Читать книгу: «Дом П»
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» (2012–2018 годы)
© Кузнецова Юлия, текст, 2014
© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2014
* * *
История первая – о том, как бабушка Женя чуть не потеряла грушу
* * *
Жила-была семья. Мама Таня, папа Серёжа, две дочки, Вика и Тиночка, и бабушка Женя.
Родители ходили на работу, Вика – в школу, Тина – в сад. А бабушка Женя сидела дома и, как положено любой бабушке, готовила борщ и котлеты, вытирала пыль с подоконника, встречала девочек после школы, а вечерами смотрела сериалы.
Бабушка Женя была очень скромной и тихой бабушкой и больше всего на свете боялась огорчить сына, то есть папу девочек, невестку, то есть маму Вики и Тины, и любимых внучек.
Чтобы их не расстраивать, она не говорила им, что вообще-то не смотрит сериалы (да и как их можно смотреть, такие страшные?), а занимается боксом.
В комнате у бабушки Жени была настоящая синяя боксёрская груша, которую она прятала за шторой, и большие красные боксёрские перчатки (их она убирала под кровать). Вечерами вся семья сидела в интернете, и никто не удивлялся, что из бабушкиной комнаты неслись такие звуки: «Бум! Бум! Бах! Бабах! Бряк!» «Бряк» – это если бабушка Женя била очень сильно и груша падала на пол.
Никто этих звуков не слышал, и бабушка Женя была довольна, что не мешает домашним отдыхать после работы и школы.
Однажды, правда, груша вылетела у неё в окно.
Разбила стекло – дзынь! И приземлилась на газон – дыщ!
Бабушка Женя с ужасом посмотрела на дверь, а потом, не теряя ни минуты, быстро связала из простыней канат, прикрутила его к карнизу, спустилась по нему на газон, схватила грушу, повесила её себе на плечо (для этого она связала для груши специальную верёвочку из сверхпрочных ниток) и стала взбираться обратно.
В этот момент прибежал дворовый пёс Булька и начал лаять. Он принял бабушку Женю за вора: в темноте-то не разглядишь. Рука бабушки соскользнула с каната.
– Ай! – прошептала она, еле удержав грушу.
Бабушка перехватила верёвку зубами и быстро добралась до подоконника, схватила оттуда букет роз и кинула в Бульку.
Розы были старыми и засохшими, так что уколоться Булька не мог. Он лишь поперхнулся лаем и булькнул от изумления.
Бабушка Женя быстро перебралась в свою комнату, взяла бутерброд с сыром, который всегда съедала после тренировки, и поскорее бросила его Бульке – чтобы не обижался.
Лаял-то Булька правильно: бабушка с грузом на спине вполне могла оказаться вором. Но раз уж вышло, что он лаял напрасно, надо было хотя бы его утешить.
В комнате так никого и не было.
– Фух, – перевела дух бабушка Женя, – какое счастье, что они совсем ко мне не заходят. Бедные, они бы жутко испугались, увидев меня с верёвочкой в зубах.
И я не смогла бы объяснить, что верёвочка сверхпрочная и что за мои новые зубы, которые сделали только на прошлой неделе, можно не беспокоиться.
Сын бабушки Жени, папа девочек, очень заботился о своём здоровье и о здоровье близких и поэтому долго уговаривал бабушку Женю поставить искусственные зубы. Чтобы его не огорчать, она согласилась. Правда, жевать ими было не очень удобно.
– Ну ничего, – вздохнула бабушка Женя, глядя в зеркало, – надеюсь, я с кем-нибудь подерусь, и мне выбьют эти неудобные зубы в честном бою.
– Чего? – переспросил папа, который стоял рядом.
– Надеюсь, говорю, что эти зубы не выпадут, когда я буду спать на краю, – откликнулась бабушка Женя, – на краю кровати. А тебе что послышалось?
Папа покачал головой и пошёл к лору, чтобы проверить уши. Ведь ему послышалось совсем другое.
Итак, бабушка Женя закрепила грушу на месте, заклеила окно скотчем крест-накрест и только хотела продолжить тренировку, как в дверь постучали.
– Ой, – бабушка Женя испугалась и накинула на грушу халат.
Груша сразу стала похожа на ещё одну бабушку в халатике.
Открылась дверь. На пороге стоял папа.
– Тебе что-то послышалось? – с волнением спросила бабушка Женя.
– Да, – сказал папа, – а что у тебя с окном?
– Ой, – только и выговорила бабушка Женя, но тут прибежала Тиночка и закричала:
– Бабушка, а ты рогалики испекла?
– Конечно, – спохватилась бабушка и мягко вытолкнула папу из комнаты, – пойдёмте скорее чай пить, они как раз остыли.
В этот момент по коридору проходила мама.
– Таня, – сказал ей папа, – ты видела, что у моей мамы с окном?
– Нет, а что с ним?
– Оно белое, Таня! А у нас у всех – светло-зелёные! Как мы могли сделать ремонт и забыть про её комнату?!
– Ой, – испугалась мама, – ты прав, Серёжа. Это ужасно. Завтра же придут гости! Они решат, что нам квартиру не дизайнер делал, а дворовый пёс Булька.
– Не волнуйтесь, – успокоила их бабушка Женя, – я буду, как всегда, тихонько сидеть в комнате и смотреть сериалы. А гостям скажете, что у меня болит голова.
– А тебе не будет скучно? – спросила Вика. – У тебя даже интернета нет.
– Не будет, – успокоила её бабушка. – У меня вместо интернета – дедушкина фотография. С ней разговариваешь, а она молчит. Точно как ты с компьютером!
– Отлично! – обрадовался папа. – Ты нас просто выручила. Но ты не думай, мы обязательно отремонтируем и твою комнату!
– Конечно, – сказала бабушка Женя, – ты только не нервничай. Пойдёмте пить чай.
– Надо слопать все рогалики, пока до них гости не добрались, – добавила Тина.
«И убрать грушу», – подумала бабушка Женя.
Вдруг кто-то из гостей всё-таки заглянет справиться о её здоровье и удивится, увидев, что бабушка вовсе не болеет, а лупит изо всех сил красными перчатками по синей груше?
История вторая – о том, как бабушка Женя ставит лайки
Папа Вики и Тины работал финансовым директором. Это такой специальный человек, который отвечает за кучу денег. Не то чтобы эта куча принадлежала ему, нет. Но другие люди ему эту кучу доверили, и поэтому он всё время переживал, всё ли с этими деньгами в порядке. Что и говорить, нервная работка!
А ночью папа Вики и Тины боялся.
Он боялся многих вещей: змей, пауков, мышей, темноты, потерять кучу денег, которую ему доверили.
Но больше всего на свете он боялся постареть. Постареть и перестать быть финансовым директором. Хотя папа и ворчал, что устал от своей работы, но на самом деле ему нравилось, что она у него такая важная и нужная и что люди его уважают, а некоторые даже боятся. И папе страшно не хотелось стать старым и ненужным, чтобы его никто не боялся, а все только и норовили обидеть.
– Обидеть старого человека так легко, – приговаривал папа, отрезая себе кусок бабушкиного пирога. – Хорошо, мама, что ты ни с кем не общаешься, кто мог бы тебя обидеть.
И бабушка Женя была с ним полностью согласна.
Чтобы не постареть, папа много ходил по врачам, пил разные витамины и занимался спортом. Врачи сказали папе не нервничать, потому что, когда у человека стресс, он быстро стареет. И ещё – мазаться специальным кремом против старения. Кремом папа мазался сам, а за тем, чтобы он не нервничал, следила бабушка. Потому что хоть папа и был большим (и даже работал финансовым директором), он всё равно оставался её сыночком, о котором ей нравилось заботиться.
Чтобы беречь папины нервы, бабушка сама разбиралась с сантехником, который плохо починил кран, с молодым соседом, который включал громко-прегромко музыку, когда Тина ложилась спать, и с двумя забулдыгами, которые пили пиво под балконом и ругались такими словами, что у Бульки шерсть вставала дыбом. Разбиралась бабушка Женя обычно вежливо, но, если кто слушать не хотел, показывала тому пару боксёрских приёмчиков.
Ну, так, пару тычков в ухо, и все забулдыги вежливо приподнимали свои дырявые кепки, хватали с земли упаковки от чипсов, бросали их в мусорные вёдра, вёдра выносили на помойку и долго трясли руку удивлённому дворнику.
– До свидания, – говорили они, кланяясь бабушке Жене, – большое вам спасибо, всего доброго и до новых встреч!
– Что-что? – переспрашивала бабушка Женя (старушки иногда не слишком хорошо слышат).
– Ой-ой, – пугались забулдыги, косясь на красные перчатки, – простите-простите, никаких встреч!
И уматывали подальше.
А папа ходил на работу, спасался от волнений и мазался кремом. Утром и вечером.
Как-то утром он нажал на тюбик слишком сильно, и крем шлёпнулся на пол. Он хотел крикнуть, чтобы бабушка Женя протёрла пол, но момент был неподходящий – бабушка как раз чинила унитаз, который всё шумел и шумел, а перекрикивать шум воды папа не стал. К тому же он опаздывал на работу.
А бабушка Женя, починив унитаз, достала из-под кровати дрель и принялась сверлить стену, чтобы повесить новую полочку: со старой книги так и норовили свалиться кому-нибудь на голову. Пятно от крема на полу в папиной спальне она не заметила.
В обед из школы пришла Вика и сразу подсела к компьютеру.
– Что ты делаешь? – спросила её бабушка Женя.
– Лайки ставлю, – ответила Вика.
Она щёлкала по клавишам, и на экране появлялись сердечки.
– А уроки? – напомнила бабушка Женя.
– Уроки – потом! – отмахнулась Вика.
– Правильно, – согласилась бабушка Женя, – уроки надо делать потом. Но сначала надо бы погулять.
– Не хочу я гулять! Мне скучно во дворе сидеть, – поморщилась Вика.
Бабушка Женя задумалась. Она не любила никого уговаривать. Обычно она бралась за перчатки, а если нельзя, ну вот как с Викой, то что-то придумывала.
Поэтому бабушка Женя пошла в свою комнату, взяла блокнот, нарисовала три сердечка и написала «ставлю лайк». Почерк она, конечно, изменила.
Свернула в квадратик и отнесла Вике.
– Что это? – спросила та не глядя.
– А мальчик занёс, пока ты в школе была.
– Какой мальчик? – спросила Вика с подозрением.
– Вон тот! – бабушка Женя кивнула во двор.
Там и правда сидел, уткнувшись в телефон, какой-то парень.
Вика чуть не упала со стула. Она покрутила записку в руках и вдруг прочла на обороте: «Барсучий Жир».
– А это что? – удивилась Вика.
Бабушка Женя чуть не хлопнула себя по лбу. «Вот балда! – подумала она. – Это же я название лекарства от простуды записала! Надо было чистый листик взять!» Но теперь важно было убедить Вику выскочить на улицу.
– Наверное, это подпись, – нашлась бабушка Женя.
– Чья?
– Ну, этого мальчика.
– И что, его зовут Барсучий Жир?!
– Ну…
– О боже, – вздохнула Вика, но всё же стала собираться.
Ей очень понравились сердечки. Они были нарисованы точно такой же красной ручкой, какая была у неё, да только потерялась.
Бабушка Женя решила воспользоваться тем, что Вика обычно собирается долго. Даже чтобы вынести мусор. А уж тут… Пока губы накрасит, пока лак на ногтях обновит! В общем, у бабушки Жени хватило времени, чтобы вернуться в комнату, спрятать красную ручку в комод, вытащить из-под кровати боксёрские перчатки, спуститься вниз по канату из простыней и подойти к мальчику на скамейке.
– Привет, – сказала она ему.
– Здрасьте, – ответил он, не поднимая головы.
– Отныне тебя зовут Барсучий Жир, – объявила бабушка Женя.
– Чего? – возмутился он и поднял голову, но тут же упёрся взглядом в красную перчатку. – Ой! Э-э-э… Ну ладно…
– И нечего делать такой несчастный вид, – строго сказала бабушка Женя, помахивая перчаткой.
– Только, может, не имя? Пусть у меня будет такой ник? – взмолился мальчик.
– Ник?.. А этим ником можно подписаться?
– Конечно!
– Тогда ладно!
Бабушка Женя заторопилась домой – Вика уже должна была выйти во двор, – но на прощание ей хотелось сказать мальчику что-то хорошее.
– Ты мне нравишься, – сказала она. – Если решишь жениться на моей внучке, я проголосую за тебя.
Вид у мальчика почему-то стал ещё более несчастным.
– И я буду нянчить ваших детей, – пообещала бабушка и убежала прочь.
На улице показалась Вика и решительно направилась к мальчику.
– Эй! – крикнула она ещё от подъезда. – Это тебя зовут Барсучий Жир?
– Угу, – буркнул мальчик, уставившись в телефон, – то есть ник такой!
– Это круто, – улыбнулась Вика, – люблю парней с чувством юмора!
История третья – о том, как Тину обозвали малявкой и дразнили за усы
Довольная, бабушка Женя побежала домой.
По дороге она встретила соседку, бабушку Катю.
– Унитаз сломался, – сказала бабушка Катя, – сантехника вызвала. А он всё не идёт. Решила сама сходить, хотя ноги болят, ужас.
– Не ходи, Кать, – бодро сказала бабушка Женя, – я сейчас Тину приведу, а потом к тебе загляну и починю.
– Как? – не поняла бабушка Катя. – Сына приведёшь унитаз чинить?
– Да нет, Тину!
– Она разве сантехник?
– Да какой сантехник! Из садика приведу! А унитаз я тебе сама починю. Иди домой, я скоро.
Но бабушка Катя домой не пошла, а отправилась к соседкам на лавочку – рассказать, что бабушка Женя, оказывается, сама унитазы чинить умеет!
А бабушка Женя вернулась домой, спрятала под кровать перчатки, подтянула в окно канат из простыней и, пробегая по коридору, заметила на полу в папиной спальне пятно от крема. Но времени протереть пол уже не было: бабушка Женя боялась опоздать в садик за Тиночкой. Опоздаешь – её одну выставят на ступеньки. Расплачется ещё.
Так и вышло. Тина стояла на ступеньках и плакала.
– Ты чего? – подбежав к ней, удивилась бабушка Женя. – Я же совсем не опоздала!
– Ира с Леной порвали одежду для моего Саши, – сказала Тина, – и сказали, что я малявка. И чтобы я больше к ним не подходила.
Бабушка Женя посмотрела на дверь садика. Оттуда уже никто не выходил. Иру с Леной забрали домой.
Бабушка Женя прижала Тиночку к себе. И достала из сумки рогалик с вишнёвым джемом. Но Тиночка, увидев рогалик, заплакала ещё сильнее.
– А суп? – проревела она. – Папа же говорил, что мне на ужин надо суп съесть… Сначала суп, а только потом рогалик…
– Ну, – пробормотала бабушка Женя, – если ты пообещаешь, что съешь суп, можешь погрызть рогалик…
– Обещаю, – кивнула Тина.
Она взяла рогалик, откусила кусочек, и вдруг её глаза снова наполнились слезами.
– Что? Зуб сломала? – испугалась бабушка Женя.
– Нет, – заплакала опять Тина, – а если я слово нарушу? Ну, съем рогалик, а суп… суп не до конца… Ты, что, меня за это любить не будешь?
– Фух, горе ты моё луковое, – вздохнула бабушка Женя, прижав её к себе. – Дурочка, я тебя всегда-всегда буду любить.
Они пошли домой. Тина кусала рогалик, кусала, а потом вспомнила:
– А ещё мы на полдник в садике кефир пили.
И у меня усы остались. И Лена… Нет, Ира, а Лена потом уже начала. Ира сказала, что я пират. Ну, что у меня усы. А Лена пальцем показала. И тоже сказала: «Пират!
Пират!»
– Так это хорошо, что ты пират, – откликнулась бабушка Женя.
– Почему это?
– У пиратов полно сокровищ. Так и скажи им: «Раз я пират, все сокровища – мои!»
– А ещё они вместе в бассейн ходят. И говорят, что опускаются на самое дно и играют там в ладушки. Они даже сели рядом после тихого часа и стали в ладушки играть. Ну, чтобы показать, как они это в бассейне делают. А мы с тобой можем поиграть в ладушки дома, как они в бассейне?
– Ну вот ещё, за всякими глупыми девочками повторять, – буркнула бабушка Женя. Она очень сердилась на Иру и Лену, которые постоянно обижали её любимую внучку. – У нас что, других игр нет?
– В человечка на куче?
– Конечно! И в лото сыграем, и в домино на желания, а потом я тебя научу кидать дротики.
– Или бить по груше в боксёрских перчатках, – тихо сказала Тина.
Бабушка Женя сделала вид, что не расслышала, а Тина не стала повторять, потому что знала: это бабушкин секрет.
История четвёртая – о том, как папа разозлился
Вика всё-таки поругалась со своим Барсучьим Жиром. Он её спросил:
– А ты на фитнес не ходишь?
– Зачем? – удивилась Вика. – Я что, толстая?
– Ну, фитнес, он вообще для здоровья полезен, – ответил Барсучий Жир.
– Хочешь сказать, что я толстая, – скажи, нечего юлить!
– Я не юлю!
– Юлишь!
– Я тебе не Юля, чтобы юлить, – обиделся Жир, то есть не жир, а мальчик с телефоном. Он встал со скамейки и ушёл.
Вика вернулась домой сердитая, прежде всего на бабушку. И зачем она только принесла ей это дурацкое письмо?
А бабушки Жени дома не было – она чинила унитаз у бабушки Кати.
Чинила, чинила, а он – ни в какую. Не работает, и всё тут. То вода не льётся. То, наоборот, льётся так, что просто потоп!
– Не получается? – послышалось из окна.
Это соседки кричали. Они всё никак не могли поверить, что бабушка Женя такая сильная, что может починить такой большой белый агрегат.
– Не получается! – ответила бабушка Катя в окно, а бабушку Женю спросила: – Женьк, может, позвоним сантехнику?
– Получится, – упрямо сказала бабушка Женя, сжав зубы.
Она даже подумала сходить домой за перчатками и двинуть по унитазу разок-другой, но всё-таки сдержалась. Погладила его по белому холодному боку и сказала:
– Ну давай, дружочек, работай, что ли… Пожалуйста!
И вдруг унитаз зашумел и… заработал.
– Получилось! – крикнула бабушка Катя в окно.
– Ура! – послышалось в ответ. – Ну, Женька – сила!
Во дворе даже захлопали. Бабушке Жене было приятно, что и говорить. А бабушка Катя её обняла и сказала:
– Ух, Женька! Чем тебя отблагодарить-то? О, слушай! Мне невестка тут цветов отдала море! Ей их девать некуда. Она учительницей в школе работает, и ей ученики их дарят и дарят. В вазах, в горшках… Возьми, а?
– Нет, Катюшка, спасибо, друг, но я не возьму. У меня самой цветов море. Один цветок в садик ходит, другой в школу, а два ещё сейчас с работы придут. И всех надо поливать, представляешь?
Засмеялась бабушка Катя, бабушку Женю ещё раз на прощание обняла и проводила до подъезда.
А в лифте бабушка Женя встретила маму девочек, Таню.
– Евгения Петровна, – сказала Таня строго, – вы сегодня рогалики не пекли?
– Пекла, – испугалась бабушка Женя, – а что?
– Вредно для фигуры, вот что!
– Так не ешь. Это же детям.
– Но что поделаешь, они ведь такие вкусные, их вместе с пальцами съесть можно, – грустно сказала Таня, и бабушке Жене тоже стало грустно и немного стыдно за то, что она испекла рогалики.
– А ещё у меня какая-то слабость, – пожаловалась Таня, – сегодня магнитная буря.
– Магнитная буря! – испугалась бабушка Женя. – Бедный Серёжа! У него всегда болит голова в магнитную бурю! Надо поскорее заварить крепкий чай, он всегда Серёже от головы помогает.
В это время папа девочек как раз подъехал к дому.
У папы, надо сказать, денёк выдался не из лёгких. Он ведь кем работал? Финансовым директором! Человеком, который отвечает за кучу денег. А у финансового директора тоже есть директор. Такой большой и главный. И этот папин директор сказал, чтобы из кучи денег немного взяли на новый проект. А проект оказался неудачным! И хотя папа был не виноват, в куче всё равно не хватало денег. И папа очень нервничал, что он за кучу отвечает, а в ней чего-то не хватает.
Сидел папа Серёжа за столом, нервничал, а к нему подошёл заместитель (это такой помощник) и сказал, что нашёл себе другую работу.
– Как? – испугался папа и чуть со стула не свалился.
В такое непростое время остаться без помощника – просто ужас. Можно, конечно, нанять другого. Но пока ему всё объяснишь…
Расстроился папа совсем, что уж говорить. Да ещё секретарь у него опаздывала. Секретарь – это такой человек, который отвечает за бумаги. Вот она опаздывала, опаздывала, а когда папа ей позвонил, оказалось, что она заболела. Гриппом.
– Хотите, приду? – хрипло сказала она.
– Ну нет, спасибочки, – буркнул папа, который не очень-то любил заражаться и болеть, – лечитесь, будьте любезны.
А сам так огорчился! Чуть не заплакал! Отпросился со всех встреч – и на улицу.
Дай, думает, воздухом подышу. Заодно и газету решил купить. Встал у киоска, а за ним тётенька мальчика поставила и говорит:
– Стой пока за дедушкой, а я журнальчик посмотрю кулинарный!
Папа чуть не взвыл. Да какой же он дедушка! Ещё скажите, прадедушка.
Тут же про газету забыл. Бросился в магазин, где косметикой торгуют. И купил себе сразу пять флаконов с краской для волос. И чёрной, и белой, и даже цвета «баклажан». Покрашу, подумал папа, волосы и буду выглядеть моложе!
Кое-как успокоился. Правда, на работу вернулся, а там на него снова все неприятности навалились – и с кучей денег, и с бумагами, которые ему пришлось самому искать, а заместитель всё по телефону разговаривал и совсем не собирался ему помогать, ведь он уходил на другую работу!
Домой папа ехал совсем грустный и несчастный. Всё, чего ему сейчас хотелось, – это перестать быть финансовым директором и снова стать маленьким мальчиком, чтобы бабушка Женя его пожалела и ото всех защитила.
Остановился он возле дома, вылез и слышит:
– Серёжа-Серёжа, как тебе не стыдно! Маму заставляешь унитаз чинить.
Это соседки на лавочке его увидели и давай ругать.
Для них-то он не был финансовым директором, а так и остался мальчиком, сыном бабушки Жени, даже не бабушки, а просто Жени.
Вот они его и отругали!
Как ему стыдно стало – ужас! За бабушку Женю. Зачем, думает, мама такими глупостями занимается? Можно же сантехника вызвать! Сама занимается такими глупыми делами, которые должен делать специально отведённый для этого человек, сантехник, и позорит папино честное имя. Лучше бы пожалела его!
У него даже голова немножко загудела, но не заболела.
– Привет, пап, – в коридор выглянула Вика. – Я тут подумала: помнишь, мы ходили в магазин выбирать для Сани Быстрова подарок? Который я должна была из своих денег оплатить?
– Помню, – сказал папа, – ты тогда ещё диск выбрала с компьютерными играми.
– Ага. Я просто подумала, что я себе этот диск оставлю.
– А как же подарок? Тебя же пригласили!
– Обойдётся Санька. Я же сама за него плачу, за этот подарок.
– Так в этом и смысл, – растерянно сказал папа, – подарки друзьям ты оплачиваешь из своих карманных денег. Я хотел приучить тебя к ответственности.
– Не волнуйся, папочка, я уже приучилась, – сказала Вика, – а диск оставлю себе, он классный.
– А что ж ты Сане подаришь?
– Я уже бабушку попросила ему шарф связать. Она согласилась.
Не успел папа что-то сказать, как Вика захлопнула дверь. «Не бабушка, а подрывник какой-то, – возмутился папа, – ей лишь бы мои правила нарушить!»
И тут на глаза папе попалась Тина с рогаликом в руках.
– Уже сладкое ешь? – спросил папа строго. – А суп?
– Я потом обещала, – сказала Тина.
– Кому?
– Бабушке!
– Что за новости? – рассердился папа. – Что за порядки такие дурацкие? Парню вместо диска шарф дарим! Вместо супа рогалики едим! Ну бабушка! Совсем вас тут всех разбаловала! А если ты не захочешь суп после рогаликов?
– То бабушка меня простит, – сказала Тина и запрыгала на одной ножке.
Папа разозлился. Разбаловала их бабушка Женя, вот что! Одна выдумала ерунду с диском, вторая вместо обеда сладкое ест. Никакого порядка, никакой дисциплины!
В коридор вышла мама и сказала:
– Давай сходим в кино на выходных? Только надо у Евгении Петровны отпроситься.
– Отпроситься? – повторил папа.
– Ну да, разрешения спросить, – объяснила мама.
– Разрешения спросить? – снова повторил папа и понял, что сейчас он просто взорвётся от ярости.
Его мама совсем избаловала девчонок! Устроила тут свои порядки! Занимается какой-то ерундой, вроде починки унитаза! Да ещё и не жалеет его совсем…
Ну, последнюю-то мысль папа не додумал. Так, пролетела она в его голове, как ласточка, и выскочила на улицу.
А папа решил, что ему срочно надо выпустить пар. Поэтому буркнул:
– Я в спортзал!
И хлопнул дверью.
– Серёжа! – запыхавшаяся бабушка Женя выскочила в коридор, но сына уже и след простыл.
– Он в спортзал ушёл, Евгения Петровна, – сказала мама.
– Он забыл чаю крепкого попить! – расстроилась бабушка Женя. – Вдруг у него голова заболит по дороге?
Она так огорчилась, что папа не взял с собой лекарство, что не заметила, как, возвращаясь в комнату, наступила на пятно от папиного крема. Поскользнулась и грохнулась!
– Мама! – закричала Вика.
– Ой, – заплакала Тина, – бабуля упала!
– Ах, Евгения Петровна, – всполошилась мама, – у вас, возможно, перелом шейки бедра!
А перелом шейки бедра – очень опасная штука для стариков. Это значит, что сломалась кость. У пожилых людей кости срастаются медленно. Им приходится долго лежать в кровати, пока всё не заживёт.
– Надо звонить в «скорую»! – решила мама и схватила телефон.
– Подожди, – сказала бабушка Женя сквозь стиснутые зубы (ей было больно, но ведь она была настоящей спортсменкой, а спортсмены умеют терпеть боль, особенно боксёры), – надо сначала Серёже позвонить.
– Правильно! – согласилась мама. – И рассказать ему, что с вами произошло!
– Да нет же! – выпалила бабушка Женя. – Надо сказать ему, чтобы он вернулся и выпил перед спортзалом крепкого чаю! Ты же сама говорила, Таня, что сегодня магнитные бури. А у Серёжи в магнитные бури всегда болит голова.
История пятая – о том, как папа играет в сквош и узнаёт про одно замечательное, просто потрясающее место
Папа пришёл в спортзал, взял у администратора ключ от шкафчика, пошёл в раздевалку. Сел там на скамейку и стал искать в рюкзаке футболку и шорты. Он уже не раз их находил, но потом почему-то снова запихивал обратно. Выуживал и запихивал. Выуживал и запихивал. Рюкзак был как будто стиральной машиной – бельё то вынимают, то засовывают обратно.
– Всё нормально? – услышал папа.
Он очнулся. Рядом с ним стоял накачанный дядька в белых шортах, с ракеткой для сквоша.
– Да, – грустно сказал папа.
– А вы случайно не Сергей? – спросил дядька.
Папа кивнул.
– Солнцев? – обрадовался дядька. – Серёга! Ты меня не узнаёшь? Это ж я, Миша! Мишка Кононов! Забыл меня, что ли?
Дядька оказался папиным одноклассником. Папа встал, чтобы поздороваться с ним за руку, но дядька схватил его и обнял, а потом ещё долго смеялся и хлопал по плечу. Папа улыбался, но на самом деле он был здорово напуган. Он никогда не ходил на встречи с одноклассниками. Он боялся их увидеть. Ведь все стали старше, то есть состарились, и выглядели совсем не так, какими он их запомнил. А значит, и он выглядит уже не так, как в молодости?
Когда папе приходила в голову эта мысль, он поскорее бежал в спортзал. Только там, качая пресс или плавая, он думал, что выглядит по-прежнему молодым.
А тут такая незадача. В спортзал прокрался его одноклассник! И теперь папа убедился: он был прав. Он помнил Мишу мальчишкой, а тот теперь – совсем взрослый дядька, даже с усами. Значит, и он, папа… постарел…
А Миша хлопнул папу по плечу и сказал:
– Партию в сквош?
Сквош – это такая игра, похожая на теннис. Нужно бить ракеткой по мячу. Только в теннисе мяч передают друг другу через сетку. А в сквоше просто бьют им о стенку, и от неё мяч отлетает обратно. Так что можно играть одному. Со стенкой. Папа раньше так и делал.
Но сейчас Миша предложил поколотить по стенке вдвоём. И папе ничего не оставалось, как согласиться. Папа уже понял, что сегодня неудачный день, и неудачам надо покориться. У него уже здорово болела голова, и чувствовал он себя совершенно несчастным.
– А чем ты занимаешься? – спросил Миша, когда они пришли в спортзал и принялись лупить по мячу.
– Финансовый директор, – невесело сказал папа, вспомнив, сколько дел его ждёт на работе. – А ты?
– А я директор санатория, – похвастался Миша, – у меня там старички отдыхают.
– Какие старички? – не понял папа.
– Ну, разные. Но общее у них то, что дети их любят. И поэтому привозят к нам в санаторий отдохнуть. Кто на месяц. А кто и на год.
– А! Так это дом престарелых, – сообразил папа, – куда ненужных родственников сдают?
– Ну вот зачем ты так? – обиделся Миша и залупил по мячу с такой силой, что, когда тот отлетел, чуть папе в нос не угодил. – Ненужных родственников… Глупости всё это. Все родственники всем нужны. Но вот скажи… твои родители что делают?
– У меня мама только. Дома сидит. За внучками приглядывает. Хозяйство ведёт.
«И свои порядки устанавливает», – добавил папа про себя.
– Вот! – сказал Миша. – То есть мама у тебя как служанка, да? Детей на неё повесили. Уборку со стиркой. И ты считаешь, что это ты так о ней заботишься?
– Ну, она вроде говорит, ей нравится…
– Так они привыкли, что по-другому никак. А в наше время всё по-другому. За детьми должна следить няня. Уборкой – уборщица заниматься. А мама твоя должна отдыхать.
Папа задумался и даже пропустил мяч. «А неплохо было бы, – подумал он, – и правда завести детям няню. Уж она точно не станет нарушать мои правила. Ведь иначе я не буду ей платить. И в кино не придётся отпрашиваться. Сидеть с детьми – нянина работа, она за это деньги получает».
– Но погоди, – сказал папа. – Вот разберут они всю работу, эти твои уборщица с няней. А маме-то дома что делать? Ей же скучно будет!
А сам подумал: «Она ж целыми днями унитазы будет чинить. Или ещё чего хуже…»
– Правильно, – сказал Миша и хлопнул папу по плечу, – правильно мыслишь, товарищ. А ты отдай её в наш санаторий. У нас, во-первых, индивидуальный подход. Во-вторых, мониторинг здоровья. В-третьих, мы про пожилых всё от и до знаем. Вот ты в курсе, какая температура в комнате должна быть, где спит пожилой человек?
– Э… – задумался папа, – двадцать пять градусов?
– Ха. От восемнадцати до двадцати двух. Не больше! А поручни в ванне есть у вас? А резиновый коврик?
– Н-нет.
– Вот именно! Она ж поскользнуться может! А сколько граммов белка должна в день потреблять твоя мама? – прищурился Миша.
– Издеваешься? Откуда мне знать?
– Один грамм на килограмм массы тела! В общем, вот тебе мой диагноз. Как медика. Если мама останется с вами, вы её просто угробите.
Папа не успел ничего ответить – у него зазвонил телефон.
– Серёжа, случилась беда, – сказала по телефону Таня. – Твоя мама поскользнулась и ударилась лодыжкой.
Папа посмотрел на Мишу.
– Врач был? – спросил папа.
– Да, он прописал ей полный покой.
– Понял, – сказал папа, – еду.
Он положил трубку. Пожал Мише руку. И сказал:
– Дай-ка мне свой телефон. А сайт у твоего санатория есть?
– Конечно есть! – обрадовался Миша. – Там и фотографии выложены. Мы как раз недавно капитальный ремонт сделали. И на сад обрати внимание! Он у нас роскошный!
Миша дал папе и телефон, и адрес сайта и на прощание ещё долго тряс ему руку.
– Ну это же не дом престарелых? – спросил папа перед уходом.
– Мы считаем, что это санаторий! – заявил Миша. – И положи её для начала всего на месяц. Кто-то, конечно, своих оставляет и на много лет, но вы можете забрать её когда угодно. Вы свою бабушку не узнаете, вернётся помолодевшая и отдохнувшая.
Дома папа объявил с порога:
– Так, ребята! У меня для вас новость. Я нашёл для бабули одно потрясающее, просто замечательное место.
– Дупло на дереве? – обрадовалась Тина.
– Косметический салон? – спросила Вика.
– Кинотеатр, где старые фильмы показывают? – спросила Таня.
– Нет, – торжественно сказал папа, – санаторий.
– Нет, нет! – испугалась бабушка Женя.
Она лежала в своей комнате, но всё слышала.
– Я никуда не поеду! – сказала она. – Вы без меня не справитесь.
– Справимся! – сказал папа.
– А дети? – спросила бабушка.
– Найдём им няню!
– А уборка?
– Вызовем уборщицу.
– Но…
Бабушка испуганно смотрела на папу.
– Мама, – сказал он ласково, – тебе прописали полный покой. Ну вот мы тебя и отправим отдохнуть. В санаторий. Там лечатся и отдыхают старички и старушки.
– Старички и старушки? – переспросила мама. – Это дом П?
– Да какой ещё дом П? – возмутился папа. – Обычный санаторий. Там переломы лечат!
– Но перелома нет, и я могу ходить, – запротестовала бабушка Женя, намереваясь встать с кровати.
– Лежи! – велел папа. – Вот именно! Перелома нет, будешь ходить, а поскользнёшься в ванне, и будет тебе перелом. Мама, мы тебя все достали. Мы тебя просто угробим. У нас нет даже резинового коврика. Не говоря уже о поручнях. А в этом прекрасном месте – и контроль за здоровьем, и индивидуальный подход. Полежишь там, пока нога не пройдёт!
– Но… – начала бабушка.
– Мама! – нахмурился папа.
– Я не хочу с няней! – вдруг сказала Тиночка.
– И я, – сказала Вика.
– И… ну, – пробормотала мама, – может, ещё подумаем?
– Да перестаньте со мной спорить! – закричал папа и схватился за голову.
Она у него сразу так заболела, что он чуть не упал.
– Прекратите доводить папу! – испугалась бабушка, увидев, как побледнел её Серёжа. – Я поеду, с удовольствием поеду в это замечательное место. Особенно если там есть спортзал.
– Спортзал? – удивился папа и засмеялся: – Ты что, в баскетбол собралась играть?
И все улыбнулись, даже бабушка Женя. Все, кроме Тины.
– А я против, – сказала Тина.
– Не хочешь, чтобы бабушка отдохнула? – удивился папа. – Какая же ты у меня жестокая. И избалованная. И вообще, тебя никто не спрашивает. Бабушка поедет в санаторий, полежит там, полечит ногу, отдохнёт от нас всех и вернётся домой. Точка.
История шестая – о том, как бабушку Женю провожали
Тиночка проплакала всю ночь и намочила три подушки. Бабушка утешала Тину и обещала, что они будут часто встречаться.
– Папа плохой! Плохой! – говорила Тиночка. – Он хочет сдать тебя в дом П!
Тиночка была ещё слишком мала, чтобы понять, что под домом П мама имела в виду дом престарелых, но само название её так завораживало и пугало, что ей хотелось только плакать и плакать.
А папа всё никак не мог заснуть. Сначала ему казалось прекрасной мысль о том, что бабушка Женя поедет отдыхать в санаторий для старичков. А может быть, и останется там. Это же для её блага! Там же она и друзей себе по возрасту найдёт. И уход за ней будет. Ну подумаешь, кто-то называет такие санатории домами престарелых или ещё короче – домами П. Какая разница, как это называется, если речь идёт об отдыхе?
Но ночью, когда мама заснула, папа всё ворочался. У него вдруг появились сомнения. А вдруг бабушку Женю будут там обижать? И Миша этот странный… Чего он так в него вцепился?
Папа представил, что бабушки Жени с ними нет. Что она уехала. И в груди у него защемило. «А я ведь с ней самой толком не посоветовался», – подумал папа.
Он поднялся. Нащупал в темноте тапочки. Открыл дверь, выскользнул в коридор и направился к комнате бабушки Жени.
И услышал из-за двери:
– Папа плохой! Плохой!
Он подождал немного, чтобы услышать, как бабушка Женя будет защищать своего сына. Но та молчала.
– Я его больше не люблю! – сказала громко Тина. – Он делает глупости!
И снова бабушка Женя промолчала.
«Да они меня за дурака, что ли, держат? – возмутился папа. – Говорят про меня гадости в моём же доме!»
Ему стало очень-очень горько. Он решил, что бабушка Женя больше его не любит. А раз так, пусть едет в санаторий. Не нужны ему те, кто его не любит.
Папа развернулся и на цыпочках пошёл спать.
Когда за ним закрылась дверь, из кухни вышла бабушка Женя с трёхлитровой банкой в руках. Она вошла к Тине, взяла у неё подушку и выжала слёзы из подушки в банку.
– Папа плохой, – упрямо повторяла Тина.
– Не говори глупостей! – строго сказала бабушка. – Папа очень вас всех любит. А мне и правда не мешает немного отдохнуть. Раз папа так считает…
Вскоре понадобилась вторая банка, и бабушка Женя сказала:
– Хватит плакать. Достаточно уже.
– Для чего достаточно? – тихо сказала Тина.
– Чтобы огурцы засолить, для чего же ещё? – удивилась бабушка. – Я не уверена, что у нас есть чеснок, но укроп точно был. На соли сэкономим!
Тина засмеялась, а вместе с ней и бабушка. Тина взяла бабушку за руку и попросила её поспать рядом с ней в последний-распоследний раз. Бабушка стала отказываться, потому что папа мог расстроиться, что она разбалует Тину и та отобьётся от рук. Но Тина поклялась своим любимым зайцем для сна, что от рук не отобьётся, особенно от бабушкиных, а чтобы папа не заметил бабушку в Тининой кровати, они прикроют её говорящим учебным плакатом, на котором изображены части тела. Но бабушка не пожелала провести последнюю ночь в родном доме, лёжа под бумажкой, на которой написано: «мозг», «печень» и «кишечник».
Тогда они решили накрыть бабушку Женю плакатом с морскими животными. Только у этого говорящего плаката оказалась сломана кнопочка, которая его выключает. Стоило бабушке повернуться на правый бок, плакат говорил:
– Акула!
А если на левый, то:
– Морской скат!
Или: «морская черепаха»! И ещё: «креветка»! «Нарвал»!
– Хорош обзываться, – ворчала бабушка во сне и пыталась нащупать под подушкой боксёрские перчатки. Но ей не давала этого сделать Тина, которая крепко держала бабушкину руку. Тине снилось море, а креветки в нём пели и плясали.
За завтраком все сидели мрачные. Мама всё спрашивала у бабушки, как готовить то или иное блюдо. Вика уткнулась в мобильный и яростно строчила кому-то эсэмэски. Папа спрятался за газетой. А бабушка грустно смотрела в окно.
Чтобы её как-то развеселить, Тина притащила из комнаты банку со своими слезами и потребовала затолкать в неё огурцов.
Но бабушка Женя прошептала ей на ухо, что есть вещи, над которыми можно смеяться только ночью, когда совсем уж плохо, а утром надо справляться так, без глупых шуток.
А чтобы Тина не дулась, бабушка Женя сварила ей какао. Она протянула Тине чашку и громко чихнула:
– Апчхи!
Какао брызнуло во все стороны, как салют.
Прощальный салют для бабушки. Салют, который немного забрызгал папину газету.
– Перестаньте, – сказал папа, – это всего шестьдесят километров. Ближе, чем дача.
– А белое с цветным стирать можно? – спросила мама.
Вика вдруг закрыла лицо руками и заревела. Вика ела, спала и гуляла только в белых футболках, и теперь их судьба была под угрозой.
– А рогалики? – спросила Тиночка.
– Я куплю, – сказала мама.
– Дайте маме отдохнуть, – попросил папа, – от вас ото всех. И ногу подлечить. Перелома нет, но она же хромает!
– А вы не обижайте тут папу, пожалуйста, – попросила бабушка Женя.
Бабушке было немного грустно: она не могла протащить с собой в санаторий боксёрские перчатки и грушу.
Но с другой стороны, Серёжа ведь обещал, что это на месяц. Месяц без тренировок она кое-как протянет.
История седьмая – о том, как бабушка познакомилась с Унылой Лидой
Утром папа, мама и девочки привезли бабушку в санаторий. У входа сидел охранник.
– Дальше вам нельзя, – строго сказал он, – только бабушка.
– Почему? – спросила мама.
– Потому что у вас нет бахил. Но, если вы очень хотите, я могу взять для вас тапки у какого-нибудь старичка.
Папа ойкнул, а бабушка Женя улыбнулась.
– Ну что вы, не беспокойтесь, дорогие, – сказала бабушка Женя, – всё в порядке. Бегите домой, скоро увидимся.
Она поцеловала девочек, помахала на прощание и вошла в холл санатория. Там за стойкой сидела медсестра, которая записала имя и фамилию бабушки и сообщила ей номер комнаты, назвав её «палатой», как в больнице.
Стены были светло-голубыми. В конце длинного коридора стояли в два ряда узкие кресла тёмно-голубого цвета, а перед ними – большой плоский телевизор, по которому показывали сериал про Рекса. В одном из кресел сидел старик в клетчатой рубахе. Рядом с телевизором виднелась ваза с цветами.
Бабушка Женя заинтересовалась. Она осторожно пробралась между креслами, стараясь не мешать старику смотреть про Рекса, и подошла к вазе. Цветы оказались ненастоящими, искусственными, и у бабушки Жени по спине пробежал холодок, как только она дотронулась до их матерчатых лепестков.
– Ничего смешного! – буркнул старик.
– А я и не сме… – начала бабушка Женя и вдруг, глянув на себя в зеркало, поняла, что всё ещё улыбается. С того момента, как она махала своим родным на прощание! Вот глупая! Забыла перестать улыбаться! Ну, конечно, давно надо было убрать улыбку.
Бабушка Женя пожалела, что у неё не получилось протащить в санаторий боксёрские перчатки. Иначе врезала бы себе по уху за глупость. Ну в самом деле, как можно забыть такую простую вещь – перестать улыбаться?!
Она вздохнула и отправилась искать свою палату. Уходя, она обернулась на старика. Со спины он показался ей очень одиноким в своём узком кресле, с лысой головой, освещаемый светом экрана. Но он сам ведь не очень приветлив, не так ли? Как с таким подружиться?
Когда бабушка вошла в палату, то есть в комнату, где ей предстояло жить, то первое, что она увидела, была куча одеял на кровати.
Куча немного дрожала и стонала.
– Ой-ой… Ох-ох…
– Добрый день, – сказала бабушка Женя куче, – а вы кто?
Из-под кучи вылезла голова в платочке.
– Я – Лида, – представилась голова, – иногда меня называют Унылой Лидой.
– А я – Женя, – сказала бабушка, – дружить-то будем?
Брови у Лиды удивлённо приподнялись, словно бабушка Женя предложила ей отведать жареный хвост ядовитой змеи.
– Мне бы пожить, а не дружить, – грустно сказала она.
Тут бабушка Женя заметила у кровати тумбочку, битком набитую лекарствами.
– Ого, – сказала бабушка Женя, – будем играть в аптеку?
– Я доигралась, – мрачно сказала бабушка Лида, – у меня все болезни на свете есть, между прочим.
– Что-то не верится, – покачала головой бабушка Женя. – Вид-то у тебя здоровый, как у быка. Да что там, как у целого стада быков!
– Что? – возмутилась бабушка Лида. – У меня склероз, одышка, язва желудка, хронический бронхит, упадок сил, бессонница и пониженный тонус.
– Ух ты, – сказала бабушка Женя, – да ты, наверное, самый главный болячковый чемпион.
– Нет, – вздохнула Лида, – Семён Павлович у нас чемпион. У него костыли, знаешь, какие – ух!
– Я тебе выпилю костыли, – пообещала бабушка Женя.
– Да зачем мне… я всё равно лежачая.
– Будем отбиваться от врагов.
– Каких врагов?! У меня нет врагов.
– У тебя, может, и нет, – сказала бабушка Женя, – а мне вот всё время с кем-то сражаться приходится. Так что пара костылей – неплохая защита, чего уж там.
Она снова поглядела в окно, за которым виднелся «роскошный сад», как было написано на сайте санатория. Наверное, летом он и правда был роскошный, а сейчас кругом торчали одни ёлки да палки.
– Вот что, – сказала бабушка Женя, – мы грустить не будем. Мы будем играть.
– Только не в карты, – сказала бабушка Лида, – у меня руки дрожат, карты на пол попáдают. И не в шахматы – они тяжёлые. И не в шашки – они закатятся куда-нибудь в кровать, ищи-свищи, а ночью обязательно наткнёшься на одну и сломаешь ребро!
– Уж прямо ребро, – усомнилась бабушка Женя.
– Мария Степановна из двадцать четвёртой сломала о шашку челюсть. Она растеряла шашки в кровати, а ночью сунула руку под подушку, где всегда конфеты хранит, нащупала карамельку и сунула в рот. Хрясь! И полчелюсти отвалилось. Искусственной, конечно.
– Может, тогда просто поплюём с балкона, кто дальше? – предложила бабушка Женя, и бабушка Лида чуть с кровати не свалилась.
– Нет! Не хочу плевать с балкона! Там же люди ходят! Вдруг кого-то дети навещать придут, а мы в них плевками попадём?
– Кстати, о детях, – оживилась бабушка Женя. – У меня есть внучка Тиночка. Давай-ка сыграем в её любимую игру?
– Какую? – насторожилась бабушка Лида. – Только, чур, без плевков!
– Нет, – бабушка Женя подошла к тумбочке, – там нужен пустой пузырёк от лекарств. У тебя найдётся?
– Конечно! Сколько угодно! Я так лекарства люблю, просто обожаю!
– Бр-р, – поморщилась бабушка Женя, – а я терпеть не могу. Вот, этот подойдёт. Значит, так. Ты больше всего похожа на кучу.
– Кучу чего?
– Ну такую… Которая на земле лежит.
– Мусора, что ли? – обиделась бабушка Лида.
– Да нет, – отмахнулась бабушка Женя, – не мусора. Ну, давай ты будешь просто землёй.
– Не хочу я быть землёй!
– Ну ладно, кучей листьев!
– А можно я вообще не буду кучей? – рассердилась бабушка Лида.
– Ладно, – согласилась бабушка Женя.
Вообще она любила решать споры с помощью красных перчаток. Но Лида была лежачая, а лежачих, как известно, не бьют.
– Хорошо, ты будешь небоскрёбом, – сказала бабушка Женя.
– Что-то я не очень похожа на небоскрёб.
– А вот теперь похожа, – сказала бабушка Женя и подогнула колени бабушке Лиде так, чтобы они возвышались над кроватью. – Смотри, а это человечек, который залез на небоскрёб.
И она поставила пузырёк от лекарств бабушке Лиде на коленку. Он тут же съехал по одеялу вниз.
– Не устоит, – сказала бабушка Лида.
– Устоит.
– Да нет же!
– Ну вот посмотрим!
Бабушка Женя пыталась снова и снова, и в конце концов у неё получилось установить пузырёк. Ну, честно сказать, бабушка Лида ей немного помогла. Уж больно ей хотелось посмотреть, что будет дальше.
– Ну вот, – сказала бабушка Женя, – человечек залез на гору, а теперь началось землетрясение.
– И как оно начнётся?
– Очень просто, – сказала бабушка Женя, с ногами залезла к бабушке Лиде на кровать, перебралась к стенке и стала прыгать рядом. Не сильно, конечно. Но бабушка Лида так испугалась! Она завопила:
– Ой! Ой! Землетрясение!
И накрылась с головой.
– А человечек держится, – сказала бабушка Женя, всё так же легонько подпрыгивая и держась за стенку.
Бабушка Лида удивилась и взглянула на свою коленку. И в эту минуту пузырёк упал.
– Ты проиграла! – сказала бабушка Женя.
– Как? – возмутилась бабушка Лида. – Ещё чего! Ну-ка ставь его опять! Посмотрим, кто кого!
Они сыграли снова, и в этот раз, как бабушка Женя ни старалась, пузырёк упрямо стоял на коленке бабушки Лиды.
– Ну-ка, падай! – приказала ему бабушка Женя и как подпрыгнет повыше.
«Хрясь!» – сказало что-то в кровати.
– Ой, – испугалась бабушка Лида, и «человечек» свалился.
– Что вы делаете? – закричал кто-то у дверей. – Немедленно слезьте с кровати вашей мамы! Вы зачем на ней прыгаете?
Это была медсестра в розовой кофточке и розовых штанишках, с подносом в руках. На подносе лежало полотенце и два шприца. Бабушка Женя сразу слезла с кровати. Мало ли, вдруг эта Розочка привыкла все споры решать шприцами и засадит один бабушке Жене в затылок, если сразу не послушаться.
– Безобразие, – ругалась медсестра, поправляя постельное бельё бабушки Лиды, – что вы устроили? Маму совсем не бережёте! Вот сейчас к вашей маме подселят новую соседку, что она о вас подумает? Что вы из психушки обе сбежали?
– А я и есть новая соседка, – сказала бабушка Женя, поправляя кофточку, которая сбилась во время прыжков.
– Новая соседка? – повторила медсестра. – Этого ещё не хватало! Судя по всему, я сама от вас скоро в психушку сбегу. Быстро на свою кровать! А вы, Людмила Алексеевна, извольте к лесу задом повернуться!
Кряхтя, бабушка Лида развернулась на кровати и стала готовиться к уколу. Медсестра, всё так же строго поглядывая на бабушку Женю, сделала бабушке Лиде один укол и сразу взялась за второй.
– Погодите, – попросила бабушка Лида, не поворачиваясь, – одну секундочку, не надо их подряд! Больно ужасно!
– А раз больно, так какая разница, – сказала Розочка и – бац! – всадила следующий. Бабушка Лида ойкнула, а бабушка Женя поняла, что в этом отличном санатории всё же не обойтись без красных перчаток. И надо обязательно их привезти. Чтобы научить Розочку делать уколы.
А потом медсестра погасила свет и сказала:
– Всё. Отбой. Завтра с утра доктор вас обеих посмотрит и назначит лечение.
И вышла.
Бабушка Женя вздохнула и улеглась на кровать. Надо было, конечно, почистить зубы, да и вещи не мешало бы разобрать. Но сегодня всё-таки был необычный день, и бабушка Женя решила отдохнуть от дел. Даже от таких простых.
– Так ты любишь лекарства? – обратилась она к бабушке Лиде.
– Ну, не все, – призналась она. – Некоторые, конечно, гадость. А мы поиграем завтра в «человечка»? Я хочу выиграть.
– Обязательно! – пообещала бабушка Женя, вложив в свой голос все остатки бодрости, которые могла собрать внутри себя. На самом деле ей хотелось плакать.
В окно светила огромная бело-жёлтая луна. Она была такая яркая, что освещала всю комнату. Бабушка Женя смотрела на неё и думала, что там, далеко, за целых шестьдесят километров отсюда, лежит Тиночка и тоже наверняка смотрит на огромную луну. Бабушка Женя очень надеялась, что Тиночка не плачет.
Бесплатный фрагмент закончился.
