Читать книгу: «Полезный обман», страница 2
Уставившись в беленый потолок, решила, что никогда не допустит таких уродливых отношений, как у отца с матерью. Уж собой помыкать она никому не позволит. Но Ярослав и не такой, в его семье все друг друга любят и уважают. Она постарается, чтоб и у них все было так же.
Глава вторая
Утром, готовя завтрак, Галина с ласковым упреком высказала дочери:
– Что ж ты меня-то не разбудила вчера, доча? Работы ведь уйма оставалось! Замаялась небось?
Довольно глядя на отдохнувшую мать, Влада рассмеялась.
– Мы с Васькой быстро управились. Молодец он. Не то что Вовка с Севкой. Лентяи оба.
– Вовка устает, отпахать полную мужицкую смену в шестнадцать лет тяжело, – вступилась мать за старшего сына. – А вот Севка-то мог бы и помочь.
– Гад он, этот Всеволод! – сурово констатировала дочь. – Он от отца все самое худшее перенял.
– Кто тут про меня гадости говорит? – послышался нарочито грубоватый голос Севки и на кухне объявился и он сам.
Влада повернулась к нему, уперев руки в бока.
– Что я про тебя говорю? Правду, правду и ничего, кроме правды!
Севка сжал кулаки и угрожающе надвинулся на сестру.
– Повтори, что сказала! – потребовал в полной уверенности, что та испугается.
– Гад ты, лентяй, и полный дурень! – с готовностью повторила та.
Парень кинулся на нее, и тут же оказался лежащим на полу.
– Дети, не ссорьтесь! – обеспокоенно попросила мать.
Власта, поставив ногу на обескураженного столь решительным отпором братца, умильно ее заверила:
– Мы совершенно не ссоримся! Это называется воспитанием. Дураков же учить надо, разве не так? – и она сильнее уперлась в ребро Севки. – Так, что должен сказать наученный горьким опытом дурачок?
Тот, застонав, прошепелявил:
– Я больше не буду! Прости!
Сестра убрала ногу, но, ожидая нового нападения, следила за поднявшимся с пола парнем с явным предвкушением. Но Севка дураком не был и ушел, бурча себе под нос о страшной мести.
– Зря ты с ним так, – попеняла ей мать. – Он злопамятный, непременно сделает какую-нибудь гадость.
Но дочь лишь пренебрежительно фыркнула.
– Пусть только попробует! Тут же еще звездюлей получит. Не зря же я три года проходила в секцию дзюдо к нашей училке по физре. Мои подруги все в школу бальных танцев при клубе ходили, я одна в спортсекцию. Полезная штука, между прочим.
Мать в ответ покачала головой. Она не знала, что в данном случае полезнее. Умение постоять за себя вроде бы и не плохо, особенно в реалиях современной жизни, но для слишком угловатой дочери красота и грация были не менее важны.
Предупреждая ее слова, Влада заявила:
– На то и другое у меня не хватало ни времени, ни сил. Я тебе, кстати, об этом говорила, когда в восьмом классе начала заниматься дзюдо. Братьям, впрочем, тоже. Но все пропустили мои слова мимо ушей, видимо, посчитав это моей очередной блажью. Так что Севке сегодня достался сюрпризик, неприятный, правда. Ну да так ему и надо. Может, хоть чуть-чуть поумнеет.
Они быстро приготовили завтрак, и братья чинно уселись за стол. Наворачивая свежеподжаренные сырники, Севка с нескрываемой насмешкой смотрел на сестру, явно что-то задумывая. Потом быстренько исчез, и не думая поблагодарить женщин за вкусную еду. Другие парни, не спеша закончив, поднялись, дружно сказали спасибо и потянулись на выход.
Заметив, что старший сын никуда не спешит, Галина спросила:
– Вов, ты на смену не идешь? Закончили, что ли?
Вовка важно кивнул.
– Да, все убрали. Батя сегодня пойдет технику обихаживать, а я свободен. Вот думаю, чем заняться.
– Маме помоги, голубчик. Сам знаешь, во дворе работы – жуть! – тут же указала ему сестра.
Тот недовольно поморщился.
– Если время будет. У меня и у самого дел накопилась уйма.
Он вышел, а сестра процедила сквозь зубы:
– Дел у него уйма! Какой-то несчастный велосипед смазать, а гонору тьма! С дружками болтать пойдет, и ведь день протреплется. Будто я не знаю.
Стирая со стола, мать мирно заметила:
– Ты бы и сама с подружками встретилась. Как у них дела? Давно ведь не видались. Не соскучилась?
– Я с ними и по телефону поболтать могу, вовсе для этого не стоит мотаться через все село. Вот к бабе Марфе надо будет сходить, мне за ее досмотр деньги платят.
– Ты поосторожнее с таким досмотром-то, Владка! – мать строго погрозила ей пальцем. – Как бы потом с младенцем нянчиться не пришлось. Все слышали, как Ярослав сам недавно говорил, что жениться ему рано. Да и невесту он еще не подобрал. Никто ему не по нраву. Это его слова, не мои. Так что не надейся зазря невесть на что.
Влада покраснела, но упрямо тряхнула головой.
– Ничего у нас такого нет. И он просто так это сказал, чтоб отстали. Яр не такой. Он ответственный и порядочный.
– Я про твоего папашу тоже так думала, – поникла Галина. – Впрочем, он такой и есть – ответственный и порядочный. Все остальное мелочи.
– Мелочи? – тут же вскинулась дочь. – Да мы все у него как рабы на плантации. Мы все ему чего-то должны. А он никому и ничего.
Галина должна была возразить, ведь так говорить детям про отца нельзя, но против беспощадной правды аргументы не находились, и она неуверенно сказала:
– Но он же покупает нужные нам вещи…
– Ха! – Влада сморщилась, как высохшая вишенка. – Мама, да он покупать-то вещи для тебя начал после того, как я с цифрами в руках доказала ему перспективность покупок. А то ты так бы и стирала на старинной Малютке и ручками белье отжимала. Крутой агрегат! Впрочем, ты же на ней до сих пор рабочую одежду стираешь, не дай Бог повредится драгоценный Атлант, папашей в прошлом году купленный!
– Давай не будем об этом говорить! – попросила ее мать. – Просто неприятно.
– Да уж. Надеюсь, скоро я из этого дурдома уеду, – Владка счастливо улыбнулась. Тебя вот только жалко. Да Ваську, он-то хороший мальчишка.
– Ты бы лучше документы в вуз подала, а не на липовое замужество рассчитывала, – Галина досадливо прикусила губу. – Зря, что ли, хорошо школу закончила? Директриса говорила, что по баллам ты в любой ВУЗ пройдешь. А ты полагаешься на этого своего Ярика. Я тебе не шутя говорю, что зря.
Но дочь лишь презрительно усмехнулась. Что ее бедная мамочка, прожившая всю жизнь прислугой для токсичного папаши, вообще может знать о жизни и тем паче о настоящей любви?
– Да ладно, мама, о чем речь? Успею, выучусь еще. Какие мои годы?
Мать вздохнула. Дочь ее не слышит, влюбленность ей все глаза застила.
– С каждым годом все труднее будет поступить в хороший вуз. Это только кажется, что вся жизнь впереди, не успеешь оглянуться, как она уже закончится.
– Не надо влюбляться и замуж выходить за неподходящих парней! – нравоучительно проговорила дочь. – Нужно выбирать перспективных.
– Поживем, увидим, – Галине категорически не понравились эти слова.
И почему молодежь считает себя умнее старших?
Нет, дочь образованнее, с этим не поспоришь, но вот умнее – вряд ли. Хотя не ей считать себя примером – все, что сказано Владой, было правдой. Она действительно по уши влюбилась в пришедшего с флота бравого моряка и сделала все, чтоб стать его женой. А что она сама не особо-то ему приглянулась, в ту пору казалось сущей ерундой. Как говорится, стерпится – слюбится. И он ее непременно полюбит, она все для этого сделает!
Тогда-то она была так рада, так счастлива! И даже гордилась немного собой. Еще бы – такого парня отхватила! Многие девчонки ей завидовали. Да что там говорить! Она сама себе завидовала.
И только потом узнала, что сошелся он с ней лишь потому, что ему отказала красавица Ядвига, внучка той самой бабы Марфы. Видимо, после отказа любимой женщины Михаилу было все равно, с кем на сеновале кувыркаться.
Галина привычно прошла в стайку, оглядела коров, выясняя, все ли в порядке, погладила свою любимицу Мурку и принялась за дойку. Потом за сепарирование, сливки у горожан были в большом почете, разбирали все и сразу. В общем, день покатился по давно наезженной колее.
После домашних дел, сделанных, если честно, наспех, Влада побежала к бабе Марфе. Она была здорово недовольна словами матери про равнодушие Ярослава. Вот ведь не знает ничего, а говорит! Яр любит ее, любит, она же это прекрасно видит!
Он приезжал к прабабке всегда в одно и то же время, и Влада спешила, боясь опоздать. Ей нравилось встречать его возле ворот и наблюдать, как он, едва ее завидев, поспешно выходит из своей красивой черной машины, улыбаясь так, как улыбался только ей одной.
Подбегая к дому бабы Марфы со стороны огорода и уже протянув руку, чтоб открыть разделяющую участки калитку, услышала незнакомый голос, с насмешкой произнесший ее имя. Она замерла, не зная, как быть. Войти или нет? Конечно, подслушивать нехорошо, но вдруг она услышит что-то интересное? Любопытство пересилило, и она осталась стоять, развесив ушки.
Незнакомец самоуверенно говорил:
– К прабабке ездишь? А не к этой простушке деревенской, Владке? Что ты в ней нашел? Глупая селянка, только коровам хвосты крутить и умеет. К чему она тебе?
– Да ладно! – послышался неуверенный голос Яра. – Все нормально.
– Ну да, нормально! – незнакомец хохотнул. – Девка на тебя вешается, а ты ее отшить боишься. А ты не бойся. Такие дурочки, как она, штабелями у тебя на дороге валяются, отпихивать не успеваешь, признайся!
– Ты преувеличиваешь! – со странной интонацией ответил Ярослав.
Влада даже на мгновенье засомневалась, он ли это говорит, но следующие слова незнакомца вышибли из ее головы все подозрения:
– Ты бы лучше про Люсинду подумал. Дойдет до нее слух про Владку, а он дойдет, не надейся, что она ничего не узнает, и что делать будешь? На коленях ползать, прощения просить?
– Это не твое дело! – твердо заявил Яр.
– Как же не мое, когда она моя кузина? – удивился незнакомец. – Ты же сам ее невестой назвал, никто тебя за язык не тянул. Свадьбу-то когда объявите? И меня пригласить не забудьте! – он неприятно засмеялся.
С лица Влады сбежала вся кровь, в глазах потемнело. Она повернулась и, пошатываясь, побрела домой. За калиткой еще звучали голоса, но слушать разговор она больше не могла. И так услышала больше, чем могла перенести.
В голове стоял сплошной туман, руки подрагивали, а вот сердце почему-то не билось. Остановилось, что ли? Вспомнив, как на занятиях по дзюдо тренер учила восстанавливать дыхание, принялась глубоко и размеренно дышать: раз-два-три-четыре – вдох; пять-шесть-семь-восемь – пауза. Потом раз-два-три-четыре – выдох; пять-шесть-семь-восемь – пауза.
Подойдя к дому, поняла, что немного полегчало, во всяком случае, муть перед глазами развеялась. Хотелось рыдать, но тут откуда-то сбоку выскочил чем-то донельзя довольный Севка. Посмотрел в ее лицо и вдруг помрачнел.
– Ты чего? – виновато спросил.
– Все нормально, все так, как и должно быть, – через силу ответила ему сестра и быстро прошла мимо.
Посмотрев ей вслед, он с силой потер затылок и сплюнул.
Открыв старенький ноутбук, которым она пользовалась вместе с братьями, Влада зашла на сайт областного медунивера и подала документы на зачисление. В мозгу прагматично мелькнуло «как вовремя состоялся этот знаменательный разговорчик. Сегодня последний день приема. Завтра было бы уже поздно».
Теперь оставалось только ждать. Хотя для нее проблем быть и не должно, баллы у нее высокие, но в жизни всякое бывает, в этом она уже убедилась. Нужно на всякий случай еще справку о здоровье получить. Вдруг понадобится?
Стоило предупредить родителей, что она все-таки уедет, но сил не было. Влада замерла, нервно вздыхая. Думать ни о чем не хотелось. Удар был слишком внезапен и силен, чтоб осознать его до конца. Она не слышала, как в комнату заглянул угрюмый Севка, почесал нос и вышел.
Минут через десять заставила себя встрепенуться. Беда бедой, а дело нужно делать. Она же уедет, нужно уволиться из ухажерок. Зашла на сайт, заполнила бланк о прекращении ухода за бабой Марфой. Получила уведомление о получении и выдохнула. Вот вроде и все. Обессилено положила голову на лежащие на столе руки и крепко зажмурилась, чтоб не зарыдать в голос.
Послышались звонкие девичьи голоса и в комнату залетели подруги – Светка и Нинка.
– Владка, спишь, что ли? – удивленно спросила Нинка. – Посреди бела дня? Ночью-то что делала? – и она захихикала, явно представив себе нечто фривольное.
Влада подняла лицо и посмотрела на девчонок.
– Да ты заболела! – ахнула Светка. – Белая вся, как покойник!
– Все нормально! – с непривычной жесткостью обрезала Влада. – Просто документы отправляла в медунивер. Решила учиться. Ну и переволновалась чуток.
Подружки переглянулись. О том, что она не хотела никуда уезжать и причину этого они знали. Что же случилось?
Но Влада о подслушанном разговоре говорить не стала. Не хватало еще, чтоб о ней судачили по всей деревне, как о наивной одураченной глупышке. Ответила просто:
– Надоело коровам хвосты крутить. Хочу быть врачом, то есть уважаемым человеком.
Светка надулась. Она-то никуда поступать не собиралась, да и полученные оценки этому не способствовали. И то, что она осталась в деревне при своем хозяйстве, плохой судьбой не считала. Не всем же умными быть и образованными. Рукастые тоже нужны.
А вот Нинка, отучившаяся в областном центре на медсестру в медицинском колледже, усиленно закивала.
– Правильно! Потом вернешься и будешь в нашей районной больнице работать. До нее из Прохоровки ехать каких-то полчаса. Врачей всегда не хватает. Ординатуру лучше проходи на хирурга или на уролога – с ними просто беда.
Влада натужно рассмеялась.
– Дай поступить вначале. Вдруг еще не примут?
– Да с чего это не примут? – Нинка резко взмахнула рукой, отрицая сам факт подобной глупости. – Сейчас в наш мед конкурса почитай и нет. Работа тяжелая, зарплаты смешные. Хотя и болтают про какие-то бешеные деньги, но это откровенная туфта. Поступишь, не сомневайся!
– Жить-то где собираешься? – смирившаяся с отъездом подружки Светка проявила присущий ей прагматизм. – Лучше бы тебе квартирку найти да приработок какой. Из дома денег-то особо не дождешься, твой батя не из щедрых.
Это было суровой правдой, и Влада призадумалась. Как же быть? Решение нашлось быстро:
– Тебе лучше всего к моей бывшей квартирной хозяйке на постой попроситься, – прищелкнула пальцами Нина. – Она одна живет, старенькая, болеет. Она и денег-то берет сущие копейки, но с условием, чтоб за ее здоровьем следили. Давление померить, укол поставить и последить, чтоб таблетки вовремя выпила, она постоянно об этом забывает. Возрастная деменция, что поделаешь. Потому и берет на постой медичек. Давай я ей позвоню?
Подумав, что на ловца и зверь бежит, Влада кивнула. Нинка набрала знакомый номер и уже через пару минут сообщила подруге, что ее ждут с нетерпением.
– Каникулы же, никого нет, а ей одной боязно – вдруг что заболит? Скорую ей вызывать совестно, а жиличка – студентка-медичка очень бы даже помогла.
– Из меня медичка еще та, – Влада нервно вздохнула.
– Научишься быстро, ты шустрая, – успокоила ее Светлана. – А вот где бы приработок найти, это вопрос!
– Это у нас вопрос, а не в областном центре, – фыркнула повидавшая жизнь Нина. – Там работы разной – завались. Выбирай любую, только не ленись. Но я тебе, Владка, советую курьером устроиться. Только надо будет самозанятость оформить, чтоб никто не придирался. Сейчас многие студенты так делают. А с курса третьего можно будет и в больницу пойти, практику наработать. Опыт – вещь ценная, в нашем деле особенно. В общем, давай собирайся и езжай, пока Клавдия Петровна никого другого в постояльцы не определила. Лучше прямо завтра на автобус и садись, мы проводим.
– Конечно, сегодня уже не успеть, – ехидненько подтвердила огорченная отъездом лучшей подружки Светка. – Только завтра. Сразу удрать не получится!
Пропустив ее последнюю фразу мимо ушей, Влада решила, что это и впрямь будет самым лучшим выходом. Распрощавшись, проводила подружек до калитки и пошла к матери. Объяснив, что передумала оставаться дома и подала документы в мед, попросила старый чемодан.
Галина опечалилась, но сделала вид, что довольна.
– Ты все правильно решила, молодец! А чемодан лучше не бери, смешной он очень, старый, никто с такими теперь не ездит. Лучше сумку возьми дорожную, она и вместительная, и удобная – на плечо закинешь, все полегче.
На том и постановили. Об отъезде никому решили не говорить, никогда не знаешь, что понравится или нет главе их семейства. Спокойнее поставить его перед фактом, когда он уже ничего сделать не сможет. Галина выгребла всю свою заначку и отдала дочери – оказалось чуть больше тридцати тысяч.
– Да на что мне столько? – застыдилась Влада. – Я ведь без дела сидеть не собираюсь. Работу сразу буду искать.
– Я и не сомневаюсь, ты у меня не бездельница, но вот мне будет гораздо спокойнее. Как это называется? Подушка безопасности?
– Ну хорошо, – Влада согласилась только для того, чтоб успокоить мать. – Я эти деньги сразу на карту банковскую положу, только сначала хозяйке вперед за пару месяцев отдам.
– Если получится, смартфон купи какой-нибудь не сильно дорогой, а то кнопочный телефон по нынешним временам смех один. Даже у бабулек смартфоны. Хоть посмотреть на тебя порой можно будет, Вовка мне покажет. И дай Бог, чтоб все устроилось хорошо. Но скажи мне, почему ты так резко поступать-то надумала? С Ярославом поссорилась?
Влада устало провела ладонями по лицу. Этот беззащитный жест ножом прошелся по сердцу матери.
– Скажем так, он вовсе не тот, за кого я его принимала. Извини, но больше я сейчас сказать не могу.
Мать ободряюще положила руку дочери на плечо.
– Ладно, как говорится, что ни делается, все к лучшему.
Влада так не считала, но спорить не стала. На душе было так темно и отвратно, что лучше было помолчать.
Они собрались довольно быстро. Спрятав сумку за диван в своей комнате, чтоб никто из любопытных братьев не сунул в нее длинный нос, Влада привычно помогла матери по хозяйству. Пришедший вечером отец был грязным, усталым и молчаливым. Помывшись и поев, сразу отправился к любимому телевизору, перед которым и заснул.
На следующий день Галина проводила дочь на автобусную остановку. Автобус пришел почти вовремя, – задержка на десять минут опозданием не считалась, – потом долго смотрела вслед ушедшему автобусу, огорченно шмыгая носом. Прибежавшие Нинка со Светкой долго сокрушались, что не успели попрощаться с подружкой.
– А все ты, копуша, – пеняла Светлане Нине. – Успеем, успеем! Вот и успели!
Светка вяло отбивалась, чувствуя свою вину.
– Да ладно вам, – урезонила их Галина. – У вас же смартфоны есть, вот и пообщаетесь. Влада обещала купить себе, как в городе устроится.
Девчонки убежали, все так же дружески препираясь, а мать пошла домой, раздумывая, как бы поаккуратнее преподнести мужу весть об отъезде дочери. Но деликатничать и не пришлось – едва она появилась дома, Михаил спросил:
– А Владка где? Почему на кухне не прибрала?
– Она уехала поступать в медунивер, – нервно ответила Галина в ожидании нагоняя.
К ее удивлению, он лишь уточнил:
– А не поздно еще? – в тонкости подачи документов через интернет он не вдавался, считая досужим вымыслом.
– Не поздно, – Галина поспешила на кухню, где на столе после завтрака стояла неубранная грязная посуда.
Шедший за ней муж мрачновато заметил:
– Теперь тебе придется самой со всеми домашними делами справляться.
– Ничего, справлюсь, – жена желчно подумала, что мужу и в голову не пришло предложить свою помощь или хотя бы кому-то из парней велеть ей помогать. – Если что, Васька поможет.
– Ты его сильно-то бабскими делами не напрягай, он мужик, а не девка! – Михаил строго посмотрел на нее.
– У вас с Вовкой после страды не сильно-то много работы, – Галине стало отчего-то обидно, хотя давно бы пора привыкнуть к недобрым словам мужа. – Дрова вы не колете, если только для бани – отопление у нас газовое, – да и вообще в доме осталась только бабская, по твоему мнению, работа. Это получается, я упахиваться до седьмого пота должна, а ты с парнями под телевизором лежать? Может, распределим домашнюю работу между всеми, а?
Михаил потрясенно замер. Таким наглым тоном с ним женушка еще никогда не говорила.
– Если не справляешься с такой чепуховой работой, значит, плохая ты хозяйка, – презрительно бросил он. – Придется искать хорошую, это ведь не проблема.
Резко развернувшись, ушел в большую комнату, а Галина, оскорблено закусив губу, решила, что черт с ним, пусть ищет хорошую хозяйку, раз она нехорошая. Вздохнув, буднично принялась за уборку, размышляя, что за столько лет замужества заслужила от мужа всего-то две похвалы. Один раз – за рождение Вовки, а второй – за то, что тёща ей тёлку голштинской породы подарила. Но это больше матери благодарность, а не ей, ненужной жене.
И в голове впервые мелькнула невероятная мысль – надо с такой жизнью кончать. Уехать бы, вот только куда?
Михаил же, решив устроить себе двухдневную передышку, работать в последнее время пришлось много и тяжело, удобно устроился на диване перед теликом. Настроение было необыкновенно паршивым, и он принялся обдумывать, с чего бы это. Он вообще человеком был на редкость основательным, чем и гордился.
Что жена взбрыкнула, это ерунда, мелкая мелочь. Стоит только взглянуть построже, сразу уймется. Вообще баб распускать нельзя, тут же станешь подкаблучником. Тем более что в Галке ничего особенного и нет, разве что улыбка хорошая.
Вот Янка добрая баба, ничего не скажешь, и лицо и фигура, все при ней. Всегда веселая, приветливая, нежная и ласковая. Как жаль, что она ему отказала. Хорошо бы с ней жили, и чего взбрыкнула? Он бы на нее надышаться не мог, на красотку такую. Да и умница она к тому ж – с красным дипломом закончить экономическое отделение универа не каждый сможет.
Но как она высоко взлетела – аж целый заместитель главы их районной администрации – это тебе не баран чихал! Всегда была честолюбивой, потому и не захотела остаться с ним в Прохоровке. Зачем же теперь она так часто приезжает к бабке? Хвостом перед ним крутить? Что ж, это ей удается – до сих пор забыть ее не может. Да и она, похоже, тоже, уж чересчур часто сюда ездит, не иначе в расчете его повидать.
Вот и позавчера, когда он проходил мимо дома бабы Марфы, она так ему зазывно улыбалась, только что не подмигивала. Похоже, муженек надоел-таки. А что? Гришка парень неплохой, но не орел, не то что он, Михаил. Он глянул на себя в высокое зеркало. Да, вот он – настоящий мужик. Все при нем. Как говорится, и лицо, и фигура, да и денежки в кармане водятся, промахнулась Ягодка в свое время, промахнулась.
Но если она его позовет, он ее простит, все бросит и к ней уйдет. Любовь – она такая, безрассудная.
Он и Галку-то выбрал потому, что та в профиль похожа на Ядвигу. Да и смотрела на него влюбленными щенячьими глазами. Впрочем, она и сейчас на него так смотрит, хотя и живут вместе почти двадцать лет. Именно – живут, а не женаты.
Детей он записал на себя, но с Галкой в ЗАГС как не ходил, так и не собирается. Кто он и кто она? Он – всеми уважаемый совладелец ЗАО, обеспеченный человек, и она – домохозяйка с девятью классами образования, живущая за его счет. Разницу чувствуете?
Дети, правда, у нее получились хорошие, но и он в этом деле не последнюю роль сыграл. Дочери бы лучше родиться младшей, но и так неплохо. Как там в пословице – сначала нянька, потом лялька? Вот так у них и вышло.
Михаил включил смартфон, вышел в интернет и нашел видео Ядвиги, выступающей на каком-то собрании. В смысл ее выспренних речей он не вдумывался, ему было достаточно вида ее красивого лица и переливчатых модуляций высокого звонкого голоса.
Да, вот это женщина, не то что неприметная и не умеющая себя подать Галка. Вроде и не плоха, но и не хороша. В то, что все чужие жены – лебеди белые, он не верил. Если б Галина мужикам нравилась, он бы сразу заметил. А то на любой вечеринке все мужики в ее сторону даже и не смотрят. Да и правильно – взгляду зацепиться не за что.
В комнату заглянул вернувшийся из школы Васька. Набычился и будто выплюнул:
– Мы на последней неделе каникул в областной центр в цирк на представление с тиграми поедем! Мне деньги нужны!
Настроение Михаила испортилось еще больше. Расставаться с честно заработанными денежками он ни по какому поводу не выносил.
– Сколько надо? – проворчал, надеясь, что сумма не больше тысячи.
– Три тыщи! – выпалил сын, глядя на него исподлобья.
– Сколько-сколько? – папаша аж привстал с дивана. – Столько не дам, и не мечтай!
Васька обжог его по-настоящему ненавидящим взглядом.
– Я и не думал, что ты дашь. Я и Елене Павловне сказал, что от тебя ничего не обломится, поскольку ты хуже Скруджа Макдака!
Он повернулся и ушел, а Михаил остался озадаченно сидеть на диване. Вроде бы и Маринка так его обозвала. Так что это значит? Набрал в поисковике слово «Скрудж» и узнал о себе много нового. Да и вовсе не почтительный взгляд младшего сына ему жутко не понравился. Пошел на кухню, где Галина пекла пироги, разбираться, с чего это Васька зверем на него глядит, не она ли его против отца настраивает.
Увидев жену, брезгливо сморщился. Вот что за вид у нее? Старый застиранный фартук сбился на сторону, неухоженные руки все в муке, даже на носу мука. Да и вся она такая неприглядная, просто жуть. И куда глядели его глаза, когда он с ней сошелся? Впрочем, суррогаты никогда не спасали ситуацию, правильно говорили во вчерашнем боевике.
К его удивлению, она не расплылась при виде него в радостной улыбке, как обычно. Наоборот, бросив отнюдь не ласковый взгляд, демонстративно отвернулась и продолжила возиться с тестом.
Отчего-то Михаилу стало здорово не по себе, но он приписал это своему раздражению.
– Ты почему настраиваешь детей против меня?
Не поворачиваясь, Галина безэмоционально спросила:
– Почему ты так решил?
– Васька смотрит на меня, как на личного врага.
– Вот так? – она повернулась к нему и в упор глянула точно таким же неприязненным взглядом, как перед этим младший сын.
Муж аж отшатнулся – столько было в глазах жены презрения и ненависти.
– Вот-вот, точно так! – подтвердил он вдруг охрипшим голосом.
– А с чего ему тебя любить-то? – она снова отвернулась и принялась с остервенением мутузить тесто. – Над ним в классе все смеются. Называют голытьбой голоштанной.
– Это почему вдруг? – Михаил напрягся, не понимая, в чем дело. – Мы отнюдь не бедная семья.
– Ты же никогда не даешь ему денег ни на экскурсии, ни на что другое. В последний раз за него классная руководительница платила. – Что потом отдала ей деньги, говорить и не думала. У нее же своих денег по определению нет и быть не может.
– А почему ты мне об этом не сказала? – нахмурился Михаил. – Портишь мне репутацию.
Галина уничижительно фыркнула:
– Тебе об этом и я говорила, и Васька, да и все остальные дети. – Осуждение излучала даже напряженная спина жены, и муж недовольно морщился, такое отношение к себе любимому он решительно не одобрял.
– Не может быть! Не помню ничего подобного! Не было этого! – категорично открестился он.
– Конечно, у тебя весьма избирательная память, ты помнишь лишь то, что тебе выгодно, – прошипела Галина, как раздраженная змея, Михаилу это отчаянно не понравилось. – Впрочем, старшие сыновья тоже этим грешат.
– И что же я ответил на ваши придирки? – с вызовом осведомился он.
– Если училке денег девать некуда, то пусть всех детей за свой счет и катает где хочет, а ты честно заработанное на баловство выкидывать не собираешься. – Галина шмякнула тесто об стол и сердито заявила: – И уходи лучше из кухни, ты мне мешаешь!
– Пойду отдам деньги этой, как ее, Елене Павловне, – с трудом вспомнил он имя учительницы. – Нехорошо получилось.
Он ушел, а Галина, пробормотав «катись на все четыре стороны, голубчик», поставила тесто на расстойку в большую глиняную корчагу, принадлежавшую еще ее прабабке. Она была удобной, но жутко тяжелой, потому и стояла на полу в углу кухни. Прикрыв корчагу полотенцем, хозяйка принялась за начинку, перемалывая мясо на старой ручной мясорубке.
Михаил вернулся нескоро и весь какой-то скукоженный, с темными пятнами на скулах. Галина догадалась, что разговор в школе был далеко не из приятных, ведь экономил он на всех своих детях. Наверняка учителя высказали ему свое «фи», вовсе не считая его таким уж для себя большим авторитетом.
Ничего не говоря, он скрылся от расспросов жены в большой комнате, но Галина и не собиралась его ни о чем спрашивать. В последнее время ей с ним вообще ни о чем говорить не хотелось.
Зачем? Чтоб в очередной раз услышать, какая она недотепа? Даже самую сильную любовь можно убить постоянным пренебрежением. Видимо, такое случилось и с ней. И, как ни странно, это ей здорово нравилось. Меньше боли, меньше обид. Правда, жизнь стала какой-то серой и потускнела, но это от усталости. Вот отдохнет, и все наладится. Главное – найти, где же ей отдохнуть. И как.
Начислим
+5
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе