть не знала слов «нельзя», «грех», «плохо». Она знала только одно: действуй, или умрешь.
Мозг программиста, натренированный на поиск решений в безвыходных ситуациях, на отладку кода, который отказывается работать, выдал единственно возможный вариант. Отключил эмоции. Включил логику.
Убей или умри.
Левая рука Лекса, сжатая в кулак, ударила Виктора в пах.
Удар был неловким, слабым – он никогда не учился бить, не знал, как правильно вложить вес, как поставить ноги. Но даже слабый удар в пах – это удар в пах. Виктор охнул, хватка на секунду ослабла. Этой секунды хватило.
Лекс вывернулся, отпрыгнул назад, хватая ртом воздух. Горло саднило, в легких жгло, но он дышал. Он был жив.
Он не думал. Не анализировал. Действовал на чистом инстинкте, который был сильнее любого интеллекта. Его рука опустилась к земле и нащупала то, что оказалось под рукой.
Это был портфель.
Тяжелый, кожаный, с металлическими уголками. Тот самый портфель, который Виктор держал в руке, когда появился в серой пустоши. Тот самый, который, наверное, был с ним на тысяче деловых встреч, на котором, возможно, сидел его ребенок, пока отец работал допоздна. Подарок жены на десятилетие юридической практики.
Лекс поднял портфель. В руке он весил как бревно. Или как оружие.
Виктор выпрямился, согнувшись пополам, держась за поврежденную руку и пах одновременно. Его лицо было мокрым от пота и крови, глаза горели ненавистью.
– Ты… ты… – прохрипел он.
Лекс не дал ему договорить.
Он ударил портфелем.
С размаху, ребром, целясь в висок. Удар пришелся куда-то в ухо и челюсть. Раздался глухой, мокрый звук. Виктор пошатнулся, но не упал. Сила 7 давала о себе знать – он был крепким. Слишком крепким для человека с выносливостью 4.
Виктор выпрямился, и Лекс увидел в его глазах нечто новое. Не только ненависть. Еще и удивление. Удивление от того, что жертва сопротивляется.
– Ты пожалеешь, – прошептал Виктор. – Я разорву тебя. Я…
Лекс ударил снова.
На этот раз он не целился. Он просто бил. Бил портфелем по голове, по плечам, по рукам, по всему, что попадалось под руку. Портфель раскрылся, бумаги, распечатки исковых заявлений, визитки, ручки, тонкий ноутбук разлетелись по серой земле, смешиваясь с каплями крови.
Виктор пытался закрываться, но одной рукой, с поврежденным плечом, он был беспомощен. Он отступал к стене, споткнулся о собственный портфель, который Лекс выронил, и упал на спину.
Лекс навис над ним.
Портфеля больше не было. Он выпал где-то по пути. В руках у Лекса не было ничего, кроме пустых ладоней, дрожащих от адреналина.
Виктор лежал на спине, глядя на него снизу вверх. Его лицо было разбито, из носа текла кровь, один глаз заплыл. Но он все еще был жив. И в его глазах, сквозь боль и страх, все еще горела ненависть.
– Не… не надо… – прошептал Виктор. – Мы же… договорились… Союз…
Лекс посмотрел на свои руки. На дрожащие пальцы, на въевшуюся в кожу чужую кровь. Потом перевел взгляд на панель, которая висела перед глазами, холодная и равнодушная.
HP Виктора: 23/100
Он мог остановиться. Мог отойти. Мог ждать. Может быть, система передумает. Может быть, стены опустятся. Может быть, они оба выйдут.
А может быть, нет.
HP Виктора: 19/100
Цифры падали сами по себе – внутреннее кровотечение, травма головы. Виктор умирал. Медленно, но верно. И если Лекс ничего не сделает, он умрет. И система засчитает это убийство ему. Потому что он нанес первые удары. Потому что он защищался. Потому что…
Потому что какая разница?
Лекс опустился на колени рядом с Виктором.
– Прости, – сказал он. Голос был чужим, хриплым, не его.
Он поднял с земли тяжелый металлический уголок – часть портфеля, оторвавшуюся во время ударов. И ударил один раз. Точно в висок.
Виктор дернулся, выгнулся дугой и затих.
HP Виктора: 0/100
Над телом вспыхнула надпись:
[ВЫ УБИЛИ ИГРОКА: ВИКТОР (УРОВЕНЬ 0)]
Получено опыта: 100
Получено очков убийств: 1
[ВНИМАНИЕ!]
Вы совершили первое убийство.
Порог пройден. Класс разблокирован.
Лекс не смотрел на эти сообщения. Он смотрел на Виктора.
Тело юриста начало стремительно разлагаться. Плоть таяла, словно ее пожирали миллионы невидимых микробов, превращаясь в серый пепел, который впитывался в землю. Костный мозг, мышцы, кожа, волосы – всё исчезало, оставляя после себя только сухой, безжизненный порошок.
Через тридцать секунд от Виктора, юриста, старшего партнера коллегии адвокатов «Виктор и партнеры», отца двоих детей (эта информация почему-то всплыла в голове Лекса сама собой, хотя он никогда не знал Виктора раньше), не осталось ничего, кроме горстки серого пепла и одного предмета.
Маленький, тускло блестящий кристалл лежал на том месте, где только что была голова. Он был неправильной формы, с острыми гранями, и внутри него, в глубине, пульсировал слабый, едва заметный свет. Словно там, внутри камня, еще теплилось что-то живое.
Лекс протянул руку. Пальцы дрожали. Он взял кристалл, и система выдала описание:
[ДУША-ОСКОЛОК]
Ресурс. Содержит 1 единицу чистой энергии.
Использование: повышение характеристик, крафт, восстановление.
Душа-осколок.
Он смотрел на кристалл, и внутри него продолжал пульсировать слабый свет. Свет, который только что был человеком. Который дышал, говорил, злился, боялся. Который, возможно, любил своих детей, переживал за них, работал допоздна, чтобы обеспечить им будущее.
Теперь это будущее стало кристаллом в руке другого человека.
Лекс медленно сжал кулак, чувствуя, как острые грани кристалла впиваются в ладонь. Боль была реальной. Она доказывала, что это не сон. Не игра. Не галлюцинация.
Это реальность. И в этой реальности он только что убил человека.
Серые стены, окружавшие арену, начали таять. Они опускались в землю так же быстро, как и поднимались, растворяясь в сером тумане. Мир расширялся, открывая взгляду пустошь, других людей, другие серые круги, в которых происходило то же самое.
В двадцати метрах от него, в соседнем круге, который только что исчез, на земле лежал труп курьера. Над ним склонился другой человек, сжимая в руке окровавленный кусок арматуры. Их взгляды встретились. Человек с арматурой оскалился, сжал свой кристалл – душу-осколок – и пошел прочь, не оглядываясь.
Вдалеке, за гранью видимости, слышались крики. Такие же крики, которые Лекс слышал минуту назад, когда сам кричал от ужаса. Кто-то молил о пощаде. Кто-то угрожал. Кто-то плакал. Кто-то смеялся.
Первый отбор начался.
Таймер в углу зрения показывал:
