Цитаты из книги «Пехотная баллада», страница 4

Мальчишки корчили из себя взрослых, защищаясь от более сильных. Я плохой, я свирепый, я крутой, мне пинту шенди, и мама ждет меня домой к девяти.

Теперь... ах да. Шкаллот Три Куска, я хочу вступить в нашу замечательную армию, потому что в ней столько отличных возможностей для молодого человека, который ищет себе дела.

- Уже доводилось служить? - Шкаллот ухмыльнулся.

- Сорок лет дрался со всяким сукиным сыном, какого только видел в ста милях борогравской земли, капрал!

- Особые навыки?

- Остаюсь жив в любой передряге, капрал!

- Тогда позволь вручить тебе шиллинг и немедленно повысить до сержанта, - сказал Шаллот, возвращая Джекраму мундир и монету.

Зарево охватило почти весь горизонт, оно то разгоралось ярче, то тускнели.

- Это ад? - спросила Гум.

- Нет. Боюсь, тут постарались люди, сказал лейтенант.

Орнитологу очень сложно прогуливаться по лесу, ведь весь мир вокруг тебя кричит: «Отвали, это мой куст! Аргх, разоритель гнезд! Займемся любовью, посмотри, как я раздуваю свою красную грудку!»

Джекрам смирился с Блузом, потому что отряд не может без офицера, подумала Полли. Если солдаты теряют командира, на его место становится следующий. Женщине всегда недостает мужчины, тогда как мужчина сам себе господин. Штаны — вот в чем секрет. Штаны и пара носков. Я даже и не думала, что все будет именно так. Достаточно надеть штаны, чтобы мир изменился. В штанах мы по-другому ходим. По-другому ведем себя. Я смотрю на этих девушек и думаю: «Дуры! Наденьте штаны!»

Полли почувствовала их вопросительные взгляды. Разумеется, ей было стыдно. Но вовсе не по очевидным причинам. Дело было в том маленьком уроке, который жизнь иногда вбивает в тебя палкой: не ты один присматриваешься к миру. Люди есть люди; пока ты смотришь на них, они смотрят на тебя, и они думают о тебе, пока ты думаешь о них. Свет на тебе клином не сошелся.

Стирка - женское занятие, а следовательно - монотонное, утомительное и располагающее к общению.

Нельзя читать всё, что попадается на глаза, Пукс! - гаркнул он. - Ты же не знаешь, кто это писал.

Миролюбивую Богогравию окружали вероломные, злобные, воинственные враги. Ведь если бы они не были вероломными, злобными и воинственными, мы бы с ними не сражались, не так ли. Война была всегда.

Вот, к примеру, есть кучка людей, которые ничем не отличаются от тебя или меня, но стоит им собраться вместе, как тут же появляется какой-то безумный маньяк с национальными границами и гимном.