Читать книгу: «Мой золотой мальчик»

Глава 1

Андрей нёсся по заснеженной трассе. Его руки крепко сжимали руль, а на глазах то и дело выступали слёзы, которые он быстро смахивал рукавом пиджака. В машине никого не было, но Андрей боялся признаться в своей душевной слабости даже самому себе.

«Это должен был быть я! Это мои стихи! Он украл их за моей спиной!» — Андрей вдавил газ, слепя фарами тащившийся впереди «Ниссан». Тот отказывался уходить с полосы. Андрей вильнул вправо — на встречке фура. Влево — чуть не впечатался в зад «Газели». Дёрнул руль ещё правее и совершил фатальную ошибку — он совсем съехал с трассы.

«Маршрут перестроен», — сообщил ему навигатор, а впереди уже виднелись терминалы для оплаты на выезд. Андрей приблизил пальцами в телефоне новый маршрут — это дополнительный извилистый час пути. Он со всей злостью ударил по рулю так, что откуда-то сверху слетел транспондер и закатился ему прямо под ноги. Андрей затормозил у высокого забора, не доезжая до терминалов, вышел из машины и со всего размаху хлопнул дверью.

Начался снегопад. Андрей вышел в одном пиджаке с эмблемой частной школы «Престиж». Снежинки садились ему на уложенные волосы. Он совершенно не чувствовал холода. Вдох на четыре счёта, задержка, выдох. Техника психолога сработает, если повторять её достаточно упрямо.

«Пошло всё к чёрту. Он и она. Особенно она. Пусть подавится этим неудачником. Она могла бы иметь всё! Но выбрала этого слизняка. Он даже хуже, чем слизняк, он вошь, таракан, мелкий опарыш. Я раздавлю этого урода. Он узнает, на что способен мой гнев. Он пожалеет, что вообще родился на свет!» — с бешеной скоростью проносились мысли в голове Андрея. На глазах снова выступили слёзы, которые он снова быстро вытер о рукав пиджака. Мимо проезжали машины, водители которых оборачивались в сторону Андрея, и он не выдержал и закрыл ладонями своё лицо. Андрей знал, что водители смотрят на его дорогую тачку, ведь это Rolls-Royce La Rose Noire Droptail — двухместный родстер с откидным верхом стоимостью 30 миллионов долларов, подаренный ему отцом всего две недели назад. Но сейчас ему казалось, что все смотрят именно на его слёзы.

«Она ещё пожалеет, что выбрала не меня. Они оба пожалеют!» — мысленно закричал Андрей. И в эту же секунду эмоции взяли верх: он поднял голову, зажмурил глаза, раскинул руки, сжал ладони в кулаках и заорал во всю мощь.

Рядом затормозил старый «Жигулёнок», из окна которого показался пожилой мужчина.

— Эй, малой! Тебе плохо? — спросил мужчина.

Андрей тут же пришёл в себя и застыл, пытаясь поймать зрительный фокус на человеке перед собой.

— У тебя всё в порядке? — ещё раз взволнованно спросил мужчина.

Тогда Андрей медленно и утвердительно покачал головой, открыл дверь машины и снова сел за руль.

«С жиру бесятся», — сказал сам себе водитель «Жигулёнка» и поехал на пункт оплаты проезда.

Андрей поднял транспондер с пола и поставил перед лобовым стеклом. Он впервые ощутил облегчение. На лице появилась холодная ухмылка. Ему казалось, что теперь он точно знает, что делать со своими обидчиками. Андрей аккуратно выжал педаль газа и тоже направился к терминалам.

Сегодня его предали. Друг и тайная возлюбленная. Они решили быть вместе и наплевали на чувства Андрея — вот такую личную трагедию он ощущал внутри себя. На самом же деле одноклассник, которому Андрей доверил установку обновлений ПО на своём телефоне, залез в его заметки и переслал себе один из сочинённых Андреем романтических стихов. И этот же стих потом опубликовал в комментариях в соцсети одной девочки в их школе. И тут совпало всё самое страшное для Андрея — его стих был действительно посвящён этой девочке, там даже упоминались строки про цвет её глаз и волос. Андрей несколько месяцев был тайно в неё влюблён, но очень боялся показать свои чувства. Его отец — крупный бизнесмен — внушил ему, что быть влюблённым — это быть слабым. Если бы отец сейчас увидел его таким, он бы даже не стал ругаться. Просто посмотрел бы этим своим холодным взглядом и сказал бы что-то из серии: «Мужчины не плачут».

То же самое про стихи. Андрея охватывал ужас от одной мысли, что отец узнает, что он сочиняет стихи. Более того — узнает, что он любит это делать, что он поэт и творческая натура. Отец всю жизнь высмеивал перед ним подобные профессии, называя певцов и актёров придворными шутами (собственно, они такими и являлись на всех их семейных праздниках, ведь семья могла себе позволить даже выступление Джей Ло на бабушкин юбилей). Отец готовил сына возглавить в будущем совет директоров, даже построил целую школу-пансион, чтобы сын получил лучшее в мире образование. А вместо этого Андрей пишет сопливые стихи какой-то там девочке.

И совершенно не важно, что одноклассник опубликовал стих Андрея от себя, не называя автора. Важно, что произведение это было обнародовано на широкую публику и получило лайк от той самой девочки! Этого лайка Андрей никак не мог пережить. Внутри у него всё закипало от мгновенно сочинённой истории о том, как Света (так зовут эту ненаглядную семнадцатилетнюю девочку), восхитившись стихами Давида (так зовут этого несчастного предателя), воспылала к нему настоящими чувствами. Чувствами, которыми должна была воспылать к Андрею, потому что это был его стих!

«Это я написал тебе!» — вслух раздражённо прокричал Андрей и вдавил педаль газа перед пешеходным переходом. Он хотел нажать на тормоз, но из-за своих эмоций перепутал педали.

На пешеходный переход как раз успел выйти какой-то курьер в толстом пуховике, спешившись с мопеда. Машина Андрея снесла мопед курьера и, как показалось Андрею, отдавила курьеру ноги.

Андрей резко затормозил и замер. Пока он размышлял про свои боли и вселенскую несправедливость, навигатор завёл его в какую-то промзону. Вокруг ни души. Только сбитый курьер. Андрей посмотрел в боковое стекло — валяющегося тела не видно. Включил камеру заднего вида — на дороге пусто. Он как будто испарился. «Мне нужно выйти из машины?» — мысленно спросил сам себя Андрей, но тут же его осенило другое: свидетелей нет, камер на улице тоже не видно. Можно просто поехать дальше, и никто ничего ему не предъявит. Как будто ничего и не было.

Но не успел Андрей снова нажать на педаль газа, как на капот ему рухнул тот самый курьер.

***

Вера была вне себя от злости. Теперь ей придётся платить за починку мопеда. Да ещё и сумка с заказом улетела на обочину.

— Ты права где купил, козлина?! — прокричала Вера, сняв шапку и стукнув ей по капоту машины.

Андрей испуганно вытаращил на неё глаза. «Это девушка. И она живая. — пронеслось в голове у Андрея, — И что это?! Это волосы, что ли?! Такие вообще бывают?!»

Золотые кудри Веры обдувал ветер и снег. Казалось, что её причёска закрывает собой всё лобовое стекло. Но Андрей успел разглядеть и лицо. Васильковые глаза, широко распахнутые от злости, воинственно смотрели на него. Аккуратный, чуть вздёрнутый носик покраснел от мороза. Пухлые светло-розовые губы раскрылись для очередного крика. Вся она — взъерошенная и какая-то маленькая для своего пуховика — казалась существом с другой планеты. В следующую секунду он увидел, как Вера долбит шапкой по капоту его «Роллс-Ройса». Андрей быстро открыл дверь и вышел на улицу.

Почему-то именно сейчас он в полной мере ощутил морозный ветер и пожалел, что не захватил куртку.

— Эй! Кудрявая башка! Ну-ка прекратила! — начал он, хватая Веру за руку.

Вера тут же вырвала свою руку.

— Как ты меня назвал, каланча?!

— Ты чего себе позволяешь, нищенка?!

— Ах! Если ты на дорогой тачке, то все вокруг нищие, и можно по ним ездить, значит?! — Вера начала колотить Андрея своей шапкой. Никогда в жизни никто из окружения Андрея не смел даже пальцем его тронуть, не то чтобы начать бить шапкой. Андрей попытался закрыться руками.

— Ты сумасшедшая! Я сейчас ментам позвоню! — только и сообразил он.

Вера перестала бить Андрея шапкой и пнула колесо его машины.

— Эй! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?! — завопил Андрей.

— А ты знаешь, сколько стоит мой мопед?! И сколько теперь придёт неустойки за заказ, который валяется вооон там! — Вера показала рукой в сторону обочины. — Раз ты такой весь из себя, может, теперь оплатишь всё это?!

Внезапно замечание «весь такой из себя» вернуло Андрею чувство собственного достоинства.

— Знаешь, да пошла ты! — резко сказал он и открыл дверь машины. Вера схватила его за рукав:

— Эй! Ты не можешь вот так уехать! Ты меня сбил!

Андрей лишь язвительно улыбнулся и сделал широкий жест рукой, указывая на окрестности улицы, где нет ни свидетелей, ни камер:

— Да? Докажи.

Андрей вырвал из рук Веры свой рукав, сел в машину и захлопнул дверь. Вера начала стучать ладонями ему в стекло.

— Эй! Ты мне мопед сломал!

Но Андрей уверенно газанул и чуть было не проехался Вере прямо по сапогам. Шокированная, она лишь закричала в обиде:

— Я записала твой номер!

Но тут же взгляд Веры упал на пустоту на месте номерного знака. Андрей ещё не успел поставить машину на учёт, поэтому номеров у него не было.

Глава 2

Вера зашла на кухню кафе, в котором она работала то официанткой, то уборщицей, то курьером. Это была её первая и основная работа, поэтому выбирать тут не приходилось — где нужна была помощь, туда и ставили. Кафе называлось «В кругу семьи» — именно так позиционировал рабочий коллектив его владелец, пятидесятилетний повар Сергей Иванович. Для него это тоже был первый бизнес, даже больше — это была его детская мечта. Поэтому относился он к своей роли директора с долей романтизма.

Не имея собственных детей, он предоставлял работу детям-сиротам — таким, как Вера, — начиная с их шестнадцати лет. И относился к ним без надменного ожидания благодарности, а по совести. Никогда не жалел денег на премии, если подросток действительно её заслужил, никогда не отказывал отпустить пораньше и всегда выплачивал полный больничный. В общем, человек он был неплохой, и Вере с ним очень повезло.

В углу кухни, за специально выделенным ему столиком для уроков, сидел пятиклассник Стёпа — младший брат Веры. Правда, не по крови. Он попал в детский дом несколько лет назад, когда его родителей лишили родительских прав. Маленький, забитый, трусливый. Сердце у Веры словно треснуло при виде него, и она тут же взяла над ним шефство, чтобы никто из сверстников не посмел его обижать. «Я всегда мечтала о младшем брате», — говорила она, когда Стёпа начинал бояться, что их дружба не навсегда.

В свои смены Вера строго следила за тем, чтобы Стёпа исправно делал домашние задания. Она верила, что образование — это кирпичики, из которых складывается будущее, поэтому упросила Сергея Ивановича выделить ему уголок на кухне.

Вера опустилась на стул рядом с вешалкой для одежды. Выглядела она не то чтобы разбитой, по ней как будто грузовик проехался. Весь её пуховик был измазан грязным снегом, шапка сползла на один висок, а усталый взгляд смотрел куда-то сквозь пространство.

Стёпа тут же подлетел к ней.

— Пу, что с тобой случилось? — испуганно воскликнул он, снимая с Веры шапку.

Прозвище «Пу» закрепилось за Верой в детском доме очень давно. Это было производное от слова «пудель». Несложно догадаться, что так её прозвали за копну кудрявых волос на голове.

На кухню зашла Катя, лучшая подруга Веры. Когда органам опеки стало известно, что семилетняя Вера целый месяц в одиночку ухаживала за парализованной бабушкой и после этого попала в детский дом, Катя оказалась рядом. С тех пор она стала для Веры главной опорой в один из самых трудных периодов её жизни. И вот им обеим уже по шестнадцать, а их связь и чувство значимости друг для друга остаются такими же крепкими.

Стёпа отошёл от сестры на шаг и дал Кате возможность тоже оценить внешний вид Веры.

— Милая, что случилось? — испуганно начала она, забирая у Стёпы Верину шапку и машинально прикасаясь к её лбу.

Вера подняла на Катю грустные глаза, которые тут же начали наливаться слезами. Пухлые губки Веры задрожали, она закрыла лицо руками, съежилась и заплакала. Катя в ужасе присела на корточки перед ней и аккуратно попробовала отодвинуть хотя бы одну ладонь от её лица.

— Эй, что такое? Почему ты плачешь? — испуганно продолжала спрашивать она.

— Я… я… — сквозь всхлипывания начала Вера, — я сломала мопед. У нас бо… больше нет мопеда. И заказ я… я не отвезла. Он стоит там, — Вера указала рукой на служебную дверь, в которую только что зашла.

Стёпа открыл дверь и увидел на крыльце мопед с искорёженным передним колесом и раскрытую курьерскую сумку, внутри которой было какое-то месиво вместо аккуратно сложенного заказа. На кухню зашёл Сергей Иванович.

— Вы чего тут все торчите? Кто в зале помогать будет? — спросил он, но тут же увидел, как Вера плачет.

— А что произошло? — удивился он. — Почему слёзы? Вера?

— Она сломала ваш мопед и угробила заказ, — с сожалением произнёс Стёпа, чуть отворяя служебную дверь, чтобы Сергей Иванович смог всё увидеть своими глазами. — Но она не нарочно!

Сергей Иванович поспешил на улицу. Увидев мопед, он чуть было не выругался вслух, но быстро сдержал себя. Он был не из тех, кто разрешает себе нецензурную брань в присутствии детей. Он вернулся на кухню и аккуратно погладил по макушке расстроенную Веру.

— Ну-ну, — произнёс он.

— Я всё отработаю, правда, — произнесла Вера. — Это всё тот парень на своей тачке, сбил меня.

— Что?! Тебя кто-то сбил?! — хором прокричали все.

Вера утвердительно покачала головой.

В зале кафе послышался характерный для нового посетителя звон китайского колокольчика.

— Сейчас приду! — стараясь быть максимально ласковой, крикнула Катя, после чего обратилась к Сергею Ивановичу:

— Можно мне после посетителя отвезти Веру в травмпункт?

— Кать, не надо в травмпункт, у меня ничего не сломано. А вот мопед…

Сергей Иванович тяжело вздохнул.

— Мопед — это всего лишь вещь, — сказал он. — Главное, что ты цела и невредима. А ещё он застрахован, так что не переживай. Ты записала номер того, кто тебя сбил?

Вера отрицательно покачала головой.

— Он был на крутой тачке без номеров.

Из зала послышался голос посетителя:

— Есть кто-нибудь?

Сергей Иванович многозначительно посмотрел на Катю, и та возмущённо ударила полотенцем по плите:

— Вот все они ездят как полоумные на своих крутых тачках, а обычные люди страдают! А им потом всё сходит с рук!

На этих словах Катя вышла из кухни в зал, а Стёпа вернулся за выделенный ему для уроков столик. Вера вытерла слёзы. Выражение лица у неё стало холодным и невозмутимым.

— И знаете, вот он на вид был как я! Может, чуть постарше. А вёл себя так, словно я не человек!

— Козлина, — буркнул Стёпа и тут же встретил неодобрительный взгляд Сергея Ивановича.

— Он даже крикнул мне, что вызовет полицию! Представляете! Сам сбил меня и на меня же собирался вызвать.

— Ох, знаю я таких людей, — с потухшей в глазах ностальгией произнёс Сергей Иванович и полез в холодильник. — Обслуживал их в ресторанах не раз.

Сергей Иванович достал из морозилки пачку замороженного фарша и поставил в раковину под струю тёплой воды.

— Они такие, потому что их никто не любит. Ни друзья, ни родители.

— Но у нас тоже нет родителей, — подметил Стёпа.

— Да, но у вас есть вы. Вы хоть и не родные, но всё-таки любите друг друга. А у него, скорее всего, кроме денег, ничего нет. Вот он и людей вокруг тоже презирает. Его остаётся только пожалеть. Ведь деньги — это ещё не всё в нашей жизни.

На лице Веры мелькнула удовлетворительная улыбка.