Цитаты из книги «Нейромант (сборник)», страница 6

— Раньше здесь было нечто вроде частного публичного дома короля. Уйма баб. А теперь это музей. Малость похоже на мастерскую Финна: все свалено грудами — здоровенные бриллианты, мечи, левая рука Иоанна Крестителя…

— Живая, как в консервирующем чане?

— Нет. Мертвая. Лежит внутри такой бронзовой руки с дыркой сбоку, чтобы христиане могли поцеловать. Турки отобрали ее у христиан миллион, наверное, лет назад и с тех пор ни разу не удосужились стереть с нее пыль: ведь это — «реликвия неверных».

Прямая пустынная дорога из аэропорта вскрыла город как аккуратный разрез.

Ночной Город был подобен эксперименту в сфере социального дарвинизма, не ограниченному никакими рамками, задуманному какими-то скучнолицыми учеными мужами, теперь постоянно держащими палец на кнопке ускоренной промотки вперед. Стоит лишь прекратить вертеться и шустрить - и канешь без следа в безвестность, начнешь двигаться чуть быстрее - прорвешь непрочную пленку поверхностного натяжения черного рынка; и в том и в другом случае ты исчезаешь, и от тебя не остается ничего...

Тогда я еще не знала про все это. А если бы и знала, то решила бы, что нас это не коснется. Потому что когда ты молод, то считаешь себя исключительным.

Странным образом, придуманный Рац имел собственные соображения насчет Кейса и задницы, в которую тот попал.

— Ты, дружище–артист, меня просто поражаешь. Это ж какие старания ты прикладываешь, чтобы довести себя до саморазрушения. Какие излишества! Ты мог спокойно доконать себя в Ночном Городе. У тебя было все для этого: стимуляторы, чтобы лишиться здравого смысла, выпивка, чтобы не думать, Линда для романтической печали, и улица, чтобы там тебе оторвали башку. И чего, спрашивается, понесло тебя в такую даль? А декорации, это ж надо такую дурь придумать… сцена, висящая в пустоте, наглухо запечатанные замки, редчайшая гниль старушки Европы, какие–то мертвецы в коробочках, и китайская магия…

Наверное, артист просто по–другому не может, или я ошибаюсь? Ты нуждался в этом мире, этом пляже и остальной хурде–мурде. Чтобы умереть.

Армитаж деревянно шагнул к столу и вытащил из кармана пальто три толстых пачки новых иен.

– Будешь пересчитывать? – спросил он Люпуса.

– Нет, – ответил "новый". – Платите вы. Вы – мистер Никто. И платите вы за то, чтобы остаться им. А не стать мистером Кто-то.

— Что это тут за вонь? — спросил он у Молли, сморщив нос.

— Трава. Так всегда пахнет после стрижки газона.

Мы создали для тебя подробную математическую модель. Достали полное описание твоих похождений под всеми псевдонимами и прогнали выжимку из этого через военный компьютер. Ты - типичный самоубийца, Кейс. Модель отвела тебе месяц. Если, конечно, ты останешься на улице.

А наши медицинские данные свидетельствуют о том, что через год тебе понадобится новая поджелудочная железа.

А фактически фантасты имеют все возможности дать обществу пинка – мы обладаем влиянием, но не отягощены ответственностью. Ведь очень немногие полагают, что нас стоит принимать всерьез; тем не менее наши идеи пронизывают культуру, бурля в ней невидимыми, как фоновая радиация, пузырьками.

Понимаешь, эти штуки могут работать очень упорно, выкраивать себе время на написание поваренных книг или еще чего такого, но в ту самую минуту – в ту самую наносекунду, когда ИскИн задумается, как бы ему стать умнее, Тьюринг сотрет его. Им же ни одна сука не доверяет, сам знаешь. Каждый когда-либо построенный ИскИн снабжен электромагнитной пушкой, прикрученной прямо к его виску.