Читать книгу: «Нургада. Выбор»

Глава 1

Глухие шаркающие шаги приближались, и у меня внутри всё сжалось от страха. На миг даже показалось, что сердце вообще перестало биться.

Я замерла, настороженно прислушиваясь — кто-то шёл медленно, но уверенно.

Попыталась осмотреться вокруг, но кроме светлого потолка и таких же однотонных стен, больше ничего не смогла разобрать. Ни окон, ни дверей, только белая пустота, от которой уже начинало слегка подташнивать. Помещение оказалось больнично-мёртвым и стерильным до мурашек.

Куда меня опять занесло?

Я чувствовала себя ужасно, так словно меня переехал огромный грузовик и, возможно, даже несколько раз. Голова шумела, и перед глазами плясали цветные пятна — красные, зелёные, жёлтые. Они расползались по белому потолку, а потом сползались вновь, образуя размытые кляксы.

Я моргнула, но легче не стало.

Горло пересохло и жутко хотелось пить, а язык распух и еле ворочался, прилипая к нёбу. Пытаясь сглотнуть, я закашлялась и дёрнувшись слегка пошевелилась. Тело тут же пронзила болезненная судорога, резкая, похожая на удар током.

Значит, я всё ещё жива…

Сначала я увидела только тень. Она закрыла слепящий свет ламп, и на секунду стало легче. Постепенно расплывчатый образ приобрёл чёткие очертания и буквально через мгновение надо мной склонился старик.

Вид у него оказался неряшливым, но в глазах присутствовал острый цепкий интерес. Растрёпанные седые волосы, давно не видевшие стрижки, неопрятно торчали в разные стороны, как будто их вообще не касались годами. Они росли как попало, прядями и кое-где неровными пучками.

Худощавое бледное лицо с заострившимися чертами наклонилось ниже, и его тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Из-за этого на впалых щеках ещё больше проявились глубокие морщины.

В нос ударил резкий запах спирта. Я перевела взгляд на его одежду, и по позвоночнику сразу пробежали мурашки. Белоснежный, отглаженный халат, пахнущий лабораторной стерильностью, явно давал понять, кем является этот странный заросший старик.

— Удивительно! Какой потрясающе живучий организм, — радостно завопил мужчина, тряхнув головой так, что с его острого носа чуть не слетели продолговатые очки.

От его противного скрипучего голоса я непроизвольно дёрнулась, и на моём запястье звякнул металлический браслет. Старик виновато посмотрел на него и, продолжая улыбаться, добавил:

— Мне сообщили, что ты попала к нам за убийство, — он произнёс это так буднично, что я поёжилась, — Извини, но это мера безопасности. Подожди, сейчас я усажу тебя поудобнее.

Мужчина заботливо приподнял спинку кушетки. Механизм протяжно скрипнул, и я наконец смогла осмотреться.

Никогда не видела столько разнообразных приборов в одном месте. Они стояли на полу, на тумбочках, даже на подоконнике, закрывая собой почти весь свет. Письменный стол в углу оказался усыпан неровными стопками бумаг и кучей разноцветных пробирок. Шкафы с какими-то баночками и коробками. За стеклом угадывались медицинские инструменты, засохшие образцы и склянки, наполненные мутной жидкостью.

Пока я вертела головой по сторонам, пытаясь хоть как-то сориентироваться, старик притащил стул и уселся рядом со мной.

Запах вернулся, и теперь я поняла, что это не просто спирт. В нём угадывалась хлорка, смесь реактивов и ещё что-то едкое, от чего сразу защипало в носу. От него пахло лабораторией, местом, где людей превращают в цифры и биоматериал.

— Впервые вижу, чтобы после подобного препарата выжили. Ты идеально подойдёшь для зоны репродукции, к нам редко попадают женщины в таком прекрасном состоянии. Обычно привозят всякий сброд, — воодушевлённо произнёс мужчина, покачав головой, словно не веря своим глазам. — Сейчас проведём первичный осмотр, сделаем анализы, и я тебя отправлю в «Зону 2».

— Где я? — с трудом прохрипела, совершенно не понимая смысла его слов.

— Кируд, конечно! — Старик удивлённо вскинул брови, так будто я спросила, какое сейчас время года. — Где ещё ты могла оказаться после совершённого преступления?

От осознания, что я нахожусь в седьмом секторе, у меня выступил холодный пот и дрогнул голос.

— Что ещё за зона репродукции?

— Здесь это лучшее место для тебя. Там хорошие условия и сытно кормят, — радостно сообщил мой неряшливый собеседник, в очередной раз поправив постоянно сползающие очки. — У тебя очень сильный организм, и ты сможешь выносить здоровое потомство. Валли будет в восторге. Давай проверим твою репродуктивную систему, мне нужно подготовить медкарту.

Его слова застряли в голове и совершенно не желали складываться в смысл. Я с недоумением смотрела в маленькие выцветшие глазки, пытаясь понять: он серьёзно? Меня хотят использовать как… инкубатор?

Старик оживлённо вскочил и подкатил поближе какой-то странный аппарат, став тут же его настраивать. Он возился с ним, как ребёнок с новой игрушкой. Бормоча себе под нос, щёлкал тумблерами, сверялся с бумажками и постоянно крутил ручки. Сидя прикованной к кушетке, я пыталась переварить услышанное, заторможенно наблюдая за его манипуляциями.

Закончив все приготовления, он нажал на мигающую кнопку, и прибор, издав протяжный писк, начал моё сканирование. На его электронном табло стали вспыхивать непонятные надписи, цифры и какие-то символы. Мужчина внимательно всматривался в них и постепенно с его лица сползла беззаботная улыбка, сменившись задумчивым выражением. Что-то явно пошло не по плану, и когда старик поднял на меня глаза, в них уже не было восторга. Его брови сошлись к переносице, губы сжались, а кривые худые пальцы перестали крутить ручки.

Вязкая гнетущая тишина повисла в кабинете, придавив меня словно бетонная плита. Прибор ещё надоедливо пищал, но он уже на него не смотрел. Всё внимание мужчины оказалось приковано ко мне, и в его пристальном взгляде появилось разочарование, будто я его подвела.

Немного поразмыслив, он раздражённо заявил:

— Жаль… Такой экземпляр и совершенно бесплодна. Ну и куда мне теперь тебя девать?

— О чём вы? — настороженно спросила я, заранее догадываясь о его ответе.

— Увы, ты не способна выносить ребёнка. По какой-то причине твоя репродуктивная система абсолютно не развита.

Жестокие слова упали в живот тяжёлым камнем. Меня замутило так, что даже пришлось сжать зубы. Руки задрожали, и я сжала их в кулаки, не желая показывать слабость. Внутри всё оборвалось, и отвернувшись, я попыталась успокоиться. Мне не хотелось, чтобы этот сутулый старик видел мои слёзы.

Я давно догадывалась…

Чувствовала это каждый раз, когда Рой смотрел на меня с надеждой, а потом виновато отводил глаза. Но услышать вслух, сухо, буднично, как заключение ветеринара о бесполезной скотине, я оказалась совершенно не готова.

Старик не дал мне времени переварить услышанный приговор. У него явно имелись более важные дела, чем возня с «бракованным экземпляром».

— Нет смысла заводить медкарту, всё равно в других зонах местные мужики тебя быстро растерзают, — он продолжал бубнить себе под нос, отодвигая громоздкий аппарат в сторону. — К нам редко попадают женщины, а с твоей мордашкой ты тут и недели не продержишься. Как жаль… выжить после такого и оказаться абсолютно бесполезной.

Потеряв ко мне всякий интерес, мужчина отошёл к столу, уставленному пробирками и стопками неровно сложенных бумаг. Он начал копошиться в них, продолжая недовольно бурчать.

— Хотя… можно отправить тебя ухаживать за животными. Правда, у Арчи тоже долго не задерживаются, но зато приставать к тебе там некому, — резко развернувшись, он практически подпрыгнул на месте, воодушевившись своей гениальной идеей, радостно завизжал, — Так и сделаем!

На лице старика опять засияла корявая улыбка. Он достал из кармана небольшой квадратный предмет и нажал на нём какую-то кнопку.

— Что вы хотите со мной сделать? — сипло спросила я, пытаясь сглотнуть вязкую слюну.

— Я всего лишь пытаюсь продлить тебе жизнь. Хотя не уверен, что вообще стоит это делать. В Кируде только в одной зоне можно выжить, но, увы, тебе не повезло. Извини, у меня много работы, и я не могу тратить своё драгоценное время на бесполезные вещи. Арчи скоро тебя заберёт, прощай.

Старик, продолжая улыбаться и весело насвистывая, вышел из кабинета, оставив меня сидеть прикованной к кушетке. Я даже не успела привести свои мысли в порядок, как дверь распахнулась и на пороге появилась громадина. Огромный, злой, небритый мужик, с руками, каждая из которых толщиной с мою ногу. Сопя и громко чертыхаясь, он вошёл, недовольно уставившись на меня. В его взгляде не было даже любопытства, только раздражение.

Наверное, это и есть тот самый Арчи…

— Где эта старая, худая оглобля? У меня дел по горло, а он мне вызовы бросает! Ты, что ли, новое мясо? — злобно рявкнул великан, подходя ближе и сморщив нос, будто увидел что-то мерзкое. — Ну и зачем ты мне сдалась?

Не понимая, требуется ли от меня ответ, я выпучила глаза и, часто моргая, просто вжалась в спинку кушетки.

— Ну вставай! Чего расселась?

— Я не могу… — прошептала я, для убедительности дёрнув руку и звякнув наручниками.

Мужчина перевёл взгляд на мою кисть и удивлённо приподнял бровь. Долго не раздумывая, он схватил цепь своей огромной лапищей и резко дёрнул, просто оторвав её от железной трубы.

Пребывая в полнейшем шоке, я спрыгнула на пол, а браслет так и остался висеть на моём тонком запястье. Ноги еле держали, и чтобы не свалиться, мне пришлось ухватиться за край кушетки. В глазах опять потемнело, и комната медленно начала качаться из стороны в сторону.

— От тебя же никакого толку, найду, все трухлявые кости переломаю этой старой сволочи, — недовольно буркнул мужчина, с отвращением наблюдая за моими попытками удержаться на ногах. — Запомни, я с тобой нянчиться не буду! Если сдохнешь в первый день — это твои проблемы, пойдём.

Пол под ногами ходил ходуном. Отпустив кушетку, я неуверенно сделала шаг, и комнату качнуло влево, потом вправо. Пришлось остановиться и переждать, вцепившись в дверной косяк.

Ещё раз измерив меня презрительным взглядом, он развернулся и зашагал к двери. Не став испытывать судьбу, пошатываясь, я пошла вслед за ним. Ноги заплетались, и мне приходилось силой удерживать себя на них, изредка касаясь прохладных стен руками.

Стараясь не отстать, я пристально рассматривала идущего впереди мужчину и ужасалась его габаритам. Он был просто огромным. Казалось, что его широкие плечи могут застрять в дверном проёме, а рубашка из коричневой грубой ткани вот-вот порвётся от резких движений. Густые каштановые волосы коротко острижены, но на самом затылке они оказались заплетены в тугую короткую косу. При ходьбе она смешно подпрыгивала, качаясь из стороны в сторону.

Он шёл быстро, петляя по узким бесконечным коридорам, а его резиновые сапоги неизвестного размера неприятно скрипели, соприкасаясь с плиткой. Поворот, ещё один, снова прямо. Я сбилась со счёта и перестала ориентироваться, даже не пытаясь запомнить путь.

Машинально переставляя ноги и пребывая в дезориентированном состоянии, я не понимала, что вообще происходит. Мысли путались, постоянно возвращаясь к болезненным воспоминаниям и событиям последних дней.

И зачем я вообще отправилась в тот день в Нургаду?

Перед глазами встал образ Маркуса, и на душе стало совсем паршиво. Я вспомнила его лицо в тот последний раз, холодное и чужое, словно это был не он. Может, оно и к лучшему? Если бы он смотрел на меня с теплотой, было бы намного больнее, а так просто ещё одна рана. Неужели ему всё равно? Я гнала эти мысли, но они возвращались, цеплялись и не отпускали. Наверное, он расстроился, что его «призрачный шанс» спасти человечество ускользнул из рук.