Читать книгу: «Принц на белой оке»

Пролог

Нет, нет, нет, этого просто не может быть! Идиотка. Господи, какая же она идиотка! Мало того, что не сразу узнала Димку, так еще и позволила ему себя обнимать! Злости не было предела. Сбежала прямо с вечеринки и так сильно торопилась, что чуть не подвернула ногу на непривычно высоких каблуках.

– Подожди! – послышалось вдогонку. Мужской голос не заглушила даже клубная музыка. Яркие блики цветомузыки скользнули по знакомому лицу. Лицу, которое хотелось забыть, но безжалостная память против воли воскресила картинки из прошлого.

Сырой, промозглый день. Липкий туман окутывает и, кажется, въедается в кожу. Маша держится из последних сил. Внизу – зияющая пропасть, одно неверное движение – и проглотит. Навсегда. Судорожное, отрывистое дыхание смешивается с холодным дыханием ноября. Осень. Наверное, это последнее, что она увидит – пожухлые верхушки деревьев, густой туман и тяжелые конструкции, покрытые тонкой коркой льда. И – темно-карие глаза, притягательные, манящие, которые вот-вот затянут в свой бездонный омут. Его глаза.

И сейчас эти самые глаза смотрели на нее недоуменно, словно ничего тогда не случилось, словно ее несостоявшаяся гибель – всего лишь плод чьей-то бурной фантазии. Ну, Димка, ну подожди, она тебе еще припомнит эту подлость!

– Постой, малыш! – Горячая ладонь коснулась ее локтя, заставляя остановиться.

– Никакой я тебе не малыш! – отрезала таким тоном, что любой другой уже перешел бы на противоположную сторону улицы. Каратистов злить нельзя, особенно Машу, ибо чревато. Но Димка, похоже, не подозревает о ее талантах в боевых искусствах. Что ж, это поправимо!

– Ладно. Продиктуешь свой номер до конца? Смотри, я все запомнил. Восемь, девятьсот двадцать девять, девятьсот девяносто один… А дальше?

Он тщетно пытался вернуться к недавнему разговору. А Маша смотрела на него и чуть ли не крутила пальцем у виска. Этот парень действительно глупый или притворяется? Пять минут назад она еще не знала, кто перед ней, поэтому и вела себя доброжелательно. А теперь, когда все стало ясно, готова убить его на месте! Только он, видимо, надеется на примирение. Наивный.

Отстранилась от него и предостерегающе протянула руки:

– Не подходи!

– Почему? Что случилось?

Тело пронзила нервная дрожь. Ступни заболели невыносимо – все-таки не каждый день носит туфли, еще и на таком высоком каблуке! – и Маша, наклонившись, стянула шпильки.

– Убирайся подальше!.. – прорычала с ненавистью, на которую была только способна. Но бывший возлюбленный, похоже, не впечатлился.

– Не уберусь, пока не объяснишь, почему ты вдруг так разозлилась!

– У меня есть тысяча причин тебя ненавидеть!

– Вот как? Ладно, назови хотя бы одну, – попросил он и шагнул к ней навстречу.

Вместо ответа Маша резко развернулась и ударила его в плечо ребром стопы. Вернее, почти. Почти ударила. Димка вовремя ухватил ее за лодыжку и…

Стоп, стоп, стоп, минуточку! Что-то я забежала вперед. Но вы уже, наверное, догадались, что наша героиня на дух не переносит своего бывшего одноклассника. И, говоря по секрету, свою первую любовь. Димку со смешной фамилией – Питькин. Вы только что стали свидетелями их горячей встречи спустя много-много лет. Но давайте все-таки отмотаем пленку на несколько дней назад, и посмотрим, как так получилось, что этих двух упрямцев свела судьба. Вернее сказать, столкнула их лбами…

Глава 1

Как же быстро летит время! Вот уже и конец мая, впереди – жаркое и такое долгожданное лето! А вместе с тем и перерыв в тренировках по каратэ. Эх, вся надежда только на работу: там пусть и маленькая, зато дружная команда. Теперь все силы бросит на своих малышей, которых тренирует, и полностью сосредоточится на трудовых буднях…

С такими мыслями Маша бодро шла по улице. Хотя улицей это место назвать довольно трудно. Так, асфальтированная дорожка. Справа – лес, слева – пустырь и пару заброшенных гаражей. Зато так можно здорово сократить путь домой. А поторопиться надо, потому что родители, наверное, уже места себе не находят от тревоги. Мать вон весь телефон оборвала: «Где ты, где ты, уже почти двенадцать ночи!» А она что, виновата, что домой так далеко добираться? Да и уйти пораньше не смогла, все-таки последняя тренировка, а потом с девчонками засиделись в кафешке…

Погруженная в свои мысли, не сразу услышала оклик:

– Привет, красотка!

Замерла и будто дышать перестала. Прямо навстречу ей вышли двое молодых людей, можно сказать, из-за угла вынырнули, словно поджидали. Маша осторожно огляделась по сторонам: вокруг ни души. Только тусклые фонари слабо рассеивали темноту, а лес пугал тишиной и безлюдностью. Холод прошел по позвоночнику, вызвав невольную дрожь. Прищурилась и попыталась получше рассмотреть незнакомцев. Матовый свет фонаря осветил одного из них: одет в спортивную куртку и штаны, верхнюю часть лица скрывает кепка. На губах – неприятная ухмылка, руки спрятаны в карманах. На шее кулон болтается и поблескивает в полумраке. Второго толком не разглядела.

– Не здороваешься? Слишком гордая? – парень с кулоном начал стремительно приближаться, точно один из всадников Апокалипсиса. Такой же грозный и устрашающий. Ну или пытается таким казаться…

Она ничего не ответила. Решила молча идти дальше, не смотреть и не реагировать, как обычно проходят мимо злых бездомных собак.

– Мы тебя научим вежливости! – не унимался тот. – Кошелек давай.

Маша машинально отступила назад. Провода напряженно загудели над головой, усиливая тревогу.

«Ничего страшного, – мысленно приказала себе. – Все под контролем, ничего они не сделают». А голос все равно невольно дрогнул и предательски выдал волнение:

– Ч-что?

– Ч-что? – тонко перекривил второй парень и уже более грубым голосом потребовал: – Глухая? Кошелек давай!

Еще никогда Маша не сталкивалась с такими откровенно наглыми и липкими взглядами. Казалось, от них на коже остается слизь. Непроизвольно прижала сумочку к груди, внимательно следя за незнакомцами глазами, подмечая каждый их жест.

– Не, ну точно глухая!

– Или глупая! – психанул тот, что с кулоном. Сейчас, когда он находился так близко, Маша наконец смогла разглядеть безделушку, висящую на его шее. Кулон в виде полукруга. Почему-то именно он больше всего привлек ее внимание.

За секунду этот «всадник Апокалипсиса» преодолел оставшееся между ними расстояние и больно схватил Машу за руку.

– Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому, – сорвался с его губ противный смешок. Он провел пальцами по ее щеке, заставив дернуться как от удара. Стойкий сигаретный дым, по ощущениям, въелся в кожу. – Ты сама все решила, малышка, – мерзко прошептал на ухо и повернулся к своему спутнику: – А крошка-то фигуристая попалась, есть за что пощупать. Виталька, присоединяйся.

Тот не заставил себя ждать. Слух уловил шаркающие шаги, и в следующую секунду дружок этого наглеца оказался за ее спиной, отрезав последний путь к бегству. Послышался его не менее ехидный голос:

– Тебе мама не говорила, что приличные девушки должны ночью сидеть дома?

– Потому что могут пристать неприличные парни типа нас, – добавил первый и бесцеремонно передвинул ладонь на ее грудь. – Ну же, детка, не стой как столб, покажи, на что способна, иначе нам придется самим проверить твои таланты!

Маша, растерявшись, попятилась и сразу же наткнулась на второго парня, который неприятно захохотал. Судорожно сглотнула, чувствуя, как участился пульс.

– Дайте пройти! – постаралась придать голосу твердости, но в ответ услышала издевательский смех.

– Мы тебе другое дадим, – отсмеявшись, пообещал парень с кулоном. – Тебе понравится.

За руку притянул ее к себе так близко, что Машу мгновенно обдало запахом спиртного. Нагло дернул за блузку, послышался треск разрываемой ткани… На мгновение закрыла глаза и выдохнула, взяв себя в руки. Раз… два… три… Одно ловкое движение – и парень с кулоном рухнул лицом на асфальт. Его приятель изумленно застыл, и эта растерянность сыграла Маше на руку. С нескрываемым удовольствием она проделала с ним то же самое.

– Идиоты! – презрительно бросила она. – Мама вам не говорила, что есть девушки, к которым лучше не подходить?

Парень с кулоном, потирая ушибленную голову, ответил ей глухим стоном. Спокойно поправив блузку, Маша направилась к многоэтажному дому, подмигивающему яркими окнами. За спиной еще слышались возня и ругательства, но никто из обидчиков не решился подойти во второй раз. Еще бы! Пусть радуются, что так легко отделались! Мысленно она уже применила на них самые жесткие удары из всех, которые знала.

Что ж, можно вздохнуть спокойно. Ее не обокрали, не надругались, парни совершенно справедливо получили по заслугам. Осталось только выдержать нудную лекцию матери на тему: «Ты слишком много работаешь и занимаешься единоборствами, совсем себя загоняла…» Она не понимает, что такой образ жизни Машу вполне устраивает и ничего менять она не собирается. По крайней мере, в ближайшее время.

Повозившись с домофоном, девушка шагнула в подъезд.

Пока лифт, натужно гудя, ехал на седьмой этаж, она думала о тех наглецах. Что могло бы случиться, если б на ее месте оказалась другая девушка. Вряд ли бедняжка смогла бы защититься… Пальцы невольно сжались в кулак, когда вспомнила липкий взгляд парня с кулоном. Вот пусть теперь эти гады хорошенько подумают, прежде чем устраивать ночной разбой. И как таких только земля носит?

Достала телефон и открыла сообщение в Whats’s Up. А та-ам… Просто кошмар! Лучшая подруга Ольга написала:

«Извини, не утерпела, решила тебя «порадовать!» Димка Петькин…»

«Не Петькин, а Питькин», – мысленно поправила Маша и тут же себя одернула. Какая разница! При одном лишь воспоминании о нем уже глаз дергается! Ладно, что там за «радостная» новость?

«…Димка Петькин вернулся!»

Вот счастье-то! Сто лет не виделись и еще бы не виделись столько же! Мерзкий тип, просто отвратительный!

«…и он тебя ищет».

А вот и зря, очень зря! Пусть этот самодовольный, наглый Питькин только попадется на глаза, да она его!.. Костяшки пальцев засаднило, когда представила, что сделает с ним при встрече.

– Надеюсь, наши пути никогда не пересекутся, – пробурчала себе под нос, выходя из лифта. Торопливо набрала текст и отправила Оле: «Просто не представляет, что его ждет, если мы встретимся». И дополнила сообщение смайликом в виде чертика. Затем нащупала в сумочке связку ключей и постаралась сосредоточиться на предстоящем разговоре с мамой. О да, «беседа» куда менее приятная, чем встреча с бывшим одноклассником. Сейчас главное не взорваться, спокойно выслушать и напустить на себя покаянный вид. А потом все равно сделать по-своему.

Владислав и Вероника Леонтьевы – формально ее усыновители, но для Маши они – любимые родители, потому что воспитали и вырастили. Дали все, о чем только можно мечтать. Не каждый способен похвастаться такой безграничной верой и любовью, которые ей достались, и, конечно, она это ценила. Правда, Вероника порою слишком переживала за нее. Возможно, еще не смирилась с мыслью, что Маша уже выросла. Со временем поймет. Надо только подождать. Терпеливо, совсем немножко.

Соединила большой и безымянный пальцы друг с другом подушечками и закрыла глаза, пытаясь поймать дзен. Раз, два… Осторожно повернула ключ и открыла дверь, надеясь бесшумно пробраться в комнату. Три, четыре… Фокус не удался. В коридоре зажегся свет, и взгляд выхватил Веронику, застывшую в воинственной позе: уперла руки в бока и грозно сдвинула к переносице брови. Однако это вызвало лишь улыбку. Наверное, бесполезно ждать, Маша все равно останется для нее маленькой и беззащитной, как все дети.

– Ну наконец-то! – Строгий взгляд скользнул по блузе, синим облегающим джинсам и остановился на объемной спортивной сумке. – Дождалась! Ты на часы смотрела?

– Смотрела.

– Почти двенадцать ночи! Ничего себе ты задержалась!

– Ну я же на чуточку! – сделала умоляющие глаза и осторожно по стеночке двинулась к двери спальни. Но Вероника преградила ей путь:

– Когда мы виделись в последний раз? Позавчера? А нет, в понедельник! Точно. Это же ненормально, Маша.

– Ты же знаешь, у меня теперь есть работа, – пустилась в нудные объяснения. – Учу малышей каратэ. Потом остаюсь в зале и сама тренируюсь. А сегодня вот с девчонками пошли в кафе, заболтались…

Вероника посмотрела на нее с укоризной.

– Дорогая, я же не об этом! Работа – это хорошо. Мы рады, что ты у нас такая самостоятельная выросла. Но, пойми, ты слишком себя нагрузила. Дома почти не бываешь. И себя совсем не бережешь! Так нельзя! Да, Влад?

Она призвала на помощь мужа. Владислав выглянул из комнаты и, кивнув дочери, все же поддакнул:

– Угу.

Хотя очень редко вмешивался в их перепалки, считая, что Маша далеко не ребенок. В свое время именно он поддержал ее идею заниматься каратэ, хоть Ника изначально ее не одобряла. Помнится, чуть в обморок не падала, когда дочь возвращалась с тренировок с синяками. Постоянно говорила:

«Девочки ходят на балет, на музыку, на рисование, а ты! Выбрала самый жесткий вид каратэ! Дерешься с мальчиками на равных, еще и без защиты… Я больше тебя никуда не пущу!»

Отпускала. Скрипя сердце и со слезами. А потом все начиналось сначала. Правда, Влад всегда заступался и кое-как Нику успокаивал. Вот и сегодня он тоже не был настроен вступать в полемику. Так, показался для приличия, и снова скрылся в комнате. Вероника раздраженно от него отмахнулась. А Маша скрестила руки на груди и приготовилась к долгой, мучительной пытке.

– Девушки в твоем возрасте уже вовсю бегают на свидания, – «пытка» не заставила себя долго ждать, – ходят с подружками по магазинам, занимаются каким-нибудь хобби…

– У меня уже есть хобби, – перебила Маша, с трудом подавляя зевоту. – И оно меня кормит.

– Милая, ну это же…

– Ну что? Ты же знаешь, что я не брошу каратэ. А что касается мужчин… – Сдула со лба выбившуюся из прически прядь. – Они мне не нужны! Все одинаковые. Да я и сама отлично справляюсь!

– Откуда у тебя такие мысли! – всплеснула Вероника руками и огорченно покачала головой. – В твои-то двадцать два!

– Мне родного папаши хватило! – все-таки не удержалась от колкости и ушла к себе.

***

С папами Маше «повезло». У нее их целых три. Зато каких! Родной отец – тот, который изнасиловал мать. О нем ничего неизвестно, все молчат как партизаны. Второй тот, который воспитывал ее первые полтора года, пока мать была жива, – Андрей Гончаров. А потом, сделав экспертизу и узнав правду, отказался от Маши и уехал заграницу. Так появился третий папа – Владислав, его двоюродный брат. Он, собственно, и удочерил ее.

Запутано, да? Она сама еле распутала. Всегда думала так: Андрей отказался от родительских прав по неизвестной причине, поэтому ее удочерил дядя с женой. Но потом стали появляться вопросы: почему отказался? Почему уехал? Просто так нормальный отец не стал бы обрубать концы. Никогда ее не любил? Почему тогда сразу не отказался? Приемные родители отвечали расплывчато, каждый раз по-разному, и Маше все сильнее хотелось докопаться до правды. И однажды подслушанный разговор наконец-то прояснил все…

Это произошло, как она помнит, ранней осенью, ей тогда было одиннадцать лет. В тот день отменили последний урок, она вернулась домой пораньше, предвкушая хорошо провести время с подружкой, с которой уже договорилась о встрече. Спокойно сняла куртку и, напевая себе под нос мотив какой-то песни, стала расшнуровывать кеды. В этот момент услышала отчаянный возглас Вероники:

– Отец-насильник! Разве сможет она принять такую правду?!

Сердце так болезненно сжалось, что Маша застонала и приложила руки к груди.

– Необязательно говорить ей об этом, – донесся голос Влада.

Стиснув зубы, на цыпочках подкралась к двери спальни и прислушалась.

– А что ты скажешь?

– Ну… – тот замялся.

– «Понимаешь, милая, твой настоящий отец – не Андрей Гончаров… Он отказался от тебя сразу же, как только узнал, что ты не его родная дочь…» Слишком жестоко! Надо придумать что-то другое!

Маше показалось, будто ее ударили. Как это – не родной отец? А кто родной? Почему ей врали?

– Ну, не так прямо, а как-нибудь завуалировано…

– Да как ни крути, все равно жестоко! Ну? Есть еще какие-нибудь мысли насчет того, что мы скажем?

Повисло молчание. Маша зажмурила глаза и напряглась в мучительном ожидании. Настенные часы бездушно отсчитывали минуты и только усиливали напряжение.

– Ничего не скажем, – наконец выдал Влад.

– Но она продолжает задавать вопросы!

– Она слишком юная, чтобы знать правду! Тем более, такую. Будем и дальше говорить, что папаша заграницей. Все.

– А если Андрей расскажет правду? Ты представляешь, какой это будет удар для нее?

– Не расскажет, вряд ли он когда-нибудь вернется сюда.

– Ну не знаю… Я и так очень мягко объясняю ей, что Насти больше нет на свете, что Андрей от отчаяния доверил ее воспитание тебе… Это трудно. Очень трудно! Я же вижу, как больно ей это принять! А если она узнает все… Правда убьет ее. – Вероника помолчала. Маша с трудом удержалась, чтобы не забежать в комнату и не потребовать подробностей. – Да, наверное, так и сделаем. Пусть и дальше считает своим настоящим отцом Андрея. Еще неизвестно, где ходит этот монстр, который Настю сгубил! Если бы власти знали, что он насильник и убийца, они бы не выпустили его тогда из следственного изолятора!

– Его вину не смогли доказать, Ника. Ну вышел и вышел, вряд ли он помнит о Маше, столько лет прошло. А ей вообще лучше не знать о нем. Так что делаем, как договаривались.

– Хорошо.

Закрыла рот рукой и попятилась. Слезы застилали глаза, и она почти ничего не видела. Сердце отчаянно билось о грудную клетку, напоминая, что она жива, что мир не рухнул, но мозг отказывался воспринимать действительность. Перед глазами вспыхивали страшные картинки, представлялась зловещая ухмылка незнакомца, разрушившего жизнь ее матери. В полуобморочном состоянии сняла с крючка куртку, попыталась зашнуровать кеды, но пальцы так сильно дрожали, что пришлось буквально заталкивать шнурки внутрь обуви. Почти бесшумно выскользнула на лестничную клетку. Спустилась на несколько этажей вниз и остановилась, села прямо на ступеньку. Грудную клетку сдавило, еле выдохнула, сердце вновь болезненно сжалось.

В тот день она решила заниматься каратэ, чтобы никто и никогда не смог ее обидеть так, как маму. Правда, когда родители спрашивали, почему она выбрала именно единоборства, она лишь пожимала плечами. Не признавалась, что подслушала разговор. Влад помог найти хорошего тренера, и уже через несколько лет Маша привезла им медаль. Потом поступила в университет физкультуры и спорта, решила и дальше идти по намеченному пути. В целом, жизнь ее вполне устраивала, только одна мысль грызла душу: как найти родного отца? Спросить прямо у родителей не решалась. Хотя чувствовала, что неспроста они ее удочерили и дали свою фамилию. Словно хотели защитить от чего-то. Скорее всего, не расскажут правду. А если узнают, что она в курсе, кто на самом деле ее отец, начнут еще сильнее опекать, переживать и контролировать. Не уж, спасибо. Как-нибудь сама его найдет. Не зря столько лет училась защищаться. Не зря слезы пролила, пряча синяки, заработанные на тренировках. И работу нашла, чтобы на шее родителей не сидеть. Они, конечно, готовы и дальше поддерживать ее, ни разу слова худого не сказали, но она сама решила: хватит! Пора вступать во взрослую жизнь. Наверное, гены родной мамочки берут свое. Мамочка в детдоме выросла, замуж вышла, жизнь наладить пыталась, а все равно чудовищу не смогла отпор дать. Сломалась. А Маша не сломается!

…Она постаралась отогнать грустные воспоминания. Достала из кармана смартфон, надела наушники и включила Modern Talking. Приятный и нежный голос Томаса Андерса, рассказывающий о «молодой и неугомонной», которую спасет немного любви, заставил забыть обо всем, так что она не услышала короткий разговор родителей:

– Маша выросла мужененавистницей, – вздохнула Вероника, устроившись на диване рядом с мужем. Даже в домашней одежде она выглядела привлекательно и ухоженно. Только из аккуратной прически выбивалось несколько прядей. Влад улыбнулся и заправил их ей за ухо.

– Нет, ты слышал? Она говорит, что ей хорошо в одиночестве!

– И что в этом страшного?

– Ей всего двадцать два! В этом возрасте у многих девушек еще ветер в голове, они активно общаются со своими подругами, встречаются с парнями… А у Маши на уме только работа и тренировки.

– Ну да, она у нас серьезная, целеустремленная, но это скорее плюс, чем минус, – философски заметил Влад, снова взглянув на нее из-за стекол очков. – Да ладно тебе! Она обязательно выберет себе жениха, самого достойного, но всему свое время.

Он сжал ее ладонь, но прикосновение не успокоило Веронику.

– Маша постоянно думает о прошлом, только лишний раз причиняет себе боль. Не может смириться с тем, что Андрей от нее отказался. Как-то тревожно за нее.

– Такое не забывается, Ника.

– Я знаю, – вздохнула она и положила голову на плечо мужа. – Сама иногда вспоминаю Настю, прокручиваю в голове ту историю… Но Маша такая вспыльчивая! Как бы глупостей не наделала!

– Не наделает, все будет в порядке.

– Надеюсь. Главное, чтобы она не узнала, что Андрей вернулся. Если он проболтается, мы уже не сможем держать ситуацию под контролем…

Глава 2

Воспоминания продолжали мучить, даже музыка не спасала. Стоило закрыть глаза, как в сознании воскресала картина: вот она в панике мечется по комнате и открывает всевозможные ящики. А с губ лихорадочно срывается:

– Должно же что-то у них быть!

Вспомнила, как летели на пол бумаги, книги и все, что попадало под руку. Но нигде не было того, что она так отчаянно пыталась найти.

– Хоть что-нибудь, хоть какую-то подсказку, где искать этого мерзавца!

Опустошив содержимое ящиков и ничего не найдя, Маша не успокоилась. Кинулась к шкафу, начала открывать обувные коробки и перебирать одежду. Нужно покончить с этим как можно быстрее, а потом убрать весь бардак, чтобы родители ни о чем не догадались.

Тогда Маше казалось, что она готова ко встрече. Пять лет занятий каратэ не прошли даром: она заняла достойное место на соревнованиях, получила опыт, стала уверенней, выносливей, упорней. Научилась ставить цели и достигать их. Она наивно думала, что уже готова лицом к лицу встретиться с чудовищем.

Но поиски не дали результата. Маша опустилась на корточки посреди комнаты, обстановка которой больше напоминала погром, чем беспорядок, и закрыла лицо руками.

Не может быть. Не может быть, чтобы Вероника и Влад ничего не знали о мучителе матери! Что за несправедливость! Убила на поиски кучу времени, а в итоге получила кукиш! Маша скрестила пальцы и сжала их до боли. Надо успокоиться. Паника не поможет, нужно мыслить трезво. Досчитав до десяти, снова поднялась и подошла к кровати. Немного подумала и открыла отсек для хранения вещей. Взгляду открылись аккуратно сложенные запасные комплекты белья.

– Надеюсь, повезет!

С этими словами наклонилась и стала осторожно перебирать вещи. И уже спустя несколько минут нашла какую-то зеленую папку. Внутри оказались документы об удочерении, свидетельство о смерти Анастасии Валерьевны Гончаровой, ее родной матери, заявление Андрея Гончарова о согласии на удочерение ребенка и другие, не особо интересные. Маша сделала несколько снимков на телефон, чтобы сохранить информацию, и принялась собирать бумаги, как вдруг увидела какой-то толстый потертый блокнот на дне отсека. Сердце дрогнуло от предчувствия чего-то важного. Полистав страницы, Маша убедилась, что интуиция ее не подвела: находка оказалась дневником ее родной матери…

***

И вот сейчас, отбросив наушники, она стояла уже возле своей кровати и доставала из своего отсека пыльную коробку.

Ты сильная, ты справишься, ты сможешь!..

Повторяла эти слова, как мантру, а эмоции все равно срывались с крючка. Как бы ни хотелось, но в грудной клетке жила не холодная льдинка, а самое настоящее сердце, умеющее чувствовать и болезненно сжиматься. И в эту минуту оно стучало очень сильно. Ведь за картонной крышкой скрывались не только воспоминания, но и боль. Боль ее настоящей матери.

Онемевшими пальцами стиснула уголки фотографии, на которой была запечатлена красивая молодая женщина: волосы, отливающие бронзой, небрежно лежали на плечах, а в зеленых глазах застыла грусть, хоть губы и изгибались в улыбке. Лицо ангела, терпевшего страдания, лицо чертовки, ненавидевшей собственную дочь… Такой она была, ее мама. Конечно, Вероника и словом не обмолвилась, как Настя относилась к Маше, но записи в дневнике прояснили все… Несмотря ни на что, она ее любила. Пусть в минуты озарения, пусть на короткие мгновения, но любила… Маша в это верила. Вера давала ей силы жить дальше, не позволяла угаснуть желанию отомстить.

Смахнув подступившие к глазам слезы, отложила снимок и достала потертый блокнот в коричневой обложке.

«Каждое утро просыпаюсь с диким нежеланием жить, потому что дышу тем же воздухом, что и он, вижу то же солнце, что и он, хожу по той же земле, что и он! Везде меня преследует. Каждое утро мечтаю прекратить этот кошмар одним лишь движением… Но останавливает мысль: будет ли это чудовище преследовать после смерти? Что вообще ждет меня на том свете? Кипящий котел за причиненные близким страдания или лестница в небеса за земные муки? Я не знаю. В любом случае, приму любой исход, лишь бы никогда больше не видеть звериных глаз своего палача…»

Каждая строчка кричала о боли, в каждой завитушке чувствовалось отчаяние. Она жила на грани. Она видела в смерти спасение. Она видела… Маша опустила голову и зажмурилась, сдерживая слезы.

Она видела в дочери отражение монстра.

***

Утром Машу разбудил телефонный звонок. Приоткрыв один глаз, взглянула на часы: стрелки показывали почти семь утра. Кто этот негодяй, решивший испортить ей утро?! На экране высветилось: «Оля».

Провела пальцем по сенсору и недовольно пробурчала:

– Ну почему так рано? В первый раз в жизни позволила себе чуть-чуть расслабиться и поспать подольше!

– Извини, я думала, тебе сегодня опять на тренировку…

– Нет. Что-то важное?

– Ну во-первых, привет! То есть… как там говорят каратисты?.. Осу! – голос подруги звучал подозрительно бодро для такого времени.

– Осу, – ответила Маша и, не удержавшись, полюбопытствовала: – Не ожидала услышать тебя в такое время. Обычно ты просыпаешься не раньше десяти.

Ольга рассмеялась:

– Сегодня решила встать пораньше, чтобы приехать к открытию торгового центра, а не стоять в пробке, как в прошлый раз. Хочу успеть обновить гардероб к вечеринке. Может, присоединишься?

Маша ответила не сразу. На языке так и вертелся вопрос, откуда у подруги столько денег – и на вечеринки ходить, и гардероб постоянно менять… Ведь у нее много лет болеет мама, лекарства дорогие, как и лечение в стационаре, где та сейчас находится.

Поначалу на все вопросы друзей Оля отвечала, что ее материально поддерживает отец. Правда, никто и никогда его не видел. Потом появился Павлик, который, с ее слов, помогал оплачивать лечение матери. А теперь они расстались… Но в голосе подруги – ни капли грусти, словно ничего не изменилось. Она по-прежнему жила одна в квартире, оплачивала учебу, поддерживала мать и даже не думала устраиваться на работу.

Маша отмахнулась от этих мыслей. Ей-то какое дело? У подруги все хорошо, значит, нужно только порадоваться!

Осознав, что на том конце провода ждут ответа, она уточнила:

– А что за вечеринка?

– Как? Ты забыла?! Я же с Павликом рассталась!

– Про него ты говорила, а про вечеринку – ни слова.

– Ты просто не помнишь, потому что всегда мыслями в своем каратэ! Так как с Павликом мы разошлись окончательно, я решила отметить это событие в клубе.

– Да-да, «окончательно»! – поддела Маша, накручивая локон на палец и закатив глаза. – Где-то я это уже слышала…

– Сделаю вид, будто не улавливаю в твоем тоне сарказма! Жду тебя сегодня в клубе в одиннадцать. И не ищи предлог, чтобы не прийти. Возражения не принимаются!

Маша включила телефон на громкую связь и, положив его на тумбочку, начала одеваться.

– Ладно. У меня все равно перерыв в тренировках. И на работе завтра выходной.

– Круто! Теперь точно не отвертишься! Слушай, а как же твой этот… ну как его?

– Чемпионат?

– Он самый!

– Уже закончился. Привезла «золото».

– Вау, молодец! Я ни минуты в тебе не сомневалась. А отдохнуть и вправду надо. В парикмахерскую сходить, маникюр сделать! Кстати, ты видела мою новую фотку в Инстаграм? Сейчас в моде…

Маша уже не слушала. Олька любила поболтать, порою растягивая это удовольствие минут на сорок, а то и больше, так что научилась слушать ее вполуха. И пока та рассказывала о модных тенденциях маникюра, заплела волосы в косу и посмотрела на свое отражение в зеркале. Удовлетворенно улыбнулась: черные лосины обтягивали гибкие ноги, а скрученная в узел футболка открывала упругий живот. За окном расцветал день, по стенам прыгали озорные солнечные зайчики, и жизнь на мгновение показалась прекрасной. Но как только зацепила взглядом край картонной коробки, выглядывающей из-под кровати, горечь моментально заполнила душу.

И угораздило же ее там забыть! Вчера так сильно расстроилась, что просто задвинула коробку с дневником, отвернулась к стене и провалилась в сон. Даже не подумала, что могут увидеть родители. Ох и влетело бы тогда, даже представить страшно!

Строчки из дневника матери пронеслись перед глазами, и в тело словно вонзили иголки. Тягучая и вязкая ненависть заструилась по венам, день за окном померк, на небо набежали тучи.

– Я отомщу ему, обязательно отомщу! – прошептала Маша. Темно-русая коса упала на плечо, а на глаза навернулись слезы. Сердце бешено и тревожно застучало. В который раз представила, как встретится взглядом с настоящим отцом и задаст один-единственный вопрос: «Зачем?» Зачем он столько лет издевался над матерью? Зачем испортил ей жизнь? И наконец, зачем убил ее?

– Алло! Ты меня слушаешь? – возмущенный голос подруги прервал мрачные мысли.

– Да-да…

– А, по-моему, ты просто летаешь в облаках! – догадалась Ольга. – Совсем от меня отгородилась! Надеюсь, сегодня все-таки придешь, и мы нормально пообщаемся. Продиктовать тебе адрес или сама найдешь?

– Продиктуй.

Попыталась собраться с мыслями, но перед глазами все еще мелькала тень человека, которого она никогда не видела, но презирала долгие годы. Тень чудовища. Тень отца. Интересно, как он выглядит? Брюнет? Блондин? А может, совсем седой? С бородой или без? Чем он занимается? Чего боится? Он представлялся ей высоким и властным, с крепким подбородком, черными глазами и жестким взглядом. Да, наверняка он сильный и безжалостный, раз так легко справился с матерью…

– Кстати, забыла сказать! – вклинился в ее мысли веселый голос подруги. – Печкин продолжает тебя разыскивать. Представляешь, звонил мне вчера, номер твой выспрашивал. По-моему, он очень решительно настроен! Ты его еще долго динамить будешь?

Машу словно холодным душем окатили. Не Печкин, а Питькин, вечно Олька его фамилию коверкает. Этот поганец еще имеет наглость ее искать?! Еще и так настойчиво. Просто фантастика! Столько лет не интересовался ее жизнью, а тут на тебе! Ох, неспроста все это!

– Оль, ты, наверное, его с кем-то перепутала или что-то не так поняла, – все никак не мола поверить в услышанное. – Мы с ним сто лет не виделись, с чего бы ему мой номер спрашивать?

– Вот еще! Ничего я не перепутала! Он спрашивал про тебя! Только я ему ни слова ни полслова, и номер, конечно, не дала…

– Большое спасибо! – от души поблагодарила Маша, все еще сомневаясь в том, что это был именно Димка. Он же не идиот, в самом деле, чтобы лезть в клетку к разъяренному тигру. То есть тигрице. Злой такой тигрице, которая так и жаждет расцарапать ему физиономию…

– Ладно, фиг с ним, с этим Пенкиным! – отмахнулась Олька, прервав ее красочные фантазии.

– Питькиным, – сквозь зубы поправила Маша.

– Ой, хрен редьки не слаще! Значит, встречаемся сегодня в одиннадцать, как и договаривались. Придут еще Ира и Наташа.

– А где?

– Господи, да ты все прослушала! – представила, как Оля картинно закатила глаза, и улыбнулась. – В центре, в клубе, адрес я скину в What’s Up. Только, пожалуйста, надень платье и каблуки!

– Хорошо, – вздохнула Маша.

Платье и каблуки! Подошла к шкафу и распахнула дверцы. Скользнула взглядом по полочкам и плечикам. Увы, ничего подходящего не нашлось. Маша предпочитала спортивный стиль, юбки и платья надевала редко. А Оля уже видела все из того, что есть! Не хочется повторяться. Что же делать?

Словно в ответ на ее просьбу раздался робкий стук в дверь. Маша быстро задвинула коробку с вещами матери. И очень вовремя.

– Не спишь? – на пороге показалась Вероника. – Слышала, ты с кем-то разговаривала…

– Оля звонила ни свет ни заря. В клуб пригласила.

– М-м, как вовремя. – Она зашла в комнату – как всегда ухоженная и стильно одетая, несмотря на раннее время. Маша не переставала восхищаться ею. А как Влад ее ревнует! Порой такие скандалы бывают, мама не горюй! Вероника-то в основном работает удаленно, но стоит ей заикнуться, что едет на встречу с клиентом, что тут начинается! И смех и грех. Все, конечно, в разумных пределах: папочка бушует и через пять-десять минут успокаивается, а мама бухтит и уходит. А потом как ни в чем не бывало: разговаривают, шутят, обмениваются новостями. Идеальный брак, по мнению Маши.

– Ты забыла в коридоре. – Ника положила на кровать подарочную упаковку.– Еще не смотрела, что там?

– Неа. Папа привез?

– Да, из командировки.

– Ой, я даже внимания не обратила… – хлопнула себя по лбу.

Вероника присела на край кровати и лукаво прищурилась:

– Что-то ты какая-то рассеянная в последнее время. Неужто влюбилась?

«Делать больше нечего!» – хмыкнула про себя и почему-то подумала о Димке. Когда-то плакала из-за него в подушку и мечтала, что станет его женой. Первая любовь, первое разочарование… Такое сильное, что ярость бурлит в крови, как только вспоминает тот день.

В комнате повисла неловкая тишина, нужно было что-то ответить, и Маша деланно вздохнула:

– Боже упаси! Просто началось лето и захотелось ярких эмоций, – опустилась на кровать и развязала ленты коробки. Восхищенно оглядела платье изумрудного цвета. Против такого великолепия даже она не устояла. – Какое красивое! У папы отличный вкус. Вот что я в клуб надену. А то у Оли строгий дресс-код, она все мои наряды помнит.

Старалась напустить на себя беззаботный вид, прогнать несвоевременные и глупые мысли о Димке, чтобы Вероника ни о чем не догадалась. И, кажется, получилось, потому что та произнесла с улыбкой:

– Ты пройдешь его на «ура», даже не сомневаюсь, – подмигнула ей Ника. – А что это вы так спонтанно решили развеяться?

– Оля с Пашкой рассталась. На этот раз окончательно, по крайней мере, она так сказала. Да и потом, ты же ее знаешь! Она всегда все делает спонтанно.

– Это точно. Что ж, тебе не помешает сменить обстановку. Удивишь подругу новым платьем, заодно и папу порадуешь.

Вероника мягко улыбнулась и доверительно погладила дочь по плечу. Посмотрела в глаза и словно заглянула Маше в душу, увидела там самое сокровенное. То, как нелегко примириться с прошлым; как, несмотря на любовь приемных родителей, ей всегда не хватало настоящей матери; то, каким потрясением было узнать правду об отце-насильнике и как хочется отомстить…

Но Маша не признавалась. Слезы защипали глаза, но она справилась. В который раз справилась и не поделилась переживаниями. Незачем им знать, как больно. Пусть они видят в ней сильную и целеустремленную девушку, а не слабого и беспомощного ребенка, который плачет и зовет свою маму.

Внезапно дверь распахнулась, на пороге появился Владислав. Для своих неполных пятидесяти он выглядел довольно молодо: коротко постриженные темно-русые волосы, глаза болотного цвета, крепкое, подтянутое тело… Но на лице все же угадывались следы усталости, а виски слегка посеребрила седина. Он подошел ближе и, посмотрев на жену, с тревогой спросил:

– Ты ей уже рассказала?

Глава 3

Вероника тряхнула густыми каштановыми волосами и так выразительно на него посмотрела, словно не хотела, чтобы дочь узнала о чем-то именно сейчас. Будто собиралась начать разговор издалека, а Влад своим неожиданным приходом нарушил все планы. По крайней мере, Маше так показалось. Их молчаливый диалог не ускользнул от ее внимательного взгляда. Она сразу уточнила:

– Что рассказала?

Вероника сложила на коленях руки, сжатые в кулаки, а Влад ответил:

– Мой двоюродный брат вернулся…

– Андрей?

– Да, твой отец.

Маша проглотила тугой ком. Хотелось возразить, что никакой он ей не отец, но чудом сдержалась. Только выдавила:

– Что ж, наконец-то посмотрю ему в глаза.

К нему тоже остались вопросы.

Вероника подняла на нее испуганный взгляд:

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Я понимаю твое желание с ним поговорить, но… И ты пойми, нельзя так резко врываться в чужую жизнь…

– Вот именно – в чужую!

– …нужно его подготовить…

– Думаешь, он не захочет меня видеть? Свою родную дочь? – Маша намеренно стала задавать скользкие вопросы. – Но почему? Может, я чего-то не знаю?

Родители переглянулись. Вероника стиснула заколку, поблескивающую в волосах, а Влад смахнул со лба испарину. Интересно, признаются или нет? Ей уже двадцать два, она уже достаточно взрослая, чтобы знать такие страшные подробности.

– Для начала нужно с ним созвониться и договориться о встрече, – заметил Влад, проигнорировав ее вопросы. – А не сваливаться, как снег на голову. Мы не знаем, как у него там сложилась жизнь. Может, у Андрея давно своя семья, а, может, он мучился угрызениями совести и приехал специально для того, чтобы поговорить с тобой.

«По-моему, они и дальше собираются молчать», – догадалась Маша и решила все-таки внести ясность:

– Дорогие мои, я вам очень благодарна за то, что не бросили, когда Андрей от меня отказался. Что за все это время не услышала от вас ни слова упрека и никогда не чувствовала себя неродной … А еще спасибо за то, что не рассказали о моем настоящем отце. Только я давно уже знаю правду.

Она замолчала, увидев, как побледнела Вероника, а Влад достал из кармана платок и вытер пот со лба. Притворяться не было смысла. Раз уж они не смогли рассказать правду, она решила это сделать сама.

– Откуда? – только и смогла спросить Вероника. Тихим, сдавленным голосом, словно у нее не было сил даже вздохнуть.

– Подслушала ваш разговор. Мне тогда было одиннадцать. И я решила пойти на каратэ, чтобы стать сильной и уметь защищаться. От таких, как мой родной папаша.

Владислав нервно заходил по комнате, а Вероника закрыла лицо руками и всхлипнула. Маше хотелось обнять ее и заплакать, но сдержалась. Вдруг сковало какое-то странное оцепенение: голова закружилась, веки отяжелели, тело показалось чужим. И вернулось то чувство безмерного одиночества, которое впервые охватило ее, когда открылась жуткая тайна.

Одна на всем белом свете. Хрупкая девушка, которая должна наказать чудовище. И это чудовище – ее родной отец!

– Расскажите, что на самом деле случилось с мамой?

Затянувшаяся тишина сдавливала виски. Маша выжидающе взглянула на Влада – тот застыл у окна, – потом перевела взгляд на Веронику, которая водила ладонями по коленям.

– Так и будете молчать?

И она наконец сказала:

– В юности Настя забеременела от отчима, который жестоко с ней обошелся. Она не смогла признаться во всем мужу, молчала до самой смерти…

– Понятно, – жестко оборвала, – и когда Андрей узнал, я оказалась ему не нужна. Где искать настоящего отца?

Вероника схватила Машу за плечи и посмотрела на нее широко открытыми глазами.

– Ты с ума сошла? Зачем он тебе нужен?

– Хочу спросить кое-что.

– Маша!.. – Влад покачал головой.

– Ну что? Разве я не имею права знать, кто он такой? По-моему, это очевидно.

– Да зачем он тебе, милая? – воскликнула Ника. – Столько лет прошло! Уже ничего не изменишь, только зря переживать будешь!

– Так вы скажете имя или нет?

– Это ничего не изменит, – с металлом в голосе ответил Влад.

– Может, для вас и не изменит, а для меня это важно! Если не скажете, я сама его найду!

– Не найдешь, потому что…

– Даже не пытайтесь меня отговорить! – Слезы градом покатились по лицу, по спине пробежала холодная дрожь. Маша не сразу поняла, что у нее начинается истерика. Первая в жизни настоящая истерика. – Никто мне не запретит, слышите?!

– Успокойся, прошу тебя! – Вероника прижала ее к себе, как маленькую, и погладила по волосам. А Влад отрезал:

– Ты его не найдешь, потому что он умер.

Вновь повисла тишина. Мужчина повернулся, подошел к Маше и застыл напротив; густые брови сошлись на переносице, строгий взгляд будто сканировал душу. Она почувствовала, как задрожали губы.

– Умер?

– Да.

– Давно?

– Несколько лет назад.

– Где он похоронен? – продолжала допытываться.

– Не знаю… – пожал Влад плечами. Но, увидев, как она сощурила глаза, добавил: – Постараюсь узнать.

Когда они вернулись к себе, Вероника села на краешек кровати и опустила голову.

– Зачем? – тихо спросила. – Зачем ты соврал?

Ее муж присел рядом и сжал кулаки. Громкий звук рекламы, которая шла по телевизору, давал уверенность, что никто не услышит их разговор.

– Чтобы она успокоилась.

– Она не успокоится, пока точно не убедится в том, что он мертв!

– Значит, я сделаю все для того, чтобы Маша поверила.

Вероника устало закрыла глаза.

– Я боюсь представить, что случится, если они когда-нибудь встретятся!

– Давай не будем думать о плохом? Она успокоится и…

– Сомневаюсь.

– Со временем успокоится, вот увидишь!

Но у Вероники было тревожно на сердце. Рано или поздно Маша узнает, что родной отец жив, и не остановится, пока его не разыщет. Что будет, когда они встретятся лицом к лицу?

***

Неоновые вывески манили своей яркостью. Музыка грохотала так громко, что Маша услышала ее, еще не переступив порог клуба. Слишком много людей. Слишком накурено. Слишком… Она мысленно прикусила язык и заставила замолчать внутреннего критика. Ей не нравилось бывать в подобных местах, но сегодня нужно потерпеть, чтоб не расстроить подругу. Снова огляделась, постаралась найти плюсы заведения. Сам клуб находится в центре, на вид довольно приличный, вход платный, значит, публика, по идее, собирается пристойная… Да и музыка ничего.

Зайдя внутрь, огляделась: подруг нигде не было видно. На звонки они не отвечали, наверное, не слышали. Договаривались же встретиться у входа! Ну и где их теперь искать? Здесь несколько этажей! Еще и туфли натерли мозоли, ходить больно.

Она с раздражением достала мобильный и увидела сообщение от Оли: «Мы на втором этаже». Слава Богу! Нехотя поплелась в сторону лестницы. Настроение резко испортилось, все шло совсем не так, как она планировала. Думала, быстро переговорит с подругой и уйдет, но нет! Ольга наверняка так и задумала: сначала заманила ее внутрь, теперь, скорее всего, попросит немного здесь побыть. Хитрая какая! Хотя сегодня, кажется, здесь вечеринка 80-х, звучат известные мировые хиты, так хоть хорошей музыкой зарядится. Но где же девчонки? Тяжело вздохнув, Маша поднялась наверх и огляделась.

Подруги сидели за самым дальним столиком и о чем-то оживленно беседовали. Оля, как всегда, цвела и пахла: чересчур короткое платье со стразами подчеркивало изящные линии ее фигуры – результат изнурительных диет; каштановые волосы до плеч были аккуратно уложены, на румяном лице – яркий макияж, красная помада сочеталась с лаком на ногтях и туфлями. В ушах сверкали круглые серьги.

Рядом с ней сидела Ира. Маша знала ее еще со школы, учились в параллельных классах. Та еще сплетница, никакие секреты ей доверить нельзя. Но, похоже, Ольгу это не смущает, раз они почти не расстаются. Ира и раньше не отличалась оригинальностью, а сегодня ее платье точь-в-точь как у подруги, только без стразов.

Маша перевела взгляд на Наталью, сидящую чуть поодаль от «близняшек». Она, пожалуй, самая тихая среди этих двоих. С трудом выделяется на их фоне: скромный макияж, черный брючный костюм, темные прямые волосы до пояса, небрежно схваченные заколкой.

Девушка первая заметила Машу. Сразу приветливо помахала рукой и слегка отодвинулась, освобождая место на мягком диванчике.

– Привет! Ты как всегда пунктуальна, пришла минута в минуту, – весело бросила Оля. – Подожди, не садись, дай посмотрю на тебя! – Она оглядела ее восхищенным взглядом. – Боже, это точно ты? В обтягивающем платье, на высоких каблуках, с ярким макияжем… Нет, не верю!

– Как видишь, сдержала свое слово, – подмигнула Маша и устроилась рядом с Натальей.

Тема разговора перескочила на нерадивого Пашку. Оля эмоционально и красочно начала рассказывать, что стало последней каплей в их отношениях. Потом начались бурные обсуждения последних сплетен в мире шоу-бизнеса, новинок моды, звезд инстаграма… Маша слушала вполуха, с трудом подавляя зевоту. Обстановка клуба была для нее непривычной, шумные компании заставляли насторожиться. Она то и дело бросала взгляд на парочку за соседним столиком, целующуюся без остановки; на пьяных парней за барной стойкой, без конца заказывающих крепкие напитки; на громко хохочущих девушек, извивающихся на танцполе. Смотрела и не понимала, что люди находят в таком «веселье». Может, это она просто старомодная? Или слишком серьезная?

Внезапно заиграла медленная песня, и сердце Маши невольно забилось быстрее, навевая воспоминания. Обстановка вокруг изменилась. Разговоры подруг поутихли, а парни за барной стойкой пригласили на танец тех самых хохотушек, которых минуту назад рассматривала Маша. Ее столик тоже внезапно опустел. Она сидела в полном одиночестве, но совсем не чувствовала от этого дискомфорта. Наоборот, лениво потягивала коктейль и посматривала по сторонам, мысленно подгоняя стрелки часов. Было невыносимо слушать проникновенный голос Томаса Андерса, потому что хотелось думать о любви, а не о завтрашней тренировке.

Проклятье! Она слышала эту песню тысячу раз, но сейчас почему-то воспринимала каждое слово особенно остро, словно тот, о ком так мечтала забыть, был где-то рядом.

«Настоящая любовь никогда не умирает», – убежденно пел исполнитель.

Она беспокойно глянула по сторонам: в центре зала кружились пары, на нее никто не смотрел. Кажется, все в порядке и волноваться не о чем. Почему тогда в груди так больно? Наверное, здесь слишком душно, нужно выйти и подышать свежим воздухом. Она сделала движение, чтобы встать, но не успела: в ее сторону уверенно направлялся какой-то человек. Что-то знакомое угадывалось в его облике, и Маша на миг растерялась. Потом придвинулась к стенке, в самую тень, но спрятаться не получилось.

– Потанцуем? – уверенно предложил парень, приблизившись.

Она на секунду вскинула на него глаза: его лицо в полутьме казалось знакомым. Где-то она его уже видела, только где? Или это всего лишь игра воображения? Может, стоит согласиться, все же на танцполе светлее, посмотрит на него внимательней и поймет, кто это.

Парень протянул руку решительно и твердо. Это был жест, не терпящий промедлений. Маша вдруг почувствовала себя слабой и беззащитной, захотелось спрятаться за его широкой спиной, словно это могло укрыть ее от целого мира… Она не успела ответить. Сильные руки сразу же увлекли ее в центр зала. Оказавшись совсем близко, девушка с удивлением обнаружила, что от спутника не пахнет спиртным, наоборот, ощущался приятный аромат парфюма. Что-то необычное: нотки цитрусовых и свежей зелени перемешивались с запахом перца и кардамона. Хотелось вдыхать и вдыхать… Даже голова закружилась. А музыка обволакивала, заворачивала в кокон спокойствия, настраивала на романтический лад:

«Я застрял в неизвестности, береги себя.

Кажется, я застрял, сражаясь со своими грезами…»

Наверное, ей тоже пригрезилось, что рядом с ней не незнакомец, а тот, другой, которого она так старательно старалась вычеркнуть из своей памяти… И не смогла…

«Я мечтаю, мечтаю, –

Возвращайся ко мне!»¹

Проникновенный голос вокалиста пробирал до мурашек, каким-то неведомым образом вытягивая ее из панциря и заставляя сердце стучать все быстрее. Парень обнимал ее крепко и уверенно, и Маша внезапно почувствовала смущение. Странно. Занятия единоборствами дали ей больше уверенности в себе, помогли выработать правильную стратегию поведения, ведь она постоянно находилась в окружении противоположного пола. А рядом с этим человеком все самообладание трещало по швам. Что за напасть!

– У тебя нет ощущения, что мы знакомы? – внезапно спросил кавалер. Маша бегло посмотрела на него.

Конечно, есть, но она почему-то не позволяла себе глядеть на него слишком пристально, старалась не вглядываться в черты, боясь найти сходство с одним человеком…

– Нет, – намеренно солгала она.

– Уверена?

Он как будто подначивал ее поднять глаза и наконец рассмотреть его как следует. Маша мысленно фыркнула. Вот еще! Зачем ей это нужно, песня сейчас закончится, они разойдутся по разным сторонам и забудут о существовании друг друга. А может… Может, все-таки рискнуть?