Читать книгу: «Морозная полночь»

Морозная полночь

Вот уже и несколько дней минуло с той поры, как началась святочная неделя. Маленькую деревушку, что притаилась вблизи обмелевшего озера, в эту зиму словно в наказание за чьи-то тяжкие злодеяния безостановочно засыпало снегом. Все дороги и подъезды замело огромными сугробами: на повозке никак не проехать, если только какой смелый путник решится преодолеть их на ретивом коне. Только вот в последние дни никто не прибывал в заснеженную деревню, ровно как никто и не выезжал из неё.

Душа Таисии с раннего утра металась, будто запертая в клетке птица. Девица словно беду неминуемую чуяла, да только никак в толк взять не могла, откуда она придёт. Вот-вот, казалось ей, что-то нехорошее должно приключиться. Да только случится ли? Или пустые бабские переживания не дают ей покою? Может, оно и надуманно всё? А может?..

Шутка ли, уже целая декада истекла с того дня, как Владимир, супруг её, в город по делам отправился. Ждёт его Таисия, не дождётся, да только милый её всё назад не обернётся. Поди ж разбери, что с ним: может, в пути парень заплутал, а может, хворь какая внезапная приключилась?

Все глаза выплакала Князева, мужа своего дожидаясь. Колыбель одной рукой качает, в которой сынок её маленький спит, а вторую всё к сердцу прикладывает, словно в груди его удержать хочет. А оно стучит громко да быстро, будто и впрямь готово наружу вырваться.

- Девонька, ну чего ж ты у окна-то застыла? - пожурила её свекровь, что в рубашку ночную облачилась. - Полночь близится, в кровать ложится тебе пора. Вон и дитёнок давно уснул, а ты всё сидишь, свечи жжёшь почём зря.

- Лягу я, лягу, матушка, вот только ещё раз на дорогу взгляну, не едет ли Владимир.

- Да неужто ты сына моего посреди ночи завьюженной ждёшь? Опомнись, Таисия. Раз засветло не воротился, так сегодня он уже не примчится к тебе. Ложись, говорю, спать, утром рассветёт, метель успокоится, может и дождёмся мы радостных вестей.

- Доброй ночи, матушка. Вы идите, за меня не беспокойтесь. Я лишь пару минут посижу ещё здесь и затушу свечи.

Недовольно покачав головой, женщина заплела в косу длинные волосы, в которых мелькало серебро, и, посетовав на супротивничающую невестку, притворила за собой дверь её комнаты.

Таисия вновь прильнула к холодному стеклу, украшенному морозными узорами. Пламя свечи трепыхалось, отбрасывая на бревенчатые стены дома причудливые тени. Где-то вдалеке виднелись темные силуэты деревьев, укутанных белоснежным покрывалом, да мерцали тусклые огоньки в окнах соседних домов. Маленькая деревушка понемногу засыпала, и только Таисия Князева всё сидела у окна, напряжённо вглядываясь в снежную даль. Снаружи бушевала невиданная доселе метель, кружа звёздчатые тела в бешеном хороводе.

Не удержав тяжкого вздоха, девушка оперлась рукой на широкий деревянный подоконник и резко подобралась, прищурив опухшие от слёз глаза. Едва различимый сгусток тьмы стремительно приближался к владениям семьи Князевых. Напрягая зрение, Таисия старалась рассмотреть: всадник ли запоздалый во весь опор мчится на долгогривом коне, или скиталец полночный заплутал в поисках ночлега, ослеплённый порывистым ветром да снежной каруселью.

Тьма вокруг понемногу сгущалась, затягивая старый дом в бездонную воронку. Сердце Таисии подрагивало в груди, как пламя свечи, которое вдруг начало затухать, грозясь с минуты на минуту оставить молодую мать в кромешной тьме наедине с полнейшей неизвестностью.

Маленький Игорь тихонько заплакал в колыбели.

- Тш-ш-ш, родной мой, — прошептала Таисия, взяв ребёнка на руки. — Спи, мой сыночек, мама рядом с тобой.

На долю секунды потеряла она из виду того, кто подбирался к дому, оттого и вздрогнула, когда, прижимая к груди ребёнка, услышала негромкий стук в оконце. Несмело шагнув вперёд, она вдруг чётко различила мужской силуэт, застывший у заснеженного окна.

«Владимир? Неужто вернулся?» — пронеслась в голове шальная мысль, и, вернув дитя в колыбель, Таисия выскочила в сени. Без тени сомнения распахнула тяжёлые двери, что свекровь заперла на ночь железным засовом.

Выбежав босыми ногами на порог, она замерла от счастья, которое тёплым лучом пронзило измученную душу девушки. Прямо перед Таисией стоял её супруг, высокий и статный, в кафтане, занесённом снегом. Его тёмные карие глаза светились в ночи, как полночные звёзды. Владимир держал поводья исполинского коня, который послушно стоял рядом с ним, величественный и гордый, с развевающейся на ветру гривой.

- Владимир? Вот и воротился ты наконец. Но… отчего в дом не торопишься войти?

- За тобой я приехал, душа моя, - гулко пробасил мужчина, мёртвой хваткой держа коня под уздцы. Его глаза блеснули в ночи, отражая потусторонний холод. Таисия невольно вздрогнула, отступив на шаг назад.

- За мной? – подивилась девушка. – Неужто в метельную полночь из дома хочешь меня увезти? И что за дело такое неотложное? Ужель до рассвета это подождать не может?

- Ты, жена, попусту время моё не трать. Ежели муж твой сказал, ехать надо, значит, так и должна ты сделать, а не перечить мне понапрасну.

- Ночь ведь на дворе непроглядная. Ненастье, гляди, не на шутку разыгралось. Да и мальчонка наш в колыбели спит. Как же я оставлю его одного?

- Недалече нам ехать, и оглянуться-то не успеешь. А потому, накинь шубку на плечи, да сапоги тёплые надень. Коли ребятёнок проснётся раньше времени, матушка за ним присмотрит.

Конь вдруг на Таисию глазами сверкнул, да на дыбы взвился. Копытом о стылую землю принялся бить, заржав так, что у супруги Владимира кожа мурашками покрылась от леденящего страха, что словно ушат воды на неё опрокинул кто-то невидимый.

- Что ты, Воронок? – просипела она, пугаясь собственного голоса. - Али не признал меня в ночи-то безлунной?

Владимир скривил губы в кривой ухмылке и грубо дёрнул за узду, прикрикнув на исполина вороной масти. Конь в ответ лишь всхрапнул, да покорно склонил голову вниз, подчиняясь воле хозяина.

- Поторапливайся, Тася, не заставляй меня время на пустое ожидание тратить. Немного его у меня осталось…

- Но, куда же мы поедем, Владимир? Вернулся ты внезапно среди полуночи, зовёшь меня неведомо куда, а от прямого ответа всё уклоняешься.

- Сама ты вскоре узнаешь обо всём, коли язык свой прикусишь, да со сборами поторопишься.

- Ты уж прости, но боязно мне в непогоду такую из дому куда-то бежать. Зловещим всё вокруг кажется… неживым…

- Даже рядом со мной сердце твоё от страха трепещет? – губы Владимира тронуло подобие улыбки. - Ты ведь знаешь, что я тебя от любой напасти сберегу и в обиду лихим людям не дам.

Девушка согласно кивнула в ответ, всматриваясь в лицо Князева. На долю секунды его улыбка ей показалась неестественной. Словно и не Владимир-то вовсе был. Однако, тряхнув головой, Тася отмела все сомнения в сторону.

- Тогда не медли, душа моя…

Сдалась Таисия, не стала она с супругом своим препираться. Отступила назад, в комнату полутёмную воротилась. Откинув крышку расписного сундука, достала шубку, что муж ей на ярмарке купил, как зима лютовать принялась, да сапожки, мехом отороченные. Сунув в них ноги, накинула шубу на плечи и, бросив на спящего Игоря взгляд, полный сожаления, смело вышла в морозную полночь, где тьма и холод сливались в единое целое, готовое поглотить свою нечаянную добычу.

«Странно, отчего Владимир в дом родной не вошёл?» — мелькнула мысль в её голове. Мелькнула и погасла, как только руки мужнины Таисию подхватили да на Воронка усадили.

Прижавшись к груди супруга, спиной ощутила она вдруг холод могильный, словно и не живой он вовсе за ней следом сидит. Вздрогнула Таисия, а Владимир обхватил её сильными руками и к себе притянул так тесно, что пошевелиться она как ни старалась, а так и не смогла.

Ускакали они прочь от дома, словно размытые тени, скользящие в безлунной ночи. Воронок мчался вперёд быстрее стрелы, выпущенной из лука, будто подгоняемый неведомым ужасом. В тот же миг пламя свечи, что догорала на окне супружеской спальни, погасло с пугающим треском, будто кто-то резко задул её изнутри. Оглушающая тишина спустилась на землю. И в этом гнетущем безмолвии раздался пронзительный плач младенчика, зашедшегося в бессильном крике. В отчаянии звал Игорь мать свою, чтобы склонилась она над его колыбелью, взяла на руки, прижала к себе и успокоила. Только по всему выходило, что напрасно надрывался мальчонка, потому как крик его призывный тонул в бесконечной пустоте. Словно стена непреодолимая между ним и матерью встала, навсегда отделив друг от друга мир света и тьмы.

***

Метель не на шутку разгулялась в ту безлунную ночь. Бросала она в лицо запоздалым путникам пригоршни мокрого снега, залепляя глаза и нос. Онемевшей рукой Таисия пыталась смахнуть с лица колючие снежинки, ощущая, как могильный холод пронизывает её озябшее тело насквозь.

Вот и озеро, покрытое льдом, они миновали, поперёк его перешли, да на другом берегу оказались. Замаячили впереди сосны вековые. Стояли они, словно могучие великаны, раскинув в стороны свои ветви разлапистые, густо иголками покрытые. Боязно на душе у Таисии стало, бранила она себя за то, что тёплый дом в глухую полночь покинула, да вопросом задаваться начала, отчего муж её в родительский дом не вошёл, с отцом не поздоровался, да мать любимую не обнял.

Тем временем они достигли мрачного, зловещего леса. Владимир, не сворачивая с намеченного пути, гнал Воронка вперёд, словно мчался за бестелесным призраком. Ледяные ветви, как острые когти диких животных, хлестали Таисию по лицу, оставляя на нежной коже саднящие царапины. Как ни старалась девушка уклониться от них, да мгла и стужа не позволяли ей того сделать. Гадала она, куда муж её посреди ночи везёт, а когда деревья перед ними вдруг расступились, кровь в её жилах застыла от неимоверного ужаса. Выехали они к кем-то загодя открытым воротам деревенского погоста.

- Зачем мы здесь? – прохрипела Таисия осипшим голосом, едва Владимир её подхватил, как пушинку, да на землю, покрытую снежным настом, поставил.

Ничего не ответил Князев супружнице своей, лишь крепко сжал её руку и потащил к скрипучим воротам, которые жалобно стонали на ветру, словно предупреждая о чём-то неотвратимом. Помертвела Таисия. Покорно шла она за Владимиром след в след, утопая в высоких сугробах, не разбирая дороги. Онемевшая от страха, словно вот-вот на плаху взойти должна. Чудилось девушке, что сама смерть за ней по пятам крадётся, да в затылок обжигающим холодом дышит, который острыми иглами проникал под озябшую кожу.

Снежный круговорот слепил, Таисия тонула в сугробах, с трудом передвигая вмиг налившиеся свинцом ноги. Из глаз её катились безудержные слёзы, которые тотчас застывали на морозе, превращаясь в солёные льдинки. Владимир упорно шёл вперёд, не оглядываясь на трясущуюся от страха и холода жену, пока не встала на их пути могильная оградка.

Не сдержав крика, Таисия отшатнулась, пытаясь вырвать окоченелые пальцы из цепкого захвата Князева.

- Зачем мы здесь, Володюшка? – просипела она, оседая на стылую землю, покрытую снегом. – Неужто ты что худое задумал? Загубить меня решил?

Мужчина ничего не сказал в ответ, лишь медленно обернулся. Его ухмылка, полная жуткого ликования, обожгла девушку ледяной стужей. И внезапно, словно по мановению невидимого кукловода, морок, окутывавший Тасю до сей поры, рассеялся, обнажив перед ней то, что раньше скрывалось в тени. Её глаза расширились от панического ужаса, когда она наконец узрела правду — нечто настолько немыслимое, что разум девушки не мог с этим справиться в одночасье.

Во все глаза смотрела она на родное лицо, которое неотвратимо менялось. На нём стремительно проявлялись чужие черты. Не мужнины. Однако, Таисии они были более чем знакомы. И это знание пробирало её до костей, до самого сердца, заставляя кровь стынуть в жилах. Осмысление было ужаснее, чем само место, куда забросила её злодейка судьба, чем тьма, беснующаяся вокруг, и гробовая тишина, что давила на уши.

- Дмитрий? – дрожащим голосом прошептала она, не веря в реальность происходящего. – Ты ли это… передо мной? Да как же такое возможно?

Голос её, наполненный страхом и неверием, эхом разнёсся в густой ночи, растворяясь в вязкой настороженной тишине.

- Я, Таисия. Неужели ты сразу не признала меня?

Девушка замерла, не в силах выдавить из себя ни звука. Её губы дрожали, а несказанные слова застряли в горле, которое сжимала невидимая липкая рука самого страха. Таисия вдруг поняла: что бы ни ответила она Дмитрию, всё одно — по собственной глупости обрекла она себя на нечто ужасное.

- Скажи-ка мне, наречённая моя невеста, разве не рада ты милого своего вновь увидеть? Или та любовь, в которой ты клялась мне до гробовой доски, уже остыла, как серый кладбищенский пепел? Молчишь? А на могиле, что находится за этой оградой, ты была более чем красноречива.

- Умер ты на прошлые Святки, Дмитрий, - горестно ответила девушка. – Убивалась я по тебе, чего тут скрывать? Места себе не находила… Но разве должна я похоронить себя заживо рядом с тобой? Живым живое, а мёртвым…

- Зачем тогда, стоя над могильной плитой, ты поклялась, что навечно останешься моей? Зачем молила забрать тебя с собой в тот мёртвый мир, куда стремилась моя душа?

- Выходит, ты?.. Ты пришёл за мной?.. Выполнить нечаянно сказанные просьбы…

- Да, - жутко оскалился покойник. – За тобой я пришёл, чтобы и там, в небытие, мы были вместе. Навеки! Как ты того и желала, душа моя.

- Нет! Нет! – заметалась Таисия, пытаясь выбраться из снежного плена. – Не могу я вслед за тобой пойти, Дмитрий! Нет вины на мне никакой!

- Никакой говоришь? Никакой… - пророкотал он в ответ. – Да только тело моё истлеть не успело, а ты уже замуж за брата моего старшего вышла.

- Все слёзы я по тебе выплакала, Дмитрий, любила тебя больше жизни… Но только… Не одну ты ведь меня оставил на этом свете. Ребёнка я под сердцем носила. Нашего сынка! До свадьбы ты меня наградил им. А брат твой позор мой прикрыл после твоей кончины.

- Дитём малым прикрыться желаешь? Думаешь, сможешь участи своей избежать? Не выйдет!

- Игорёк ведь твой сын, мой и твой, Дмитрий. Как же он без матери родной с малолетства останется? Понесла я от тебя ещё в начале зимы, а на Святки ты и представился… Если бы Владимир не сжалился надо мной и в жёны законные не взял, не снести мне неслыханного позора, да разговоров в селе ни за что не унять.

- Раз клялась, от слов своих не отступишься! — взвыл покойник и, ухватив обезумевшую девицу за косу, волоком за собой потащил.

Погода бесновалась. Метель свирепствовала пуще прежнего. Ураганный ветер с воем срывал с могильных оградок ненадёжно прикрученные венки. Проржавевший металл стонал, как погребальный колокол, предвещая неминуемую беду.

Таисия противилась как могла. Впившись ногтями в стылую землю, оставляла на окоченевших руках глубокие кровавые раны. Её тело дрожало от страха. Боялась, боялась она оказаться у плиты, под которой Дмитрий Князев вот уже год как упокоенный лежал. Да только озлившийся мертвец, чья невеста за другого замуж вышла, не намеревался отступать. Его холодный взгляд, полный ненависти, неотступно преследовал бывшую возлюбленную. Дмитрий во что бы то ни стало намеревался забрать Таисию с собой в разверстую могилу, от которой разило тленом и промёрзшей затхлой землёй.

***

К обедни обнаружили Таисию деревенские мужики, что пришли на старый погост, вооружившись лопатами.

- Это что там на снегу поверх могилы темнеет? – толкнул в плечо один другого, указав рукой в сторону оградки, дверца которой слабо скрипела на ветру.

- Кажись, шуба чья-то лежит, или зверь какой распластался, - недоумённо откликнулся второй.

Они переглянулись, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

- Иди погляди, коли не боязно… — произнёс старший из мужчин, с вызовом глядя на своего спутника.

- А чего днём-то светлым бояться? — усмехнулся тот, поправляя высокий воротник. — Покойники по погосту не бродят. Ты-то, видать, струсил?

- Ничего я не струсил, — ответил первый, стараясь не выдать своих истинных чувств. — Просто… странно всё это.

- Ну что? Тогда идём? Вместе?

Расчищая себе дорогу, отбрасывали они снег, что намело за ночь, а как с оградкой железной поравнялись, так и встали как вкопанные. Тишина вокруг показалась им настолько плотной, что можно было услышать, как кровь стучит в висках.