Цитаты из книги «Безумная звезда», страница 6

-Я купил его в лавке, - начал защищаться Двацветок. – Сказал, что мне нужен дорожный сундук.

-Вот ты его и получил, - отозвался Ринсвинд.

-Он очень предан мне, - добавил Двацветок.

-О да, - согласился Ринсвинд. – Если все, что тебе нужно от чемодана – это преданность.

- Однако наш гость, чье имя - легенда, должен поведать нам истину: каковы же величайшие ценности в человеческой жизни?

Гость прервал очередную неудачную попытку прикурить.

- Што ты шкажал? - беззубо прошамкал он.

- Я сказал: каковы же величайшие ценности в человеческой жизни?

Воины нагнулись поближе. К словам героя стоило прислушаться.

Гость долго и упорно думал, а потом с нарочитой неспешностью изрек:

- Горячая вода, хорошие штоматологи и мягкая туалетная бумага.

– Как ты считаешь, звезда врежется в Диск?

– Нет, – уверенно заявил Двацветок.

– Почему?

– Ринсвинд считает, что этого не случится.

Бетан с изумлением посмотрела на туриста.

– Ну понимаешь, – продолжал тот, – тебе известно, как поступают с водорослями?

Бетан, выросшая на Водоворотных равнинах, слышала о море только в сказках и заочно решила, что оно ей не нравится. Ее лицо выразило недоумение.

– Их едят.

– И это тоже. Но в основном их вывешивают за дверь и определяют по ним, когда пойдет дождь.

Бетан уже успела усвоить, что пытаться понять речи Двацветка – бесполезно. Можно лишь бежать рядом с беседой и надеяться запрыгнуть на нее, когда она будет заворачивать за угол.

– Понятно, – сказала она.

– Видишь ли, Ринсвинд такой же.

– Такой же, как водоросли?

– Да. Он боится всего подряд. Но сейчас он не испытывает страха. Звезда – это чуть ли не единственная вещь на моей памяти, которой он не боится. А если уж он ее не боится, то и нам беспокоиться не о чем.

Однако доподлинно о жизни растительного мира он знал только одно: конец, на котором нет листьев, втыкается в землю.

Также он верил в то, что люди в своей основе – хорошие, просто иногда у них случаются плохие дни.

Ринсвилд, во всех лавках выбиты окна и двери, а на другой стороне улицы целая куча людей расхватывает музыкальные инструменты. Можешь в это поверить?

- Ага, - ответил Ринсвилд, поднимая один из ножей и задумчиво пробуя его лезвие. - А что они берут? Не лютни случаем? Тогда это секта лютеров..

– Многие видели Топакси, Бога Красного Гриба, и они заслужили имя шамана, – сказал он. – Некоторые видели Скельде, духа дыма, и их называют чародеями. Очень немногие были удостоены лицезрения Умчеррель, души леса, и они известны как повелители духов. Но мало кто видел ящик с сотнями ножек, который смотрел бы на них без глаз, и такие люди обычно зовутся идио…

– Луковицы? – шепотом позвал Ринсвинд. – Здесь есть луковицы?

– Несколько штук растет вон там, около старого тиса, – произнес рядом чей-то голос.

– А-а, – отозвался Ринсвинд. – Ладно.

Наступила долгая тишина, нарушаемая только звоном комаров вокруг головы волшебника. Он стоял не шевелясь, застыв как каменный. Даже его глаза были неподвижны.

– Извините, – наконец сказал он.

– Да?

– А который из них тис?

– Маленькое скрюченное деревце с небольшими темно-зелеными иголочками.

– Ага, вижу. Еще раз спасибо.

Он не шелохнулся. В конце концов, голос непринужденно осведомился:

– Могу я еще чем-нибудь помочь?

– Ты ведь не дерево, правда? – спросил Ринсвинд, по-прежнему глядя прямо перед собой.

– Не будь глупцом. Деревья не разговаривают.

– Прости. Просто у меня в последнее время случались кое-какие заморочки с деревьями. Ну знаешь, как бывает...

– Нет. Я валун.

В противовес всему накопленному человечеством опыту Двацветок верил, что если люди поговорят друг с другом, пропустят вместе пару стаканчиков, обменяются фотографиями внуков, может, сходят на какое-нибудь шоу, то уладят тем самым все, что угодно. Также он верил в то, что люди в своей основе - хорошие, просто иногда у них случаются плохие дни.

Кроме того, юный Траймон был крайне подозрительным типом. Он не курил, пил только кипяченую воду, и у Гальдера временами появлялось неприятное ощущение, что он умен.