Читать книгу: «После шести»

Глава 1. До закрытия

В восемнадцать ноль семь Марина обнаружила в кассе лишние пятьсот рублей.

Она пересчитала купюры ещё раз, расправляя загнувшиеся углы. От денег пахло чужими руками и немного — резиной: весь день они лежали в ящике под тугой чёрной лентой. На экране сумма не менялась. Пятьсот рублей оставались лишними, и это было хуже недостачи. При недостаче можно было хотя бы вспомнить, кому неверно дала сдачу. Здесь выходило, что она взяла чужое и спокойно проводила человека к дверям.

За стеклянной перегородкой уборщица Вера Семёновна двигала стулья. Их металлические ножки коротко вскрикивали на плитке.

— Под вами можно?

— Сейчас. Минутку.

Марина подтянула к себе журнал. Последние записи она делала уже стоя: в половине шестого пришли одновременно мужчина за результатами анализов, женщина с дочерью и курьер с коробкой перчаток. Девочка плакала, потому что думала, что кровь будут брать опять. Мужчина требовал объяснить, почему результаты отправили жене, хотя адрес жены он сам указал в анкете. Курьер держал коробку на колене и просил побыстрее.

В журнале возле фамилии девочки расплылось синее пятно.

Телефон завибрировал на стойке, сдвинулся к краю.

— Да, пап.

— Ты ещё на работе?

— Уже заканчиваю.

Она прижала трубку плечом и открыла следующую запись.

— Я тебе только сказать. Из поликлиники звонили. Во вторник теперь не к одиннадцати, а к половине десятого.

— Почему?

— Врач раньше уходит.

— К какому врачу?

— Марин, к тому же. К кардиологу.

— Подожди, я запишу.

Ручка не писала. Она провела остриём по краю старого чека, потом ещё раз, сильнее.

— Ты ничего не записывай, у меня всё есть, — сказал отец. — Я на календаре отметил.

— Во вторник, девять тридцать. Кабинет прежний?

— Не спросил.

Марина перестала водить ручкой.

— Пап, ну как не спросил? Ты приедешь, а там другое крыло.

— Узнаю на месте.

На заднем плане звякнула крышка кастрюли. После больницы отец начал готовить себе ужин с какой-то нарочитой обстоятельностью. Даже картошку чистил сидя за столом, над расстеленной газетой, но стоило ей приехать — вставал и переносил всё к мойке.

— Ты ел?

— Вот собираюсь.

— Что?

— Еду, Марина.

Он сказал это без раздражения, даже с усмешкой. Она всё равно почувствовала, как напряглась шея.

— Я не просто так спрашиваю.

— Знаю. У тебя там люди, наверное. Заканчивай.

— Я уточню кабинет и перезвоню.

— Не надо никуда звонить. Там на первом этаже спрошу.

Связь оборвалась. На чёрном экране осталось отражение её щеки, приплюснутой к телефону.

Марина положила рядом с клавиатурой листок: «Папа. Вт. 9.30. Кабинет». Подчеркнула последнее слово. Теперь вторник надо было перестроить. С утра она собиралась забрать заказ в пункте выдачи, потом заехать к отцу, отвезти его и успеть в клинику к часу. Если приём раньше, можно было попасть на работу без спешки, но пришлось бы выехать в самый плотный поток. Лучше заказать машину. Хотя в машине его укачивало, если водитель резко тормозил.

Вера Семёновна стояла перед стойкой, опираясь на швабру.

— Так я потом под вами?

— Да, простите. Я быстро.

Уборщица кивнула с привычным недоверием.

Клиника работала до восьми, но смена Марины заканчивалась в шесть. Вторая администратор, Лена, сидела в дальнем конце стойки и объясняла по телефону, что подготовка к исследованию обязательна, даже если пациент всегда завтракает плотно.

— Нет, чай с сахаром тоже нельзя, — сказала она, прикрыв глаза.

Марина вернулась к пятистам рублям.

Утром пожилая женщина расплатилась за приём наличными. Потом был молодой человек с десятитысячной пачкой мелких купюр — он пересчитывал их прямо на стойке, смачивая палец. Потом та самая девочка. Марина открыла её карточку, посмотрела оплаченные услуги и наконец вспомнила: мать дала две тысячи, а сдачу она отложила рядом с принтером. В этот момент девочка начала снимать пластырь со сгиба локтя, увидела точку крови и закричала.

Марина заглянула под принтер. Там лежала только скрепка.

Значит, деньги она убрала обратно.

Она нашла номер и позвонила.

Женщина ответила не сразу. В трубке шуршали пакеты.

— Добрый вечер. Это из клиники, администратор Марина. Вы сегодня были у нас с дочерью. Мне кажется, я не отдала вам сдачу, пятьсот рублей.

— Правда? — Женщина помолчала. — Господи, а я ещё в магазине подумала, куда дела. Решила, в карман сунула.

— Простите, пожалуйста. Я отложу их в конверт. Сможете зайти?

— Мы завтра мимо пойдём, после школы.

Марина записала фамилию на конверте, вложила купюру и только тогда выдохнула. Всё стало на место. Небольшое, стыдное происшествие получило размер, имя и способ исправления.

— Лен, завтра придут за сдачей. Я в журнале оставлю.

Та подняла большой палец, всё ещё слушая человека, который искал разрешённый завтрак.

На телефон пришло сообщение от Кирилла: «Ты можешь договор посмотреть? Там на две минуты».

Следом — шесть фотографий.

На первой стол был в резкости, текст — нет. На второй край страницы закрывал его палец. Марина увеличила снимок и прочла: «Срок выполнения работ…»

«Пришли документом», — написала она.

«У меня только бумага».

«Тогда ровно сними при хорошем свете».

«Я уже ушёл от них».

Она посмотрела на часы. Восемнадцать двадцать шесть.

«Что именно смущает?»

Брат сразу позвонил.

— Да вроде ничего не смущает. Просто ты лучше видишь эти штуки.

— Какие штуки?

— Ну, где могут нагреть.

Марина выдвинула ящик, достала зарядное устройство. Телефон показывал двенадцать процентов.

— Я не юрист, Кирилл.

— Я знаю. Мне не экспертиза нужна. Ты просто глазами пробеги.

Он произнёс это легко, на ходу. Судя по звуку, переходил дорогу: рядом взревел двигатель, кто-то коротко посигналил.

— Ты подписал уже?

— Нет.

— Хорошо. Не подписывай пока.

— Там сегодня надо ответить.

— До скольких?

— Ну, я сказал, вечером.

Марина воткнула зарядное устройство в розетку под столом. Шнур зацепился за ручку сумки, и сумка съехала набок. Из открытого кармана выпали ключи — её и отцовские, на отдельном кольце с маленьким фонариком.

— Пришли хотя бы последнюю страницу нормально, — сказала она, поднимая их. — И ту, где про оплату.

— Спасибо, Мариш.

Он уже собирался отключиться, но она успела спросить:

— Ты с ними раньше работал?

— Один раз.

— И как заплатили?

— Нормально. Только поздно немного.

— Насколько поздно?

— Недели на три. Но всё отдали.

Она закрыла глаза и потёрла переносицу.

— Пришли страницы.

Возле стойки остановилась начальница, Елена Викторовна. Пальто она уже надела, но пояс ещё не завязала; концы свисали почти до колен. В одной руке был прозрачный контейнер с нетронутым обедом, в другой — телефон.

— Марин, хорошо, что ты здесь.

Марина отложила трубку экраном вниз.

— Что случилось?

— Пока ничего. На завтра вечером человека нет. Лена до четырёх, у неё ребёнка некому забрать. Я думала, Олег выйдет, но у него по графику с утра. Ты не можешь до восьми остаться?

Завтра Марина работала с восьми.

Она посмотрела на бумажку про отца, хотя приём был только во вторник. Потом на конверт, который ещё надо было убрать в сейф, и на сумку под столом.

Завтра вечером она собиралась домой. Просто домой: вымыть голову, поставить стирку, съесть что-нибудь не над раковиной. Назвать это планами вслух было неловко.

— Могу, — сказала она. — Только я тогда днём на полчаса отойду.

— Конечно. Вы тут между собой решите.

Елена Викторовна улыбнулась устало и с облегчением.

— Спасибо тебе. А то я уже сижу и не понимаю, кого дёргать.

— Я останусь.

— И ещё: Соколовой звонили насчёт результатов?

— Сейчас проверю.

— Посмотри, пожалуйста. Она мне на личный написала, говорит, никто ничего не сообщил.

Начальница ушла, на ходу затягивая пояс. Автоматическая дверь выпустила её в мокрую темноту, и на несколько секунд до стойки дотянулся холод с улицы.

Лена закончила разговор.

— Ты чего согласилась? У тебя же завтра двенадцать часов получается.

— А кому ещё?

— Не знаю.

В этом «не знаю» не было ни вызова, ни равнодушия. Лена действительно не знала и, судя по тому, как спокойно взяла следующую карточку, могла с этим жить.

Марина убрала конверт в сейф и проверила журнал звонков. Соколовой звонили в пятнадцать сорок, та не ответила. Потом отправили сообщение. Можно было написать об этом Елене Викторовне и уйти, но пациентка всё равно ждала.

Со второго раза женщина взяла трубку.

— Наконец-то.

Марина извинилась, хотя утреннее обещание прислать результаты до вечера клиника ещё не нарушила. Проверила адрес, продиктовала время работы врача, объяснила, что сама толковать показатели не может. Женщина прочитала ей три строчки из заключения.

— Это плохо?

— Врач посмотрит всё вместе и объяснит. Я могу записать вас на консультацию.

— А вы не можете у него сейчас спросить?

Марина посмотрела в коридор. У кабинета врача горела лампа: шёл приём.

— Сейчас он с пациентом. Я оставлю ему вашу просьбу перезвонить.

— Только не забудьте.

— Не забуду.

Она записала ещё одну фамилию.

К семи у неё пересохло во рту. В кружке за монитором оставался чай, покрытый тонкой радужной плёнкой. Марина сделала глоток и отставила его: холодный, горький. Утром она положила туда лимон, теперь от ломтика пахло мокрой кожурой.

Из кабинета вышел Олег с папкой. Он остановился возле принтера, забрал несколько листов.

— Ты ещё не ушла?

— Кассу закрывала.

Он посмотрел на убранный кассовый ящик, потом на её телефон, где светилась фотография договора.

— Ясно.

— Брат прислал. Там непонятно с оплатой.

— Он чем занимается?

— Делает мебель на заказ. Сейчас берёт работу для небольшой гостиницы.

— Так пусть у них и спросит, когда заплатят.

— Он спросит. Ему скажут: потом. А в договоре вообще написано, что после подписания акта. И сколько они этот акт могут не подписывать — ни слова.

Олег пожал плечами.

— Пусть добавят срок.

— Я ему так и напишу.

Она почему-то произнесла это чуть резче, чем хотела. Будто он поймал её за ненужным занятием, хотя занятие было нужным: брат три недели ждал денег, занимал до оплаты, потом отдавал частями. Можно было сейчас потратить десять минут и не повторять всё сначала.

Олег ушёл в кабинет. Марина переслала Кириллу замечание, попросила проверить размеры и перечень материалов. На последней странице сумма отличалась от той, которую он называл ей вчера.

«Это без доставки», — ответил брат.

«А доставка где?»

Несколько секунд над строкой появлялось и исчезало сообщение о наборе текста.

«Блин. Точно».

Она придвинулась к телефону.

Вот поэтому и надо было посмотреть.

В половине восьмого клиника стихла. Последний пациент сидел у кабинета, положив ладони на ручку трости. Вера Семёновна прошла по коридору с жёлтым ведром; вода внутри плескалась уже не прозрачно, а серо, с отдельными островками пены. Где-то за стеной работал пылесос.

Марина наконец встала, и колено болезненно распрямилось. Она взяла со стойки два забытых направления, отнесла их в кабинет забора крови, оставила врачу записку с номером Соколовой. Вернувшись, обнаружила сообщение от отца: фотография календаря. Вторник был обведён неровным овалом, рядом крупно написано время приёма.

Под снимком стояло: «Всё записано».

Она увеличила фотографию. На краю стола, попавшем в кадр, лежал раскрытый пакет с сушками. Марина начала печатать: «Ты одними сушками ужинаешь?» — и стёрла. Возможно, он ел их после ужина. Лучше спросить по телефону.

Но сначала надо было уточнить кабинет.

Поликлиника уже не отвечала. Записанный голос перечислял часы работы, потом предлагал дождаться сотрудника, потом снова перечислял часы. Марина прослушала два круга и отключилась.

На листке она дописала: «Позвонить утром».

— Иди уже, — сказала Лена. — Тут один остался.

— Если Соколова перезвонит…

— Врач видел записку. Я помню.

— И сдача в сейфе, в конверте.

— Ты сказала.

Марина надела пальто. Шарф застрял в рукаве, пришлось вытаскивать. Она собрала листочки, проверила, взяла ли зарядное устройство, провела рукой по столу: телефон, пропуск, ключи. Чужое расписание лежало в сумке рядом с её вещами и занимало совсем немного места.

У выхода она задержалась.

— Лен, а завтра кто в процедурном с утра?

— Ирина.

— Она знает, что поставка не вся пришла?

Лена молча посмотрела на неё.

— Всё, ухожу.

На улице моросило. Над парковкой горел фонарь, и в его свете дождь казался мелкой металлической пылью. Марина дошла до остановки, встала под край навеса. Пальцы зябли, но убирать телефон было рано: Кирилл прислал новый снимок.

«Так нормально?»

Она прочла исправленный пункт. Теперь оплату обещали в течение пяти рабочих дней после приёмки. Про срок самой приёмки по-прежнему ничего не было.

Автобус подошёл почти пустой. Пока Марина дописывала ответ, двери закрылись. Она подняла голову, сделала шаг к краю тротуара, но водитель уже смотрел вперёд.

До следующего оставалось семнадцать минут.

Марина вернулась под навес и позвонила отцу.

— Кабинет утром узнаю, сейчас не берут.

— Я же просил не звонить.

— Мне нетрудно.

Он вздохнул. Слышно было, как уменьшилась громкость телевизора.

— Ты дома?

— Почти.

— Поешь нормально. Не бутерброд свой.

Она улыбнулась, глядя на воду, которая собиралась в продавленном углу навеса.