Читать книгу: «Исповедь дочери "Маньяка"»
Глава
Моей любимой Москве, с её тайнами и секретами, с её невероятными историями и мистическими местами; городу, в котором я живу вот уже двенадцать лет, посвящается.
Дорогой читатель!
В этой книге всё, абсолютно всё —
фантазия автора. И все совпадения
случайны. Все места, здания, дома
- вымышлены.
Мне эту историю рассказала одна
статная дама в летах.
Она подсела в летнем парке на
лавочку по соседству и заговорила.
Дама с придыханием поведала мне
все свои тайны, страшные и не
очень, а потом исчезла, словно и
не было её вовсе.
Я не знаю, было ли всё это или я
просто задремала в тени большого
клёна.
Но иногда мне всё же хочется
сходить на Арбат, чтоб заглянуть в
заколоченные окна старого здания.
Гены — это лишь заряженные пистолеты, а окружающая среда — это палец на спусковом крючке. И только человек решает, на какой нажать.
Фрэнсис Коллинз, врач, генетик
Почему планета всё ещё вертится?
Почему солнце сегодня взошло?
И так бесстыже ныряя в зеркальце,
Солнечный зайчик влетает в окно.
Ответьте мне, почему она вертится?
Почему наступил снова день?
И птица кричит, как старая сплетница,
Найдя для слухов мишень.
Внутри даже сердце остановилось,
Мой поезд сошёл с рельс.
И всё, что могло плохое, случилось,
Но никто не заметил процесс.
Объясните мне, что происходит?
Ведь всё замереть должно!
В ответ я слышу, как ветер выводит:
«Миру, увы, всё равно!»
Исповедь дочери «Маньяка»
Она без разрешения зашла в комнату, села на единственный свободный стул, не заваленный вещами.
Не поворачивая головы, очень долго сидела сгорбленная и смотрела на свои руки. Она молчала так долго, что, казалось, никогда уже не заговорит. Но потом она выпрямила спину и произнесла:
— Привет, — у неё был бархатный, молодой голос, совсем не подходящий её возрасту. — Поговорить надо. Мне надо, — уточнила она и вновь замолчала.
Наверное, она хотела, чтобы ей помогли, задали какие-нибудь вопросы или просто выгнали. Но ничего такого не происходило. И она продолжила:
— Я первый раз это скажу вслух и только тебе. Скорее всего и последний. Чуть позже ты поймёшь почему. Знаешь, был такой итальянский психиатр, родоначальник антропологического направления в криминологии, Чезаре Ломброзо. В своих работах профессор делил преступников на четыре категории: убийцы, воры, насильники и жулики — и утверждал, что у каждой из них есть особенности внешности и поведения в социуме. Убийцам он приписывал холодный, часто кровавый взгляд. Крупный нос, загнутый, как у хищной птицы, чрезмерно развитые нижние челюсти и очень тонкие губы. Он говорил, что они нелюдимы, злы и часто набивают себе татуировки. Но это всё чушь. Надо сказать, современная наука спорит с ним до сих пор. Она утверждает, что это обычные люди, часто красивые внешне и даже очень обаятельные.
И ты знаешь, я соглашусь с современной наукой: они довольно красивые люди, ведь я знаю это не понаслышке, потому что я дочь «Маньяка».
За несколько месяцев до Нового года. На балконе
Статная дама неопределимых, честно скажем, лет, которую тут все звали мадам Секретарь, подождала, пока разговоры на экранах стихнут, кашлянула и громко произнесла:
— Дамы и господа! Приветствую вас в нашем закрытом клубе «Маска», которому насчитывается уже 155 лет. Да, господа, этот год у нас юбилейный. И игра будет особенной, так как посвящена становлению нашего общества, олицетворяя все его периоды, начиная с трактира, который извозчики называли «Брага», где прошли первые игры, и заканчивая нашими днями.
Прямоугольники телеэкранов, перед которыми стояла мадам Секретарь, выглядели как анонс детского мультфильма, потому что на каждом из них были люди в масках разных цветов. Она занимала большую половину лица, оставляя на виду только подбородок. Маски были сделаны по типу венецианской бауты, которая немного расширялась книзу и выпячивалась вперёд, тем самым решая два жизненно важных вопроса носителя: человек в ней мог есть и оставаться инкогнито. Даже разговаривая, он не боялся выдать себя, потому что строение маски меняло тембр голоса. Конечно, узнать, мужской или женский это голос, было можно, но вот опознать его — навряд ли. Маски — это был, наверное, единственный атрибут, который существовал с первого дня создания тайного общества «Маска» 155 лет назад. Всё остальное модернизировалось, каждый раз идя в ногу со временем.
— Ну и кто же тот счастливчик, что будет банковать на юбилейной игре? — спросила Белая. — Несправедливость, но мне так давно не выпадало это счастье.
— В этом году у нас будет банковать госпожа Чёрная, — объявила мадам Секретарь, и вздох разочарования пронёсся по квадратам экранов. — Так выпал жребий. Будьте вежливы, господа, и уважайте наши правила. Никто не может спорить с его величеством случаем и установленными порядками.
— Но ведь госпожа Чёрная у нас новичок, — возразил Синий. Если голос не врал, ему было лет пятьдесят. Эдакий мужчина в самом рассвете лет. Говорил он громко, выразительно, иногда жестикулируя. — Да к тому же она женщина. Нельзя юбилейную игру поручать новичку. Это как минимум непрактично, а как максимум глупо. Пусть сыграет в этом году, научится, а там…
— Сначала мне хочется сделать вам замечание: у нас нет деления на женщин и мужчин. Вы все здесь — Маски. Также вы всё это знаете. Но я всё же напомню, что членство может передаваться исключительно близким родственникам: супругам, детям. Хотя и это не всё. После получения права на билет кандидат проходит много степеней проверки. И с той минуты, как был выдан билет, госпожа Чёрная имеет такие же права, как и остальные члены закрытого клуба «Маска», — сказала мадам Секретарь твёрдо. Она единственная здесь была без маски, но что-то подсказывало, что седина в волосах и ярко выраженные морщины — это всё бутафория. — Кодекс нашего клуба неизменен вот уже 155 лет.
— О чём мы спорим? — вступил в дискуссию господин Серый. Судя по руке, в которой он держал курительную трубку, хриплому голосу и седине перьями, торчащей вокруг маски, ему уже давно перевалило за семьдесят. — Ей помогут устроители. Со жребием спорить нельзя. Мне кажется, мы просто теряем время в пустой дискуссии.
— Спасибо, — поблагодарила его за поддержку мадам Секретарь и продолжила: — Итак, на юбилейной 155-й игре банковать будет госпожа Чёрная.
— Чувствую, будет скучно, — фыркнула Белая. К своей маске, которая, как и у всех остальных, спускалась только до рта, немного прикрывая верхнюю губу, она приделала белую сеточку в стразах, закрывая остальную часть лица и даже шею. Тем самым очень выделялась от остальных грубых, половинчатых масок других игроков.
— Мы год ждали игру, чтоб её делал новичок! — обиженно рыкнул Фиолетовый, поправив свою маску. Она у него почему-то постоянно норовила сползти. Было непонятно, то ли маска была бракованной, то ли лицо имело нестандартное сложение, но она упорно не хотела сидеть ровно. — Я разочарован. Вообще-то цель данного общества — развлекать, а вы, что делаете вы?
— Если всё так, я, возможно, и вовсе пропущу эту годовщину, — отрезал Красный, судя по голосу и фигуре, довольно молодой человек, не старше тридцати лет. Он постоянно крутил в руках фишку. — У меня, между прочим, есть планы и повеселее на Новый год.
Остальные члены клуба менее громко, но тоже поддержали своих друзей, замотав своими разноцветными масками в знак несогласия.
— Постойте, господа, — примирительно сказала Чёрная, подняв руку с огромным красным перстнем. Рука многое сказала о новенькой, как минимум то, что ей было далеко за семьдесят. — Выслушайте вначале, мадам Секретарь, возможно, вам понравится то, что я придумала.
После того как правила юбилейной игры были оглашены, в зале наступила тишина. Все находились в ступоре от предложений, что принесла новенькая. Она сейчас казалась остальным отбитой на всю голову, и правила игры даже немного пугали членов закрытого клуба, но одновременно и притягивали разбалованных жизнью людей, которые уже и не знали, как ещё пощекотать себе нервы. Устроители, конечно, долго проверяли и её финансовое состояние — оно имело первостепенное значение — и адекватность наследницы в довольно узком, нужном для клуба понятии, но, как говорится в одной русской пословице, «от Запада до Востока нет людей без порока», и потому поручиться за её полную адекватность никто не мог.
Банкующий имел свои обязанности и привилегии. Он оплачивал проведение игры, и от того, как много он мог позволить себе потратить, зависело, насколько всё будет эффектно. За это ему позволялось участвовать в процессе создания игры — так сказать, воплотить все самые тёмные свои фантазии в действии. Но это были только рекомендации, которые потом ложились на стол низшему звену устроителей, и уже там решалось, что и как будет выглядеть. Визировало же всё в итоге высшее звено, о котором никто ничего не знал.
Главное правило данного общества было таким: его члены не знали друг о друге ничего. Здесь не было имён, фамилий, должностей — только цвет маски, который и становился именем. Здесь нельзя было раскрывать свою личность, за что тебя могли быстро исключить, но также запрещалось намеренно узнавать личность других игроков. Был случай, что однажды такую любопытную маску, заподозрив в шпионаже, просто обнулили, не смотря на её статус и состояние. Да, именно обнулили, а не просто выгнали из клуба «Маска».
Анонимность и умение держать всё в секрете — именно эти качества организаторов в первую очередь привлекали богачей, которым не нужна была огласка в столь деликатном и незаконном деле.
Прошло 155 лет, но люди не поменялись: что в XIX веке, что сейчас. Когда у тебя много «хлеба», то ты хочешь всё больше и больше «зрелищ».
Из присутствующих на ежегодном собрании клуба в преддверии новогодней игры никто не знал, как реагировать на предложение Чёрной, и потому все молчали. Первым молчание нарушил господин почтенного возраста — Серый. Покашляв в кулак, он тихо затянулся своей, скорее всего, антикварной трубкой и произнёс:
— Славная будет охота. Я в игре.
Настроение на экранах после этих слов сразу изменилось. Люди успокоились и согласились на сценарий, предложенный госпожой Чёрной, таким образом как бы приняв её в свой клуб. Это говорило о том, что Серый пользовался среди других членов авторитетом, и его решение было самым веским в клубе.
В кулуарах шептались, что Серый и есть один из устроителей высшего звена, но это было не точно.
— Кто-то будет делать слепую ставку? — спросила мадам Секретарь.
— Это как? — поинтересовалась Чёрная. Она тоже выдохнула, когда её условия были приняты. Ведь все эти люди, богатые и ненормальные, коими она их считала, должны стать пешками в её игре, о которой никто из них пока не догадывался.
— Можно сделать свою ставку, не видя игрока, просто на номер, — ответила ей мадам Секретарь, — и тогда ставка автоматически увеличивается. Но вы, как банкующая в этом году, а следовательно, причастная к устройству игры, можете сделать только слепую ставку, и никак иначе. Я позже вам всё объясню.
— Я тоже сделаю слепую ставку. В прошлом году мне очень понравилось. Мой номер шесть. Люблю полагаться на судьбу, — сказал Серый весело. — Вот вы знаете, что кристаллическая форма замёрзшей воды представляет собой шестигранник. Каждая снежинка является удивительным естественным творением природы; нет двух похожих снежинок, но всё же они все состоят из шести лучей. Конечно, если мы говорим о живой воде.
— А если о мёртвой? — ухмыльнулся Красный, видимо, решив по молодости поддеть старика.
— А если о мёртвой, то если заморозить воду из микроволновки, ну или сделать из неё снежинки, то это будут ломаные инвалиды, некрасивые и, надо сказать, вредные для человека, — всё же ответил ему Серый, хотя интонацией дал понять, что понял его издёвку.
— Кто-то ещё будет делать слепую ставку? — прервала их диалог о снежинках мадам Секретарь, оглядывая экраны.
Больше на слепую ставку никто не решился. Все хотели сначала посмотреть на игроков, прочитать их резюме.
— Тогда разыгрываем очередность выбора, — сказала мадам Секретарь.
— Кому первому выпадет выбирать себе игрока, тот и победил, — с издёвкой заметил Серый. — Но это не точно.
Глава 1. Светка и её нога
Когда мы планируем — Господь смеётся.
31 декабря, примерно 16:00–17:00 по московскому времени
Телефон в сумке разрывался от звуков: это были и вызовы, и сообщения во все возможные мессенджеры, словно тот, кто пытался дозвониться, был в отчаянии, но по итогу это оказалась всего лишь Светка.
— Ты чего трубку не берёшь?! — кричала она, даже не дождавшись приветственного «алло». — У меня горе, трагедия, катастрофа, ты где пропала? Алло, Ленка? Где ты?!
— Я здесь, не хотела брать, холодно телефон держать, а перчатки ты мне так и не вернула.
— Вот ты мелочная, холодно ей телефон держать, — кричала Светка возмущённо. — А у меня жизнь закончилась! Срочно дуй домой, ты уже три часа как должна была смену закончить, где шляешься? И да, зайди в наш магаз, купи мне бутылку шампанского, а лучше две.
— У меня денег нет, — призналась виновато Лена.
— В смысле — нет? Тебе что, Манана не заплатила? — удивилась Светка.
Конечно же заплатила, да ещё и премию к Новому году дала, но Ленка все деньги потратила на ресторан.
Из пивнухи, в которой Лена работала уже год, она каждый день видела двери и окна шикарного ресторана напротив. Хотя что это она; здесь, на Новом Арбате других и не было — только их пивнуха непонятно как затесалась, как бедный родственник на богатой свадьбе. Но этот ресторан ей полюбился почему-то особенно. Может, потому что интерьер в нём был сказочный, словно царские палаты, а возможно, потому что она каждую свободную минутку наблюдала в его окнах красивую, а главное, счастливую жизнь, как в телевизоре. Видела, как мужчины и женщины, лощёные, улыбчивые, пили, ели, смеялись. Они приходили туда парами и семьями, и Лене казалось, что это лучшее место на земле, и все люди, переступая его порог, автоматически становились счастливыми. Казалось, что блюда там изумительного и неповторимого вкуса, и когда их ешь, испытываешь неимоверное удовольствие. Лена решилась сделать себе на Новый год подарок — хоть разок сходить туда. Поэтому, скопив немного денег и добавив к этому сегодняшнюю премию, она пошла в ресторан мечты.
Счастливой Лена, конечно же, не стала; более того, почувствовала себя ещё больше несчастной. Ей постоянно казалось, что официанты смотрят на неё высокомерно и брезгливо; еда тоже подвела: была пресной и безвкусной. В итоге вместо призрачного счастья она получила унижение и потратила все свои деньги. И вот теперь не знала, как сказать подруге, что денег на шампанское нет, а ведь именно ей, рыдающей в трубку Светке, она была обязана на данный момент всем.
Ещё год назад Лене казалось, что жизнь закончена, но маленькая рыжая девчонка, жующая с открытым ртом жвачку, постучала беспардонно по спине.
«Ты что здесь торчишь целый день? — спросила её девушка лет двадцати и без всякого стеснения добавила: — Бомжуешь?»
Конечно, Светка тогда вредничала, потому что одежда на Ленке была хорошая, чистая, и на бомжа она не смахивала, но вот замерзла, конечно, тогда на славу.
«Любуюсь. Иди куда топала», — огрызнулась Ленка. Сообразив, что с хамкой они примерно ровесницы, она не стала любезничать и сразу перешла на грубый тон.
«Ага, ври больше, — хмыкнула деваха. — Я всю смену за тобой наблюдаю», — и она показала на расположенную рядом пивнуху.
Вид то заведение имело скромный, но так как располагалось на Новом Арбате, принимало у себя совершенно разных клиентов: от забулдыг до депутатов.
«Предлагаю один раз, — сказала тогда Светка. — Я живу на Старом в коммуналке, рядом совсем, пошли погреешься. Денег не дам, но и у тебя за обогрев не возьму. Как зовут-то тебя?»
«Зачем?» — спросила она тогда не к месту.
«Дочку так назову, — серьезно ответила Светка, но вдруг прыснула. — Шучу!»
«Лена», — назвала она тогда первое имя, что пришло в голову, еле шевелящимися от мороза губами.
«Светка», — представилась рыжая и, ничего больше не говоря, пошла в переулок.
Почему Лена тогда пошла за ней, как не испугалась, она до сих пор не знала, но одно теперь знала точно: Светке она обязана всем.
Именно новая подруга позже устроила её в пивнуху на Новом Арбате, как там говорили — стоять на кранах. Причем по-свойски, как умела, Светка договорилась с главным администратором Мананой, что Лена будет работать без паспорта — мол, потеряла. Без документов, правда, платили в два раза меньше, зато по факту каждый день, и Лену это устраивало. Главное, хватало на диванчик в маленькой комнате Светки и еду, а больше ей пока ничего не требовалось. Весь год Лена просто зализывала раны, пытаясь прийти в себя, и старалась не думать ни о прошлом, ни тем более о будущем, потому что непонятно было, что из этого страшнее.
— А ты что, дома? — вместо ответа про зарплату спросила свою благодетельницу Лена. — Ты же сегодня на бал идёшь!
Месяц назад Светка прибежала счастливая, держа в руках дорогое приглашение. Она прыгала по своей кровати, по тахте и даже по старому, видевшему ещё детей того самого Арбата комоду, и кричала:
«Я вытянула счастливый билет, всё, теперь я селебрити, теперь олигарх мой!»
Когда запыхавшаяся от бега и смеха Светка успокоилась, то объяснила своё сумасшествие.
Ещё год назад, в первый же день знакомства, Светлана рассказала Лене, что у неё есть бизнес-план. Да-да, именно бизнес-план, а не мечта какая-то, потому как первые воплощаются в жизнь, а вторые обычно нет. План заключался в том, чтобы выйти замуж за олигарха.
Над их пивнухой находился ресторан. Номинально он относился к ним, да вот только контингент в нём никогда не смотрел на цены в меню. Ресторан был для высшего общества. Такие, как Светка и Ленка, даже в официантки туда не годились. Обслуживающий персонал отбирали как на подиум. Кроме знания столового этикета, меню и опыта работы в подобных заведениях, в обязательном порядке нужна была модельная внешность, чего у обеих подруг не имелось. Зато Светка была деваха пробивная и даже, можно сказать, немного навязчивая и потому дружила с официантками со второго этажа.
Как она сама выражалась: «У них не было шанса ускользнуть от моей дружбы». Вот одна из таких избранных месяца три назад рассказала Светке, что на Новый год в Москве проходят закрытые вечеринки, на которые попасть невозможно, и на них девушки легко находят себе миллионеров.
Девчонки из ресторана сверху подрабатывают на тех вечеринках и наблюдают весь процесс, что называется, офлайн. Коллега тут же намекала, что, мол, она может по-свойски у менеджера попросить приглашение для Светки за небольшое, а на самом деле огромное для бедной официантки вознаграждение.
«Понимаешь, Светик, найти олигарха там — ничего не стоит», — говорила красотка.
На справедливый вопрос «а почему ты не ищешь?» официантка-модель отвечала, томно вздыхая, что у неё есть парень и она, как ни странно, его любит. Находят же олигархов девушки свободные.
Каждая приезжая дурочка мечтает об олигархе, доме на Новой Риге и квартире в Хамовниках. Светка была из таких же, только с одной поправкой: она была ещё и упёртой. Светик долго и муторно обрабатывала красотку со второго этажа и всё-таки получила желанное приглашение. Сколько оно стоило, Лена не знала, но всё, что скопила экономная Светка, она отдала за билет. Видимо, подруга со второго этажа — не такая уж и подруга — и взяла с неё за призрачное счастье немало.
Лена потому и пошла сегодня после работы в свой ресторан «разочарование», будучи на сто процентов уверенной, что её соседка уже если не поймала себе олигарха, то точно направилась на охоту.
И вот в день икс на вопрос о бале олигархов Светка разрыдалась в трубку и отключилась, чего за ней ранее не водилось. Эта жизнерадостная бестия танцевала, припрыгивая, даже тогда, когда оторвала ноготь о сломанный кран в пивнухе.
Поняв, что случилась какая-то катастрофа, Ленка побежала домой, вернее, в старую коммуналку, пахнувшую пылью и нафталином, что служила ей последний год домом.
По пути она забежала в продуктовый в соседнем доме. Там они со Светкой никогда и ничего не покупали, потому как наценка здесь была нешуточная — он был больше ориентирован на туристов, гуляющих по Старому Арбату; но вот хозяина они неплохо знали. Рашид жил в соседней комнате и иногда приходил к девчонкам на ужин. Нет, он не приставал и даже не заигрывал, просто ел. Жена у Рашида жила далеко, и потому он очень скучал по домашней кухне, а сам готовить не умел.
— С наступающим Новым годом! — произнесла Лена радостно, увидев за прилавком соседа.
— Что надо? — Рашид сразу смекнул, что сейчас последует просьба, и улыбаться в ответ не спешил.
— Рашидик, миленький, дай бутылку шампанского в долг! — попросила она, сразу же покраснев. Сосед округлил возмущённо глаза, но зная, что раньше такого не было, тихо спросил:
— Что случилось?
— Понимаешь, я всю зарплату потратила, — сказала Ленка, смутившись, — а Светка плачет там, говорит, горе у неё. Я отдам, честное слово, моя смена в пивнухе третьего января, я третьего и принесу, — и как последнюю возможность вымолить шампанское, произнесла: — Клянусь!
— Куда потратила? — по-свойски спросил Рашид, протягивая Ленке бутылку.
— В ресторан сходила, — честно ответила она и тут же принялась оправдываться: — Ну, сегодня же Новый год, Светка должна была уйти на праздник, вот я и подумала, что устрою его и себе. Пойду в ресторан, поем вкусно, посижу в красивом месте, а потом приду и спать лягу. Я же не знала, что у Светки трагедия.
— Ох, — хрюкнул от смеха Рашид. — Ребенок ты ещё. В какой ресторан-то ходила?
— В «Печки-лавки», — гордо ответила Ленка, решив, что Рашиду не надо знать о её разочарованиях. — Там так круто, такой интерьер красивый, блюда — просто пальчики оближешь, — забыв, что ещё пять минут назад почти плакала из-за данного похода, рассказывала Лена.
— «Печки-лавки»! — опять хохотнул Рашид. — Забегаловка.
Лена хотела обидеться, но протянутая ей бутылка шампанского напоминала о долге, и она передумала.
Снег, словно бы вспомнив, что сегодня Новый год, продолжал падать крупными хлопьями, создавая настроение гуляющим по Арбату. Теперь, когда в руках была такая дорогая во всех смыслах бутылка шампанского, Лена не бежала, а медленно шла, боясь упасть и разбить.
В подъезде опять кто-то выкрутил лампочку, и пришлось идти на ощупь.
— Ленка, ты? — послышалось в подъездной мгле, где только свет от окна немного рассеивал темноту.
— Я, — ответила она Максимке. Лена сразу узнала по голосу бомжа, который пригрелся у них на окне. Он уже почти полгода, а может и больше, жил в их подъезде, и девушке было очень жалко ещё не старого, но такого грязного и заросшего, а главное — потерявшегося в жизни человека. Иногда, когда у них оставалась еда от ужина, она тайно от Светки, которая очень за это ругалась, выносила ему пластиковый контейнер.
Почему-то любившей весь мир подруге не приглянулся только бомж Максимка.
«Мутный он какой-то, — любила говорить Светка. — Я людей чую, точно мутный, не подходи к нему».
Но Лена всё равно жалела опустившегося человека, возможно, отчасти видя в нём себя, и понимая, что если бы не добрая Светка, возможно, она тоже вот так бы сидела на грязных окнах.
— Поздно ты сегодня, — заметил он, не вставая с подоконника, который приспособил себе для ночлега. — С наступающим Новым годом.
— Ты лампочку выкрутил? — спросила Ленка строго.
— Да, я завтра вкручу, — тут же сознался Максимка. — Не ругайся. У меня ведь тоже Новый год, я тут стол накрыл, водки купил, люди будут ходить, увидят, в полицию позвонят. А так, пока вошедшие оглядываются внизу, привыкая к темноте, я уже успеваю всё спрятать и сам спрятаться.
— Как понял, что это я? — спросила Лена, чтобы сменить тему. Она не одобряла действий Максимки, но и ругать ущербного язык не поворачивался.
— Так ты пахнешь по-особенному, — ответил тот.
— И тебя с наступающим, — сказала Ленка примирительно, вставляя на ощупь ключ в дверь.
— Спасибо, — она услышала по интонации, что Максимка перестал улыбаться. — Желаю тебе, Ленка, от всей своей бомжовской души, обрести себя в новом году. Это очень важно, поверь, вот я однажды потерял себя на просторах своей судьбы и всё, найти не могу, да и, наверное, уже не хочу.
— Спасибо, — пролепетала Лена, не зная, как реагировать на столь душевный порыв.
Ещё в коридоре было понятно, что у Светки настоящая трагедия. Её плач разносился по всей коммуналке, диссонируя с песнями из «Бриллиантовой руки», которые слышались из первой комнаты. Там проживала Инесса Вениаминовна. Женщина по причине своего преклонного возраста была глуховата, и потому телевизор вместе с ней «смотрели» все жильцы дома.
— Пришла, — с вызовом сказала Светка. — А говорила, денег нет, — прокомментировала она бутылку в Ленкиных руках.
— Это я у Рашида в долг взяла, — призналась Ленка. — Рассказывай, что случилось и почему ты ещё не при параде.
Светка откинула плед, и под ним показалась нога в гипсе.
— Сломала! — вновь заревела Светка с ещё большей амплитудой, казалось, победив даже телевизор Инессы Вениаминовны.
Ленка быстренько открыла бутылку шампанского, сбегала в холодильник за льдом (его Светка специально морозила, чтобы убирать мешки под глазами после бессонных ночей) и сунула шипящий бокал рыдающей подруге.
Та, не сопротивляясь, выпила его залпом и сморщилась от газов, ударивших в нос.
— Упала? — спросила Ленка сочувственно, показывая на ногу.
— Уху, — ответила Светка печально, но уже без надрыва. Видимо, силы горевать потихоньку заканчивались, а может быть, уже подействовало шампанское.
— Ну и бог с ними, с этими олигархами, — рассудила Ленка. — Значит, так надо было. Моя тётка всегда так говорила.
Последнее предложение вылетело само, и Ленка испугалась. Она запрещала себе думать о ней, и, казалось бы, всё удавалось, но вот фраза из прошлого вырывается против её воли, и сразу становится больно и страшно.
В это время Светка, выпив и второй бокал залпом, стала как-то внимательно смотреть на Ленку.
— Что? — спросила та. Лене не хотелось, чтобы сейчас Светка начала расспрашивать про тётку, ведь в начале их знакомства она сказала, что сирота.
Но подруга заговорила совсем о другом.
— Мы ведь с тобой похожи! Рост примерно метр шестьдесят пять, так?
— Метр шестьдесят восемь, — поправила её Ленка.
— Глаза голубые, — продолжала загибать пальцы Светка.
— Серые, — возразила она.
— Телосложение обычное. Одна разница: я рыжая, а ты русая, — казалось, больше для себя говорила Светлана. — Но опять же, у меня есть хна.
— У тебя грудь третьего размера, а у меня первого, — привела весомый аргумент Ленка, сама не понимая, зачем позволила втянуть себя в это сравнение и зачем Светке хна.
— Для этого Господь придумал вату, — спокойно произнесла подруга, махнув успокаивающе рукой.
— Точно для этого? — уточнила Лена. — Мне казалось, всё же для другого, раны там перевязывать.
— Это побочный функционал, — уже весело произнесла Света. Видимо, шампанское сделало своё дело, и девушка смирилась с поражением. — Главное, для чего нужна вата, это для увеличения женской груди. Ну что, Ленка, будем из тебя Светку делать. Ведь я фото отправляла и анкету на сайте заполняла, так что придётся тебя немного подправить.
— Зачем? — конечно, она не была дурой и начала догадываться, что задумала подруга, но не хотела в это верить.
— Пойдёшь на бал олигархов вместо меня, — сказала деловито Света, допивая шампанское прямо из бутылки. — Что я, зря столько «дружила» с этой ненормальной?
— Нет, — сказала Лена, боясь гнева подруги.
— Ты только подумай! — почти закричала соседка и, вскочив на одну ногу, заскакала на ней до шкафа. — Я купила это платье, причём не на Садоводе, а на Садовом кольце, чувствуешь разницу? — Светка достала шикарное платье цвета шампань и бросила его на рядом стоящее кресло. — Вот эти туфли я выкупила на «Авито», конечно, они не новые, но это настоящие лабутены. — Теперь она бережно поставила рядом коробку. — И всё это, все мои усилия пропадут даром. А приглашение, знаешь, сколько мне оно стоило? Ты даже не представляешь! Поэтому ты пойдешь, найдёшь себе олигарха, а потом познакомишь меня с его другом, ну или я его у тебя просто отобью, — огласила свой нехитрый план подруга.
— Светка, ты что? — произнесла Ленка успокаивающе. — Не найду я никакого олигарха. Я же серая мышь, некрасивая и неинтересная. У меня нет таких роскошных медных кудрей, как у тебя, смотри, мои волосы блеклые и прямые, как пакля. А глаза? У тебя они голубые, как небо на Сахалине, а мои глаза серые, как обычное небо над Москвой. А ещё ты ведь смелая и весёлая, ты тогда подошла ко мне и спасла, тебя любят в нашей пивнухе все: и коллеги, и клиенты, а со мной только бомж Максимка разговаривает. Честно-честно, вот сегодня заходил Пётр Борисович и оставил тебе подарок, Манана мне не доверила, вдруг там что-то дорогое, сказала, что отдаст тебе его сама.
Надо сказать, это было чистой правдой. Старичок лет шестидесяти пяти приходил к ним почти каждый день. Он не напивался, просто брал бокал светлого пива и потягивал его весь вечер. Однажды он рассказал Светке, что он профессор, но вот родственников, так случилось, в живых никого уже не осталось, и он приходит сюда, чтобы посмотреть на людей, послушать их разговоры и почувствовать себя снова живым, а в своей старой и огромной квартире, переполненной воспоминаниями и фотографиями, пусть и находящейся в самом центре Москвы, ему иногда кажется, что он уже умер и это его персональный ад.
