Читать книгу: «Розы пустыни»
© Юлина Ю. В., текст, 2025
© Кутовая Д. Р., ил., 2025
© ООО «Феникс», оформление, 2025
* * *
Глава 1
– Айна, посмотри, какое чудо! – Гуля сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками. Окно было открыто, и тёплый вечерний ветерок, редкий гость в туркменской пустыне, обдувал лицо девушки. Тёмные, как чёрные агаты, глаза вглядывались в сумерки.
Под окном пылали заросли роз: белые и тёмно-розовые, они казались особенно прекрасными в треугольнике света, падающего от окна. Нежные бутоны и полностью раскрытые в своём великолепии розы, растопленные под знойным солнцем, источали сладко-приторный аромат, который, казалось, заполнял всю комнату.
Айна подошла к окну и обняла младшую сестру.
– Так нигде больше розы не пахнут, только дома. – Гуля перебросила тяжёлую косу за спину, склонила голову на грудь сестры и обхватила Айну руками. – Вот вырасту и придумаю духи «Розы пустыни». Пусть все узнают, как у нас розы пахнут.
– Красивая мечта. Сладкая, как дыня.
– Не веришь? Сделаю духи и подарю тебе!
– Верю, родная. – Айна погладила Гулю по голове.
– А ты будешь скучать? – Гуля не спускала с сестры ласковых глаз.
– Конечно буду, глупышка.
– А приходить к нам будешь? Муж тебя отпустит?
– Муж-то отпустит. Лишь бы свекровь не возражала, – усмехнулась Айна.
– Айна, а ты любишь Реджепа?
– Люблю, конечно. Я же замуж за него выхожу.
– Ну, это папа так хотел, а ты сама?
– Верно, отец хотел. Но, думаю, мне повезло, что я его полюбила. И волю отца исполню с радостью.
– А как ты точно поняла, что его любишь? Как догадалась?
– Вот влюбишься сама и узнаешь! – Айна улыбнулась и погладила сестру по голове.
– А может, я уже знаю! – глянув сестре прямо в глаза, выпалила Гуля.
– Сестрёнка! И кто же он?
– Да никто, – смутилась Гуля. – Это я просто так сказала. Айна, а ты боишься?
– Чего?
– Ну…
– А, этого? Ну, боюсь, конечно, но все женщины через это проходят. Как-нибудь и я справлюсь. – Айна поцеловала сестру в макушку.
– А потом расскажешь?
– Не знаю, посмотрим. Маленькая ты ещё, – задумчиво ответила Айна.
– Ничего себе маленькая! Мне уже скоро пятнадцать.
– Ага, скоро. Через десять месяцев, – засмеялась Айна.
За дверью послышались быстрые шаги.
– Эй, свиристелки, хватит полуночничать, завтра серьёзный день, sähetli gün1. Не забыли? – Мама открыла дверь в комнату и зыркнула на сестёр. – Гуля, иди к себе в комнату. Мяхри, умничка, спит уже.
– Да, эдже2, ложимся, не волнуйся. – послушно ответила Айна.
– Ты слышала? Мяхри-умничка, – Гуля передразнила мать, когда дверь зак-рылась. – А что эта Мяхри – змея настоящая, она и не видит совсем. Вот если бы папа был жив, он бы за меня заступился!
– Не надо так, Гуля. Мяхри не такая уж плохая. Просто вы с ней разные. Как будто с одного дерева, но слива и яблоко.
– Только она яблоко кислое и червивое! – подытожила Гуля, сморщила носик и спрыгнула с подоконника. – Ну ладно, сейчас птицам крошки насыплю и спать пойду. Завтра и правда большой день. Ковёр для тебя начинаем ткать, чтобы успеть до свадьбы.
– Жду не дождусь! Я ваш подарок прямо в спальне положу. Ковёр от моих сестрёнок. Пусть приносит мне любовь и радость в дом!
Гуля прошла на кухню, стряхнула в та-релку крошки из хлебницы и принесла в комнату.
– Насыплю скворцам, пусть поют. Смешные такие. Если вдруг забуду, утром такой галдёж поднимут, что и тебя разбудят.
– Ты всех птиц в округе избаловала, – Айна снова обняла сестру и поцеловала в пухлую щёку. Спокойной ночи, малышка!
Гуля осторожно закрыла дверь и прошмыгнула в свою комнату. Половица скрип-нула, и девочка на цыпочках подошла к сво-ей кровати, чтобы не разбудить Мяхри.
– Ты всё бродишь, полуночница? – зашептала Мяхри и села в кровати. – Опять небось птиц своих кормила. А мне потом убирай за ними! Когда ты только прекратишь?
– Никогда.
– Огрыза! Я скажу маме, чтобы запретила тебе. Грязь от них и шум.
– Вот только попробуй! Я всё равно кормить их буду. Не твоё дело!
– Не груби. Я старшая сестра.
– Ты средняя. Айна старшая!
– Айна, считай, упорхнёт скоро, как эти твои птички. Так что за старшую я остаюсь.
– Уй! – Гуля положила подушку себе на голову. – Надоела… Отстань!
Сон не шёл. Гуля дождалась, когда дыхание Мяхри стало ровным, и легла на спину, закинув за голову руки. Так хотелось открыть окно и впустить в дом свежий воздух, слушать цикад и плеск речной воды. Ночью с гор в ущелье спускалась долгожданная прохлада. Это было особенное время. Но только ночью весь аул спит. Спрашивается, почему? Днём солнце печёт так сильно и нет ветерка, как в печке. Выйдешь во двор, и сухой жаркий воздух забивается в ноздри и как будто прожигает всё внутри. Но женщины выходят на улицу в длинные платьях, закутанные в платки, и делают дела, несмотря на зной: сажают и поливают овощи, пекут чурек3 в тандыре, выгуливают лошадей, кормят коров, верблюдов, баранов, сыпят корм курочкам. А ночью все спят и не знают, как хорошо на улице. И Батыр, конечно же, спит. И его конь Алтын4 тоже. А как было бы здорово выйти во двор и пройти по аулу. И встретить Батыра. И пусть никого вокруг, а только Батыр шёл бы навстречу со своим конём. Или без коня, но навстречу.
И пусть Батыр скажет:
– Привет, как дела?
А Гуля ему беспечно:
– Да так, всё нормально.
– А может, пойдём к речке и посидим у воды, пока все спят?
– Пойдём, – тихо скажет Гуля и опустит голову.
Они пойдут рядом, и Гуля только иногда будет задевать его плечом, и сердце начнёт стучать так громко, что станет страшно: а вдруг он услышит? И они сядут у речки и будут слушать, как звенит вода, ударяясь о камни, и наслаждаться тишиной гор. И ветерок запахнет туей и горной мятой. И вокруг будут благоухать розы, белые и красные, но только их не будет видно, потому что темно. А если конь с ними, то они дадут ему напиться прохладной воды.
И тогда Батыр посмотрит на Гулю своими глубокими карими глазами и скажет:
– Какая ты красивая, и волосы у тебя пахнут розами.
– А это потому, что я себе бальзам для волос делаю с розовыми лепестками. И тебе могу, – прошепчет Гуля.
А он скажет:
– А мне зачем? Я же мужчина.
И это точно. Батыр мужчина. Мужчина Гулиной мечты. Только в жизни Гуля редко разговаривает с ним. Почти никогда. В школе он учится на три класса старше, вместе с Мяхри. И Гуля видит его только иногда, когда он выгуливает своего коня. Увидит – и сразу отводит глаза. А он Гулю и не видит вовсе. А когда проедет, Гуля смотрит вслед на мужественную спину, на то, как Батыр красиво сидит на коне, на его сильные руки и тёмные волосы, развевающиеся, когда конь резвится и увлекает всадника за собой. Батыр будто сливается с ним, такой же ладный, стройный и мускулистый, как и конь его Алтын. Настоящее золото.
– А вот если…
– Что ты там бормочешь, полоумная? Спать мешаешь! Завтра sähetli gün. – Мяхри села на кровати, включила настольную лампу на тумбочке и посмотрела на сестру с нескрываемым раздражением.
Гуля резко отвернулась к стене и опять положила подушку на голову.
Глава 2
Утром птицы пели так громко, что Гуля проснулась. Так и должно быть в sähetli gün. Это особый день. День, когда по астрономическому календарю одобрено начало изготовления ковра. Мамы и Мяхри не было: видимо, уже готовились к празднику. На столе стоял большой чайник, накрытый яркой ковровой шапкой. Гуля налила чай в пиалу и отхлебнула. Блаженство! Зелёный чай с горной мятой как будто разлился по всему телу, и она была готова запеть, как птица. Рядом лежал чурек, завёрнутый в плотное полотенце. Гуля отломила кусочек. Чурек был ещё тёплым: видно, недавно из тандыра. Девушка намазала на чурек сливочное масло. Оно таяло и стекало в воздушные дырочки. Кухня наполнилась аппетитным сдобным запахом. Запахом утра. Запахом счастливого нового дня. Сегодня будет праздник в честь начала работы над ковром. Мама позвала всех соседей. Может быть, и Батыр придёт. Сердце радостно заколотилось. Гуля собрала крошки от чурека в ладошку, открыла окно и бросила птицам на подоконник.
– Вот ты где! – Беззвучно появилась на кухне Мяхри. Точно как змея. – Сколько раз говорить: не ломай чурек! А нож на что? Тебе в одно ухо влетает, до второго не доходит. Опять птицам крошки сыплешь, грязь разводишь! Скажу эдже.
– А мне нравится! Говори кому хочешь. Ябеда! – Гуля решила не обращать внимания и продолжать наслаждаться завтраком.
– Ты как со старшей сестрой разговариваешь, огрыза? Эдже! – и Мяхри выбежала из кухни.
«Сейчас начнётся», – подумала Гуля.
И точно. Через несколько минут появилась мама и следом Мяхри с гордо поднятой головой.
– Эдже, вот, она чурек ломает, крошки везде. Потом птицам сыплет. А убирать за ними кому? Всё мне, – возмущалась Мяхри. – И главное, дерзит. Эдже, скажи ей, что я старшая!
– Девочки мои, – мама подошла к дочерям и обняла обеих за плечи. – Вы сёстры. Значит, всегда должны уметь договориться. Всегда. Кровь – не вода. Всё утекает, а семья остаётся.
– Ага. Договоришься с ней! А за птицами мне убирать! – фыркнула Мяхри.
– И не убирай! Я сама могу, – парировала Гуля. – Ты никаких животных не любишь. Даже и пёс наш тебе обуза.
– А за что их любить? Грязь от них одна и вонь.
– Всё! – голос матери из ласкового превратился в стальной и как саблей разрезал воздух. – Я сказала, ругаться нельзя! Особенно сегодня.
Сёстры замолчали и опустили глаза в пол.
– Завтрак заканчивайте и пойдёмте к станку. Я молитву читать буду.
Накануне комната уже была готова для тканья ковра. Посередине стоял станок с натянутыми, как струны дутара5, нитками, которые будут основой ковра. Окно было открыто, и свежий горный воздух ласкал тонкие тюлевые занавески.
Мать сложила руки на груди и прочитала молитву. Айна, Гуля и Мяхри стояли рядом.
– Народная мудрость гласит: «Вода – жизнь туркмена, конь – крылья туркмена, ковёр – душа туркмена». У ковра должна быть мирная душа. Как соткёте, так он служить Айне и будет. С любовью сделаете – он любовь и радость вашей сестре принесёт. С Богом!
– Вы уж постарайтесь, сестрички, – улыбнулась Айна и поцеловала в щёки обеих сестёр.
– Можно приступать, – разрешила мама, – А мы с Айной пойдём к празднику готовиться. – Плов нужно сделать, салаты, лепёшки испечь. Сегодня много народу вечером будет.
Мяхри и Гуля сели по обе стороны ковра и тоже прочитали молитву. Шерстяные струны основы были шершавыми и не слушались. На бумаге лежал рисунок. Ковёр будет красивым и богатым. Рисунок сложный, мама такой выбрала: повторяющиеся восьмиугольные гёли6, ступенчатые пирамиды, кресты и зигзаги, а также стилизованные фигуры верблюдов и лошадей. Мяхри уже умела плести ковры, и иногда соседи звали её помогать. Девушку хвалили: «Умелая ковровщица растёт», – часто говорили маме, и та словно расцветала от этих слов. Ещё бы, с древних времён ковроделие считалось искусством. Если девушка в семье не перенимает ремесло от старших, это неуважение традиций. Так что Мяхри и здесь умничка. А вот для Гули это первая серьёзная работа. Раньше она только ткала гапылык7 и торбы.
Мяхри плела легко и быстро. Она доходила до середины станка и ждала Гулю, не забывая фыркнуть и закатить глаза, демонстрируя, как это долго и мучительно ждать неумелую сестру. Гуля старалась и перебирала струны основы ковра пальцами. Они путались и не слушались. Узлы получались корявыми, нож-крючок не слушался, гребень-колотушка соскальзывала с линии. Гуля торопилась, и от этого получалось ещё медленнее.
– Ну что ты возишься, копуша? Работай внимательнее, рисунок не сбей, – проворчала Мяхри. – Это тебе не чурек руками ломать.
Гуля шмыгнула носом. Ответить хотелось, но никак нельзя ответить этой змее. Ковёр для Айны должен быть мирным. Гуля прикусила губу до крови.
– Поплачь ещё, неумёха, – пробубнила Мяхри.
Гуля опустила глаза на рисунок. Узор расплывался от слёз. Она посмотрела на потолок. Выбеленный, он был ярким контрастом сочно-красным шерстяным нитям будущего ковра. Гуля старалась думать о чём-то приятном. Скорее бы вечер, и только бы Батыр пришёл. Посмотреть на него хотя бы со стороны. А может, удастся поговорить с ним на этот раз? Гуля молча перебирала нити пальцами и вязала узлы.
Бесплатный фрагмент закончился.
