Читать книгу: «Эхо Братишки»

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ПОРОГ

Они не ломали дверь. Они просто позвонили.

— Выходи, мелкий, отец просил помочь с гаражом.

Вова (ему тогда шестнадцать, в ушах — панк-рок, а в голове — первая любовь, девочка Ленка из параллельного класса, которая вчера улыбнулась) даже не напрягся. Он же мужчина. Он же старший. Женя (восемь лет, в руках — игрушечный динозавр, на пижаме — звёзды) послушно натянул штаны.

— Братишка, мы быстро. Мать не узнает.

Трое во дворе. Вова узнал одного — дядя Гена, сосед с первого этажа, вечно пьяный, но иногда давал Жене конфеты. Двое других — чужие. Широкие. В куртках на рыбьем меху. От них пахло железом и перегаром.

— Садитесь в машину, мальчики. Есть разговор.

Вова упёрся. Успел только крикнуть: «Женя, беги!» — но Женя не побежал. Он посмотрел на брата круглыми глазами, в которых уже был страх такой глубины, что у Вовы перехватило дыхание.

Удар в затылок. Темнота.

Он очнулся на стуле. Руки за спиной — стянуты скотчем, намертво, так, что пальцы посинели. Женя сидел напротив. На полу. Без обуви. Без динозавра.

— Братик, — прошептал Женя, — я боюсь. Я хочу к маме.

Вова сказал:— Смотри на меня. Только на меня. Что бы ни случилось.

Он не знал, что это обещание он не сможет сдержать уже через два часа.

2. Изнанка любви

Дядя Гена вошёл первым. В руке — паяльник. Он улыбался. Не зло. По-соседски. Как когда приносил конфеты.

— Вот вы какие, братишки. А я ведь вас жалел. Думал, вы другие.

Он подошёл к Жене. Вова забился на стуле.— Не трогай его! Он ребёнок! Бери меня! Делай что хочешь!

— С тебя взятки гладки, Вовчик. Ты уже взрослый. А вот маленький — он нежный. От него звук другой.

Первый удар паяльником пришёлся в плечо Жени. Тот не закричал сразу. Он сначала выдохнул. Потом открыл рот. Потом закричал так, как может кричать только существо, которое не понимает, за что его наказывает бог.

Запах горелой плоти. Женя дёргается, но его держат двое других — Серёня и Хряк (клички всплывут позже, когда Вова будет перебирать их лица в темноте).

Вова рвёт связки. Скотч врезается в кисти. Кровь. Он чувствует, как лопаются капилляры.

— Оставьте его… мальчика же…

— А ты смотри, Вова. Смотри внимательно. Это урок. Не выводи людей на эмоции.

3. Сорок два часа

Они не давали еды. Воды — раз в десять часов, по глотку. Жене — не давали вообще, потому что «маленькие не писают, когда в них вселился страх».

Второй час. Женя перестал плакать. Он начал повторять: «Мама, мама, мама». Замкнутый круг. Вова тоже плакал, но молча. Слёзы капали на рубашку.

Четвёртый час. Ему сломали два пальца на правой руке, просто так, для разнообразия. Вова закусил губу до мяса.

Седьмой час. Женю привязали к трубе. Он начал бредить. Говорил про динозавра, который его ждёт на полке. Вова шептал:— Жень, держись. Я тебя вытащу. Я обещаю.

Одиннадцатый час. Женя обмочился. Хряк засмеялся и снял видео на телефон. «Будет что вспомнить».

Шестнадцатый час. Вова потерял счёт времени. Ему казалось, что они здесь уже неделю. Из еды — кусок хлеба, брошенный в лужу собственной мочи. Он съел. Женя смотрел на это и тихо сказал:— Ты больше не мой брат.

Это было страшнее паяльника.

Двадцать третий час. Женя начал задыхаться без причины. Врачи потом скажут — психосоматика. Лёгкие отказывались дышать. Вова орал:— Вызовите скорую! Он умрёт!

Дядя Гена пожал плечами:— А нам какая разница? Мы уже развлеклись.

Тридцать первый час. Женя замолчал окончательно. Открытые глаза. Дыхание — поверхностное, птичье. Вова смотрел на брата и молился всем богам, которых не знал.

Сорок второй час. Женя захрипел. Тихо. Как если бы котёнок поперхнулся молоком. Вова кричал, рвал скотч, сломал ноготь, вывихнул плечо — бесполезно.

— ЖЕНЯ! НЕ СМЕЙ! СЛЫШИШЬ! НЕ СМЕЙ ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА!

Женя открыл рот. Из него пошла тёмная слюна. Потом — ничего.

Тишина.

Такая, что Вова слышал, как в его собственной голове лопаются нейроны.

4. Полиция пришла через три часа

Они зашли с фонариками. Увидели двух мальчиков: один мёртвый, скрюченный, в пижаме со звёздами; второй — живой, но это слово уже не подходило.

Вова смотрел в пол. Ему казалось, что он тоже мёртв. Что его душа вышла через рот Жени и теперь летит где-то под потолком.

— Имя?— …— Имя, мальчик. Скажи своё имя.— Я — никто.

Психиатрическая больница. Три месяца. Таблетки, которые превращают мир в вату. Сны, в которых Женя сидит напротив и молча перебирает пальцы.

5. Детдом

Мать пришла один раз. Надела новые сапоги. Спросила:— Ты зачем туда полез? Сам виноват. Женя был послушный, а ты всегда проблемы.

Отец не пришёл вообще.

Вова стоял у окна и смотрел на дорогу, по которой они уходили. Мать поправила сумку. Отец зевнул. Женю похоронили на «бюджетном» участке — без памятника, с табличкой, которую через год украли бомжи.

В ту ночь Вова первый раз увидел Женю наяву. Тот стоял в углу палаты. Смотрел. Потом прошептал:— Ты не спас меня. Теперь я буду с тобой всегда.

Это не было обещанием. Это был приговор.