Читать книгу: «Частота ноль»

Перед прочтением

Получите полное погружение в атмосферу книги с плейлистом «Частота ноль». Включайте на первой странице и не снимайте наушники до последней.

Оператор должен быть всегда. Иначе ОНО...

Трек-лист:

1. Kammarheit — «The Starwheel»

2. Svartsinn — «Traces of Nothingness»

3. Atrium Carceri — «The Dark Mother»

4. Lustmord — «Black Static»

5. Chelsea Wolfe — «Carrion Flowers»

* Плейлист можно найти в VK по названию «Частота ноль».

Глава 1. АВТОБУС

Автобус уехал.

Лера стояла на обочине и смотрела, как он растворяется в вечерней дымке — сперва стал полупрозрачным, потом серым пятном, потом точкой, потом ничем. Дизельный гул ещё висел в воздухе, но уже затухал, как отзвук колокола, в который ударили один раз.

Она поёжилась. Не от холода — август был тёплым, даже душным. От тишины, которая навалилась сразу, как только смолк двигатель. Тишина здесь была другой — не такой, как в городе. В городе тишина всегда с изнанкой: холодильник гудит, соседи переговариваются, машина проедет, телефон звякнет. А здесь тишина была сплошной. Как ватное одеяло.

— Могли бы и до нормального места доехать, — сказала Лера, просто чтобы услышать свой голос. — До турбазы какой-нибудь. С душем. Где люди.

— Смысл тогда вообще из города выезжать? — Кира даже не обернулась. Она стояла на краю асфальта, уперев руки в бока, и рассматривала что-то в бумажной карте. Карта была старая, сложенная вчетверо, с гербом СССР в углу и коричневыми кругами от кружки на сгибах.

— Турбаза — это те же люди, те же разговоры, те же уведомления, — продолжала Кира. — А я хотела отвлечься. Просто отвлечься. Три дня без необходимости всё контролировать.

Лера знала, о чём она. Знала — но не спрашивала. Они договорились: в этом походе никаких разговоров о прошлом. Только лес, только настоящее, только три подруги, которые не виделись пять лет.

— Отвлечься можно было и в ресторане, — заметила Лера.

— В ресторане ты уже была. Сто раз. А здесь — ни разу. — Кира наконец подняла глаза и обвела рукой горизонт. — Посмотри вокруг. Красота же.

Лера огляделась. Место было, мягко говоря, не парадное. Остановка — деревянный навес на подгнивших столбах, скамейка без двух досок, расписание за мутным стеклом, выцветшее до полной нечитаемости. И табличка: «Зона радиомолчания № 7». Жестяная, ржавая, на одном гвозде. Ветер раскачивал её, и она скрежетала — мерно, ритмично, как метроном. Или как аппарат искусственного дыхания: вдох-выдох, вжик-вжик.

— Почему номер семь? — спросила Лера. — Где первые шесть?

— Первые шесть — это легенда, — отозвалась Яна.

Лера повернулась. Яна стояла поодаль, почти у самой кромки леса, и смотрела не на остановку, не на подруг, а на сосны. Вернее — между ними. В темноту, которая уже сгущалась под кронами, хотя солнце ещё висело над горизонтом.

— Говорят, в шестидесятых здесь была сеть объектов, — продолжала Яна негромко, и Лере пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Военные изучали распространение радиоволн. Построили семь вышек. Шесть потом закрыли, снесли, застроили. А седьмая осталась. Про неё то ли забыли, то ли специально вычеркнули.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Лера.

Яна пожала плечами.

— Читала. И… — она замялась, — слышала. Мне говорили об этом месте.

— Кто говорил?

Яна не ответила. Правая рука теребила край карты, торчавшей из кармана ветровки. Лера знала эту карту. Карты Таро. Яна таскала их с собой с восьмого класса — тогда она была просто странной девочкой, которая рисует в тетрадях пентаграммы и говорит, что слышит «шум». Но они договорились не спрашивать. У каждого в этой троице было что-то, о чём не спрашивали.

— Ладно, — сказала Лера, поправляя лямку рюкзака. Он был тяжёлым — она взяла слишком много вещей, которые «вдруг пригодятся». Плюшевый медведь. Блокнот для скетчей. Пачка сигарет, хотя она не курила со школы. Наушники, разряженные в ноль. В кармане куртки лежала зажигалка — жёлтая, с нарисованной пчелой. Она таскала её с восьмого класса, когда пыталась курить, чтобы казаться крутой. Курить бросила, зажигалку — нет. Привычка. Или талисман. Она всегда говорила себе: «Вдруг пригодится». Вещи успокаивали её. Вещи были тем, что можно контролировать, когда всё остальное выходило из-под контроля. — Лес так лес. Трое суток так трое суток. Но если через час мы не найдём место для лагеря, я голосую за возвращение к трассе и ловлю попутку.

— Не найдёшь — будешь ночевать на остановке, — Кира хмыкнула. — Там, кстати, скамейка есть.

— Очень смешно.

Кира застегнула рюкзак, поправила лямки разгрузочного жилета — она была единственной, кто оделся как в экспедицию, с приборами в карманах и антенной-тарелкой в боковом чехле, — и первой шагнула на тропу.

Яна задержалась на секунду. Лера увидела, как она вытащила из кармана карту и быстро глянула на неё — даже не глянула, а коснулась пальцем. Перевернула. Лера не успела рассмотреть рисунок, но узнала рубашку по сине-серому узору. Карта была одна и та же — Яна таскала её с собой весь последний месяц, с тех пор как они договорились о походе.

— Что там? — спросила Лера.

— Ничего. — Яна спрятала карту в карман. — Пойдём.

Лера закинула рюкзак на плечо и шагнула на тропу. Лес сомкнулся за спиной.

С остановки донёсся последний скрежет таблички — вжик-вжик, — а потом и он стих.

Идти было легко. Тропа — широкая, утоптанная, без колючего кустарника. Сосны стояли высокие, прямые, с янтарными стволами, и солнце просвечивало сквозь кроны косыми золотыми полосами. Пахло хвоей и сухой землёй. Где-то далеко пересвистывались дрозды. Лера даже начала расслабляться — впервые за последние дни.

А потом она поймала себя на мысли, что идёт и не чувствует страха. Это было странно. Она боялась всегда. Темноты, высоты, незнакомых людей. В детстве — зеркал, потому что в них иногда отражалось не то, что должно. В старших классах страх перерос в панические атаки, и она лежала в больнице, пила таблетки, училась дышать по квадрату. Вдох — два-три-четыре. Задержка. Выдох — два-три-четыре.

Сейчас она не дышала по квадрату. Ей было… спокойно. Как будто лес ждал её. Как будто она шла домой.

— Лера, ты чего застыла? — голос Киры выдернул её из мыслей.

— Ничего. — Лера тряхнула головой. — Просто задумалась.

Она ускорила шаг, догоняя подруг. Но странное чувство не проходило. Что-то в этом лесу было знакомым. Как песня, которую слышал в детстве и забыл. Как лицо из сна, которое не можешь вспомнить при свете дня.

Она отогнала эти мысли и пошла дальше.

Глава 2. ТРОПА

Первые полчаса были почти приятными.

— Красиво, — признала Лера. — Ладно. Признаю. Красиво.

— Я же говорила. — Кира улыбнулась через плечо. — Через час скажешь спасибо.

Они шли не торопясь. Кира сверялась с компасом, иногда останавливалась и делала пометки в блокноте — координаты, время, высоту. Яна шагала легко, молча, и Лера заметила, что она больше не смотрит под ноги. Она смотрела по сторонам, иногда — вверх, иногда — вглубь леса, и лицо у неё было спокойное, даже умиротворённое. Как у человека, который наконец оказался там, где должен быть.

— Смотрите, белка, — сказала Кира и показала на сосну справа от тропы.

Белка сидела на нижней ветке, свесив пушистый хвост, и грызла шишку. Обычная рыжая белка с кисточками на ушах. Лера остановилась — она любила белок, в парке всегда подкармливала их орехами.

— Привет, — сказала она негромко.

Белка замерла. Шишка выпала из лапок и глухо стукнулась о землю. Белка не убегала. Она сидела и смотрела на Леру — не моргая, не двигаясь. Чёрные глаза блестели, как бусины, и в них не было ни страха, ни любопытства. Вообще ничего.

— Идём, — сказала Яна и потянула Леру за рукав. — Не тревожь.

— Я не тревожу. Я просто…

— Идём.

Лера пошла, но через несколько шагов обернулась. Белка всё ещё сидела на ветке. Шишка валялась на земле. И Лера заметила то, чего не заметила сразу: под этой сосной шишек было очень много. Десятка два. Все — раскрытые, пустые, как будто кто-то съел все семена. Они лежали не хаотично, а ровным полукругом. Как будто их разложили специально.

Она ничего не сказала. Просто пошла быстрее.

Птицы замолчали.

Лера поняла это не сразу, а минут через десять. Просто вдруг осознала, что идти стало слишком тихо. Шаги — есть. Дыхание — есть. Ветер в кронах — есть, но какой-то далёкий, приглушённый, как через подушку. А птиц нет. И дроздов нет. И дятла, который стучал где-то слева, тоже нет. И насекомых нет — ни комаров, ни мошек, ни муравьёв на земле.

— Тихо, — сказала она.

Кира обернулась.

— Что?

— Очень тихо. Слишком.

Кира прислушалась. Пожала плечами.

— Лес. Вечер. Птицы засыпают.

— Птицы не засыпают все одновременно. И насекомые тоже. — Лера остановилась и расстегнула ворот куртки, как будто ей стало трудно дышать. — Мы в лесу почти час. На мне должно быть уже пять комариных укусов. Где комары?

— Может, дым от костров где-то, — неуверенно сказала Кира. — Или сезон такой.

— Или что-то их отпугивает.

— Что?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Кира посмотрела на Яну. Яна стояла, наклонив голову набок, и, казалось, слушала что-то — не лес, не ветер, а что-то внутри себя. Губы её чуть шевелились, словно она повторяла про себя чьи-то слова.

— Ян, — позвала Лера. — Ты что-то слышишь?

— Шум, — ответила Яна. — Обычный шум. Он всегда есть. Просто здесь он… громче. Как будто кто-то прибавил громкость.

— Что за шум?

— Голоса. Далеко. Не разобрать слов. Как радио между станциями. — Она моргнула и посмотрела на Леру так, будто только что вспомнила, что она не одна. — Не обращай внимания. Это у меня с детства.

— С тех пор, как ты…

— Да. — Яна отвернулась. — С тех пор.

— Здесь это звучит громче? — спросила Лера.

— Да. Как будто я ближе к источнику.

— К источнику чего?

Яна посмотрела ей в глаза.

— Не знаю. Но мы идём в правильном направлении.

Кира кашлянула.

— Ладно. Давайте без мистики. Мы в лесу, здесь нет связи, барахли, молчат птицы. Это странно, но объяснимо. Магнитная аномалия, геологический разлом, что угодно. Предлагаю не накручивать себя и идти дальше. Нам нужно найти место для лагеря до темноты.

— Я не накручиваю, — сказала Яна. — Я просто слушаю.

И она пошла вперёд — легко, быстро, как будто знала дорогу. Кира переглянулась с Лерой, вздохнула и двинулась следом. Лера задержалась на секунду. Ей показалось, что в тишине, висевшей между соснами, кто-то произнёс её имя. Не громко. Даже не шёпотом. Скорее — мыслью. Как будто лес думал о ней.

Она тряхнула головой и пошла догонять подруг.

Через двадцать минут тропа вывела их на поляну.

Глава 3. КРУГ

Поляна была круглой.

Не просто округлой, не просто овальной — а идеально круглой, как будто кто-то взял гигантский циркуль и вырезал кусок леса одним движением. По краям стояли сосны — одинаковой высоты, на одинаковом расстоянии друг от друга. Ни одна ветка не выступала за границу круга. Ни одна травинка не росла внутри.

А в центре росло дерево.

Старая сосна. Высокая, сухая, полностью лишённая коры. Её древесина была не тёмной, не серой — а белой, с лёгким голубоватым отливом, как будто светящейся изнутри. Ветви не расходились в стороны, как у нормального дерева, а закручивались вокруг ствола спиралями — тугими, ровными, как винтовая резьба. На концах веток — не хвоя, а маленькие утолщения, шарики размером с грецкий орех, напоминавшие катушки Тесла.

— Красивая, — прошептала Лера и шагнула вперёд.

— СТОЙ.

Яна схватила её за плечо. Пальцы впились с такой силой, что Лера вскрикнула.

— Ты чего?!

— Не входи в круг. — Голос у Яны был чужим — низким, напряжённым. — Ни шагу.

— Какой ещё круг?

Яна показала. Теперь, когда Лера присмотрелась, она увидела: земля внутри поляны отличалась от земли снаружи. Та, снаружи, была покрыта мхом и хвоей — обычная лесная подстилка. А внутри — тёмная, почти чёрная, и очень ровная, как будто её утрамбовали. И по самой границе круга шла едва заметная канавка — глубиной в палец, шириной в ладонь.

— Это не просто поляна, — сказала Яна. — Это сид. Так называют такие места. Круги в лесу, где растёт что-то одно — дерево, или грибы, или вообще ничего. Я читала о них. В них время течёт по-другому. Входить можно, только если тебя пригласили.

— Кто пригласил? — спросила Кира. — Дерево?

— Не знаю. Но Лера только что почти шагнула внутрь.

— Я не шагнула, — сказала Лера, хотя сама не была уверена. Ей показалось, что земля под ногой мягко пружинила — как будто она уже стояла на границе. Она отступила на шаг. — Я просто смотрела.

— Смотри отсюда. — Яна не отпускала её плечо. — Посмотрите на землю. Внутри круга.

Лера посмотрела. И только теперь заметила то, что лежало у подножия белого дерева.

Птицы.

Много. Два или три десятка. Синицы, воробьи, дрозды, ещё какие-то мелкие, которых Лера не знала по названиям. Они лежали ровными концентрическими кругами, головами к дереву, как стрелки компаса к полюсу. Крылья расправлены, перья не взъерошены — как будто они не падали замертво, а аккуратно ложились спать. И ни у одной не было глаз. Только пустые, идеально чистые глазницы.

И они не разложились. Вообще. Ни запаха, ни мух, ни следов тления. Как будто умерли минуту назад.

Или как будто не умирали, а просто… опустели.

Лера попятилась. Земля под пяткой мягко пружинила — она стояла на границе канавки, но ещё не внутри круга. Ещё можно было отступить.

— Кира, — тихо позвала она. — Ты это видишь?

Кира уже снимала рюкзак. Доставала прибор — тот самый, анализатор частот, который она показывала им перед походом. Тяжёлая коробка с антенной, экраном и рядом кнопок. Включила, направила на дерево. Антенна смотрела на белую сосну, но сама Кира стояла снаружи, за канавкой.

Прибор пискнул. На экране побежали цифры.

— Частота Шумана, — сказала Кира. — Семь и восемь десятых герца. Резонанс Земли. Норма.

Она перевела антенну на птиц. Цифры на экране исчезли. Сменились одним словом: «НЕТ СИГНАЛА».

— А здесь… ничего. Вообще. Как будто их нет.

— Может, их и правда нет? — предположила Лера. — Может, это мираж?

— Я тоже их вижу. И прибор их не видит. Это странно.

Кира задумалась. Потом сделала шаг вперёд. Ещё один. Её ботинок завис над канавкой.

— Кира, — предупредила Яна. — Не входи.

— Я не войду. Я только проверю.

Она остановилась у самой границы круга, не переступая канавку. Протянула руку с прибором вперёд — насколько хватало. Антенна пересекла невидимую черту.

И прибор закричал.

Кира не знала, что анализатор умеет издавать звуки. Она никогда не включала динамик — работала в наушниках или просто смотрела на экран. Но сейчас он закричал. Пронзительно, на одной ноте, на частоте, от которой заныли зубы и зачесались глазные яблоки. Звук был высоким и низким одновременно, как будто две частоты наложились друг на друга и создали третью.

Кира отдёрнула руку. Антенна вернулась за границу круга. Звук оборвался.

Тишина, наступившая после, была хуже крика.

— Частота, — прошептала Кира, глядя на экран. — Ноль запятая ноль герц. Этого не может быть. Частота ноль — это отсутствие волны. Это тишина. Но прибор закричал. Значит, волна есть. Просто она… неправильная.

Она снова направила антенну на дерево — с безопасного расстояния, не пересекая канавку. На экране опять побежали цифры. Семь и восемь десятых. Норма.

— Оно внутри круга, — сказала Кира. — То, что излучает. Снаружи — норма. Внутри — ноль. Граница — вот эта канавка.

— Частота — это голос, — сказала Яна. — Просто мы не умеем его слушать.

Она опустилась на корточки у самой границы круга. Протянула руку — не к дереву, а к земле, к чёрной утрамбованной почве внутри канавки. Лера хотела её отдёрнуть, но замерла. Яна прижала ладонь к земле и закрыла глаза.

Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Лера считала про себя, потому что счёт помогал не думать о том, что птицы без глаз смотрят на них пустыми глазницами.

— Там что-то говорит, — сказала Яна наконец. — Под землёй. Огромная сеть. Как грибница. Она проводит сигнал. Как антенна. Как ретранслятор. И она повторяет наши имена.

— Что за бред, — сказала Кира, но голос у неё был неуверенный.

— Она говорит: «Кира знает, что такое ошибка. За ошибки надо платить».

Повисла пауза. Лера увидела, как Кира побледнела — лицо стало серым, как древесина белого дерева. Пальцы, сжимавшие анализатор, побелели.

— Откуда ты…

— Это не я. Я только слушаю.

Кира открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Из Лериного рюкзака пробился свет.

Лера сняла его с плеч, расстегнула молнию и достала телефон. Экран ярко горел. На нём было открыто приложение, которого она никогда не видела: чёрный силуэт дерева на сером фоне. Подпись: «Лесной Гид».

И надпись внизу: «Конечная точка: ЛЕРА. Расстояние: 0 м».

Телефон завибрировал — раз, другой, третий. Ритмично. Как сердцебиение. Как ЭКГ.

Лера выронила его. Телефон упал в мох.

— Что это за приложение? — прошептала она.

Яна подняла телефон из мха. Протёрла экран рукавом. Посмотрела на карту, которая теперь отображала лес с высоты птичьего полёта и три пульсирующие точки.

— Это навигатор, — сказала она. — Только он ведёт не к месту. Он ведёт к человеку. К тебе.

— Но я здесь. Расстояние ноль.

— Значит, ты уже на месте.

Лера огляделась. Поляна. Белое дерево. Мёртвые птицы. Больше ничего.

— Какое ещё место? Здесь ничего нет.

— Здесь — нет. — Яна подняла голову и посмотрела поверх крон. — А там — есть.

Лера и Кира проследили за её взглядом. Над лесом, метрах в трёхстах, возвышался силуэт. Ржавая металлическая конструкция с антеннами, растопыренными как пальцы. На вершине горел красный огонёк — ровный, немигающий. Как зрачок.

Вышка.

— Она не была видна с тропы, — сказала Кира. — Совсем.

— Лес не показывал, — ответила Яна. — А теперь показывает.

— Почему?

— Потому что Лера вошла в круг. Почти вошла. Лес запомнил её. Теперь он будет вести.

Кира спрятала анализатор в рюкзак. Руки у неё дрожали, но голос звучал твёрдо — так она всегда говорила, когда нужно было взять ситуацию под контроль, даже если сама не знала, что делать.

— Мы идём к вышке. Там может быть связь. Или укрытие. В любом случае — это ориентир. Оттуда будем решать, что дальше.

— А может, сразу к трассе? — Лера и сама услышала, как жалко прозвучал её голос. — Пока не стемнело.

— Трасса — два часа назад. Мы петляли, я не уверена, что найду обратную дорогу. А вышка — вот она. Полчаса ходу. — Кира застегнула рюкзак. — Идём.

И они пошли — вокруг поляны, по широкой дуге, не переступая канавку. Лера шла последней и чувствовала спиной взгляд. Она обернулась только раз — и увидела, что белое дерево чуть-чуть, едва заметно, повернуло крону в их сторону. Как подсолнух за солнцем. Только солнца здесь не было — было серое предвечернее небо и красный огонёк на вершине вышки.

Она не сказала об этом подругам. Просто ускорила шаг.