Читать книгу: «Горыныч»

Глава 1
Горыныч
Часть 1

Вот уже два года, как Егор овдовел.

Он сидел у себя в доме и, глядя в окно, вспоминал всю свою жизнь…

Родился он в большой крестьянской семье, где помимо его, было еще трое детей, и еще с ними жил дед Егор.

Из того времени, ему вспоминалась одна работа. Большой огород, который нужно было обрабатывать, живность, за которой нужно было ухаживать, а еще и школа, где нужно было учиться. Да еще все старшие, помогали родителям по дому и приглядывали за младшими.

Егорка, был третий ребенок в семье. До него в семье родились две девочки, и когда родился мальчик, дед очень радовался и попросил, чтобы его тоже назвали Егором. Уже позже, через два года родился Ванька.

Дом был небольшой, но места хватало всем и только дед жил отдельно в небольшой пристройке, куда детям вход был запрещен. Почему? Егор, сейчас, и вспомнить бы не смог. Но к нему, дед относился как-то по-особенному. Ребятишки деда немного побаивались за его грозный вид и немногословность, а с Егором он был добр, частенько звал к себе, учил читать, а потом давал книжку и заставлял читать ему вслух. И он читал, ослушаться деда было нельзя. Егор любил деда несмотря ни на ч его грозный вид и считал, дед какой-то особенный и по мере взросления все больше прислушивался к его советам.

Дед, всегда повторял ему одно:

– Ты, Егорка, главное, учись! Время такое наступает, учиться надо!

Когда деду перевалило за девяносто, он совсем ослаб. Больше лежал или сидел у себя в комнатке, но никогда не жаловался. И однажды позвал его к себе.

Когда Егорка пришел, дед лежал на кровати.

– Сядь ка! – сказал он, – ты, Егорка, уже большой стал, пятнадцать годов, это хороший возраст, чтобы задуматься о будущем! Так что послухай, чего я тебе скажу, – дед говорил, смотрел на его, и, видимо, от усталости периодически закрывал глаза, – ты, сынок уезжай отсель и, иди учись на лекаря! – Егор удивленно вскинул брови. Дед увидел это и нахмурился, – говорю, знать знаю, чего говорю! Судьба у тебя такая! – Какая, такая судьба, Егор так и не понял, но спрашивать не стал, боялся, что дед рассердится. А дед посмотрел на него внимательно. – И эх! Здоровый выдул, а голова ещо не тункает! – сказал он, – неужто, так и будешь навоз ворочать на свиноферме, как отец? Говорю, учись! – он сунул руку под подушку и достал что-то, – на-ка вот! Токма наденешь, когда учиться начнешь! – он раскрыл ладонь. Там лежала ладанка на суровом шнурке, – да не боись! Не церковная! Бери! Поглянь ка все такие безбожники стали! – дед недовольно глянул на него, – а откуда она, и почему я тебе про твою судьбу знаю, расскажу…– он закрыл глаза и тяжело вздохнул..

– Давно это было… Я тогда молодой ещо был, а тут война! Года подошли и меня забрали! Война она и есть война, взрывы, стрельба, убитые, раненные! Страшно! Боялись мы все, чего уж греха таить то! Не боится, только, дурак! Всем жить охота было! Но, когда нас с парнями привезли в часть и определили во взвод, мы, все одно, старались не отставать от ребят, да и командир у нас хороший был, подбадривал, поучал! Где-то, через неделю, мы попали в окружение. Как не сопротивлялись, пришлось отступать, и тут меня ранило в ногу, я отключился, и остался валяться в поле. Народу много полегло тогда, собирать нас некому было. Вот тут меня немцы и нашли. Попал я в лагерь. Что там мы натерпелись, я даже вспоминать не буду.. – дед выдохнул и опять прикрыл глаза, – ногу мне доктор, который с нами там был, маленько подлечил и через месяц мы втроем решили бежать! Это потом лагеря были хорошо охраняемы, а тут нас просто держали в огражденном месте. Куда парни делись, я не скажу, а я бежал , как очумелый! Нога болит, а уходить надо было! В общем, меня не поймали! Как я пробрался через линию фронта и меня не подстрелили наши, я не знаю, просто повезло. Добрел до какого-то населенного пункта и, вот тут меня и поймали, но уже, наши! Я все им честно рассказал, что попали в окружение, что был в плену, что сбежал… но, время такое было! Раз был у немцев, значит, предатель или шпион! Осудили, и отправили в лагерь! Вот вспоминаю все это, и все думаю, спасибо, что не расстреляли, а могли бы! Ну а там… жили в бараках, зимой холодно, кормили плохо, все, как и там, у немцев, только тут были свои! Я злой стал, как черт! Думал, как бы сбежать, да только, куда бежать то? Все равно же, поймают и тогда, точно расстреляют! Я смирился, но злоба осталась! Спали на полатях и подо мной, лежал старик, звали его Гордей. Кто он, откуда и почему здесь, ничего никто не знал. Было удивительно, за что могли посадить такого старого деда? Но.. там никто ни у кого ничего не спрашивал, все в основном молчали. А деда этого уже даже охрана не дергала, видно было, что не жилец! И вот как-то, уже совсем поздно вечером, слышу, он зовет меня. Я тихо сполз к нему и сел рядом. А он лежит, глаза, как-то странно горят и от него, прям, жаром пышет. Ну, думаю, дед коньки решил отдать, и меня к себе поманил, чтобы душу, наверное, облегчить хочет.

– Егор, я ждал тебя, – тихо сказал он. Я удивился, но промолчал. Думаю, мало ли, деду может мерещится чего. А он, сердито так, глянул на меня, – ничего мне, не мерещится! – сердито сказал он, – тебя мне указали, и я ждал, когда я смогу тебе передать свой символ, данный мне свыше! – Ну тут, я, вообще, очумел и, уже ничего не понимал. А дед продолжил, – я скоро уйду в мир иной, – тихо сказал он, – сам видишь, недолго мне осталось, так вот.. – он откуда-то достал, вот эту ладанку, и сунул мне в руку, – спрячь, да чтобы не нашли! Наденешь на себя, когда окажешься дома! – он внимательно смотрел на меня, – да-да! Именно дома! – я опять глаза округлил. Какой дом, когда мне еще сидеть и сидеть. А он опять глаза закрыл и тяжело выдохнул, – твое дело пересмотрят! Нашелся твой командир. Он даст показания, что ты попал в плен, когда был ранен и был в бессознательном состоянии! И напарника твоего нашли, с которым ты бежал! Так что, тебя отсюда скоро выпустят! Но власти не могут признать, что сделали не правильно, поэтому тебя отправят на поселение! – он перевел дух и, закрыв глаза, потом продолжил, – но и там ты долго не будешь, скоро власть сменится, и вас отпустят по домам! Вернешься домой, и только там надень эту ладанку, а там все поймешь сам! Скажу только одно, все, что тебе будет даровано, никогда никому не рассказывай, а то будешь, как я помирать в лагере! – он замолчал и больше не сказал ни слова. А я сидел в полном не понимании, а когда хотел спросить, зачем он мне все это рассказал и отдал эту вещицу, наклонился к нему, а он уже синеть начал. Наутро пришли солдатики и унесли его, а я начал ждать. И ты знаешь, все сбылось, ровно так, как он мне рассказал.

Вскоре нам объявили, что скоро отпустят. Вызывали по одному, зачитывали оправдательные приказы, отдавали документы и выпроваживали.

Я кое-как добрался до дома.

Мать, когда меня увидела, чуть чувств не лишилась. Ей же пришла похоронка на меня. А тут, я, живой. Правда, худющий, одни мослы. Одежка, какая нашлась, и та на мне висела как на вешалке.

Оказалось, что отца следом за мной забрали, а потом пришла бумага, что он пропал без вести. Старшая сестра укатила в город, на заработки и там осталась, и как могла, помогала матери, высылала то продукты, то деньги.

Народ поднимался после войны. Все работали в колхозе, в доме хлеб появился, и жить стали легче и сытнее.

Я дня три приходил в себя. Отмылся, побрился, мать мне одежку дала, какая была. Я хоть просто щей горячих поел с хлебом.

На дворе начало лета. Тепло. Я три дня вялился на солнышке и, было так хорошо от того, что просто солнышко светило и пели птички. Там-то такого не было. А потом собрался и пошел к председателю. Нужно было работать, не сидеть же у матери на шее взрослому мужику.

Пришел, документы показал, и говорю:

– Вот пришел, работу давай! Готов хоть куда, руки по работе соскучились!

А председатель, мужик хороший у нас был, всего повидал , смотрит на меня и улыбается.

– Егорка, тебя же шваброй толкни ты и упадешь, какая тебе работа! – потом бумагу достал, – значит, так! Поедешь в райцентр на курсы водителей! Подучишься, нам водители очень нужны, там и с машинами научат разбираться, отдохнешь, подкормишься, там столовая при курсах! Приедешь, и дальше посмотрим! – и подал мне направление.

Я вернулся домой, сказал матушке, что еду на курсы.

Она мне котомку собрала с бельишком и кое-что из провизии, на первое время.

Я пришел к себе в комнату и тут вспомнил про ту самую ладанку. Я ее зашил в край сюртука. Достал, надел на себя и решил посмотреть, что же там в самой ладанке. Открыл и оттуда мне прямо в лицо ударил свет. Помню только, что какой-то голубой и, сияющий. Я отключился и свалился на лежак. Сколько я пролежал, не знаю. Очнулся, когда за окном уже сумеречно было. Сел, глянул, ладанка закрыта. Хотел ее еще раз открыть, да не тут-то было! Она, как будто, запаялась! Прислушался к себе, а у меня в голове гомон какой-то стоит, и по телу жар бродит! Я ничего не понял, и улегся спать. Решил, утро вечера мудренее.

Утром встал, все нормально. Собрался и укатил в райцентр.

Через месяц, вернулся с корочками водителя и механика.

– Молодец Егор, ты у нас теперь ценный специалист! – сказал довольный председатель.

Дал мне два дня отдохнуть и потом на работу.

Матушка радостная, что я вернулся, да и по дому работы полно мужицкой скопилось.

Вечером полез я в шкатулку, где матушка все документы хранила, чтобы положить свои корочки, и наткнулся на тот самый листок из военкомата, где сообщалось, что отец пропал без вести. Развернул, читаю и вдруг у меня перед глазами все поплыло и вижу..

Сидит мой отец за накрытым столом. Совершенно живой и румяный. В городской одежке. Рядом с ним женщина с накрашенными губами и маленькая девочка, которой он конфеты дает. Все сидят, улыбаются..

Я, с перепуга, сморгнул, картинка пропала, а я очумело смотрю на этот листок.

– И чего это было? – думаю, – это что за такое?

Я листочек свернул и положил обратно в шкатулку, а сам пошел во двор, нужно было двора поколоть.

Топором машу, а у самого эта картинка все из головы не выходит. Откуда это кино в моей голове? И тут, до меня, наконец, дошло, что это все из-за этой ладанки. Вот откуда дед знал, что со мной будет. Выходило, что теперь и я могу это видеть. Меня, прям, жаром обдало после моей догадки. Страшновато стало. Не зря мне дед говорил, чтобы я никогда никому об этом ничего не говорил. И то ведь, правда! Скажи про такое кому и все! Либо заорестуют либо, в дураки запишут! Я даже колоть дрова перестал. Сел на чурбак и все в голове у меня перемешалось.

Доколол я дрова, и пошел передохнуть. Лег и думаю, так это что же выходит? Отец мой, паразит эдакий, жив здоров, и живет где-то себе, с другой семьей, а мамку мою бросил! Решил, как только появится время, еще раз гляну, узнать хоть в каком городе он живет, правда, как это сделать я не знал. А потом … подумал и решил, что не буду искать. Спросишь почему? Понимаешь, жизнь она многому научила.. А вдруг отец память потерял и кто-то его спас и взял такого к себе, а тут я появлюсь.. А вдруг он просто струсил и сбежал? В общем, прикинул и так, и эдак и забыл! Пускай живет, раз сам так решил или жизнь так повернулась!

Начал работать, а потом и жениться надумал, девчонку присмотрел себе. Она на ферме дояркой работала, а я молоко возил.

Чтобы понять, кто она, моя избранница, и будет ли моей женой, решил проверить. Понимаю, что это молодая блажь, но тогда для меня это было очень важно. Я стащил у нее платочек, пришел домой, провел по нему рукой.

– Ну-ка, Натаха, что там у тебя впереди?

Опять это кино поплыло.. Вижу, Натаха моя стоит рядом с моей мамкой и, а та на руках держит малыша!

Я обрадовался. Понял, что правильно я ее выбрал.

А ночью приснился мне сон.

Деда Гордея увидел. Стоит весь в белом и улыбается.

– Молодец, Егорушка! Все понял! Знать, правильно мне на тебя указали! – потом серьезным стал, – тока ты больше ерундой не занимайся! Не для того тебе это дадено!

Проснулся, лежу и неудобно как-то стало.

– Больше не буду,– говорю, – это я так, с дуру!

Понял я, что все это можно делать, но только в крайнем случае.

Ну, а дальше, женился на Наташке, бабке твоейной, Царствие ей небесное! Работали, деток нарожали. Первого сына, твоего папку, назвал Гордеем, в честь того деда.

Вот почему и говорю тебе, уезжать тебе надобно и учиться! Я все это уже увидел! Понял? – он смотрел на внука, – быть тебе лекарем, потому как, у тебя к этому делу склонность! Да и ладанка тебе в помощь будет….

И Егор, после окончания школы, как ему и посоветовал дед, укатил в райцентр, поступил в медицинское училище. И именно там надел ладанку.

Егор даже хмыкнул, вспомнив это.

– Мдааа, я тогда здорово труханул! Прав был дед, все это не так просто, оказалось! – думал он, – хорошо, что выбрал время, когда парней не было в комнате! Представляю, если бы они меня такого увидели! Точно бы, Скорую вызвали! – он улыбнулся.

Действие ладанки оказалось настолько ошеломляющим для Егора, что он, кое-как, отошел от всего, хотя помнил, что про это рассказывал дед.

У него не просто гудела голова, все горело внутри и, особенно, почему-то, горели ладони рук. Хотелось засунуть их под холодную воду. Но Егор все мужественно перетерпел. Часа через три все угомонилось. Все это время он просто пролежал на кровати с закрытыми глазами.

Со своей будущей женой, Машей он познакомился в том самом училище.

А получилось все очень смешно..

В тот день парни раньше его убежали на перемене в столовую и, когда он туда пришел, они уже сидели за столиком.

– Горыныч, мы тут! – крикнул один из парней.

Сидевшие за соседним столиком девчата с сестринского факультета, прыснули.

Егор подошел, показал кулак парням и мельком глянул на девчат. У него сразу ёкнуло сердечко. Там сидела Машенька. Она смеялась и в ее серых глазах вспыхивали искринки . Эти глаза и смех сразу запали ему в душу.

Он встретил ее после занятий и подошел.

– А можно, с Вами познакомиться? – спросил он краснея. Было смешно смотреть, как здоровенный парень, стоит и смущенно краснеет.

– Попробовала бы я отказать Горынычу! – засмеялась она. Егор глянул на нее, и они оба рассмеялись..

– Да это парни меня так кличут, – сказал Егор, когда они пошли прогуляться, – это из-за моего отчества , Гореевич!

Егор влюбился. Симпатичная, улыбчивая, ладная. Все в ней ему нравилось, а потом он рискнул и просмотрел ее…

Егор увидел, что в будущем она станет его женой, но.. не сможет ему родить наследников. Это очень огорчило его, но он влюбился и уже не хотел, никакую другую.

Уже потом Маша ему рассказала о том, как жила и что было с ней дома раньше. Мать ее умерла, когда Маше было одиннадцать лет. Отец женился второй раз. Новая жена невзлюбила приемную дочь. Вся работа по дому была на Маше, а еще мачеха гоняла ее зимой и летом полоскать белье на родник, и от этого Маша часто простывала, но отцу ничего не говорила и молча переносила и боль и обиды. А после окончания школы решилась уехать, собралась и укатила учиться, подальше от дома.

Егор жалел ее и решил для себя, что может все еще образуется, и он вылечит свою любимую. А решение это было не просто так. Со временем он выяснил для себя, что руки тогда горели не напрасно. Теперь он мог руками чувствовать больные места у пациентов, и он тогда очень надеялся, что может его руки, помогут ему вылечить ее.

Они окончили учебу и вместе вернулись в деревню в дом к родителям Егора, поженились и стали жить вместе с ними. Поселились в пристройке, где раньше жил дед. Иван повзрослел и теперь они помогали родителям по хозяйству.

Егор работал фельдшером, а Маша медсестрой.

Время шло, а внуков деды никак не могли дождаться.

Нет, внуки были, только жили далеко и не всегда приезжали в гости, но они ждали их от сына.

Отец только хмуро молчал, а мать однажды как-то спросила:

– Егорушка, что-то вы нас с внуками то не порадуете? Ванька, смотрю, вперед тебя, нас с дедом внуками одарит!

– Мам, все будет! – успокоил ее Егор и решил получше просмотреть Машу, но уже при помощи рук. Если честно, заглядывать вперед почему-то побаивался, наверное, предчувствуя что-то нехорошее.

Когда Маша уснула, он более внимательно посмотрел ее, определив самые больные места. Особенно его руки жутко горели внизу живота Маши, а это означало, что там было сильное воспаление, а может и что-то более страшное. Он задумчиво сидел и смотрел на спящую жену. Теперь он понимал, почему она стала избегать близости, ссылаясь на усталость или, старалась заниматься чем-то допоздна, пока Егор не засыпал

– Как же ты , моя дорогая, медосмотр-то проходила? – думал он, – почему это все не выяснилось раньше? – вопросы были, а ответов нет.

На следующий день, когда они пришли на работу, он посадил ее напротив.

– Маняш, скажи ка мне, как часто у тебя болит внизу? – он внимательно смотрел на жену, – я спрашиваю тебя, как доктор!

Маша вся покраснела.

–Часто.. – ответила она односложно.

– Значит, так! Собирайся ка и поезжай в райцентр! Я договорился с гинекологом, она тебя посмотрит! Если нужно будет, ложись в больницу! Надо хорошо обследоваться и полечиться! Ну не дело так страдать! – он приобнял и ее поцеловал, – я же хочу, чтобы ты была здорова! – Маша вдруг уткнулась в него и заплакала.

–Да я сама уже хотела ехать, – вытирая слезы, сказала она, – болеть стало невыносимо!

На следующее утро Маша уехала.

Что было потом, Егор даже вспоминать не хотел, но мысли возвращали его к тем дням, когда было страшно…

Машу сразу положили в больницу, заподозрив внутри что-то нехорошее.

Представьте себе, что тогда не было привычного для нас сейчас обследования при помощи УЗИ и все зависело от грамотности и профессионализма доктора.

Машу обследовали и сделали много анализов. Егор периодически вырывался в райцентр и навещал жену. Он разговаривал с доктором, и та только говорила, что нужно еще хорошо все обследовать, чтобы дать окончательный результат.

Маша пролежала в больнице почти месяц. Вернулась бледная, уставшая и сникшая.

– Все! – сказала она Егору и протянула бумаги, – мне осталось немного!

Егор читал бумаги и бледнел. Воспаление, которое превратилось в онкологию, причем уже в последней стадии.

Егор, как мог, подбадривал жену, но его надежда, на то, что он сможет, вылечить ее при помощи своих рук, рухнула. Оказалось, что он может только определять места недуга и все. Хотя, это тоже ему здорово помогало в его работе.

Маша прожила три года и все благодаря ему. Он ее лечил и, надеялся, что они победят болезнь. Последний год она уже просто лежала и, если могла, вставала и сидела около окна, которое как раз выходило на здание медпункта.

Ее не стало, когда за окном начала расцветать весна и все только пробуждалось в природе.

Егор тогда почернел от горя. Сидел молча дома и не знал, что делать.

Но работа не дала ему долго горевать. Люди шли со своими болячками и, ему нужно было их лечить, а там нельзя было показывать плохого настроения и быть смурным. И он, зажав свое горе в кулак, теперь жил одной работой и своим домом. Заходил к родителям, следил за их здоровьем, и возился с племянником.

Часть 2

Он тяжело вздохнул, встал и пошел заниматься делами. Сегодня был выходной, и нужно было позаниматься огородом, да и в доме прибраться и приготовить, что-то поесть. Жизнь никто не отменял.

Он уже давно жил отдельно от родителей.

На второй год жизни в деревне им, с Машей дали отдельный дом, который находился, прям рядом с медпунктом. С родителями остался Иван, который после службы в армии вернулся домой, и вскоре женился на своей подружке. Вскоре у них родился мальчик, и теперь деды нянчились с внуком. Да и сестры нет-нет, да приезжали в гости с детьми. У Натальи, старшей, было двое пацанов, а у Кати, дочка Олеся.

Мать переживала за Егора. Говорила ему, что жить одному мужику негоже, а Егор только молчал и ничего ей не отвечал. Ну как он мог ей объяснить, что кроме Машеньки ему никто не нужен.

Спасала работа.

Он научился хорошо использовать свои способности. Быстро просматривал руками болящего, и назначал лечение. Научился делать небольшие операции, ставил безошибочные диагнозы, а если в чем сомневался, отправлял в городскую больницу для подтверждения, и как правило, никогда не ошибался.

Медсестру ему пока не прислали, и ему приходилось справляться одному. Правда, у него была помощница, тетя Паша, санитарочка. Она хорошо справлялась со своими обязанностями и, когда нужно было, могла помочь Егору и в процедурном.

Егор изменился, как-то повзрослел, стал угрюмым и не разговорчивым. Ему сейчас здорово подходила его кличка, которую ему приклеили парни в училище, Горыныч. Он даже однажды слышал, как кто-то в коридоре медпункта сказал:

– Да тише вы! Наш Горыныч не любит шума!

Он тогда усмехнулся даже.

– Дожил! В Горыныча превратился!

Прошло два года после ухода жены, а он все никак с этим не мог смириться.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, и как долго он еще ходил смурным, но тут случилось одно событие, которое перевернуло его жизнь.

В ту ночь ему приснился дед.

Он сидел в своей комнатке на лежаке и смотрел на Егора тем суровым взглядом, которого боялись все в семье. Он был недоволен.

– Что же ты Егорка скис-то? Ходишь, как баба с кислым лицом и все страдаешь? Хватит уже! Понятно, что потерять любимого человека большое горе, тут даже слов нет, но все мы смертны и, ее уже не вернуть! А ты-то! Молодой мужик, записался в черные вдовцы, что ли? Ну, погоревал и хватит уже! Помни ее, и этого вполне достаточно! Ты-то молодой мужик и жизнь никто не отменял! Тебе еще наследников надо народить и воспитать! Кому будешь передавать то, что я тебе даровал? Жизнь еще тебе много неожиданностей подаст и к этому нужно быть готовому и принять верное решение! – он говорил тихо и сурово смотрел на него, – уезжай отсель! Учись дальше и живи! Тебе будет для кого…

Егор очнулся от сна и долго лежал, глядя в потолок. За окном еще было темно, и только свет из окна раскидал по потолку какие-то тени.

Он глянул на будильник. Стрелки показывали пять утра. За окном начало декабря и снег уже покрыл землю, и от него в комнате было не так темно.

Обычно, сны как-то не вспоминаются, а этот он помнил до мельчайших подробностей.

Он сел на кровати и вдруг улыбнулся.

– А ты прав дед! Что-то я, и правда, слишком долго хандрю, – тихо сказал он, встал и пошел умываться. Глядя в зеркало пристально посмотрел на себя. – Мда! Что-то ты Горыныч совсем страшный стал! Ну ничего.. будем жить дальше! – Он чисто выбрил лицо, причесал свои густые волосы и теперь из зеркала на него смотрел молодой мужик с немного грустными глазами, – что-то я не понял, про какие такие неожиданности сказал дед? И для кого я должен жить? Он просто так никогда ничего не говорил! – Егор задумался, потом хмыкнул, – ну что ж, предупрежден, значит, вооружен! – и пошел топить печь и готовить себе завтрак.

Он с кружкой чая подошел к окну, которое выходило на медпункт. Там уже горел свет, а это значило, что тетя Паша уже там и наводит порядок.

–Вот же, неугомонная работяжка! – улыбаясь, сказал Егор. Настроение у него улучшилось. Он быстро накинул полушубок и пошел отгребать снег, чтобы очистить тропинку до медпункта.

После работы зашел в дом румяный и взбодренный.

Глянул на часы, половина седьмого. Прием больных с восьми и у него еще было время посмотреть, что там в медпункте. Стационар был пуст, а вот заявки из других деревень тетя Паша принимала по телефону и клала ему на стол. Он специально не согласился ставить у себя дома телефон. Вначале, потому что болела Маша, а потом сказал, что если кому надо, тот и дома его найдет.

Он переоделся, взял свой чемоданчик, накинул куртку и пошел к себе на работу.

Не успел он зайти внутрь, как к нему навстречу выскочила тетя Паша с испуганными глазами.

– Егорушка, – когда никого не было она его всегда так называла, – там нам подарочек подкинули, – она показывал рукой в сторону комнаты, где у них был стационар на четыре койки, – там.. там..

– Так! Успокойся, теть Паш! Выдохни и спокойно скажи, что там у нас! – Егор остановился и внимательно смотрел на нее, – и?

– Там ничто, а кто! – сказала она.

– Еще интереснее! – Сказал он, раздеваясь, – погоди, разденусь, и глянем кто там! – он прошел в свой маленький кабинетик, повесил куртку на вешалку, надел халат, – ну веди, показывай!

Тетя Паша пошла в стационар.

– Вот, – только и сказала она.

На кровати лежал малыш, и он спал. Тетя Паша развернула одеялко. Малыш лежал в ползунках, и на голове была шапочка. На вид малышу было месяца три.

– Вот это подарочек.. – удивленно глядя на такого пациента, сказал Егор, – и кто это у нас?

– Мальчик! Я его уже переодела, он весь мокрый был! – сказала тетя Паша, – прихожу, а около двери корзинка с соломой стоит, а в соломе… вот! Но, видать, поставили, прям, перед моим приходом, он теплый был! Я его бегом затащила, раскрутила, а он весь мокрый. Ну чего делать то? Раздела, обмыла, переодела.. Там вместе с ним пакет лежал с ползунками и пеленками! В общем, кто принес, я не видела! Но.. не орал! Сытый, наверное.. Кстати, Егорушка, я сбегаю, хошь молочка принесу, а то проснется, а кормить-то нечем! Я тут, к Катюшке! У ее малыш, может чего посоветует!

– Сбегай! – сказал Егор и подошел к кровати, – так это про эту неожиданность дед сказал… вот уж точно неожиданность! И чего делать с ним? – он смотрел на малыша, – кто же тебя так немилостиво кинул? – рядом с кроватью стояла та самая корзинка. Егор глянул на нее и пошурудил солому. Сбоку, под соломой, увидел свернутый листочек в клеточку. – Ага! А вот и записка! Сейчас мы все проясним.. – он развернул его. Записка была написана не ровным почерком:

«Добрый вам день, Горыныч! – Егор улыбнулся, – прости, коль не так назвал, но тут все так тебя кличут! Пишет тебе дед Тимоха из деревни Клочки. – Егор прикинул, где это и, аж присвистнул. Эта деревня считалась не перспективной. Молодежь вся уехала и, в деревушке остались одни старики, да и то домов шесть. Он там бывал по своему графику и до Нового года тоже собирался. Он опять начал читать, – неведомо откель к нам приблудилась деваха. Звали ее Галинка, так она нам сказала, с малым! Сказала, что шла куда-то, к своим и, видать, заплутала! Шибко простудилась и сильно кашляла! Ну мы ее тут чем могли, полечили, да видать, уже ничем ей помочь нельзя было! Хотели за тобой послать, да у нас тут все перемело и, никак проехать нельзя было! В обчем померла она, а малой остался! Удивительно, но он не заболел! Она, видать, его то укутывала, а сама промерзла сильно! То ли от кого убегала, то ещо чего, тут я тебе ничо сказать не могу, не ведаю, да и она ничего не рассказала, не могла! А тут оказия от нас поехала к вам туда, почтальон заезжал на санях, вот мы малого и снарядили! Ты уж не серчай на нас, но мы-то чего могём ему дать? Сам понимаш, старье одно у нас тут! С уважением, дед Тимоха.»

Егор помнил этого дедка. Шустрый, острый на язык. Все с прибаутками, и шутками. На деревне их пять дедом и восемь бабок, так он всех поддевал своими подковырками, а те только посмеивались. Может поэтому и жили дружно, что никто ни на кого не обижался, а если чего у кого случалось, то всем миром помогали.

– Мдаа! Старики вы мои .., – тихо сказал Егор и грустно улыбнулся, – через два дня поеду, гляну, как они там, да надо таблеток прихватить! – он опять посмотрел на спящего малыша, – надо участковому сказать, пусть придет… – и он задумался, – ну придет, напишет в райцентр, приедут, заберут и куда? В детский дом или дом малютки, а дальше? – он задумался, – а может, оставлю пацаненка себе и пускай растет под присмотром и дома.. – эта мысль прям врезалась ему в голову, и он улыбнулся, – ладно! Переговорю с участковым! – потом задумался, – вот и будет мне о ком беспокоиться…. Ну дед, спасибо!

Вернулась тетя Паша с двумя бутылочками молока.

–Вот! Катюшка дала! Сама сцедила, у нее молока много и сказала, если чего, чтоб приходили еще! Даже соски дала! – Тетя Паша завернула бутылочки в полотенце, – и еще пеленок дала и одни ползунки! – все богатство она положила на тумбочку и глянула на Егора, – и чего делать-то будем?

– Пока ничего, – ответил Егор, – участковому позвони, пускай придет, и ко мне зайдет!

–Ага! – кивнула тетя Паша и убежала звонить.

Егор провел над мальчиком руками. Малыш был здоров, только не по годам худенький.

–Это ничего, – прошептал он, – подкормим! Будешь у нас бутузом! – он задумался, – раз не написали, как тебя звать, наречем тебя Тимофеев, в четь того деда! Нельзя же, чтобы человек без имени жизнь свою начинал!– он улыбнулся, – ничего, малыш! Надо жить! – малыш вдруг заерзал и захныкал, – проснулся! Молодец! – Егор взял его на руки , – какой же ты худенький, – глядя на него прошептал Егор, – ты, сынок, давай ка ешь хорошо, и вырастешь богатырем! – согретый теплом рук малыш опять заснул.

Вернулась тетя Паша и, глядя на них, улыбнулась.

– Семеныч сказал, счас прибежит! – сказала она, – а тебе Егорушка идет быть папой! – Егор только улыбнулся на это.

– А я его и хочу себе оставить! Давно мечтал о сыне! – сказал он, – ой! Теть Паша, по-моему, он мокрый опять!

– Давай! – она взяла ребенка и, положив на кровать, начала снимать ползунки, – точно! Сейчас все устроим!

Семеныч прибежал минут через десять.

– Ну и чего тут.. – он заглянул в комнату, – от тебе и раз! Это откуда такое богатство привалило? – хмыкнул он.

– Вот, – Егор протянул записку, – читай! И пошли ка ко мне, разговор есть!

Они ушли, а тетя Паша, переодела малыша и покормила.

– Кушай, милок, кушай! – приговаривала она, – тебе это счас самое лекарство!

В кабинете у Егора он разговаривал с Семенычем.

– Прочел? И чего скажешь? – Егор смотрел на участкового.

Тот сосредоточенно молчал и, если честно, в его жизни такого еще не бывало, и он не знал, что и ответить.

– Мда! – задумчиво сказал он, – вообще-то, по правилам, его надоть в город везти, а там уже решат, чего с ним делать!

– Ну да, сейчас, в мороз я тебе его отдам! Ага, счас! – сказал Егор, – ты же видел, какой он слабенький! – он в упор смотрел на Семеныча, – слушай, у меня есть одно предложение! Я его оформляю на себя, и он остается со мной! Все! И никаких проблем и поездок! И тебе меньше возни! Скажем, что я согрешил на стороне и его мне привезли, потому что мать заболела и померла! Правдоподобно же? А записку? Сожжем и все! Ну кому нужен брошенный ребенок? Никому! А мне нужен! – в деревне все знали про горе Егора и, поэтому, его довод звучал правдоподобно. Ну почему молодой мужик не мог гульнуть на стороне? Вполне! Жена же больная была… Ну и так далее..