Читать книгу: «Теория коллапса»
Редактор Наталья Геннадьевна Королёва
Дизайнер обложки Кристина Богдановна Шендолесова
© Тания Ши, 2022
© Кристина Богдановна Шендолесова, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-4496-4142-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть 1. Её похоронили в чёрном
ПРОЛОГ
Жизнь – самое непредсказуемое, что есть…
У кого-то наступает великое счастье, у кого-то наоборот.
Кто-то видит в чужом горе избавление от собственных мук.
А кто-то на своём несчастье пытается заработать.
Кто-то кажется близким человеком, но бьёт больнее всего.
А кто-то постоянно предаёт, но делает вид, что самый близкий человек.
Кто-то не знает тебя, но решив, что с тобой поступают неправильно, бросится на помощь.
А кое-кто совершит уж что-то абсолютное невероятное. Что-то неподвластно человеческой логике.
И всё же… если ты не сделал ничего плохого, то в этом хитроумном сплетении судеб всегда отыщется человек, который любит тебя не за что-то, а просто потому, что ты есть…
Пускай пока ты не знаешь, кто этот человек.
Но придёт время, и ты обязательно его узришь!
Всенепременно!
(Пэ. Эс: Первая и последние главы писались под repit «I am waiting for you last summer – Through The Walls». Возможно, и вам понравится!)
ГЛАВА 1. ФОТОГРАФ
– Я не сумасшедший!
Устал уже доказывать это.
Меня накачали какой-то дрянью, как собаку.
В голове туман.
И связали тоже, как собаку. Словно я серийный убийца, и у меня не все в порядке с «кукухой».
Хотя, я просто оказался не в том месте и не в то время.
Бывает такое.
– Ну да. Мне часто это говорят, – психиатр кивнул с вежливой тактичностью, с таким выражением на физиономии… очень захотелось в эту самую физиономию плюнуть, чтобы это выражение стереть.
Но не стоит злить психиатров.
– Ваши действия доказывают обратное, – произнёс он.
Я усмехнулся.
– Что же такого предосудительного я сделал?
– Хорошо! – сдался док. – Объясните, зачем раскопали могилу? И куда дели труп?
Я молчал.
Люди не поймут, что бы ни говорил.
Им не понять чувств, которые пытаюсь передать через фотографию. Я зарабатываю на жизнь снимая свадьбы, банкеты, юбилеи, концерты. Но моя истинная страсть – это запустение…
– Я просто фотографировал.
– Что именно вы фотографировали?
– Вы не поймёте.
– Я здесь чтобы понять вас. А вы – чтобы быть понятым. Вы кажетесь адекватным молодым человеком. Поэтому, пока мотивы вашего поступка не будут понятны – вы отсюда не выберетесь. Стоит поторопиться с решением. В этих стенах кто угодно сойдет с ума.
Он замолчал. Да и я не спешил говорить.
Зачем спешить, раз я в психушке?!
– Я снимаю мёртвых людей, – вяло буркнул спустя пару минут.
– То есть, вы фотографируете на похоронах?
– То есть, снимаю мёртвых людей, – повторил я.
– А конкретнее?
– Трупы я снимаю, что здесь непонятного? – начал злится на несообразительность.
Психиатр впился рентгеновским взглядом.
Я поджал губы.
Зря нарываюсь, конечно! Ещё одно успокоительное не выдержу. А ими здесь пичкают, как витаминами. Какая разница, что сердце не выдержит. Одним психом меньше!
Наконец он спросил:
– Вы успокоились?
– Да, спокоен, – раздраженно произнёс я.
– Тогда расскажите: как именно снимаете трупы? Зачем вам это? Когда начали этим заниматься? Для чего раскопали могилу? И куда дели тело?
– На какой из вопросов отвечать? – хмуро поинтересовался я.
– По своему усмотрению…
Голова становилось будто чужой. Мысли размножались и пытались выбраться наружу. В воображении голова стала расти от них. Росла, росла, росла – стала гигантских размеров. Череп захрустел, начал трескаться и, наконец, голова разлетелась, как пустой пакет из-под сока под давлением. Кровь и мозги забрызгали лицо самоуверенного докторишки.
Визуально это проявлялось так: я сидел и тупо пялился вдаль. А затем внезапно расхохотался.
– Что смешного?
– Ничего, – посерьезнел я, – видимо, это результат того, что мне колют.
– Вам прописаны легкие успокоительные. Реакция должна быть другой.
– У меня реакция, что сейчас засну, – зевнул я в подтверждение слов.
– Вы вернётесь в палату, как только ответите на вопросы.
Я немного подумал и начал:
– Знаете, док, меня всегда поражала человеческая природа. Люди рождаются, ходят в детский сад, в школу, в институт, устраиваются на работу, обзаводятся семьей, растят детей, выходят на пенсию. И умирают. Краткая биография обо всем человечестве стандартного социума. Есть множество отслоений от этого стандарта, которое типичный социум не одобряет. Например, если у человека странное хобби.
– Что вы имеете в виду под странным хобби?
– Мне всегда нравилось запустение. В нём нет пафоса, наигранности. Только истинная сущность, толкующая, что всё рано или поздно умирает.
Я кинул взгляд на зарешеченные окна и продолжил:
– Я люблю фотографировать старые заброшенные здания, пустыри, позабытые местности. Делаю это в свободное от работы время. Свадьбы, юбилеи, праздники… Если б вы знали, сколько там лжи. Хотя, всё это чистой воды выпендреж. В запустении – искренность.
Однажды днём гулял возле кладбища, и мне стало любопытно. Решил пройтись по нему. Вы когда-нибудь гуляли по кладбищу осенью? Тогда вы не поймете.
Опадающая листва, пожухлая трава, ещё не холодно, но уже и не тепло.
Каменные портреты людей, умерших в разное время. Кто-то умер слишком молодым, кто-то слишком старым. У каждого своя история. Но одна истина: все умрут.
Я подружился со сторожем и начал собирать истории мёртвых. Дома у меня много папок с такими историями: кто как умер. Да, мне любопытны жизни мёртвых, которых забыли живые.
Ведь живым принято забывать умерших.
Истории постепенно увлекали. Я принялся собирать их и на других кладбищах. Пришлось освобождать гараж от старого хламья, чтобы разместить собранные биографии. Но через некоторое время и этот процесс мне наскучил.
Я не мог понять, в чём дело. Пока, гуляя по кладбищу, не увидел похороны молодого парня.
Парнишка не старше меня.
Его так искренне оплакивали…
Я удалился на два ряда от места действия, чтобы поснимать.
На лицах собравшихся было столько истинного горя. Но не они привлекли внимание.
Лицо парня… Такое умиротворенное. Спокойное.
Безразличное ко всему происходящему.
Умело загримированное.
Мне стало любопытно: каким это лицо станет через год?
Ведь все меняется.
И это лицо – тоже!
Тогда я начал действовать по-другому. Собирал истории только что умерших, записывал, где какая могила, а спустя полгода-год возвращался, раскапывал могилу, вскрывал гроб, и фотографировал мертвеца.
– Вы фотографировали разложившиеся трупы? – переспросил психиатр, озадачившись.
– Да, я фотографировал разложившиеся трупы, – я помолчал, ожидая, пока психиатр переварит эту информацию, и продолжил: – Разложившиеся трупы – тоже люди. Только люди, о которых забыли. Откуда знаю? Потому что периодически прихожу к ним на могилы и вижу запустение. К некоторым, конечно, приходят. Так я познакомился с Ингой, потерявшей мужа. Из-за ошибки, которую не устранили, его станок на заводе переодически клинило. Он полез посмотреть, что произошло, когда станок внезапно заработал, и мужчине отрезало голову.
Мы с Ингой подолгу беседовали о загробном мире. Она сказала, что муж часто снится и просит передать любимый портсигар. Инга слышала: чтобы передать вещь покойному на тот свет, нужно положить её в гроб к любому умершему перед погребением. Класть портсигар к незнакомому умершему женщина не хотела. Но муж продолжал донимать кошмарами. Что делать, она не знала.
Тогда я предложил помощь. Пообещал, что раскопаю могилу и вскрою гроб, если она разрешит сфотографировать мужа.
Она возмутилась, что это полнейшая дичь. Но изменила решение, когда кошмары стали невыносимыми. Сама разыскала меня…
Это была первая могила, которую раскопал. С момента принятия решения фотографировать мёртвых, прошло четыре месяца. За это время я сфотографировал двадцать четыре умерших, и терпеливо выжидал время.
Мы с Ингой собрались перед рассветом. Договорились со сторожем. И принялись за дело.
Я чувствовал себя Молчановым, убивающим старуху-ростовщицу. Но любопытство было сильнее… На деле, страшно только в первый раз. Потом привыкаешь и делаешь всё довольно-таки спокойно. Вам никогда не было интересно, насколько меняется умерший, спустя год?
– Никогда не задумывался об этом, – скривившись, ответил психиатр.
– Некоторые из них меняются, некоторые нет. Некоторые сильно разлагаются, а другие не очень. По некоторым вовсю ползают черви, питаясь гниющей плотью, а по другим – нет. Даже если при жизни человек имел лишний вес, спустя год все соки уходят, вода испаряется из тела, масса мышц сокращается и человек – всего лишь скелет, обтянутый кожей. Вы можете не верить, но пару раз я находил трупы людей в неестественном состоянии. То есть, их похоронили заживо, и они, очнувшись в могиле, пытались выбраться. Но полтора метра под землёй никогда не дают такой возможности. И люди медленно и мучительно умирали…
То, что вас интересует, произошло на сельском кладбище.
Кладбище находится в 10 километрах от города. До него можно добраться на автобусе. В тот день было несколько похорон. Но девушку пришла проводить такая толпа, что даже сложно было протиснуться.
Девушку звали Анжела. На вид лет двадцать с небольшим. По традиции, молодых незамужних девушек обычно хоронят в свадебном платье, чтобы она могла выйти замуж на том свете. Но почему-то… её хоронили в черном!
Как выяснилось, она была актрисой. Получила главную роль в фильме «Чёрная дама». В интернете писали, что Анжела безумно хотела эту роль. И её утвердили.
Немного потолкавшись среди скорбящих, я услышал, что она была милой, доброй, безотказной (так обо всех покойниках говорят), и много работала.
Анжела с друзьями пошла в кабак праздновать получение роли. Пьяные мужики в ресторане начали бузить, и один с ножом кинулся на обидчика. Тот увернулся, но разгневанный смутьян, потерявший способность соображать, летел, на подругу Анжелы. У всех были считанные секунды. Единственное, что смогла сделать Анжела – шагнуть вперед и заслонить подругу собой. Нож вошел ей в грудь и девушка умерла на месте.
Хоронили актрису в игровом костюме. Пышное черное платье, сверху обшитое гипюром, и черная шляпа с вуалью из фатина. Создалось впечатление, что Анжела играет роль лёжа в гробу. Столько в ней было чувств. В мёртвом теле не может быть столько эмоций! Казалось, что она не умерла вовсе.
Но ведь, такое впечатление создаётся у многих, кто смотрит на покойников.
Анжела завладела моим разумом. Я словно сошёл с ума. Каждый день просыпался и начинал утро просмотром фильма с её участием. Любовался прекрасными чертами, изучал о ней статьи в интернете. Каждую минуту думал о ней. Потом пугался собственных иллюзий, ловя на мысли, что Анжела мертва.
Она лежит в гробу и разлагается!
От этой мысли я сходил с ума ещё больше.
Потерял интерес. Аппетит. Начал терять заказы.
Реже выходил из дома и как умалишённый просматривал фильм за фильмом.
Это продолжалось несколько недель. Пока не пришло решение: я хочу её увидеть!
Тем же утром, на рассвете, с трудом раскопал могилу Анжелы.
Был конец ноября и местами уже лежал снег. Земля была промёрзшая и влажная, что создавало некоторые трудности. Но желание увидеть Анжелу оказалось сильнее.
Унылая полная луна тускло торчала на небе, иногда стыдливо прячась за облаками. Но даже, когда небо посветлело, луна не желала уходить, раздражая, как навязчивая гостья. Мне показалось это странным. Ведь обычно мне нравилось смотреть на луну. Но сегодня хотелось её сбить, как дразнящую мишень в тире.
То, что я увидел, повергло в шок.
Анжела ни капли не изменилась с момента смерти.
Это точно! Ведь я каждый день разглядывал её фотографии.
Обычно старался не касаться покойников, но иногда приходилось. Здесь же не выдержал и дотронулся до руки девушки. Конечность была холодной, но не трупной. Я попробовал слегка приподнять её руку и пришел в замешательство. Рука, хоть и с трудом, но поддалась вполне свободно. Я осторожно поднял вторую. Обе кисти безжизненно повисли в моих руках. Я легонько помотал ими в воздухе и резко отшатнулся, отпустив конечность, словно прикоснулся к гремучей змее.
До меня начало доходить.
Если Анжела ни на день не изменилась, температура тела ниже человеческой, но выше, чем у покойника, а суставы не «окоченели», руки имеют гибкость, то…
Означает ли это, что она… не мертва?!
Чтобы это проверить, я осторожно повернул её голову вправо. Влево. Осторожно запустил руку под шею и попытался приподнять. Тело спокойно поддалось и я, взяв девушку на руки, переложил её на гравий.
Выбравшись из могилы, присел возле Анжелы на корточках и принялся рассматривать. Повторюсь, ранее, я просто фотографировал покойных, и тут же закапывал, наводя полный порядок на могиле. Но здесь у меня зародились сомнения. Выражение лица с последнего момента, когда я видел Анжелу, немного изменилось.
Я осторожно приоткрыл ей один глаз и принялся рассматривать. Радужка была орехового цвета. Приоткрыл второй. Теперь глаза девушки без интереса смотрели в ноябрьское небо. Разумеется, не двигаясь. Но трупного эффекта кошачьего глаза и изменения цвета не было!
Стало не по себе, и я, немного потрогав щеки, создал подобие улыбки её лицу. Несмотря на попытки, выглядела она жутковато. В пышном черном платье, с откинутой вуалью от шляпки, Анжела лежала на спине, и с легким намеком на полуулыбку созерцала утреннее небо безжизненным взглядом.
Плечи мои невольно передернулись.
Я слегка приподнял Анжелу и оттащил к ограде. Провозился с ней минут двадцать, не меньше. Наконец, усадив и создав интересный образ, добился нужного ракурса. Принявшись фотографировать, с удовольствием любовался качеством фотографий и отблеском от вспышки в её глазах.
Я увлекся и не заметил, как наступило утро.
Понял это, когда услышал, как какая-то женщина орет: «Ты что делаешь, ирод!»
Не успел ни испугаться, ни удивиться. Просто обернулся и увидал женщину средних лет, в чёрном платке, легкой куртке, резиновых сапогах, и с метровой лопатой в руке. Это всё, что успел разглядеть! Этой самой лопатой она зарядила по голове. Но… Прежде, чем потерять сознание, я увидел кое-что странное…
– Что? – переспросил психиатр.
– Мёртвая девушка… на её лице больше не было улыбки. Я повернул её так, чтобы Анжела смотрела вдаль. А она смотрела прямо на меня. Прямо в глаза.
Я замолчал.
Док тоже молчал.
Наконец, он произнёс:
– Ну, с тобой-то все ясно. А куда девушку дел?
– Я её никуда и не девал.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я очнулся у соседской ограды, прислонённый к холодной железяке. Руки привязаны за спиной к могильной ограде, так, что если вздумалось бы уйти, то только вместе с ней. Вернулась сумасшедшая, огревшая лопатой, вместе с какими-то пьяницами. Ещё спустя некоторое время появилась полиция. Меня забрали в отделение, камеру изъяли в качестве улики. Ну и сейчас я здесь. Прохожу, как вы это называете, лечение. Признан психически больным. Но это не так.
– А с девушкой что?
– С какой девушкой? – переспросил я.
– Ну, с мёртвой.
– Наверное, она всё-таки была не совсем мертва, – предположил я спокойно.
– В смысле?
– Когда очнулся, её уже не было.
– А куда она делась? – обалдел док.
– Мне почём знать?! Но это выглядело так, как будто Анжела исчезла.
– Но она на самом деле исчезла, – напомнил психиатр.
– Бывает, – пожал я плечами и ухмыльнулся.
– Там был только ты, – настаивал док.
– А вам откуда знать? Вас же там не было, – издевательски заржал я.
Док расстроился и вызвал санитаров. Те пару раз двинули мне по почкам. Из моего рта пошла кровь.
– Хватит. А не то еще прибьёте нафиг, – скривился док.
– Как вы великодушны, – съязвил я и сплюнул кровь ему в лицо. Промазал и попал всего лишь на халат, за что получил нехилую затрещину.
– Ты у меня тут сгниешь, – пообещал док, а я расхохотался, чувствуя, как вкалывают еще «отравы».
В голове зашумело, тело обмякло, в глазах начало расплываться. Я повис тряпичной куклой в руках крепких санитаров.
Они под руки потащили меня в грязной смирительной рубашке по не менее грязному и обшарпанному коридору.
– Как думаешь, через сколько он сдохнет? – поинтересовался один.
– Без понятия! Но знаю, что есть кое-кто, кто постарается, чтобы он сдох здесь как можно быстрее…
– Может, нам удастся продать его органы?! Печень мне!
– А ты не офигел, нет?
Если бы в этот момент меня снимал какой-нибудь коллега, он бы отметил мою лёгкую улыбку.
Но санитары – народ не настолько внимательный!
«Э нет, ребятки! Я не дам пустить себя на органы! И тем более не дам себя укокошить!»
Но теперь знаю одну вещь…
Анжела, ты не мертва и ты не дома.
Ты пропала и все считают, что это я.
Но это не так!
Ты где-то есть!
И точно жива.
Абсолютно!
Я обязательно найду тебя и разгадаю твою тайну.
Только для начала выберусь отсюда…
Я зевнул и отключился.
ГЛАВА 2. ВДОВА
– Это просто невыносимо! – возмутилась я. – Да когда ж вы оставите меня в покое?!
– Расскажите ещё раз все детали, и мы оставим вас в покое, – упрямо пообещал мужчина напротив.
– Уже тысячу раз рассказывала. Ваши люди всё давным-давно записали. Почему никак не отстанете?
– Потому, что вы – главный свидетель, сообщивший об акте вандализма. Возможно, сумеете вспомнить ещё детали, которые помогут вывести на злоумышленников, похитивших труп из могилы.
Я вздохнула и начала:
– Ну… я поехала на выходные к детям в город. Муж трубку ни мобильного ни домашнего не снимал. Я разозлилась ещё, что баба за порог, а мужик свободу почуял. Подумала, запил. Когда вернулась в воскресенье домой, принялась его разыскивать: где это он бродит. Всех его дружков обзвонила, никто не знал где Вася. Думала, ну мало ли, куда пошёл. Задерживается. Ночь настала, а его всё нет. Мобильный недоступен. Я уже не знала, что и думать. Только сердце болеть начало. Неспокойно стало. Поняла: что-то случилось с моим Василием. Всю ночь не спала, места себе не находила. Утром, в пять часов, мне с его работы позвонили (Вася на хладокомбинате работал), мол, так и так, Федоровна, горе у нас. Василия обнаружили закрытым в «холодильнике», где он пробыл все выходные. Дело в том, что у них три бригады: на каждую бригаду по холодильнику – это такие здоровенные морозильные камеры. Так вот, Вася в конце смены зашел подсчет сделать. А его взяли и закрыли. Подумали, мол, чего это холодильник нараспашку. Вася стучал – стучал, но разве ж кто услышит в конце рабочего дня? А в выходные работали две остальные бригады, потому Василия обнаружили только в понедельник с утра.
С похоронами помогала вся деревня. Кто чем мог. Дети приехали. А мне всё кажется, что Василий будто бы не умер, а уехал куда. Хотя сама его обмывала, одевала, ночь над гробом молитвы читала – всё как положено. Только чудится мне, что здесь он, рядом со мной, никуда не «уходил». Одна я осталась. Дети в городе. Никому не нужна. А мне ведь только пятьдесят шесть. Да. А Василию моему было шестьдесят. Ему б еще жить да жить. А Вовка, ирод этот, что моего Васю закрыл, ходит себе спокойно по деревне. И как его земля только носит?! Ну да чёрт с ним, с этим гадом, Бог все видит!
Снится, значит, Вася мой. Что ходим мы по нашему саду, и он говорит: « Вот это дерево подари мне». Я ему отвечаю: «Вася, ты что обалдел? Это не дерево, это пихта. Растет она на нашем с тобой огороде. Ты мне её три месяца назад сам подарил, а теперь хочешь, чтобы я её тебе назад передарила, что ли?». А он такой нахмурился, и говорит: «Тебе что, для мёртвого мужа дерева жалко?».
На том я и проснулась. Холодный пот ручьём льётся, колотит. Гляжу на часы – ровненько четыре утра. Думаю, ну, раз мой Вася уж так хочет эту пихту, надо ему её отнести и посадить. Пока с постели поднялась, пока одевалась, всё думала – зачем Васе это дерево? Когда уже пихту выкапывала, сообразила, что сегодня девятый день с его похорон. Думаю, ну точно нужно поспешить и принести ему это растение. Обмотала корешки, и вышла.
От посёлка до кладбища час пешком. Раз в шесть выйду, то в семь на кладбище буду. А там, глядишь, пихту прикопаю Васеньке, и сразу с кладбища домой. Скоренько соберусь, и на работу к девяти. Работаю я на почте нашей. А кладбище это – от дороги почти километр через поле. Самое интересное: чего только на этом поле не старались посадить – ничего не растет. Земля мёртвая! Вот подхожу я к воротам уже. Смотрю, а там машина чья-то стоит. Подумала еще, что не одна я буду.
Иду, значит, о Васеньке думаю. А слева, через ряд, вспышки какие-то. Я остановилась. Гляжу, парень какой-то крутится и так и этак. Фотографирует. Гляжу, а там девка какая-то сидит к ограде соседской привалившись, вся в чёрном. Ну, думаю, совсем оборзели эти, которые на могилах спят и духов вызывают…
– Готы, что ли?
– Да, вандалы эти. Ни стыда, ни совести у людей нет! Вот сейчас подойду, думаю, и всыплю им по первое число, чтобы на нашем кладбище не ошивались.
Прислонила пихту, значит, возле чьей-то могилы, а сама тихонько вперед иду. Подхожу ближе и замечаю: могила-то разрыта, венки валяются, а рядом с крестом, возле чужой ограды, крышка гроба лежит. Тут до меня и доходит, что девица-то эта – покойница. Я прямо обезумела от страха. «Что ты делаешь, ирод!» – кричу. Ирод обернулся и такое у него было лицо, что я перепугалась и огрела его лопатой. В первый раз по спине попала. Он упал, но тут же попытался удрать. Тогда-то я ему по затылку заехала. Он рухнул и не шевелится. Я стою, чё делать – не знаю. Сразу перепугалась, что пришибла вандала-то этого. Но нет, гляжу: дышит, сопит себе. Вытащила его к чужой оградке. Думаю, очнётся, вдруг пришить захочет. А чё? Место глухое – кладбище. Закинет меня в гроб вместе с этой покойницей и закапает. Я его, недолго думая, спиной к ограде усадила и руки верёвочкой-то к оградке да привязала, чтоб не убежал, значится. Верёвочка такая, знаете, от торта. Специально таких с собой набрала. Подумала, мало ли венки Васе подвязать, или ещё чего. А сторожа-то на этом кладбище нет. Сторожка стоит, а сам охранник редко в ней засиживается. Сторожка стоит, пустует. Правда, её облюбовали наши мужики и часто здесь выпивают. Вот я и бежала к ней со всех ног, надеясь, что там кто-нибудь из наших-то мужиков запил да и заснул. Видимо, Бог услышал мои молитвы. Потому что в сторожке обнаружились Степан да Володька – вечные выпивохи. Но хоть какие-то мужики. Пока я их растолкала, пока объяснила что к чему, пока они поняли, что от них хочу – я уже и от испуга оправилась. Только разозлилась на них, что медленно соображают. Выпихнула из сторожки, и к могиле той разрытой повела. Парень уже очухался, сидит, головой крутит. Мужики головы чешут, поверить не могут, что такое на самом деле происходит. А девица эта пропала.
– Как пропала? – поинтересовался следователь.
– Вот так просто: взяла и пропала. Когда я уходила – сидела себе смирненько, а когда с мужиками вернулась – не было её.
– Так может сама ушла?
– Ну, здрасьте, сама ушла, – посмотрела я на мужика, как на дитё малое. – Я потом на дату смерти глянула – почти с месяц как покойница. Не могла сама уйти.
– А как она выглядела?
– Ну что я её разглядывала что ли? Перепугалась до полусмерти – такие страсти творятся. Помню только, что она в чёрном была. Шляпа на ней была такая, лицо закрывала. Да и то, не уверена, была ли эта шляпа.
– А дальше что было?
– Дальше? Дальше Володьку в посёлок отправили, чтоб в полицию звонил, а сами со Степаном сторожить этого ирода остались. На работу в тот день я так и не попала. Замучили ваши следователи. Часа в четыре на кладбище вернулась – пихточку Васе прикопать. Сидела и рассказывала ему, какая история приключилась… Я вот что думаю: не один этот ирод был. А с кем-то. Пока за мужиками-то ходила – минут десять прошло. Сообщник взял, да утащил девицу – и всё!
– А тогда почему ирода не развязал? – поинтересовался следователь ехидно.
– Так не успел. Мы вернулись, – нахмурилась я.
– А почему сразу не развязать, а потом вместе девицу тащить?
– Ну, почём знаю. Я, что ли, сообщник? – разозлилась я. – Но не могла ж мёртвая девица просто так взять и исчезнуть. Одно точно скажу: Вася мне не просто так снился! И не пихта ему нужна была. Он специально меня позвал, чтобы я эту покойницу от ирода спасла. Василий-то у меня добрый был. Всем помочь старался. Люди к нему тянулись… – сердце защемило, а слезы из глаз потекли сами собой. – Так не верится, что нет его больше со мной…
– Скажите, может, заметили ещё что-нибудь странное?
– Да чего уж странного? Всё вам рассказала. Нет у меня привычки от следователей тайны хранить. А девица эта рано или поздно найдется. Мёртвые же не передвигаются. К тому же, раз она на том свете, Василий за ней приглядит…
ГЛАВА 3. МАТЬ
– Когда уже закончите это следствие? Сколько можно мурыжить? Что бы вы чувствовали, если бы ваша единственная дочь умерла? Безысходность? Ненависть к виновным? Да! Я ненавижу эту сучку Алину. Её подружку. Это всё из-за неё.
– Вы считаете Алину виновной в смерти вашей дочери?
– Разумеется, считаю. Тысячу раз говорила Анжеле не общаться с ней. Просто уверена, что Алина спала с Никитой – это парень Анжелы. И не раз. Она всегда хвостом перед ним крутила. А Никита, ещё тот кобель! Он не пара для Анжелочки. Моя дочь всегда была послушной, робкой, воспитанной, пока не связалась с этими двумя. Этот журналюга кобель, а Алина, и того хуже – продавщица на рынке. Шмотками торговала. Образованием там и не пахнет.
Я вздохнула и предложила:
– Может кофе?
– Нет, спасибо, – отказался следователь.
«И правильно, нам больше будет…», – мысленно хмыкнула я и вздохнула.
– Я сразу поняла, что Анжела – талантливый ребёнок. Потому, отдала её обучаться игре на фортепиано, на художественную гимнастику, в кружок хора и, разумеется, обучаться актёрскому мастерству. Анжела впервые снялась в кино в шесть. Режиссёры были просто в восторге от неё. В школе она не успевала, но это и не важно. Ведь ребёнок работал и зарабатывал больше, чем мой муж, будучи директором птицефабрики. Я бросила работу и занималась тем, что продвигала Анжелу, как восходящую звезду. Она всегда была послушной и спокойной. Очень много работала. Если выпадали ещё съёмки, соглашалась на все предложения. Теперь понимаете моё негодование, когда она притащила этого бестолкового Никиту к нам на чай. Я вышвырнула его из дома, как паршивого кота. Надеялась, что моя девочка образумится. Но Анжелу словно подменили. Она закатила истерику. Принялась угрожать, что уйдёт из дома, если не соглашусь с её выбором. Когда я поинтересовалась, что же дочь намерена делать без меня, ведь она не выживет, Анжела заявила, что вполне готова работать и обеспечивать себя самостоятельно. Нет, вы только подумайте! И это после того, как я ей всё отдала! Ушла с работы, занималась воспитанием, помогала заучивать тексты, ночами не спала, ругалась с режиссёрами, только чтобы она была в шоколаде. И дочь посмела такое заявить… В общем, пришлось терпеть этого Никиту, только чтобы Анжела спокойно могла работать. А потом появилась ещё и Алина. Анжела познакомилась с ней, когда эта дрянь в массовке снималась. Моя девочка помогала ей получать второстепенные роли. И пригрела змею на шее. Я вам сто процентов гарантирую: этот Никита и эта дрянь путались у Анжелочки за спиной.
Моей девочке предложили роль в многобюджетной картине «Чёрная дама». Замечательная легенда о девушке, вышедшей замуж за короля. Красавица была из средних слоёв, потому королева-мать ненавидела её и приказала отравить. После смерти возлюбленной, король так страдал, что приказал собрать в своём дворце всех алхимиков, каких только возможно. Обещал осыпать золотом того, кто призовёт дух его возлюбленной с того света. И у одного алхимика это вышло. Только его условием было, чтобы король не касался призрака. Увидев любимую, король попытался её обнять. Дух женщины дико закричал и растворился. И с тех пор в замке то и дело встречают тёмный женский силуэт. Это чёрная дама бродит и ищет своего возлюбленного, не в силах вернуться на тот свет.
– Интересная легенда, – подтвердил следователь, – но что насчёт вашей дочери?
– Моя дочь получила главную роль. Ей специально шили платье на заказ и чёрную шляпу с вуалью. Она была прекрасна в этом наряде. В этом самом наряде её похоронили, – я осеклась, вспомнив, что моя дочь мертва. Пару секунд сверлила взглядом даль, после встала, и направилась вглубь квартиры.
– Вы куда? – крикнул грёбаный следопыт.
– За виски. Не могу разговаривать на эту тему без виски, – огрызнулась я.
Усевшись перед ним с бутылкой, наполнила стакан и выпила залпом. – Ох, вот теперь могу продолжать, – сказала я, подливая в стакан ещё. – Подонка, что её зарезал, не нашли. Таких на электрический стул сажать надо, а не в тюрьму. Мою дочь уже не вернуть, а ваши даже не чешутся…
– Поверьте, мы делаем всё возможное, – начал заливать следак, а я скривилась:
– Знаем мы, как вы работаете… – я выпила ещё стакан. Наполнив его снова, продолжила, – Анжелочка приняла на себя участь этой сучки Алины. Хотя, лучше бы эта тварь умерла вместо моей дочери. Бездарность. Её вместо моей Анжелы утвердили на роль. Я была на монтаже. Такого дерьмового фильма ещё не видела никогда. Его ещё не досняли, а я уже знаю, что фильм – полный провал! Нет справедливости! Таланты погибают, а дерьмо и бездарность остаются. Вот почему наш мир катится ко всем чертям. Его спасёт только конец света.
– Скажите, вам известен парень, разрывший могилу вашей дочери. Есть ли предположение, кто из его знакомых мог спрятать труп вашей дочери.
Я хихикнула и выпила, обновив стакан:
– Парень, конечно, безобразно поступил. Слышала, он был влюблён в Анжелу и разрыл могилу, чтобы сделать снимки моей дочери. Понятно же, что он – один из её поклонников. Можно ли осуждать парня за такую сильную влюблённость?! Ведь он, как и король из «Чёрной дамы», не смог выдержать разлуки после смерти любимой. Анжела очень красива. Думаю, как фотограф и художник, он хотел сохранить её красоту. Так что, если у него и были сообщники, (а они определённо были, иначе, куда пропала моя дочь) то они, скорее всего, забрали тело Анжелы, чтобы забальзамировать и навечно сохранить её красоту. Полностью одобряю это! Это означает, что Анжела даже после смерти не менее популярна.
– То есть, вы абсолютно не переживаете, что тело вашей дочери сначала выкопал какой-то сумасшедший, а затем оно исчезло вовсе? – удивился надоедливый мужлан.
– Что значит, не переживаю?! – возмутилась я и со злости хлопнула ещё стакан. – Очень даже переживаю. Моя девочка находится неизвестно где, неизвестно в чьих руках. Может, над ней глумится какой-то извращенец? А вы в это время сидите здесь и задаёте дурацкие вопросы! Это ваша работа – найти убийцу! Найти исчезнувший труп моей дочери, – обозлилась я на наглеца.
Расселся, понимаешь ли, тут. Лясы точит… вместо того, чтобы выполнять долг перед обществом.
– Не беспокойтесь. Мы обязательно найдём и убийцу и вашу дочь.
– Давайте уже, проваливайте поскорей. У меня срочные дела, – вспомнила я поднимаясь и направляясь в коридор.
Следователю ничего не оставалось, как пройти за мной.
– Какие дела? – поинтересовался следопыт, будучи в коридоре.
– У меня через сорок минут встреча с журналистами, по поводу исчезновения Анжелы. И в отличие от вас, они мне заплатят за беседу, – сказала я, выпихивая наглого мужика и закрывая за ним дверь.
Направилась в комнату. Распахнула шкаф.
Нужно выглядеть неотразимо и печально, соответствуя образу. Иначе мерзкие журналюги, напишут, что мать выдающейся звезды – лохудра.
Благодаря этой истории, ты, Анжела, станешь ещё популярнее.
Твои фильмы начнут пересматривать.
Ты станешь грандиозным талантом века!
Хорошо, что мы с тобой успели оформить авторские права. А то я уже испугалась, что придётся устраиваться на работу.
ГЛАВА 4. ОТЕЦ
– Видимо, вы уже разговаривали с моей бывшей женой, – поинтересовался я.
– Да, имел честь.
Я ухмыльнулся:
– Ну и как она? Всё так же пьёт, как лошадь?
– Не сказал бы, что как лошадь… но выпивает.
– Вы льстите этой чокнутой.
– Почему вы называете свою жену чокнутой? – спросил следователь.
– Бывшую жену, – поправил я. – Потому что она сумасшедшая. Помешалась, продавая собственную дочь. Я пытался вмешаться, но Лариса закатывала жуткие истерики. А когда я заявил, что развожусь и забираю дочь, Лариса подкупила суд и тот вынес решение в её пользу. Если бы вы знали, как она манипулировала ребёнком. Это просто ужасно!
– Что вы имеете ввиду?
– Моя бывшая любит выпить. Это, практически всегда её нормальное состояние. И если Анжела в чём-то не соглашалась с ней, эта чокнутая грозилась себя убить. Анжела, периодически, прятала в доме все колющие и режущие предметы, чтобы эта психопатка не перерезала себе вены. Пару раз она демонстративно пыталась утонуть. Несколько раз Анжи вынимала её из петли и ещё несколько раз останавливала, чтобы эта еб… простите, сумасшедшая, не выпрыгнула из окна. Представьте, в каком постоянном стрессе жила моя дочь. Когда я предложил переехать ко мне, разумеется, «благоверная» пообещала перерезать себе вены, если Анжи так и сделает. Дочь только один раз сорвалась. Когда эта чокнутая выставила её парня из квартиры. Тогда цирк абсурда со вскрытием вен не сработал. Анжи жутко разозлилась и сказала, что если мать покончит самоубийством, то моей дочери станет только легче. И что если Лариса не остановится, то Анжела переедет и оборвёт все связи. Я знаю Никиту. Парень не плохой. Просто не пара моей дочери.
– Почему вы так думаете?
– Потому что прекрасно видел, что Никите хоть и нравится моя дочь, но парню явно скучно с ней. А Лариса навязывала запросы, чтобы парень был миллиардер, не меньше… На деле, Анжела очень уставала на работе. После смены ей хотелось просто сидеть дома. А парня вечно тянуло на приключения. Это его идея отметить получение роли. Если бы они не пошли в кабак, Анжела была бы жива.
– Вы знаете, как умерла ваша дочь?
– Два мужика повздорили. Один достал нож. Попытался прирезать второго. Тот увернулся, и первый летел с ножом на подругу моей дочери. Я всегда учил дочь поступать благородно. За это и поплатился. Дочь заслонила подругу собой и умерла. И я просто в шоке от того, что полиция так и не смогла найти преступника.
– Знаете ли вы парня, который раскопал могилу вашей дочери?
– Нет. Но считаю, что психушка для него – это слишком просто отделался парень. Если бы он попался на глаза в тот момент, когда я узнал, что мою мёртвую дочь раскопали, точно бы его придушил! Это же вандализм! Неизвестно, как давно он этим занимается и сколько ещё могил раскопал. И что делал с трупами умерших… Таких психов нужно держать в закрытых учреждениях, подальше от нормального общества.
– У вас есть предположения, куда могла пропасть ваша дочь?
– Есть. Её мать забальзамировала тело и продала какому-нибудь чокнутому фанату, – хмуро ухмыльнулся я и заметил: – Вообще, это ваша работа: строить предположения и искать ответы на вопросы.
– Да, конечно, это наша работа. Но, неужели у вас настолько плохие отношения с вашей женой.
– С моей женой у меня отличные отношения. У нас замечательный мальчик четырёх лет и моя жена нормальная, в отличие от бывшей, способной на что угодно ради денег и власти, – я взглянул на часы и ответил. – Мне пора. У меня встреча с субподрядчиком через пол часа. Не люблю опаздывать. Очень надеюсь, вы побыстрее найдёте труп моей дочери и вернёте его на законное место. То есть – в могилу.
Следователь уныло кивнул и вышел.
Я спешно засобирался.
Не люблю вспоминать о дочери. Просыпается ненависть к бывшей. Хочется всё крушить и ломать.
Из-за этого могу сорваться на жену, которая стерпит мой нервный припадок. И я…
Я потянулся за таблетками для сердца и выпил одну. Успокаиваясь.
Анжела умерла.
Её не вернуть, как бы ни хотел.
Мне лишь остаётся жить.
Мне есть для кого жить.
У меня прелестная жена и сын.
А прошлое должно остаться в прошлом…
ГЛАВА 5. ПОДРУГА
– С Анжи мы познакомились на съёмках, – ответила я. – Она играла с первых дублей. Это просто невероятно. Её партнёры могли ошибиться, но только не она. Анжи всегда играла бесподобно. Могла сыграть любую роль… наверное. Я подошла к ней выказать своё восхищение. Анжела, выслушав меня, предложила выпить чаю. Наверное, вы не знаете, но кормят обычно только основных актёров и иногда групповку. Людей из массовых сцен – очень редко. А тут, такая звезда, как Анжела Голубева пригласила в свой вагончик выпить чаю… только дурак откажется от такого предложения. Я сама работала на рынке. Продавала одежду. Когда выпадал свободный день, подрабатывала в массовке. Анжи помогла подняться выше в – групповку. Иногда, мне выпадали роли второй актрисы. Благодаря ей, я поднялась выше. Туда, где и не мечтала. Но потом…
Потом меня начало раздражать, что я – тень Анжелы. Это естественное состояние человека – стремиться куда-то. Понимаю, что должна быть благодарна, что она помогла. Но невыносимо было, когда Анжи боготворили, а меня, как второсортную, отпихивали в сторону… Потом она познакомила меня с Никитой, своим парнем. Они постоянно болтали на различные темы, что раздражало. Я начала чувствовать себя дефектной и лишней в присутствии Голубевой. Словно я – ничто. Пустое место!
Я начала переписываться с Никитой. Поначалу, это было просто забавным. Но когда не прошла кастинг в фильм, в который прошла Анжела, то напилась и позвонила Никите. Он приехал и так вышло… Мы переспали. Никита сразу пожалел наутро. Но потом это случилась ещё раз. И ещё… Мы стали встречаться за её спиной, потому что у Анжелы не было на нас времени. А потом она позвонила и сказала, что прошла новый кастинг, и меня по рекомендации приняли на роль второй злодейки. Представляете, что я почувствовала?
– Вы обрадовались? – предположил мужчина.
– Нет. Возненавидела её. Была настолько зла, что подбила Никиту всё рассказать, когда пойдём отмечать. Но мы не успели… Когда тот мужик летел на меня с ножом, Анжела внезапно заслонила меня. Она умирала у меня на руках. Из-за меня. Я её ненавидела, но не желала ей смерти… Я видела, как из неё тонкой струйкой вытекает кровь. Кто-то сказал не доставать нож, но его вытащили, и кровь хлынула, прямо как в фильме ужасов. Я пыталась зажать рану скатертью, но понимала, что она сейчас умрёт. Анжи на глазах становилась всё слабее и слабее. Приехали врачи, забрали её на скорой. Она пять часов пролежала в реанимации, а потом умерла. Представляете? Я не могла поверить, что Анжела мертва. Вспоминаю, как стояла вся в её крови. А рядом Никита, тоже весь в крови. И чувство, что всё не по-настоящему. Сейчас в рации прозвучит голос режиссёра «Стоп, снято!» и Анжи радостная встанет с носилок, откинет простынь и пойдёт пить чай. Но этого не происходило. А потом были похороны. Её мать не хотела меня впускать даже на порог. Сразу начала орать, что я дрянь и виновна в том, что Анжела умерла. Я чувствую себя убийцей. Но ведь это не так! Я не просила Анжи заслонять меня. Это было её собственное решение. Лариса сказала, лучше бы я умерла, как и было положено. Все жалели Ларису, и, полагаю, думали так же, потому что бросали косые взгляды. А Никита и вовсе чокнулся! Он перестал со мной разговаривать. Не брал трубку когда звонила. А затем просто прислал смс: «Давай сделаем вид, что не знакомы!». Вот так просто, без извинений и объяснений. Просто порвал со мной, выкинул на помойку, как ненужную вещь. Но знаете что? Произошло кое-что невероятное! Я получила главную роль, которую должна была играть Анжела. Как и хотела. Но радости эта роль не принесла. Словно, Голубева своей смертью прокляла её. Люди только и говорят, что об Анжеле. Что это её роль. Что она бы сыграла лучше. Что благодаря ей фильм получил бы награду, а сейчас его можно крутить только в клубах в глубинке. И самое ужасное – осознание, что без Анжи я и правда – ничто. Раньше она всегда поддерживала… а сейчас я совсем одна. Помню, Анжи однажды сказала, что самая яркая звезда светит для всех в своём одиночестве. Сейчас понимаю, что она имела в виду. Не смотря на окружающих, Голубева смела чувствовать себя одинокой. Анжела просто зажралась, купаясь во всеобщей любви и внимании и, чтобы получать это самое внимание, притворялась такой одинокой и несчастненькой, чтобы жалели. Противно на это было смотреть.
– Если правильно помню, вначале вы упомянули, что Анжела Голубева была вашей подругой? – с сомнением спросил следователь.
– Какой подругой? В шоу-бизнесе друзей нет! Анжела была мне подругой… – саркастично хмыкнула я.
– Но вы же сами говорили, что она вам помогала.
– Помогала. Чтобы показать другим: смотрите, какая я хорошая, какая благородная. Общаюсь с простыми смертными, позволяю им пить чай за одним со мной столом и разговаривать с моей персоной. Даже встречаться могу с простым парнем, а не с суперзвездой. Очнитесь! Это всё для поддержания образа делается. Вы думаете, что актёры, бизнесмены, шоумены ездят по больницам и детдомам, потому что им детей и людей жалко? Или потому, что им это интересно и они хотят помочь? Откройте глаза: это всё для поддержания имиджа и создания ещё большей популярности и доверия между «идолом» и простыми смертными.
– Скажите, что делали утром 23 ноября. Приблизительно в семь часов утра.
– Разумеется спала, – ответила я, удивлённая таким вопросом.
– Кто-нибудь может подтвердить это?
– Соседка, разбудившая в полвосьмого, потому что я, видите ли, перегородила её машину своей. Десять минут ругались, пока прогревала свою машину. Это могут подтвердить пол дома.
– Допустим. А есть ли у вас предположения, кто бы мог похитить тело вашей мёртвой подруги.
– Есть предположения. Это абсолютно точно Никита, – сказала я. – Он в последнее время помешался на Анжеле. Только и пишет о ней. Его чуть не уволили из-за этого, а он всё равно… Поэтому не удивлюсь, если он утащил её тело и где-нибудь его хранит, – я скривилась и созналась. – Знаете, от этой мысли мне стало дурно. Не могли бы мы поскорее закончить разговор. Боюсь, как бы не вырвало…
ГЛАВА 6. НИКИТА
– Я украл тело Анжелы и храню его? – даже чаем поперхнулся от этой новости. – Давайте угадаю, кто сказал эту чушь?!
– Ваша любовница.
– Любовница? Громко сказано. Мы с ней пару раз спали. Только и всего, – пожал я плечами.
– То есть, вы не отрицаете, что у вас с Алиной Ефремчук были отношения?
– Да не было у нас отношений. Просто пару раз спали. А это не отношения! Вообще, не стоит ей верить. Большая часть из того что она говорит – плод её фантазии. Придумывает различную фигню, сама начинает верить, а потом ещё и окружающих убеждает. Могу показать нашу переписку. Убедитесь, что я всё это время пытался от неё отмазаться.
– Но вы же с ней, как вы выражаетесь, спали?!
– Спал. Потому что сама ко мне лезла. А когда Анжела на съёмках, так что делать?! А тут: сама приедет, потрёмся да разбежимся. Меня всё устраивало, пока у неё шарики за ролики не заехали. Называется: «Я расскажу Анжеле о наших отношениях!». Поначалу боялся что и правда расскажет, потому бегал на побегушках. Анжелу я любил. Анжи – человек, личность. Она, как королева. Идеал, слишком хороший, чтобы быть правдой. Боялся – поймёт, что я не достоин её и уйдёт. Может, из-за этого чувства слишком большой идеальности я и связался с её подружкой. Сейчас сложно объяснить свои поступки. Не знаю, как их объяснить. Просто, когда чувствуешь недостойным, начинаешь вести себя подобающе. Вот и всё. Мне всё равно, что думают по этому поводу. Я любил Анжи. До сих пор не верю, что она умерла. Не знаю, как так вышло. Почему не смог её защитить? Почему она полезла защищать Алину? Ведь тогда бы не умерла…
Я помолчал, таращась в стену и пришёл к выводу:
– Наверное, это был её выбор. И мы должны его уважать. Я так и не смог рассказать об измене при жизни. Поэтому, сказал, стоя у её гроба. Знаю, что она простила бы меня в любом случае. Потому что она такой человек – который всё стерпит и всё простит. И люди этим пользовались. И, что самое ужасное – я.
– Говорят, вы сейчас очень много пишите об Анжеле?
– Пишу. Это моя работа – писать. И неважно: о ком или о чём. Если статьи подходящие, их публикуют. Анжи сейчас очень подходящая тема. Во-первых, начались съёмки фильма, в котором она должна была играть главную роль. Разумеется, все критикуют игру Алины и вспоминают Анжелу Голубеву. Во-вторых, недавно какой-то чокнутый раскопал её могилу и свистнул тело. Это же бомба для новостей. Можно целый сборник статей издать. И пипл схавает. Прям сериал: молодая, талантливая актриса, заступается за свою бездарную подругу, и умирает вместо неё. Затем один псих, любящий фотографировать мертвецов, раскапывает её могилу, и оказывается в психушке. А тело актрисы загадочным образом исчезает… Я, кстати, пытался проникнуть в психушку, чтобы поболтать с этим чокнутым. Но меня не пустили. Мол, тайна следствия и всё такое. А народ желает знать правду. Вы, кстати, что знаете по этому поводу?
– Тайна следствия.
– И вы туда же? Мы же почти коллеги, что вам, трудно сказать? – я вздохнул, с любопытством пытаясь прочитать что-нибудь на каменном лице мужчины.
– Где вы находились 23 ноября в семь часов утра?
– У друга на флэте.
– Где? – не понял он.
– Ну на вечеринке одной. Кореш женился, так мы всю ночь голивудили. А с утра отходили. Проснулись около часа. Меня случайно закрыли с проституткой, так что пришлось ей сверхурочно доплачивать. Можете у корешей спросить. Все подтвердят. Если у Вас больше вопросов нет, я бы пошёл дописывать статью. А то завтра срок сдачи…
Бесплатный фрагмент закончился.
