Цитаты из книги «Мы с королевой», страница 2
Усевшись опять за кухонный стол, он сделал еще одну попытку, но расчеты были ему явно не по силам. Он уяснил одно: они не могут требовать Жилищное Пособие, пока не известен размер Дополнительной Выплаты Малообеспеченным; а Дополнительную Выплату можно просить, только когда установлен размер Жилищного Пособия. Кроме того, существует Семейный Кредит, пользоваться которым они еще не могут, но который, судя по всему, тоже принимается в расчет. Пытаясь во всем этом разобраться, Чарльз невольно вспомнил Алису в Стране Чудес. Он тоже блуждает в каком-то сюрреалистическом мире.
Диана и Чарльз спустились вниз и стали шарить по полкам в поисках чего-нибудь на завтрак. В денежном отношении они, как и вся их родня в переулке Ад, были совершенно, до неприличия на мели, и днище их корабля уже царапали предательские скалы государственного пособия. Чарльз дважды посылал целую пачку официальных прошений. Они каждый раз возвращались с сопроводительным письмом, утверждавшим, что бумаги «неверно оформлены».
Когда прошения вернулись во второй раз, Диана сказала:
— А я думала, ты знаешь арифметику, правописание и все такое.
Швырнув письмо через всю кухню, Чарльз завопил:
— Да разве это английский язык? Это канцелярская абракадабра! А их арифметику сам черт не разберет.
— Значит, вам не хватает учебников?
— А еще бумаги, карандашей, клея, красок, гимнастических снарядов, ножей, вилок и ложек для столовой, а также учителей, — ответила миссис Стрикленд. — Но в остальном наша школа прекрасно оснащена. Родители нам очень помогают, — добавила она, — вот только денег у них нет. Они в состоянии купить весьма ограниченное количество лотерейных билетов и даже на дешевые распродажи ношеной одежды не могут ходить регулярно. Здесь вам не зеленый безбедный пригород, мистер Тек.
Это переулок Ад на нее так действует, объяснила она. Незаметно привыкаешь говорить все, что думаешь. Без неловкости, конечно, не обходится, зато потом на душе почему-то становится легче.
— Ну а теперь что делать? — уныло спросил Филип.
Это уж дудки, черта с два я стану тебя брить, подумала Беверли и с облегчением покинула дом бывшего королевского семейства.
— Ну чисто малые дети, — говорила она Тони, переодеваясь в платье-для-пивной. — Чудеса еще, что задницу сами себе вытирают.
Ну, знаете, подумала королева, ее послушать, так подумаешь, что фунт решил покончить с собой и прыгнул с крыши.
Волосы его легко отделялись от головы и плыли по воздуху, выбирая, где бы приземлиться. На голове Джека они уже не чувствовали себя в безопасности, а потому и не испытывали к ней особой привязанности.
По характеру он не годился на роль второй скрипки. В нем крылся целый оркестр перессорившихся между собой музыкантов.
Миссис Монди сказала, что бульон нужно часами держать на медленном огне — «чтобы выварить кости хорошенько», но королева страшно проголодалась, ей необходимо было сейчас же, немедленно съесть что-нибудь вкусное, сытное и сладкое. Она достала хлеб, джем и сделала себе несколько бутербродов. Ела стоя, прямо у кухонного стола, без тарелки и без салфетки. Некая дама — видный политик — уверяла ее в свое время, что бедняки не могут прожить на государственное пособие по одной-единственной причине. «Не умеют они готовить простую, здоровую и питательную еду». Королева глянула на кастрюлю, где булькал простой, здоровый и питательный бульон, и потянулась за очередным куском хлеба с джемом.
Триш остановила машину возле дома королевы. Прикрыла пледом лежащий на заднем сиденье пухлый портфель. Ей не хотелось напоминать своим подопечным, что у нее имеются и другие клиенты, к тому же портфель выглядит так официально. Люди его просто пугаются; никто из обитателей переулка Ад на работу с портфелем не ходит. Собственно, мало кто из обитателей переулка Ад вообще ходит на работу. Триш предпочитала, чтобы у подопечных создавалось впечатление, будто она случайно ехала мимо и заскочила поболтать.
Королева видела в окно, как Триш вынула из приборной доски стереомагнитофон и сунула в обширный мягкий саквояж (судя по виду, сшитый из ненужного верблюжьего одеяла, подумала королева, которую при посещении Джайпура сопровождали двести верблюдов, — Боже, ну и запах!). Королева надеялась, что Триш направится куда‑нибудь еще, но нет — вот она уже открывает калитку. Как все это утомительно!
Пять минут спустя королева и Триш сидели по обе стороны холодного камина, прихлебывая чай «Эрл Грей». Пакетики с чаем привезла Триш; они тоже отдают верблюжьей шерстью, подумала королева, снова ставя чайник на огонь.
— Ну, как дела? — голосом, вызывающим на откровенность, спросила Триш.
— Вообще говоря, довольно скверно, — ответила королева. — У меня нет денег; телефонная компания грозится отключить наш телефон; моя мать убеждена, что сейчас тысяча девятьсот пятьдесят третий год; муж вот‑вот уморит себя голодом; у дочери роман с мастером по настилке ковров; сын должен в четверг предстать перед судом; у пса завелись блохи, а сам он становится настоящим разбойником.
Триш подтянула повыше носки и спустила пониже леггинсы. У нее аллергия на блох, но такого рода риск на ее работе неизбежен. Без блох тут не обходится. В углу скребся Гаррис, наблюдая, как женщины подносят к губам хрупкие чайные чашки.
Триш заглянула королеве прямо в глаза (зрительный контакт очень важен) и сказала:
— И потом, вы, наверное, страдаете от пониженной самооценки. Я имею в виду, что раньше вы были вон где… — Триш воздела вверх руку, — а теперь вы вот где, — и рука Триш резко опустилась, будто нож гильотины. — Вам придется создавать себя заново, верно? Искать новый стиль жизни…
— Вряд ли в моей жизни будет какой‑то стиль, — обронила королева.
— Конечно же, будет, — уверила ее Триш.
— Для стиля я слишком бедна, — раздраженно заметила королева.
Триш улыбнулась своей жуткой понимающей улыбочкой. Она потупилась, будто размышляя, сказать ли то, что у нее на душе, или все же не надо… Затем решительно вскинула голову и проговорила:
— Знаете, мне почему‑то кажется — и, хоть это такая старая, затертая фраза, я вкладываю в нее первоначальный глубокий смысл…
Королеве захотелось треснуть Триш по башке чем‑нибудь твердым и увесистым. Черный жезл герольдмейстера очень бы подошел, мелькнула у нее мысль. Триш взяла загрубевшие королевские руки в свои.
— …Все лучшее на свете дается и вправду бесплатно. По ночам, лежа в постели, я смотрю на звезды и думаю: «Триш, эти звезды — ступеньки в неизведанное». А утром, проснувшись и услышав пенье птах, говорю своему партнеру: «Эй, послушай, ведь будильники матери‑природы уже звонят». Он, конечно, притворяется, что не слышит меня.
Триш рассмеялась, показав зубы, которыми явно занимался частный дантист. Королева посочувствовала спящему партнеру Триш.
Один из будильников матери‑природы какнул на оконное стекло, и по нему потянулась белая полоса наподобие восклицательного знака, становясь все длиннее и длиннее.
— Итак, чем я могу вам помочь? — внезапно спросила Триш; но теперь это была совсем иная Триш — деловая, практичная, словом, Женщина, Которая Добивается Своего.
— Вы мне помочь не можете, — сказала королева. — Мне сейчас нужны только деньги.
— Но что‑то же я могу сделать? — продолжала настаивать Триш.
— Может быть, вам еще удастся вернуть свой портфель, — отозвалась королева. — Какой‑то юнец бежит с ним по переулку.
Триш как ветром сдуло из королевского дома, но когда она добежала до тротуара, юнца с портфелем уже и след простыл. Триш расплакалась. Королева заулыбалась. Она бесстыдно солгала — портфель утащил никакой не юнец, а Тони Тредголд.
