Цитаты из книги «Финт», страница 4
А если не верить словам умирающего, чему тогда верить-то?
Лошади такие бестолочи, что при пожаре кидаются обратно в стойла, думая, что там безопасно: эта привычка наглядно поясняет, почему лошади не правят миром.
Ок, на кой-каких улочках, конечно, грязновато бывает. Пара-тройка дохлых собак, может, и труп старушки попадется, но так уж мир устроен, разве нет? Как говорится в Библии, своя грязь не колет глаз, верно?
Ты встаешь поутру, ты ходишь по своим делам, ты думаешь, будто знаешь все, что только можно, и вдруг оказывается, что там вверху, в небесах, все вращается волчком. Финт прямо готов был возмутиться, что его не посвятили в эту тайну раньше.
– На вашем месте, сэр, я бы последовала совету вашей дамы. – И, оглянувшись на принца Альберта, добавила: – Все здравомыслящие мужья поступают именно так.
старик погладил подбородок, несколько раз протянул свое «ммм» и, наконец, заявил, что любой Бог, в которого только стоит верить, с этим, безусловно, согласится. А если не согласится, то Соломон сам Ему все объяснит.
– Финт, тебе не понять уникальной договоренности между еврейским народом и Богом. – Старик оглянулся на Онана и добавил: – Мы таки не всегда друг с другом согласны.
Финт к такого рода нападкам привык; люди вроде этой дурищи считали, что все уличные мальчишки без исключения воры и карманники: не успеешь глазом моргнуть, как они уже сопрут шнурки из ваших ботинок и продадут их вам же. Финт вздохнул про себя. Ну да, подумал он, про большинство ребят это, конечно же, правда… ну, почти про всех… но зачем же обобщать-то? Вот он, Финт, – никакой не вор; ни разу не вор. Он… он просто преловко умеет находить потерянное. В конце концов, мало ли что вываливается из карет и падает с телег!
и вы знаете жизнь, или, вернее сказать, Лондон, что, в сущности, одно и то же
Снаружи, на улице, застыл одинокий наблюдатель, жалея про себя, что рядом нет второго такого же, потому что одинокий наблюдатель поутру, чего доброго, окажется одиноким трупом, если, конечно, трупы способны ощутить себя трупами – такого рода философские парадоксы очень любил Соломон.
