"- Будет и на нашей улице праздник. - Джулия рассмеялась. И как ему нравился её смех! - Что сказала кожеголовая девочка в самом конце? Говори быстро: сюда уже бегут люди, а это принадлежит только нам.

На её лице отразилось удивление: как он мог не знать.

- Она сказала то же самое, что и Кайла: "Носи его дома, он будет выглядеть как платье".

- Она говорила о коричневом свитере?

Джулия вновь взяла его за руку:

- Нет. О наших жизнях. Наших маленьких жизнях"

— Люди в этом городе, собственно, как и везде, не очень-то отличаются от детей, когда речь заходит об их интересах.... И что надо заставлять детей делать?

— Есть овощи, если они хотят получить десерт.

— Да. А иногда приходится и щёлкнуть кнутом.

Якби не ночі, дні були б уполовину яскравіші.

Вранье всегда возвращается, чтобы укусить тебя за сраку.

Спротив поступається покірності; покірність виховує залежність.

Мы должны признать, что люди испугаются. А когда люди напуганы, они склонны к хулиганским проявлениям, пьяные они, или нет.

<...>думая, будто-что то собой представляет, хотя не представляла ничего, думая, что мир небезразличен к людям, тогда как мир - гигантский и бесчеловечный локомотив с двигателем, но без прожектора.

— Ты этого не делал, — напомнила она. — Это сделал другой человек.

— Не важно. Кто бы это ни сделал, тот парень умер.

— Это произошло бы, будь вас в спортивном зале только трое или двое? Или если бы ты был один?

— Нет. Разумеется, нет.

— Тогда вини судьбу. Или Бога. Или Вселенную. Но перестань винить себя.

Возможно, ему бы это так и не удалось, если б он понял, что хотел сказать Сэм перед смертью. Сожалеть о том, что ты сделал неправильно, лучше, чем ничего, но никакое сожаление не искупит радость, испытанную при убийстве, будь то сжигание муравьёв или расстрел пленников.

Не прощай ИХ, ИБО знают ОНИ, ЧТО ТВОРЯТ

Может оно говорить «больно», чтобы мозг принял наркотики, которых так жаждет тело?