Читать книгу: «Во имя порядка. Кузница судеб»

Посвящается Ольге Овчеровой.

Пролог

Акт

I

Бирюзовая небесная твердь раскинулась от края до края небес, накрывая мир подобно верхней части прекрасного шатра. В зените небесное светило сияет светом будто внеземным, осияя золотистые крыши многочисленных домов и храмов, исполненных чудесным ансамблем мрамора и гранита. Легкие перистые облака, белоснежнее жемчуга, лишь довершали картину небесного изящества, установленную по благоволению неведомого Вершителя судеб мира, избравшего сей град для служения и славы Своей.

Посреди аккуратных улочек, уложенных полированным камнем и ограждённых невысокими гранитными бордюрами, расхаживали люди, на которых весьма простые одежды, не усложнённые влиянием временем. На большинстве былые тоги со светлыми штанами и сандалиями, те, кто был повыше в статусности кутал себя в длинные мантии в цвет ярким облакам. Глаз не может не радовать обилие золотых статуй, изваяний из мрамора и базальта, овитых драгоценными металлами и сверкающих броскими сапфирами и гранатами. Взгляд не может нарадоваться тому, что столица всех людей и аэтерна выполнена в плавном и мягком стиле, где каждый обычный человек обладает домом, носители власти имеют роскошные виллы, а златокожие священнослужители проживают в роскошных дворцах. Протягиваясь на многие километры вдаль Ильфис стал жемчужиной в короне могущественной теократии, которая строилась тысячелетия со времён прихода Азатарона. До его прихода на всей Пангоре жалкое существование влачили лишь малые и ничтожные племена, ведущие первобытный образ жизни. Разрозненные, облачённые в шкуры и вооружённые кремниевыми копьями, обжившие пещеры или разбившие селения, люди не представляли какой-либо силы. Большинство народа впало в безумное поклонение жутким языческим божествам, духам или силам природы, в диком хтоническом страхе вымаливая у них всё них спокойное существование. Казалось, что ещё десятки тысяч лет длань прогресса не коснётся эти земли.

Но Тот, Кому есть дело до человечества избрал ставленника Своей воли, того, кто должен был стать не просто царём или королём, но теократом, через которого будет небо освещать землю. В отдалённом племени на западе Пангоры, в общине, где всё ещё не потеряли веру предков, от союза праведного вождя и его жены появился ребёнок, чья кожа приобрела цвет золота, а уши стали остры как стрелы. Старосты поняли, что это знак избранности, благого произволения, которое должно было коснуться всего мира. В одну ночь всех мудрецов деревни посетило ведение во сне, чтобы они оставили его за пределами селения, так как воспитанием необычного ребёнка займутся слуги иного мира. Спустя два столетия, воспитанный в благочестии и наставлении свету, вернулся он в свою деревню, призывая всех на службу великую. Те, кто были искусны в обращении с оружием, по силе и прошению у Света были наделены мастерством фехтованию и возможностью парить над полем боя, другие, искусные в мудрости, крепкие в вере и виртуозные в слове награждены были златым оттенком кожи и владению тонкими искусствами магии, став священниками. И с сего времени началось великое служение того, кто был прозван Азатароном, то есть «несущим свет» на праинальском. Он, вместе с серафимами и аэтерна нёс свет истинной веры, с презрением опрокидывая дикие порядки, кровавые ритуалы и безумие людей. Понадобились долгие столетия, чтобы бывшие племена стали цивилизованнее, вместо капищ с идолищами появились храмы, жестокие вожди сменились мудрыми предводителями, а народ следовал закону в букве Писания, нежели собственным диким похотям.

Самое грандиозное и роскошное здание в Ильфисе – Собор Единого, в котором богослужения проводил сам Верховный теократ Азатарон. Оно высилось над остальными словно человек над травой и представляло самый настоящий храмовый комплекс, сложенный из отполированного до блеска белого мрамора, слепящих златых куполов, помпезной чреды построек и башен, соединённых мощными мостами. Это было не место сосредоточения власти, ибо никакого государства не существует, а дом самого торжественного и славного поклонению Единому.

Внутри всё утопало в золоте и свете, а залы свершения таинств и молитвы были неотличимы от славы небесной. Вечно горящие светом чистой внеземной белизны светильники озаряли уходящие в далёкий верх помещения, на зеркально-ясном полу, выложенным массивными плитами алого подобно вину гранита, припали к молитве многие благочестивые последователи слова Единого. Их настолько много в храмовой обители обряда, что кажется словно здесь собралось всё население столицы – от мала до велика. В центре, на высокой кафедре из платины, окружённой сто двадцатью вечно пылающими свечами толщиной в ствол дерева, посреди людского моря, окаймлённого изнутри священническим кольцом цвета изумрудного сияния из-за торжественных одежд, возвышалась могучая фигура. Количество свечей – в знак количества первых священников в Пангоре, отправившихся на проповедь, а лежащие между ними двести сорок блистающих клинков есть символ тех серафимов, которым принадлежит честь первородства из божественного света и смертной плоти.

– Верные последовали Творца, внимайте слову Истины Живой! – призвал гласом многогранным, полным могущества и власти, призвал начальник богослужения, которое продолжается после долгого чтения тихих, будто журчание ручейка, соборных молитв.

– И будет слово сие нам в пользу и жизнь добрую! – в единый, многотысячный хор, склонив головы, проговорили люди.

Азатарон, чьё лицо светло от праведной жизни и глубочайшей веры, приложил длинные пальцы к толстой книге в серебряной обложке. В полнейшей тишине шарканье листов эхом пронеслось до самого дальнего края обители обрядов. Одежда, сшитая из нитей чистого золота, сияет до слепоты, отражая на себе многочленные отблески светильников. Он представлялся скорее явлением света из иного мира, нежели высокой фигурой. Его слова пронеслись по храму, будто бы это гром речей божества, нежели священнослужителя:

– Есть два пути – жизни и смерти. Между ними большое различие, но результаты их разные. Первый путь таков – будь верен Творцу своему, не отвращайся от Него. Брата или сестру, ближнего, своего, близко к сердцу держи. Не принимай в душу своё блуда и сторонись блудилищ, тело своё не оскверняй мерзким блудом. Язык предостерегай от речей злобы, лжи и коварства, пересудами не оскверняй душу. Очи храни от созерцания мерзостей, а ум держи в молитве.

Закончив чтение отрывка для назидания, он закрыл книгу и поднял над головой массивное писание над головой, оссияв его светом магии. Создалось подобие маяка – строки великой книги, заключённые в листы, уподобились духовному путеводителю в море непостоянства житейской суеты для каждого истово верующего.

Из чреды гвардии серафимов, пронзая толпу собравшихся идёт высокорослый статный воин, чей доспех отмечен регалиями положения и власти – белый плащ с алой короной на золотой цепи. Чёрные как ночь волосы обрамляют светлое ясное лицо, а глаза в которых отразилась вся глубина и синева океана Тетис, устремлены на Азатарона. В руках, протянувшихся к теократу, зажата цепь кадила, от которого клубами сладкого дыма поднимутся белые завитки.

– Аркт, верный служитель, – обратился Азатарон к подошедшему Серафиму, и тысячи глаз устремили взгляды туда; кадило берётся, чудесным перезвоном дурманя слух. – Благослови тебя Творец.

– Благослови наши пути Единый, владыко, – преклонил голову архисерафим.

Аркт встал по правую руку от Азатарона, что не могло не оттенить лица священников негодованием. Появление этого архисерафима окутано тайнами и полнится самыми различными слухами. Если большинство высших служителей крылатой гвардии – это воины с безупречной жизнью и светлым духом, что по дерзновению Азатарона и его пламенной молитвенной просьбе у Неба стали большим чем просто люди, то вот с Арктом история иная. Кто-то говорит, что он пришёл из дальнего дикого племени, отличающегося познанием тёмных мистерий, и за раскаяние и клятву верности Азатарон ходатайствовал о нём. Иные толкуют, что он пришёл из иного измерения, где бесплотные духи света и тьмы ведут бесконечное сражение за жизнь и смерть, а он был воплощён для неясной цели. Третьи молвят будто он в своём племени воспринимался как божество, которое могло общаться с духами поднебесья и творить великие дела, но Азатарон смог речами привести его покаянию и службе Истине. Теорий много, но действительность такова, что сейчас он наслаждается ароматом благовоний, повторяя за Азатароном слова гимна прославления:

– Царствуй в мире нашем, Свет Правды! Слава Твоя велика и не вместит её не земля, не небо! Царствуй, Господин сил и служителей света! Царствуй, Победитель смерти и Творче мира сего!

Аркт тихо шептал эти слова, но прошлое вряд ли когда-нибудь оставит его. Он пришёл к Азатарону в тёмные времена истории, когда Пангора была во власти первобытного мрака и только-только над ней начинало поднимать солнце прогресса и понимания реального положения дел в этом мире. Но тени дней минувшего прошлого преследуют его во снах, не дают покоя и наяву, напоминая о том, кем он был и что творил. Один только образ деяний его отразился в груди сумасшедшим сердцебиением, память, как и совесть не даёт покоя, хлеща кнутами вины душу, стремящуюся к очищению.

Глубоким смирением и словами молитвы он привёл сердце в спокойное биение. Он дал клятву, что больше не вернётся к тому, что творил. Взглянув на Азатарона, он увидел не просто проповедника, а столп веры и надежды сотен народов Пангоры на мир. Ни до него не после не будет того, кто смог бы сотворить большее или меньшее.

Аркт помыслил в сердце своём – «Он действительно есть непоколебимое отражение Истины».

Акт

II

Два клинка сошлись в смертоубийственном рассекновении воздуха… столь стремительном, что глаз простого смертного вряд ли уследил за движением танца звёздной стали. Ещё один взмах и сноп искр осыпал кучи мраморных осколков, разлетаясь по пылающим задымлённым руинам, некогда бывшими отражением пика человеческой славы.

– Как ты смеешь мне противостоять!? – с жесточайшей надменностью прозвучали слова из почерневших уст латника, обвешанного тёмной пурпурно-фиолетовой бронёй, с отметинами в виде богохульственных надписей. – Как ты смеешь противостоять богу!?

– Ты не бог! – прозвучал ответ от воина, чей чёрный длинный волос стал липким от сажи и крови, некогда яркий до слепоты латный доспех обернулся в темноту гари и копоти.

Вновь двое сошлись на том месте, где некогда возносились молитвы славы и хваления. Воин в фиолетовом облачении со стремительностью молнии обрушивает на молодого ратника град ударов, тут же переводя движение в стремительные жалящие выпады и уколы, что только с поразительной и невозможной для смертного скоростью они отбивали оппонентом.

Расправив пси-крылья смелый воин отлетел назад, чтобы взять минутную передышку, но его противник в мановение ока рядом с ним и направляет кривоватый меч прямо в сердце. Выставив свой прямой клинок, архисерафим парирует укол и снова ухо режет скрежет звёздного металла, заточенного с такой остротой, что ни одна броня, вышедшая из-под молота смертного кузнеца не остановит движения сего оружия.

Они схлестнулись в жесточайшем поединке и казалось, что весь мир застыл в ожидании разрешения схватки. Ильфис стал ареной кровопролитного ристалища между братьями, местом жестокого исхода тысячелетнего безумия, которое развернулась с одной ветрено-лёгкой и смертоносно-губительной мысли.

– Я – божество и слово моё – закон! – проскрежетал сквозь сжатые зубы тот, кто был наречён надеждой рода смертного. – Ты знаешь это, так почему же ты мне противишься!?

– Азатарон, как ты мог сойти с ума!? Ты был лучшим из нас.

– Я всего лишь прозрел, Аркт!

– Будь ты проклят Азатарон, как ты мог предать всё, что мы делали!? Когда-то мы все были братьями, а теперь нам ничего не остаётся, как присоединиться в твоём проклятии!

Аркт расцепил клинок припал на одно мгновение к рекам памяти. Он вспомнил, как в один прекрасный день, славный и торжественный, лик Азатарона омрачила лёгкая тень, сияние славы на его лице едва ослабело. Как рассказывал сам Азатарон – его в тот день посетила идея, что он нечто больше, чем просто слуга Творца, что он избран не просто так и всегда был особенным. Не отбросив коварную змею, он пригрел её, лелея несколько суток, пока она не ушла в тень ветвей других мыслей и идей. Прошла всего неделя, как вновь эта мысль объявилась и Азатарон не попытался её предоставить на суд свету Писания, а оставил при себе, как приносящую упоительную слабость, играя с ней и развлекаясь в минуты опрометчивого покоя. Прошло десять лет, как он принял титул повелителя Ильфиса и всех городов окрестных, беря поводья дел государственных и развлекаясь политикой, будто это игрушка. Казна полнела и пухла от поступлений, славя нового царя. Азатарон внешне нисколько не изменился, благочестие в молитве, посте и вере не ослабевало, но внутри него словно что-то надломилось, сломалась какая-то важная деталь. Мрак накрыл земли Пангоры, предчувствие скорой беды накрыло практических всех чувствительных к морю возможностей.

Воспоминания разлетелись звоном ментальных осколков, когда Азатарон, перепрыгивая через руины своего же дворца, сблизился с Арктом. Хлеща бывшего другом нисходящими ударами, он пытался убить его. Клинки сталкивались, рождая слепящие вспышки света, а силы ударов хватит, чтобы убить дракона. Парировав очередной выпад, Аркт взлетел на остатки балкона и скрылся в разбитых коридорах. Пыль с грохотом и тряской осела на его голову и пол с обожжённым ковром, когда Азатарон стал крушить остатки Собора ударами молний, огня и силой телекинеза сокрушая о стены громадные куски стонущего мрамора.

Быстро вильнув по коридорам, Аркт вновь натыкается на Азатарона, облачённого в бугряющуюся расползающуюся тьму.

– Сгинь! – крикнул архисерафим, направляя ментальные силы в горячий огонь.

Языки пламени коснулись мрака, от которого вздымается чёрный едкий пар и тварь окуталась в плащ огня, сожравший её и превративший в воспоминание. Иллюзия была развеяна и путь свободен. Оглянувшись, Аркт увидел практически уничтоженный пламенем портрет, на котором всё ещё остаётся образ прекрасной девушки, с которым пришли и воспоминания.

Вскоре после воцарения Азатарона была роскошная свадьба с Сарантой. Её красота затмевала любую девушку Пангоры, будь она из рода людей или аэтерна. Говорили, что она из южного племени, где до пришествия Азатарона умом сочеталась с миром бестелесных духов и могла предсказывать судьбу каждого, за что и стала нарекаться среди своих богиней фатума. Глубокое проникновение в море возможностей подарили ей долгие года жизни. Их первая встреча состоялась, когда Саранта преподнесла корону своего племени в знак покорности новым истинам. Тогда Азатарон отнёсся к ней как к сестре, как к новой последовательнице Единого, с которой можно обсуждаться долго вопросы веры. Но спустя десятилетия он воззрел на неё очами мужчины, которые хочет видеть рядом с собой женщину. Ещё два десятка лет понадобилось, чтобы он снизошёл от мечтаний к действиям и пригласил её на ужин и прогулку в своём саду. Как и до празднества, так и после свадьбы он продолжал вести праведный образ жизни, больший похожий на бытие благочестивого императора, нежели пророка Единого. А дела теократа всё чаще исполнял Совет священников.

Вскоре политические дрязги, семейная жизнь, сосредоточение полномочий верховного правителя и отстранение от призвания пророка привели к тому, что Азатарон всё меньше участвовал в богослужениях, его вдохновенное молитвенное просвещение от Творца оставило практически совсем, а проповеди стали более холодными.

Далее началось то, что можно описать одним лишь словом – безумие. Аркт не забудет, как на одной из проповедей Азатарон ни слова не сказал о Едином, но множество раз упоминал себя, как единственного, кто достоит лавр пророка и короны владыки. Впервые за несколько тысячелетий его власти было приказано начать массовый призыв в новую армию… только против кого, если итак весь континент в его власти? Когда спустя три столетия он объявил себя богом, начав править в стиле кровавых тиранов, стало понятно, зачем под рукой он держал бесчисленные воинства…

Аркт взобрался на самую вершину Собора, точнее на самую высокую точку разрушенного строения. Туда же скоротечно поднялся и сам Азатарон, подняв себя на крыльях левитации.

– Тебе не сбежать от меня, мой старый друг! – с коварной радостью раздались слова из-под забрала. – Я на всех путях твои встречу тебя. Ты зря присоединился к этому несуразному мятежу.

– Ты сошёл с ума, Азатарон, – печально молвит Аркт, опустив меч. – Я сражаюсь за здравый смысл, за то, чтобы люди не гнули спины под твоими плетями.

– Они – мои рабы! И не тебе указывать, что с ними делать! – прорычал Азатарон. – Я принесу процветание и силу моей новой империи!

– Твоей империи!? – Аркт поднял меч, чуть приклонившись в скорой атаке. – Ты же был славным пророком Творца, ты был исполнителем воли Всесоздателя… что с тобой могло случиться?

– Я всего лишь прозрел. Голос слабый и тихий, но воли собственной мне принёс освобождение.

И вновь два друга, учитель и ученик сошлись в смертельной схватке. То, что началось при штурме Ильфиса продолжается уже шестой час – падший пророк и архисерафим сцепились в жесточайшем противостоянии. Каждый изворачивался подобно змее, пытался достать сердце противника и бил со всей силы. Сталь стонала и искрилась вплетённой в неё магией, озаряя всё вокруг. Смертный глаз не смог бы уловить танца клинков, ему бы показалось всё это расплывчатыми мазками на картине побоища.

– Тебе меня не победить! – самодовольно крикнул Азатарон и занёс клинок для удара… и тут же его опустил, ибо узрел, что небо над полыхающим Ильфисом засияло десятками новых звёзд, которые стремятся поцеловать землю.

– Они смогут, – показал Аркт на кометы, падающие с тёмного синего неба прямо в город.

– Звёздники… Ох, Саранта!

Глава 1. «Рыцари» лука и стрелы

Тишина и покой медленно опускались на просторные изумрудные луга, широкие зелёные леса, цвета прекрасной синевы ручьи. В закатных лучах солнца утопают вечнозелёные дали, которые блистают золотом уходящего светила. Если леса и растения Солнечного берега, и Арка сменяют цвет наряда от сезона к сезону, Златолесье вечно в одном облачении «драгоценного металла», то вот Сердцеземье никогда не скидывает зелень своих «одежд». Всё намекает на безмятежность в древней провинции Эндерала, которая теперь часть Баронства и украшена знаменем серпа.

Под сенью изумрудных крон, по протоптанной дороге словно летит жуткое мохнатое существо, сверкая клыками и когтями. Шерстистый белый покров полностью покрывает сгорбленное двухметровое тело, бегущее на искривлённых лапах, копытами роющее землю. В козлиных глазах страх и ярость, то и дело звериная морда с рогами оборачивается по сторонам в поисках опасности из пляшущих теней меркнущего леса. Корпус защищён хорошим кожаным доспехом, стянутым на спине, а на импровизированном поясе из канатов закреплено нечто похожее на кривой меч. Ватир несётся, что есть сил, словно за ним гонятся сами духи-демоны из Мьяр Араната.

Оглядевшись он остановился на одну всего лишь секунду. Звуки, которые он слышал до этого стихли, да и внимание привлекло свечение на дороге. Осторожно подойдя, ватир наклонился, зрачки глаз сузились, когда из поразил свет трёх восковых свечей вокруг маленького костра. Тихо… только скрип огня…

Выстрел! Противный свист разорвал тишину, ватир даже не успел отреагировать. Монстр ощутил, как что-то сильно кольнуло в правом боку. Лапа нащупала кривоватую стрелу, которая увязла в коже. Вторая стрела упала в костёр, раскрывая убийственную сущность, заложенную в неё магией. Раздался взрыв – голубой, цвета небесной синевы огонь всё залил вокруг, окутывая и ватира. Его шерсть моментально вспыхнула, окрасившись в чёрный и сгорая под действием огня. Монстр инстинктивно поднял морду к небу и взмолился неестественно жутким воем, переживая неистовую боль.

Из тени практически тёмного леса показались две фигуры и тут же сгинули в сумерках. Ещё стрелы осыпали ватира – одна из них «поцеловала» тварь в колено, плескаясь в крови. Существо прорычало и повернулось, чтобы дать дёру дальше, но на его пути возник человек. В руках эндеральца сверкнул меч, который тут же высек на груди ватира порез. В ответ монстр обнажил грубое оружие и как его учили попытался зарубить неловкими, но размашисто-мясницкими ударами врага.

– Ахаха-ха! – рассмеялся воин, с лёгкостью уходя от выпадов. – Какая же ты неповоротливая скотина!

Воин рассёк воздух и вонзил меч во второе колено зверя, садистки его прокручивая и всё глубже вгоняя в плоть. Ватир зарычал и выкинул меч за ненадобностью. Бритвенноострые когти едва не сняли скальп с человека, тот еле как отпрыгнул. Ватир несомненно бы ещё раз бы ударил, но его лапу внезапно пронзила стрела, прервав движение.

Вторая конечность была готова убить злодея, как на этот раз не стрела, а целое длинное волнистое лезвие вонзается в спину. Ватир жалобно завыл… кожаный доспех в уязвимом месте не смог остановить клинка и сталь напилась бурой крови. Существо рухнуло на четыре лапы, больше не в силах продолжать сражение… подлый удар лишил его возможности биться.

– Не думал, что мы сможем загнать ватира, – убирая длинный меч в ножны, говорит человек, на котором висит рубашка, утянутая прилегающим облегчённым панцирем из чёрной стали – Я всегда говорил, что этих козломордатых привлекает блеск.

– Но вы не смогли его одолеть, Маттоми. Если бы я не нагнал вас, то сейчас бы пришлось копать могилу для тебя! – гневно произнёс латник в латных доспехах цвета угля.

– Не поднимай шума, Сигизмунд! – мужчина пнул ватира в бок и тот совсем рухнул на влажную землю. – Гильдия Охотников никогда не подводит, господин инквизитор. Вам осталось только… допросить, пытать или добить эту тварь, – пренебрежительно сказал черноволосый мужчина с вольными треугольными очертаниями лица, смотря на инквизитора голубыми широкими глазами.

– Где твой уродистый друг?

– Он мне не совсем друг… приятель, напарник, полезный для Гильдии, – Маттоми свистнул, зазывая из леса. – Шэхкац, выходи давай!

Из сгущающейся тьмы вышла третья фигура, чуть ниже двух других. Подойдя к дороге, он поддался свету уходящего солнца и лучи осветили серую кожу шрамированного изуродованного лица. В кривых длинных пальцах сжимается древко короткого лука да пара стрел. В глазах жёлтая радужка заключает длинные зрачки кошачьих глаз. Плавно подступая, существо казалось крадётся, но искривлённый позвоночник будто бы тянет к земле его.

– Вы уверены, что принимать арпов в Гильдию это хорошее решение? В конце концов хоть они и из перебежчиков, из тех, кто хочет жить мирно, но это не отменяет их звериной сущности.

– Не ваше дело, господин Инквизитор! – отмахнулся охотник. – Занимайтесь вашими задачами. Даже Святой орден стал более лоялен ко всем, но вот вас всё ещё не отпускают предрассудки. Зараза, да вы стали ретрограднее чем они.

– Ладно, приступим к делу, – инквизитор склонился и стал рыскать в окровавленном подсумке ватира. – Где же это письмо…

– Он ведь обычный солдат в армии Железного Королевства, верно исполнявший свой воинский долг, – стал причитать Маттоми. – А вы его в спину.

– Умолкни, охотник, – инквизитор нащупал что-то холодное и крепкое; потянув, он вытащил кусок серебра, а за ним достал и сложенную вчетверо бумагу, запечатанную сургучом; взглянув на корону, окружённую венком, он озвучил значение символа. – Судя по всему письмо послано сердцеземской армией… точнее её остатками. Легион практически добил всех.

– А потом добили сам Легион, – отшутился Маттоми. – Ох, и знатно же он обделался, не дойдя пару сотен километров до Фогвилля.

– Ты не знаешь, какой ад там был, – поднял глаза Сигизмунд. – Двадцать тысяч против пяти. У нас просто не было шансов удержаться, Маттоми. Если бы не героическая атака командующего кавалерией Саликара по центру и верховного инквизитора Гедемина, Железное Королевство уже маршировало бы под Арком.

Раздался доселе не звучавший шероховато-скрипучий голос арпа:

– Когда-с, в бой идёт сам Король-с, трудно остановить наступление.

– Ладно. Я понимаю, Шэх… просто до этого непобедимая армия оказалась… в ступоре.

Инквизитор поднялся, держа запечатанное послание и серебро. От умирающего ватира ему больше ничего не нужно, но добить стенающего монстра ему не даёт что-то глубоко сидящее внутри наитие. Он плюнул на землю и развернулся, быстрым шагом уходя к лошади.

Маттоми посмотрел на ватира. Ему показалось усмешкой, что недобитый враг всё ещё жив. Фламберг должен был убить козлистого монстра, но он выжил. В «награду» за здоровье и тягу к жизни, охотник решил удостоить того.

– На, живи, – сказал Маттоми, опустив руку и на землю плюхнулась склянка с плескающейся алой жидкостью, и тут же потянулся за Сигизмундом. – Господин инквизитор! А вы не ничего не забыли!? Мы не воины веры и одного благословения нам мало в награду. Нужно ещё святого серебра… золото лучше, но и серебро сойдёт.

– И как же вы его используете? – спросил инквизитор, держа чёрный кошель с монетами.

– Святое серебро не так щепетильно к святости тех, кто его использует… и как, – ехидно улыбнулся Маттоми.

– Богохульник! – Сигизмунд едва-едва сдержался, чтобы не сломать челюсть Маттоми… а ведь ему так хотелось снести это гнусное выражение лица.

– Ничего того, за что бы мне потом пришлось исповедаться, – уже более сдержанно произнёс охотник, чувствуя, что его товарищ пихает в бок, прося смягчиться.

Инквизитор просто передал деньги и залез на коня. Перед тем, как пуститься до ближайшего алтаря телепортации, он тихо произнёс:

– Искренне надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, Маттмаэль из Речного.

– И тебе не хворать.

Они остались вдвоём, если не считать хрипящего и захлёбывающегося кровью ватира. Арп посмотрел на охотника и прошипел, довольно членораздельно говоря:

– Нам-с больше нечего тут делать.

– Ты правильно говоришь, мой сгорбленный друг. Пойдём пить? Я лично хочу сегодня отметить наш успех пивом… а ты… я не знаю, подают ли в Ад’Балоре грибную настойку или что ты там пьёшь?

– Ты-с побереги печень, мой пьющий друг. Нам нужно явиться к Старшине охотничьих.

– Да ты прав! – хлопнул по плечу арпа Маттоми. – Только главное, чтобы при виде тебя местные не наложили в штаны.

Оставив поле ристалища, два охотника направились в ближайшее поселение, разросшееся из освобождённой крепости. Дорога не представляет особой опасности, ибо расчищенная войсками нового порядка, она потеряла своих прошлых властителей – нежить, бандитов и монстров. Ныне же двое идут и наслаждаются вечерней природой.

Маттоми, посматривая на деревья и кустарники, чувствует свежесть наступающей ночи. Грудь наполняется холодным воздухом, овеянным чудесным ароматом трав и коры. В мыслях молодого охотника одна пульсирует сильнее всего вопрос – «сколько ещё пройдёт времени, прежде чем закончится это побоище?». Охотник с неприязнью вспоминает тот момент, когда в Арке сообщили о том, что война продолжится с новой силой, ибо врагу пришло несметное укрепление… а за этим объявлением герольд заявил, что на фронт будет стянут ещё и Аркский легион вместе с штурмовой бригадой Ост-Эндеральской компании, чтобы не дать врагу прорваться. Несчастного мужчину освистали и закидали всем чем можно. Сыны и дочери Арка не могли поверить, что Союз снова и снова забирает их верных детей в смертельное противостояние, а в ответ практически никаких результатов. Часть горожан стала высказывать мнение, что всё это напоминает политику Святого ордена, который с поразительным бесчувствием отправлял роты солдат в смертельную бойню с монстрами и нежитью. Для страны медленно наступают хоть и спокойные, но полные пугающей неопределённостью и напряжённостью дни.

Двое вскоре дошли до поселения, что разрослось возле старой крепости Святого ордена, давным-давно бывшей центром сердцеземской провинции. Ад’Балор встретил их деревянной стеной, высотой в три метра, которая защищает гражданскую часть селения. Охотник, подступая к вратам, рассматривал сине-голубые флаги на которых красуется геральдический серп и вспоминал, как слушал рассказы о героическом наступлении лорд-рыцаря Диваля, возглавлявшего группировку войск Баронства Фермерского Берега. Он и его армия форсировали реку и набросились на Сердцеземскую армию Железного Королевства, вступив в кровопролитные сражения за восточную часть провинции. Стремительными атаками тяжёлой латной кавалерии, мужеством воинов и неуклонностью солдат, а также поддержке наёмников и Святого ордена врага удалось разгромить в неостанавливаемом наступлении. И ныне над сими землями развивается флаг Баронства, а делят её не менее десяти рыцарей.

– Стоять! – крикнул стражник, чей табард помимо флага баронства и несёт геральдику двух скрещенных клинков – символ властителя этого феода. – Именем барона и лорд-рыцаря Диваля, стойте! – две алебарды опустились, устрашающе сверкнув полотнами лезвий в пламени фонарей.

– Виват барону, мой друг, – махнул Маттоми, вынимая свинцовую печать и протягивая стражнику. – Я из Гильдии охотников, мы к нашему местному старшине. Давай не артачься и пропускай. Нас ждёт таверна и её милые посетительницы.

– Виват, подданный! – подняли алебарды стражники, но не расступились. – Приказом лорд-рыцаря не велено никого впускать или выпускать после захода солнца. Ждите до завтра.

– Ох, а вам разве не доводили, что охотники имеют беспрепятственный доступ в город? – сделав лицо посерьёзнее и голос официальнее, настаивает Маттоми. – Там личные договорённости с баронами и рыцарями. Не, не слышали?

– Нет, не слышал, – лицо кирпичом, голос грубый – вот и готов образ стражника, который никогда не пропустит их.

– И это… тоже? – спросил второй охранник врат, показывая на арпа.

– Так это самый главный охотник! Без него Гильдия, как без рук и без ног.

– И всё же, вас никто не пропустит сегодня. Вам придётся ждать до завтра, – неумолим стражник.

Маттоми знает, что такое положение продиктовано тем, что несмотря на восстановленную власть цивилизации, в этом региону кишит множество агентов Железного Королевства. Враг ещё не добит, а значит бдительность и осторожность, подозрительность и принципиальность не могут быть отложены. Охотникам придётся согласиться, их не пропустят и даже целый кошелёк с серебром не убедит стражников отворить врата, а суровые лица воинов ещё сильнее убеждают дельцов Гильдии в бесполезности попыток пройти.

Кивнув, Маттоми разворачивается и уплетает в сторону небольшого постоялого двора.

– Наверное его и построили, чтобы содержать таких бедолаг как мы, – показав на приземистое строение, с соломенной крышей, с улыбкой произнёс Маттоми.

– Не знаю-с, – прошипел арп, – мне бы в моё-с логово. Тёплая влажная пещера-с с родичами куда лучше этого.

– Да ладно. Пойдём… напьёмся, – толкнул Шэхкаца парень. – И как ты так научился говорить по-нашему? То помню, как месяц тому назад ты что-то невнятно лепетал, а сейчас прям полиглот. Любого килейца заткнёшь.

Арп ничего не ответил. Они спокойно и в тишине стали идти к продолговатому длинному зданию с маленькими кривыми окошками, от которого тянет алкоголем. Толкнув дощаную дверь пара оказалась в тёмном, томном помещении, сильно задымлённом и пропитанным ароматом алкоголя и жаренного мяса. За покосившимися столиками сидит всего пара человек, кто-то припал губами к трубке, кто-то допивает пиво. Местный бард забился в углу и предался сну, прижавшись к лютне.

Спустившись по паре ступеней, они оказались у барной стойки, где кружку натирает полная женщина, поверх платья которой повис засаленный серый фартук.

– Чего вы хотели, достопочтенный путник и…

– Не нужно его обзывать, – присаживаясь, оборвал её Маттоми, став строго требовать. – Я знаю, что вы хотите назвать его тварью или уродом. Но не нужно этого делать.

– Хорошо, как пожелаете. Так что вы хотите? Есть, пить или вам нужна постель?

– Пока что мы остановимся на двух кружках самого лучшего вина. Две пинты, и не скупитесь на количество и качество! – хлопнув в ладоши, воскликнул Маттоми и швырнул монеты; на барной стойке сверкнуло серебро, раздался приятный уху звон.

– Вы щедры, господин, – сгребая три лиры, широко улыбнулась хозяйка и отправилась в погреб.

– Конечно! Это же не ваши медные пенни¹!

Присел и арп на стул. Из сморщенных ноздрей носа, что словно вплюснут в лицо раздался тяжёлый вздох. Он понимает, что лишь толстая мантия защищает его от насмешек, оскорблений или даже агрессии окружающих.

– Нас всё так же ненавидят-с, – с грустью в хриплом сипливом голосе обозначил факт арп. – Мои сородичи-с вынуждены-с гнуть-с спины в шахтах за еду-с и воду. Нас гонят, не дают жить в гордах-с, отводят-с места в пещерах-с. А вчера отказали в покупке хлеба-с мне.

– Ты же понимаешь, что эндеральцы во многом консервативные люди. Все эти изменения для них очень… болезненны. Сначала низложение Святого ордена. Пойми, хоть он и был никчёмен, как мёртвому припарки, но он был основой старой жизни. Потом война, наплыв аэтерна, а сейчас вона – куча арпов перешла на сторону Союза. Естественно люди едва ли не в панике.

– Понимю-с.

– Расскажи, Шэх, так как оно у вас произошло? Я наслышан историй тысячу, но за месяц в Гильдии так и не успел особо проникнуть в суть истории. Ах, зараза! А ведь я присоединился к охотникам почти за полгода, когда… сколько вас там было?

Хозяйка поставила две пинты, доверху наполненных вином, и отошла в сторону, занявшись своими делами. К губам охотников прильнула алая пьянящая жидкость, дурманящая нос пьяным терпким ароматом.

– Две тысячи из пяти выживших… Наши шаманы услышали-с великий зов. А потом быть расколу-с. Многие хотели идти на него, шаманы звали на юг-с. Но нас не пустили. «Великий ворон» устроил бойню-с. Всех, кто хотел покинуть Железное Королевство он перебил с помощью-с своих слуг, – арп на этот раз сделал глоток намного больше, пытаясь хмелем залить боль памяти.

Шэхкац закрыл кошачьи глаза, предаваясь мысленным образам минувшего. Месяц тому назад, когда шаманы услышали единый зов, пришедший во сне, арпы поднялись во главе со своим царём. Они заявили, что великий дух, который их сюда и призвал, зовёт теперь далеко на юг и что они вынуждены покинуть Королевство. Естественно, в агонизирующей стране, которая только что получила подкрепления, никто не собирался и воли давать серым сгорбленным существам. Им пригрозили заключением, уговаривали остаться, сам король общался с ними, призывая помочь в войне за угнетённых и отверженных. Воевать из тридцатитысячного населения арпов никто не собирался. Но не новая фигура, которая быстро вокруг себя собрала множественных сторонников – высокий рослый аэтерна в чёрном облачении, скрывший лицо за плотной маской. С ним пришли многочисленные неримские наёмники из числа людей и гоблинов, которые слушались лишь его. Когда ему рассказали о неповиновении арпского населения, он лишь сказал, что сам уладит эту проблему… способом, известным ему не понаслышке.

Быт арпов не отличался роскошью или изысканностью – они большую часть времени проводили в пещерах под Фогвиллем и в окрестностях, жили обычаями предков, проклятыми долгие века назад, ели, пили и ждали наказов шаманов к пути. Шэхкац был в их числе – он как раз собрался жарить крысу, чтобы потом разделить трапезу с сородичами, как вожди племени стали готовиться к путешествию. Шэхкац был вдохновлён – он мог послужить великому духу, своим бренным убогим телом и малым разумением. Ведь ничего не стоило перейти на новое место службы, следовать туда, куда просит любимый бог, одаривающий их своей защитой и покровительством.

«Ведь всё наше через него… он наше божество и любовь его для нас – всё», – этой мыслью согрел себя Шэхкац, отгоняя холод отчаяния.

Ничего не предвещало беды, как к ним явился «Великий ворон» с десятью тысячами наёмников, спустившись прямо в пещеры. И он решил проблему радикально – сталью и огнём. Наёмники залили арпской кровью пещеры, обратив оружие против беззащитных, против шаманов-провидцев и разрушая тотемы. За одну только ночь было перебито десять тысяч арпов… умерли и его друзья, и соплеменники. Все те, к кому он испытывал тягу, в чьей любви мог найти утешение своей убогой жизни, все они погибли под ударами мечей.

– Шэх, – толкнул Маттоми арпа. – Чего ты задумался? Давай пить, – охотник прикоснулся к кружке, допив до половины кружки.

– Там были-с мои друзья-с… шаман-с Грох меня спас. Он умер, а я жив. Если бы не он, мы бы сейчас не сидели и не разговаривали.

– Да, ты рассказывал, что он тебя толкнул в дальнюю яму, а сам принял бой, уработав целый десяток наймитов… так давай помянем его светлую память, – поднял кружку Маттоми.

– Шурскх Цка’Укка хэше арбарра, – произнеся на арпском, стукнул о кружку Маттоми своей Шэхкац.

– Чего? Это я захмелел или ты заговорил на другом языке?

– По-вашему – «пусть дух великий примет его в раю».

– А что у вас там в раю? Мне просто реально интересно, – допил вино охотник и широко улыбнулся, потянувшись. – Как там у вас отдыхают?

– Мы все живём там одной большой семьёй, а отец нам сам великий дух. Мы любим друг друга как братьев и сестёр, охотимся на полях, где не кончается зверь и собираем золотые коренья.

– Тогда пусть на охоте ему попадётся самый жирный кабан, а в земле корень с кулак тролля!

– Выпьем, – допил вино и арп, почесав после длинными когтями бледную лысую голову.

Маттоми никогда не забудет тот день. Он только как полгода встал на путь охотника в Гильдии и получил задание – прочесать линию соприкосновения владений врага и Союза в поисках группы ватиров. Им в помощь отправились легионеры с мечами и арбалетами. Вроде бы лёгкая прогулка… если бы не тысячи арпов, которые шли через поля сражений. Не в боевых порядках, без оружия, израненные и залитые кровью… не для боя они пришли, а искали помощи у тех, с кем ещё вчера бились на передовой. Маттмаэль никогда не видел, как рыдают арпы, как грустят и предаются горю; впервые в жизни он услышал леденящий арпский рёв по убитым сородичам, никогда до этого он не перевязывал этим существам раны, и не поил голодных и жаждущих монстров.

«Почему всё так повернулось? Почему же этому двинутому Высокому Сенату не было дела до них?»

Далее их судьба не менее драматична. Приказом сердцеземского гарнизона их расселили по фортам и крепостям легиона, помогая армии в её хозяйственной жизни. Местные власти тоже наложили лапы на бедный народ, запихивая их в шахты и на поля, желая выжить из них как можно больше. Священники Единого конечно просили отнестись с осторожным милосердием к беженцам, но жажда наживы практически задушила голос милости. Для Маттоми народ Эндерала, переживающий подъём, мало изменился, оставаясь таким же жестоким, что и при Ордене.

– Печальная история на самом деле, но давай теперь о приятном… как тебе Гильдия? Рад, что вырвался из уборщиков форта?

– Ты же меня считай-с спас-с. Хотя… за полмесяца-с при Легионе я освоил вашу грамоту, но…

– Ты лучший лучник, которого я когда-либо видел! Мало кто попадёт в зайца, но чтобы прямо в глаз! Да ты прям как старик Лорам Водорез, но только с луком.

– Мне больше нравится история о «лучнике из степи».

– Ай ты книголюб. Уже прочёл то, что стянул у библиотекаря в форте?

– Не-с украл-с. Я ему-с три-с крысы отдал. Честный обмен.

– Но он ведь не знал, что с тобой меняется.

– Его согласие и не нужно было-с. Крысы слишком хороши.

Оба примолкли, снова заливая в себя вино. Томная атмосфера в таверне, тишина прерывались сопениями, хлюпаньями и чавканьем людей. Тихий пьяный говор о высоком или обсуждение женщин с политикой переплелось с треском дров в дальнем камине. Никто особо на них не обращает внимания, что только на руку охотникам… Маттоми не хочет выбивать зубы или лить кровь буйным посетителям, которые попытаются что-то предъявить арпу, как то было в других трактирах. Посмотрев на костяшки, неделю тому назад мявшие чью-то морду он сжал и разжал кисти.

«Что я тут делаю?» – спросил себя Маттоми, вспоминая, что его путь из Речного начался с обычного контракта на зверя. Бывший торговец лёгкими доспехами и кожей, оставил дело купца, ибо оно больше не приносило дохода. А он остро нуждался в деньгах… они пошли бы на лекарства для больного отца и выкупу за родовое поместье, заложенное за долги. Сначала охота на волка-людоеда, в которой он проявил себя как отменный лучник, а затем предложение вступить в Гильдию, где его ждёт работа, а также отличное вознаграждение. В итоге чреда заданий свела их с инквизитором в Серодцеземье, который пытался изловить проворного посыльного.

Губы Маттоми тронула лёгкая улыбка, пальцы коснулись медного простого кольца на указательном пальце. Подарок от матери, греющий душу.

«Ради чего? Неужто всё стоит так дорого в этом мире?»

– Рышхари, – неожиданно заговорил арп, отпив ещё вина. – А они тоже теперь правят?

– «Ры-ца-ри» – вот правильно. Да, ты прав, теперь Баронство здесь единственная власть… раскроив землю на феоды барон щедро раздал её, как будто это куски пирога. Идиот, а когда они начнут бунты поднимать, его-то хватит холодок, а задница на троне заёрзает.

– А кто до них тут всем заправлял?

– Железное Королевство. Их ставка располагалась в Ад’Балоре и понадобилось не менее недели, чтобы вычистить всю гнусь из его подземелий.

– А до них?

– Само собой! – хлопнул в ладоши Маттоми. – Мама-анархия здесь всем заправляла до Королевства! Не было никого, кроме стай зверей, банд и нежити. Полное самовластье, чтобы его!

– А Святой орден-с? Он же здесь тоже правил?

– О-о-о-о! Ну ты и про времена какие вспомнил, когда я ещё ходил под стол и ютился у мамки на руках, – Маттоми проглотил кусок рыбы, положенной ему хозяйкой трактира. – Ад’Балор действительно был центром всего Сердцеземья. Как я помню из прочитанного, тут находился мощный гарнизон Хранителей и штаб полка аркской стражи, вместе с администрацией провинции, – Маттоми откусил ещё кусок рыбы, запив вином.

– Богато жили тут-с?

– Представь себе регион, где полным-полно леса, вечно-зелёные луга, реки, полные рыбы, шахты с золотом и серебром. Это была житница Святого ордена из которой он получал неплохой достаток. Сердце страны, которое славилось достоянием и относительным спокойствием. Если верить прочитанному, то назначение сюда на управленческие посты из Храма солнца было наградой за верную службу, – Маттоми опустил руку в кисет и швырнул на свет факелов что-то круглое и блестящее, кошачьи глаза арпа услышали звон меди и увидели монету с солнцем и деревом на двух сторонах. – Им дали право даже чеканить собственную монету. Сборщики ресурсов, надзиратели и налоговые мытники были постоянной свитой при хранителях здесь, а наместник Сердцеземья был третьим лицом в провинции после тручессы и Великого магистра и назначался не меньше чем из третьих сигилов. Представь себе, что провинция имела и свой Совет хранителей, которые решали местные вопросы, – Маттоми отпил ещё вина, чуть посмеявшись. – Хорошее было время. Процветание, мир и благоденствие.

– Интересно, а что же погубило-с всё это-с?

– Их попросили отсюда нищета Ордена и безумная политика Натары. Она разорила страну, а вместе с ней и армию. Большая часть хранителей была отозвана в Арк, гарнизоны уменьшены. А потом последовало сущее…, – матернулся Маттоми. – Стали закрываться лесопилки, рыболовецкие промыслы и шахты. Ресурсы и люди изымались для Арка. Вскоре всё северное Сердцеземье наводнилось толпами бандитов из бывших обитателей, варварами с севера, и поднимающейся нежитью. Зверья расплодилось – страшное количество. А вскоре и центр провинции пал.

– Как же это было?

– В битве у реки Шенно Святой орден потерпел поражение. Они пытались остановить наплыв варваров с севера, но изнурённые войной с нежитью, они ничего не смогли сделать. Армии не удалось в битве за мост удержаться, и они отступили. Ад’Балор с его восхитительной системой укреплений взяли сходу, не утруждаясь на осаду, – мужчина ещё отпил вина. – Если верить рассказам, они там устроили побоище, и даже жившие там маги не спасли положение.

– Сколько-с жил-с в Фогвилле, не слышал об этом-с.

Они снова припали к кружкам, с жадностью поглощая пенистое вино. Истории о Сердцеземье утомили Маттоми, как он уже собирался обратиться к держательнице таверны, чтобы взять за пару монет место для ночлега, как позади раздалось цоканье сапог. Обернувшись, он увидел чуть выше среднего роста мужчину, поверх рубашки которого переливается расшитый золотом роскошный тёмно-красный камзол. Высокие сапоги-ботфорты закрывают штанину прям под колено. Пальцы сияют парой колец, округлое лицо веет хитростью, утопая в полутьме таверны. На его поясе висит длинный кавалерийский меч и громыхатель – пороховой пистолет.

– Доброго вечера, госпожа, – голосом крепким обратился мужчина к держательнице. – Вы знаете город?

– Госпожа, – слегка покраснела женщина. – Ну, гуляла пару раз по нему.

– Где мне найти рыцаря Бертрана?

– Боюсь, мой милый и опрятный друг, попасть в город вы не сможете, – вмешался Маттоми. – Стража никого не пустит, так что завтра навестите своего друга.

– Вы недооцениваете силу монеты, силу нашей власти. Я – представитель интересов Компании, а значит предо мной все двери открыты.

– Больно вы высокого о себе мнения, мессир. Но всё же, не желаете ли вы продемонстрировать то, о чём говорили? – Маттоми встал. – И нас прихватите с собой.

– Что вам нужно в Ад’Балоре?

– Я честный труженик лука и стрелы, – ответил парень, показывая печать с геральдикой Гильдии, указав перстнем на арпа. – И он со мной.

– Ступайте тогда за мной. Только узнаю, где искать Бертрана…

Выход из трактира освежил обоих, впрочем, Шэхкац не особо испытывал замотанности кружками вина, а вот Маттоми нужен был свежий воздух. Они снова подошли к страже и вновь два суровых воина скрещивают алебарды, сипло твердя:

– Стой, кто ты будешь и чего надобно?

– Я – Каддлер Бэркет, гранд-негоциант Ост-Эндеральской Торговой Компании, а это мои помощники, – он показал на охотников. – Открывай воротину.

– Не-а.

– Ты не понял, воин, – представитель Компании достал большой веленевый лист и протянул его страже, – у меня право свободного прохода в любое время суток с предоставлением документов. Нам как бы Союзом положено.

– Сейчас уточню.

Привратник крикнул-то куда вверх в сторону надвратного помещения, откуда тут же донёсся матерный ответ, в красках описавший приказ.

– Открывай! – махнул воин второму.

Их пропустили в город. Ворота со скрипом сдвинулись и трое прошли на улицы, где нет практически никого, кроме патрулей стражи. Низкие одноэтажные постройки с соломенными крышами, сложенные из камня с маленькими окнами, реже двухэтажные здания – вот архитектура вокруг высоких башен и массивных стен Ад’Балор. Ступив в грязь улиц, они стали углубляться в однообразный городок.

– Гранд-негоциант, значит… интересно, а чем вы занимаетесь?

– Заключаю крупные сделки для Компании, решаю её проблемы с ценнейшими договорами, а также ответственен при Совете Директоров по работе с Легионом и силовые операции, – ответил Кадллер, перепрыгивая через лужу. – Первый заместитель Директора.

– Интересная работа, что тут скажешь… кстати, что вы можете рассказать о нынешней ситуации?

– Официально – всё просто чудесно. Неофициально… вы и сами всё понимаете, добрые господа.

– Какие нынче ходят слухи?

– Какой-то идиот в толпе буркнул, что мол Велисарий это потомок Рождённого Светом и что его способности – это мол следствие его полубожественного происхождения. Ох, ну и истерия же может начаться с этими слухами.

– Надеюсь, что всё это безумие скоро закончится.

Поговорив по пути, двое дошли до двухэтажного строения. Простого и весьма большого. Окованная медью дверь красовалась серебряным гербом Гильдии – лук и стрела в перекрестии. Подпрыгнувший Маттоми его толкнул и не открыв её, стал лихорадочно стучать. Спустя пару секунд ему открыли и с представлением печати, он ступил на ковёр из шкуры волка. Арп зашёл за ним следом, натягивая на себя мантию и скрывая расу.

– Приветствую, – кивнул Маттмаэль охраннику и осмотрелся.

Местное отделение Гильдии Охотников полностью соответствовало своему названию. Всюду расставлены трофеи – чучела медведей, ватиров и костоломов. Головы вепрей и волков украшали деревянные стены, оленьи рога красовались над каменным камином, а главным достоянием блестел медный змееподобный посох чародея… умершего три сотни лет тому назад, и воскресшему не столь давно. Глаз также с восхищением смотрит на начищенные мечи и декоративные луки, вывешенные на самом видном месте и олицетворяющие главное оружие Гильдии.

Всё здесь говорит о предназначении охотничьего объединения, его беспрестанной борьбе с монстрами и ужасами, таящимися в тёмных закоулках мира. Маттоми всегда считал то, что Гильдия взяла на себя то, на что не хватает времени ни Инквизиции, ни Святому ордену, ибо первая занята охотой на сектантов, еретиков и порождениями инфернального мира, а второй пытается сохранить остатки политического влияния и защищает народ чем может от мелких групп бандитов, нечисти и нежити. А вот расплодившимся волкам, паукам, гнойным жукам и даже бродячим псам никто и не мешал терзать мирное населения. Супротив них и поднялись разрозненные группы мастеров лука и стрелы, которые бросились в охоту на взбесившуюся живность… и очень быстро благородное ремесло переросло в прибыльное дело, ибо защищая народ от зверья можно было ещё и заработать, набирая заказы от состоятельных эндеральцев. Вскоре через месяц охотники заявили о создании своей организации, памятуя о доблестных предках-охотниках, защищавших Эндерал от напастей кровожадных зверей. Они даже попытались встать при Сенате, но им отказали.

Пропустив мысленный урок истории, Маттоми обратился к охраннику:

– Где старшина?

– Внизу вас ждёт.

– Хорошо, тогда айда к нему, – Маттмаэль почувствовал, что его дёргают за накидку и обернулся. – Ну что ещё?

– Ты иди-с к нему. А я пойду-с и спать. И читать книгу-с интересную-с.

– Хорошо… давай, только не теряйся, – гладкая человеческая длань заключила в рукопожатие серую морщинистую ладонь арпа; двое разошлись и Маттоми продолжил путь в одиночку.

Маттмаэль кивнул ему… он не настаивал на том, чтобы товарищ оставил его, зная о том, что душу арпа гложут сомнения и даже стыд. Он стрелял в легионеров, бился против Союза, который его и приютил. Он считал, что презрение и гонения со стороны эндеральцев вполне заслужены… и появиться на глазах старшины для арпа значит изъесться от стыда.

Спустившись по лестнице вниз, Маттоми наткнулся на дверь, украшенную резными узорами растительного орнамента. Постучавшись, он услышал положительный ответ и толкнул красивую преграду и прошёл в горницу старшины. Выполненная в довольно простом стиле – пара шкур на каменных стенах, монотонные ковры на холодном полу, охотничьи трофей, скрасившие сие место, да рабочий стол, за котором сидит чуть ниже среднего роста коренастый полноватый мужчина.

– Ну, заходи, Маттоми, – раздался басовитый голос. – Всё получилось?

– Да, серебро в наших карманцах, инквизиция удовлетворила свои желания, а мы стали на немножко богаче, – Маттоми швырнул на стол кошель, звякнувший кучей монет.

– Отлично. Вы просто молодцы, – широко улыбнулся старшина. – В центре Гильдии будут рады, что мы поучаствовали в добитии врага здесь.

– Старшина, что будем делать дальше? Есть что-то пожирнее, чем обычный ватир? Так, чтобы сорвать отличный куш?

– Конечно! Тебе понравится и заплатят в два раза больше, чем обычно, – потер ладонями старшина. – Тут заданьеце есть. Надобно в Арк тебе идти, да наши интересы пред Высоким сенатом представлять, да послушать, что там господа говорят.

– Почему именно я?! – возмутился Маттмаэль. – Политика – это совершенно не моё! Зачем мне слушать этих зажравшихся гусей!?

– Потому что ты один из тех немногих, кто может нормально говорить, слышать нужное и принести информацию.

– Нет!

– Ну если тебе не нужны деньги…, – положил ладонь на кошель старшина. – То я могу отдать это дело человеку посговорчивее.

– Нужны. Старшина, а нет ли задания связанного именно с охотой?

– Пока нет. Эндеральский легион в округе тоже не сидит сложа руки, занимаясь охотой и обеспечением безопасности вместе с рыцарскими войсками. Пойми, такие задачи не сваливаются просто так. Пошёл клич из нашего центра, и я предложил тебя, Маттоми. Ты должен гордиться, ё-маё, что ты представишь нашу Гильдию в Сенате.

– Ты прав, старшина, – тяжело выдохнул Маттоми, готовый ради лишней монеты лезть даже в самое неприятное, по его мнению, явление человеческой жизни – политику.

– Вот и хорошо. Поверь, тебе понравится сидеть и смотреть, как несколько сотен человек и аэтерна пытаются найти решение насущных проблем надрывая глотки. Тут же прям почти как на охоте – нужно найти жертву покрупнее, поймать момент, прижать её и забрать своё. И главное – отбиваться от всякой дичи.

– Давайте так и поступим. Надеюсь, ваши слова об оплате – правда.

– Вот и славно! Конечно мы тебя не обидим. Наш гильдмастер обещал тридцать золотом тому, кто там будет просто сидеть.

– Старшина, есть такое дело.

– Какое?

Маттоми надеялся, что сердцеземский начальник внутри Гильдии сможет решить его вопрос. Ведь старшины являются главами отделений, а имея нужные связи, полученные при заключении контрактов и тесной работой со знатью и властью, они обзаводятся и хорошим влиянием.

– Мне нужно, что бы кто-то для Шэха изготовил панцирь. Сами понимаете, он арп, и никто не возьмётся за заказ от него. Большинство эндеральцев – неисправимые ретрограды.

– Ты всё пытаешься отплатить своему другу за то побоище? И знатно же вы побесились, только вот после этого ты едва в сырую землю не лёг, чтоб тебя.

– Мы не друзья, мы партнёры.

– Не отрицай. Вы хорошие напарники… ну и приятели уж точно.

– Не спорою насчёт этого…. не спорю…

Маттоми вспомнил то, что случилось практически месяц назад, то, что стало началом общения с арпом в тот момент, когда они недавно осели в странах Союза. Им выпал удивительный заказ – поймать оборотня в одном посёлке на границе с Фогвилльским маркизатом. Как удалось выяснить охотничий группе это был местный житель, подхватившим заразу после возвращения из леса, где сельские молились «лесным богам», обещавшим изобилие урожая и живности. Маттоми подумал, что его покусал другой вернвольф, но Шэхкац, приставленный к группе, заявил, что это проклятье тех самых богов, их чёрное благословение или издевательство в безумной игре. Неважно, ибо главное в тот момент было уничтожение оборотня. Войдя в лес, охотники напоролись на картину кровавого сумасшествия – разорванные тела наёмников и лесников, изодранные и выпотрошенные туши животных. Они даже не успели всё исследовать – рычащее мохнатое чёрное как ночь животное бросилось на охотников. Первый был убит жестоким ударом, второй лишился горла – успели блеснуть лишь острые когти. Погиб бы и Маттоми – оборотень опрокинул его и уже разинул смердящую розовую слюнявую пасть, но две стрелы угодили в морду твари. Вернвольф обратил кровоточащую рожу в сторону Шэхкаца и получил во второй глаз стрелу. Ослеплённый оборотень был яростен, но потерял свою убийственную эффективность, а спустя пару минут валялся у ног охотников.

– Хорошо, Маттоми, я найду для него кузнеца, – грубым голосом вырвал из воспоминаний парня старшина.

– Отлично. Политика говорите? Ладно, давайте посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 2. Эндеральская политика

Спустя неделю. Город Арк

– Тот, кто решил собирать власть посреди ночи – истинный мудрец! – радостно воскликнул черноволосый мужчина, стоя у роскошного фонтана, раскинувшегося посреди зелёных подстриженных лужаек с аккуратными кустиками. – Эти знатные господа же усталые и сонные долго трещать не смогут!

Шум льющейся воды приятной песнью наполнял внутренний двор Храма солнца, а вид тёмно-синего небесного шатра над головой, усеянного россыпью яркого серебра, пленял взгляд. Маттоми, не обративший внимание на манящие образы и возможности столицы, сейчас был восхищён тем умиротворением и свежестью, царящими в обители Святого ордена.

– Это идея Флава Фелисария, будь путь его путь благословен, – произнёс хранитель, на котором одеяния цвета беж, под атлетическим доспехом. – В своей божественногй мудрости он избрал истинно правильный порядок проведения этого мероприятия.

– Мудрости? – смутился Маттмаэль, поправив чёрно-золотой дуплет, на котором приколот значок Гильдии. – Божественной?

Взглядом зелёных глаз осмотрел Маттоми ревнителя Святого ордена, придерживающегося взглядов на то, что Рождённые Светом – это боги, ходившие во-плоти, но давшие себя развоплотить ради сражения со злом тонкого мира.

– Он потомок светорождённого Мальфаса! – настойчиво заявил хранитель, который яро придерживается недавно появившейся идеи, что Велисарий не сын простых людей, а порождение одного из «богов».

– Нет, по мудрости своей он сравним с Ирландой! – решил поспорить второй хранитель.

– Ох, ребята, я смотрю у вас тут намечаются теологические споры. Я в них не селён, так что я оставлю вас, – учтиво отстранился от них Маттоми.

Во внутреннем дворе было полным-полно всякого народа, которые пришли посмотреть на собрание Сената. Охотник слышал, что сегодня они должны решить – что делать дальше, ибо пришло время пересматривать политику и отношения внутри Союза. К тому же новые беженцы вновь хлынули к берегам Эндерала. Наслышанные о милосердии и политике терпимости, они ждут, что им дадут скромный уголок в этой стране. Внешняя политика страны также нуждается в корректировке… с запада немощнейшей рукой поднимает меч, рассыпающийся Нерим, на юге Кира утопает в мятежах и бунтах, Киле из последних сил удерживает орду скараггов, а Аразеал достиг хрупкого перемирия внутри себя… но две стороны готовы снова вцепиться в глотки друг другу. Пришло время дать ответ по всем сложившимся вопросам. Для Маттоми всё это не имеет дела, ибо главное – прийти на заседание, заявить об интересах Гильдии при случае, уйти и получить свои деньги.

Парень минул многих людей в роскошных нарядах. Всё вокруг утопает в огнях и блеске драгоценных каменьев и злата, висящего украшениями или пришитого к одежде. Кто-то бы возмутился, что столько роскоши уходит на знать, а не для обычного народа, но Маттмаэль лишь хмыкнул, услышав бы это.

«Таков порядок вещей в нашем мире…», – подумал охотник. – «Сильные – получают всё, а бедные – ничего».

Интересная мысль для того, кто потерял деньги, доход, а отец стал жертвой одной из страшных болезней. Он оказался в числе тех самых слабых, Ост-Эндеральская отняла у него работу, наложив руки на торговлю, что практически лишило его возможности зарабатывать и покупать лекарства отцу. Благо местный апотекарий был добр и отдавал нужные препараты практически за бесценок… но, чтобы поставить отца на ноги, нужно что-то большее, чем простые зелья. Спасение отца потянуло Маттоми в опасное путешествие, и сейчас он имеет шанс значительно приблизиться к исполнению заветной цели.

Заседание Сената было решено провести в Святилище, которое стало юдолью собрания для всех внутренних фракций Святого ордена. Сейчас же оно стало местом ночного совета знатнейших людей сей земли. Пройдя по белокаменным плитам, он оказался у двухэтажного здания цвета снега со множественными деревянными перекладинами, выполненным в стиле фатверк. У ворот его остановили два хранителя, облачённые в традиционную броню Ордена поверх одежд водянистой синевы. Последователи пути воды спросили лишь одно:

– Имя и фамилия?

– Маттмаэль Тирон.

– Хорошо, проходите, – посмотрев в толстенную книгу, произнёс хранитель спустя минуту листаний и сверок, отступив.

Списки имён, поданный представителями Союза и собранные со всех концов страны последние два дня заботливо заносился в книгу допуска всего парой писарей и Маттоми выразил мысленной сожаление тем бедолагам, которые это делали.

Минуя двери Святилища Маттоми очутился в приятном помещении. Стеллажи с книгами и свитками до потолка, пара статуй, а в каждом углу по вооружённому хранителю. Множественные гости и дипломаты рассматривали картины и вели задушевные беседы, притемнённые одним лишь светом факелов. Через пять минут скитаний и поиска куда идти он набрёл на лестницу и поднявшись, оказался у небольшого импровизированного фонтана, объятого прохладным свечением магических шаров. Их приятный синеватый цвет игристо отсвечивал на каменных стенах. Маттоми приметил, что на статуе женщины прилеплены одеяния, вспоминая, что этот угол отведён для молитвенников пути воды и поставлен сам монумент с прудиком древним магистром Сарэнто Даль’Альзацем для тихих и мирных молитв.

Пройдя ещё чреду ступеней, Маттоми оказался посреди двух возвышающихся гряд выступов из белого мрамора. Взгляд налево и направо – с двух сторон места занимают места представители организаций и гильдий, не вошедших в Сенат, а впереди, на фоне огромной статуи Мальфаса, за трибуной поставлено несколько тронов. Взобравшись и заняв своё место посреди двух аэтерна в роскошной одежде, он смог разглядеть представителей Сената. Тут и сам Велисарий в своём белоснежном доспехе, и правители стран, на пару с Исаилом в чёрной мантии и эмиссары организаций и Компании.

Маттоми, почесав бородку, посмотрел на всё это разношёрстное собрание людей и аэтерна. По слухам, он знал, что собрание Сената будет весьма напряжённым… разные идеи и взгляды на будущее не дадут его провести спокойно. Страны востока желают, чтобы державы запада начали наступление на неразбитые остатки Железного Королевства в Златолесье и Тальгаарде, а вот Республика Арк, Баронство, Княжество и Королевство с Лигой так и желают затянуть аэтернское Герцогство, Державу Дюнного, Каганат и Компанию в битву на западном фронте, где ситуация смертельно переменчивая.

– Интересно, а эти высокие господа будут рассматривать вопрос острой нехватки чёрной стали? – «воспарил» над общим гулом чей-то вопрос.

«Ох, торговля! Дорогие мои друзья купцы, как же я мог о них забыть!?» – ярко вспыхнула мысль у Маттоми.

Эндеральская экономика, погнавшаяся за восстановлением страны, сейчас если не в стагнации, то в явном тупике. Не хватка камня, железа и древесины, из-за их требования в армиях, привело к остановке расширении городов, повышении цен на стройматериалы. А дальше как по накатанной стали подниматься цены на продукты, на мелкие бытовые товары и на многое другое… в войсках всё было нужнее.

Его размышления ушли на второй план, когда он услышал мужской аристократический голос, полный возмущения:

– Итак, в составе участников переговоров оказались даже неримляне! Как такое возможно!?

– Прошу заметить, мой дорогой друг, что сейчас самое лучшее время для переговоров. Наши правители лучше знают, кого приглашать, а кого нет.

– Но ведь дела Эндерала касаются только его! Никто не может нам указывать, как нам жить внутри нашей страны. Я спешу напомнить, что это собрание Сената по внутренним вопросам!

Выслушав их, Маттмаэль приложил ладони к рукам, потёршись. Он надеялся на скорое завершение этих переговоров, да и их время проведения так и тянуло ко сну.

«Зараза… что я тут делаю… правильно, ради денег», – подбодрил себя Маттоми, смотря на то, как народ не устаёт работать языком, «обсасывая» насущные темы до абсолютной гладкости.

Но несмотря на старость мотивов и целей, Маттоми чувствует, что его держава всё же меняется. Воинственные государства на континентах борются за превосходство над соседями в своих землях и пытаются навязать порядки другим странам. На Эндерале же всё обстоит по-другому, ибо пока остальные страны захлёбывались в крови гражданских воин, этот край земли – объединился. Почти все земли контролирует панэндеральское содружество, которому теперь предстоит заявить о своей внешнеполитической позиции. Союз стоит на распутье истории. Медленно, но верно Эндерал приближается к тому, что все конфликты внутри него сойдут на нет. Было время, когда воздух полнился дымом и кровью, а эндеральское государство обливалось кровью из-за междоусобиц. Священная земля великих людей и феод Мальфаса превратился в поле бесконечной битвы. Святой орден потерял Эндерал в сражениях за осколки порядка и былого величия на закате прошлой эпохи, когда пали Рождённые светом. Святому ордену было суждено либо сплотиться отринув раздоры, либо сгинуть в неримской тьме. Но он не выстоял, рассыпался как песок, и разбился как стекло, а вместо него пришёл Велисарий, чьим долгом стало вернуть Эндералу былое величие. И пока весь мир приходил в упадок оставив Вин во тьме гражданских воин, на востоке всходило солнце. Преемником Святого ордена стал Эндеральский союз, а Арк превратился в новый город Единого Бога. Во истину, им суждено стать архитекторами грядущей эпохи, но перед этим осталось сокрушить только последнее препятствие.

Собравшиеся здесь общаются, сходятся в спорах, обсуждают свежие новости и только один из них стоит в безмолвии… Маттоми сам с интересом на него смотрит, замечая слабое свечение у лица. Мужчина на высокой трибуне, под покровом массивной статуи двуглавого орла грозно взирает на собравшихся. За его спиной слабо развивается лиловой полотнище с гербом страны, под которым красуется аббревиатура – СГРЭ, обозначающая власть в стране – «Сенат и граждане Эндерала». Он мирно стоит и взирает на сенаторов, представителей влиятельных организаций, их свиту и гостей, аккуратно касаясь пышного волоса. Ещё немного, и он откроет заседание Сената, но пока ещё не время. К нему, минуя «Палатина Гвард», подходит среднего роста парень, в котором Маттоми узнает старину Джеспара, завсегдатая пьяной пчелы в Речном, что вызывает удивление.

«Интересно, что ты там ему брякнешь», – с этой мыслью охотник встал и стал двигаться сквозь море людей. Аккуратно и осторожно, крадучись, словно хищник. Целью стало свободное место, откуда охотник мог навострить слух и послушать их разговор.

– Даль’Варек, что же ты делаешь в Сенате? – расслышал сквозь общий шум Маттоми.

– Я как потомок знатного рода могу здесь присутствовать, – светловолосый парень здесь не в своём привычном доспехе, а выглаженном сером костюме. – Мне интересно, что тут будет, мессир Велисарий.

– Политиканство, – был дан простой ответ. – Я как Консул, обязан вести заседания Сената, но…

– Вы воин, для которого язык – это меч, перо – это стрела, а бумага – поле битвы? – завершил Джеспар. – Что ж, я вынужден признать, что с вашим приходом жизнь действительно пошла лучше. Я давно не видел довольных лиц на улицах города, на трактах и большаках. Даже Подгород радуется, что туда теперь потекли деньги.

– Ты прав, что война и забота об Эндерале это моя работа и я сделал всё, чтобы добрые и верные люди и аэтерна заняли хорошие посты в Союзе. Но помимо Эндерала у нас есть ещё и Нерим с южным Аразеалом, а они явно не рады, что страна наша цветёт и пышет.

– Но у нас есть Флав Велисарий. Вы то защитите нас от всех. Кстати, я слышал, что у герцога Златолесья теперь есть охранник, сильно похожий на Теалора Арантеаля.

– Это может быть и он, – отстранённо дал ответ Велисарий.

– Вам не кажется, что опрометчиво было его так оставлять? Он не натворит ещё больше… чудес, как в прошлый раз. Зараза, да у нас после Арка даже идиома появилась – «Светоч Арантеаля»².

– Он больше ничего не сделает. Судя по всему, он нашёл мир и служение, к которому так стремился. Я боюсь лишь, чтобы там вновь не было войны, ибо тогда он действительно может включиться в… жизнь Эндерала.

– Не будет. С таким полководцем, как вы у нас теперь вряд ли будут войны… осталось добить только то Железное Королевство.

– Хорошо, я рад, что хоть ты полагаешься на меня, – Велисарий выказал радость усталой сдавленной улыбкой. – А теперь…

– Я понимаю, – Джеспар указал на собравшихся. – Высокие господа ждут.

Велисарий посмотрел вслед уходящего парня и перевёл взгляд на народ. Всё меняется… континент преобразился, его население стало лучше и даже эгоист-наёмник немного отошёл от себялюбия. Но эхо старого мира всё ещё звучит из Тёмной долины, Шепчущего леса и Фогвилля, но скоро и туда придут и легионы нового порядка.

Флав поднимает руки, призывая людей и аэтерна к покою, зазвучали трубы, возвещая о начале торжественной части. И вот подходит к трибуне воин, чей прекрасный белый нагрудник украшен золотом солнца, а свет факелов и магических фонарей отблеском окутывал его одеяния, словно человек соткан из света.

«Действительно, как не могли же такого фанатики, изголодавшиеся по чуду и вере не принять за потомка светорождённых!» – подумал Маттоми. – «Хоть сейчас его ставь рядом с Коареком, чтобы тот слюной захлебнулся».

Заседание Сената началось с молчания и общего внимания к Велисарию. В торжественной зале Ордена, напряжённой обстановке, он заговорил:

– Эндеральцы, гости и друзья! Я объявляю начало заседания Высокого сената!

Зал наполнился ликующими возгласами и криками радости, но Велисарий, подняв руки успокоил народ:

– Я торжественно объявляю, что Высокий сенат и люди с аэтерна континента стали владельцами большей части Эндерала… наш народ теперь един! Службы в храмах разгоняют тьму над этим миром, а лекарства нашей Лиги апотекариев и Гильдии алхимиков исцеляют самые страшные болезни. Красное безумие отступило. Мы не знали такого славного дня с тех пор, как благородный Мальфас не призвал в эту землю своих вассалов… несмотря на война с Железным Королевством, страна становится сильнее.

«Вот это заливает мужик!» – усмехнулся внутри Маттоми. – «А как же ситуация на фронте? А как же обливающийся кровью легион?».

– Мы начинаем наше собрание, посвящённое обстановке в Эндерале, – обозначил Велисарий и взял с трибуны веленевый лист. – Первыми в нашем списке запланированы вопросы внутренней политики, а открывает их проблема, связанная с Тальгаардом.

Маттоми с удивлением посмотрел на человека, вставшего со ступеней и приковавшего к себе внимание. Волевое округлое лицо, ясный выразительный взгляд, роскошный камзол и шляпа-треуголка…

«Каддлер! Зараза, и ты здесь!», – признал негоцианта охотник.

– Я прошу вас, господин Каддлер, выскажитесь по этому пункту, – отложив лист, попросил Консул. – Это же Ост-Эндеральская Компания попросила рассмотреть ваши предложения в открытом заседании Сената.

– Да, конечно, – Каддлер примолк, осматривая залу и ожидая полнейшей тишины. – Уважаемые господа и дамы, я пришёл сюда, чтобы попросить Высокий сенат о помощи, и тех, кого заинтересуют наши слова, – Каддлер театрально прокашлялся. – Все вы знаете, что Ост-Эндеральская проводит операцию против Железного Королевства на территории Талгарда. Мы заняли бухту «Спокойствие», саму столицу провинции, а также прилежащие территории и путь от города до берега. Но дальнейшее продвижение было остановлено силами врага. Мы уже отдали золото, серебро, ресурсы и кровь наших верных сынов и дочерей ради победы. Чтобы завершить завоевание провинции, нам нужно, чтобы мы работали все вместе! – Маттоми уловил наигранность в голосе Каддлера, фальшь скользкой тенью промелькнула в словах негоцианта. – Если вы нам поможете, то вскоре мы сломим сопротивление племён солнцерождённых и королевских войск.

Мужчина на миг примолк, что было воспринято каким-то аэтерна в роскошных алых одеждах как право голоса:

– Говорите прямо! Вы хотите, чтобы мы дали вам ещё людей и денег для проведения операции! – возмутился златокожий мужчина. – Но вы же Компания! У вас итак всего этого полным-полно! Я никогда не поверю, что такой спрут как Ост-Эндеральская, запустивший щупальца везде и всюду – обеднел!

– И всё же, уважаемый господин, у нас нет сил для успешного развития операции. Без помощи Сената, мы надолго там завязнем, – убеждает Каддлер.

На этот раз заговорил седой мужчина, облачённый в жакет цвета огня и зелени, с изумрудной геральдической лилией на груди:

– Мессир, вы можете описать положение более детально?

– Да, господин маркиз, – пару секунд молчания ознаменовали продумывание дальнейшей речи Каддлера. – У Компании осталось только два полноценных штурмовых полка. Её поддерживает наша единственная артиллерийская бригада «Мозирия».

– А что касается потерь? Что здесь? – вкрадчиво спросил маркиз, облокотившись на трон. – Или вы считаете, что только за слова мы будем готовы дать вам помощь?

– Само собой… на театре боевых действий в Талгарде осталось не менее двух тысяч воинов убитыми, больше тысячи раненными. Штурмовая бригада «Порохового утёса» была практически уничтожена, но её перекинули, первый полк расформирован. Если говорить о ресурсах, то мы вложили в операцию не менее двадцати миллионов медяков. Наши запасы в том регионе исчерпаны на девяносто процентов.

«И всё ради того, чтобы закидать врага мясом!» – мысленно возмутился Маттоми, потерев лицо. – «Чтобы отбить убогий кусок убогой земли!».

Маттоми вспомнил детали о провинции Тальгаард, подчерпнутые из многих книг и рассказов. Он мог предаться воспоминаниям, пока Сенат в полном молчании думает над словами Каддлера. Давным-давно это был дикий регион Эндерала, заселённый варварами и дикарями, живящий своей жизнью. И так было до прихода чародея, магистра Святого ордена, который поставил свои амбиции слишком высоко, отчего это затмило всякий здравый смысл, что привело в дальнейшим к катастрофическим последствиям. Он, получив «грамоту вольного колонизатора», позволявшую ему действовать по своему усмотрению и без согласования с Орденом, отправился в Талгард с десятью тысячью поселенцами. С мечом и магией они прорезали себе путь сквозь весь регион, насаждая веру и основывая поселения. Неприступная крепость и пара городов, покорённые варвары и дикари, приведённые к вере, шахты серебра, угля и золота, бесчисленные толпы новых переселенцев, жаждущих глотка свободы – вот вершина триумфа Даль’Марака, который правил Талгардской автономией, встав во главе Собрания, состоявшего из знатных граждан Талгарда, лишь изредка оглядываясь на Святой орден. Но у региона оставалась единственная проблема – неплодородные земли, которая ставит провинцию в зависимость от остального Эндерала, и давит на амбиции чародея. Чтобы исправить положение, ради собственного могущества и возможно даже во имя независимости Талгарда, он построил устройство, основанное на магическом артефакте пирийцев, способное пропитать магией почвы и сделать их плодоноснее земель Сердцеземья. Если бы он преуспел, то стал владыкой самого защищённого и могущественного региона, но он смертельно ошибся. Магическая катастрофа постигла регион – механизм взорвался во время ритуала, залив всё зелёным ядовитым дымом. Чары, вплетённые в отраву, изменили плоть и разум живущих там, сделали землю безжизненной и принесли смерть и разрушение. Не менее ста тысяч жителей Тальгаарда деградировали и превратилось в дикарей, ряд поселений исчезли с лика земли, а сам Даль’Марак пропал в вихре магического урагана. С тех пор, Тальгаард населён людьми, сумевшими организоваться в примитивные племена, жаждущих крови остальных эндеральцев и глубоко несчастных, отрезанных от остального мира.

– Положение тяжёлое, – развеял размышления чей-то голос. – Но у нас есть и другие театры боевых действий. У них тоже есть потребности.

– Согласен, господин Дожэ, – поклонился Каддлер мужчине в красно-белом дублете. – Но если сейчас мы не поможем тальгаардскому направлению, то враг нас просто сметёт напрочь! Компания не может себе позволить понести такие потери.

– А значит фогвилльское направление для вас пустое! – громыхнул доспехами и поднялся высокий гладковыбритый с аккуратным лицом мужчина в кольчуге, подпоясанной серебристым поясом, со шлемом с пурпурным гребнем. – Компания, вы совсем с ума сошли!?

– Я поддержу Магистра легионов, – на этот раз поднялся мужчина в чёрном кожаном пальто с меховым воротником с длинным чёрным волосом, обрамляющим бледное худое лицо. – Железное Королевство с Мрачной долины начало наступление по всему северу. Ещё немного, и они окружат Даль’Галар.

– Сенатор Корван, – поклонился Каддлер представителю Лиги Ковенов. – Мы понимаем всю тяжесть вашего положения.

– Я попрошу выступить Магистра легионов, – предложил Велисарий, посмотрев на воина и получив от него одобрительный кивок.

– Спасибо, – приложил кулак к груди, мужчина начал говорить. – После контрнаступления Королевства, после его насыщения новыми силами, враг смог обескровить нас. Первый легион практически уничтожен. Из пяти тысяч человек в строю только пять сотен. Второй легион растянут по всему южному берегу и удерживает берег от неримских налётчиков. Недостаток в провианте, порохе, фураже, деньгах, экипировке и оружии не меньше, чем у Компании. Мы держимся только благодаря Союзной армии, которая также потерпела большие потери после контрнаступления.

– Подытожьте, – потребовал Консул.

– Если сейчас не поддержать легион, то фогвилльский фронт будет прорван сорокатысячной группой Королевства.

– Как вообще на стороне врага оказались такие силы? – послышался голос из залы.

– Я продолжу линию Магистра, – встал с сидения мужчина, чей золотистый лик веет холодом. – Как магистр внутренней безопасности, я провёл исследование последней ситуации. Мои агенты сообщили, что враг получил подкрепление из числа неримских вольных компаний и рутьеров, созванных со всей страны в единый кулак.

– Откуда у вас такие данные и все пять десятков тысяч – это наёмники? – спросил Каддлер.

– Пытки пленных, допросы, опросы свидетелей и тому подобное. Все те методы, которыми не брезгаете и вы, – язвительно произнёс аэтерна. – Судя по всему только двадцать тысяч – это профессиональные наймиты. Остальные… скорее добровольцы, пошедшие за деньгами одной персоналии, которая нарекает себя «Ворон».

– Нерим значит… но, что за «Ворон»? – прозвучал вопрос из народа.

– Не знаю. Пленные наёмники рассказывали, что им предложили огромные деньги за то, чтобы они поплыли на Эндерал и стали там воевать. Это обычные наёмники – им платят, и они делают, не задавая лишних вопросов.

– А что у нас по секте Весов? – спросил Велисарий. – Удалось что-нибудь ещё выяснить? Кто по этому вопросу работает?

– По этой секте работали пару месяцев тому назад Джаэль и Элия со своими напарниками, но они выполнили условия договора. Сейчас Инквизиция ищет Либру. Пусть она уже перед вами отвечает за поиск секты.

– Хорошо. А что у нас на златолесском направлении? – Велисарий сменил тему, пытаясь составить полную картину военной обстановки.

– Здесь я могу ответить, – поднялся с трона сенатора высокий аэтрна, чей золотистый волос аккуратно «льётся» на аристократического вида кафтан, блестящий серебром и инкрустированный бриллиантами.

– Говорите, сенатор Герцогства златолесского.

– Сыны железа и тьмы более не способны сеять смерть в лесу вечного золота. Они спасают жизни в пушечных бастионах на юге благословенной земли. Их опасность не больше, чем у крыс, загнанных в подполье.

– Отлично. Хоть где-то хорошие новости, – с ядовитой сдержанностью произнёс Каддлер. – Но, насколько я помню, бастионы предполагают обширную сеть укреплений. Как вы их будете штурмовать?

– Так как противник из рода эндеральского, то, думаю, сила слова его убедит его сложить оружие и встать против детей посмертия и монстров.

– Что? – смутился Дожэ республики, почесав чёрно-седую бородку. – Говорите яснее.

– Говоря приземистее – в бастионах оборону держат не менее двух тысяч людей, обряженных в цвета армии Эндерала старого образца.

– Интересно… как такое может быть, – усмехнулся Каддлер, с издёвкой взглянув на девушку в накидке цвета морской волны, поверх которой ясно выделяется чёрное ожерелье с символом Святого ордена. – Может быть представители прошлой власти расскажут об этом?

После этих слов не проронилось ни звука. Действительность устрашает – не менее нескольких тысяч человек, ранее служивших Эндералу, сейчас сражаются на стороне губителей родной страны. Маттоми тоже тронула скорбь – он понимает, что это следствие политики Святого ордена и реакции разращённых аристократических семей на возвышение Союза, и с этим приходится разбираться сейчас.

– Я хотел бы сказать пару слов касательно этого, – поднялся представитель легиона. – Наши разведчики добыли геральдические знаки различия предавших воинов. Само собой, там есть и крыло мирада на фоне молний, и два клинка за изумрудным щитом. Но, там были и выцветший золотой с топором и роза в огне.

– Не может быть! – со вспыхнувшим возмущением встала среднего роста светловолосая девушка, облачённая в пышные одежда рубинового цвета. – Полк «Златолесский» и малый орден «Огненного цветка»³ были потеряны во время правления Тручессы.

– Не совсем так, Леора, – встал представитель внутренней безопасности. – Мы вскрыли древние архивы Святого ордена в Храме и библиотеке. В «Собрании актов Тручессы» из храмовых документов и «Исследованиях страны», отлично описаны детали того, что случилось. Полк «Златолесский» был окружён в добростраже варварами и бандитами. Полковник принял решение сдаться. Малый орден пал в ересь дуатеизма и был отлучён. Боюсь, что подспорье для гражданской войны было заложено куда ранее до этого пресловутого «Аркского ордонанса».

На этот раз заговорил Велисарий, приковав к себе всеобщее внимание, казалось, что лёгкий и мягкий свет так и лучится от его лица. Цепкий взгляд Маттоми заметил золото-белое кольцо, напоминающее один из древних артефактов.

– Господа и дамы, я прошу вас вернуться к реальному положению дел. У нас сложилась крайне тяжёлая обстановка на двух фронтах боевых действий, – мужчина приложил ладонь к подбородку. – Мы не можем направить большие ресурсы сразу на две стороны. Господа сенаторы, – он обратился назад, – изъясните вашу позицию.

Сенат тут же разделился. Герцог Златолесья и «голос» из Подгорода воздержались от явной позиции. Фогвилльский Маркизат с Баронством и Лигой активно поддержали идею наступления на направление к столице Королевства. Даль’Теорн особо яро пытался собрать сторонников, крича и обещая блага, которые дадут железорудные шахты на западе региона. Властители Республики и Княжества и Королевства были готовы оказать равную поддержу обоим фронтам, заявляя, что врага нужно громить равномерно. Но вот Каганат и Держава Дюнного старались перетянуть ситуацию на себя. Начался интенсивный спор – каждая сторона активно старалась продавить свою позицию, и каждая минута дебатов вносила всё больше раздора в Сенат.

Маттоми увидел печаль в глазах Консула и удивился тому. Тень меланхолии отравила лицо Велисария, и охотнику стало даже немного жалко полководца. Он потратил неимоверные силы, чтобы собрать всех этих людей, спасая Эндерал. Во времена войны, её решающего момента, необходимо единство и мудрость в распоряжение теми немногими ресурсами, которые у них есть, а страны Союза пытаются разорвать их. Голос Консула прозвучал с мраком грусти, но не утерял в своей грозности:

– Господа сенаторы, я прошу прийти к согласию.

– Я готов туда отправиться, – встал сенатор в чёрной рясе, с лицом, источавшим свет радости и вдохновение. – Вместе со мной пойдут три сотни воинов церковного ополчения, составивших мне охрану.

– Смехотворные силы для войны! – возмутился Каддлер.

– Не для войны они со мной пойдут, – твёрдо заявил мужчина. – Но для того, чтобы явить славу Единого. Я пойду к ним не с мечом и огнём, а со светом веры и словом живым. Они – несчастные дети проклятия, лишённые истины.

– Парень, ты совсем с ума сошёл?! – развёл руками Каддлер, потерев ладони о камзол. – Там тебя ждут не меньше семидесяти тысяч кровожадных монстров! Недолюди тебя порвут на куски, прежде чем ты и им слово скажешь!

– Как ты смеешь столь непочтительно обращаться к верховному понтифику! – раздался голос из зала, получивший поддержку.

– Простите, – тут же ретировался Каддлер. – Я хочу лишь добра Исаилу, и предупреждаю его о том, что враг не подастся слову веры. Его придётся уничтожить. Всех, до последнего солнцерождённого.

– Исаил…, – потянул Велисарий. – Ты уверен, что сможешь справиться? Это не горцы севера… это дикари.

– Оставим всё упование на Творца, – стойко держится на своём Исаил. – Он поможет тем, кто верит в Него, ибо Он – наша крепость, наш – щит.

– Ладно, я предлагаю отправить на территорию Тальгаарда дополнительные контингенты Союзной армии. А именно – задействовать три полных сводных подразделения из Речного и Златоброда. А также призвать Дюнное и Каганат более плотно работать с Компанией для достижения победы.

– Для этого нужна санкция Сената, – напоминает Каддлер, ожидавший более оперативной помощи.

– Мы знаем, – кивнул Велисарий. – Союзные силы – единственная сила, которая наиболее боеспособна. Для войны на Фогвилльском направлении я призываю передислоцировать к аркскому легиону половину всей морской пехоты, начать формирование третьего легиона.

– Мы подумаем над твоим предложением, Велисарий, – натужено сказал Дожэ, – а теперь давайте перейдём к следующим вопросам внутренней политики.

Маттоми едва не уснул, пока высокие господа обсуждали проблемы бесконтрольного роста цен, осуждали Каддлера и сенатского представителя Компании в том, что она запустила руки всюду. Помимо этого, пытались разобраться в полномочиях Коллегии магов, Гильдии алхимиков и Ордена апотекариев. Ещё около часа звучали голоса, призывающие ограничить влияние корпорации и перехватить у неё рычаги экономического правления.

«Ну ё маё, это же какими политиканами нужно быть, чтобы до полуночи обсуждать всю эту погань. Почему без всего этого они не могут разобраться между собой? Зачем им нужно собираться и перед всеми нести всё это?» – удивился Маттоми удивительной стойкости присутствующих, их готовность перед всеми защищать свои интересы.

– Думаю, что вопрос о свободе экономической деятельности Компании следует рассмотреть на отдельном, закрытом заседании Сената, – предложил Каддлер, что вызвало бурю негодований и всплеск эмоций.

– Тише! Тише! – призвал Консул и все его моментально послушались. – Вопросы внутреннего состояния экономики будут вынесены на отдельное собрание, в составе которого будут присутствовать все, заинтересованные в деле хозяйства.

– Дефицит товаров и подъём цен вызваны двумя военными компаниями, – обозначил Каддлер, потерев золотое кольцо на мизинце. – Нужно заканчивать эту войну прямо сейчас, в ней мы тратим слишком много.

– Война с Железным Королевством, и экономика не единственная проблема нашей страны. Пора поговорить о беженцах, – Велисарий примолк, на этот раз в его светлых очах промелькнуло сомнение, но воззвав к словам молитвы он успокоил себя и собрался с духом… таких гостей Эндерал ещё не видывал.

– Я хочу пригласить Ашар’Драбаэля Кациля и Сумрая Клепсталь.

«А вот это уже интересно!» – навострил взгляд охотник. – «Пошла жара».

После этого по местам пронёсся шёпот и пересуды, которое только может вызвать имя тёмного аэтерна. Стало понятно, что мало кто хочет видеть представителей этой расы. К трибуне подошло среднего роста существо, осмотрев всех будто бы пламенем из глаз. Маттоми читал, что они – предки златокожих аэтерна, несущих древнее проклятье, которым их наделил Зорас. Кожаные доспехи цвета ночи были окантованы золотом, а кожа вторила тону одежды. Пепельно-белые волосы контрастом выделались на тёмной коже, как и рубиново-горящие глаза. Тёмный аэтерна, дитя проклятия осквернённой крови, ловит на себе сверлящие взгляды осуждения, но это не останавливает его, и он начинает молвить слово голосом грубым и резким:

– Я рад приветствовать здешних господ и надеюсь на то, что в столь тёмное время вы не отвернётесь от нас, – грубым голосом, в котором есть и место мягкости, говорит пепельнокожий аэтерна. – Мы долгое время жили в холодном недопонимании, во вражде, которая отравляла наше существование. Я пришёл просить вас о создании родного уголка для тех, кто покинул Миар, что бы народ тёмных аэтерна мог иметь свой дом. В обмен, мы предлагаем вам триста тысяч золотых монет, и полное подчинение законам Союза.

«Ну и отчаялся же ты», – подумал Маттоми смотря на аэтерна, взгляд которого удивительно сочетает в себе, как мягкую молительность, так и строгость. – «Насколько же нужно отчаяться, чтобы такое просить… в Эндерале».

По всей зале, прибывающей в напряжённом молчании, пробежали перешёпототы и разговоры. Тотальное недоверие к носителям демонической крови не даёт расслабиться. Даже Маттоми напрягся, смотря на тех, кто раньше пылал ненависть ко всем народам Вина.

– Скажите, какие обстоятельства вас вынудили покинуть Миар Аранат? – спросил Велисарий.

– Континент медленно умирает, – сокрушённо сказал мужчина. – Всё чаще там ходят рождённые из нематериального мира, жизнь становится невыносимой из-за их набегов. К тому же… тамошние аэтерна обвинили нас в этом. Наш народ слишком малочисленнен, чтобы силой оружия убеждать в своей правоте наших кузенов.

– Хорошо, – кивнул Велисарий.

Тёмный аэтерна отошёл, его место занял остроухий парень, закованный в массивную броню цвета золота. Он не стал долго рассматривать Сенат, его речь быстро донеслась до ушей слушателей:

– Так же народ звёздников просит вас об убежище в Эндерале. Мы готовы поделиться с Эндералом технологиями своего народа и золотом, которые мы накопили. Странствующие звёздники, гонимые, смогут найти себе новый дом, полностью подчиняясь законам Союза, а Эндерал получит деньги и технологии.

– Сенат? – вопросил Велисарий, когда звёздник отошёл от трибуны. – Ваши предложения.

– Тёмные аэтерна, – небрежно кинул Конан. – Дети проклятья! Что скажут мои люди, если я их приму?

– Я не могу принять у себя тёмных аэтерна, – поднялся герцог. – Между нами давным-давно лилась кровь. Мои аэтерна будут резко против!

– Мы можем разместить у себя звёздников, – заявил Амир Дюнного. – Но не тёмных аэтерна. Их история и мистерия… нет.

– Прошу вас, – прорычал Ашар‘Драбаэль. – Мы пришли не с оружием, но с милостью… и просим вам о помощи.

– Нельзя же так, – поднялся Исаил, голос его охотнику показался крепче чем глас тёмного аэтерна, а свет веры глазах вселял трепет. – Вы нарекаете себя благочестивыми, но забываете слова Писания, ибо сказано – «Голодному дай хлеб твой, нагого одень. Скитающегося введи в дом свой». Прошу вас, будем милосердны, как Отец наш милосерден к нам.

– Исаил… это совсем другое, – встав, посмотрел на него дожэ Арка, но тут же отвёл лицо.

– Не вижу разницы. Перед нами несчастные аэтерна, которые ради мира отложили вековую вражду, а мы не можем им и пищи дать. Они готовы деньги сыпать к ногам нашим.

– За Эндерал, я думаю они готовы пролить кровь, – напомнил о себе Каддлер, и Маттоми заметил на его губах оттенок коварной улыбки. – И к тому же они предложили деньги, которые нам так нужны.

– Что ж, – Корван в чёрном пальто встал, внимательно смотря на Сенат. – Север гор Фростклифф, центр наших земель свободны. Если они хотят, то я могу выделить им землю там.

– Помимо этого, если тёмные эльфы станут работать на интересы Компании, – заговорил мужчина в камзоле, потирая ладони, – то они могут надеяться на место в Тальгарде.

– И снова как с аэтерна… у вас нет сердца? Ради победы вы готовы бросить на горнило битвы весь Эндерал? У вас совсем совести нет, братья?

– Мы готовы пойти на это, – раздался звучный голос тёмного аэтерна, вызвавший довольную ухмылку на лице Каддлера. – За право жить у вас, мы готовы принять участие в войне с Железным Королевством.

«Что-то ты темнишь, тёмный парень. Просто так лезть на рожон? Просто так губить себя в побоище? Ты либо в сильнейшем отчаянии, либо реально что-то скрываешь», – пораскинул мыслью Маттоми, потирая глаза и борясь со сном.

Исаил посмотрел на предводителя беженцев, увидев в нём свет надежды… если они так страстно желают за дом заплатить кровью своей и врага, то кто он такой, чтобы им мешать? Маттоми же стало интересно, что такого случилось на их родине, в каком они положении, что тёмные аэтерна готовы принять участие в эндеральской войне, лишь бы найти дом.

– Хорошо, – заключил Велисарий, желая, как можно быстрее решить этот вопрос. – Решение сейчас выглядит таким – тёмные аэтерна могут селиться в области гор Фростклифф и Тальгарде, перемещаться по другим субъектам Союза только с наличием особого разрешения, выдаваемого отделами Совета Магистрариума по регуляции междурегионального общения. Звёздники же могут селиться где угодно, но приоритетным направлением будет Держава Дюнного. Сенат?

Высокий сенат, общим голосованием, подтвердил это решение, что вызывало волну недовольства – люди сдержанно возмущались и утопали в шёпоте обсуждений. Ему нет времени долго рассусоливать этот вопрос – звёздники предложили технику и науку, тёмные аэтерна же – серебро и свою кровь… а значит, они будут полезны в войне.

– Посланцы с Киры требуют помочь в разрешении их внутриполитического конфликта, – продолжает заседание Велисарий. – Дипломаты с Нерима требуют выдачи Таранора Коарека. Я, как Консул Союза, спрашиваю Сенат о повестке дня, заслушаем ли мы их?

– Да, – в один голос ответили все – и те, кто одет по манере варварской знати, и пустынной аристократии, и прихорошенных вельмож, что дало право выйти в центр чернокожему мужчине, чья голова покрыта тюрбаном, а тело тканевым хитоном, неся сухую речь:

– Достопочтенные эндеральцы, я Йеш’Ол Мират, посланец Киры и двора Золотой королевы, – поклонился перед всеми мужчина. – Я рад приветствовать вас здесь, и шлю доброе слово от Золотой королевы, вместе с дарами от неё, – дипломат указал на несколько золотых слитков, что покоятся под охраной его стражи. – Вместе с этим, она шлёт вам и просьбу о помощи, ибо нас постигла великая нужда. Аразеал, охваченный войнами, хоть и смог на миг прекратить бойню, но Коалиции свободных народов продолжает нас грабить. Эти мятежники против порядка сокрушили цивилизованные народы и торжествуют на костях невинных, несмотря на перемирие, – мужчина притих, выдерживая специальную паузу. – А у нас голову поднимают повстанцы из Нового красного полумесяца. Они жгут и грабят деревни, нападают на города, лишь бы свергнуть с трона мать-королеву в злате, – дипломат снова молчит, давая осмыслить народу сказанное. – А недавно, под детский плач маленького ребёнка, верховному жрецу явилось видение – руины под палящим солнцем, среди которых ужас из костей. Аль-Рашим, наш родной дом, разрушен. И всё потому что, что Золотая королева, при всей своей силе, не выдержит наступление с трёх сторон – аразеальцы грабят южные берега, повстанцы истощают восток страны, а неримляне целятся в север и запад нашей родины, сладко мечтая её подчинить себе. Наступает время войны. Целый кирийский народ надеется на эндеральцев, что дети наши не познают войны и будут спать спокойно. За сим я, покорный слуга Золотой королевы, прошу Высокий сенат и славных господ, ввести на нашу территорию войска, и сокрушить врагов порядка. Золотая королева готова оплатить этот поход. Помните, только вместе мы сможем изменить мир к лучшему!

Мужчина умолк. Он поклонился, дав понять, что его прошение окончено и теперь наступило время для работы представителей Союза:

– Скажите, – въедчиво начал маркиз. – У вас мало собственных армий? Кира же ещё недавно славилась самой большой численностью вооружённых сил. Что с вами стало?

– У нас едва хватает армии на отражении атак на юге страны. Из-за бесконечных мятежей снабжение и обеспечение войск просели, – горестно молвит посол. – Противник разоряет фермы, грабит склады и постоянно осуществляет налёты на гарнизоны.

– А что касается моральной составляющей? Слышали мы, что ваша армия в состоянии разложения.

– Да, – припустил голову кириец. – Часть нашей армии перешла на сторону врага, другая часть разбежалась, а тех, кто остался верен короне – слишком мало.

– Высокий сенат, – обратился ко всем Велисарий, – кто имеет желание высказаться, тот пусть выскажется.

– Я, Амир Державы Дюнного, считаю, – поднялся смуглый парень в кафтане, жители чьего удела наиболее частые в контактах с Кирой, – что мы должны прийти на помощь кирийцам. Если мы этого не сделаем, то вскоре на юге можем получить враждебный край.

– Не думаю, что Аразеал с Неримом добьются успехов, – слово взял черноволосый белокожий мужчина. – Я, как Верховный маг Лиги Ковенов, заверяю вас, достопочтенные мессиры, что нет нужды помогать Кире.

– Простите, – поднялся парень в камзоле и шляпой треуголкой. – В интересах Компании я вынужден ещё раз доложить Сенату, что пиратские аразеальские и неримские корабли представляют угрозу торговому флоту Аристократической Республики Арк и Ост-Эндеральской торговой Компании. Борьбы с налётчиками силами Легиона недостаточно. В экономических интересах Эндерала основать несколько факторий на Кире, предоставить им помощь и сделать море чистым.

– Добыча ждёт, – поднялся варварский король, отметивший статус в шкурами. – Неримские собаки не успокоятся, пока не получат по зубам. Они нас доставали здесь, теперь пришло время показать им, что им никто не станет лизать сапоги.

– Заявляю, что Республика Арк заинтересована в разрешении этой проблемы. Желательно, конечно, способами переговоров и дипломатии, – заявил о поддержке мужчина в ало-белом плаще.

– Вы такие боевые, а кто завершит войну с Королевством!? – поднялся маркиз и тут же его поддержал, глава Лиги:

– Разве мы сейчас можем позволить себе открыть третий фронт? Будьте благоразумнее, господа… давайте сначала выиграем нашу войну.

– Если Кира не удержится, то на юге нас будет ждать угроза похлеще Железного Королевства, – цепляется за аргумент дожэ.

Когда Велисарий осмотрел залу и не нашёл в ней больше мнений, то он перешёл к своей речи, сохраняя сдержанный вид

– Если все высказались, то я предлагаю следующее решение. Поддержку Кире оказать, но в ограниченном количестве. Для этого я предлагаю сформировать третий эндеральский легион.

– А отправить его на передовую ты не хочешь!? – прозвучало возмущение из зала, вызвавшее бурю негодования и поддержки.

– Тихо! – прокричал Велисарий и народ тут же ему подчинился. – Третий легион численностью в полторы тысячи человек будет вести лишь береговые рейды на севере Киры. Недостаток войск на фронте мы закроем подкреплениями из состава тёмных аэтерна и звёздников.

«Сухая военная логика – просто жестокая и до простого упрощённая». – Подумал Маттоми. – «Даже прославленный Велисарий готов бросить несчастных беженцев на бой, только бы не дать фронту развалиться. Ирония… тот, кто спас народ Эндерала, не жалеет чужие народы для своих целей».

– Пока второй легион поддерживает береговые укрепления, третий окажет помощь Кире, – продолжает Велисарий. – В состав легиона войдут выходцы из Дюнного, Аристократической Республики Арк и Королевства Солнечный берег. При этом, в поддержку предлагаю привлечь роту стрелков и три флотилии Ост-Эндеральской торговой Компании и тумен Северного Каганата Пороховой пустыни. Если будет принят положительный ответ, то на основании решения Сената, я издам Эдикт и направлю войска в Киру.

В ответ на вопрос Велисария по залу сначала пробежали шепотки. Потом одна за другой стали подниматься руки и прошло чуть больше минуты, как все десять владык согласились с тем, что нужно помочь Кире, что задекларировал Велисарий:

– Сим я подтверждаю, что Кира получит помощь от Эндерала, – мужчина указал на другого дипломата, черноволосого мужчину в чёрно-жёлтой одежде. – А теперь я прошу господина из Нерима объявить о своих запросах.

К трибуне тут же подошёл светловолосый крупный широколицый дипломат, облачённый в чёрно-жёлтый дублет с геральдическим орлом на груди, став говорить:

– Я, пришедший сюда произнести волю вольного народа Нерима, прошу у Эндеральского Союза, чтобы заключение Таранора Коарека прекратилось и Вольный народ получил бы возможность снова править нами. Сейчас такое положение в стране… что без него не справиться. В обмен мы обещаем освободить тысячу пленников-эндеральцев.

– Что вы можете сказать о ситуации в Нериме? – спросил Велисарий. – Прежде чем принять решение по вашему вопросу, расскажите о положении страны.

– Нечего рассказывать – страна в глубоком кризисе, мессиры, – честно признался посол, в надежде на то, что хоть жалость даст ему желаемое. – Вольный народ Нерима, как фракция, за последние месяцы сильно… она на грани поражения, – выдохнул мужчина. – На севере поднимают голову роялисты и варвары, обитающие в снежных горах. Они разоряют множественные шахты и рудники, лишая нас железа, золота и серебра. Под знамёна королевств севера и коннунгства встаёт всё больше нордлингов. Алеманны желают создать своё национальное царство, а путём сжигая самые зажиточные фермы и хозяйства, народ на грани голода. Их националистические сепаратистские формирования занимают старые форты, вербуют радикалов и ведут партизанскую войну. На юге сторонники создания Остианского Хашафата из обитателей пустынь и их лесных союзников перерезают наши торговые пути из портов. «Вольный народ» теряет позицию за позицией.

– Сколько вообще фракций и сторон сейчас готовы заявить о своей политической независимости на территории Нерима?

– К северу от Кабаэта – Коннунгство Хармайдаль, Королевство Тартус, Королевство Норк, Объединённое королевство Тирина и Лирии… да и сам Кабаэт готов стать центром всего севера, – гневливо заявил посол. – На территории центрального Нерима о себе активно заявляют Алеманнское Царство, Стоундфилдское Княжество, а также Сараганская Вольная Территория. На юге я уже говорил. Ах! – усмехнулся посланник. – Есть ещё и Неримская национальная Империя.

– А что это за… Неримская национальная Империя? – спросил Велисарий.

– Сторонники объединения страны под знамёнами национальной гордости, на основе монархии и консолидации всех вокруг фигуры императора.

– Хорошо… вам так действительно нужен Коарек?

– Коарек – это сердце «Вольного народа», его великий вождь. Без него страна погрузиться в хаос и мрак. Без его железной руки Нерим ждёт падение и ужас гражданской войны.

Велисарий его внимательно выслушал. Он бы не поверил, если бы не знал, что эти рассказы не на пустом месте построены. Нерим сейчас на грани развала – без Коарека континент оказался на грани распада, ибо лишившись вождя, он вот-вот порвётся под напором интересов и алчности тех, кто замещает его. Часть неримлян готова пойти на убийственный штурм, лишь бы его освободить, а другая часть явно этого не желает.

– Мессир «Брат-высокоумие», ваше мнение? – спросил Велисарий, желая услышать сегодня хоть какие-то слова от ралаимов.

– В Вине может настать мир, при Рождённых светом он был, кем бы они не были. Они довели его до совершенства, их армии и войска Святого ордена сдерживали любую угрозу. От Аразеала до Мьяра Арата был покой и им было больше нечего делать, мир был их. Но Рождённые светом пали, в том числе и по вине Таранора, страны развалились и наступили времена мрака. Добрые люди и аэтерна Вина пошли друг на друга войной, забыв о том, что есть истинные наши враги, которым и служит Таранор. Те, кто хочет пожрать этот мир. Рождённые светом, наверное, рыдают, если мёртвые умеют плакать. Смотря на тот весь огонь, что пожирает мир я рыдаю. Но во мне всё ещё теплится надежда, что старые времена мира и порядка могут вернуться и Таранору в них явно места нет. Он дитя войны и огня.

– На кону стоят тысячи жизней наших соотечественников, – встал Исаил, снова обращаясь к собравшимся с плазменной речью. – Они не могут быть вами брошены! Вы не можете оставить верных сынов и дочерей Эндерала оставить в неримских кандалах. Они попали в плен ради интересов страны и державе нужно проявить благоразумность.

Сенат был на грани разделения, вновь погрузившись в пучину громких споров. Половина желала отпустить Коарека ради тысячи жизней, другая – держать его взаперти до самой смерти. Спорам положил конец Велисарий, голос которого ознаменовал поступь тишины:

– Господа, утихомирьтесь. Сейчас мы теряем отличную возможность положить конец противостоянию на южных берегах, – Велисарий обратил взор светлых очей на посла, который содрогнулся. – Вместе с тысячью пленным мы требуем заключения мирного договора. Ваши флотилии налётчиков перестают грабить Киру и пытаться опустошать южные берега Эндерала. Только после этого мы выдадим вам Коарека.

– Мы подумаем над вашим предложением, – поклонился посол, явно неготовый сейчас дать ответ.

– Теперь снова о делах внутренней политики, – перевёл вектор обсуждений Велисарий, вспоминая, что настал момент решить последнюю проблему Эндерала… личным вмешательством. – Как Консул, я требую от Сената дать мне разрешение и сокрушить отступников Железного Королевства. Я сам поведу легион на битву, возьму личный контроль над фогвилльским фронтом.

На этот раз согласие не требовалось выпытывать или прибегать к хитростям. Эндеральцы, ощутившие вкус мирной сытой жизни, готовы дать право Консулу сокрушить последний оплот треволнений, что выражается в едином согласии… никто не откажет герою неримо-эндеральской войны лично повести армию страны в последний бой за мир.

Маттоми уснул бы от споров, если бы не землетрясение, сотрясшее помещения и резко оборвавшее все обсуждения. Он увидел оттенок страха на лицах других, сам почувствовал приближение чего-то зловещего. Ещё один толчок заставил пыль с потолков осыпаться, а хранителей призвали взволнованный народ к покою:

– Спокойнее! Соблюдайте порядок!

– Что интересное творится снаружи, – вымолвил охотник, предчувствуя явно недоброе.

А затем раздался толчок такой силы, что собравшиеся едва не упали, трибуна грохнулась и посыпалась штукатурка. Звон слетевших с петель занавесок смешался со вскриками и волной страха. Каждый второй с дрожью волнение озвучил вопрос – «Что это может быть?»

– Уводите народ, – приказал Велисарий. – Готовьтесь к бою.

Маттоми не пошёл, если даже и предложили бы и кошелёк с серебром. Его сжигало любопытство, что там может так сильно заявлять о себе, что даже земная твердь содрогается под его могуществом. Он пошёл наперекор людскому потоку, стремясь к выходу, и смеясь про себя страху, читаемому в глазах тех, кто попадается ему на пути.

Хранители в разноцветных поддоспешниках и «Палатина Гвард» стали спешить к выходу. Оказавшись на свежем воздухе под звёздным небом, он услышал требование от блистающего бронёй хранителя:

– Гражданский, уйдите в более безопасное место!

– Я не гражданский! – гордо заявил о себе Маттоми. – Представитель Гильдии.

Воин потянул руку, чтобы оттянуть настойчивого охотника, но внезапный взрыв стряхнул землю и раскидал практически каждого. Едва не рухнули и стрелки на стенах, удержались лишь «Палатина Гвард», быстро сформировавшие оборонительные линии у главных ворот.

– Что это было!? – закричал Маттоми, держась за уши; сквозь расплывчитый взгляд он разглядел людей и аэтерна, пытающихся встать.

Проведя рукой по земле он нащупал тетиву и дерево. Возле них в пальцы вонзилась острая сталь и отведя руку Маттоми подтянул колчан со стрелами. Ему всё равно кто потерял ценное оружие, теперь он с ним даст им бой неведомому врагу.

На голове почувствовалось что-то острое и мелкое. Рукой проведя сквозь волосы, он ощутил песок или очень маленький щебень. А подняв глаза, тут же их зажмурил и стал утирать слёзы. С неба сыпался самый настоящий дождь из земли и песка. Секундой позже ушей достиг глухой звук стука – начался ливень из камней.

– Они взорвали гору! – доложил наблюдатель на стенах. – Врага не вижу из-за облака пыли!

– Что происходит…, – насторожился Маттоми.

Среди рядов воинов прошёл ещё один, вызвавший внутренний восторг у многих хранителей и легионеров. Широкий алый гребень развивался на прекрасном шлеме, лик спрятан за золотой маской, веющим изображением строго лица. Доспех выполнен из чёрной стали, инкрустированный золотом и украшенный изображениями и гравировкой, полностью закрывая своего обладателя. В каждой руке сжато по гладию, сверкающими острозаточенными лезвиями. Все знают, кто вышел на поле грядущего боя и поэтому в душах воинов воссиял свет уверенности.

Рядом с ним шла девушка, чей короткий чёрный смольный волос слегка трепещется под веянием ветра, а бронзовое округлое лицо несёт на себе печать древней печали. Её изящное тело защищено плотным комплектом латных доспехов, горло утянуто синим шарфом, на груди звенит массивный знак с руническим оком внутри солнечного круга, пронзённого мечом.

– Он пришёл? – прозвучал вопрос от девушки, сказанный голосом тихим.

– Не думаю, что сам «Ворон» нас посетит. Твои уже отправились к аркскому гарнизону?

– Да, Велисарий… я предчувствую, что-то нехорошее…

Сгустившаяся тишина была разорвана отчаянным криком одного из лучников хранителей:

– Противник! Их множество!

«Что!?» – появилась в голове парня мысль.

Единственное, что могло под стены Храма солнца перенести врага, это телепорт… неверие Маттоми сталкивалось о знание, что в древности по всему Эндералу была разбросана сеть алтарей, позволяющих перемещаться по континенту… но чтобы перенести целую свору воинов, нужно напитать его просто огромным количеством магической энергии. Да и где он был, если возле Храма солнца ничего особо не находили?

«Он был прикрыт скалой… либо находился в горе, но со временем его заложили. Но зачем? Куда же он вёл?» – стал рассуждать Маттоми.

– Наши ворота крепки… и на что же они надеются? – тихо спросила Закареш, поднимая двуручный меч.

– Кажется я знаю…, – Велисарий поднял меч и указал на стену. – Занимайте там позиции! Скорее!

Битва началась со звучания боевых труб и приказов на штурм. Арбалетчики и лучники Святого ордена обрушили ливень стрел на нападающих, но если во время эндерало-неримской войны это заставила врага истечь кровью, то сейчас стрелы и болты, рассекавшие светлой сталью ночную завесь угодили в щиты и крепкие панцири.

Быстро взобравшийся на стены Маттоми узрел пред белыми стенами рать, облачённую в сверкающую сталь. Чёрного цвета горфированного вида доспехи, тёмно-сиреневые плюмажи и массивные щиты с клевцами – всё это делало устрашающими воинство неведомого врага.

Стрелы засвистели возле охотника, и он сам отпускал их в большом числе… но все они лишь со звоном отскакивали от брони, пока враг наступал ровными порядками, подняв эгиды с изображением ворона на фоне короны.

– Зараза! – выругался Маттмаэль, пытаясь получше прицелиться и вот он вроде находит щель в забрале, отпускает тетиву; стрела молнией летит к щёлке, но мгновенно поднятый щит отбивает её.

Они прильнули к стенам, сформировав черепаху.

«И что дальше?»

На поле боя появились вражеские мастера лука. Стрелки в чешуе цвета индиго, закованные в сталь, сформировав ряд за «черепахой» стянули тетиву и в единый порыв спустили её. Маттоми успел прилечь, не дав убить себя свистящей смерти. Перед глазами мелькнули два тела – лучники хранителей пали с пробитым горлом, кровь хлынула на плитку рекой.

Резко поднявшись, Маттоми быстро натянул лук и пустил в полёт стрелу. Краем глаза он увидел, как она угодила в плечо лучнику. Тут же ему пришлось залечь, чтобы не дать себя убить. Перед ним упало ещё двое стрелков, выронив арбалеты.

«Враг здесь… в Храме солнца…», – эта мысль казалась невозможной, но всё, что творится перед глазами – истинно.

Под ливень стрел к стенам из мрака хлынула приливная волна людей, которые не обременяли себя бронёй. Они пронеслись по каменным плитам быстрым ветром, попав под немногочисленные стрелы, и тут же юркнув за щиты. Попытка их достать наталкивалась на яростные старания вражеских лучников, превративших стены Храма в зоны смерти.

Крюки отзвенели о камень, и воины стали взбираться. Кто-то пытался отстреливаться, но натыкался на рой перистой стали. Ничего не могло помочь в этой битве.

– Отступаем! – приказал глава хранителей и оставшиеся в живых скоротечно стали уходить… стены не терялись во время войны в жаркой схватке с неримлянами, а сейчас они усеяны трупами соратников и отданы на милость противнику.

Маттоми оказался за линией воинов и встал в один ряд с выжившими стрелками. Как только люди в прилегающих лёгких одеждах показались на стенах, охотник отпустил тетиву и отправил на встречу вражескому горлу стрелу. Сталь ушла вниз и пробила грудь. Враг остановился, покачнулся и завалился, а вместе с ним ещё десяток противников присоединились к телам хранителей.

– И на что они надеются? – прошептал Маттоми, натягивая лук. – Мы же перестреляем их как уток.

Попытка занять стены оказалась тщетной и тогда воинов решили поддержать лучники. Убийственный дождь стрел упал на головы легионеров и хранителей, но мгновенно поднятые щиты защитили их от смерти.

Медленное противостояние могло ещё долго продолжаться… до прихода подкреплений из Арка, но над полем раздался дикий рёв. Какой-то страшный жуткий зверь прорычал из поднебесья. Спустя же мгновения на фоне звёзд и яркой луны появилось чёрное существо, тенью покрывшее треть внутреннего двора. Маттоми пригляделся и заметил оперение на шкуре, крылья не кожистые, а будто орлиные – и вся тварь в тон ночи.

– Убейте его! – призвал Велисарий.

– Быстрее! – поддержала Закареш.

Арбалетчики отошли назад и сформировали отдельную группу стрелков. В небо взмыли десятки болтов, рассеявшие ночной полумрак свечением отблеском стали. Существо ловко увильнуло в сторону, но новая туча смертоносной стали взмыла ввысь, чтобы сразить незнамо откуда взявшегося монстра.

Лучники превратили в зону погибели стены Храма, но там появились тяжеловооруженные воины и крепкими щитами заслонили других ратников. Приставленные лестницы позволили взойти на стену большему количеству врагов, которые вскоре и заняли её… а затем прорвались внутрь башен и надвратного помещения, топя в крови немногочисленную стражу.

«Что за идиотия творится?» – родился вопрос в голове охотника, сузившим взгляд, сконцентрировав его на вражеской тяжёлой пехоте, прорывающейся внутрь.

В ответ легионеры хлынули в башни, чтобы не дать добраться до отворяющих механизмов. Клинки сверкнули и забарабанили по латам, двуручные мечи хранителей и острые спаты легионеров встретились с закалённой бронёй врага, а клевцы противника испытали на прочность щиты и латы союзной армии.

Краем глаза Маттоми заметил, как с краю замелькали силуэты. Обратив взор он ничего не увидел… кроме размытых искажений пространства, похожих на людские фигуры. Смекнув, кто это, он приготовил лук и спустил стрелу в сгустившуюся пустоту. Кровь брызнула на каменную плитку, и магия слетела, будто морок. Вуаль невидимости упала, выказав врага в плотно-прилегающей чёрной одежде, в каждой руке сияет по короткому кинжалу. Он так и не успел понять, кто его рассекретил – вторая стрела угодила в глаз, повалив того наповал.

– Они уже здесь! – кричит Маттоми. – На них заклятье невидимости!

Второй раз за многотысячелетнюю историю Эндерала ордена врата Храма солнца не удержали врага, и он хлынул внутрь под покровом невидимости.

Тварь с неба обрушилась волной ужаса и ярости на защитников, несмотря на боль от ран. Чёрный мирад сел прям напротив фонтана и накинулся на арбалетчиков. Взмахам исполинского крыла он смёл людей, ломая им позвонки и рёбра.

Маттоми отвлёкся, чтобы вступить в бой с монстром. В морду, с высунутыми клыками он пустил две стрелы подряд, но они просвистели мимо. Арбалетчики дали общий залп, прежде чем убежать… но все болты увязли в толстой шкуре.

– Нет… такую тварь так просто не возьмёшь…

Маттмаэль бросился вперёд, оставляя призрачных вторженцев на легионеров, вступивших с ними в бой. Из лука он продолжал стрелять, пытаясь попасть в голову существа, но оно вечно уходило от стрел. Опустив руку в колчан, он не нашёл ничего и отбросил лук.

Пока вокруг него гремела битва он открыл личную охоту на чёрного мирада, перемалывающего кости легионерам и хранителям, пытающимся с ним совладать.

Охотник не бросился вперёд, сломя голову, а кинулся в сторону. Легионеры тыкали мирада спатами, хранители старались перерубить ему кости, но монстр крыльями отбрасывал их, пастью разрывал тела. Рёвом глушил, а затем массивной тушей давил в блин, смакуя размалывая тело.

Добежав до ступеней, ведущих на второй, крытый, ярус Храма, охотник наткнулся на двух хранителей с тяжёлыми арбалетами, которые заприметил ранее.

– Мне нужен один такой! Живо!

– Нам велено охранять светоч!

– Если вы сейчас не дадите мне его, вашу любимую Закареш придавит мирад! – Маттоми показал на поле боя.

Велисарий в это время атаковал двумя гладиями, высекая глубокие порезы на крыльях твари. Мирад заревел и отступил назад, чтобы резко атаковать. Но он обернулся назад, размахивая крылом и пытаясь словно мошку отогнать. Закареш вонзила в него меч, но тут же потеряла его – резкое движение монстра вырвало его из рук. Велисарий рассёк шкуру существа на боку, спасая хранительницу от неминуемой смерти и отвлекая его на себя.

– Хорошо! – крикнул воин Ордена и дал охотнику оружие.

Глубокий вдох… Маттоми присел на одно колено и хорошо прицелился. Один шорох, и он может промахнуться, а болт угодит в соратника… но точный выстрел заставит его действовать, как он хочет. Ложе чуть ниже и правее… поправка на ветер и на движение монстра… ещё одна поправка. Охотник опустил арбалет, присмотрелся и поднял его снова, выцеливая монстра… он зафиксировался. Плечо заныло от отдачи, пронзительный свист и глухой деревянный стук обозначили начало полёта болта. Звуки битвы смешались с биением сердца, казалось, что глаза следят за каждым метром движения. Болт прокрался за морду и впился в промежуток между костью челюсти и шеи. Больнючий укус и проникновению в вену вызвали приступ ярости у мирада. Он заревел пуще прежнего и обратил внимание на стрелка. В звериных глазах засияла злоба… примитивное желание покарать обидчика заставило его двигаться прочь от поля битвы.

– Отлично! – крикнул Маттоми и кинул арбалет парням, усмехнувшись. – А теперь бегите!

Выхватив меч у одного из хранителей, маттоми кинулся прочь от мирада, завлекая его за собой. Тварь распахнула крылья и взмыла верх, тут же кинувшись за ним. Охотник скрылся за крышей и монстру ничего не оставалось, как лезть под неё.

Сунув нос под своды и колонны и впихивая своё грузное тело на ступени, он лишил возможности вертеться и атаковать крыльями, чем и воспользовался охотник. Мечом он полосонул морду мирада, и отпрыгнул, не дав раскусить себя. Из окровавленной пасти потянуло смрадом гнили, и Маттоми едва не вырвало… но он собрался и снова атаковал, полосуя мирада.

Вскоре он отошёл на самый край, за спиной Маттоми оказалось высоченное монструозное сооружение. Дыхание охотника перехватило от высоты – под ним простёрлись далёкие городские кварталы и изумительные виды Сердцеземья, подобные изумрудной чаше. Осмотревшись, парень с неприязнью оглядел светоч – пирамидальную древнюю машину, окутанную трубками и издающую лёгкий гул. Подавив страх, Маттоми продолжил бой.

Клинок острием впился в плоть чёрного существа. Ловко уйдя от клыкастой морды, Маттоми обогнул светоч и искупал лезвие в бочине существа. Снова скрывшись за металлом, он атаковал с другой стороны и пронзил иной бок. Тварь истечёт кровью… на что и надеется Маттоми, нанося скоротечные удары то с одной стороны, то с другой.

Мирад рассвирепел от наглости врага… он ударил что было силы, но Маттоми пригнулся и крыло угодило прямо в светоч. Плач металла разнёсся по всему «оку ветров», а спустя миг раздался скрежет металла, древняя машина застонала и стала заваливаться набок. Животное, чьё крыло хрустнуло, заголосило в исступлённой боли, что-то жалобно воя.

Маттоми отпрыгнул, когда устройство, в которое вложили четверть бюджета Арка времён правления Святого ордена, стало рушиться. Подпорки ломались, трубки и стяжки лопались, а вместе с ними и гнулся древний металл, снесённый одним мощным движением. На фоне луны завалился жуткая машина, издавая стенания словно она живая.

– Ох ты ж ё маё! – закричал мужчина, смотря на падение светоча – перегородка между плиткой на платформе и пустотой была сметена в осколки – грохот при падении отразился писком в ушах Маттоми, снова бросавшегося в атаку.

Клинок брякнул о зубы мирада, что желал его разгрызть. Маттоми выдернул окровавленное обслюнявленное оружие, желая им добить качающуюся тварь. Крыло твари хоть и агонизировало в боли, но не было сломлено, ибо кость чёрного мирада куда крепче чем кажется. И этого не учёл парень, снова сблизившись с монстром. Сила удара оказалась столь сильна, что Маттоми отлетел к самому краю разорванной площадке. Рука разжалась и меч отлетел в сторону, перевалился и полетел вниз. Зацепившись за оборванный кусок мёртвого металла светоча он попытался встать, но боль пригвоздила его в земле, в глазах же полностью всё затопил мрак.

«Не… ожидал», – подумал Маттоми, прежде чем окончательно он не провалился во тьму. Холод охватил его, страх даже не успел пронзить сердца охотника – плен сумрака ума овладел им раньше.

Глава 3. Горная тюрьма

Боль и ломь в костях… первое, что почувствовал Маттоми это дико сильное ощущение мучения. Где-то на краю подсознания всё ещё витают остатки сна и мрака, в который он провалился, глаз он ещё не открыл, но явно чувствовал истошную боль в костях, мышцах – теле. Сжав и разжав пальцы, Маттоми открыл глаза, превозмогая сопротивление плоти. Расплывчатая темнота в глазах не дала разглядеть помещение, в котором он оказался. Спина «говорила» что он лежит на чём-то жёстком и холодном, впивавшимся в кожу остренькими кончиками.

– О-о-о-х, – тяжко выдохнул Маттоми и попытался встать.

Мышцы сопротивлялись движению, резкие болезненные ощущения не дали быстро подняться. И всё же, усилием воли, мужчина смог занять сидячее положение и потер глаза грязными руками.

Холод и мрак – вот были следующие чувства, охватившие мужчину. Он не ощутил на себе роскошной одежды. Проведя пальцами по телу, более придя в чувство, он понял, что его кожу покрывает что-то длинное и грубое.

«Домотканая рубаха до пят», – понял охотник.

Его зрение чуть прояснилось, и он смог разглядеть прутья ржавого железа. Оглядевшись, парень увидел блеск мокрого камня, и узкое окошко, сквозь которое поступает свежий холодный воздух.

– Где я? – прозвучал шёпот Маттоми. – Да что я думаю… я в долбаной тюрьме!

– Не шуми, – раздался безжизненный голос из мрака. – Ты действительно в плену. Как и мы.

Маттоми навострил взгляд, который совсем прояснился. Перед собой на каменном ложе он увидел существо в длинной накидке, только вот оттенок кожи вторит светлому углю, и кажется, будто мрак сам липнет к нему. Охотник вздрогнул, когда сквозь густой мрак прорезались два кроваво-красных угля со зрачками и радужкой. Более того, он смог заметить, что в самом углу проросли два мерцающих грибка, ставшие олицетворением одной из провинций.

– Ты…

– Да. Я – тёмная аэтерна, – ответила девушка, которая ловко поднялась с каменного лежбища. – Решила посетить вашу страну, но она меня встретила всем своим «великолепием».

– Ну, добро пожаловать в Шепчущий лес.

– Куда?

– Не заморачивайся.

Маттоми вытащил из памяти фрагменты историй о Шепчущем лесу. До того, как безумный апотекарий превратил провинцию в подобие ночных кошмаров, она была известна, как «Западное зелененолесье». Территория славилась обилием дерева, полнилась дичи, а рудники в северных горах приносили немало железа, меди и киновари. Торговый путь от Арка до Фогвилля отлично охранялся, принося Святому ордену немало денег за «налог за безопасность», а также торговля в центре территории также пополняла казну страны. Весь контроль за провинции проистекал из крепости, известной как Кроссватч, откуда твёрдой рукой правил военный чиновник Ордена, державший в руках все аспекты жизни региона. Всё изменилось, когда страшная хворь вылетела из лабораторий амбициозного учёного и убийственный грибки убили практически всю растительность, одновременно и выкашивая живность. За один только месяц семьдесят процентов всей жизни покинуло провинцию, либо погибнув, либо убежав. Искалеченный лес заполнили монстры и мутанты, рудники и шахты были заброшены в отчаянных попытках спастись. Торговля до Фогвилля практически захирела, оставив город на самопопечение. Держался лишь Кроссватч, откуда ещё был возможен контроль за югом провинции. Он пал незадолго до восхождения к власти Натары Даль’Верам, а сей горестный момент стал известен, как Битва за Шепчущий лес в которой орды арпов, ценой тысяч жизней смогли выбить Святой орден. С тех пор, эта часть страны оказалась вне власти потомков вассалов Мальфаса, оставлена на поругание монстрам.

Охотник оставил размышления об истории. В темноте Маттоми смог разглядеть тонкие и филигранно утончённые черты острого лица дамы, словно вышедшие из-под руки мастера по обсидиану. Эбонитовая кожа слегка блестела, отражая слабые источники света из коридора. Общая фигура, даже в сидячем положении, несла образ строгости и подтянутости. А когда она встала и прошлась по камере, он увидел худое тело, веющее лёгкостью и грациозностью.

– Как я тут оказался? – не веря в происходящее спросил себя Маттоми.

– Тебя принесли. Стражники болтали будто тебя выкинул чёрный мирад у этого скверного места и понёсся в сторону Фогвилля. Интересно полетать на мираде, не так ли?

– Я… не помню, – Маттоми потёр ладонями лицо. – Зараза… где мы?

– В темнице. Где же ещё быть?

– Да ты прям – очевидность! Где именно относительно карты Эндерала… место там, где близко известные объекты.

– Я не дура, – фыркнула девушка. – Далеко на юге от нас Старый Кроссватч, возле которого закрепились остатки вашего легиона вместе со Святым орденом.

– Что вот тёмный аэтерна делает в сердце страны? Я бы послушал рассказ об этом.

– Тебя это не касается, человек.

– Вот зараза, – мужчина коснулся дживота – голод и жажда взывали к нему неистовым желанием их утолить.

– На завтрак не надейся. Чёрствым хлебом и протухшей водой ты много не напитаешься, – тёмная аэтерна вновь легла на ложе и закрыла глаза.

Напряжённое молчание повисло между обоими. Маттоми просто не знал, о чём можно говорить с ней… его беспокоило только, что больной отец останется без денег, и что он не сможет выкупить старое родовое поместье. Осознание проваленной миссии всей жизни заставило его резко подорваться и тут же едва не рухнул. Только зацепившись за камень стены, он не упал. Босыми ступами он нащупал холодный камень под ногами. Шаг, ещё один, потом ещё – и вот головокружение прошло. Он смог сориентироваться, а затем проронил вопрос:

– Как тебя зовут?

– Какая разница? Разве истинно праведному эндеральцу надлежит общаться с осквернившейся тёмной магией ведьмой?

– Не доставай, – взялся за голову Маттоми, борясь с болью. – Не такой я и праведный.

– Фариам – моё имя. А твоё… человек?

– Я – Маттмаэль. Пожал бы тебе руку, если бы не…

Девушка распахнула огненные очи и увидела, что он держится рукой за стену, а другой за голову. На секунду ей стало жалко его… тёмная аэтерна встала и подошла к мужчине. Выдавив жалкие остатки магических сил, она направила их в правую руку. Ярко-пламенное свечение окутало тело парня, боль мгновенно рассеялась, вместо неё плоть наполнилась лёгкостью. Голод и жажда чуточку отступили, оставляя место уверенности и приливу сил. Получив порцию исцеляющего колдовства, Маттоми смог стоять на ногах без поддержки. Тут же он озвучил главную мысль:

– Нужно выбираться отсюда.

– Ты пролежал два дня без чувств, – прошептала аэтерна. – Даже если ты и выйдешь за порог камеры, то далеко не уйдёшь. Голод и жажда не дадут тебе этого сделать. Да и как ты справишься с местной стражей?

– Зачем нас тут содержат?

– Ясное дело. Отправят в Фогвилль, как рабов.

– Откуда ты так сильно осведомлена о делах наших?

– Просто предположение, – ответив, аэтерна ушла в сторону, не намереваясь продолжать разговор.

Маттоми огляделся по камере, пытаясь найти что-то подходящее. Первое, за что зацепился взгляд стала огромная куча сена. Подойдя к ней, он стал водить ногой в стоге, тихо приговаривая:

– А это что за куча сена?

– На твоём месте я бы отошла от него… ватира не кормили два дня и он очень… зол.

Маттоми так и не успел отойти, как жёлто-золотистая травянистая куча зашевелилась и стала сыпаться. Через миг перед охотником громоздилась массивная фигура монстра. Даже сквозь сумрак Маттоми разглядел гарь на поредевшей шерсти, багро-розовые раны, тьму сверлил взор светлых козлиных очей, а звериную морду вершили рога.

– Ватир… это ты!

Страшный хтонический рык сотряс сердце, дух едва не покинул охотника. Парень даже не успел сделать и шага, как лапа сжалась на его шее и под ногами он ощутил пустоту. Удушение и боль пронзили горло. Он попытался обхватить шерстистую конечность своими руками, но у него не хватило сил, чтобы поднять руки.

– Стой! – крикнула аэтерна и приблизилась к ватиру. – Отпусти его.

Ватир что-то жалобно прорычал… то, что охотник не понял, но распознала девушка и нашла нужные слова:

– Да, он хотел тебя убить, но это было в прошлом. Сейчас он такой же пленник, как и ты. И к тому же… он тебя спас тогда. Не он ли дал зелье?

Пальцы разжались и Маттоми рухнул на пол. Боль пробежала по костям и телу от соприкосновения с холодным камнем. В лёгкие снова лихо поступил прохладой сырой воздух темницы, сейчас оказавшийся слаще сахара. Жадно хватая его Маттоми стал приходить в порядок. Он знал, за что его сейчас чуть не убили всякие возмущения были напрасны.

Охотник поднялся на ноги. Ватир и тёмная аэтерна… весьма удивительный набор обитателей темницы Железного Королевства для Эндерала.

– За что его посадили? – потирая горло, спросил парень, выискивая все возможные пути к побегу.

– Как он рассказывал – не доставил важное письмо от союзников.

Как только сильный женский голос поведал вину ватира, зверь заревел в тоне недовольства.

– Прости-прости, я не знала, что для тебя это личное, – извинительно сказала Фариам.

– Нужно выбираться отсюда – это точно, – утвердился в мысли Маттоми. – Если мы этого не сделаем, то через пару дней нас точно скормят монстрам Фогвилля.

– Начальник тюрьмы – опасный сподвижник властителя Железного Королевства. Если ты думаешь, что сможешь так просто выбраться, то ты явно – идиот, – аэтерна ухмыльнулась. – Голодный и холодный ты думаешь преодолеть стражу темницы? Ты либо герой, либо глупец. Но скорее всего ты просто глупый герой или герой глупостей.

– Ты слишком много знаешь о нашей стране. Но да ладно…

Маттоми прильнул к прутьям клетки. Его пальцы ощутили холод решётки, шероховатость ржавчины, множество сколов и потёртостей. Отойдя в сторону, он приметил замок.

– Весьма надёжный, – прошептал мужчина, трогая скважину.

Отчаяние ещё сильнее отравило сердце мужчины, ибо действительно шансов выйти у него слишком мало. Оглядевшись в поиске сподручных средств, он не нашёл ничего кроме камней и пары черепков разбитой посуды. Ничего такого, чтобы могло им помочь. Прутья решётки настолько мощные и хорошо сделанные, что даже мышечная сила ватира их не возьмёт.

«Сена, камни, посуда… ничего такого, чтобы могло помочь нам», – осознал Маттоми, потерев ладони.

Голод напомнил о себе очередным урчанием, жажда сжала сухостью горло, а дух практически пал от понимания того, что им тут придётся сидеть до перегона на рабские поля.

– Я же говорила, – подлила масла в огонь горя аэтерна.

Только Маттоми собирался сесть обратно на ложе, как из глубины тёмного коридора раздался звук шарканья, которые охотник чётко распознал как шаги. Пара секунд и в проходе появились жестокосердные хозяева этих мест – пара стражников темницы. Парень присмотрелся и увидел чёрный табард с изображением головы ворона на фоне короны и шести шипов, укутавший кольчугу. Лица скрыта за масками, а головы защищены шлемами, на поясе простой меч из железа и дубинка.

Они прильнули к какой-то камере, что неподалёку, готовясь её открыть. Громкий звон металла стал звуком освобождения – в руках промелькнула связка ключей. При виде пути к освобождению внутри Маттоми всё закипело – он не знал, что делать. От изнеможения он предпринял первое, что пришло ему в голову:

– Эй, милсдари, обратите на меня внимание!

Ответом стала досадная тишина, которая ещё сильнее разожгла внутри него пламя желания обратить на себя внимание.

– Сукины дети, не хотите со мной пообщаться!

– Заткни рот, скотина, пока я тебя не прирезал, – оскорбление стражника, само его внимание было сейчас желаннее глотка воды.

– Ну зайди! Зайди тварь, и я порву тебя! Давай, или ты в штаны наложил!

Воин темницы знал, что от него хочет пленник. Мерно и спокойно подойдя к решётке он самодовольно посмотрел на Маттоми и плюнул. Когда парень утёрся, то увидел лишь спину стражника… это ещё сильнее распалило дух Маттоми.

Камень со звоном отлетел от стального шлема и на эту провокацию стражник не мог не ответить.

– Сейчас я тебя так отделаю! – крикнул парень и ринулся к камере.

Маттоми инстинктивно отскочил, когда дубинка со звоном ударила по прутьям, замок лязгнул и дверь отворилась. Взбесившийся стражник бросился на пленника – охотник попытался оказать сопротивление и вступил в схватку. Пара ударов, и воин его опрокинул – никакие приёмы ослабевшего парня не спасли его от дубинки. Губа брызнула кровью, кости отозвались хрустом, а тело взвыло. Удар и ещё удар – дубинка мяла Маттоми и тот аж захрипел, не в силах что-то сделать или сказать.

– Стой! – крикнула аэтерна, но стражник заткнул её мощным ударом кулака.

Ватир доселе отстранённо наблюдавший за избиением рассвирепел. В один прыжок он оказался рядом с воином, тот заметил лишь сверкание пятерни когтей в сумраке. Кровь захлестала из распоротого горла, закряхтевший стражник завалился на бок и сполз по стене.

Второй, увидев смерть товарища, попытался дать сигнал, но не успел. Маттоми подхватил дубинку и швырнул её во врага – дерево выбило ему зубы и взвыв он схватился за багряный рот. Маттоми, превозмогая неимоверную боль, побежал с клинком убитого стражника. Противник не успел и схватиться за оружие, как острие напилось крови из шеи. Ещё движение и горло рассекло широкой дугой, заставляя врага кряхтеть и тихо испускать дух.

– Ты точно глупец, – прошептала Фариам, потирая красную щёку. – И как ты собираешься бежать? Каким образом собираешься покинуть это «прелестное» место?

Маттоми ничего не сказал. Главное, что сейчас он может, это собрать то немногое, что лежит перед его ногами и использовать для побега.

– Подожди, – успокоил он девушку. – Я придумаю, что-нибудь.

Маттоми стал рыскать в карманах мертвецов. Главное, что доспехи не были повреждены и значит, их можно использовать. Обыскав кисеты и сумки, он вытащил оттуда несколько серебряных монет, пару зелий и радость сегодняшнего дня – свёрнутый кусок хлеба с мясом, который тут же и употребил. Далее он нашёл всего по немного – флакон со спиртом, бинты и короткий кинжал из бронзы.

«Окровавленный табард – не лучшая идея…», – подумал Маттоми, отвергая идею переодеться в местного стражника… но сапоги он стащил с одного из них и примерил на себя, подумав – «Не босым же идти».

– Мы просто пойдём вперёд, – тихо сказал Маттоми, понимая, что это единственный выход. – Без спешки и шума.

– Ты точно храбрый идиот, – сокрушённо выдохнула девушка.

Спрятав тела в сено, трое стали медленно продвигаться по коридору. Выпив алое зелье, ударившее горечью и выбившее пот, но исцелившее раны, охотник вгляделся во тьму коридоров, выискивая патрули и ещё стражников. Увидев факелы в длинном каменном коридоре, они прильнули за какие-то бочки, надёжно скрывшие от приближающихся людей.

– Слышал новость, Аркт лично готовиться атаковать Кроссватч, – услышал грубый мужской голос Маттоми. – Теперь-то мы повоюем по-настоящему. Он ведь с собой возьмёт и всю ту пригоршню наймитов, которых и приволок.

– Если так, то он спокойно дойдёт до Арка и возьмёт его прям сходу.

– Так и будет. Наша победа неизбежна. Мы уже отогнали этих скотин от Фогвилля. Ещё чуть-чуть и Орден ночи получит власть над страной, и будет порядок, как в старые времена.

– Я помню, как при полной власти Святого ордена мой отец спокойно работал при монастыре на полевом хозяйстве. Он за месяц мог заработать так, что мы с матерью не знали беды. У нас была и единая страна, а не разорванная портянка.

– Скоро всё вернётся на места свои. Все алчные твари, разорвавшие родину, получат по заслугам. Я три года провёл по руинам… три года с тех пор, как нежить разрушила мою деревню, а теперь стою плечом к плечу с ней, чтобы сберечь Эндерал от ещё более худшего врага.

«Они ведь тоже патриоты», – подумал Маттоми о них. – «Они тоже любят Эндерал и просто… хотят прошлых стабильных и понятных времён. Они же… взялись за оружие, чтобы отстоять те самые порядки, с которыми жили десятилетия».

Пропустив патруль, Маттоми продолжил идти с Фариам и ватиром. В темноте коридоров он слушал всхлипывания и плачи, ужасный запах нечистот изводила желудок и щипал нос, аромат немытых тел и экскрементов едва ли не выворачивал парня.

Противник показался совершенно неожиданно – из-за угла на них вышло трое патрульных. Маттоми мгновенно преодолел оторопение и высек на груди стражника глубокую просеку кровавого цвета – простой меч рассёк с лёгкостью табард под которым лишь рубаха. Вторым движением он блокировал выпад врага и отпихнул его в смертельные объятия ватира. Нисходящий удар столкнулся с дубинкой врага. Отступив, Маттоми перевёл движение в тычковый удар навршием, выбившим дух. Только он собирался продолжить бой, как противник захрипел и опустил оружие. Секундой позже он увидел, как Фариам пронзила кинжалом стражника.

– А ты не промах, – подметил парень. – Как же магия?

– Нет у меня сил на неё, – отмахнулась девушка.

Путь привёл их за пределы камер, где содержали заключённых. В широком коридоре, выложенным из чреды полированных камней, они оказались бы как на лицо, а поэтому Маттоми вместе со спутниками быстро нашёл лестницу и взобравшись, оказался на верхних балках, проведённых под куполообразным потолком. Осмотревшись, он нашёл удивительную пустоту вокруг и тут же дал сигнал:

– Идите.

Маттоми предположил, что по виду этот переход напоминает комнату для публичных выступлений, расположенный между разными секциями тюрьмы… либо как место, где численность стражи в случае бунта может сыграть роль.

Спустя пять минут скрытного продвижения в тёмных холодных залах они прорвались в отдельную комнатку, прикрытую деревянной дверцей. Сила удара ватира превратила её в кучу щепок, разлетевшихся подобно фонтану. Маттоми приготовился сойтись с врагом, но вновь никого не встретил… предчувствие его не подвело, и он даже не особо рассчитывал, что за прибитой табличкой «Не входить. Комната опытов» могут оказаться здешние стражники. Только вот запах оказался куда более страшнее, чем любой враг. Маттоми зажмурился, нос защипало, а глаза едва ли не облились слезами от жуткого духа.

– Фу! – выкрикнула девушка, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. – Зачем ты нас сюда привёл?

Маттоми не стал говорить о том, что впереди он слышал звук, отдалённо напоминающие звук бряцанья стали о камень в такт шагов. Меньше всего ему хотелось встретится с латником Ордена ночи.

Взору открылась леденящую кровь картина – неровными рядами расставлены деревянный столы, под которыми не меньше лужи смердящей крови. На них валяются тела, прикрытые длинными кусками окровавленной ткани, от которых исторгаются потоки непереносимого зловония. Тут и там возле столов раскиданы инструменты филигранной хирургической работы – скальпели, бинты, иглы и нити.

Маттоми подошёл к столику и аккуратно коснувшись куска простыни резким движением одёрнул её. То, что он увидел, повергло в шок мужчину. Его взгляду отворилось существо, по-видимому ранее бывшее человеком. Серая грубая рубцеватая кожа, сквозь которую прорезаются синюшнее ленты вен. Удлинившиеся ногти, ставшие когтями. Волос практически нет, а лицо представляет нечто отдалённо напоминающее людской лик – сгорбленный нос, опухшие губы, сквозь которые проступают звериные клыки. На груди, «украшенной» кольцеватым узором рёбер зияет шрам – грубо зашитый шов. Единственное, что намекало на бывшую человечность – единственное ухо и татуировка заходящего солнца на фоне статуи Мальфаса в порту – излюбленное изображение аркских моряков.

– Что это!? – вскрикнул Маттоми, мгновенно задёрнув простыню и спрятав безобразие подальше от своих глаз.

Девушка шарахнулась назад. Даже озлобленную многовековую душу тёмной аэтерна содрогнули те чары, к которым прибегло Железное Королевство.

– Древняя магия, – начала говорить Фариам. – Интересно, на какое ещё безумие пойдёт эта дьявольская страна? Я лишь слышала о её действии, но не думала, что увижу их в реальности.

– О чём ты говоришь?

– Это обратильные руны, – девушка потёрла себя за плечи, отгоняя холод ужаса. – Видел шов у него на груди? Руна помещается близко к сердцу и тогда её магия может из разумного существа сотворить монстра, воля которого будет подавлена.

– Это как?

– Если верить книгам, то это делает заклинатель-чернокнижник. Перед тем, как помещают руну он заговаривает её, вплетая нити заклятья подчинения ему, – тёмная аэтерна провела пальцем по стекляшке с мутной жидкостью и взяла её, положив в сумку – Как ты видишь не все выживают после обращения.

– Почему они похожи на арпов? – Маттоми осмотрелся назад, надеясь, что враг не пройдёт рядом; в глубине души он надеялся, что его друг из рода сего не был никак связан с этими мерзопакостными экспериментами.

– Есть первоначальные арпы… как гласит легенда, это раса появилась от проклятых высшими силами потомков Икана. А эти… являются результатом извращённых экспериментов.

– Ты хочешь сказать…?

– Это лишь их проклятое подобие. Ничего больше.

– Нужно уходить отсюда, – Маттоми показал на проход у дальней стены, слабо освещённый свечами.

Трое продолжили путь по тёмным коридорам, «наслаждаясь» душераздирающей мелодией стенаний и воплей, и отмахиваясь от ароматов нестерпимого смрада. Минуя ещё несколько патрулей, они вышли в узкий проход, за которым завиднелась металлическая дверь.

– Там дальше мост, за которым начинается башня начальника тюрьмы, – произнесла девушка, прищурив красно-рубиновые глаза. – Я слышала, как стражники болтали о том, что можно попасть к их патрону только по мосту.

– Если тут неподалёку комната начальника тюрьмы, – задумался Маттоми. – Думаю, его нужно навестить. Я хочу задать ему пару вопросов касательно своего содержания. Подам весьма и весьма настойчивое прошение об условно-досрочном.

– Я сколько раз сказала, что у тебя слишком мало мозга? Сейчас я скажу, что у тебя его нет совсем… ты совсем рехнулся на такое идти? Местные воины говорили, что начальник тюрьмы – приближённый Аркта и короля.

– Значит сейчас есть шанс прикончить змею, за которую дадут немало денег, – парень вынул из кисета маленький бутылёк хрустального стекла, в котором заплескалась прозрачная жидкость. – Они всё равно меня не увидят.

– А что же нам прикажешь делать?

– Ты же… открывайте клетки. Устроим бунт, утопим тюрьму в крови. Я думаю…

– Я тебя поняла, – сказала Фариам и выхватила ключи у Маттоми.

Дальше парень продолжил путь один. Проглотив горькую жидкость, он ощутил небывалую лёгкость, волной, хлынувшей по каждой клеточке его тела. Спустя секунду магия снадобья поглотила его тела, а вместе с ним и одежду, полностью сделав их невидимыми. Вместе с приливом вдохновения, Маттоми ощутил и чувство хандры – как оказалась, эти зелья ещё и губят.

Отбросив все мысли, он ринулся вперёд. Отворив дверь, он протиснулся в маленькую щель и вышмыгнул на мост. Удивительно, но на холодных тёмных плитах он не ощутил прохлады горной местности. Продвигаясь по весьма узкому «рукаву», перекинутому до других врат, он вглядывался во тьму… впереди не было охраны и осмотревшись он понял почему. По правую сторону от него на балконе всё битком набито лучниками, вглядывающимися в темень ночи.

«Тут нет света, а значит они нахлебались зелий ночного зрения», – подумал Маттоми, пытаясь как можно скорее подобраться к следующим воротам.

Коснувшись металла, он потянул и сотворил слабую щёлку, достаточную, чтобы пролезть. Едва он полез как справа послышался противный свист. Стрела пролетела сантиметре от уха и охотнику только чудом и усилием воли удалось себя продавить дальше.

– Ветер гуляет, – промолвил лучник на балконе. – Да и дверь починить нужно.

Оказавшись внутри башни, он оказался на гладко-зеркальных плитах обсидиана, стены оказались украшены статуями скелетов людей и монстров. Кости изваяний сделаны из мрамора, а глазницы сверкают яркими сапфирами. Справа и слева от него на стенах изображения острых глифов, чей перевод ему неизвестен.

Миновав стражу из латников, он попал на витееватую лестницу, которая вывела его прямо в покои начальника тюрьмы. Там он заметил весьма скудное убранство, представленное железным сундуком, кроватью, письменным столом и массивным дубовым шкафом. Посреди же комнаты, на ковре, расположился среднего роста человек, облачённый в длинный шёлковый хитон чёрного цвета, на его груди свинцовый медальон, с геральдическим вороном. Лицо же скрыто за широким капюшоном и железной маской.

– Господин, вы же планируете принять участие в наступлении на Союз? Вы, как доверенное лицо короля, обязаны вести местный гарнизон на битву, – убедительно твердит мужчина в хитоне.

Маттоми стал наблюдать за картиной разговора, готовясь к действию.

– А вы, как представитель культа «Весов» должны заниматься делами религии в тюрьме. Обращать пленных в истину, вербовать в нашу армию солдат, и поддерживать веру в воинах. Не нужно мне давать стратегических целеуказаний, – фыркнул высокорослый рыжебородый мужчина, облачённый в кольчугу с пышным меховым воротником. – Я – хранитель четвёртого сигила Ордена ночи и не тебе мне указывать, что делать.

– Мессир, я всего лишь спросил. В конце концов «Весы» могут оказать вам поддержку. Наши войска уже отлично подготовлены, а то, что было в Арке, лишь подтверждает это, – ухмыльнулся сектант.

– Да… я наслышался о ваших успехах в Арке. Только вот как успехах… Аркский легион половину вашей гвардии перебил, – презренно произнёс мужчина.

– А что же скажет ваш король?

– Король сейчас фигура маловесомая. Вся власть у Аркта, ставшего во главе армий, и у «Мастера» из культа, которому вы принадлежите. Но, если скажет мой король, я пойду. Если позовёт на битву, я отвечу на зов, – с гордостью произнёс начальник. – Зачем вам всё это?

– Потому что вскоре Аркт поведёт нас на великую битву и нужны все силы, чтобы сокрушить врага. За один только рывок мы сможем закончить эту бойню.

– Каким образом? Стран Эндерала много, его армий много. Да и без смерти Велисария ничего не получится.

– Велисарий идёт сюда со всем своим войском. Он придёт, чтобы победить нас, но вместо этого найдёт смерть, – ухмыльнулся сектант. – Поэтому я и здесь – призвать все силы на последний бой.

Замолчав, они готовы были продолжить диалог, но раздался взрыв, а после чего стены задрожали.

– Что ещё за…?

После раздались возгласы и крики, ставшие провозвестниками недоброго. Начальник тюрьмы прижал к себе шестопёр, а сектант стал прислушиваться к отдалённым звукам битвы. Спустя секунду на пороге показался солдат, который сквозь запыхания вымолвил:

– Мессир… в тюрьме бунт!

– Так подавите его! – крикнул начальник, прогоняя солдата и направившись к металлическому сундуку.

«Лучше момента не будет!», – подумал Маттоми и скинул с себя вуаль невидимости.

Клинок длинного железного меча сверкнул с удивительной скоростью, рассекая ткань хитона и напиваясь крови. Ещё одно движение и оружие превращается в иглу, прошившую плоть сектанта. Маттоми схватил хрипящее тело и откинул в сторону. В этот же момент слетела и магия зелья, делающая его прозрачным.

Охотник бросился вперёд, и одной секунды ему бы хватило, чтобы прикончить врага, но тот с неестественной скоростью развернулся и блокировал удар.

– Вот она пташка, которая сбежала! Придётся тебе крылья переломать! – с силой он отпихнул охотника, вздев шестопёр в боевом положении.

– Я тебе не добыча! – крикнул Маттоми.

На стороне парня его скорость и ловкость, которую он попытается использовать в полной мере. Маттоми прощупал его оборону скоротечными выпадами, но враг всё отбил. Моментом позже он сам уходил от летающего убийственного шестопёра, что с лёгкостью проломит ему череп или сломает рёбра.

Маттоми подцепил острием коврик и швырнул его. Тряпка спутала движения начальника, но он не потерял в эффективности. Отведя выпады Маттоми, он отступил и восходящим ударом едва не раскрошил челюсть парню – сталь прошла в сантиметре от подбородка.

– Я уничтожу тебя! – кричит враг, крутясь и разбрасывая шерстинки с воротника.

Клинок высек порез на кольчуге, но не пробил её. Рассвирепевший охотник отскочил назад и допустил ошибку – позволил эмоциям взять верх. Меч рассёк воздух и врезался в плечо противника острием, распоров пару колец и рассекая плоть.

Враг и не заметил боли. Он отбросил железяку и уверенно пошёл добивать охотника, который встал возле шкафа, сверкая обнажённым кинжалом. Со скоростью вихря враг кинулся к Маттоми, но охотник потянул за мебель и обрушил на мужика шкаф с вещами, лишив того мобильности. Неприятель не успел уйти от падающего шкафа и деревянные дверцы вдарили ему по лицу. Попытавшись избавиться от помехи, он попытался развернуться, но не успел… телом он ощутил холод стали – кинжал распорол кольчугу и прошёл в плоть. Затем ещё один «поцелуй» металлического жала и жизнь стала покидать врага. С хрипом и захлёбываясь горлом пошедшей кровью, начальник снова попытался атаковать, но руки обмякли, и он не смог даже булавы поднять. Пройдя пару шагов, он рухнул наземь, выронив оружие.

– Вот теперь я получил своё «досрочное», – иронично бросил Маттоми.

Охотник заметил на столах часть бумаг. Он схватил их второпях кипу листов, засунул их в кисет и бросился прочь. Звуки доносят битву, ухо ловит кровавую бойню, которая хлещет в стенах тюрьмы. Но Маттоми понимает, что сколько бы не длилось сражение, оно будет проиграно – сколько бы много заключённых не было, они не смогут одержать победу – их попросту перебьют.

Схватив всё нужное и порывшись в сундуке, он нацепил на себя странное кольцо, найденное в кармане начальника тюрьмы. Выбив узкое окно, мужчина подставился пронизывающему горному ветру, глазам предстала низкая горная местность, под которой пологом располагается целая серо-зелёная долина.

– Пора вернуть себе свободу.

Маттоми стал медленно продвигаться по широкому карнизу. Колкий холодный ветер то и дело пытался скинуть его вниз, на скальную поверхность, но он держал себя. Миновав длинную дорожку, он оказался за основными зданиями, над черепичной крышей постройки, охватывающей внутренний двор открытым квадратом. Там внизу кипел страшный бой – стражники топили в крови многочисленных заключённых, те же отвечали сумасшедшим убийственным натиском – кинжалами, заточками и захваченным оружием уничтожали своих истязателей.

– Вперёд! – раздался крик и Маттоми увидел, как на крышу, на специально устроенные парапеты выбежали воины, защищённые лёгкими кожаными доспехами и вооружённые луками.

Выйдя, они выстроились в ровные порядки и достали стрелы из колчанов.

– Всем приготовиться! – разнеслась над крышей команда и лучники стянули луки… ещё миг и перистая смерть унесёт множество жизней.

Он увидел, куда направлен один лук – наконечник стрелы смотрит прямо на тёмную аэтерна, что филигранно работает кинжалом, пробиваясь сквозь воинов «железной короны». Маттоми, вспомнив долг спасения, он решил действовать.

Очутившись у самого края, он спрыгнул на крышу и полетел вниз. На ходу он подхватил лучника и потянул того за собой. Раздался свист – часть сражающихся легла на холодный камень. Маттоми же приземлился прямо на врага, приложив его со всей силы лицом о землю. Разнёсся противный хруст, и враг больше не встал. Маттоми поднял взгляд и увидел, что среди сумбурной толпы сражающихся Фариам всё ещё сверкает кинжалом, рассекая вражью тьму.

«Хорошо… очень хорошо», – радостно подумал Маттоми и сжал пальцы на излюбленном оружии.

Кривое древко лука отлично легло в ладонь, стрела словно сама легла на тетиву и вот охотник уже сам орудует смертоносным оружием. Перекинув колчан, он стянул лук и отпустил тетиву. Невообразимо быстро кладётся новая стрела и со свистом отправляется в полёт. Острие пробивает горло лучника на парапете и тот хрипящий валиться с ног. Затем ещё один пал как подкошенный. Мужчина разворачивается и стал пускать стрелы в стан врагов, там, где бьётся Фариам. Стрелы одна за другой «легли» в тела воинов Королевства, оберегая Фариам подобно одеялу.

Ватир рядом с девушкой крошит кости массивным куском разорванной трубы, незнамо откуда вырванным. Сжав его покрепче, он отбивает выпад меча и что есть силы обрушивает металл на голову воина. Голова хрустнула и разлетелась кровавыми брызгами. Резко обернувшись он выпускает её из рук. Труба пролетела в метре от аэтерна и оборванным куском врезалась прямо в грудь стражника. Его доспехи выдержали этот удар, но вот рёбра сокрушились и из-за неистовой боли он больше не был способен продолжать сражение.

Присоединившись к девушке, трое стали пробиваться к воротам. Позади них тюрьма из огромного здания, встроенного прямо в скалу, выплеснула толпы вопящих и орущих порождений мрака, похожих на арпов. Они столкнулись в освобождённых людей, замерцали клинки, по брусчатке потекли реки крови, спустя миг десятки искромсанных тел пали на камень.

Трое оказались у врат, лишь замок на них закрывал путь к свободе. Фариам вынула ту самую стекляшку и откупорила, отчего воздух напомнил шипящий аромат кислоты.

– Лей! – инстинктивно крикнул Маттоми.

Когда замок пал, и ворота были распахнуты силой ватира, путь к свободе был открыт. Все выжившие моментально бросились наутёк, вдыхая холодный горный воздух свободы, перед ними лежит теперь целый Эндерал, а позади монструозная тёмная тюрьма на фоне острых скал.

– Куда мы подадимся?! – спросила Фариам.

– Пойдём к Кроссватчу! – на бегу крикнул Маттоми. – Подадимся легиону!

Глава 4. На передовой северного фронта

Спустя неделю. Лагерь легиона

– Итак, таким образом сбежали, а затем, питаясь ягодами и охотясь на всякую живность, выбрались на нас? – смутился крупный мужчина, на котором алая тога, поверх которой меховой плащ, гневно продолжив. – Вы прошли весь Шепчущий лес в обносках. Вы хотите, чтобы я в это поверил?

– Да… мессир дознаватель. Всё так и было, – осмотревшись внутри светлой палатки, ответил он.

Перед Маттоми лишь деревянный стол, к которому привязаны его руки. Светло-красного цвета «стены» палатки слабо развивались под движениями ветра. Перед ним высокий, крепкий и широкоплечий мужик. Его отличительные черты – короткая военная стрижка, грубых черт лицо и суровый взгляд голубых очей.

– Ты меня за дурака держишь? Ты мне говоришь, что вы спокойно прошли через зону, которая кишмя кишит мертвецами, врагами и нечистью. Да и жрать там нечего. Ты что мне за хрень несёшь? Да повязали тебя ещё и с ватиром!

– Нет, мессир. Вы посмотрите на меня, – Маттоми мотнул головой, показывая на испачканную домотканую рубаху. – Вы хотите сказать, что я вражеский агент? Да ещё и приковылявший с обессиленной темной аэтерна? Да я же вам говорю – мы нахлебались зелий невидимости и шли. А наше питание составили крайне полезные коренья и то, что удалось зарубить. Знаете, мясо гнойного жука особенно вкусно после костерка, а если добавить ещё и лунную морковь, так вообще пальчики оближешь! – сыронизировал Маттоми, чествуя, что идея податься легиону была ошибочной.

– И вот, что же с тобой делать?

– Накормить и отпустить, – Маттоми обратился к галереям памяти, как он, Фариам и ватир пробирались сквозь лес.

Едва ли его отпустят воспоминания, как он спасал девушку от восставших мертвецов, окруживших её в чащобе, и сам не забудет, как Фариам и ватир сошлись с огромным монстром, сшитым из разных кусков полоти и орудующим тяжеловесной дубиной. Вместе они пили из одной бутылки зелья невидимости, он добывал ингредиенты для нового магического варева, а аэтерна делала снадобья, которые помогали им выжить. Он же для неё сделал одеяло из шкур волков, чтобы она не мёрзла. Путь через лес не был лёгким, он заставил их голодать и испытывать страшный холод, но они выжили… действуя вместе и помогая друг другу. Навечно в его памяти останется её улыбка, когда он смог притащить жирного кроля, чьё мясо было намного приятнее жёсткой волчатины. Он знал, что улыбка аэтерна из расы «тёмных» слишком дорогого стоит. Всё закончилось тем, что легион сам на них вышел – они налетели прямо на патруль, который недолго думая повязал их и отправил на допросы.

– Зачем вы всё в это ввязались? – потерев ладони, спросил воин. – Разве какому-то охотнику есть дело до политических дел? Действительно, ваша история слишком фантастична.

– Из-за отца. Я ему должен… должен помочь, поэтому я и пошёл на это долбанное собрание! – вскрикнул Маттоми, подавляя образы и картины прошлого, принёсшие, самобичевание, боль и стыд…

«Отец… прости», – извинился мысленно охотник, чувствуя горечь вины.

Сам же воин перед Маттоми уже битый час расспрашивает его как всё произошло. Слишком фантастический рассказ получался, и охотник сам это понимал. Целые сутки он уже как пленник – конечности, кожу терзает мороз. На дворе уже зима и Солнечный берег с частью северных земель укутались в снега, пока в остальной части страны стало предельно холодно. Его единственное желание – чтобы это всё быстрее окончилось. Запасться как будто горят от колких хомутов, живот крутит и сводит, а от каменного лица дознавателя тошнит.

Внезапно вход в палатку распахнулся и туда прошёл человек, несущий на себе регалии офицера – поверх тоги с меховым плащом увесистый медальон, с изображением орла с опущенными крыльями.

– Господин легат, – встал дознаватель.

– Сиди, – махнул офицер и холодно посмотрев на пленника, прильнул к уху воина, став ему шептать.

– Хорошо, – кивнул легионер и поднялся, обратившись к пленнику. – Для тебя сегодня отличный день. За тебя договорились. Да и за твоих чудаковатых друзей тоже.

Он подошёл к Маттоми и резким движением сдёрнул кинжал с пояса, направив его к запястьям. Хомуты разлетелись на куски. Наконец-то охотник ощутил долгожданную свободу, а само чувство освобождения разлилось по телу приливной волной теплоты и счастья. Вольно выдохнув, он только собирался уставиться «потолок» палатки, как его подхватили за руку и повели к выходу.

– Пойдёмте. С вами хотят поговорить.

Маттоми встал, ощутив приятную боль в ногах. Он искренне рад тому, что его мышцы вновь заработали после нескольких часов дознания. Быстро поспешив прочь, он прорвался через палатку, на встречу «прекрасному» утру в сердце Шепчущего леса. Его взгляд уставился в сиренево-синее небо, наполненное густыми едко-фиолетовыми облаками, слегка отражающими свет встающего солнца. Он безотрадно встретил разбитое мозаикой из-за тысяч искривлённых сухих ветвей небо, не несущие в себе не единой толики радости наступающего дня.

– Ох, как же тут… живописно.

Вдохнув тяжёлого, отравленного спорами воздуха⁴, охотник пошёл за легионером, углубляясь в витиеватые улочки между сотнями палаток. Осмотревшись, он узрел пару высоких худосочных мужчин, чей устрашающий вид лишь усиливается от длинного кафтана в пол и белой маски с длинной носом-дыхательной трубкой. Они встали на небольшом возвышении и внимательно наблюдали за каждым. Маттоми вздрогнул, когда его взгляд коснулся со взором безжизненно-чёрных стеклянных окуляров маски.

– Кто это?

– Местные… врачи. Они следят за тем, чтобы солдаты не болели… точнее отсеивают заболевших. А это их пост. Там за ними «лечебница» – клетка, в которой содержат больных.

– Прекрасно.

Множество солдат – везде и всюду. Маттоми немного смущает, что он оказался посреди лагеря, набитого воинами до краёв, как муравейник муравьями. Его взгляду предстают и палатки цвета алого, и светлого, и зелёного; парень теряется в знамёнах – изумрудная лилия, чаша на фоне двух скрещенных клинков, орёл Союза, шестерни на пару с молотами, геральдический ястреб и есть даже пурпурное сердце, пронзённое стрелами. И всюду воины – преимущественно легионеры, снующие полусгорбленные между палатками. Кто-то бежит по задачам, гоняемый приказами старших, другие несут что-то, третьи убирают территорию, четвёртые на малых импровизированных плацах отрабатывают приёмы. Под свинцово-сиреневым небом, окружённые иссохшим серым лесом, набитым монстрами, воины устроили огромнейший лагерь. К картине удрученности добавляет постоянный кашель воинов, их ржавая местами кольчуга, незаживающие ссадины на лицах, да и сами лики, давящие на душу отягощённостью. Ухом он прильнул к солдатским историям, от которых повеяло холодом:

– Слышал новость? Сэдрик умер.

– Как так приключился? Я только вчера с ним общался. Он хвастался, что кинжал добыл у врага.

– Патруль с ними отправился на север. Они наткнулись на укреплённый пост в каких-то руинах. Там они нашли какой-то странный кубок, но он оказался собственностью местного некроманта. Выжило лишь двое из двадцати…

– Ужас.

Он повернулся в сторону, и наткнулся на мрачную картину, где солдат пытался соскрести с миски куски примёрзшей каши. К нему подсел ещё один воин и они заговорили:

– Наш друг вчера слёг в лазарет.

– Что случилось с ним?

– Во время разведки боем он надышался споров этих проклятых грибов. Слышь, говорят, что в лазарете нет уже места для раненных и больных. Я смотрю ты пытаешься… поесть?

– Да. Нашему центросу не поставили еду, – миска со звоном полетела под ноги солдату. – В последнее время совсем плохо с пищей. Хлеб с плесенью, едим третий день пшеницу на воде.

Пройдя ещё пару метров по узкой дорожке между палатками, Маттоми услышал ещё один примечательный разговор, между солдатами в красных камзолах:

– Опять Компания зажмотила деньги. У меня меч скоро сломается, махать будет нечем.

– Говорят, что жалование выплатят лишь в половину.

– Пора увольняться со службы.

Обстановка действительно удручающая. Охотник здесь видит картину, полностью не соответствующую тому, что рассказывают в Арке и других частях страны. Там везде и всюду глаголют о скорой победе, среди роскошных улиц, с красивых мраморных балконов, политики вещают, что Эндерал вскоре сокрушит Железное Королевство… здесь же он зрит реальность.

– Какие войска тут сосредоточены? – спросил Маттоми.

– Здесь много кто собран. Если ты наш, то скоро узнаешь всё.

Они обошли не один десяток палаток, прежде чем Маттоми увидел центр всего лагеря. Море разноцветной ткани словно обмывало старую крепость Святого ордена, в которой ныне устроил себе штаб Первый легион. Стены, вторящие цветом небу, смыкались на массивных круглых бастионных башнях, образуя овал, идеально полумесячной стороной обращённый к дороге. Маттоми увидел, что чем ближе к центру коалиционного войска, то тем роскошнее и просторнее палатки, больше походящие на шатры, между которыми расхаживают воины в лучшей экипировке. Здесь запах гнили и смрада отступил перед ароматами жаренной пищи и калёного железа. Ухо всё меньше слышит звуки стенаний, переговоры отчаяния, а больше внимает звону кузнечных молотов и трезвону металла.

Легионер подвёл парня к деревянному частоколу, обложенному мешками и ощетинившемуся кольями. На трёхметровой стене из брёвен, призванной соединить два куска каменного вала, стоят арбалетчики, в готовности защитить пост. Они прошли сквозь распахнутые ворота – только и стоило показать лист пропуска.

Внутри, пройдя за могучие стены, он увидел просторное расчищенное поле, уставленное стойками с оружием, манекенами с участками для тренировки, внутренними деревянными башнями. Куда ни посмотри – солдаты, с широкими овальными щитами, увенчанные гребневыми шлемами, в позолоченной кольчуге, ступают по внутреннему двору. Маттоми приметил, что таких немного, но выглядят они намного лучше и вооружены качественнее. Флаги и стяги с двуглавым золотым орлом сливаются фоновой пурпурной расцветкой с сиренево-тёмным небом.

«Интересно, сколько они сюда пригнали людей и сколько потеряли?», – прокралась мысль в голову охотника, когда он взглянул на свалку гробов у стены.

С удивлением он взглянул и на воинов в атлетических доспехах, но облачённых в разные цвета поддоспешной ткани. Синий, алый и светлый превалировали в выборе хранителей, отображая их приверженность тому или иному пути. Осмотревшись, он увидел здесь и солдат в светлом латном доспехе, с геральдическим изображением золотой чаши, на фоне солнца. Многие, проходящие мимо них люди отдавали лёгкие поклоны, или же чурались их.

Далее его путь продолжился в невысокую башню, поставленную посреди Кроссватча. Она была окружена чредой приземистых строений, уходивших вглубь, под землю и вместе с башней образующей единую систему помещений. Поднявшись по ступеням и минуя стражу, проверившую документы, он оказался на первом этаже, где всё заставлено столами. На крышках он заметил плесень, гниение, а пергамент, с которым работали люди, пестрел следами влажности. Маттоми удивился стойкости штабных бюрократов – они с утра до глубокой ночи проверяли документы, заполняли формуляры, контролировали поток бумаг, писали рапорта и составляли приказы. Целый рой сгорбленных над столами людей корпел над тем, чтобы работа армии не застопорилась о «военный порядок», больше походивший на беспорядок.

«Истинное поле боя бюрократии и армейского наплевательства», – подумал Маттоми.

Вскоре Маттоми уже стоял на коврике напротив высокого легионера, укутанного в пурпурный плащ, поверх чёрной мантии.

– Разрешите, – с поклоном вошёл дознаватель.

– Да. Проходи. И сразу можешь быть свободен, – властно сказал мужчина.

Пройдя по двум этажам, он оказался у главы всего собрания. На груди ярко сияет золотой герб страны. Радость и улыбку вызвало у Маттоми не холодно-официозное лицо воина, а сгорбленная фигура, полностью покрытая чёрной мантией с широким большим капюшоном.

– Шэх, как же я тебя видеть! – радостно крикнул Маттоми, подняв руки. – А я уж думал, что ты меня бросил!

– Я был весьма удивлён, когда какого-то пленника заинтересовали представители Гильдии охотников, – легионер посмотрел в сторону книжных шкафов и даже сделал шаг от своего роскошного резного стола, с зеркально-полированной крышкой. – И что пришёл ко мне… этот ур…

– Я прошу его не оскорблять! – повысил голос Маттоми, прервав человека, но заметив краем глаз, как шелохнулись воины «Палатина гвард» у клумб с цветами у входа, он с нотками извинения в голосе заговорил. – Прошу простить меня окаянного, но это мой… друг и я не хочу слышать, то как про него скверно говорят.

– Арп, – закончил фразу мужчина с худосочным лицом, презрительным взором голубых очей осмотрев охотника.

– Вы же говорили, что он вам не более чем товарищ, или напарник, – из-за спины вышел мужчина с округлым лицом, наголо побритый и подстриженный, и несущий на себе груз долга вместе с тяжестью углецветного латного готического доспеха.

– Сигизмунд, смотрю и вы здесь. Вы натёрли голову маслом… а я уж подумал, что это меня тут слепит – лысина или свет вашей праведности.

– Какой вы остряк. Вам нужно было тогда за серебро и богохульство челюсть подправить.

– Тише, господин Маттмаэль Тирон, – ехидно улыбнулся префект. – В конце концов, перед вами инквизитор, а вы простой охотник из Гильдии, да и родом из Речного.

– Вы кто? Меня вы знаете, а вас я кажется не припомню… вроде как. Могу ли я знать, с кем имею по истине великую честь общаться?

– Я – комендант гарнизона и командующий первой сводной армией – военный префект Жак де Даль'Аглен.

– Ах, я вспомнил вас. Интересно, как повернулась судьба, не так ли? Ещё вчера полковник третьего эндеральского полка, что стоял в Речном, а сегодня уже заправляете целой армией. Как так вышло, если половина хранителей со вторым сигилом были разжалованы? – обвинительно спросил Маттоми, чуть наклонившись.

– Скажем так – за то, что я в своё время помог оборонному совету выиграть одну войну, он, когда стал Союзом, помог мне занять положение получше. Можете об этом расспросить Фриджидиэна.

– И где же я оказался… господин Префект?

– Добро пожаловать в первую сводную армию северного фронта, – бровадно проговорил префект и завершил движение, оказавшись у украшенного растительным орнаментом шкафа, со скрипом отворив дверцы и достав пару листов, зажатых книгами. – В её состав вошли остатки Первого легиона, Штурмовой бригады прорыва Порохового Утёса, а также полнокровное войско рыцарей фогвилльских, шесть братств Святого ордена, ополчение Церкви Единого, ну и отряды звёздников и тёмных аэтерна.

– Ух, – Маттоми продрог, от того, что ощутил всё отчаяние положение Эндеральского Союза – в обороне целая солянка, которая призвана удержать несметные войска Железного Королевства, ибо других воинов просто нет и в тоже время он знает, что ещё пара недель и войско охватит трепет от пребывания в этом мрачном месте.

– Не думаю, что вы лгали моему дознавателю, когда говорили. Мы получили известия от разведки, что горная тюрьма Железного Королевства ослабела из-за восстания, которое они подавили. Так же сообщают о возможной гибели начальника тюрьмы.

– Он был крепким орешком, – ехидно улыбнулся Маттоми. – Он не устоял. Его подвёл практически такой же шкафчик, как и у вас.

– Только вот ещё добрые десять лет он был хранителем Алкиром Даль’Мараком, верным другом Джорека Бартра. А до недавнего момента особо приближённый к королю.

– Вот это дела. Слышал, Шэх – оказывается я прикончил особу… особо приближённые к монаршему трону.

– Прелестно-с, – прошипел арп. – Надеюсь, нам за это заплатят по достоинству.

– Подождите с деньгами. Заведите тех двоих, – приказал глава армии, филигранно махнув рукой.

Легионеры спустя пар мгновений ввели двоих. Первая это пепельнокожая девушка, облачённая в такой «наряд», что и сам парень. Второй же это высокий ватир, которого прикрывает всего пара кусков ткани. Недовольное выражение отточенного лица Фариам стало провозвестником её довито-резкой речи:

– «Податься легиону. В Кроссватче нас примут», – процитировала Фариам. – Тьфу, у тебя действительно нет мозга!

– Р-р-р-р-а-а-а-а-а! – поддержал её ватир громким рычанием.

– Тёмная аэтерна и ватир. Вот это компания! – воскликнул Жак, разведя руками. – Вы же знаете, что полагается врагам Союза. Ладно ещё с аэтерна, но что касается ватира, – комендант осуждающе покачал головой. – Он из войска «железной короны», а значит наказание ему – смерть.

– Не-е-т! – прокричала Фаримам, дёрнувшись, но так и не смогла податься из крепкой хватки легионера, взгляд её рубиново-алых глаз едва не прожёг Жака. – Он нам помог спастись! Он крушил вместе с нами врагов вашего Союза!

– Заткнись отродья проклятья! – недовольно крикнул префект, чуть подавшись вперёд.

– Белокожие варвары! – дёрнулась Фариам. – Вы не видите ничего дальше собственных прихотей и жестоких идей. Вы хотите отправить его на смерть только потом что он когда-то служил «Короне»… потому что хотел жить в мире, где его не преследуют, как дикого зверя!

Маттоми эти слова заставили задуматься. Ватиры всегда были свирепыми зверолюдьми, которые без жалости грабили и убивали, но он не помнит и того дня, когда Святой орден не охотился бы за ними, как за зверьём. У охотников было особо почётным принести голову ватира, а в залах Храма солнца новобранцы внимали историям славы древних героев, которые врезали племена и стоянки ватиров с кровавой жестокостью. Неудивительно, что эти монстры стали одними из первых, кто встал под знамёна Железного Королевства, ведомые древней ненавистью к людям Эндерала.

«Отношение рождает отношение», – подмял Маттоми об этой ситуации.

– Что ж, может быть вас всех отправить на казнь? – усмехнулся Жак и охотник узрел в его очах оттенки безумия, отражение наслаждения насыщения властью, оказавшейся в его руках.

– Не думаю, что это будет доброе решение, сын мой, – раздался глубокий мужской голос и Маттоми в нём ловил сил и державность, взращённую годами.

Легионеры отступили, и в зал прошёл высокого роста мужчина, на котором как будто сияет неестественным светом светлое одеяние в пол. Через плечо был перекинут широкий орарь, плавно ложащийся на рифлёный позолоченный нагрудник.

– Господин Первосвященник, – чуть поклонились все присутствующие.

Сам Маттоми ощутил удивительное чувство воодушевления, стелящееся вокруг. Широкое лицо добродушное и отпущенная борода только усиливали образ мудрого старца, который опираясь на посох встал перед охотником, будто бы закрывая его от префекта.

– Вы предлагаете убить ни в чём неповинный народ? Они обратили оружие и души свои против врага, так почему же вы поступаете, как истинный безбожник?

– Владыко, вы многого не знаете. Вы…

– Я был тогда на заседании и видел, этого мужа и зрел, как он сражался против мирада. Почем вы обращаете злобу против темной аэтерна, которая бежала из той проклятой тюрьмы? Зачем вы обращаете жестокость и гнев против ватира, который обратил руцы свои супротив сторонников инфернальных сил? Неужто мудрость вас оставила и Единый от вас отвёл свою спасительно чашу, – Первосвященник коснулся символа церкви на груди, отлитого из чистого серебра. – Да дарует вам Господь лучший совет.

– Что вы предлагаете, вкладка? – спросил Жак, вернувшись к своему столу и заняв вновь трон. – Вы ведь уже ознакомились с ситуацией и понимаете, то я не мог просто так их отпустить. Да, они бежали из тюрьмы, но вот… ладно ещё Маттоми, но вот эта Фариам, – Жак словил на себе неодобрительный взгляд девушки. – Тёмная аэтерна, которая явилась незнамо зачем, а про ватира я вообще молчу.

– В сей день, когда страна нуждается в героях, чтоб исправить ошибки прошлого, вы отвергаете столь искусных воинов как они. В момент, когда нужно показать милость, вы показываете первобытную злобу. Вы поступаете наспех, опираясь на предчувствия, лишённые божественного благословения, ибо ставите во главе деяний не Его заветы, а собственную злобу и даже страх, – Первосвященник указал посохом в грудь префекта и тот слегка дрогнул.

В зале коменданта наступила во истину гробовая тишина, прерываемая лишь редким, но громким сопением Шэха. Жак слегка покачал головой и аккуратно взялся за переливающийся внутренним светом графин с вином и приступил к делу, столь любимому во времена бытности полковником. Рядом стоящий бокал за миг наполнился гранатово-насыщенной пенистой жидкостью. Маттоми ощутил прелестный запах, напоминающий аромат вина «Ланси».

– Хорошо, что вы предлагаете? – спросил легионер и коснулся губами прекрасного напитка, смакуя всю его сладость.

Первосвященник не стал отвечать прямо. Маттоми заметил в его взгляде строгость и прямоту намерений, удивительную крепость духа. Он сделал уверенный шаг навстречу охотнику и оглядев того с ног до головы, тепло спросил:

– Скажи, сын мой, что тебя привело на то заседание? Я видел тебя среди прочих других и лицезрел подвиг в битве с мирадом.

– Я не думаю, что это… лучшее время и место, – тихо произнёс Маттоми, встречая внезапно нахлынувший груз стыда, но почему-то ем кажется, то именно сейчас слова об этом могут спасти его положение, способный переломить бесчеловечности дух префекта.

– Говори, ибо сейчас не время для тайн, – напирает Первосвященник.

Его взгляд столкнулся о молчаливые взоры всех присутствующих. Ему показалось, что каждый присутствующий ждёт страстной драматичной речи от него, пламенной истории из жизни. Тяжесть взглядов заставила парня дрожащими губами начать говорить:

– Отец… ради него я здесь. Ему нужны деньги на лечение, он страшно болен, а апотекарии требуют за лекарство не менее десяти тысяч эндеральских медяков.

– Это же то за лекарство такое?

– Неважно… всё началось с того, то я решил пойти и надраться в зюзю после диагноза местного апотекария. Не знаю, то вело меня тогда… просто хотелось отдохнуть и найти работу, – голос Маттоми стал бедственнее, руки вспотели и в ногах появилась дрожь. – Я… я… год тому назад было трудное время. Святой орден особо не заботился о нас, денег еле-еле хватало на еду. Мой отец слёг с лесной лихорадкой⁵. А мне тогда предложили сыграть. Сначала на десять медяков, а потом на сотню… мне просто начало везти, – в конце речи усмехнулся Маттоми, – и я решил сыграть по-крупному. У меня в собственности было старое родовое поместье, ценой в семь тысяч медяков. Я надеялся, что смогу выиграть, что смогу и отца спасти и заработать на безбедную жизнь. Папа отдал мне его, переписал. Он сказал – «сынок, ты достаточно взрослый… так владей им мудро». Всего одна победа… всего одна… и я бы всё закрыл.

– И ты поставил родовое поместье на кон в игре?

– Я не знал, то творю! Просто не ведал. Азарт, надежда и гнев – они пьянят не хуже вина, – Маттоми опрокинул лицо в шероховатые ладони, в груди возникло неприятное колкое чувство, такое ощущение, как будто в ней поселилась ехидна.

Память могла бы и выдать образы того вечера, рассказать охотнику о том, что было, но чувство стыда настолько сильное и пламенное, что любой образ пред очами моментально сжигается совестью. Но несмотря ни на что память напомнила, как он, совсем немного выпив, встретился с игроками в карты, которые предложили всего пару партий за десяток медных монет.

«Почему бы и нет», – подумал охотник, садясь за карты… чувствуя отчаяние из-за невозможности приобрести лекарство для отца. Он думал, что благодаря этому сможет отблагодарить мать и отца, благодаря которым он хоть что-то представлял в обществе, из-за усердия которых он стал сносным охотником и торговцем. Деньги от игры он надеялся пустить на то самое треклятое снадобье.

Не забудет он, как они стали повышать ставки и по-видимому специально проигрывать, что он ставил больше и больше. Остро ощущается та секунда, когда ему предложили сыграть по-крупному, и он сделал роковую ставку.

«Что могло случиться? Они же проигрывали… они не могли выиграть. Как я так мог оплошаться?». – вспомнил парень и терзавшие его в тот момент мысли… пришедшие с диким осознанием собственного стыда и омерзительности поступка.

Игра в карты превратилась в «парад» чувств столь мерзких, что несчастному Маттоми захотелось буквально умереть. Игроки, после победы, заставили его подписать договор на передачу имущества на основании «соглашения на пари», которое он лихо расписал перед тем, как сел за карты. И Маттоми не мог не согласиться с поражением. Дрожащей рукой, словно пьяный, он поставил на веленевой бумаге пару чёрточек, подтверждая кабальную сделку. Несмотря на то, что Святой орден порицал азартные игры, считая их греховными делами, но относился к договорам и соглашениям весьма серьёзно и отступление от исполнения соглашения как минимум могло сулить драку, которая за него закончится жизненно опасными увечьями, а в худшем… явились бы исполнители Святого ордена, возглавляемые хранителем и выполнили бы условия договора силой оружия.

Он не мог забыть, как подошёл на следующий день к постели больного отца, как долго сомневался и мялся, как со слезами рассказал ему о проступке и как он молча отвернулся к стене. Память приводит и отрывки того, как он дал клятву искупить вину. Перед всеми высшими силами, перед отцом он дал обет, что сначала найдёт лекарство, а затем и выкупит поместье.

Из памяти парня вырвали слова коменданта гарнизона, предтечей которых стало журчание вина графина:

– Охотник, ищущий искупления за пьянку, которая поставила его семью на край голодного существования, странная тёмная аэтерна, не весть откуда появившаяся, и ватир, который провалил задание и оказался в тюрьме, – язвительно обозначил Префект, допивая вино. – Вот эта компания во истину пригодная для этого захолустья. Прям находка.

На миг предстала улыбка отца пред мысленным взором парня. Он вспомнил, как Аларит улыбнулся ему в тот момент, когда Маттоми подстрелил своего первого оленя. Отец и сын вышли на охоту, где мальчик показал всё, что усвоил заботливо переданное отцом. Это ещё больнее укололо его сердце, ибо затем мысль испытала его целой вереницей болезненных чувств, вызванных памятью о том, как родитель вернулся с сине-багровыми пятнами из леса… одним из признаков лихорадки. А затем наступили мучительные дни бесплотного поиска спасения, папа увядал с каждой неделей, пока совсем не смог передвигаться. Охота и торговля легли на плечи Маттоми, который делал всё ради родителей. Уэлисса, мать его, как могла работала на полях, принося весь возможный урожай. Святой орден строго требовал, чтобы все излишки, которые соберут крестьяне, отдавались в казну верных последователей дела Мальфаса. Циркуляры с холодным бессердечием определили, сколько нужно крестьянам для жизни, а забрать всё остальное – преступление против «святой» теократии.

Его охота, попытка вырвать жизнь отца из рук смерти – это компиляция случайности, когда была подхвачена болезнь, и её скоротечности, жестокости Святого ордена в исполнении норм и его попустительства на азартные игры. В конце концов это исполнение долга, суть которого исправить грехи прошлого… ради отца.

– Фариам, а каков ваш путь? Тоже есть история драмы? – спросил Жак, опустошая второй бокал.

– Нет, – фыркнула девушка. – Вам какое дело до моей истории? Я же – порождение демонов, с проклятой кровью! Убить меня – вот что бы сделали ваши собратья по расе.

– Эндеральцы? – улыбнулся Жак. – Само собой! Большинство из нас вас бы гнало как последовательницу чёрных сил. Но мне интересно, что могло привести вашего брата сюда.

В ответ Префект услышал лишь молчание, испытывая на себе недоброжелательный взгляд Фариам. Впрочем, и ему нет особого дела до неё, и он переключается на скорейшее разрешение этой проблемы:

– Итак, я услышал историю, и что мне теперь делать с ним, а Первосвященник?

– Он, – Первосвященник указал на Маттоми, – готов искупить грехи прошлого, готов встать на путь исправления. Ему только нужна достойная опора и шанс. В конце концов легион просто нуждается в новобранцах.

– Что!? Ты мне предлагаешь взять в армию ещё вчерашних лишенцев?

– У них же есть достоинства, – сурово настаивает Первосвященник. – В конце концов, сейчас не время разбрасываться людьми.

– Да… твои документы, ты… хоть знаешь, что попало в твои руки?

– По-видимому билет на свободу и лояльность армии, – сыронизировал Маттоми.

– Ты даже не представляешь, что тебе удалось добыть, Маттоми, – Жак положил на стул кипу листов, бережно её расправляя. – Это карта с расположением войск врага. Если её рассмотреть внимательно, то можно увидеть, что Железное Королевство сняло практически все силы с северо-востока, оставив внушительный гарнизон в монастыре Вестгард. И они готовятся к сокрушительному наступлению.

– И сколько врагов идут к вам?

– Я не буду скрывать… смысл? Противник, судя по данным, сосредоточил ударный кулак в тридцать тысяч воинов. В лагере… всего пять тысяч. Если они прорвутся, то перед ними откроются просторы Сердцеземья, населённые фермерами и крестьянами. Что смогут сделать простые люди против поборников Железного Королевства?

Посыл Жака подхватил и грозно твердящий Первосвященник:

– Мы – последний оплот пред наступающей тьмой. Мы – единственные, кто сможет сдержать наступление врага, если оно начнётся. Если этот лагерь падёт, то в опасности окажется Арк, Златоброд и даже Речное!

Маттоми не мог не оставить эти слова без чуткого внимания. Отец нуждается в помощи, но что он сможет сделать, если он умрёт, если родителей убьют, а родовое поместье сожгут дотла? Ничего он не сможет сделать, и сейчас есть шанс отплатить родителям за заботу – защитой их от сторонников зла, считающих себя проявлением добра.

– В конце концов, легион может щедро заплатить, за подписанный контракт, – поднадавил Префект, зная, что ему нужен сейчас любой воин, да и особенно такие, что смогли поднять бунт в тюрьме и убить опасного врага.

«Думаю… это будет лучший выход из этой ситуации», – стал размышлять Маттоми, сложив руки на груди. – «Или контракт, или от меня могут избавиться, как от бродяги, заблудшего незнамо куда». Это давит на него и заставляет нехотя сделать выбор между войной и устрашающей неопределённостью:

– Вы принимаете в армию? Где записаться в войска? – спросил Маттоми. – Если есть возможность заработать, если есть шанс получить деньги за нашу работу, то я согласен, – Маттоми обратил лицо к арпу. – Шэхкац, ты же со мной? Дело Гильдии подождёт, пока мы будем спасать страну… ради денег, конечно.

– Да-с. Я-с тобой, – чуть поклонился арп.

– В таком случае – я как Префект и командующий армией, предлагаю вам вступить в ряды легиона. У нас осталось не так много подразделений, в которых ты сможешь начать службу.

– А что касается денег? – спросил Маттоми.

– Хватит, чтобы вы могли исцелить отца. Бюджет этой кампании исчисляется миллионами медяков, так что и вам перепадёт достаточно, – Префект поднялся с кресла и встал напротив приведённых; его лицо обрело странную хладность, несмотря на алость щёк от вина, а голос выразил строгость. – Фариам, готовы ли встать под знамёна Первого легиона? Я понимаю, что вам это не… приятно, но мы готовы вам предложить помимо денег положение в иерархии, которое способно обеспечить защиту. Вы сможете… достигнуть целей, которых придерживаетесь, – проникновенно произнёс Жак, и Маттоми чутко уловил – Префект знает больше, чем он.

– Вы… предлагаете… мне… вступить в армию после того, как я побывала у вас в плену? И чтобы я, из рода тёмных аэтерна, встала на службу людям… вам, которые ничтожны и хрупки, да и считающие нас демоническими отродьями.

– Да, – холодно ответил Жак, скрестив руки на груди. – Мне нужен каждый воин. И даже ватир сойдёт с арпом.

– В каком же вы отчаянии. Неужто наследство армий коронной земли Мальфаса настолько жалкое зрелище!

– Мы – наследники не просто Единой Армии Эндерала, а тех самых пехотных полков Аркской стражи, которые нескончаемые года несли неусыпную службу на нашей земле. И мы столкнулись с врагом, который тысячелетия вынашивал планы захвата Эндерала, таясь в тёмных норах континента. Мы столкнулись с мощью того существа, которое существовало от начала цивилизации и пришло сюда с колоссальными войсками. Мы выдержали удар десятикратно превосходящих сил у Фогвилля. И мы всё ещё живы… Фариам.

– Я не вижу смысла бороться за Эндерал. Не моя страна… не мои родичи гибнут. Мне глубоко плевать, – покачала головой девушка, тронувшись чёрного смольного волоса.

– В таком случае я вынужден буду выдать вас посольству ваших собратьев. Раз вы столь высокого мнения о них, то я вам предлагаю возвратиться к ним.

– Хорошо, – скрипя зубами согласилась аэтерна. – За такую цену я готова пойти на службу к вам.

– Арп, ватир, тёмная аэтерна и человек. Вот это пополнение для легиона… но, впрочем, какое время, такие и меры мы примем для нашей защиты, – Жак кивнул и снова вернулся за стол; его рука коснулась красной книги и отвернула обложку.

Краем глаза Маттоми увидел линованную бумагу, где всё чёркано-перечёркано карандашом. Целые листы наименований и неизвестных названий, которые перечёркнуты целыми абзацами.

– Что ж, у меня есть свободные места. Глупо вас использовать, как обычных пехотинцев для общевойскового боя. У меня практически нет ничего, чтобы могло вам подойти. Есть конечно возможность вас определить в сводную особую когорту. Да, в принципе так и сделаем, – с этими словами Префект сделал пару отметок в книге.

– А есть возможность присоединиться к другим силам? – спросил Маттоми.

– Не думаю, что рыцари Маркизата, Святой орден или кто-либо другой вас готов будет принять. У них бойцов полно, денег мало, а вот у нас ситуация иная… кроме денег, конечно. Но чем заплатить мы вам найдём.

– Что ж, в таком случае мы с вами, – кивнул Маттоми.

– Хорошо… очень отлично. В таком случае, все вы свободны. Можете идти, получить всё положенное и готовиться к первому заданию. И не забудьте забрать аванс в таком случае, – распорядился Префект и махнул рукой.

Своё словно внёс и Первосвященник:

– Сигизмунд, мой верный инквизитор, в бытности не менее ревностным хранителем отправится с вами. Это будет благословением Церкви на вашу службу.

Сказав это, предводитель Церкви решил покинуть залу. Маттоми же задумался… столь интересное отношение Префекта к Фариам, и всё говорит о том, что он знает о ней больше, нежели остальные. Удивительная настойчивость Первосвященника, который явно преследует цели иные, чем легион. Во всяком случае – выбор сделан и теперь предстоит охотнику стать легионером.

– Вот, – встал с бумажками Префект. – Всё готово. Вам осталось подписать контракты, и вы официально присоединитесь к нашим войскам.

Маттоми не особо долго противился. Перо в его пальцах оставило филигранную подпись, и он особо даже не рассматривал текст соглашения. Он знал, что перед ними не шельма с кабальными сделками, а представитель государства… которое, впрочем, было не лучше игроков в карты в стремлении одурачить.

– Чудно, – улыбнулся Жак, собирая четыре контракта, и дивясь тому, как ватир смог удержать перо и не порвать тонкую бумагу. – Теперь вы солдаты на службе Сената и должны помнить о своих обязанность пред страной. А вас, Фариам… не смогут больше беспокоить «призраки прошлого».

– Что за «призраки»?

– Неважно, – грозно произнёс Жак. – Теперь идите к квартирмейстеру. Пусть он вам выдаст форму и оружие. После чего отправляйтесь в расположение когорты и готовьтесь к операции.

Закончив, их отпустили. Маттоми направился прочь из главной башни, а за ним трое его спутников. Сигизмунд не стал идти с ними, сказав, что отправиться сразу в расположение сводной когорты. Во дворе охотника ждала всё такая же серость – вокруг все так же рутинно исполняли обязанности – офицеры руководили жизнью лагеря с холодным на грани истощения рассудком, сержанты сурово вели занятия, караульные подобно молчаливым тёмным изваяниям застыли на постах, патрульные понуро бродили по лагерю, да и остальные воины были заняты повседневными задами. В пределах серых стен, повседневно-надоевшая деятельность, под свинцово-тёмным небом морально изматывала не хуже, чем длинный переход тело.

Вышедший легионер махнул им рукой, и они направились за ним, прочь из центральной части Кроссватча, погружаясь в глубь многопалаточного лагеря.

– Шэх, как же ты нашёл меня? – спросил охотник, посматривая на сгорбленную чёрную фигуру арпа, отлично вписывающуюся в здешний пейзаж.

– Связис-с. Гильдия-с с помощью сети информаторов-с выяснила, куда летел мирад-с. А потом-с дело техники-с. Старшина позволил-с тебя искать-с.

– Хорошо. Спасибо тебе огромное. Без твоей помощи я бы сгнил в здешнем лагере, а теперь мы солдаты.

– Не совсем, – произнёс легионер, укутанный в алый плащ. – Члены сводной особой когорты имеют статус… как бы вам объяснить… капралов что ли.

– Этот класс воинов был в аркской армии старого образца, – обозначил Маттоми. – Сейчас… да нет его.

– Я не знаю как их назвать. Но они наголову выше обычных легионеров, вроде меня. Впрочем, вы всё сами увидите.

– Старшина-с сказал. Что ты это заслужил-с, – из-под чёрной мантии появилась серая волдырчатая бледная когтистая лапа, сжимающая мешок с монетами. Тут же его подхватил Маттоми, весело подкинув.

– Спасибо. Это очень выручит меня, – обрадовался Маттоми, чувствуя серебро в руках и вспомнил часть тюрьмы. – А те арпы… из лабораторий. Что ты можешь о них сказать?

– Проклятые существа-с! Не наша плоть и кровь-с!

Разговор мог продолжиться и дальше, но из пейзажа серости послышался возглас неприязни и ксенофобии:

– Ублюдки!

– Что тёмные аэтерна, что ватиры, что арпы – все они сучьи отродья! – раздался глас поддержки от одного из слуг Маркизата – это воин в зелено-алом табарде с геральдической лилией на груди.

– Заткнулись, суки! – фыркнул легионер, резко обернувшись. – Занимайтесь своими делами!

– Ты нам не указ! – поддерживают его сотоварищи по войску. – Это земля отдана нам и неча на ней здесь делать!

Легионер смолчал, продолжив идти к краю лагерю, проходя сквозь ряды зелёных палаток. Маттоми понимает истоки злобы, но не оправдывает её. Арпы и ватиры тысячелетия были врагами всех цивилизованных народов. Они разоряли сёла, вырезали всех подчистую, грабили караваны – сеяли смерть с разрушением, принося горе. Люди и аэтерна не остались в долгу и проводили очистительные походы, сотнями убивая зверолюдей и арпов. Противостояние длиной в долгие годы породило и отношение между расами, Светорождённым оставалось лишь всё это привести в форму буквы закона.

Они обошли множество палаток и участков, прежде чем в каком-то кривом закоулке посреди моря шатров группа вышла к невысоким деревянным ограждениям, похожим на кривой забор. Там их встретили легионеры, выставленные в охранение. Пройдя за него, они вошли в небольшой участок, где всё уставлено слегка покосившимися алыми палатками, среди которых сновали не только воины легиона. Тут Маттоми приметил и латников вместе с панцирными воинами Баронства, и нескольких златодоспешных аэтерна, вместе с стрелками Ост-Эндеральской, вооружённых пороховым оружием.

Они прошли в расположение когорты, где встали под знамёна подразделения – двуглавого орла, сжимающего два меча. Обстановка в лагере всё особо не отличалась от остального Кроссватча – посреди всеобщей серости сверкали начищаемые клинки, воины патрулировали по кривым узким «улочкам» местность, кто-то выполнял задачи, а кто-то потерялся от них. Услышав пару похабных шуток, Маттоми тряхнул головой, стараясь как можно быстрее их забыть.

Их путь окончился в довольно просторной палатке, где в гуще ящиков и плетённых коробов за столиком стоял черноволосый полноватый парень, делающий какие-то записи в толстенной книге.

– Привет. Мне нужна экипировка для новых легионеров, – сходу сказал воин, их приведший и кинул пару листьев. – Вот накладная на них. Посмотри на подпись и печать… сам префект дал!

– Ага, вижу, – взял пожелтевший листок парень и вложил в книгу. – Форма стандартная. Два стрелка, один воин и один… маг что ли? – удивлённо посмотрел на тёмную аэтерна квартирмейстер. – Но ладно. Что по классу?

– Деханы⁶.

– Хорошо, сейчас найдём что-нибудь из второй категории. Первой-то у меня и не осталось.

Парнишка активно полез в коробы, став рыться среди кучи разной экипировки. Через пару минут Маттоми надышался запахами пота, старых нитей и ржавчины, а на нескольких столиках валялось то, что можно было собрать за месяцы службы будучи использованным.

– Вот то, что мы сейчас можем предложить, – сказал парень.

Возле Маттоми легла выцветшая туника светло-красного цвета, штопанная и местами надорванная. Рядом с ней брякнула кольчужная броня и охотнику даже не пришлось напрягать зрение, чтобы увидеть пару рассекновений колец, новые вставки более светлые, нежели остальное полотно. Короткий зазубренный меч, лишь едва превосходящий по длине кинжалы. Особо в глаза бросилась и ржавчина на поножах, грубые швы на крепких алых штанах и перчатках. Железный аккуратный шлем – разве только он блестел новизной и начищенностью.

У его товарищей обстановка не лучше. Фариам запуталась в чёрно-алой мантии, сдавленной кожаным панцирем. Ватир не мог надеть на себя панциря – мешали рога, а предложенный шлем явно не влезет на козлиную морду. Арп же даже не стал мерить предложенное парнем, ибо комплект стрелка состоял из рванья и хлама ещё хуже, чем у Маттоми.

– Снабжение у нас дурное. Логистические цепи не налажены. Да и практически все ресурсы идут на обеспечение ламетонов Второго легиона, – стал оправдываться квартирмейстер.

– Это же… какой-то мусор! – крикнул Маттоми. – Вы хотите, чтобы мы такое надели!? Вы в курсе, что с такой помойкой вы войны не выиграете.

– У меня другого нет. Это единственное, что сейчас легион может предложить бесплатно, – квартирмейстер хитро улыбнулся. – Но если вы пожертвуете пару монет в фонд имущественного обеспечения, то я может и подыщу, что получше.

– Ах ты крохобор долбанный! – крикнул Маттоми, чувствуя укол жажды справедливости… да и не может он сейчас отдать деньги за экипировку – лекарство для отца само себя не купит, но с другой стороны не в домотканой рубахе ему же идти в бой.

– Согласна! – крикнула Фариам и протянула парню пару рубинов, зловеще перелившихся внутренним сиянием.

– Ты где их прятала? – удивился Маттоми.

– Неважно. Есть места.

– Хорошо, сейчас я найду, что можно вам найти получше, – быстро схватил их квартирмейстер и ушёл в тень между ящиками, деловито приговаривая. – Так, где там были мои запасники.

Маттоми не мог не вспомнить о том, что творилось в своё время в аркской армии времён Святого ордена. Если то, что предстало пред ним следствие чудовищного положения легиона, его масштабных потерь и невозможности выстроить цепь поставок, проявившихся в одном из отдалённых подразделений, то в полках аркской стражи это была естественная картина. Он видел молодых воинов в одежде трёхдесятилетней давности, воины сражались перекованными полуржавыми мечами и топорами, тетивы луков частенько лопались из-за старости. Первый комплект могли выдать и бесплатно, но вот за остальные в случае повреждения в бою приходилось доплачивать. Частенько солдаты тратили жалование не в «Серебряном облаке», главном борделе страны, а у мастеров молота и наковальни, которые творили настоящие чудеса кузнечного дела, «реанимируя» старые доспехи и продлевая им жизнь на пару лет вперёд… одновременно и спасая жизни парней и девушек. Святому ордену не было особо дела до обеспечения, а Советник Тручессы по тылу, часто просиживал штаны в дорогих пивных, время от времени сочиняя небылицы о том, что всё в армии прекрасно, показывая в пример столичный полк. А дальше Орден мало интересовался состоянием войск, ограничиваясь отчётами, прошедшими цензуру. Когда же Велисарий показал всему Эндералу, что можно в кратчайшие сроки общими усилиями переоснастить арию и противопоставить её «западному орлу», одной из лучших армий мира, было слишком поздно – от полков стражи практически ничего не осталось, но злые языки в Храме солнца не уставали шипеть, называя Флава предателем. В конце концов Маттоми посмеялся, вспомнив, что именно Единой Эндеральской Армии и союзным силам удалось разбить два громадных корпуса неримской армии и отстоять независимость страны… одновременно сыграв гениальную политическую игру и сместить Святой орден.

Перед Маттоми на этот раз оказалась новая кольчуга, вместе со свеженькой алой тогой, блестящим шлемом. Поножи и перчатки так же говорили о том, что совершенно недавно они вышли из-под руки мастера.

– Вот это разговор! – потёр ладони Маттоми, смотря за тем, как Фариам помогала затянуть ватиру на спине сплошной панцирь, сверкающий пятнами масла.

– Ты это, не обессуй. Я – единственный квартирмейстер на всю первую цинтрию, и поэтому… у меня уже привычка, навык, выработанный месяцами войны.

Маттоми ничего не ответил, понимая, что значат реалии долгого противостояния и что это одно лишь малых проявлений бедствия. Он более чем уверен, что где-то в тёмных закромах лагеря есть и подпольные игры, и пьянство, и наркомания, вместе с сектами, обещающими спасение за одни лишь ритуалы.

– Вот, – произнёс квартермейстер, положив на стол перед охотником оружие, сильно стянутое тетивой, исполненное красивой волной, и покрытое растительным орнаментом; мужчина, коснувшись дерева ощутил удивительный прилив сил и вдохновение, а распорядитель имущества заговорил. – Это лук «листвяного танцора», как мне рассказывал один путешественник.

– Что за путник?

– Да из Нерима, судя по его рассказу. Какой-то хранитель Святого ордена, который был отправлен в задание по ту сторону фронту.

Осмотревшись, Маттоми был рад… теперь они хоть похожи на воинов. Фариам облачена в чёрно-красную мантию, покрытую удивительными завитками, а торс защищён усиленным черностальными вставками кожаными корсетом. Рядом стоящий с ней ватир защищён крепким нагрудником, а в лапах опасностью веет обоюдоострая массивная секира. Шэхкац же так же защитил себя тогой и кольчугой… теперь он выглядит несколько нелепо в облачении легионного стрелка, но и ныне он не охотник, а воин легиона. Это намного лучше, чем нежели они бы сражались за свои средства, и в абсолютной степени добрее, если б их пытался снабдить Святой орден времён полной власти.

– Хорошо. Теперь пойдёмте в подразделение, – махнул легионер и повёл их прочь из палат квартирмейстера.

Спустя пять минут они уже стояли за проходом главного расположения когорты, где разместился основной контингент подразделения. С первым шагом Маттоми почувствовал смешанные и плотные запахи пота, человеческого мускуса и немытого тела, вместе со слабыми ароматами мыла. Центральный проход, длинной в метров пятьдесят, покрыт деревянным настилом, а двухъярусные кровати расставлены по бокам, сжимая его подобием «леса». В «стенах» бардово-тёмной палатки царил томный полумрак, рассеиваемый лишь лучами света из малых оконцев и единичных фонарей, подвешенных под сводами палатки.

Маттоми эта картина оказалась весьма знакомой. Он в своё время отслужил два года в полку, стоявшим в Речном и участвовал в многих компаниях последнего времени, против множества бандитов и мятежников. Вся армейская обстановка и сейчас она вызвала приятную ностальгию. Он вспомнил и чудаковатость, тяжесть первых дней, и доблесть товарищей, и несправедливость командиров, и радость побед. Помнит он и молодого лейтенанта – Джаэля Саргомира, который был командиром их отряда и заместителем командира роты. Именно под его командованием они одержали победу в битве у Раздвоенных башен, уничтожив «Гельмехенскую ересь»⁷ в её логове.

Напряжённую обстановку «сгустили» вышедшие воины, на которых простенькая одежда – тога да штаны, а вся экипировка разложена по табуреткам и возле них, что у кроватей. Кто-то же продолжил лежать, не обращая особого внимания на пришедших.

Вперёд к ним вышел крупный высокорослый мужчина. Его белый торс был отражением идеала мышечного рельефа – упруг, рельефен и накачен, ноги заключены в сверкающие латные поножи. Его грубое, немного неровное лицо полнится недоброжелательностью, а басовитый голос выдал грубость и еле заметное пренебрежение:

– Добро пожаловать в доблестную первую сводную когорту!

В полной тишине, не понимая, что сказать, остались они стоять, лишь переглядываясь с воякой. Он был огромен, но даже такой воин блек по сравнению с массивностью ватира, который встал напротив военного и заглянул прямо ему в глаза. У Маттоми возникло такое ощущение, что вот-вот они схватятся. Его подкрепляли и вышедшие к ним воины и взявшие в полукруг.

– Располагайтесь, – сказал приведший их легионер и развернувшись, покинул четверых, оставив их в напряжённой атмосфере.

«Нет, не будут они месить друг другу морды», – подумал Маттоми и сделал шаг вперёд, аккуратно одной рукой оттесняя ватира и протягивая другую для пожатия:

– Я – Маттмаэль. Новый стрелок в когорте.

– Я – Аннкрат, предводитель отряда фогвилльского, – в крепкое рукопожатие заключил ладонь охотника воин, и тут же недоброжелательно посмотрел на арпа. – Я понимаю ватира в армии можно использовать, а вот это сморщенное убожество куда деть?

– Поверь, это лучший лучник из всех, кого видел мир, – настаивает Маттоми, разжав ладонь. – И ещё – он мой… друг, так что прошу вежлевее.

– И когда человек и арп могли сдружиться?

– Вместе охотились на таких монстров и тварей, которых вы и не видели, – гордо заявил Маттоми. – Вместе мы истребили стаи костоломов у Арка, уничтожили чёрных волков, перебили гнойных жуков под Дюнным и подарили вечный покой чёрному мираду.

– Ха! Тогда мы вам рады, – хлопнул по плечу Аннкрат Маттоми и повёл внутрь расположения когорты.

За пару минут остальные трое разбрелись по всей палатке, став располагаться в ней и готовиться к дальнейшим действиям. Маттоми, присев на кривую табуретку, стал общаться с Аннкратом:

– Фогвилльские? Почему вы так зовётесь?

– Мы – наняты и посланы Маркизатом Фогвилль, и пускай Железное Королевство контролирует город, вскоре мы выбьем его оттуда и отдадим законному владельцу, земля которому принадлежит ему по праву, – Аннкрат вытащил большой кинжал и провёл пальцами по лезвию. – Нас наняли для этого, и в составе Когорты мы выполним это… как видит первая армия это.

– А где сам Даль’Теорн?

– Маркиз расположил свою ставку на юге, в роскошном просторном лагере. С ним армия, которая вскоре подойдёт сюда.

– Интересно… Ты сам откуда?

– Родился и вырос в Нериме, в маленьком городке вблизи Эрофина, но месяц тому назад перебрался в Эндерал ради денег. Попал в войско маркиза и заработал немало на фронтах. А потом он нас перевёл в помощь легиону, – пояснил Аннкрат и обратился куда-то в сторону. – Эй, посыльный, отправься к командиру третей роты Компании. Он должен мне накладные передать.

Маттоми глубоко вдохнул, чувствуя неприятное чувство скованности, хоть вокруг и стоит тишина. Но внезапно залетевший в палатку воин развеял её:

– Прибыл инспектор войск Фриджидиэн из Арка!

– Что это значит? – удивился Маттоми.

– Скоро пребудет и Велисарий, – хмуро отметил Аннкрат, поднявшись с табуретки. – Когорта, встать! Подъём, мужики, у нас есть работа.

Пока внутри когорты понеслась деятельность, Шэхкац отстранился. Цепким взглядом он нашёл Фариам, пытающую скрыться во тьме углом. Её угольно-чёрная мантия как раз помогала словно укутаться в тени. Пока мужики активно наводили порядок, грубой силой где выступил ватир, арп аккуратно подкрался отстранившейся девушке и схватил её за руку. Прикосновение холодной мерзкой дланью заставило её вздрогнуть и повернуться, меж изящных эбонитовых пальцев заиграли искры заклятья, в глазах же вспыхнул огонь злобы.

– Что ты творишь!? – крикнула она. – Ты совсем ума лишился или у тебя итак было немного!?

– Тише-с! – прошипел арп и от его грозного вида она попятилась назад, уткнувшись в подоконник.

– Что тебе нужно арп?

– Что-то-с тут не чисто-с. Тёмная этерна-с бегущая-с родного мира. Она появляется-с аккурат перед-с появлением своих-с родичей-с-соплеменников. И просит-с убежища. Странно-с.

Фариам поняла, что даже если такое существо пред ней додумалось, что её действия, как минимум подозрительны, то и Маттоми с префектом давно поняли, что она темнит. Она очень сильно не хотела бы рассказывать историю своей жизни и сейчас не станет, ограничившись надменной фразой:

– Не тебе, убогому существу знать об этом.

– Тогда беспокойся-с за безопасность-с спины, – фыркнул Шэх и развернулся.

Фариам, гордая и презирающая остальные расы Вина, всё же понимает, что сейчас не стоит ссориться с хоть какими-то, но союзниками. Если завтра битва, то возможно от него будет зависеть её жизнь. Желание существование в один момент берёт верх над остальными чувствами и идеями, отчего рождается целая речь, с вкраплённым отчаянием:

– Стой. Это… это тайна. Очень личная. Скорее даже… семейная. Ничего такого, чтобы вам могло навредить. Пойми, маленький серый уродец, это касается моей семьи, веры и свободы. И… я бы не хотела этим делиться.

– Не думаю-с, что это правда.

– Мир медленно пожирает хаос! – возмутилась Фариам. – Аркт выступил на поле боя не просто так, он явно преследует какие-то эпические цели. За ним идут не только наёмники, но и фанатики Либры, вместе с сектантами всех возможных мастей. И сейчас не время, чтобы не доверять.

– У меня-с есть друг. Не хочу-с, что он пострадал из-за твоих интриг-с, – простая душа раскрыла мотивы этого разговора.

– Он не пострадает. Могу обещать.

Их речь прервали. В палатку прошёл чуть выше среднего роста парень, облачённый в чёрное кожаное пальто, с отличительными знаками старшего офицера войск – двуглавый орёл в лавровом венке. Черносмольный волос аккуратно ложился на плечи, а едва полноватого лица смотрели полные жизни нефритовые глаза. Его появление ввергло в ступор всех присутствующих.

– Смирно! – крикнул Аннкрат и подошёл к офицеру, приложив правую руку к сердцу, сжатую ладонью в кулак.

– Виват, легионер! – поприветствовал того офицер.

– Виват, господин инспектор! Командир первой сводной когорты Аннкрат ля Грезель!

– Инспектор легионов – Фриджижиэн из Арка! – представился офицер и крикнул. – Вольно! – после чего, влившись в состав офицеров подразделения, и ступая с ними, бодро сказал. – Пойдёмте, посмотрим, как вы тут живёте.

Глава 5. Пламенный рассвет

Часть 1. Из тени в огонь

Спустя неделю. Северный фронт

В полной тишине, укрытые мраком непроглядной ночи, под звёздным холодным энедеральским небом, следует двадцать воинов. Справа и слева от них проросли скорченные искалеченные деревья, что ещё сильнее скрывает продвижение отчаянной двадцатки. Их вылазку действительно можно назвать отчаянной, ибо пред ними устроился краеугольный камень оборонительно-наступательных действий Железного Королевства на северном направлении… который было решено сокрушить и продолжить победоносное шествие по древней земле. И для этого колоссальные мощности Первой сводной армии были приведены в действие.

Маттоми, сжимая в руках древко лука, тяжело дыша, идут чуть ли не в одиночестве. Где-то в метрах десяти от него остальные бойцы ударно-диверсионной группы, предназначение которой начать ужасающую операцию по освобождению сего участка земли от тлетворного влияния «Короны». Он усмехнулся тому, сколь мало посветили их обучению – всего несколько дней, а затем отправили на войну. Он только и запомнил пару тренировок, нагоняй, получившие офицеры легиона от Фриджидиэна, да и совещание всех командиров Первой армии. Инспектор ведь, после обхода, принёс и запечатанный конверт, в котором содержались и приказы Высокого сената. Весь вечер и ночь префект провёл в дебатах, как лучше выполнить одну единственную задачу – прорвать оборону противника на северном направлении. В итоге, по приказу, было поднято всё войско… все двадцать тысяч за сутки развернулись в боевые порядки, в ожидании целеуказаний своих командиров, которые лихорадочно пытались найти решение. Им противостали огромные силы, но на стороне Союза славная артиллерия – ангел войны, перемалывающий любого врага. Такие силы оказались под рукой, когда Компания кинула ещё сил, вместе с Маркизатом и Баронством, решившим поддержать наступление Первой армии и отправившими рыцарей, да многочисленное крестьянское ополчение.

«Бюрократы и словоблуды. Но в этом и суть многовластия», – подумал Маттоми о том, что точного плана ещё не было выработано.

Маттоми спрятался за деревом, наблюдая за огнями в скалах впереди. Он и поразмыслил, что с другой стороны, не помнит, чтобы такие силы хоть когда-то мог единомоментно выставить Святой орден. Тот всегда опирался на далеко разбросанные полки и поместное ополчение, а также ограниченные контингенты хранителей и чародеев, изредка подкрепляя их наёмниками. Даже в последней битве «Пустынного царства»⁸ численность лоялистов составляла всего пятнадцать тысяч. Да и во время Фогвилльского восстания⁹ два полка Святого ордена вместе с ополчением под стенам мятежного града насчитывали всего десять тысяч. А сейчас только одно коалиционное войско насчитывает два десятка тысяч воинов, идущих вперёд.

Охотник резко обернулся вправо, стягивая тетиву и направляя лук в сторону шороха. Спустя миг он его опускает, приметив знакомые черты Шэхкаца, который тоже крадётся с кривым луком.

– Тише, а то пристрелят тебя, – прошептал охотник.

Арп в ответ лишь кивнул, продолжив красться. Маттоми посмотрел пристальней вперёд. Перед ним их первая цель – сторожевые посты на расчищенной части леса. Там, на верху башен, службу несут часовые, которые должны умереть, чтобы ударная группа подкралась к самому логову зверя. Первые элементы единого плана есть – уничтожить караульные посты, зачистить территорию и подготовить её для создания артиллерийских позиций. После чего начнётся массовая артподготовка, а за ней полномасштабное наступление на позиции Железного королевства. А дальше… стороны не сошлись во мнении. Кто-то предлагал развивать наступление, другие настаивали на мнении, что нужно закрепиться на отбитых позициях. Во всяком случае, все единогласно принялись выполнять задачу по отбиванию сети новостроенных укреплений.

Маттоми начали идти дальше. В его лёгкие забивается холодный тяжёлый воздух, а споры Шепчущего леса делают его ещё тяжелее и плотнее. Сдержавшись от кашля, охотник, продолжил идти, пока не вышел к краю искалеченного сухого древесного массива. Перед Галерей Гримлайт раскинулось не менее четырёх трёхъярусных башен, которые освещены в высоких кострищах. Рядом с ними разбиты палатки, окопы и надолбы, сред которых курсируют патрули. На серую землю, ступили из леса и остальные воины двадцатки. Здесь он видит и Фариам, и Шэхкаца и остальных мастеров лука и магии из когорты. Как за недолгое время понял Маттоми в подразделении есть едва ли не все представители государств эндеральских.

Он посмотрел направо и лево, узрев лики, полные решимости. Их командир дал отмашку, и воины в один момент вынули зелья, чья магия пронизывает плоть нитями невидимости. Пара глотков и Маттоми стал абсолютно невидим… в эту же секунду он понял, что у них нет и права на ошибку сейчас – за их спинами идёт артиллерия, а зелья слишком дорогие, чтобы дам им по второму флакону.

Выступив вперёд они молчаливыми тенями двинулись вперёд, медленно подступая к лагерю, который кажется ничтожно маленьким пред горами, в которых приютилась «Галерея». Спустя пять минут, они оказались у первых укреплений – сторожевые посты, обнесённые кольями и надолбами. Возле них собрались воины, облачённые в кольчуги, всматривающиеся в лесные дали и ждущие опасности. Минуя высокие флагштоки со стягами железной короны и вороньего крыла, они вышли к зонам с кострами и расставленными возле них палатками.

Здесь охотник увидел, что окружают его не монстры из инфернального мира, а люди. Большинство из них отличаются крупными неримо-алменнскими и неримо-нордическими чертами. «Чистых» эндеральцев совсем немного. Тут же он приглядел и пару сгорбленных носастых и клыкастых зловещих зеленокожих тварей, нацепивших на себя примитивные кожаные и стальные доспехи.

«Гоблины!? Здесь!», – возмутился Маттоми, чувствуя неприязнь к существам, от которых исходил стршный смрад.

Охотник быстро смекнул, что гоблины пришли вслед за огромным количеством наёмников, которых привёл Аркт.

«Только вот зачем это ему нужно? Какую игру ведёт падший архисерафим?» – задумался парень и отбросил мысли, сосредоточившись на задаче. Он обошёл костёр, не обращая внимание на множество солдат врага, по пути слушая разговоры:

– Третье воинство к нам вчера подошло. Ещё пять дружин наёмников из Фогвилля. Ты слышишь? Акрт к чему-то готовится. Он собирает войска. Я пошёл за своей компанией, когда нас позвали в Кабаэте.

– Да я понимаю, нордлинг, но ты сражаешься за монету, а не за национальную гордость. У нас Союз отобрал нашу славу, честь и славу. Он забрал у нас единство и веру, и нацию.

– Но сражаюсь плечом к плечу с вами. И не стоит об этом забывать, эндералец. Да, я призван за монету, но «Ворон» ведёт нас всех.

Пройдя дальше, он услышал более проникновенный разговор, который вёл проповедник к своей пастве:

– Народы Эндерала! Вы долгое время клали души во имя хаоса, нации и прошлого. Великий мастер Весов шлёт вам своё приветствие, он призывает вас подвязаться в вере в пути хаоса ради грядущего стального порядка. Вскоре вы станете воинами, которые повергнут отступников, сметут нечестивцев.

Пара шагов ближе к башне, и на пол лагеря разнёсся приказ:

– Встать стадо! Скоро придёт время обрабатывать золото, и я не хочу, чтобы вы всё просрали. Разведка сообщает, что враг готовится к наступлению, поэтому вы идёте чистить оружие и экипироваться!

– Да, воевода!

Воины развернулись и направлялись к палатке, в которой хранится оружие. Маттоми не стал на них останавливаться и продолжил идти дальше.

Высокий рослый воин встал на пути охотника. Защищённый кольчугой и пластиной на груди, сжимающий щит и топорик. Маттоми понял, что ему не пройти, не задев этого ратника, ибо он встал прямо пред лестницей башни. И он принял единственное решение. Лук листвяного танцора «затрещал» листовыми узорами от стягивания. Воин успел только услышать неприятный звук и поднял топор. Стрела пронзила кость, выйдя из затылка. Тот даже не успел и крика издать, как обмяк и рухнул на руки охотника, скинувшего вуаль невидимости.

– Тише-тише, – произнёс Маттоми и подхватил падающее тело, чувствуя странную тяжесть в груди. – Всё хорошо.

Будучи в армии, он немало воевал, но к убийству людей никогда не привыкнет. Что-то изнутри стало его гложить, но откинул чувство и продолжил продвижение.

Взобравшись по лестнице, Маттоми стал методично зачищать башню. Его лук стянулся, и стрела со свистом улетела в плоть. Первый часовой слёг со сталью в горле. Второй только побежал к горну, как его пронизала вторая стрела. Покончив с первой платформой, скрытой за деревянными стенами, Маттоми тихо залез на высь башни и увидел чудесное явление, приятное ему глазу – часовой прислонился к стенке и закрыл глаза. То ли он был в полудрёме, то ли уснул – неважно – смерть настигла его со скоростью оперённой свистящей смерти.

Покончив с «оком» лагеря, он осмотрелся на другие башни. Где-то уже стоит легионер, где-то Фариам добивает часового, пронзая его кинжалом. Посмотрев вниз, он заметил, как у костров, пока никто не видел, появилось несколько бочек с порохом, как артиллерийские батареи из трофейных пушек на насыпных укреплениях обезлюдели. Ствольные орудия и баллисты остались без расчётов, так вовремя нашедших вечный покой.

«Пришло время дать сигнал», – мысль стала преддверием действия.

В руках охотника оказался маленький факел, от которого исходит неприятный аромат. Огонь вспыхнул от прикосновения спички мигом озарив все светло-зелёным светом. Всего пару секунд подержав его на виду, Маттоми спрятал факел, быстро его потушив. Этого должно хватить для сигнала.

Спустя несколько секунд из леса подались фигуры, мельчащие тени, которые можно заметить только с вышек, но «глаза» ослепли, и никто не спасёт передовой лагерь. Теперь сводная когорта должна выполнить вторую часть задания – занять передовые позиции, либо ослабить противника до прихода первого легиона.

Маттоми стал наблюдать, как к лагерю подбирается вся когорта. Сотня воинов, лучших среди всего легиона. Остальные четыре сотни, всё, что осталось от некогда славного и несгибаемого первого легиона, готовятся к решающему для них сражению. Либо сегодня он оправдает свою славу и силу и выживет, либо сгинет, пытаясь это сделать.

Охотник приготовил лук к стрельбе. Он идёт без страха в бой, зная, что за его гибель Союз оплатит семье издержки в сумму, достаточную для лекарства отца. Он даже шутил, что ему проще умереть, что спасти семью, нежели воевать. Фариам же в жёсткой форме заметила, что он лучше бы и умер, искупив вину за безобразие, сотворённое им.

Парень стянул тетиву, внимательно всматриваясь в пляшущее пламя костров. Там он увидел огонь, пожирающий дерево… ему это напомнило о войнах, бесконечных сражениях, поглощающих мир. Он бы мог поразмыслить о причинах и последствиях, но всё внимание он нацелил на новую цель. Высокий человек, в светло-синей мантии, поверх которой золочённый панцирь, подошёл к костру. Рогатый латный шлем скрыл лицо чародея, сжимающего холодную сталь двухметрового посоха, увенчанного символом ворона. Его свитой стали не менее полусотни арпов, рычащих и шипящих, готовых рвать и метать по приказу своего господина.

«Чернокнижник Весов» – догадался Маттоми, предчувствуя, кто ответственен за оборону на этом участке, но тут же отбросил домыслы, увидев рядом и закованного в рыцарские готические латы ратника, несущего массивный меховой плащ. Сверкающая огнями костров броня сильнее всего сверкала гравировкой короны на фоне шести шипов, что не оставляло сомнений в его принадлежности, отразившейся неприязнью в уме Маттоми – «Хранитель Ордена ночи».

– Противник! – закричал воин на передовом посту, привлекая к себе внимание и этот вопль, стал возвещением о начале кровавой битвы.

Маттоми, как и остальные диверсанты, приготовился посеять хаос. Его стрела, обмазанная в легковспламенимом масле, была подожжена об искру спички и отправилась в полёт. Угодив в бочку с порохом у костра, она показала Королевству, что Союз уже здесь. Оглушительный громоподобный взрыв прозвучал прямо посреди лагеря… в центре Шепчущего леса началось страшное побоище.

– В атаку! – прозвучал приказ Аннкрата, и когорта в полный рост перешла в наступление.

Стрелки легиона обрушили на врага рой стрел и болтов. Осевшая сталь подарила смерть в разрозненном ошарашенном лагере – люди, гоблины и арпы – многие пали пронзённые смертью оперённой. В начинающемся беспорядке раздался ещё один взрыв – бочонок с порохом разорвался у костра, ставшего местом построения для целой дружины, разметав людей, словно это куклы.

Немногие, избежавшие ужасающей судьбы, расчёты открыли огонь по наступающим. Скрипнули баллисты и болты размером в тридцать сантиметров устремились в линию наступающих. Снаряды лихо пробили броню, упокоив пару легионеров, в ожидании огня пушек.

– Нет, так не пойдёт, – произнёс Маттоми и решил истребить расчёт.

Только он натянул лук, как пара артиллеристов свалились на пушки. Те резко повернулись и тут же получил пару стрел в лица. Лучник тоже присоединился к стрельбе и добил расчёт парой быстро выпущенных стрел. Просмотрев вправо он увидел, как ему помогает Шэхкац, отстреливая отдельные цели.

Когорта вступила в битву, достигнув передовых позиций. Клинки сверкнули в пламене костров и вкусили кровь врага. Легионеры, прикрываясь широкими щитами, сцепились с наёмниками и повстанцами, вклинившись в разрозненные ряды ошарашенных бойцов. У укреплений, надолбов и кольев закипело сражение, в гуще которого наступает Аннкрат. Высокого роста «фогвиллец», сжимая волнистый фламберг, закованный в, с ног до головы блистающие, латы и шлем с зелёным перьевым плюмажем, находится в гуще сражения. Удар вправо, и он отсекает голову арпа, размашистое движение налево, и противник отлетает с кровавым каньоном в груди. Рядом стоящие легионеры с боевым кличем на устах, огнём в сердце и рдяным мечом, прорубают путь к позициям, заливая бесцветные землю кровью.

– За родной Эндерал! – зазвучал девиз легионеров «Первого». – Без жалости и без сожаления!

Маттоми стал охотником в тылу врага, но противник направил и силы, чтобы освободить вышки. Лук листвяного танцора с удивительной скоростью посылает стрелы, которые находят цель с необычайной меткостью. Одна за другой они пробивают кольчуги, вбиваются в щели между латами. Враг подобрался к башне и побежал по лестнице и Маттоми схватился за короткий меч легионеров. Ногой он отпихнул первого воина, заставив звенеть его кольчугу, отбив ятаган арпа, он резко перешёл в наступление и пронзил колющим ударом серое тело. Перепрыгнув через скатывающегося человека, гоблин ловко скакнул и попытался прикончить охотника копьём. Маттоми шагнул назад, перехватил древко и со всей силы дёрнул вперёд. Зелёный монстр не удержался и слетел с лестницы, покатившись кубарем… но в отличии от человека, он неудачно поставил шею и раздался противный хруст… носастая тварь больше не встала. Маттоми быстро подобрал лук и выпустил стрелу, пробившую кольчугу.

«Пора уходить», – понял Маттоми, начав быстро ретироваться с башни.

Пока диверсионная группа собиралась, Аннкрат продолжал двигаться в неукротимом наступлении. Он и когорта прорвали первые хаотические линии, устлав свой путь покровом тел и встретился с более многочисленным и интенсивным сопротивлением. Его фламберг встретился с щитом врага. Градом сокрушительных ударов он разнёс круглый щит с эрофинским орлом, а затем он нисходящим ударом вогнал меч в ключицу врага. Резко прыгнув вперёд, он оказался в гуще неримских наёмников. Клинки забарабанили по его доспеху, но не только сталь сдерживает оружие, но и магия укрепления. Пару размахов массивным клинком, и враг либо отступил, либо пал от бритвенноострого лезвия. Легионеры прорвались внутрь «раны» построения, и снова наполнили пространство трезвоном стали. Аннкрата поддержал новый воин – крупный ратник, сжимающий молот, смёл воинов «короны». Ватир опрокинул силой и массой дюжину врагов и заорудовал молотом, плеща кровью и разламывая кости.

Маттоми встретился с Фариам, Шэхкацом и остальными воинами. Их окружило истово ревущее пламя, обращающее в пепел палатки и укрепления, вместе с насыпями. Воины противника формируют ударные формации в метрах ста от них, пытаясь создать нечто похожее на оборону, пока легионеры не прорвали измученные порядки.

– Вот это мы устроили! – крикнул Маттоми, выцеливая очередного несчастного.

– На твоём бы месте я так не радовалась! – фыркнула тёмная аэтерна, посылая огненный болид в толпу врагов. – Их тут много.

– Ничего страшного! – отмахнулся Маттоми, посылая стрелу в кольчужного воина.

– Твой оптимизм на грани безумия! – Фариам выставила длань пред собой и сковала полдюжины воинов цепью молний и испепелила их одним движением, показывая на выстраивающиеся ряды воинов. – Их слишком много!

Они влились в общую композицию битвы. Двадцать легионеров присоединились к ансамблю битвы. Шэхкац с Маттоми с поражающей скоростью сеют смерть стрелами, посылая их в шеи и груди. Фариам подняла на бой переменчивые потоки магии, залив всё вокруг ярко-синим пламенем и обращая противника в пепел. Первый воин из их гряды пал, когда его окружила свора гоблинов, опрокинула и забила дубинками. Прорычав, вся стайка бросилась на Фариам, но девушка изменила вектор инфернальной атаки и усилием воли превратила мысль в энергию. Паутина молний сверкнула и зеленокожие твари окутались всполохами энергии, пав на землю в конвульсиях.

– Склонитесь перед мощью изначальной силы! – фыркнул колдун-чернокнижник, внезапно появившийся на поле брани и распахнувший когтистую ладонь.

Тёмно-фиолетовые молнии окутали троих легионеров и отбросили их. Затем он сошёлся в ближнем бою с воином. Посох ловко отбил меч, тычковый удар поверг наземь парня, а навершие в кровь и хруст сокрушило череп.

– Зачем вы сопротивляетесь? – крикнул маг и одним движением руки направил полсотни арпов на малую группу. – Примите знание о том, что всех вас пожрёт огонь очищения, если вы не покоритесь пути хаоса! Так зачем сопротивляться, если конец цикла неизбежен?

– Проклятый безумец! – прошипел Маттоми, нацелившись в горло колдуну. – Ещё один полоумный верун на службе идиотизма!

Стрела столкнулась о магический барьер и разлетелась на осколки. Колдун же ответил им струёй светлого огня, но та развеялось о ментальный барьер, выстроенный Фариам, что вызвало речь удивления:

– Интересно… я не думал увидеть здесь дочь проклятой крови Зораса. Ты же должна более служить нам, как последователям дела разрушения и порядка чрез него. Ваш праотец Зорас, как раз проповедовал подобное, – чернокнижник в паре метров остановил арпов.

– Ты не знаешь о нас ничего! Ты всего лишь безумный последователь фанатичного культа, который создан поклонниками чёрного пути.

– Этот путь есть отражение нашей истинной сущности, – настаивает колдун. – Глупо его отвергать, если, только следуя ему, можно спасти этот мир. В конце концов сам Аркт поверг порядок в хаос, лишь бы спасти мир от самого себя.

– Ты что несёшь? – смутился Маттоми. – Зачем всё это великому мятежнику? Он всего лишь предатель, который не знает, чего хочет.

– Он точно знает, чего желает, – продолжает настаивать маг, сдерживая порыв своих слуг. – Служитель «первого бога», он знает, насколько губителен порядок и понимает, что для жизни мира нужно стать единым с порождениями хтонических страстей. Он повергнет поборника порядка и наследника Светорождённых, чтобы тот не смог нарушить его планов. Велисарий умрёт, как и остальные.

– Велисарий – наследник Светорождённых? – на этот раз возмущение прозвучало из уст Фариам. – Это метафорически или буквально?

– Вам ещё много предстояло бы узнать, – маг махнул рукой, приводя волну плоти в движение. – Но пускай вас просветит смерть.

Арпы были направлены одной лишь волей вперёд, но твари не успели и шага сделать, как на поле боя появился лояльный ватир. Сокрушительным рывком он отбросил полдесятка арпов, и обрушил железный молот на голову одной из твари, расколов её как арбуз.

Маттоми едва ли не в упор застрелил врага и откинув лук выхватил меч. Отступив, он не учёл длину вражеского клинка и тот мелкими зубцами задел кольчугу, сдирая с неё сталь. Шэхкац в один прыжок оказался рядом с противником и вогнал в него гладий, тут же развернувшись и рассекая спину второго арпа. Тирон отпрыгнул, схватил лук и положив последнюю стрелу, внимательно прицелился. Чуть опустив оружие, он отпустил снаряд в свистящий полёт, что закончился в шее вражеского арбалетчика.

Колдун гурьбой молний попытался убить тёмную аэтерна, которая столь опрометчиво повернулась. Яркая лента молний ринулась к ней, но в последний момент встал латник. Его броня сверкнула всполохами огня и буйства энергий, сам он от боли рухнул на одно колено, но удержал удар.

– Так просто меня не сломить! – проревел Аннкрат, вставая и поднимая меч.

Передовые позиции врага были захвачены и теперь когорте предстоит встретиться со всей передовой группировкой. Маттоми увидел, как к ним подходят и легионеры, и мужики в чешуйчатой броне Речного, и несколько воинов в тюрбанах со скиммитарами. Они встали на фоне полыхающих знамён Королевства, методично занимая насыпи и сторожевые посты, обступая расчёты орудий.

– В атаку! – порычал воитель из Ордена ночи. – Во имя Железного Королевства!

– Когорта, к бою! – воззвал Аннкрат.

На встречу эндеральцам бросилась толпа, в которой стояли и арпы с гоблинами, перемешанные с наёмниками, и воины, несущие на себе форму старого образца стражи аркских полков. Размахивая всевозможным оружием, они желали крови за золото и прошлое.

Аннкрат вступил в битву с воителем Ордена. Ему на помощь подбежал ватир, сцепив два клинка и молот с широколезвейным двурчником. Оттолкнув их, воитель атаковал со всей силы. Опустив меч, он разрубает древко молота и мощным ударом кулака, сокрушает челюсть ватира. Аннкрат и латник скрестили мечи, выбив дождь искр из скрежещущих лезвий.

– Вы все умрёте! – озлобился враг, надавив на Аннкрата. – Орден ночи восстановит истинный порядок. Вам нас не остановить!

– Почему вы предали? – спросил «фогвиллец».

– Святой орден нас предал! – прорычал воин. – Он оставил наши гарнизоны умирать в одиночестве, истекать кровью. Святой орден отдал страну на растерзание Союзу! Железное Королевство – единственный шанс на наше прошлое! На нашу душу!

Аннкрат попытался продавить оборону врага, вложив весь меч всю силу. Ватир врезался в бок противника и оттащил его прочь, но тут же получил град мощных ударов – латный кулак мял плоть и заставлял кости хрустеть, пока монстр ревел от боли. Ватир успел отпрыгнуть, прежде чем его рассёк меч нисходящим движением. Они отошли на расстояние, приготовившись к новой битве.

Вокруг легионеры и слуги «Короны» сцепились насмерть. Хлестая друг друга мечами и искалывая копьями, воины теснили друг друга. В мешанину тел ворвался чернокнижник, явившись во вспышке телепортации. Огонь и молнии вырвались ослепительным потоком с его пальцев, испепеляя легионеров. Пара взмахов посохом и убийственные паутины энергии окутали солдат, отчего те возопили и завыли, что аж кровь в жилах стыла.

Гурьба новоприбывших арпов врезалась толпой, усилив давление на наступающие формации когорты, заставив тех отступать под троекратным превосходством.

– Нас теснят! – кричит Маттоми, взбираясь на насыпи, где расположились расчёты. – Нужно что-то сделать!

Тёмная аэтерна ничего не сказала. Она видит поборника ветров магии – чернокнижника, который окутал себя чародейским огнём, и окружил кучами тел. Она, нехотя, но подняла ладонь и атаковала колдуна пламенной стрелой, которая рассеялась о его пси-щит. Пара шагов и она на крыльях «моря возможностей» врывается в ристалище, блистая плащом из убийственного и жаркого пожара, испепеляя им врагов. Встреча двух магов и их эфирных сил ознаменовалась громом и больной для глаз вспышкой.

– Шэх, – погладил рядом стоящую пушку. – Мозгов у меня нет, но есть идея.

Аннкрат рухнул на колено, чувствуя, как одежда скользит от пота, а руки устали колоть и пробить вражескую броню. Ватир кинулся вперёд, но его нагрудная пластина в мановении ока была промята и разрезана, а само существо, пятясь назад, скуля и млея отошло, сжимая шерстистыми лапами грудь.

– Ты слаб. Я силён! Наследие Мальфаса будет стёрто с лица земли. «Твоё имя для меня – причастие», – повторил древнюю литанию Святого ордена воин. – Тьфу, что за бред! Теперь я понимаю истинную природу силы.

– Никогда! – взревел Аннкрат и встал с колен.

Латник сошёлся с чемпионом ордена, вкладывая максимум сил в приёмы. Звон оружия оглушал, а удары могли бы с лёгкостью рассечь плоть, но враг не сдавался. Клинок столкнулся с мечом предателя, затем был отведён и устремился в выпад. Лезвие шаркнуло по доспеху, высекая царапины, но не пробивая его. В ответ на Аннкрата обрушилась чреда выпадов и мясницких ударов, под напором которых он отошёл назад. Латы обоих сверкали в огне кострищ, будто пожираемые огнём и пестрели мастерской гравировкой, несмотря на царапины, отражая идеи каждого.

– Я – длань старого мира и истинного могущества! – заявил о себе враг. – Твоим жалким мечом не пробить моей брони.

Залп! Спустя миг Аннкрат смотрел в зияющую рану, оставленную в груди хранителя Ордена ночи. Для пушечного ядра не было препятствием, ни крепость лат, ни магия зачарований, и оно с презрительной лёгкостью их разорвало. Повернув голову в шлеме, сквозь решётку забрала глаза жалобно и с ненавистью посмотрели на Маттоми и Шэхкаца. Аннкрат подошёл к врагу и вогнал меч в рану пока наконечник лезвия не упёрся в броню на спине, а затем надавил и опрокинул его на сырую от крови землю.

Несмотря на гибель предводителя орд Королевства, армия не дрогнула, ибо её вёл сам чернокнижник. Усилив наступление, они стали оттеснять когорту, топя её в крови. Мечи рассекали щиты, топоры рубили броню, а копья протыкали кольчуги. Легионеры короткими мечами кололи врагов, теснили их щитами, а позади линии лучников и арбалетчиков расстреливали толпу.

Маттоми и Шэхкацом, подобрав стрел, отстреливали с насыпи противника, наблюдая за битвой Фариам и чернокнижника. Маттоми не видел и шанса в этом бою – легионеры падали, раненные под натиском врага, а Фариам, взмокшая от неимоверных усилий и жары заклятий, стала уходить и гнуться под чародейскими выпадами колдуна.

Противостояние могло ещё долго продлиться, пока наступление сточится об оборону или когорта проявит мастерство и сломит роялистов, но на поле боя появилась новая сила, обозначившая своё прибытие громом и молниями. Воины в цветах чёрного и серого явились на место ристалища, выйдя из Шепчущего леса на конях. Электричество что белее снега хлынуло с небес, призываемое новоприбывшими боевыми магами, и посеяло толстыми прутами смерть в рядах врага.

– Инквизиция на поле боя! – признал прибывших Аннкрат, тяжело дыша и поднимая меч для очередного удара.

Всадники устремились в стремительную атаку, озарив своё наступление вспышками и раскатами огненным и громовых заклятий. С отвращением Маттоми видел, как целые дюжины падали на землю, обращённые в изжаренные куски плоти. Чародеи-аколиты Инквизиции, идущие вместе с суровыми мечниками, наносили существенный урон вражеской армии, которая и не собиралась отступать.

Чернокнижник с рёвом ненависти стал отдавать звонким басом команды, похожие на пронзительный медвежий рёв:

– Всем перестроиться! Отправить войска на левый фланг!

Но что могли сделать несколько тысяч воинов в плотном неповоротливом построении, лишённые манёвра? Лишь ждать своей участи. Тяжеловооруженные всадники цвета бездны врезались во фланг оборонительной формации противника – широкие мечи полосонули волну плоти, высекая кровавые раны. Инквизиторы и их помощники врубились в горнило битвы с яростью, вошли на наковальню войны с отвагой. Маттоми на секунду прекратил обстрел врага, с восхищением смотря, как инквизиторы с отчаянным бесстрашием направляя коней в гущу врагов и широкими мечами кромсая всех, кто попадётся под руку.

Глаза арпа и человека узрели высокого всадника, несущего массивный панцирный доспех цвета слоновой кости и отделанного золотыми узорами. На его груди пылает раскалённым златом символ чаши и меча, голова защищена серебряным шлемом с ярким перистым плюмажем, а в руках изящный иглоподобный меч, инкрустированный самоцветами… кажется, что из его лезвия проистекает внеземной свет, оставляющий смертельные ожоги на теле врагов. Рядом с ним скачет на вороном коне воин в чёрных латах, с лысой обнажённой головой, вооружённый топором. Вместе с ними на быстрой бежевой лошади в бой врывается, и рослая утончённая дама с пепельными волосами, защищённая всего лишь корсетом.

– Гедемин и Сигизмунд… а кто она – не знаю, – произнёс Маттоми, смотря на Шэхкаца, который снова поднял лук.

Стрелы полетели в чернокнижника, который, впрочем, не испытывал от них вреда – они либо вспыхивали о его пси-щиты, либо вязли в броне. Он обратил внимание на инквизиторов и уставил посох в их сторону. Страшные заряды тёмно-фиолетовой энергии ударили по ним. Взрывы и всполохи подняли фонтаны огня, крови, земли и плоти поднялись среди толпы сражающихся.

Фариам же уже не пыталась достать его, а испепеляла врагов пред собой. Огонь тёмной аэтрна сжигал в прах вопящих и орущих повстанцев, а легионеры прорывались на очищенные позиции, чтобы там сойтись меч к мечу с противником.

Чернокнижик казался недосягаемым, но до тех пор, пока в гуще боя не появились новые фигуры. Гедемин, Сигизмунд и неизвестная дама слезли с коней, встав на пути колдуна.

– Предательница! – фыркнул тёмный маг. – Ты предала «Кузенов»! Ты предала истину!

– Ты ничего не знаешь, – прошептала девушка, поднимая рапиру.

Маттоми застыл в наблюдении за схваткой, как и все сражающиеся вокруг. Гедемин отразил клинком поток чёрной молнии, давая Сигизмунду действовать. Топор полетел прямо в голову чернокнижнику, но тот с лёгкостью отбил его, пытаясь снова атаковать магией. Сблизившийся Гедемин снова принял на себя весь удар, блокируя нечестивые чары, приковывая к себе внимание. Высокорослая девушка ловким движением юркнула к врагу и выставила вперёд рапиру в молниеносном движении. Тонкое лезвие принизило бедро, заставляя чернокнижника отойти. Враг, чувствуя превосходство, выставил пред собой руки в отчаянной попытке выставить щит, но меч Гедемина в ярком фонтане искр разбил его. Дама подскочила и рассекла запястье, разрезая и сухожилие… посох выпал, лишая своего носителя главного чародейского инструмента.

– Ах-хах, вы не понимаете, что творите. Аркт… он всё равно вас достанет и уничтожит. Аркт есть архангел погибели… первый служитель ложного бога Азатарона, и прозревший в истине… он вас… аргх!

Колдун заглох, когда фламберг вошёл в спину, рассёк плоть и оборвал жизнь чернокнижника. Труп плюхнулся лицом в землю, а за ним возникла фигура Аннкрата, вынимающего меч из плоти.

Завидев гибель своего командира, стесняемые инквизиторами, воины «короны» дрогнули. Один за другим солдаты стали покидать сражение, а вскоре когорта общим давлением под буйство ветров магии, повергла в бегство всех противников.

Маттоми, Фариам и Шэхкац, ступая через трупы, следуя посреди всюду пылающих костров, шли к месту разговора командиров. Парень еле как сдерживал себя, чтобы его не вырвало от вида изрубленных и разодраны тел. В воздухе витал сводящий с ума запах горелой плоти, а ухо терзают стоны и крики агонии раненных и всхрипы умирающих.

– Аннкрат, командующий первой сводной когортой первого легиона, – представился «фогвиллец».

– Верховный инквизитор Гедемин, – хриплым тихим голосом обозначил себя воин, не снимая шлема и посматривая на то, как когорта вокруг них выстраивается в боевые порядки.

– Мы рады вас приветствовать. И рады, что вы нас выручили. Без вас было бы намного труднее.

– Это наш долг. Многие из нас служили в Инквизиции и Святом ордене при Рождённых светом, защищая мир от тьмы.

– А вы сами…

– Да, я сам когда-то был хранителем третьего сигила. Когда Первосвященник из остатков старой инквизиции¹⁰ и покинувших Орден решил создать тех, кто бы защитил Эндерал от тьмы, я откликнулся, – подняв чудесный меч, и приложившись лбом к нему, он обозначил. – Служа Истине, мы рассеем зло.

Маттоми заметил знакомое лицо Сигизмунда и просто не мог не заговорить с ним, в голосе выражая иронию:

– Вот это встреча, господин инквизитор, не так ли? Не думал я, что вы пожалуете сюда со своей дамой, – парень закинул лук за спину. – Неужто у вас завелась боевая подруга?

– Я вас настолько привлекла, что вы подняли этот вопрос? – спросила девушка, поправив пепельный волос; её красивое лицо словно выточено изо льда, отражает удивительные черты филигранности, в глазах будто бы отражена вся изумрудная глубина лугов Сердцеземья. – Или у вас есть определённые проблемы, когда вы видите рядом красивую девушку и инквизитора?

– Больно у вас интересное общение, – заметил Гедемин. – Каиль, наша союзница, легионер, так что прошу тебя, будь вежлевее.

– Хм-м, хм-м, хм-м, – втянул Шэхкац воздух, чувствуя что-то острое… запах неведомый и знакомый. – Это древний аромат… как рядом с королём. Особая… магия.

– Арпишка, лучше бы свой носик не тянул ко мне. Ты всего лишь уродское порождение своего проклятого рода, чтобы такое говорить. Я-то уж знаю, – усмехнулась девушка.

– Не смей с ним так с ним говорить! – вспылил Маттоми, одновременно инстинктивно чувствуя и опасность от Каиль; дама удивилась такому обращению, но сдержала себя. – Ты вообще кто такая?

– Не думаю, что сейчас конфликт, это лучшая форма сотрудничества, – заявил Гедемин и голос его стал торжественней. – Пока наши братья и сёстры ведут наступление по всему фронту, мы должны крепиться, и готовиться к последующим битвам.

– Галерея Гримлайт, – посмотрел в сторону острых чёрных скал, скрытых в ночном полумраке Аннкрат. – Центр обороны врага. Там сосредоточены основные силы оборонительного рубежа… это будет трудный бой.

– Да, и мы сокрушим их. Непоколебимость веры мы положим, как основное оружие, – на этот раз обернулся инквизитор, смотря, как из леса выступили порядки легионеров, вместе с боевыми братствами Святого ордена, пестрящими цветами огня и воды; в одном строю шагали, и наёмники Ост-Эндеральской Торговой Компании.

– Надеюсь, что артиллерия справится со своим предназначением.

– Несомненно брат! – хлопнул по плечу Аннкрата Гедемин. – Но главное, что мы противопоставим тьме врага, свет истин в наших душах. Светорождённые, да и сам Мальфас, ликовали бы при виде этого славного дня. Приготовимся же к битве, и приготовим души наши, – Верховный инквизитор отступил назад, оказавшись в окружении слуг. Вместе они приклонили колени, направив все мысли в молитве к Господу, готовясь к предстоящей битве.

– Интересная у тебя татуировка, – произнесла Фариам. – Во истину древняя. Времён… Килры.

– Молчи… если хочешь жить! – фыркнула Кайль, положив ладонь на рукоять.

– Мне нет до этого дела, – покачала головой тёмная аэтерна. – Я бегу от проблем куда более… серьёзных, чем эта война.

Часть 2. Падший «ангел»

Спустя шесть часов

Битва продолжается. Под серыми небесами, посреди бесцветного и искалеченного леса, на заваленных баррикадами дорогах, в зелёных кущах северного Сердцеземья – по всей линии фронта сцепились полки, воинства и дружины, две колоссальные армии сошлись в смертельном противостоянии. Сотни километров земли за шесть часов превратились в окровавленную полосу земли, заваленную телами. И в самой её гуще молодой охотник прорубает себе путь, сквозь сторонников нечестивого порядка, через установление тотального зла.

Маттоми встал на одно колено и пригнулся, чтобы его не пронзило вражеское копьё, рухнув на деревянные доски, устлавшие пол. Сталь и дерево пролетели в сантиметре над закопчённым шлемом, натянув лук. Стрела с удивительной скоростью просвистела и вышла из горла эндеральца, облачённого в старую форму воинов Арка. Резко развернувшись, охотник стянул оружие и отправил последнюю перистую смерть во врага и через секунду сталь расчертила лентой пространство. Стрела нашла предательский зазор между шлемом и горжетом, на месте уложив хранителя Ордена ночи, сцепившегося с легионером первого. Спустя миг лук отброшен и в руках сверкнул гладий, которым он защитился от нисходящего удара длинным мечом, вступая в ближний бой под сводами каменно-скальной залы. Оттолкнув противника, он ушёл назад, вставая в один ряд с воинами Союза, которые только что избавились от первой волны контратакующих. На секунду жестокий бой стих, каждая из сторон в изнеможении стояла, смотря на отделяющее их трёхметровое пространство, заваленное окровавленными телами.

– Вот это побоище, – тяжело выдохнул охотник, мотая головой и ища своих товарищей, которых не видит.

С отвращением, Маттоми вспоминает последние шесть часов своей жизни, прошедшие словно в аду. На мгновение, всё это напомнило ему подавление восстания Киланы Хаммершлаг, когда практически весь Эндерал оказался перекопан траншеями и укреплениями, впал на года в безумие гражданской войны. Напомнило такой же жестокостью и масштабностью действий, фанатичностью сторон и непримиримостью в достижении целей.

– Сдавайтесь! – крикнул в сторону врага легионер, поднимая щит. – Вам не победить.

– Проклятые предатели! – вышел вперёд молодой парень из чреды воинов «Короны», на котором красуется подогнанный табард алого цвета, с белым львом на груди. – Вы продали свою честь, отдавшись на волю тем, кто уничтожил нашу страну… продал её за монету зарубежным купцам, тем, кто продал нашу веру. Вы отступились от изначальных эндеральских истин и принуждаете нас жить так, как вы считаете нужным, отвергая нашу тысячелетнюю историю.

– Скажи, в какой момент ты отрёкся от своих братьев и сестёр?

– Когда вы провозгласили свой нечестивый «Союз»! Когда был низложен наш Святой орден и вашими ублюдошными хартиями были попраны наши традиции и история. Тогда я и ещё тысячи верных встали на службе истинному Эндералу, а не вашей фальшивке! Наш великий предводитель вскоре встанет у власти, как истинный верховный магистр!

– О ком речь?

– Наш король! – гордо заявил парень, вдохновлявший своих сторонников. – И он повергнет вас, как мы заставили вас умыться кровью при наступлении!

Маттоми вспомнил, как это было. Сначала на горы, а затем на остальные позиции еретиков обрушился шквал огня орудий всех возможных калибров – кулеврины, мортиры и пушки – все заголосили в один глас. Прославленная артиллерия Эндерала в один миг выпустила тысячи бомб и ядер, превращая землю в фонтаны грязи, а скалы в пыль. Только на центральном направлении у Галереи Гримлайт было сосредоточено не менее двух полнокровных артиллерийских полков, которые испепеляли и разрывали отступников дождём смерти. Когда боеприпасы закончились, на всей линии наступления был дан простой в жестокости и тяжёлый в исполнении приказ – «Вперёд, выбить противника с его позиций». Маттоми никогда не забудет, как тысячи людей и аэтерна в одном порыве, под звуки барабанной дроби, внимая рвению знамён ринулись полям, которые вскоре превратились в долины смерти – выжившие лучники и арбалетчики, мастера баллист и трофейных орудий ответили отчаянным убийственным огнём. В тот момент рядом с Маттоми за пару секунд пали десятки людей, устлав путь, но ещё тысячи продолжили путь, наступая на укрепления под тёмными от количества стрел небесами. Армейские чародеи хаотично создавали ментальные щиты, защищавшие войско от смерти с небес. Спустя полчаса они подступили к горам, у которых вступили в бой за разбитые укрепления и позиции Королевства с немногими выжившими, переступая через полыхающие руины и куски разорванных бомбами тел. И когда укрепления были взяты, войско прильнуло к скалистым позициям, не в силах прорваться дальше – укрепления оказались слишком мощные.

– В атаку! – прозвучал призыв, вырвавший Маттоми из воспоминаний, и легионеры ринулись на мятежников.

Маттоми тоже бросился в атаку, в едином строю ринувшись на толпу противников, которые обратили в сторону наступающих вал щитов. Стены содрогнулась от очередного обстрела батарей пороховых орудий, под ними завязалось сражение. Справа и слева от Маттоми легионеры хлёсткими и быстрыми ударами спат искололи мятежников, мастерски превосходя оборону противника. Сам же охотник сцепился с пареньком-офицером старой армии, отбив выпады его кривого меча, после чего сам атаковал серией уколов, но тщетно. Черноволосый эндералец стал наносить нисходящие хлёсткие удары, но все они сталкивались о крепкую сталь гладия. Тогда враг с крутящего движения решил пробить оборону, но Маттоми оказался быстрее и стремительным колющим ударом пробил кольчугу под табардом, но меч всего лишь рассёк кольца и слегка вошёл в плоть.

– Ай!

– Ты зря сражаешься, – сказал охотник парню, поднимая меч. – Так или иначе Союз вас одолеет.

– Ты никто… ты всего лишь жалкий прихвостень нового порядка.

– Я – наёмник, – ответил холодно Маттоми, готовясь к новому сражению. – Не более того.

Снова битва закипела и их бой присоединился к общему звону клинков. Не менее полусотни легионеров медленно, но особо кроваво продвигаются вперёд, вытесняя врага. Сотня мятежников теряла личный состав, уничтоженный в скоротечных сватках, в центре которой противостояние офицера и солдата. Маттоми защитился, не дав изогнутому мечу пронзить ключицу, после чего в один прыжок оказался рядом с противником. Длина меча позволила ему ловким движением вогнать пол лезвия в торс аркчанина и отойдя, силой ноги отпихнул его в груду союзников. Ошарашенные повстанцы на секунду остановились, но, чтобы потом продолжить яростное наступление, когда один из коридоров рассыпался новоприбывшими воинами, облачёнными в панцирную сталь.

– У врага подкрепление! – объявил младший офицер легиона, отмеченный пурпурным гребнем. – Приготовиться!

Легионеры, измученные часами битвы, встали, не способные дальше продолжать наступление. Они оказались в одном из внутренних подскальных убежищ, так и не выйдя во внутренние пространства Галереи Гримлайт. Подняв широкие овальные щиты, легионеры приняли бой с эрофинскими панцирными наёмниками, с трудом защищаясь от проникающих ударов топориков. Спаты сталкивались с лезвиями вражеских клинков, кровь стекала по потной коже, с гримасами злобы обе стороны готовы были сражаться до полного взаимного уничтожения, увязая в телах товарищей.

Маттоми с усталостью отступал… им двигала мысль, что если он падёт, то его родители… отец останутся без него, а сам он не выполнит свой долг. Перед ним мельчишело множество силуэтов двух цветов, которые не собираются уступать. Казалось, что они будут стоять как две стены до конца времён.

Но ход битвы был мгновенно переломлен приливной волной огня, явившейся из одной из множества секций, и многократно озарившей залу. Яркая волна пламени ласкающей «рукой» залила фланг наёмников, обращая их в пепельноподобные массы. А спустя миг оттуда явились воины, облачённые в цвета изумрудной зелени и закованные в сталь. Фогвилльцы маркиза с широкими двуручными мечами наперевес столкнулись со вздрогнувшими подразделениями неримлян и за пару секунд жестокого боя оттеснили их.

– Фариам! – признал в чародейке тёмную аэтерна Маттоми, которая пропала в движениях двуручных клинков, и озаряла место всполохами пламени.

Усилили давление и воспрянувшие легионеры, которые перешли в сокрушительное наступление. Наёмники попытались перегруппироваться, но встретились с огненным буйством чернокожей дамы, которая с ошеломительной уверенностью продвигалась вперёд, укутываясь в плащи огня.

– Отступить на укреплённые позиции! – прозвучала команда наёмников и больше сотни воинов стали ретироваться; бойцы Союза остановились, нуждаясь в передышке и не способные к дальнейшему наступлению.

Маттоми убрал меч в ножны, среди ковра тел нашёл свой лук и одновременно подходящие стрелы. Оглядевшись, он увидел страшную реальность воины и прекрасное явление – среди мертвецов и раненных, измазавших деревянные полы в крови, ступает девушка, чьи утончённые черты тела подчёркнуты кожаным бронированным корсетом, стянувшим огненную мантию.

– Как ты… Фа… Фариам? – спросил Маттоми, поправив изодранную кольчугу, и шлем, который опалился, когда вражеский чародей плескался огнём до тех пор, пока его не прикончила стрела.

– Всё нормально, – ответила тёмная аэтерна. – Удивительно, что мы смогли так далеко пройти за оборону. Не думала, что врагов окажется так много.

– Ты не видела Шэхкаца? Где мы его потеряли? – растерянно стал спрашивать парень. – Я только помню, как за воротами нас разделили… а потом всё в тумане.

– Он сейчас скорее всего воюет в отдалённых казематах. Насколько я помню, его с отрядом отбросили контрнаступлением.

– Как же это произошло…

Фариам вспомнила, как они пробились к горным укреплениям и ударились о них, как морские волны на скалы. Она помогла ротным чародеям пробить ворота, выставляла щиты и не давала шторму стрел и болтов уничтожать наступающих. А затем они хлынули внутрь, сцепившись насмерть с защитниками. Часа два они продвигались вперёд, растекаясь по множественным переходам и тоннелям, в отчаянной попытке захватить фортификации, где Фариам отчищала магическим пламенем проходы. Так было до тех пор, пока Железное Королевство не контратаковало тысячами воинов, остановив легионеров, мечников Компании и братства Святого ордена. В одной из комнат Шэхкац был отделён от основных сил и оттеснён в далёкие подземелья, где продолжил сражение… как надеялся охотник.

– Нам нужно продвигаться дальше, – встал Маттоми. – Как продвигается наступление?

– Не знаю. Я слышала лишь, что всадники и первая рота стрелков Компании пыталась взять главные ворота в «Галерею», но понесла устрашающие потери и отступила.

– Дело плохо, – произнёс Маттоми, посмотрев на офицера легиона. – Господин, где мы?

– Судя по всему мы сейчас в одном из складских помещений, – ответил воин, указав мечом на ящики и коробки с сундуками, подле которых лежат тела. – Если верить найденным картам, то дальше будет казарма. А там можно будет выйти к внутреннему бастиону, от которого недалеко и до внутреннего двора Галереи.

Разговор оборвался, когда из одного из прохода донёсся звук, бренчание доспехов и лязг оружия. Легионеры и воины Маркизата устало развернулись, чтобы принять новый бой, но те, кто явились из ауры шума, заставили удивиться воинов Союза. Прекрасного вида девушка, блистая волосами белее неримского снег, облачённая в укреплённый кожаный доспех, и несущая окровавленную рапиру. За ней ввалились воины, в исцарапанных атлетических доспехах, под которыми насыщенно-синие поддоспешники, несущие широкие мечи.

– Кайль, – узнал девушку Маттоми. – И хранители Святого ордена пути воды. Отличное подкрепление.

– Я смотрю у вас не всё в порядке, мальчики, – на тонких налито-красных губах промелькнула улыбка. – Что ж, теперь-то вы подчиняетесь мне.

– По какому праву? – возмутился офицер, но тут же успокоился, когда узрел «грамоту командира», которые префект раздавал различным воинам армии, которых назначал общеармейскими командующими среднего звена; он приклонил голову и покорно спросил. – Что мы будем делать? Наша задача – прорваться во внутренние дворы и зачистить их.

– Нам нужно направиться в надвратные помещения.

– Зачем? Наша задача ведь пробиться, захватить внутренние пространства и обеспечить плацдарм для дальнейшего наступления.

– Скажи, сколько сейчас в строю воинов? И где они? Ну пробьёшься ты, а дальше что? Твоя горстка храбрецов попросту окажется посреди толп противников, которые будут перебиты с лёгкостью. Так что ты будешь делать?

– Не знаю…

– Как младший офицер, мальчик мой, ты должен мне подчиниться, – Кайль перестала мягко давить, положив изящную руку на плечо парню. – Я не хочу, чтобы твои парни сложили голову зазря.

– Хорошо… командуй.

– Воины! – обратилась Кайль и голос её разнёсся по всем краям залы. – Всем приготовиться, мы выступаем на бой. Я даю вам шанс отомстить за павших товарищей деянием, которым вы сломите врага.

Отерев рапиру, Кайль двинулась вперёд. Пошёл и Маттоми, встав за Фариам, а за ними двинулись, и легионеры с фогвилльцами. Они углубились в какой-то узкий тоннель, где освещение поддерживалась порой факелов.

«Кто она такая?», – задумался Маттоми, смотря на Кайль. Девушка, пришедшая за Сигизмундом, была слишком уникальной – он видел, как она с презрительной лёгкостью повергает сильнейших воинов Королевства, а черты её лица слишком изящны. Но сейчас не до размышлений о неведомой даме… главное – выполнение задачи.

Следующее помещение встретило их широкими пространствами, освещёнными множеством факелов. Тут их встретили воины-гоблины, облачённые в крепкую пластинчатую сталь, вооружённые топорами и булавами. В зале не было практически ничего, кроме уродливых палаток и мешков у «стен», а в самом центре развивался стяг Железного Королевства, обложенного тотемами.

– В атаку! – был дан приказ и сражение началось.

Маттоми шёл в числе последних и присоединился к сражению в тот момент, когда латники-фогвилльцы и хранители Святого ордена скрестили мечи с топорами зеленокожих мелких тварей. Охотник выпустил стрелу, которая пронзила горло монстра, слегка задев волосы Кайль. В порыве битвы девушка даже не обратила внимание на сие, продолжив с необычайной       ловкостью отбивать выпады и рассекать плоть гоблинов. Вот она отбила топор, схватила гоблина за шею и подняв над землёй, прошила того рапирой. Маттоми удивился – «Какой же силы эта женщина и насколько остро её оружие?».

Битва засияла новым светом в тот момент, когда Фариам выпустила магическую силу, обращённую усилием воли в огонь. Тёмно-серые пространства залы озарились, а десятки врагов заживо изжарились в броне. Фогвилльцы усилили наступление, а хранители обратили волю в смертоносные потоки воды. Магическая влага буквально смывала врага, срываясь с дланей воинов, проникая в горло и лёгкие, убивая гоблинов в мучениях.

Вскоре всё было кончено – Маттоми и десятка стрел не успел выпустить, легионеры смогли перевести дух, дав работать Кайль и её воинам. Ныне звон мечей и вопли стихли, остались лишь тела врагов, попытавшихся задержать наступление.

– Идёмте дальше, – холодно произнесла Кайль, переступая через перерубленных гоблинов-наёмников.

Их путь пролегал к небольшим воротам, которые за пар мгновений были сокрушены чредой разрушительных ударных заклинаний тёмной аэтерна. Разлетевшись салютом почерневших щепок врата пали, открывая путь туда, где их не ждали… слишком это казалось нереальным.

Кайль вылетела на деревянный настил, который защищён стенкой и потолком, столь стеснёнными, что образуют удобную позицию для стрелков. Её рапира без промедлений рванула вперёд, рассекая плоть и сталь. Арбалет выпал из рук противника, а сам он покачнувшись, рухнул на дерево. Тут же внимание обратили другие противники – защищённые кольчугами и меховыми накидками стрелки, среди которых возвышаются чёрные повелители, с инфернальным огнём в очах и блистающие чёрной сталью на теле.

– Демоны! – опознала их Кайль, отбивая выпад одного из противников. – Уничтожить их.

Порождения тёмного духа развернулись и в бешено-огненном отблеске их глаз Фариам нашла нечто знакомое и пленяющее. Она вскинула руки и отправила вперёд волну рокочущего пламени. Огонь очистил вражеские позиции, изжарил правый фланг лучников, но из бури вышли демоны, поднимая двуручные молоты, жадно сверкающие в блеске огней. Разобравшись со стрелком, Кайль ринулась на них. Рапира скрестилась с вражеским орудием, к удивлению, всех, а затем девушка высекла на доспехе материализовавшегося духа сеть царапин.

«Не может быть», – подумал Маттоми, наблюдая за тем, как дама останавливает движения могучих существ.

Трое демонов устремились в бой, сверкая клыками и потрясая оружием. Охотник выпустил две стрелы, но каждая отлетела от доспеха. Пара фогвилльцев попытались сойтись с ними, но враг играючи отбил каждый удар, а затем молниеносными ударами превратили их в несуразную кроваво-металлическую массу, размозжив адскими молотами, размером в голову.

Тем временем с лестниц на стену хлынуло подкрепление – из глубины Галереи явились орды гоблинов, смешенных с бывшими военными и дикарями. Они встретились о стену щитов и клинков, всё вокруг наполнили перезвоны стали, крики боли и стоны умирающих. Пространство разорвал адский хорал орудий – бомбы осели в глубине «Галереи», озарив местность всполохами огня и осыпав её фонтанами грязи и разорванной плоти.

– Во имя Эндерала! – прокричали воины Союза, вставая в плотный строй, давая и дальше выполнять задачу.

– Нужно добраться до тех рычагов! – крикнула Кайль, показывая на железные «палки». – Они откроют главные ворота!

Маттоми снова дал залп, но стрелы удивительным образом изменяли траекторию пред лицами демонов. Тем временем Кайль схватилась с одним из них, пытаясь преодолеть его оборону, выставляемую с ошеломительной скоростью. Фариам ищет способ спалить их, но как огонь может навредить тем, кто вышел из него? Парень сплюнул, проклиная, что всю эту местность нельзя сравнять с землёй артиллерийским огнём… кавалерия не пройдёт потом.

Кайль могла бы долго ещё сражаться с таким могучим врагом, чей морщинистый сухой лик отмечен красными глифами губительных сил, но на поле боя объявились новые бойцы. Сначала стрела чудом смогла преодолеть ментальную защиту и пронзила горло твари, но та лишь пошатнулась, выступив острием к Кайль. Обернувшись, демон получил ещё две, брызнувшись огненно-яркой кровью. Подняв молот, он с рыком ринулся в сторону вторых врат, скрытых в облаке горького дыма, но оттуда на него вылетело существо, выше него самого и сбившее, словно это поезд звёздников. Ватир с рёвом торжества опустил на голову демона свой молот-клевец острием вниз с такой скоростью, что даже сверхъестественная реакция не помогла ему. Когда раздался хруст кости, и голова раскололась, то нереальное тело с оружием и бронёй просто растворилось, выдохнув реальный воздух.

Из дымки явились два новых стрелка, вооружённых луками. Сгорбленную фигуру Шэхкаца, в изодранной кольчуге, Маттоми тепло узнал, а вот среднего роста парня, на котором прилегающее одеяние из крепкой чёрной кожи, чья личность скрыта за капюшоном нет. Они оба подняли луки и стрелы их оказались освещены заклятьями, вплетёнными в сталь. Две стрелы, расчертив пространство яркими лентами, вонзились в горло демона… магия света разлилась по сотканной из чёрных энергий плоти, расщепляя её. С приглушённым криком он схватился за шею, а ещё две стрелы решили судьбу твари.

Последний демон с яростью обрушил град ударов на Кайль, но она перехватила древко, её нечеловеческой силы хватило, чтобы пересилить демона, а затем лезвие рапиры сверкнуло у незащищённого горла, выпуская кровь. Вскоре и он был развоплощён, лишившись материальной жизни, оставив наступающих одних на укреплениях.

– Кто ты? – спросила беловолосая девушка у воина «в коже», отирая клинок.

– Тараэль Нарис, – ответил парень. – «Вольный клинок» при второй штурмовой роте Компании.

– Шэх! – радостно крикнул Маттоми, бросившись в объятия арпа; обняв друга, он дотронулся и до опалённой шкуры ватира. – Спасибо тебе. Я ни дня в тебе не сомневался, и особенно когда дал тебе то зелье.

Ватир обидно зарычал.

– Хорошо-хорошо, – усмехнулся Маттоми.

– Я вырвал его из лап смерти, – полушёпотом сказал Тараэль, убрав чудесный сильно изогнутый чёрный лук. – Они и я – то единственное, что осталось в строю после встречи с полчищами врагов.

– Печально, – минорно отметила девушка и удивилась. – Откуда у противника имеется возможность вызвать демонов?

– Не знаю, – прошептал Тараэль. – Там, в подземных укреплениях мы встретились ещё и с группами нежити. Скелеты да поднятые трупы.

– Ты не видел инквизитора – Сигизмунда? Он отличается блестящей лысиной и строгим нравом? – в словах Кайль Маттоми подловил странный трепет. – Нигде такой не помелькал?

– Откуда такой интерес, – спросил охотник. – Неужто вас связывает нечто большее, чем его праведная работа?

– Просто мы хорошие друзья, – фыркнула дама. – А вам есть до этого дела или вы имеете… далеко идущие планы?

– Нет, я его не видел, – тихо ответил полу-аэтерна, осмотревшись и грустно обозначив ситуацию. – Противников слишком много. Они смогут нас откинуть, если не придёт подкрепление.

Кайль показала на рычаги, властно приказав:

– Пока мы отбиваем контратаку, пусть кто-нибудь распахнёт врата и даст сигнал союзной кавалерии. Они по-видимому повреждены, так что придётся поработать с ними.

Укрепления внутри Галереи Гримлайт – несколько деревянных башен, окружающих пару двухэтажных каменных холодно-суровых строений, которые смахивают на поместья. За ними возвышается мраморная статуя, утопающая в импровизированном пруду, представленным каменнм круговым ложем. По старым легендам, во время расцвета этого места, здесь была железорудная шахта, а начальник добычи поклонялся не Мальфасу, а Эсаре, богине памяти и грёз. Во время обрушения одного из рукавов, начальник горячо молился ей, чтобы его горняки выжили, в оплату обещая возвести ей святилище. Это всё прекрасная легенда, выраженная в обелённом камне, что ныне осквернена. Слуги Железного Королевства устроили подле статуи жертвенник, обитый медью, где клали под нож разумных существ, давая чёрные обеты и проклятые клятвы. Даже со внешней стены Маттоми видит бурые пятна крови на теле «девушки», а у алтаря разбросаны кости и куски полугнилого мяса.

Пока охотник и арп отправились работать с рычагом, Кайль ворвалась в битву подобно буре, сверкая окутанной молниями рапирой. Клинок сверкнул среди моря врагов, рассекая строй кольчужных воинов. Зачарованная секундами ранее наложенным заклятьем сталь передала парализующий заряд в плоть врагов, положив кучу тел под ногами, тут же пронзённых копьями и мечами легионеров. Из массы на неё выпрыгнул костолом, который тут же был пронзён чредой иглоподобных ударов, а затем рапира выпустила заряд в плоть вражеского ватира, взорвав часть плеча. С диким рёвом он рухнул на землю, но его место занял массивный латник-переросток, движение клинка которого было остановлено силой седоволосой девушки. Мгновением позже она нашла зазор между шлемом и нагрудником, направив туда рапиру.

Формации контратакующих больше напоминали несуразную толпу, нежели построение. Против них выступила горстка легионеров и фогвилльцев с хранителями. Воины Святого ордена сражались с мечом и обливая магической водой, смывая шеренги противников, пока широкие клинки изумроднознамённых латников рассекали плоть нечисти. Щиты легионеров отлично защищали от клинков противника, пока длинные спаты и копья до смерти искалывали воинов Королевства. Но и враг не оставался в долгу – на поток атакующих, стеснённый у левого края врат, накинулись орды сторонников губительных сил. Ватиры и костоломы разрывали щиты и вспарывали кольчуги, клокочущие массы разно одетых воинов давали на воинов Союза всей массой и силой. И что хуже – на стороне Королевства выступили чародеи, явившиеся во вспышках огней и молнии, обрушившие на поле боя энергию «моря возможностей».

Фариам с ватиром тоже вступили в противостояние, пока Тараэль выпускал стрелу за стрелой со стены и сея смерть в рядах врагов. Тёмная аэтерна взмахнула кистью и искры превратились в ревущее пламя, поглотившее не менее полудюжины роялистов. Её инфернальный взор устремился на вражеского криоманта и тут же огонь сошёлся в смертельной схватке со льдом. Фариам расплавила ледяные колья, но её град огненных стрел столкнулся о рассеявший их морозный щит. Битва быстро закончилась, ибо Кайль оказалось сбоку от криоманта и быстротечным движением рапиры упокоила его. Второй маг – пиромант столкнулся с гневом дамы. Рапирой она отсекла все попытки убить себя, развеивая заклятья, после чего серей выпадов достала горе-мага.

Тараэль прицелился точнее. Последний чародей отмахивался молниями, пока его пытались достать струями пламени. Чуть выше поднял лук он отпустил стрелу. Точное попадание в горло и ни одно зелье не спасёт теперь противника.

– Фух, – выдохнула Фариам, смотря на то, как всё больше союзников оказывается на земле… ещё пять минут и от них ничего не останется, но помощь пришла совершенно неожиданно.

Ворота распахнулись, сигнал был дан и белоснежный дым стал ярким символом, что Галерея Гримлайт доступна для полномасштабного наступления. Кавалерия Инквизиции вместе со оставшимися всадниками легиона нанесут мобильный удар в сердце вражеской обороны. Маттоми посмотрел на поле и с радостью в сердце увидел, как на горизонте зареяли бардово-пурпурные и серо-золотые знамёна, возвещающее о скорой победе. Они смогли… под серым рассветным небом, под грохот барабанов и артиллерийских орудий всадники ринулись в атаку.

Противник стал спешно отступать. Около полутысячи воинов побежали прочь, на укреплённые позиции центра Галереи, но на поле боя выступил новый враг. Под два метра, закованный в посеребрённый рифлёный доспех, отмеченными узорами множества молний, будто вторящий глубинной черноте небес. Меховой воротник окантовывал горжет, а шлем венчали шипы, походящие на корону. В руках он несёт длинный меч, охваченный ледяными всполохами чародейской энергии, а на левой руке прикреплена серия боевых когтей, жадно сверкающих в преддверии боя.

– Наш король! – вскрикнули дрогнувшие войска, поддерживая свой дух. – Сарагон’Ашар!

С серого неба тут же заморосил противный дождь, усиливающий парализующий дух уныния и трепета пред вражеским лидером. Маттоми поднял взгляд на короля, увидев, что он прибыл не один – братья меча Ордена ночи вставали в один ряд с потрёпанными воинами Королевства.

Войска Союза дрогнули при виде Сарагон’Ашара. Грозный воитель, поблескивающий доспехами и лязгающий оружием, внушал страх в сердца, а грозный голос сотряс и сердца:

– Мои верноподданные! – воскликнул монарх, протянув руку в сторону ратников Союза. – Я – первый и последний король Эндерала стою пред вами и готов принять в свои объятия. Неужто вы не видите, что эта глупая междоусобица есть смерть нашего народа!?

– И что ты сделал для спасения страны!? – вперёд выступила Кайль. – Тебе были даны такие возможности, а ты их потратил для войны, создания культа себя и укрепления власти! – Кайль прошла вперёд, приближаясь к перепаханной земле, к которой подошёл и король.

Маттоми встрепенулся, смотря на знамёна «Короны» на фоне каменных «поместий» и жертвенника. Он почувствовал странный холод, проникающий в каждую клеть его тела, но усилием воли отторг страх.

– Сколько я жил, сколько сделал для Эндерала, – проговорил король, чей лик скрыт за железной маской. – Но только недавно я понял, что только за железным порядком – истина! Вы посмотрите куда вас привёл Союз! Вы кладёте свои жизни ради тех, кто за стенами дворцов утопает в пошлой роскоши, плюёт на вас и посылает на смерть!

– Я помню эти речи… также говорила и Килана Хамерршлаг, – тихо произнесла девушка, поправив белоснежный волос. – Ты не для этого был призван, Сарагон’Ашар… вы превратились в безумие, – едва ли не шёпотом завершила дама.

– Так твои союзнички не знают твоей тёмной истории, уходящей далеко в века? Те трое полностью поддерживают мой путь. Именно они дали мне право на это… именно они заключили договор с Арктом для окончательной победы.

– Аркт их использует…

– Ты – предатель! – из строя союзников вышел высокого роста седоволосый, с проплешиной, воин; на нём броня – искусной работы, позолоченный, исцарапанный полный комплект доспеха хранителя.

Маттоми узнал его. Аккуратно подстриженная бородка, сухое, покрытое морщинами суровое лицо, отягощённое усталостью. Только вот удивления добавляет то, что как это человек оказался здесь. Он тихо прошёл вперёд, не замечая воинов вокруг себя, будто бы не слыша перешёпотов, которые появились в тот момент, когда он пришёл. Сотни воинов, знавших его как бывшего предводителя Святого ордена, как владыку и всевластного повелителя континента, ахнули, впали в ступор и сомнения – «не привиделся ли призрак?».

– Ох, кого я вижу! Сам Теалор Арантеаль на поле боя! – заревел король, словно узнающий старого друга…

– Тебе не отвратительно? Посмотри, кем ты стал, – тихо сказал Арантеаль, идущий лёгкой, но уверенной походкой, терзаемый взглядами обеих сторон. – Что тебе пообещали архипредатели, когда совращали? То же, что и Килане? Справедливость? Честность? Правильность? Или ты повёлся на власть?

– Я не думал, что мы когда-нибудь встретимся… тогда я почти умер.

– У нас есть время, пока скачет кавалерия, – поднял двуручный меч Арантеаль. – Сегодня, я буду более точным, и рука моя не дрогнет.

– За Хашарима!

Без лишних слов они сошлись. Два меча зазвенели друг об друга, направляемые яростью и гневом. Арантеаль отбил выпад когтя и блокировал меч, после чего сам обрушил град нисходящих ударов. Отпрыгнув, бывший магистр едва не свалился в яму, но сориентировался и вышел в колющий удар, который был отсечён. Король хлестал мечом будто это дубина, а когда понял, что это бесполезно, стал чередовал рубящими удар и колющий, но Арантеаль стойко отбивал каждую попытку его убить. На мгновение королю удалось пройти через блоки Теалора и выкинуть коготь, но бывший магистр юркнул, не давая себя убить – лишь одно лезвие оцарапало доспех.

– Не так легко, как в тот раз!? – крикнул Сарагон’Ашар, поднимая меч. – Мои руки свободны от пут!

– Зато твой разум пленён врагом, который уже пытался пожрать этот мир!

– Так мы и сражаемся против них, Теалор! – два воина скрестили оружие, и друг посмотрела в глаза другу, пытаясь за железом и безумием найти остатки человечности.

– Они вас обманули… посмотри на все свои действия… вы служите им, думая, что противостоите!

Расцепив оружие, Теалор отошёл, создавая дистанцию и место для маневров, переводя дыхание. Король уже собирался продолжить бой, как протрубили боевые знамёна, гулким эхом возвещая прибытие столь сильного и могущественного, что небесную твердь сотрясло громом и разразило молнией. А затем, с неба, с помощью магии, спустился тот, кого ждали меньше всего… тот, кто внушил истинный трепет в души одним только видом. На поле боя из кокона слепящего света ступил высокий мужчина, чей чёрный длинный волос по цвету мог сравниться лишь с бездной. Благородное отточенное лицо поддержано высоким воротником, уходящим под доспех, а сам образ скрыт за маской. Защита предполагала прекрасной работы нагрудник вкупе с кожаными накладками на животе, бёдра и ноги защищали золочённые поножи. В ладонях покоится длинный широколейзвенный меч, навершие которого увенчано гранённым сапфиром, а у рукояти вычерчены руны. Каждый шаг был полон властности, за спиной развивались потоки света, сила так и вилась вокруг сего ангелоподобного воина. Один только вид сего воина вызывает странное чувство страха, подавленности и ужаса.

Маттоми подготовил лук. То же самое сделали и Тараэль с арпом. Два войска застыли в молчаливом противостоянии, пока неведомый воин идёт по полю боя, переступая через разорванные тела, через куски вырванной земли. Взор светлых глаз встретился со взглядом Арантеаля, который его гневно признал:

– Убийца моего сына! Аркт, проклятый ты предатель.

– Арантеаль, Наратзул был тем ещё идиотом, и он заслужил смерть. В конце концов именно он, а не я поверг прошлый порядок.

– Вот и ты… где же тебя носило? – обратился король к Аркту.

– Ждал пока наступит подобающий момент, – холодно ответил архисерафим, пару раз махнув мечом. – На вашем месте я бы молчал. С моей помощью ваша страна всё ещё существует.

В этот момент во внутренний двор ворвалась и кавалерия, но то, что увидел Маттоми, усилило его ощущение шока. На острие атаки «летел» сам Велисарий, по правую руку от него Калия Закареш по левую Гедемин. Военачальник всего Эндерала приковал взгляд к своему черно-стальному позолоченному доспеху, гребнисто-алому шлему и длинному мечу.

– Воинство! – отдал приказ Сарагон’Ашар. – В атаку!

Кавалерия врезалась в построение повстанцев, сметая первые шеренги противников. Велисарий, Гедемин и Калия попытались атаковать Артка спешившись, и зазвучал звон звёздной стали, обрушенной против метеоритного железа в клинках лоялистов. Оставшиеся в строю воины первой атаки остались на месте, не в силах дальше продолжать наступление.

– Как? Как? – стал удивляться всему происходящему Маттоми.

– Не сейчас! – крикнул Тараэль. – Отстреливайся!

Появились и всадники, на вороных конях, обдоспешенные в полный комплект атлетической брони, с заострёнными конусными шлемами, закрывавшими полностью лица. Один из них встретился взглядом с тёмной аэтерна и резко развернул коня, проскрежетав:

– Фариам! Она здесь!

Часть всадников мгновенно обратили коней в её сторону и ринулись за ней. Девушка попыталась скрыться, отбиться от них, выставляя щиты чистого огня.

Началась полная неразбериха. Часть тёмных аэтерн кинулась за Фариам. Велисарий, Кайль, Калия и Гедемин сошлись с Арктом в смертельной дуэли. Два войска схлестнулись в битве за Галерею, под дождём с небес и грохотом орудий.

– Велисарий, разве ты не понимаешь, что ты всего лишь одна из вех бесконечного цикла? – спросил Аркт, с легка отбив выпады троих мастеров клинка. – Пади, Велисарий, и ты спасёшь этот мир от его рока!

– Ты ошибаешься! – надавил Велисарий на меч, но тот с презрительной лёгкостью был отбит. – Я – конец всего этого!

– Тебя считают потомком светорождённых, прям как Наратзула. Он должен был стать величайшей надеждой Нерима, мог быть погибелью мира, из-за которого пал божественный порядок, но стал вселенским посмешищем. Надеюсь ты не такой… брат?

Велисарий сохранял молчание. Его короткий гладий сталкивался с мечом Аркта, высекая снопы искр. Архисерафим блокировал одномоментно и длинный меч Калии с оружием Верховного инквизитора. Гедемин воздымает широкий меч и резко опускает, но острозаточенное оружие попадает в пустоту. Закареш, первая хранительница Святого ордена, испытывает оборону архисерафима, но ему не составляет труда уклоняться и отбивать атаки трёх мастеров меча. Велиисарий попытался зарубить Аркта нисходящим ударом, широкий меч направился дальше, в место, куда должен был отпрыгнуть враг, а Калия направила клинок в бок, намеривая заколоть Аркта. Молнией враг отреагировал – меч Закареш лязгнул и сверкнул искрами, когда его коснулся клинок Аркта, а затем сместившись в её сторону блокировал атаку Гедемина, не давая Велисарию себя зарубить.

– Слишком плохо, мои «друзья». Я-то думал, что встреча с судьбой будет куда более фатальна для меня.

Аркт скоротечно рванул вперёд и опрокинул Гедемина, второй рукой дал оплеуху Калии, и скрестил меч с Велисарием. Отойдя, Консул Союза выхватил второй меч и попытался обрушить шторм ударов на Аркта. Архипредатель усмехнулся, не утруждаясь отражая гладии.

– Ты несчётные столетия сражаешься… сначала во имя Азатарона, потом во имя самого себя любимого, а затем был призван Рождёнными светом! – Велисарий отступил, чувствуя, что усталость прокрадывается в его тело, несмотря на могущественные зачарования доспехов. – Так во имя чего твоя битва сейчас!? Аркт, за что ты сражаешься сейчас!?

– Тебе не понять, Велисарий, – Аркт перешёл в яростное наступление и лишь с трудом можно расслышать слова за звоном скрещенных клинков. – Однажды стремление к порядку, к победе над злом могло стоить жизни миру… вспомни Арантеаля и светоч! Твоё же явление нарушает баланс.

– Но я остановил его! – Велисарий увернулся и вихреватыми движениями направил мечи, причудливыми приёмами пытаясь достать Аркта, магия в кольцах и чёрно-золотых перчатках многократно увеличивали навыки владения оружием, чем Консул и пользуется, крича. – Мы покончили с циклом! Покончили со всем этим безумием! Последняя язва мира – это ты!

– Я служил столетия при Азатароне, неся мир и прогресс, отрекаясь от прошлых титулов и могущества, – архисерафим остановился, взгляд его тёмных глаз, казалось сверлил холодом до самых глубин души. – Помогал простому народу и вёл к победам войска светорождённых, и ты меня смеешь называть «язвой»? За тысячелетия я сделал больше, чем все боги и полубоги этого мира! Я пришёл за тобой потому, что знаю, что правление всякого полубога или возомнившего себя богом ведёт к тирании, а потом тотальному хаосу и победе инфернальных тварей, которых вы прозвали «высшими».

– Ты лжёшь! – фыркнул в его сторону Велисарий. – Я знаю, чего ты хочешь… ты всего лишь пытаешься вырвать кусок получше. Стать кем-то больше, чем ты есть.

– Думай, как хочешь, – поднял меч Аркт и снова ринулся в атаку, столкнувшись о вихрь гладиев Велисария.

Битва вокруг стала неважна, только противостояние ложного ангела и мнимого полубога. Где-то рядом сражались Сарагон’Ашар и Арантеаль, тёмные аэтерна гонялись за своим родичем по всему полю битвы, а ватир старался ей прийти на помощь, Тараэль, Маттоми и Шэхкац осыпали стрелами гущу врагов, а кавалерия пытается перемолотить строй противников.

– Сдавайся! – кричит Аркт в лицо Велисарию, отпихнув его мощным ударом ноги, после которого тот свалился на одно колено, чувствуя боль в животе. – Тебе не победить. Ты тут здесь, потому что я захотел, и ты умрёшь, потому что я так хочу.

– Ты ошибаешься, – встал Велисарий.

– Я не вижу, чтобы ты был явлен от союза Рождённой Светом и смертного. Может быть твоё происхождение это всего лишь миф, который насочиняли теогонисты церкви? – клинок произвёл чудную дугу, высекнув огненную рану на теле реальности. – Но я тебя всё равно убью.

– Откуда такая ложь?

– Мои агенты не ошибаются. Они перерыли архивы, историю твоего происхождения и нашли удивительные строки о происхождении… когда Тир, Мальфас или другой светорождённый тайно посещал Эндерал и полюбил одного сельского человека Речного. До тошноты банальная история, – скривил в неприязни лик архисерафим. – Но… я тебя прикончу на всякий случай, несмотря на твою историю.

– Я буду рад, если моя история останется во мраке! – крикнул Велисарий, резко поднявшись и стремительно атаковав, заплясав с двумя гладиями.

Один меч парировал, пока второй летит к шее. Аркт отступил, но тут же на него налетели два гладия, которые бренчали об меч архипредателя, который даже не заметил, как его обошли.

Кайль врезалась в Аркта, её скорость оказалась за пределами возможности обычного человека. Рапира недолго лязгала о длинный меч и вскоре юрким движением она коснулась его груди… сталь высекла царапину, отчего Аркт всего лишь рассмеялся. Он не заметил, как сзади подобрался ещё один воин и лишь его наитие предупредило его. Меч столкнулся о цвайхандер Сигизмунда, и в скрещенных полотнах лезвий он увидел холодно-гневливое лицо. Велисарий присоединился к битве и скоростью гладиев, вкупе с рапирой Кайль заставили отступить Аркта.

Великий предатель понял, что ему не достать Велисария. Как бы архисерафим не был силён, каким бы мастером клинка и магии он не был, осилить древнюю предательницу, «полубога», по его мысли, и инквизитора не сможет. К тому же рядом с ними встали Гедемин и Закареш, сразившие наседавших на них воинов Ордена ночи.

– Что ж, не сейчас тогда Велисарий, – архисерафим опустил меч. – Наслаждайся своей победой, но наступит время, когда мы сойдёмся один на один и не будет никаких твоих… знакомых.

Арантеаль оттолкнул Сарагон’Ашара, который не устоял. Король не упал, но выставив меч вперёд не дал себя убить потоками магии, выпущенный с рук воина. Бывший верховный магистр отступил, едва не запнувшись о труп, когда Аркт встал рядом с королём.

– Уходим… не сегодня мы завершим эту линию с Предопределением и древними пророчествами.

– Джаффар-Каддим! Джаффар-Каддим! – стал выть король. – Нам нужно отступать! Скорее!

Из чреды беснующихся воинов вышел среднего роста маг, испепеливший толстой зелёной молнией полдюжины всадников. В зелёном балахоне, чей лик скрыт капюшоном, он подковылял к вражеским командирам и парой взмахов посохом активировал заклятье. Аркт вместе с королём и колдуном исчезли в телепортационной вспышке, оставив после себя лишь лёгкую дымку, оставив своё воинство.

Вскоре кавалерия Союза, возглавляемая префектом, оттеснила воинов Королевства, сначала к укреплениям, а затем и дальше, но на большее её сил не хватило. Раненные и уставшие от стычки с латниками Ордена ночи, всадники прекратили наступление и перешли к зачистке, и удержанию позиций.

Маттоми вышел на поле битвы, ужаснувшись её последствиям. Куда не кинь взгляд всё завалено телами с рваными, резанными и колотыми ранами, в безжизненных глазах отразилось не менее безжизненное небо. Земля стала мокрой от дождевой воды, а каждый шаг давался с трудом – вяз в плоти и грязи, сковывался усталостью. Где-то поодаль ещё звучали отзвуки артиллерии, перемалывающей остатки оборону. Картина массового смертоубийства свернула желудок охотника и его едва не вырвало… он и ранее видел битвы, участвовал в компаниях, но сейчас он в первый раз видит тотальную погибель, выраженную в омерзительном виде. Только сейчас он задумался, что вдруг его решение подписать контракт было ошибкой. Смотря на вездесущих мёртвых, он с содроганием думает, что мог бы присоединится к ним в любой момент.

– Отстаньте! – кричит Фариам, которую пытаются пленить всадники в чёрных доспехах. – Вы не смеете меня трогать!

– Воровка! – кричит ей всадник. – Ты думала мы тебя не найдём?! Теперь ты поплатишься за это!

Уставший Маттоми, не зная почему решил прекратить это… то ли ему надоело насилие, то ли он питает к ней странную приязнь. Так или иначе он берёт лук, кладёт стрелу и отяжелевшими руками поднимает оружие. Стрела слетает и просвистела у уха всадника, приковав его внимание к охотнику.

– Остановитесь! – устало крикнул Маттоми. – В следующий раз стрела попадёт в цель.

– Уйди прочь человек!

– Прекратить! – крикнул Велисарий. – Как Консул Союза я требую наведение порядка!

Легионеры, верные Велисарию, подтянулись к месту стычки, образуя стену между Фариам и всадником. Хранители Святого ордена и Инквизиции тоже подошли, ведомые приказами своих повелителей, создавая значительный перевес.

– Велисарий… ты лезешь не в своё дело!

– Не сейчас время для споров подобного рода. Только что мы едва не погибли от рук Аркта и его марионеточного короля.

– Судя по всему он ожидал вашего появления, Господин Велисарий, – к воину подошёл седоволосый мужчина, облачённый в старый доспех Святого ордена.

– Мессир Арантеаль, – удивился Консул. – Весьма… отрадно тебя увидеть здесь и что ты выбрал правильную сторону в нашем противостоянии. Я искренне рад, что ты выступил из тени на нашей стороне, несмотря на все… прошлые конфликты.

– То, что происходит сейчас намного важнее наших прошлых недопонимай. В конце концов ты оказался прав.

Велисарий повернулся в сторону тёмной аэтерна и вспомнил о причудливом конфликте.

– По какому праву вы хотите схватить военнослужащую Союза? – обратился он к чёрным всадникам; воины сняли конусные шлема с конскими хвостами, давая увидеть пепельные лица с багровыми очами. По душу Фариам пришли сородичи, на груди, отмеченные символами пурпурного сердца, пронзённого стрелами.

– Мессир Велисарий, это дело нашего рода, и никто не вправе в него вмешиваться. Я могу лишь сказать, что она посягала на священную кровь нашего наследника!

– В таком случае, мы встретимся на открытом расширенном заседании и обсудим это, – с оттенками гнева в голосе произнёс воин. – А сейчас, вы отступите.

– Сам Аркт вышел на поле боя, – произнёс Гедемин, вставая рядом с Велисарием, когда чёрные конники ушли восвояси. – Во истину, нужна божественная помощь, чтобы одолеть такого воина. Ещё немного и он бы…

– Он обычный смертный, хоть ему и уготовано было от начала времён сыграть важную роль в истории… суждено самим Единым, хоть он Его отрицает и отвергает. Несмотря на все его деяния – мятеж против Светорождённых, войну в Арктвенде и прочее, он остается душой со своими страхами, пороками и надеждами.

– Откуда вы о нём столько знаете?

– Неважно. Более ужасно, это то, что он пытается влезть в мою историю.

Маттоми отошёл в сторону, но его уши уловили ещё один разговор:

– Где ты был, Сигизмунд? – спросила беловолосая девушка, убирая рапиру в ножны и поправляя волосы. – Я потеряла тебя, когда ты ринулся в один из переходов.

– Я сражался против еретиков Весов, Кайль, – мужчина поправил доспех и посмотрел в зеркально начищенное полотно меча – И понял, что для призыва демонов они использовали ритуальные жертвенники, неизвестные глифы и чёрную магию.

– Твоя семья гордилась бы тобой… они гордятся тобой, – слабо улыбнулась Кайль, положив инквизитору руку на плечо. – Помнишь, ты обещал, что покажешь город? Я ничего кроме Даль’Галара не видела. Так, когда мы выберемся?

– Скоро Кайль… я рад, что ты решила поддержать нас. Твои сородичи не одобрят того, что ты с нами и они уже выразили это.

– После того, как они отправили убийц по мою душу, я больше не желаю их поддерживать. Ты не думай, я не отказалась от своих идей… просто отказалась от участия во всяких… организациях.

– И ты отказалась от всего пути, который прошла? – с призраком улыбки удивился Сигизмунд. – Во истину – пути Единого неисповедимы.

– Пусть будет так. Главное, что я не буду рядом с моими убийцами… да, я оставила всё то, что было раньше со мной, – взгляд изумрудных глаз устремился на осквернённую статую и дальше прозвучала реплика, которую никто не услышал кроме инквизитора. – Они не поняли, что значит истинный хаос, воплощение свободы.

– Свободы… знаешь, от одного странника из Нерима я слышал, что Аркт искал именно свободы. После веков подчинения он решил избавиться от всех абсолютов и закончил самой судьбой.

– Что за странник?

– Обычный путешественник. Какие-то книги нёс в Подгород. Я его встретил ещё, будучи в Ордене.

Пройдя дальше, Маттоми оказался у распахнутых врат, оставив разговор далеко позади. Под ногами бряцает оружие, нога вязнет в мертвецах, но он как можно скорее оставляет поле битвы… ему противно видеть то, что люди Эндерала губят друг друга, как во времена восстания Кровавой луны. Он рад тому, что сегодня выжил и уже представил выражение лица апотекария, когда принесёт деньги за лекарства. С горечью парень вспомнил, что только из-за отца полез в бойню невиданных масштабов. Рядом с ним встаёт Шэхкац и Маттоми говорит:

– Что ж, я думаю, что пора пойти и отдохнуть. На меня сегодня хватит воины, – устало сказал Маттоми, почесав щетину.

– Согласен, – встал рядом с ними Тараэль. – Нас ждёт покой.

– Каков твой путь, воин?

– Это… назовём это отработкой за долги. После битвы за Тальгаард я остался в Ост-Эндеральской… неплохие деньги, можно оплачивать жильё в Верхнем квартале.

– А до этого? С чего всё началось?

– Всё началось несколько десятков зим назад, когда я был ещё в приюте… а потом я встретил неримку на арене в Подгороде.

– Расскажи мне всё.

Глава 6. Судьбы и драмы

Спустя три дня.

Маттоми осмотрелся. В центре военного лагеря было тихо, только долетали отзвуки погребальных служб и треск костров вперемешку с приказами патрулям. Охотник, сжимающий бренчащий мешок, продолжил идти по «улочкам» между множественных палаток. Вскоре он нашёл нужную, устроившуюся прямо в перемежье между насыпями и юркнул туда. Внутри его уже ждали. Пепельнокожая девушка-аэтерна, которая устроилась за импровизированным столиком – крышки от бочки, на которой уже были расставлены продукты из нехитрого легионного пайка.

– Достал? – спросила дама. – Всё получилось?

– Да, – парень вынул из мешка пару бутылок, внутри коих плескается светлой янтарной жидкостью. – Лучший коньяк. Кабаэтский. Аннкрат показал, где можно потратить чуток жалования. Да плевал я на эти сухие законы! Главное, когда выпьешь, не садиться играть.

– Правильно говоришь, – острым подбородком кивнула девушка, чьей одеждой стала накидка тёмно-лилового цвета поверх рубах и штанин, тихо продолжив говорить. – Хоть ты человек, временами геройствуешь без ума, но сейчас ты верно говоришь.

– Тебе ещё не надело меня поддевать? Я понимаю, что у тёмных аэтерна презрение к другим едва ли не в крови и прививается с малых лет, но мы с тобой такое прошли. Фариам, мы вместе сражались и лили кровь. Разве для тебя этого мало?

– Это не отменяет того, что ты безрассуден, – улыбнулась аэтерна, наливая в деревянные рюмки. – Поэтому я и такого мнения. Все вы люди – безрассудны.

– Ох, ты неисправима. Кровь Зораса вас всех делает столь высокомерными? – Маттоми берётся за рюмку, другой рукой поднимает хлебец. – Ладно, давай выпьем и отдохнём.

– А где арп и ватир? Они к нам не присоединятся?

– Они отправились по задачам. Оба заступили в патруль… прокляни эти наряды и командование. Парни только из битвы, только такое пережили, ан нет – заступите и плевать, что вы только из сущей преисподней выбрались.

– Давай выпьем за то, чтобы всё пройденное забылось.

Они с глухим стуком столкнулись рюмками, а потом обожгли гортани крепким напитком. Парень и девушка, разместившись в одной из передовых лагерей Легиона, стремились расслабиться, стремясь забыть очерки кровавой битвы, вытравить их из памяти. Алкоголь был заеден хлебом и мясом, наступило лёгкое облегчение, которое, впрочем, не снимало всей тяжести прошедшего побоища. Маттоми не мог успокоиться даже пятью тысячами медяков, которые ему выдали за храбрость и отвагу… не одно жалованье не покроет того, что он видел. Его радует одно – он собрал нужную сумму и вскоре сможет покинуть армию… да и после тяжёлого побоища Первый легион направят на отдых в Арк.

– Ты видел этих новых легионеров? – взволнованно спросила Фариам. – Большие щиты и копья. Кольчуги.

– Да. Это Второй легион из ламетонов, отозванный с юга страны. Их появление может означать одно – Эндерал заключил перемирие с Неримом и судя по всему за мир отдал им Коарека.

– Кого ты ещё тут видел?

– Легион Республики вместе с войсками Компании… элитными. Впрочем – всё, – Маттоми больше не мог вспомнить подразделений или сил, пришедших вместе с Велисарием.

Пара снова налила до краёв коньяк и опрокинула рюмки. С каждой минутой ощущение покоя всё больше закрадывалось в их сердца, всё больше становилось спокойнее на душе. И всё же парень вспомнил то, что скрывала Фариам:

– Тёмная аэтерна просто так не окажется в Эндерале. Это подтвердило то, что я увидел. Расскажи мне, зачем за тобой охотятся твои собратья? По-видимому, ты и бежишь от этого из своей родины.

– Чужак ты мне всё ещё, чтобы такое рассказывать, – фыркнула девушка, поморщившись, глотая вяленое мясо из пайка. – Разве ты можешь понять меня?

– Говори, – Маттоми улыбнулся. – Я всё пойму. Ты сама знаешь, что и я далеко не святой и не ангел. Мы сейчас в одной лодке, да и перед Собранием ты явно молчать не будешь.

– Хорошо, – пара рюмок алкоголя развязали язык Фариам, и она подумала, что может довериться этому человеку. – Пять лет тому назад наши мудрецы обнаружили страшное – наш народ вырождается. Сила проклятья лишает расу жизни, делая каждое последующее поколение немного слабее. На огромном совете всех старейшин было предложено решение – основать новый род тёмных аэтерна, который был бы свободен от дьявольского влияния.

– Подожди секунду, – Маттоми выпил ещё одну рюмку. – Я помню, как нам рассказывали, что ваш род пошёл от десяти тысяч аэтерна, которые разделили инфернальную «кровь», за что получил силу. Но как… эта кровь могла слабеть?

– Да, но это стоило дорого. В наших душах поселилась злоба и ненависть к остальным, от нас отвернулись наши собратья, однако хитрые демоны поймали целый народ попал в ловушку – с каждым поколением из крови пропадала сила, а все души нашего рода принадлежат владениям зла. Договор… оформленный Зорасом… слишком дорогой, – печально закончила дама, наливая ещё коньяка. – Он приговорил к смерти целую расу. Дьяволы оказались коварны…

– А как это связано с тобой?

– Я уже говорила, что наш род нужно было исцелить от проклятья? Для этого на свет должны были появиться дети от благословлённых родителей, что были бы освобождены от даров Зораса, – Фариам слегка улыбнулась.

– Да ну нафиг! Ты, наверное, шутишь! – смутился Маттоми, понимая к чему она клонит. – Разрази меня гром, да этого не может быть!

– Мой отец был одним из старейшин, который страстно желал избавить наш народ от проклятья. И он предложил для этого самое дорогое, что у него было – меня, – на этот раз её речь полыхнула горечью. – Я не хотела, но ради спасения народа была готова.

– И кто выступил… партнёром по избавлению от проклятья?

– Царь тёмных аэтерна отдал своего сына мне в мужья, – Фариам вдохновенно улыбнулась. – Эта была прекрасная свадьба. Присутствовали практически все старейшины и вожди. Нам дарили самые дорогие подарки со всего Вина, звучала красивейшая музыка, а дворец сиял цветами и благоухал. Над нами совершили десяток обрядов, освобождая плоть от проклятья. Мой муж был прекрасен, а ночь с ним великолепна, но потом… начался ад, – её голос выразил беспокойство. – Через месяц старейшина сказал, что я забеременела, а значит мне нужны интенсивные испытания. Меня истязали заклятьями и поили зельями, после которых обычный смертный погиб бы. А муж стал холоден. Постоянные ссоры сменялись истязаниями, а потом… кто-то сказал, что я вообще изменила мужу. Да никогда! – обидчиво крикнула Фариам. – Возле мужа постоянно вились женщины, желавшие занять моё место, отец практически отвернулся, – из красных очей пролилась горячая слеза. – Я больше не могла так. Пару раз на улицах вылили помои, ссоры, боль… и я сбежала в Эндерал.

– Не понял… то есть ты жена их царевича? И ты… беременна ребёнком, освобождённым от проклятья?

– Насчёт второго я не знаю… может и так, а может старейшина и соврал, чтобы угодить отцу. Но за два месяца моя жизнь превратилась в подобие ада. Я ушла из дома, бежала от ужаса, – слёзы обильней потекли из её глаз, алкоголь растрогал сердце и Маттоми стало жалко её. Он положил ладонь на её руку, нежно погладив.

«Бытовуха с привкусом мистики, проклятий и зависти», – подумал Маттоми, тут же удивившись в голос:

– Вот эта история. Офигеть можно.

– Я спряталась в вашей стране, бежала на север, перешла границу государств и попала в плен Королевству. А потом появился ты, – улыбнулась Фариам, погладив его ладонь… Маттоми знал, что девушка более открыта и эти прикосновения не более чем её жест доброжелательности.

Они бы продолжили разговоры на личные темы и раньше, но палатка разверзлась и внутрь неё проник высокого роста мужчина, в роскошном, изумрудного цвета, кафтане.

– Господин Аннкрат, – кивнул Маттоми.

– Ну что ребята, отдыхаете?

– Да… это был слишком тяжёлый бой, – потёрла ладонь Фариам. – Проходите, садитесь за наш стол и расскажите о том, каково состояние армии?

– Слишком много раненных и прокажённых от чар, – покачал головой Аннкрат, проходя внутрь и беря ещё одну рюмку. – На севере Даль’Теорн со своим Маркизатом совершил прорыв – его войска вышли на границу с Тёмной Долиной, где не смогли преодолеть копейщиков-нежить. В центре мы выбыли противников из Галереи, а на правом фланге… были отброшены.

– Как мы докатились до такого? Почему напыщенный Легион спустил все победы в утиль? – смутился Маттоми. – Армии страны стояли под Фогвиллем, но были отброшены.

– Вы обещали рассказать о битве на проклятых полях, – попросила Фариам, устроившись поудобнее.

Аннкрат побледнел. Он не ожидал этого вопроса, а память представила жуткие картины былого. В хранилищах воспоминаний предстали страшные картины смертоубийства, которые были подавлены неимоверным усилием воли.

– Хорошо, – он взял в пальцы рюмку. – Легион вместе с армией Маркизата подходил, не встречая сопротивления. Через две недели мы планировали выйти к стенам Фогвилля и взять его сходу. Но разведка изрекла, что враг идёт с контрнаступлением, и мы приготовились к битве.

– Сколько вас было?

– Две тысячи легионеров пехоты, пять сотен всадников Легиона, ещё пять сотен инквизиторов, три сотни наёмной рыцарской кавалерии Маркизата и семь сотен панцирной пехоты маркиза и ещё полторы тысячи лучников и арбалетчиков, – рюмка была опустошена и тут же наполнена – Плюс к этому артиллеристы и инженерные подразделения из Киры.

– Что было дальше? – с нетерпением спросила Фариам.

– Мы развернули артпозиции, впереди встали линии легионной пехоты, вся кавалерия сконцентрировалась позади, а панцирная пехота на левом, стрелки заняли позиции между пушками и пехотой, – речь стала бедственнее. – Никто бы не прорвался, но мы не ожидали, что придёт сам Аркт. Когда появились первые шеренги врагов, пушки заговорили. Ух, каждое ядро оставляло кровавую просеку, а бомбы поднимали фонтаны грязи и плоти, – ещё одна рюмка была опустошена. – Но артиллерия не остановила врагов. Они шли словно проклятые… только потом мы узнали, что в бой их вёл сам Аркт, никто и не смел дрогнуть. Он безжалостно гнал наёмников на наши ряды.

– И что вы там встретили во время битвы?

– Кровавое месиво. Бесчисленные массы наёмников пёрли на нас, но щиты легионеров держались крепко. Пока не появились демоны. Твари вышли на поле боя по приказу Аркта, который сам бился в гуще сражения, – Аннкрат хотел было ещё выпить, но отложил рюмку, понимая, что ему хватит. – Я не забуду распотрошённых тел, того, как багровый архисерафим срезал головы, а демоны в капусту рубили ребят. Не забуду сотней жертв боевых колдунов… пронзённых и вывернутых.

– Что же было дальше?

– Центр дрогнул. Тысячи легионеров пали, панцирная пехота практически была разбита. Потом к битве присоединились требуше и лучники Королевства, быстро заткнувшие наших стрелков. Бочки с маслом взрывались, выжигая солдат, – воин слегка дёрнулся. – Я не забуду запаха горелой плоти.

– Как вы отступили?

– Чтобы спасти положение, чтобы дать остаткам отступить, маршал конницы Саликар и Верховный инквизитор Гедемин возглавили атаку кавалерии… сокрушительный натиск по центру, который опрокинул стройные роты эрофинских алебардистов, атаку, которая уничтожила стоундфилдских налётчиков, атаку, целью которой был сам Аркт, – Аннкрат поднялся. – Их наступление удалось отбить, прикрывшись латниками Ордена ночи и демонами. Такой мясорубки я давно не видел. Им удалось удержать орду врагов, ценой своих жизней. После того, как кавалерия отступила, мы уже достаточно отошли и стали считать потери, – Аннкрат с хандрой завершил. – В бой вошло больше пяти тысяч солдат, а вернулось около шестисот.

– Во истину жуткое сражение, – Фариам выпила, заглушая собственную боль и плоды разбушевавшегося воображения.

– Сигизмунд рассказывал о том, что это была страшное сражение, но я и подумать не мог, что это так, – сказал Маттоми. – Кстати, а где наш зануда-инквизитор и его таинственная спутница?

– Они отправились в Кьярк, использовав пару свитков, – ответила Фариам. – И за какие деньги они гуляют…

– Не знаю, – сказал Аннкрат. – Главное, чтобы они были готовы к Собранию. А в столице Баронства сейчас хорошо.

Тёмный прохладный зимний вечер воцарился в южном Эндерале, неся обитателям могучей страны тишину, прохладу и покой. Добрые люди континента готовятся отойти ко сну, оставив дела и доверившись страже… в эти неспокойные времена доверие и покой в цене. Древняя держава испытала слишком много бед за последние времена, но народ смотрит с надеждой на будущее. Впервые за долгое время у них появился тот, кого можно назвать пророком новой эпохи, великим вождём и вершителем судеб. Флав Велисарий стал новой вехой в истории древнего феода Мальфаса, крутым поворотом в пути существовании теократии.

Светловолосая девушка, облачившаяся в прекрасное чёрное платье, с высоким воротником и широкими рукавами, расшитое серебром и золотом, взирает изумрудными очами на статую великого героя. В очах странный блеск, а на благородно-бледном лице оттенок удивления, смешанный с интересом. Сложив руки на груди, она стоит прямо напротив статуи из грубого камня, изображающей воина в чешуйчатом доспехе, в гребневом шлеме и с широким щитом.

– Этот Велисарий… я видела многое, но никого такого за всю историю Эндерала. Он выбивается из общей концепции. Он выступает за порядок… за явное противление истинному злу, за битву до конца и его дух несмиряемости… может быть это привлекает Аркта? Может быть поэтому он желает убить чемпиона порядка… он часть судьбы и Предопределения? Или их проявление, через которую можно избавиться и от рока определённости? – девушка тяжело выдохнула и прекрасные уста исторгли облачко пара.

– Он действительно изменил Эндерал, – встал рядом с ней парень в элегантном камзоле, тёмных штанах и сапогах под колено; он был ниже её на голову, но всё же держал себя гордо. – Но я не знаю зачем за ним охотится первый предатель. Явно не ради его достижений, а… впрочем не знаю.

– Сигизмунд, – ласково произнесла дама, повернувшись к нему. – Ты выполнил обещание… почти.

– Как это понять? – серьёзно возмутился парень, тронув лысину. – О, Единый, помоги мне заполнить бездонную бездну желаний этой девушки. Кайль, только вера мне не позволяет ругаться.

– Ой, да что ты всё берёшь в голову. Я говорю о том, что в город ты меня привёл, а дальше? Давай пойдём… прогуляемся что ли?

– Так и говори. Пойдём в сторону гавани?

– Только вот крайне разочаровывает, что вместе с нами по улицам пойдут и инквизиторы. Поверь, мой милый друг, их заметить не слишком и трудно, – девушка аккуратно показался на людей и аэтерна в серых плащах, смотрящих на них из вечерних теней, сгущающихся среди домов и узких улочек.

– Пойми… это необходимо.

– Мне это не нравится. Ваша конторка не доверяет мне после того, что я сделала… я убила тех ассасинов Либры, помогала вам в операциях и поимке отступников. А также приняла участие в сражении за центр страны. И после этого мне не доверяют? – смутилась девушка.

– Я понимаю. Просто… таковы меры безопасности. Я верю тебе, Кайль и знаю, что ты отреклась от прошлого.

– Может ещё возьмёмся за ручки? – внезапно спросила девушка. – И я ценю то, что ты мне веришь.

– Прости… я верен лишь своей семье. И в жизни, и после смерти. Если Творец даст, то после смерти я с ними встречусь.

Кайль ничего не произнесла. Девушка лишь кратко кивнула и на секунду посмотрела на небо. Прекрасное тёмно-синее полотно раскинулось над головами, с одной стороны усеянное россыпью серебряных звёзд, а с другой утопающее в полыхающем золоте заката. Вдохновение поселилось в её душе, ибо взгляд жадно всматривается в космос. Вселенная над головой ей своей бездонностью и бесконечностью загадок напоминает человеческую душу. Тяжело вздохнув она лишь коротко сказала:

– Почему людям всё это нужно? Войны… кровопролития… разделения… не проще ли любить и быть в гармонии? – с этим вопросом Кайль пошла в сторону гавани, а за ней шагнул Сигизмунд.

Кьярк явно не задавался таким вопросом и Сигизмунду даже показалось уникальным, что здесь прозвучали эти слова. Среди двух-трёхэтажных домов, крепостных башен, церквей и твердыни барона слышны молитвы, приказы, пьяный смех, безумные клятвы и коварная лесть, но не вопросы о необходимости войны. Подобные речи больше подошли бы для центра герцогства аэтерн, нежели практичной столице Фермерского берега.

– Что насчёт этого говорит твоё учение? Ты же от него ещё не отреклась, – сказал парень, выходя с небольшой площади и вставая на мощёную улочку, стеснённую домами и накрытыми прилавками.

– Это порождение наших страстей, которые зашли слишком далеко. Многие даже считают, что войной можно погасить войну, а смерив себя с низшими чувствами, мы станем «одного цвета» с тьмой и она нас не накроет.

– А ты сама как думаешь? Ты же понимаешь, что в таком случае любой метод приемлем… даже убийства… массовые. Ты сама недавно… собирала войско в Златолесье…

– Я помню, – минорно сказала девушка, поправив белоснежный волос. – И я каюсь в этом… догматы хаоса оказались слишком… жестокими, – Кайль осмотрелась и её сердце тронули картины городского быта и жизни обычных людей – вот мать ведёт ребёнка за руку, вот чета супругов следует, скромно приобнявшись, с другой стороны молодой священник кладёт подаяние больному… Всё это вселяет в душу уверенность, что люди стали лучше, терпимее.

– Что такое хаос согласно вашей догматике? – спросил Сигизмунд, идя чуть впереди Кайль.

– Он заключён в шести изначальных принципах, которые наносили на знамёна в виде шести шипов или жал. Первый из них гласит – «Нет никакого «светлого» и «чёрного». Есть лишь серая мораль». Второй принцип – «Главное – чувства и желания, которые не стоит стеснять канонами и догматами порядка, какими бы дикими они не были – главное состояние хаоса». «Третий – Сторон нет и главное благо – чувства и эмоции, реализуя которые, в том числе и в самых диких формах, можно спастись от голодных обитателей моря возможностей». Четвёртый – «То, что называется тьмой является буйным и опасным разумным проявлением наших чувств и эмоций, с которыми нужно смириться, чтобы не пасть под их явлением из иного мира». Пятый – «Поклонение хаосу есть высшая степень религиозной свободы, которой можно достичь». И шестой – «Хаос не одинок в себе, он не терпит слабости и милосердствования, а мягкость для него губительна», – договорив, Кайль снова стала рассматривать людей… милым ей показались игры детей, а смех двух играющих девочек отразился в сердце волной давно забытой радости.

Кайль вспомнила, что в последний раз радость детей видела несколько тысяч лет тому назад. С момента побега после восстания и «причастия» к чёрным таинствам, дарующим долголетие и силу, она больше не ступала в тень шумных городов, а всё общество для неё составили инфернальные слуги тёмного измерения и её собратья по восстанию. Последнее, что она помнила о людях, так это острия мечей и копий, направленных в их сердца в свирепом фанатизме. А потом… вылазки на пустоши, где распинали преступников, налёты на каторги с политическими заключёнными и разорение тюрем с жестокими условиями только уверили её в мысли, что Эндерал под управлением силами порядка и мнимого света это одна из худших судеб страны. Но сейчас она видит нечто иное… то, что не следует отдавать под меч «Железной Короны», то, что страшно подпустить к слугам «Кузенов». Ведь войска, идущие неумолимым маршем из Златолесья под её руководством не просто бы обратили страну под знамя нового государства… они бы предали клинку всех непокорных, убили бы матерей и отцов, детей и стариков, а дома обратили бы в пепел. Разве она может так поступить? Её «собратья» по мятежу рады были перевернуть страну ради торжества своего порядка, но не она. Килра для неё был всегда романтичным безумцем, но она поняла, что победа Королевства и Либры приведёт Эндерал к состоянию тотального безумия, как-то было до порядка Светорождённых. Поняла, когда Сигизмунд ей читал сводки с полей сражений, когда он пересказывал страшные истории о сожжённых воинами «Короны» хуторах и деревнях, когда пугал «Мясником из Арка» и всеми безумствами Либры, с которыми спелись её «друзья» и поняла, когда её тысячелетние союзники отправили за ней убийц.

– А ты сама… как думаешь? – выдернул из размышлений её Сигизмунд.

– Я считаю, что хаос – это свобода… наших мыслей и идей. Шесть догматов… я их не признаю и презираю. В тот день, когда «Весы» отправили своих убийц за мной я отреклась от… «Кузенов», – с толикой омерзения закончила девушка, вспомнив, как она сражалась в холодных застенках тюрьмы Даль’Галар, как убийцы миновали все степени защиты и пробрались к ней в камеру… но они не ожидали встретить отпор от с виду хрупкой девушки, встретившись с воплощённой яростью севера. Охранники были сильно удивлены, когда прибежали по тревоге, но нашли три истерзанных трупа неудачливых мастеров тени и скрытого клинка.

Кайль оказалась в гавани. Её лёгкие заполнил прохладный свежий воздух, отдающий морской солью. Глаза с толикой восхищения смотрели на покачивающиеся корабли и внимательно рассматривали символику. Сигизмунд прикоснулся к ладони Кайль и потянул её вперёд, где возвышалась небольшая стела, установленная в честь строителей сего города. Девушка не могла не заметить такого жеста инквизитора… и тут же списала его на машинальное движение, не более того.

– Фермерский берег… красивое место, – радостно выдохнула дама, а её бледное лицо немного налилось румянцем. – Сколько я не видела его… я ведь помню это место, когда здесь были просторные изумрудные поля, чисто девственные и не тронутые. И жили здесь местные племена коренных эндеральцев. Но сейчас… он действительно стал прекрасен, – взирая на тёмно-синее, посыпанное серебром и золотом небо, твердит Кайль.

– Я знаю… Селене и ребятишкам тут понравилось бы… мы всю жизнь провели в селе и такой большой город произвёл бы на них впечатление уж точно.

– Твоя семья… почему ты так много о ней думаешь и рассказываешь? Разве… для тебя это всё ещё играет значение? Почему даже после стольких лет ты о них думаешь, Сигизмунд? – дама посмотрела вокруг и утончённой рукой показала на пару прекрасных молодых дев, гуляющих по гавани. – Посмотри вокруг и увидь – сколько же возможностей в любви тебя ждёт. Мне обидно, что ты даже не обратил внимание на такое сокровище, как я, – с иронией сказала она. – Хотя пару твоих помощников заглядываются на меня.

– Тогда я поговорю с ними, чтобы они больше проводили времени в молитве и посте. А что касается семьи… всегда, Кайль. Мы… люди, лишённые даропроклятия вечной жизни, думаем о тех, кого потеряли. Посланные Творцом, они врезаются в наши скоротечные жизни, – оскомину горечи услышала Кайль в его словах, отчего её сердце тоже ощутило хандру печали. – За себя ручаюсь. Не прошло и дня, когда я не молился об их покое. Пойми, для меня они стали светом в жизни, серой как небеса над Тальгаардом. Разве у тебя у самой такого никогда не было?

Этот вопрос заставил её задуматься. Несколько тысяч лет существования обозначены лишь боями, сражениями, изысканиями в далёком замке в северном море, философствованиями и размышлениями о хаосе. В последний раз душу терзала тяга к другому человеку нескончаемые века назад и больше напоминает сон, отдалённые и практически забытые грёзы. А сами чувства притупились, сделав её похожей на воплощение холодного севера.

– Буду честна… я уже не помню, – один взгляд на гуляющих возлюбленных кольнул душу Кайль, она тоже желала бы почувствовать нечто подобное, хотела бы оказаться нужной и желанной, но тысячелетия борьбы отчасти перековали её дух, сделав прохладным ко всякой ласке.

Они встали возле стелы. Кайль посмотрела назад, находя город весьма удивительным. Здесь она встретила всё – и жизнь простых людей, а пару ссор, и гарцующих рыцарей. Девушка увидела главное – убавление больного фанатизма и нетерпимости, а Святой орден, отравлявший жизнь людей и аэтерна, теперь низведён до организации по защите обычного населения, а власть принадлежит государствам. Память о тех, против кого она сражалась рождает вопрос:

– Каково это место было ещё пару лет назад?

– Во времена Святого Ордена это был один из самых богатых регионов, – позевав, заговорил парень. – Правил здесь Наместник Провинции при совете, состоящим из самых зажиточных крестьян и держателей земли. Самой значимой фигурой здесь был лендлорд Борек, который и возглавлял совет.

– Это тот, который сейчас барон?

– Именно он. В те времена не Святой орден держал все экономические потоки, а Борек. Он раздавал земли в найм и ренту, он и его совет собирал весь натуральный налог.

– И чем же занимался этот «совет»?

– Совет занимался внутренними делами крестьян и землевладельцев, содержал наёмников и частную охрану, организовывал сбор урожая и добычу морепродуктов, а также вкладывал деньги в добычу руд из гор на востоке. А также заключал торговые договора и придерживался крепких связей с Золотым серпом, – Сигизмунд углубился в память, цепляясь за кусочки истории, усвоенной из рассказов путешественников и вспоминая что этот прекрасный край пшеницы, ржи и моря овощей богат и рудой, и гранича с морем имеет широкий доступ к рыбе и жемчугу.

– А чем тогда занимался Святой Орден?

– Соблюдением религиозной жизни, поддержание лояльности населения и преследование инакомыслящих.

– Я помню, как мельком была здесь… во время одного из заданий… я видела десяток казнённых людей. Как рассказали мои проводники – их повесили за поклонение идолам, которым некогда кланялись первобытные люди Эндерала.

– Ты видела то… расскажи, какова была встреча?

– Вассалы Мальфаса устроились практически в центре Эндерала, потом основали Арк, а затем стали постепенно вытеснять коренное население. Поэзия книги «Путь» не расскажет о сотнях лет резервации, о том, как проникая на север, восток и запад колонизаторы во имя Мальфаса вырезали целые деревни. Лишь дикари северных гор – те немногие, которые выжили после чисток Святого Ордена.

Сигизмунд ничего не ответил. Он принял это за истину, зная, что старый Орден не отличался избирательностью и милосердностью методов.

– Интересно, чем сейчас занимается сам Теалор Арантеаль. Помнишь, как ты и некий ассасин настигли меня в той крепости?

– Помню, – улыбнулся инквизитор. – Единый нас свёл в схватке, а потом спас. Старик Арантеаль наверняка сейчас празднует победу и напивается.

Если бы Арантеаль услышал, какое действие ему приписал инквизитор, то весьма рассмеялся бы. Но не в его положении предаваться смеху или радости, ибо ныне он попал в перепетию политики и эшафота прежних деяний. Кающийся за смерть сына, стремящийся исправить ошибку светоча, он готов броситься в горнило битв, лишь бы исправить положение. Тот Эндерал, который выступил против сил порядка, порождение его, результат действий и бездействий старой власти, стал его врагом. Ныне бывший магистр сидит на деревянном резном кресле, под покровом роскошного пурпурного и просторного шатра, укрытый простой рубахой и штанами. Старческое лицо отлично парой шрамов, благородное серебро на висках и бороде говорит о почтительном возрасте, а голубые глаза всё ещё не потеряли свет надежды на искупление грехов и исправление ошибок.

В полутьме палатки три фигуры, огонь от костра и пары жаровен мистически освещает шатёр главы объединённой армии. Они собрались, чтобы разобраться во всём, чтобы дать ответы на большинство вопросов.

– Итак, Теалор Арантеаль вышел на поле политической игры, – заговорил чуть выше среднего роста кучерявый мужчина, облачённый в красный камзол, сапоги и штаны; он стоит перед чёрными доспехами, инкрустированными золотыми узорами, а тёмно-красный широкий гребень красиво вершил всю композицию; у ног лежат два зеркально начищенных гладия.

– Я смотрю ты добился выдающихся успехов, – Арантеаль подтянул себя в кресле, подставив кулак под подбородок. – Орден ушёл, и ты теперь ты у власти. Целых три легиона под твоим управлением, Сенат тебя слушает, ты ведёшь в бой несметные воинства и решаешь дела целого континента. Не так ли, Велисарий? Союз просто сменил Святой орден.

– Дела решает Сенат, – прохрипел Консул. – На местах правят государства, религиозной жизнью управляют церкви, вся экономика в руках компаний, а я просто веду армии к победе и не даю высоким господам ссориться, – Велисарий развернулся, чуть усмехнувшись. – Даже Орден изменился.

– Да, он просто распался, – недовольно фыркнул Арантеаль, – посмотрев на рядом сидящую девушку. – Я думаю, Калия Закареш может нам об этом рассказать?

Дама с тёмным оттенком кожи, чьё слегка округлое лицо обрамлено чёрным волосом, посмотрела карими очами на Арантеаля. Туника цвета сапфира была заправлена в широкий пояс и кожаные брюки, в ножнах покоился короткий кинжал, а на груди медью сиял амулет-печать с символом ока.

– В этом не моя вина, – тихо произнесла Закареш. – Таково было решение суда, которым и воспользовался Сенат. К тому же воины Ордена сами разделились внутри себя. Я всего лишь приняла то, что уже изменить нельзя.

– При мне такого не было, – бодро произнёс Арантеаль, вдохнув тяжёлого прохладного воздуха. – Орден держался крепко.

– Тебе напомнить, чем закончилось твоё правление? – смущённо посмотрел на Арантеаля Велисарий. – Напомнить, как ты едва не отправил Эндерал, да и весь Вин в могилу? Твоё и Натары правление привело страну к кризису.

Арантеаль Теалор молчал. Пламя стыда разъедало его изнутри, которое он не мог унять. Сначала полдесятка побоищ мирного населения, потом история с Наратзулом, а затем ошибка в Арке, едва не стоившая жизни миру. Он понимал, что более неудачного магистра, воина и отца найти было невозможно, отчего его сердце сдавило словно тернистой цепью. Это понимает и Велисарий, который не хочет больше разжигать огонь в груди бывшего хранителя. Скользнув взглядом влево, он увидел старый комплект брони Ордена, исцарапанный и старый, говоривший о том, что Арантеаль всё ещё верен своему долгу.

– Ты пропал после битвы у Дюнного. Куда ты ушёл? – спросил Велисарий, найдя третье кресло. – Тебя искали во всех государствах Эндерала чтобы судить за дела прошлого.

– Отправился на север. В Златолесье я надеялся спрятаться от нового мира, переждать пару лет, а оттуда скрыться в Нериме. Но война распорядилось иначе.

– Ты попал в пекло златолесского противостояния.

– В один момент, откуда-то из-за моря пришли армии, ведомые беловолосой женщиной.

– Кайль эль Эдлесса.

– Она призвала легионы нечисти, подняла мертвецов с помощью чернокнижников Либры и призвала предателей, которые сейчас якобы сражаются за «исторический» Эндерал. Я был там и охотился на командиров их нечестивой армии, – во взгляде мужчины пробежал отблеск, а в голосе сильнее зазвучала уверенность. – Я уничтожил двадцать командующих, пока в лес не пришли герои. Вместе с инквизитором и ассасином мы пробрались в её крепость и отрубили голову змее.

– А потом снова ты ушёл в тень, – Велисарий немного расслабился, распластался в кресле, давая остаткам дневного напряжения пройти. – В конце концов ты явил себя здесь, ради того, чтобы сразиться с королём?

– Именно так, Велисарий, – Арантеаль усмехнулся. – Ещё два года назад ты был под моей рукой, а теперь я отвечаю на твои вопросы, как на допросе.

– Это не допрос, – сухо произнёс и махнул рукой Велисарий. – Ты так говорил с тем королём, как будто это некто знакомый для тебя.

– Это неважно, – с оттенком боли сказал Арантеаль. – Тот король… скажем так – это одно из побочных явлений жизни Святого ордена до тех пор, пока он всё ещё правил. Кстати, кто сейчас правит Святым орденом?

– Совет хранителей, – ответила Закареш встав со стула и потянувшись к тёмной накидке. – Я его возглавляю. Честно признаться, мне надоело разбирать ссоры представителей пути огня и воды, да ещё и норовят повздорить между собой последователи Культа Семи и Церкви Единого.

– Раньше… Орден был сильнее. Как можно было такое допустить, верный сын Мальфаса? – проскрипел сердцем Арантеаль.

– Такова нужда нового времени, – твёрдо обозначил Велисарий. – Когда-то я тоже был в Ордене, тоже желал, чтобы он был силён и славен, но противоречия оказались сильнее. Силы, которые могли разорвать страну, были сильнее нас. Только дав им возможность взять своё, утолить древнюю ненависть к Ордену, можно было поставить стороны под одно знамя и дать отпор силам Коарека.

– То есть ты хочешь сказать, что иного выхода не было?

– Именно, Арантеаль. Святой орден в своих запретах и тотальной власти сдерживал колоссальные возможности страны. А если бы Орден дал послабления, но не удалился, как главная фигура в управлении, его бы попросту сокрушили, – Велисарий поднялся с кресла и сделал пару шагов в сторону тепла и света; походный алтарь встретил его таинственностью и мистичностью, серебряная чаша переливалась множеством разных оттенков, мраморная плитка под ней красовалась вырезанными надписями из Предания, у которой горело три фонаря.

– Хорошо, – поёрзал старик и встал, направившись к столу, где красовалась пара графинов с вином, чаша с виноградом и расстелена веленевая карта страны. – Я всегда думал, что ты просто умелый парень, одарённый и смышлёный, наделённый недюжинной силой. Но скажи, почему сам Аркт тебя называет предком Рождённого Светом? Слишком ты силён и проницателен для обычного смертного, что смог противостоять самому мятежному архисерафиму, – подозрительно отметил Арантеаль, посмотрев на линии, испещрившие карту.

– А ты взгляни на доспехи и скажи, что же мне помогло, – Велисарий указал на комплект. – Потрогай их, и ты поймешь.

– Магия зачарований, – понял Арантеаль, коснувшись к золоту и чёрной стали, тут же ощутив небывалый духовный подъём.

– Верно. А что касается моей жизни… я знаю, что адептам Культа Рождённых светом нравится думать, будто я потерянный предок семерых, что я продолжатель их дела, что я – наследник божественного порядка. И я, – Велисарий тяжело произнёс, – не собираюсь опровергать их идеи. Не потому, что они мне нравятся, а потому, что в них народ находит утешение и веру, так нужные для жизни ныне.

– Интересно, а ты сам, что думаешь?

– Я знаю ферму в Речном и помню, что моими родителями были обычные крестьяне… «заготовители», если говорить языком старой системы. Не более того, – отмахнулся Велисарий, вглядываясь чашу перед собой.

Правитель, стратег и просто уставший от всего происходящего человек, желающий покоя – вот как можно описать Велисария. Утомленный взгляд касается огня и стихов на плитке, а рука обнаруживает в кармане что-то шершавое. Ладонь достаёт это, и мужчина видит веленевую бумагу, украшенную растительным орнаментом и рисунками; с печалью Велисарий вспоминает, как Фриджидиэн и Лишари вручили ему приглашение на свадьбу, как стояли оба радостные и полные надежд, протягивая конверт. Он помнил, что они давно готовились к свадьбе, но война, работа, да и состояние в стране всё откладывали сие сладкий момент… но пришло время двум сердцам стать единым и они решились. Помнил, как просил прощения у Фриджидиэна за то, что не смог опередить приказы Магистратума легионов, отправивший его в Талгард. История, которая, как помнит Велисарий, началась ещё неприязненной встречи, привела две души через суровые испытания, которые укрепили их любовь. Теперь же наступила кульминация их жизни, о которой Велисарий совершенно забыл… он полностью ушёл в политические разборки и войну, позабыв про скорую свадьбу своего друга, который поддержал его, когда практически все отвернулись.

– Расскажи, зачем ты пришёл? – спросил Консул, не отрываясь от символов Церкви Единого. – Арантеаль, что тебя привело к нам?

– Определённость. Только перестав играть в невидимку, только объединившись с вами я могу убить короля, завершить незавершённое и, – с придыханием остановился Арантеаль, слова будто бы завязли у него в горле, а он не в силах их произнести.

– Ты желаешь оправдаться за прошлое, – понял Консул, читая строки из Предания – «Дорога цена искупления души».

– Да, – с хандрой отчеканил Арантеаль, оторвавшись от карты и встретившись взглядом с Калией. – Я потерял всё, ради чего жил. Карьера, любимая, сын, страна… всё, что можно потерять, я потерял. Теперь у меня остался лишь мой меч, которым я вымощу дорогу к искуплению,

– Ирланда… Наратзул… эти имена не забудутся никогда. Великая богиня и главный мятежник-революционер, который был убит Арктом. Ирония, не правда ли? Сын, восстающий против родителей и становящийся игрушкой более могущественных существ. Арантеаль, тебе не стоит винить себя за всё произошедшее. Пойми, тогда всё было направлено против тебя. В конце концов ты сыграл роль, отведённую «высшими», когда божественный порядок рухнул. Мало кто бы противостоял интригам инфернальных сил… практически никто бы.

– Но ты смог, – Арантеаль взялся за яблоко и подтянул к себе, созерцая на зелёный фрукт. – Ещё одно доказательство в пользу самых безумных теорий о твоём происхождении.

– Не думаю. Просто свет Единого и пламя истинной веры оберегает всех верных от сил тьмы, – Велисарий коснулся чаши, вдохновенно читая Предание. – «Пойду стезёй смертной тени и не убоюсь я зла, ибо Ты со мной».

– Новая вера. Интересно, что мятеж против теократии привёл к опоре на новые догматы. Не того добивался в своё время мой сын.

– Наратзул… как хорошо ты помнишь своего сына? Когда-то вы служили одному делу… а что потом?

– Мой мальчик, – на губах Арантеаля пробежала болезненная улыбка. – Он всегда слишком эмоционально реагировал на происходящее в этом мире, да и сам не особо отличался спокойным состоянием. Хватило того, что на его глазах сожгли… «приёмную мать», назовём её так. Девушку обвинил в убийстве, которого она не совершала и… ты сам всё понимаешь. Это стало спусковым крючком, после которого он дал клятву – уничтожить теократию.

– А почему её обвинили в убийстве, которого она не совершала?

– Тебе это не нужно знать, – фыркнул Арантеаль, надкусив яблоко. – Зачем ты о нём спросил?

– В своё время Наратзул якшался с Арктом. Если бы я лучше узнал историю и мотивы твоего сына, то мог бы и хоть немного узнать мотивы Аркта, – Велисарий сделал шаг от святилища. – Вот странность – методы борьбы против Рождённых светом в Арктвенде и Нериме разительно отличаются.

– Пусть Святой орден с Инквизицией лучше устроят на него охоту и загонят как дикого зверя, – гневно заговорил Арантеаль, отложив фрукт. – На его руках кровь не только многих невинных. Из-за его действий умерла, – голос стал тяжелее. – Ирланда. А потом, как мне рассказали, от его длани пал и Наратзул.

– Боюсь, Святой орден настолько сильно погряз в распрях, что наше вчерашнее объединённое наступление скорее чудо, чем обыденность, – с печалью произнесла Калия.

– А ты почему не можешь повести Орден? – аккуратно спросил Велисарий. – У тебя недюжие ум и способности. Закареш, только ты являешься фигурой возле которой сплачиваются разбитые остатки Ордена. Мне рассказывали, как ты смогла на совете хранителей убедить отдать старые реликвии ради соглашения с Республикой.

– Истинно, – поддержал того Арантеаль, вернувшись на кресло. – Я помню тебя, как одну из самых способных хранительниц, готовую броситься в самое пекло ради цели и идеи. С мечом в руке ты одинаково билась с неримлянами, боролась за светоч и сражаешься сейчас.

В тёмных очах Калии промелькнула хандра, боль и страдание, которые трудно описать. Девушка потёрла ладони и сильнее укуталась в накидку. Велисарий чутким взглядом заметил, как смуглая кожа девушки побледнела, а ухо уловило дрожь:

– Не с моим недугом. Поймите, мессиры, что с моими… приступами ярости, мне не седеть на троне грандмастера. В тяжёлый момент, критический, я могу потерять контроль.

– Говори яснее, – потребовал Велисарий.

– Это трудно объяснить, да и слишком… личное… будто бы вторая личность, тёмное «я» берёт верх и тогда… мне страшно об этом говорить, – Закареш тяжело выдохнула. – Грандастер должен быть идеален… по крайней мере не страдать подобными недугами.

– Ладно, – Арантеаль поднялся. – Вот я здесь, и что решит по мне «новый Эндерал»?

– Всё будет на Чрезвычайном собрании, через три дня. Там решат судьбу страны с учётом одних переговоров, которые должны вот-вот начаться…

Велисарий не зря упомянул одно из дипломатических действий, которое должно погасить один из очагов смертельного противостояния. Арантеаль ещё долго продолжит расспрашивать Велисария о судьбе его и страны, Калия не перестанет их слушать, вспоминая о своей проблеме, а Консул говорить. Но не здесь решиться одна из важнейших проблем Эндерала, а на востоке, под золотыми кронами высоких деревьев, под взором множества воинов, где должны встретиться два мира – новый и старый.

По дорожке идёт мужчина, на котором багрового цвета камзол, белые штаны и высокие сапоги-ботфорты, а голову прикрывает треуголка. За ним следует целая делегация их охраны – трое воинов-аэтерна, облачённые в золотые доспехи, вооружённые сверкающими ятаганами; за ними десяток солдат, вооружённых ручницами и палашами, защищёнными камзолами с лёгкими кирасами. Они медленно продвигаются вперёд, оставив позади речку, разделяющую центральное и южное Златолесье, пройдя в район, где земля предстает распоротой, перепаханной и полумёртвой. Воздух наполнен смрадом гниющего мяса, порохом и сыростью, а также висящим напряжением. Над головой стелется прекрасный тёмно-синий шатёр с серебряной россыпью. Картина небесного величия резко контрастировала с тем, что вокруг – баррикады, разворошённые поля, деревья, разнесённые в щепки пушечным огнём, траншеи и укреплённые позиции, ощетинившиеся кольями и орудиями, среди которых витают грозные знамёна. Последний оплот Железного Королевства в золотом лесу героически держится против захватчиков, но даже они на пределе возможного.

– Господин Каддлер, зачем нам нужно договариваться с этими предателями? Они сами восстали против нас, когда их призвал король. Железное Королевство – живой труп, – сказал воин с ручницей.

– Такова надобность, – деловито произнёс Каддлер. – Переговоры, инициированные Компанией, должны увенчаться успехом, ибо таковы требования нашего благополучия. Мы больше не можем тратиться на эту кампанию, а противник так и желает мира и покоя. У нас сошлись интересы.

Делегация вступила на землю врага, где их встретили аркские копейщики… те, кто раньше был ими. Потускневшие цвета старого Эндерала на изодранном табарде, прикрывающей полуржавую кольчугу. В руках копья и щиты, прошедшие десяток битв. Они встали перед входом в ущелье, за которым выстраиваются целые вереницы изнеможённых солдат. Каддлер вспомнил, что если южную крепость удалось взять под контроль, то вот три попытки выбить противника с пушечных бастионов были встречены ураганным огнём орудийных расчётов, закрепившихся на возвышениях.

Они пошли по узкому ущелью, стеснённые высоченными скалами. Тут и там Каддлер замечает позиции стрелков, развёрнутые лазареты, стойки с оружием и ящики с боеприпасами. Его глаз приметил, что большинство воинов тут – предатели из полков аркской стражи, наймиты и обычные люди, дерущиеся за старые порядки. Чувство удивления проникает в его душу, когда он примечает, что их холодным взглядом встречают воины, несущие доспехи Святого ордена, где выцарапана старая символика. Эмиссар Компании не может не заметить худобу, истощение и кости, проступавшие на тёмных лицах. У раненных он видел, как проступают кольцеватым узором рёбра, а места ранений покрываются нарывами и гнойными язвами.

– Не думаю, что в таком состоянии противник может долго сражаться, – тихо говорит солдат Компании.

– Они верны старым идеалам, верны старой политике и их ведёт фанатизм, который намного сильнее голода или болезней, – произнёс высокий аэтерна.

– Даже когда мы разбили всю нежить, перебили арпов и перестреляли чернокнижников, они стоят, – восхитился солдат. – Одни против всех, маленький островок непокорности.

– Сейчас мы сами всё увидим и решим эту проблему, – Каддлер ускорил шаг, как можно быстрее стараясь прийти к месту встречи.

Ущелье между Пушечными бастионами тянулось на многие километры вперёд и могло обеспечивать защиту от атак очень долго – начиная от воды из маленьких ручейков и скрытых родников и заканчивая пищей – птицы, коренья, лунная морковь и небольшая дичь, а если учитывать разветвлённую сеть подземных укреплений и хранилищ, то малый гарнизон мог годами удерживать переход. И с этим что-то нужно делать – Ни Союз, ни Компания больше не могут тратиться на порох, пушки и ядра, которые в условиях горной войны становятся на вес золота. За этим и был послан эмиссар – потушить огонь сопротивления всеми возможными методами.

Каддлер мирно подошёл к навесу, под которым уже собрались представители Королевства. Под золотом вечноогненных деревьев, под алой тканью навеса у стола с картой, они готовы говорить. Охрана осталась в стороне, подавив волнение, Каддлер продолжает идти, пока не останавливается у стола, где встречается взглядом парня, чья одежда выражает его статус. Тяжёлый красный плащ ложится на плечи, закованные в исцарапанную потускневшую сталь наплечников атлетического доспеха, на груди которого некогда было медное око. Голова заключена в причудливые формы шлем с пустым гребнем. Эмиссар выдохнул, исторгая облачко пара и засматриваясь на далёкие крепостные сооружения, выступающие прямо из скал… пушечные бастионы, чья история легендарна.

– Хранитель Ордена ночи второго сигила, наместник южного Златолесья и командир гарнизона – Уонкон Даль’Верам-и эль Ро.

– Каддлер Блэккет, – чуть поклонился мужчина, чьё начисто выбритое лицо выражает лисью хитрость. – Уполномоченный представитель Ост-Эндеральской Торговой Компании и эмиссар Союза в сегодняшних переговорах. Я не могу не заметить особенность вашей фамилии… вы связаны с Натарой Даль’Верам?

– Двоюродная сестра моего отца. Наши древнейшие роды тесно связаны, – гордо ответил мужчина, чуть приподняв грязное шрамированное лицо.

– Я знал её в своё время, когда только начинал торговый путь ещё при аффилированной с Золотым серпом Компании. Но да ладно, это всё лирика, давайте перейдём к делу, ради которого мы сюда и пришли.

– Да, вы правы, перейдём к делу, – сурово произнёс эндералец, сложив руки на груди. – Под моим командованием ещё тысячи людей. Продовольствия мало, но с тем пайком, который мы имеем, можно ещё год держаться, – Уонкон опустил руки, сделав шаг в сторону. – Среди нас нет никого, кроме людей… ни ватиров с костоломами, ни арпов с нежитью. Проповедники Либры тоже убиты. Ваша артиллерия перемолола всех у моста и теперь мы… более открыты к переговорам.

– К чему вы клоните?

– Поймите, что тут собрались люди, которые не хотят, чтобы их страну, их родную землю разрывали на пользование мигрантам и пришельцам, – хранитель выполнил пальцем дугу, указав на аэтерн. – Посмотрите на них… разве они жили с нами от рождения? Разве делили землю, кров, беды и лишения? Они просто пришли на нашу землю и заняли её. А до этого? Мы жили в мире, который был словно крепость пред бушующем морем волнений. А ныне? Старая мораль попрана, наша культура продана торговцам с запада и юга, боги мертвы, а тысячи людей остались без работы из-за того, что Золотой серп был практически разорён. Тут половина людей – это работники маленьких мануфактур, которые от отчаяния и голода взялись за оружие… в своё время они просто не нужны были рынку. А идти в солдаты на убой в других странах или работать с иностранной поганью… тьфу, – сплюнул хранитель, – мерзость. Наши боги мертвы, и никто не позаботился о сохранении культуры и традиции. Всё заменила новая… вера, – недовольно обозначал мужичина, снова говоря о причинах того, что десятки тысяч вчерашних граждан Эндерала встали под знамёна Королевства.

– Да, таковы были определённые издержки работы новой системы, которые мы исправили. Но, – Каддлер коварно усмехнулся. – Закрытость от мира, изоляционизм, – это вымирающее явление. Мир всё теснее, глобальнее, и нам либо придётся найти в нём место, либо сгинуть. Поймите, мессир – новая политика – это путь к процветанию и спасению страны. Закрытость – гибельна.

– Мы встретились, чтобы обсудить мир и прекращение огня, а так же… мирную сдачу, но мы не согласны стать безвольными рабами под плетью Сената.

– Есть условия, которые выдвигает Союз – полная сдача укреплений, отказ от всех прежних идей и стопроцентная сдача в плен, а дальше – ожидание суда.

– Мы не можем пойти на такие условия, – фыркнул Уонкон, опершись на стол. – Тут огромное количество бывших солдат, крестьян и работяг, и вы предлагаете, чтобы их повязали вчерашние сослуживцы или они отрабатывали наказание на полях вчерашних соседей?

– Союз так хочет, но не Компания. Каковы ваши условия?

Хранитель потёр ладони и подтянул к себе пару листков, став озвучивать кривые строчки:

– Эндеральский Союз отводит войска, прекращение огня следует немедленно, после чего мы получаем гарантию, что никого из нас не тронут. На территории, контролируемой нами – от реки Ифиран до границы с пустыней создаётся суверенное государство Южное Златолесье, которое войдёт в состав Союза и будет возглавляемо не падшими остатками верных последователей Святого ордена, – хранитель перевёл дух, смотря на неизменно хитрое и сдержанно-серьёзное лицо собеседника. – Нашими законами станут – вера в Светорождённых, национальная гордость и самодостаточность.

– Весьма далеко идущие предложения, которые боюсь, Сенат не поддержит, – покачал головой Каддлер. – Он скорее отправит на штурм серафимов, чем признает подобное.

– Мы не отступимся от… своего. Пусть даже ангелы падут с небес и извержена «Железная Корона», но мы не отступимся от того, ради чего подняли оружие, – крепко сказал хранитель, а в его взоре Каддлер не увидел ни тени сомнений. – Мои люди готовы сражаться до конца.

– Посмотрите на своих людей. Они слабы, у вас слишком мало провианта, чтобы отбивать непрекращающиеся атаки. Союз пойдёт на всё, чтобы вас выбить с перевалов… он может даже пустит сюда энтропистов, чтобы ваша еда стала тленом, а потом серафимы спустятся с неба и устроят бойню, – грозно, но гранича с мягкостью обозначил Каддлер возможную судьбу этой части Королевства.

– В таком случае мы лучше умрём.

– Вы не дослушали… и есть условия, которые предлагает Компания. Союз много не понимает в делах политики.

– И что же предлагает Компания?

– Практически всё то же самое. Бастионы и ущелье будут переданы Герцогству Златолесскому, вы прекратите сопротивление и перестанете быть подданными «Короны».

– И в чём же отличие от того, что предлагал нам Союз? – возмутился парень.

– В том, что Ост-Эндеральская торговая Компания предлагает вам поступить на службу ей. Ваши воины сформируют особый корпус, вас не тронет ни один суд. Вы заключите контракты – кто-то станет солдатом, кто-то рабочим. Все будут обеспечены всем возможным. Мы даже пропишем в договоре, что гарантируем вам автономное существование, особый подбор кандидатов в подразделение. Свобода вероисповедания и сохранение культурных особенностей, – Каддлер завершил перечисление благ, сложив руки на груди и посмотрев на звёзды; где-то в глубине души он не мог поверить, что он зашёл столь далеко… от простого лавочника до эмиссара. И всё ради чего? Эта цель, с горьким привкусом тяжелейшего поражения, останется в его сердце навсегда.

Задумался и Уонкон. Позади него воинство, стойко сдерживающие солдат Компании, кочевников Каганата и воинов Герцогства. Они проявили чудеса героизма, но они люди… голодные, холодные и полураздетые и если всё то, что описал Каддлер – правда, их ждёт бесславный конец. Его люди без сомнения верны историческим основам страны, но что они мёртвые смогут для неё сделать? Ему всегда было противно якшаться с мерзостью в виде арпов и маньяков из секты, но такова была надобность, которая отпала. Он свободен в выборе, свободен сохранить людей и дать им послужить против расползающейся мерзости, хоть и в таком урезанием виде.

– Я забыл… вас может возглавить Теалор Арантеаль. Я слышал, что он вышел на поля сражений на стороне Союза и думаю, ваши люди будут рады присоединиться к нему.

– Вы уверены, что Сенат пойдёт на подобное?

– Союз нас послушает. Он хоть и не так давно освободился от большинства долгов, всё равно зависит от наших поставок оружия и продовольствия в армии. Компания – это кровь страны, это её экономика.

– Крайне интересное предложение, – задумался хранитель, выронив листы с требованиями в грязь… они в принципе и не нужны.

Оба знали, что если сейчас они ни к чему не придут, то вновь артиллерия заговорит, сжигая лоскутки надежды на мир. Хранитель обратился бы к совету своих людей, если бы не знал, что большинство из них дико устали и желают прекратить ужас войны, если на то будет малая надежда. И она есть – появилась возможность сохранить самобытность, быть одетыми и обутыми, не горбатясь на незнамо кого. Только шанс надежды заставляет согласиться молодого хранителя на договор:

– Что ж, я думаю мы договоримся… только обсудим пару моментов, мессир.

– Хорошо, – улыбнулся Каддлер. – Главное, что вы готовы начать процедуру мирного урегулирования, что послужит для нас общим благом.

Каддлер не мог не обрадоваться данном исходу. Даже показалось, что мир стал чуть ярче и налился живостью красок. Тем не менее он вспомнил об одной просьбе, о которой его попросил Первосвященник.

– Что вы можете рассказать о Весах? – спросил эмиссар. – Мне нужные хоть какие-нибудь данные по ней.

– В смысле?

– Что рассказывала Либра о своих храмах? Есть у них где-нибудь тайные убежища и логова?

– Когда среди нас всё ещё ходили чернокнижники, то я помню, как они рассказывали, что есть отдалённый тайный культ на южном острове, который подготавливает что-то особое для Союза.

– Бывший остров Кора? Этот тот, который стал плацдармом, для Островной Конфедерации?

– Да. Там есть скрытый культ, который должен связаться с Конфедерацией судя по всему и склонить её на свою сторону.

– Что ж, в таком случае мы должны решить эту проблему, – кивнул головой мужчина, поправив белый парик. – Это поможет на западном фронте и лишить короля и Аркта оперативного пространства. Златолесье больше не их.

Слова Каддлера, по его мнению, бы интересны для владык Железного Королевства, но на самом деле до Золотого леса им особо дела не было. Сейчас от них зависит судьба страны, ставшей приютом для всех гонимых, для тех, кого считали монстрами и тех, кто хочет победы пути хаоса, одного из древних учений. Фогвилль предстал перед ними как на ладони – город, разросшийся до неимоверных масштабов, разделённый на зоны. В городской долине зажглись огни, литейные и кузницы на пару часов прекратили работу, чтобы рано утром снова наполнить град звоном молотом и шипением металла. Высокий бледнокожий парень, в чёрных прилегающих доспехах стоял у балкона и наслаждался видами города посреди серо-зелёной земли. Его чёрный длинный волос трепетал от вихрей ветра, залетавших в дворцовый шпиль.

– Господин Аркт, вы обещали нашим армиям победу, но мы отступили. Мы позволили этим псам занять фронтовую линию после такой славной победы, – из темнённых глубин зала донёсся рык. – Как такое произошло?

– Не беспокойтесь, господин Немерот, – не поворачиваясь отвечал архисерафим. – Я обещаю, что враг рано или поздно будет загнан в Арк, а сам город вы получите в свои руки.

– Килана Хаммершлаг тоже обещала, что вскоре выиграет. Но она была в куда более выигрышном варианте – её войска не раз подходили к Арку. Ваши же армии бежали, – обвинительно закончил древний предатель.

– Нам нужно заманить их наступательные войска в капкан. Если мы уничтожим их войска, не потеряв свои, то без труда подчиним весь Эндерал. Килана же попыталась захватить всю страну, но потеряла свои самые боеспособные войска в битвах у Арка, после чего была окончательно разгромлена, – Аркт развернулся, пройдя пару шагов вперёд и оказавшись в тронной зале. – Вы – первый хаосоносец, главный сторонник Килры и не можете не знать таких прописных истин войны.

– Ты уже проиграл воину в Арктвенде, – грозно заметил Немерот, поднявшись с трона.

Во тьме зашевелилась фигура, обдоспешенная тяжёлыми латами, при каждом движении едва ли не сотрясающая пол. Толстая броня, практически полностью скрывшее тело за чёрно-золотой сталью украшена множеством узоров и символов древности. Лицо, скрытое за капюшоном, сияет светло-ледяным взором безумных очей, внушая страх в каждого вокруг.

– Но я и выиграл в Нериме. Рождённые светом пали, не так ли, – Аркт повернулся в сторону мужчины, закрытого рифлёными латами. – Сарагон’Ашар.

– Именно так, – проскрежетал король, повернувшись в сторону сгорбленной фигуры старца в чёрно-зелёной мантии с широким капюшоном. – Джафар-Каддим рассказывал о том, как ты убил Наратзула, помог ему погубить и покусился на саму Саранту.

– Аркт… ты жил, когда древние племена людей ходили по миру в шкурах, сделал то, о чём мы только могли мечтать, и я не могу понять твоих мотивов и целей, – глубоко заговорил спросил Немерот. – По своей сути, ты верный последователь пути хаоса, ты сеешь его, где только можно. За что ты сражаешься?

– За свободу, – гордо начал Аркт, подняв голову и столкнувшись взглядом с Немеротом. – Я сражаюсь за свободу от всяких богов, предопределений и пророчеств. При Азатароне я понял, что нет никакой истины и опоры в королях-пророках, в тотальном навязывании благочестия… ибо это превратится в жестокое правление деспота-тирана, который догматами накинет на народ кандалы. При Рождённых светом я уяснил, что даже тень порядка не стоит тысяч кровавых жертв, сотен казней и религиозного мракобесия, которые всяко хуже «праведного» порядка.

– Это одна из главных целей и идей хаоса, – учтиво отметил Немерот, пошевелив пальцами левой руки, увенчанных острозаточенными острыми когтями. – Азатарон и Рождённые Светом не устояли против исторической силы, пали под веянием естества. Говорят, даже, что они сами стали олицетворением безумия.

Аркт же задумался. Его память, древнее и крепче, чем у любого человека, выдала образы картин, настолько далёких в истории, что лишь один он помнит об этом. Прекрасный лик Азатарона напомнил ему о столетиях мирного служения, о верности Истине и необычайной ревности в соблюдении обетов и крепости в благочестии. Вот он, великий архисерафим, глава полу-ангельской гвардии, стоит пред величайшим пророком, и ждёт от него приказа. Они, состоявшие в глубокой дружбе, более нескольких сотен лет, ныне холодно смотрят друг на друга. Внутри великолепной тронной зале, украшенной золотой лепниной, мрамором и драгоценными каменьями они встретились. Высокого роста, словно великан, обвешанный церемониальными изощрённой работы доспехами из чистого злата, под которыми роскошные атласно-красные одежды, он сидит на троне, сжав длинными пальцами в кольцах, холодное серебро посоха.

– Аркт, величайший из моих слуг, и великий подданный,

– Да, мой король, – склонив главу, с чувством неприязни и удивления произнёс архисерафим, понимая, что вот больше трёхсот лет для него титул Азатарона непривычен, он всё не может забыть того простого пророка, который направлял волю вождей, а не правил. – Я пришёл сюда по твоей воли. Ты вызывал меня?

– Да-а, – король встал, и все подданный в зале рухнули на одно колено, склонив головы, что вызвало у него улыбку, лишь то, что Аркт стоит прямо, возмутило Азатарона. – А ты, мой друг, почему не преклоняешься пред своим повелителем?

– Да, мой король, – опустился на колено и Аркт. – Простите, мой господин.

– Хорошо… очень хорошо, – странно-отторгающим светом замерцал лик короля. – Я тебя вызвал для того, чтобы ты не словом, но огнём и мечом принёс в наши земли мир, порядок и безопасность. Отправляйся на далёкий север, и уничтожь племя Аммирит, которое предало нас, предало Его, отдав право правления собой на племенном совете не моему ставленнику, а язычнику из своей нечестивой чреды.

– Но вы сами обложили их непомерными налогами, господин король. Я слышал об этом племени и знаю, что они отвергли вашего посланника, лишь потому что, что не могут терпеть его присутствие, – твёрдо сказал архисерафим, втрепенув пси-крыльями в знак несогласия. – Да и его содержание племени обходится слишком дорого.

– Это приказ.

– Но, король…

– Ты смеешь ослушиваться меня? Мои повеления и приказы есть воля не только короля, но и Державного, ибо я пророк Его! Не я ли спас твой народ от гибели? Не я ли даровал тебе возможность парить над полем боя и быть сильнее, быстрее и ловчее любого человека?

– Хорошо, мой король, – подавленно согласился «ангел».

Аркт вспомнил это, как одно из вех безумия Азатарона. Он всё ещё, даже спустя долгие тысячелетия, не мог понять, как так случилось, что сподвигло сначала посвятить себя жизни с Сарантой, потом объявить себя королём, а затем и богом … понятна была лишь ненависть к подобному, желание мечом и огнём низвергнуть любой порядок, заявляющий о себе, как о божественном.

– Кем ты был до Азатарона? – вопрос Немерота вывел Аркта из размышлений.

– Это было столь давно, – протяжно сказал Аркт, будто бы смакуя прошлое. – Вождь-шаман города Нарсес на юге единого континента. Я говорил с духами, обитающими в море вероятностей и внимал приливам великого чародейского океана, так глубоко туда погружаясь… что мои считали меня пришельцем оттуда, из иного мира.

– А когда пришёл Азатарон? Что он тебе такого предложил, что ты пошёл за ним?

– Половина моего населения страдала от странной болезни, – Аркт вспомнил, как среди хижин и каменных домов падали люди, дёргались в конвульсиях, говорили не своими голосами и бесновались. И в один из тёмных дней на наши улицы ступил Азатарон, подле которого бесноватые обретали покой и становились нормальными, а улицы залил свет и радость. Он сказал, что для исцеления народа сделает всё, что годно, то покажет нам исцеляющую силу Истины. Но для этого должен был отречься от прошлого призвания, стать подданным новых истин.

– А как так вышло, что ты стал архисерафимом?

– За то, что с горсткой храбрецов защитил своё племя и храм Единого, им воздвигнутый в Нарсесе. После великой победы он предложил мне принять благодать Единого, став подобием ангела. Только сейчас… я думаю, – сомнение промелькнуло в голосе Аркта. – Что это была могущественная магия.

– Против кого ты сражался?

– Был у Нарсеса враг… племена Моркк и Иши, которые практиковали кровавые человеческие жертвоприношения и поклонение жестоким богам. Принеся в жертву полтысячи человек, они смогли разорвать врата между реальностью и обиталищем демонов, направив их на нас. Я с сотней воинов, которые решились сражаться, выступил на битву… если не помощь Азатарона нас б перебели, – Аркт усмехнулся, посмотрев на знамя «короны». – Азатарон долго меня хвалил, говорил, что не у каждого хватит мужества вступить против двух сотен порождений иного мира… не каждой ради ближних, ради света столкнётся с ужасами преисподней.

– Так что же с Азатароном случилось? Почему ты восстал против него? – на этот раз баритон Немерота особо будоражащее прозвучал.

– Он сошёл с ума, – Аркт с печалью об этом сказал, посмотрев в сторону балкона. – Ему показалось, будто бы он бог. Когда он отдал приказ убить часть моих подчинённых, якобы чтобы «принести в жертву неверных», я отказался. Это стало началом бунта.

– Хорошо, ты поступил в точности с учениями нашего пути… а Саранта? Потемневшие строки пыльных манускриптов сообщают, что там была ещё и она. Ведь по её воли собрались все племена и царства севера.

– Про это, – Немерот заметил странную, еле уловимую для смертного уха дрожь в голосе, – я ничего не могу рассказать. Она присоединилась… из-за притеснения своего народа. Но сражалась она хорошо, была отважной… грозной и прекрасной, как буря.

– А что у вас было с Сарантой? – аккуратно спросил Немерот. – Ты так о ней… странно заворожённо рассказываешь. Она ведь встала не на сторону своего мужа, а помогала тебе и воззвала к звёздникам. Неужто вы имели между собой определённые… глубокие отношения?

– Ты не знаешь ничего, – грозно произнёс Аркт, отойдя от предателя. – Саранта была не просто женщиной, ибо она разделила с Азатароном часть его силы. Это было ещё до того, как «бог» лишился ума.

Между четверыми пробежала тишина, прерываема глубоким сопением старика и тяжёлым дыханием Немерота. Судьба Аркта действительно завораживает – древний герой давно сгинувшего города, за тысячелетия поправший два теократических порядка, ушедший в тень и отрешившимися от мира снова явил себя глазам сильных мира сего. Но на этот раз против него, не самоназванные боги, а великий правитель, полубог в глазах обычного народа. Впрочем, Немерот чувствует, что Аркт скрывает нечто большее, чем просто уничтожение порядка, опирающегося на религию… что-то более глубокое и личное ведёт его, отправляет снова и снова на битву, не даёт покоя. Немерот ощущает, что предательство Тира иль свобода народа, это всего лишь маска, за которой скрываются истинные мысли и чувства архипредателя.

– А где ваши братья по мятежу? – спросил король, переводя тему. – Господин, где Косарр, Норри и Энро?

– Я убил их, чтобы напитать меч силой хаосоносцев, – Немерот поднял широкий прямой клинок, сияющий кровавыми рунами смертоубийства. – Этим клинком я смогу сокрушить целые легионы… только им одним. Пора явить себя этому миру.

– Это, – взбудоражился Джафар, пошаркав мантиями и подойдя к трону, – великая жертва. Вы уверены, что это было необходимо?

– Да! Необходимо! – взревел Немерот, вздев меч. – Мой братья были слабы! Они хотели простить Кайль, подумали о том, чтоб заключить перемирие с Союзом. Они отошли от заветов Килры о бесконечной войне, – пол сотрясся, когда тяжёлые латы Немерота стали бренчать при движении. – Только лишь когда над континентом будет развиваться знамя «железной короны», когда Арк сгорит и его храмы будут осквернены, я прекращу войну.

– Хороший план, господин, – сказал Каддим. – Когда-то я и сам б отдал душу, чтоб узреть гибель религии на Эндерале, хоть и приложил руку к этому в Нериме, – старец, натянув посильнее капюшон, усмехнулся. – Вместе мы пытались остановить апокалипсис, но посланница из перекрёстка миров рассказала мне о тщетности… показала, насколько это тщетно.

– Хорошо… ты и король вышли из разных фракций, но стали едиными. Ненависть и железо вас свели, дали вам цель и ведут к победе, – заключил Немерот, поднеся к лицу широкий длинный меч. – «Высшие», те, против кого вы сражалась – во истину враги существования… если не найти с ними общего языка, который и предлагает древний путь свободы, ненависти и похоти… хаос нас сделает свободными от их угрозы.

– Господин, сейчас следует сосредоточить внимание на плане боевых действий, – грозно заметил король. – Моё сердце скорбит по Хашариму и его кровь требует искупления! После сражения за центр, мы потеряли десятки тысяч раненными, мы потеряли восточную линию фронта.

– Аркт, – прорычал Немерот.

– Есть план… мы будем отступать, господин Немерот… мы поймаем их в ловушку. Пусть рассеются по территории, пусть попадут к нам в окружение. Весь их Союз держится на Велисарии… если они так желают подойти к столице, то пускай, – в тёмных глазах Аркта промелькнул зловещий блеск. – У Фогвилля мы окружим их и перебьём всё войско Союза, а потом начнём победный марш.

– Что ж… «Мастер» Либры доложил, что во время налёта на столицы его агенты под покровом невидимости добыли «Слёзы Мальфаса», – Немерот посмотрел на Джафара и тот склонил голову в почтении и страхе. – Каддим, отправляйся в Вестгард и готовь алтари. Ещё немного и ритуал можно будет начинать, – Немерот убрал клинок в ножны, торжественно заголосив. – Я беру командование над Королевством. Аркт… ты, как и желаешь, убьёшь Велисария. И никакая проповедь, и вера не спасут Союз.

Глава 7. Чрезвычайное собрание

Спустя три дня. Галерея Гримлайт.

– Вот это праздник! – обрадовался Маттоми, натянув посильнее плащ на алую тогу, и закрепив его. – Посмотри на небо, Шэх! Эти забияки из чародеев смогли всё-таки распогодить. Прям душа радуется.

Над головами воинов простёрлась небесная твердь, скинувшая вековые оковы серого неба. Глаз радует бирюзовое небо, на котором торжествует солнце, подобно знамени победы Союза над тьмой Королевства. Сам вид светила внушает в сердца воинов уверенность и радость, надежду на лучшее время и победу… даже их лица светлы от изменения погоды.

– Очень прекрасно-с, – угрюмо прошипел арп, сильнее натягивая свою излюбленную накидку. – Но лучше читать книги.

– Ты чего? Что с тобой случилось, парень? – охотник толкнул в шутку Шэхкаца.

– Мы были-с с Мирмунилонкокатом в патруле-с, – приятель печально посмотрел на охотника. – Пару раз помогли-с людям, накормили нуждающихся-с… но нас всё равно обзывали уродами-с, грозились убить-с… противно.

– Как? Так зовут ватира? Ты смог узнать его имя?

– Да-с. Оно так звучит на нашем.

– Не расстраивайся Шэх… всё в порядке. У большинства людей в норме это… они примут тебя и мир… примут вас.

– Там-с была девочка-с, голодная… я её накормил-с. Она потеряла-с отца в бою и плакала-с, её никто не кормил-с, а я дал хлеб-с и игрушку-с. Другие люди-с нас прогнали. Они-с сказали, что – твари-с. Прогнали-с. Пойми…

Маттоми ничего не сказал. Он мог лишь догадываться насколько больно арпу слушать о том, что он тварь и урод. Ещё не столь давно от его лап пали демоны и еретики, а сейчас он вновь объект травли. Отвлёкшись от сего, парень смотрит по сторонам. У каменных строений снуют солдаты в алых камзолах, с панцирями из чёрной стали и массивными орудиями, которые прозвали аркебузами, с оперёнными треуголками. Возле них легионеры иного вида – длинные вытянутые прямоугольные щиты, долговязые копья и бронзовые шлема с атлетическими доспехами и отмеченными символикой белого льва. Они несут службу возле баррикад и насыпей, окруживших подобие двухэтажного каменного поместья с невысокой башней. По правую руку он видит очищенную купель, выдраенную и избавленную от следов скверны – кровь отмыта, проклятый алтарь снесён. Там расположились хранители из пути воды, проводя свои акваритуалы.

Маттоми уверенно направился к одному из строений. Их пригласили на заседание чрезвычайного совета, который решит, что делать со всем, что упало на долю Союза. Одна битва и… тёмные аэтерна потребовали выдать Фариам, враг отступает по всей линии фронта, от Велисария требуют объяснения касательно всего произошедшего для чего все главы государств направили уполномоченных посланников.

Охотник подошёл к ступеням, но его остановил воин, перегородив дорогу алебардой. Маттоми узнал в нём одного из воинов Маркизата, сияющего белой лилией на зелёном полотнище.

– Командир, нам позволено войти, – показал охотник печать Первосвященника и алебарды сверкнули, давая пройти.

Вскоре Маттоми и Шэхкац уже сидел в довольно просторной зале, где помимо него собралось множество других персон. Каменная грубая кладка, узкие окна и нетёсаные брёвна под ногами, вкупе с бронзовыми и железными канделябрами создавали суровый образ. За протянутом прямоугольном столом, на фоне трещащего полыхающего камина, сидят представители властителей Эндерала. Маттоми не удивился, увидев здесь Первосвященника и Каддлера, но его пробрала рука страха, когда он приметил пару тёмных аэтерна в рядах сидящих пред столом, а также представителей Святого ордена.

«Ещё немного… ещё чуть-чуть», – стал размышлять Маттоми. – «Потерпеть этих бюрократов и можно будет идти. Отец, потерпи ещё немного… Легион обещают отправить на отдых и тогда я приду к тебе».

– Мы начинаем, – поднялся Велисарий, поправив символ орла на груди, тут же наведя тишину. – Я рад приветствовать посланников Союза, а также представителей Ордена, Церкви и Компании. Искренне надеюсь, что сегодня мы решим сложившиеся проблемы, о которых и собрались, – Консул, нарядившийся в белоснежного цвета кафтан, с золотыми ставками, прикрывший смольный кучерявый волос треуголкой с белыми перьями, оглядел всех присутствующих, торжественно возглашая. – Наша победа недавняя это величайший триумф со времён победы за Арк. Мы отстоим Эндерал, так же как и отстояли город великого Мальфаса. Тогда град был в окружении тьмы – нежити, отступников, еретиков и повстанцев с монстрами. Но за полгода освоения и битв мы смогли практически полностью отчистить страну, кроме последнего оплота тьмы – Фогвилля и Мрачной долины. Как когда-то они были пристанищем мятежников Киланы, так и сейчас – эти земли есть обиталище преступников проклятого Королевства! Мы обсудим эту проблему, но сейчас я предлагаю поговорить о судьбе одного человека, – Велисарий сглотнул, театрально выдерживая паузу. – Он ответственен за то, что мы… решаем, но готов искупительной жертвой вымолить прощение у Эндерала… я прошу привести Теалора Арантеаля.

«Вот это заливает мужик… что в Арке, что здесь», – усмехнулся Маттоми под общие ахи и возгласы возмущения. Охотник потёр руками, когда увидел выше среднего старого мужчину, одетого в алую мантию и ведомого под стражей двух латников с геральдическими лилиями на груди.

– Я даю вам слово, милостивые господа, – поклонившись, Велисарий сел.

– Казнить, – встал маркиз Даль’Теорн, украшенный шапероном с парой зелёных перьев, а его одежда – прекрасной работы парчовый дублет поверх рубахи, немолодое лицо полно неприязни. – В своё время дом Теорнов натерпелся от беззаконных служителей Святого ордена, натравленных Арантеалем! По его указу наша семья отдала пятьдесят тысяч медяков и ещё триста тысяч имуществом!

– Я же говорил вам в письме… ваша семья была оштрафована за использование катакомб для захоронения тел и хранение книг по фазмализму. И они пошли на содержание местной стражи.

– Лжец! – фыркнул маркиз, плюнув в сторону бывшего магистра. – Они пошли на работу со светочем и оплату наёмников. Слава Вседержителю, что эта адская машина была разрушена, – Теорн сложил руки на груди, став обвинительно молвить. – Добрые люди Эндерала пострадали из-за действий Арантеаля, страна оказалась в кризисе и хаосе. Вспомните, что именно он хотел погубить Эндерал, взорвав светоч! Вспомните, что полгода тому назад Первый совет осудил Арантеаля.

Представительница Ордена, поправив чёрный стриженный волос встала, чтобы защитить своего бывшего учителя.

– Не стоит так резко осуждать его. Я в своё время помогала Хранителю монеты и знаю, что часть денег ушла именно на стражу и содержание приюта, – Маттоми показалось странным, что Калия Закареш отказалась от простоты в одежде, предпочитая роскошный атласный плащ с мехом белого волка поверх пурпурной туники. – К тому же, ради справедливости скажу – это собрание не носит характера суда.

– Учитывая, что это всеобщее собрание, – осторожно заговорил Велисарий, – опираясь на статью двести девятнадцатую Договора «О Союзе», гласящую, что «общие собрания по наиболее важным вопросам имеют статус, как и законодательного собрания, так и верховных органов правосудия и исполнения».

– Хорошо, тогда я вам скажу, – на лице Калии словно повисла тень. – Арантеаль хоть и стремился… взорвать светоч, но действовал он ради страны, думая, что это принесёт спасение родине. Именно он сдерживал угрозы инфернального мира. Милостивые люди и аэтерна, вспомните, что он ради вас пытался уничтожить, низвергнуть «высших»! – «горячим» слогом закончила Закареш и Маттоми увидел, как странный пугающе-мистический огонь зажегся в её глазах, как тень овладела лицом, а она, будто ошеломлённая села.

– Есть ещё кто готов сказать слово обвинения или оправдания? – спросил Консул, коснувшись золотого кольца.

– Да, есть что сказать и немало, – над столом тут же взгромоздилась внушительная фигура Первосвященника, который в скромности облачился в походную одежду – белый хитон, накрывающий рубаху. – Долгие года я служил при Святом ордене… приносил жертву кровавую Мальфасу и был слеп, до того, как ко мне не пришёл Исаил с Истиной. Но тем не менее я видел, как Теалор Арантеаль работал во имя страны. Как он вместе с горсткой хранителей и неримских друзей отчистил предместья Арка от нечисти, как он ночами корпел над планами битв с кольцом противников, как общался с Дюнным и Речным о торговых путях и скидках, как дал указ закупать у Золотого серпа дешёвое зерно для народа. Я видел, как он пытался спасти миллионы людей Вина от всепожирающего явления, работал, чтобы отогнать вечножаждующих духов злобы. Да, лишённый света Единого, бродящий во тьме, он не знал, к чему приведут его деяния, был обманут «высшими»… Творца он не признал, а посему губительные силы, так легко его обманули. Но он не преступник, которого надобно казнить, не душегуб и лиходей, которого надобно на плаху отправить. Даёт мне понять Единый, что ему суждено ещё сыграть важную роль в судьбе стран, а посему, если Собрание будет милостиво к нему, я возьму его под своё попечение.

Слова Первосвященника, почёсывающего бороду и перебирающего чётки, показались Маттоми достаточно глубокими и утверждающими, чтобы убедить собрание. Во всяком случае он стал в этом убеждаться, когда эмиссары в аристократических одеждах своей культуры глубоко задумались… они стали размышлять – есть ли у Арантеаля право на прощение? Документы под носом и отчёты дают понять, что он готов биться до победного с врагом, что уже льёт кровь на благо Союза и что не желает возвращаться к власти. Едва ли можно упустить такого ценного союзника.

– Господа, – вправо и влево посмотрел Велисарий. – Ваше решение?

Охотник не осудил маркиза, который вынес единственный вердикт, ибо знал о человеческих пороках и скорее сожалел монарху, что тот не может отбросить злобы. Слегка улыбнулся, увидев, что глава Церкви, представительница Ордена и большая половина эмиссаров согласились помиловать Арантеаля, а остальные воздержались. Если полгода тому назад Первый совет надеялся лёгким маршем пройтись по Эндералу и вычистить его, то сейчас Сенат вынужден цепляться за любую помощь.

– Общим решением, с перевесом голосов было установлено – Теалор Арантеаль более не является преследуемым. Он поступает в попечение матери-церкви, которая теперь будет ответственна за него.

Пока писарь отмечал в протоколе сущность постановленного, Велисарий нахмурившись, подтянул к себе ещё часть бумаг и тут же их откинул. Столь опасно близко к свече, что Маттоми показалась будто бы он желает сжечь этот вопрос, а не решать его. Но всё же, собравшись, потерев золотое кольцо, он заговорил:

– Господа, теперь нужно решить проблему, связанную с весьма деликатным делом. Во время битвы три дня тому назад, на военнослужащую Союза, проходящую службу в сводной когорте Первого легиона Первой сводной армии, было совершено нападение со стороны тёмных аэтерн. Для этого, я приглашаю участников разбирательства.

Маттоми оглянулся, завидев, как из глубины залы выходят двое – стройная девушка, надевшее угольно-чёрное платье, подчеркнувшее её темноту кожи, глаза на изящном лице выделены тушью, а губы накрашены в ярко-красный. На запястье витиеватого вита золотой браслет с рубиновыми вставками – принадлежность к царскому роду. Рядом с ней шагает высокий мужичина из её народа, подчеркнувший аристократическую суть дублетом в тон цвету его кожи, ноги же обтянули высокие сапоги и свободные штаны; волосы убраны в хвост, оголяя вытянутое лицо, так и говорящее о презрении к окружающим. Порядок поддерживают всё те же латники, выделенные маркизом для безопасности заседания.

– Расскажите ваши мотивы и цели, – потребовал Велисарий, когда они встали пред ним. – Всё, что важно для разбирательства. Начнём с девушки.

– Я Фариам Гераклиана, дочь царя тёмных аэтерн, – с дрожью, но держа себя, заговорила дама, уверенно воззрев на Велисария. – Бежала в Эндерал от истязаний и издевательств. И предательства самых родных мне сородичей. У Союза я требую убежища, защиты и подданства… чтобы защитить меня и, – девушка слегка коснулась живота, охотник понял, что она всё же носит дитя под сердцем… она знает это, но не готова признаться.

– Что «и»? – уточнил Велисарий.

– Ничего… я прошу от Союза всего лишь защиты и безопасности. И я надеюсь на благосклонность вашу… прошу, защитите меня, – едва ли не навзрыд завершила Фариам.

– А вы, мессир? Что вы скажите? – Велисарий дал слово тёмному аэтерна.

– Я – Заратан Фиширх и я пришёл сюда за своей женой. Пришёл, чтобы вернуть беглянку ради спасения целого народа. И она не совсем правильно назвала свою фамилию, – аэтерна улыбнулся. – Она Гераклиана эз Фиширх.

Слова тёмного аэтерна не вызвали какого-либо удивления, ибо большинство итак догадывались, к чему всё придёт. Наоборот, по зале пробежали вздохи возмущения, кто-то стал шептаться, что это собрание превращается в какое-то безумие, что им не нужно решать вопросы подобного рода.

– Она покинула наш дом, славные острова Каллидор, раньше, чем оттуда совершили исход благородные царства. Но она похитила самое важное – моего ребёнка, моё право на неё, а также благословенное и беззаботное продолжение рода тёмных аэтерн.

– Ты, наверное, забыл, как забыл про меня и крутился возле других царских дочерей? Может ты забыл, как отдал на растерзание чародеям? А может забыл, как ради «лучшего потомства» морил голодом и отдал на истязание изуверам!

– Открой глаза, жена, всё для того, чтобы спасти наш народ. Ты мне всё также дорога, как и при свадьбе. Неужто ты забыла про всё, что между нами было? Забыла про то, как я ради тебя спас твой народ, твоё царство от пиратов?

– Я это помню, но мне кажется, что это был совершенно иной парень… готовый защищать свою семью, а не продать жену за спокойствие старейшин, и крутить со служанками и другими эширами¹¹.

– Ты должна пойти со мной! – крикнул Заратан. – Ты не можешь поступить иначе! Старейшины требуют сего, просят от Союза содействия за свою помощь.

– Неужто теперь собрание будет разбирать и вопросы семейного права? – возмущённого произнесла девушка в собрании, поправив багряный камзол. – Может быть отдадим это судам Союза?

– Проблема в том, что это весьма деликатное дело, – осторожно заговорил Велисарий. – Требующее всестороннее и объективное разбирательство.

– В том, что тебе нужны союзники, и терять лояльность тёмных аэтерн ты не собираешься, – грубо обозначил мужчина в шкурах, посланник Королевства Солнечного Берега. – Вот и всё.

«А почему бы нам не рассмотреть бытовуху?» – подумал Маттоми. – «На повестке дня – архисерафим предатель, наступательная операция и семейные разборки. Приоритетность – выше всего».

– Тёмные аэтерна выставляют полтысячи всадников и работают над паровыми центурионами вместе со звёздниками. Если нам удастся поставить в строй хоть полдюжины этих чудес инженерии, то никакая численность воинств Королевства не будет для нас помехой, – объяснил Велисарий.

– Думаю, что тут есть возможность решить подобную проблему деловым соглашением, – встал Каддлер, поправив золотисто-красный камзол. – Фариам продолжает службу в войсках Союза до победного завершения войны, а после этого её можно будет выдать представителям тёмных аэтерн.

– Предатели! – крикнула Фариам.

– Это не дело чести и правды, – встал Первосвященник, посмотрев прям в глаза Каддлеру. – Семья есть священный союз, который расторгать нельзя, а надобно стремиться к примирению супругов. Так постановил Единый, создав первомужчину и первоженщину. Обращаясь к Заратану, – мужчина обернулся и тёмный аэтерна аж продрог от проникновенного взгляда главы Церкви.

– Да, господин Мэльсхедек?

– Вам дали землю и кров, воду и пищу и главное – вы согласились нам помочь. Я же, смею вас просить о том, чтобы вы повременили со своей ссорой, нашли компромиссы и решение. Надеюсь, Вседержитель даст вам мудрость решить этот вопрос мирно и объединить ваш союз вновь на нескончаемые лета.

– В таком случае Союз рекомендует вам решить эти проблемы без привлечения органов власти, – напомнила о себе девушка в багровом камзоле. – Республика за нейтралитет в этой истории.

– Парень, послушай! – резко поднялся Маттоми, обратив на себя внимание всех собравшихся, – Сейчас не время разборок. Твоя жена сколько раз говорила, что я – идиот, выносила мне мозг, и я понимаю тебя… но помилуй, сударь, стоит ли сейчас устраивать семейные разборки, когда над страной грозит возможность пасть от амбиций одного архисерафима. Миритесь.

– Хорошо, – согласился тёмный аэтерна. – Будь, по-вашему. Это не дело Союза… наше личное. Я так и передам царям.

– Отлично, – улыбнулся Велисарий, чувствуя облегчение.

«Конечно, и волки целы и овцы сыты», – подумал Маттоми о том, что Велисарий смог сохранить и союз с тёмными аэтерна и не выдать могущественного мага.

– Переходим к вопросам, связанным с самыми важными моментами нашей недавней победы, – Велисарий подтянул к себе лист, который помог ему с информацией. – Как сообщают доклады разведки – противник стал спешно отступать, его боевые формирования отошли к границе Мрачной долины, а также столице мятежа – Фогвиллю.

– Слишком подозрительно, – заметил Даль’Теорн. – Враг отводит самые боеспособные подразделения, так навязчиво оставляя столицу, словно приглашая нас на битву.

– Без всяких сомнений, это ловушка, – сказал Велисарий. – Я прошу рассказать о состоянии на восточном фронте.

На просьбу Велисария поднялся Каттлер, деловито заговорив:

– С помощью Компании противник приведён к согласию на территории Златолесья. Отряды из нежити, монстров и упёртых еретиков были разгромлены. Люди и аэтерна, пожелавшие прощения, были помилованы, – эмиссар Компании кивнул в сторону высокого аэтерна в золотом халате, представителя Златолесья. – Пушечные бастионы переданы в собственность Герцогства, цель достигнута.

Встал и Первосвященник, поправив золотой символ чаши на груди:

– Верховный Понтифик Исаил, проповедью и милостью Божией, обращает дикарей Талгарда к свету. Тысячи и тысячи народа из разных племён складывают оружие. Честности ради, скажу, что и маги Компании, работая с умами дикарей, умиротворяют их.

– Как?! – удивился представитель Златоброда.

– Он идёт с проповедью, лечит и просвещает народы. Окормляет голодных, усмиряет беснующихся, помогает нуждающимся и одевает обездоленных, – голосом крепким ответил Первосвященник. – Еретики «Весов» и предатели Ордена ночи бежали на запад, не в силах противостоять проповеди и войскам Церкви.

– Скорее уж благодаря войскам Церкви вы их умиротворяете, – фыркнул златобородец.

– Хорошо, – кивнул Каддлер. – Компания ещё намеревается отправиться на остров Мальфаса и уговорить Островную Конфедерацию не вмешиваться в войну.

– Мы закрыли восточный вопрос, теперь нам нужно решить проблему с Мрачной долиной. Так же, как во времена Киланы – это место стало оплотом мятежа и нам нужен стремительный рывок, чтобы закончить всё это. Если сейчас мы не нанесём сокрушительного удара, то эта война сожрёт ещё слишком много денег и жизней.

– Что ты задумал, Велисарий? – смутился маркиз, потерев руки.

– Под моим командованием Второй легион ламетонов и гвардия серафимов с «Палатина Гвард», а также прикомандированные подразделения Аркского легиона и морской пехоты Республики со Штурмовой бригадой, – печально обозначил Велисарий. – Из Первой сводной армии бой способны вести подразделения Фогвильского Маркизата и тёмных аэтерн, а вскоре к нам присоединятся техно-научные отряды звёздников. Остальной армии нужен отдых… если Собрание разрешит, то нужно их отправить в Арк.

– Что же вы планируете? – спросила представительница Республики.

– Мы нанесём одновременный удар с трёх сторон. Формирование из подразделений Баронства и Маркизата начнёт наступление на Вестгард. Кланы Ковенов с горцами должны будут контрнаступать на севере, блокируя пути отхода, а я поведу Вторую сводную армию на штурм Фогвилля.

– И кто ж войдёт в состав новой армии? Первая же выдохлась…

– Второй легион и легион Республики при поддержке рыцарей Маркизата. Так же в наш состав войдёт контингенты тёмных аэтерн, Святого ордена и звёздников.

– А что потом? После Фогвилля?

– Окружение Вестгарда и его полное уничтожение, – твёрдо обозначил Велисарий. – Мы возьмём его, так же как и наши героические предки ранее брали этот проклятый монастырь. Я клянусь вам, господа, что я лично положу конец этому несуразному мятежу, что Королевство будет гореть, а новые земли ждёт процветание, мир и безопасность.

Маттоми приметил бледность на лице Велисария. Несмотря на показательную стойкость, он понимает, что положение Консула весьма шатко. Он в шаге от завершения войны, но если его армия будет разгромлена, а сам он потерпит поражение, то Сенат быстро найдёт ему замену, погрязнет в распрях, и стране настанет конец. Высокие господа завязаны на нём, они не знают более лидера, которому можно вверить судьбы страны, а без него, каждый горазд повести страну в светлое будущее, по костям других.

– Если сыны смерти уступят Союзу, если мы перекуем мечи на орала, то всем станет только лучше, – отметил представитель Герцогства. – Златолесье поддерживает вашу идею.

– Мы устали от этой войны, – баритоном заговорил подданный Солнечного берега, почёсывая рыжую бороду. – Во имя лучших времён, во имя короля, мы готовы поддержать эту идею.

– Компания поддерживает выбранный курс, – встав, деловито сказал Каддлер. – Так же я хочу заверить маркиза, что Ост-Эндеральская готова предложить помощь в восстановлении региона.

Один за другим эмиссары поддерживали курс Велисария, не зная, что предложить иначе. Маттоми с ехидством понял, что власть готова довериться Велисарию, лишь бы он обеспечил им спокойствие, лишил головной боли ведения войн. Они наиграются с внутренней политикой, а вот битвы и ристалища… это совершенно иное, тут нужен единый лидер.

Консул кивнул протоколисту, который быстро чиркнул на веленевых строчках, а затем призвал к тишине, подняв руку. Он заговорил, и его глас донёс озабоченность:

– Теперь пришло время разобраться с главным вопросом этой войны. Древний подданный Рождённых светом и их враг, положивший конец тому миру, который мы знали… имя того, о ком вы слышали в легендах и сказках. Аркт, проклятье сего мира, явилось на битву.

– Ты много говорил об этом, – заговорил Мэльсхедек. – Говорил об Аркте и тьме, им распространяемой, и о том, что он должен быть убит. Для того, чтобы разобраться с Арктом и его прихвостнями, я предлагаю составить особый отряд. Единый благословит их, направит руку, а свет Истины осветит путь.

– К великому сожалению, Аркт это не просто боец, не просто лучший воин… это архисерафим, который ходит под солнцем невообразимое количество лет, – обозначил представитель Баронства в кожаном жакете. – Не стоит к этому подходить столь опрометчиво.

– Их души будут крепки, чтобы противиться посулам тьмы, в руках мастерство, которое есть образец воинского искусства. К тому же не одна душа выступит против тьмы, а несколько. И вместе, под благостью Творца, они повергнут адского ворона, – настаивает Первосвященник.

– К тому же, – встал Каддлер. – Я прошу право у Собрания на проведение операции на острове Мальфаса, чтобы у официальных властей не было никаких претензий к нам. На территории острова мы наблюдаем весьма странную активность послов «Короны».

– Не думаю, что Собрание будет против, если вы отправитесь туда для наведения порядка, – подтвердил Велисарий, получив одобрения в кивках. – Только прошу вас соблюдать права граждан и политического этикета.

– Велисарий, Аркт, – напомнил о цели эмиссар Герцогства.

– А что касается особого отряда. Я думаю, тут следует принять положительное решение. Думаю, что порой кинжал лучше тысячи мечей… думаю, поддержать эту идею.

– Мы соберём в одно воинство уникальных людей и аэтерна, – гордо сказал Первосвященник. – Они выполнят цели этой войны.

– Хорошо… очень хорошо, – тяжело выдохнул Велисарий, опрокинувшись на спинку кресла. – У нас больше нет проблемных вопросов? Больше нет… насущных проблем? Мы можем продолжать наступление, согласно соглашениям, достигнутым в Арке?

После вопроса последовали ответы, которые дали понять – заседание окончено. В глазах Велисария Маттоми приметил усталость. Консул вновь повернул всё в то русло, которое желал и теперь ему остаётся лишь два броска. Но он не распускает собрание, а начинает мягко говорить:

– Заканчивая заседание, я хочу вас пригласить на один праздник, – Велисарий вынул пару желтоватых бумажных грамот, которые стал передавать представителям сенаторов. – Я вас приглашаю на одно празднество. Мои хорошие друзья, которые сыграли немаловажную роль в становлении страны, устраивают чудесный праздник. И они желали бы и что бы и правители смогли разделить их радость. Помимо этого, вас приглашает сам король Конан, который и устраивает это торжество.

«Парень молодец. И политические проблемы решил, и семейную бытовуху отложил, и смог даже какой-то праздник прорекламировать. И чего Аркт хочет от него?» – подумал Маттоми перед завершением чрезвычайного собрания.

Глава 8. Светлое торжество

Спустя неделю. Солнечный берег.

Ветерок разбавлял прохладой столь чудесное утро, которое венчает знаменательный и грандиозный день, слава которого прокатилась от края до края Эндерала. На небе только пара облачков цвета молока, и больше ничего не омрачает сияющую лазурь тверди над головами. Яркое, но не палящее, а ласково греющее солнце золотом света одаривает сей край щедростью тепла и будто бы так же ликуя, как и все собравшиеся у замка Златоборода, ещё недавно известного как Златоброд.

Огромный замок, неприступная цитадель, моститься на вершине холма, но новые жители уровняли землю, сгладили каменистые места и облюбовали твердыню со всех сторон, украсив обитель короля Солнечного берега сотнями домов, башен, храмов и оборонительными сооружениями. Замок уже забит гостями со всего Эндерала. Тут мелькают и алые камзолы выходцев Арка, и зелёные дублеты жителей Маркизата; вместе с ними можно увидеть золотые плащи аэтерна Златолесья и длинные бежевые туники дюнников; вместе с ними глаз радуют светло-сиреневые кафтаны из Речного, дублёные куртки жителей Лиги Ковенов и вычурные пальто из Каганата. Обилие гостей обозначено не просто тем, что торжество кружится вокруг двух персон, внёсших большой взгляд в бытие Эндерала, но и политическими особенностями сего празднества.

Все ждут пару, ради двух человек приготовили грандиозное и пышное торжество и скоро они должны явиться на радость гостям. На стенах уже готовятся трубачи, дорога к Златобороду усыпана белыми полевыми цветами, как требует эндеральский канон свадеб, а на деревья повязаны зелёные ленты, вторя неримскому обычаю. Соединение двух особенностей бракосочетания словно символизирует единение эндеральской и неримской души.

Там у стен замка процессия только готовится начаться. Вокруг Златоборода появилось множество новых строений. Пара высоких сереброкупольных часовен, вместе с банями, на которых выставлены грозные баллисты и дозорные, внимательно взирающие на всю округу. Ниже, где простёрлись городские дали, на маленьких дорожках, кипит жизнь – бегают дети, жители в простой одежде повязывают ленты и раскладывают цветы, держатели таверн опустили цены, а стражники в кольчугах несут верную службу, быстро пряча пьяниц и дебоширов в темницы. Бочки на улицах наполнены пивом и элем, а расставленные столы ломятся от закуски и еды. На пиках замка и среди дворов повешены флаги Королевства – синие полотнища с чёрным крестом.

Тут и там можно услышать красивые песни, которые посвящены королю. И несмотря на свадьбу, народ Королевства любит пропеть пару саг, особенно если в руке теплящее пиво. Поёт и молодой черноволосый парень, облачённый в красивый чёрный дублет, брюки и сапоги:

– Под славным замком Златобород

Коварных шаек шумный сброд

Как змеи, шепчутся в лесах,

На большаках вселяют страх

Не страшен им ни дождь, ни зной,

Придут бандиты за тобой!

И лишь одно пугает змей -

Наш Конан, что их всех сильней!¹²

– Красивая-с, песня-с, – отметил спутник парня, накинувший на себя привычную пышную накидку, прячущую его далеко неказистую внешность.

– А ты что думал! Местные пилигримы не посоветуют дурного, Шэх! – хлопнул по плечу друга Маттоми. – Посмотри вокруг, как же здесь красиво. Это Солнечный берег, жемчужина юга страны!

– Сейчас бы в пещерку-с. Темненькую-с, сырую-с. Где нет-с никого-с.

– Да ладно тебе, всё будет хорошо. Рано или поздно тебя примут, – Маттоми осмотрелся – всюду и вокруг роскошь, а в воздухе повисло трепетное ощущение чувственного праздника, которое, впрочем, давит на арпа.

– Свадьба-с, – жалобно прошипел Шэхкац. – У меня тоже-с… когда-то-с была… семья.

– Я понимаю, мой друг, – похлопал арпа по плечу охотник. – Если хочешь, мы можем уйти. Мне все эти правила приличия до лунной морковки на гопе. Пойдём в таверну лучше.

– Нет-с. Нас же пригласили, – арп приподнял голову и на лице Маттоми увидел тень отрады сквозь пелену печали. – Я хоть и скорблю-с от памяти-с, но это радостное действие-с, – когтистая лапа поднимается и палец указывает на девушку с кожей цвета мрака, украсившую себя чудесным аккуратным платьем в тон насыщенной яркой крови. – Посмотри-с, кто здесь.

– Фариам, и ты пришла, чтоб меня! – упёр руки в бока Маттоми, ехидно улыбнувшись. – Что тебя сюда принесло? Не ты же позавчера шипела, что свадьба – это «начала тысячи скорбей и ненужное явление».

– Как же ты рад меня видеть, – иронично улыбнулась тёмная аэтерна, поправив закрученный в кудри волос.

– Ну ладно тебе, – сложил руки на груди охотник. – Во всяком случае, мы здесь в спокойствии. Свадьба двух сердец, горячо любящих друг друга… это же прекрасно.

– Главное, чтобы у них не вышло, как у меня, – Фариам воззрела налево и право, наслаждаясь видом изумительного празднества, всеобщее умиления секунду и тронуло её сердце, ярко-накрашенные уста украсились улыбкой и зазвучал звонкий глас. – Если всё сохранялось бы у нас также, в такой же красоте и любви, то сейчас мы были семьёй.

– Ты не думала, что всё попустительство он мог делать под давлением? Не думала, что царь или цари, как там у вас, вместе со старейшинами родов просто говорили ему «слушай, друже, не лез бы ты в наше дело селекции, мы тут всем заправляем. А если полезешь – якорь на шею, ноги в бадью с бетоном, и за борт. А девке вообще несдобровать», – сказал Маттоми и тут же остановил местного разносчика выпивки и взял у него бутылку в которой плещется яркая светлая жидкость.

– Думала. А ещё я знаю, что всех царских дочерей и красивых служанок, которые вились рядом него он отослал куда подальше. Знаю, что пытался выпросить у старейшин условия более лучшие, но те постоянно отказывали, ссылаясь на необходимость аскезы. Знаю, что…, – она умолкла, Маттоми ощутил лёгкое напряжение, девушка замешкалась, запутавшись в чувствах.

– Но он не проявлял к тебе чувственной любви, – завершил охотник. – Не додавил ради тебя власть, а согласился с царями и старейшинами.

– Я бы хотела всё изменить, чтобы мы были семьёй, – с меланхолией сказала девушка. – Чтобы всё было как раньше. Маттоми, сколько бы я не говорила, что ты безумец, ты же отлично понимаешь, что желает обычная девушка, неважно какой она расы или из какого народа.

– У тебя по-видимому есть возможность… об этом поговорить с ним самим, – опасливо проговорил охотник, показав на высокого тёмного аэтерна, в чёрном камзоле и высоких сапогах что странно – он отказался от традиционной одежды своего народа, выбрав одеяния людей.

– Да плевать я хотела на него! – крикнула девушка и гневно посмотрела на парня с такой злобой, что тот аж продрог и попятился, приподняв ладони:

– Не смотри на меня так. Я не он и на него ни капельку не похож.

– Иди уже… оставь меня одну.

Маттоми отстранился, понимая всю глубокую скорбь девушки. Однажды она влюбилась всеми силами души, а её чувства попрали, оставив глубокий шрам на сердце. И хоть она откликнулась на приглашение, не желая оскорблять новых покровителей, присутствие здесь, как соль на открытую рану.

Охотник обратил внимание на виновника торжества, посматривая и на мужа Фариам. У самых врат замка Златобород собралось множество человек, пребывающих в томительном ожидании. Там, где разбит малый сад, у мраморной арки, оплетённой виноградными лозами и белыми лилиями, встревожен жених. На парне сапфиром светится красивый дублет, расшитый золотом, ноги красятся брюками и чёрными высокими сапогами, начищенными до такого, что в них можно увидеть отражение. Его лицо выражает беспокойство и волнение, вместе с неописуемой радостью и счастьем. Он переминается с ноги на ногу, ожидая невесту, которая должна вот-вот появиться, чтобы церемония началась. Фриджидиэн смотрит по сторонам и находит множество знакомых лиц… тут и его друзья – Гаспар, Исаил и Велисарий, пришедшие в самых дорогих костюмах. Сам Верховный Понтифик решил оставить дело проповеди на восточных рубежах и обвенчать брачующихся, а Каддлер заплатил за свитки перемещений, сказав, что это будет его свадебным подарком. Он видит здесь и Калию с Джеспаром, которым выдали праздничную одежду. Здесь рядом и Мерраджиль, который для всех странен – он приостановил работу над разрушенным светочем, хотя до этого рвался его запустить.

Зоркий взгляд охотника касается каждого из почётных гостей. У каждого из них своя глубокая далёкая история, полная удивительных моментов, великолепных побед и страшных поражений. Маттоми хотел бы познакомится с ними, но его тянет к другому разговору. Он делает пару шагов сквозь толпу, и оказывается возле тёмного аэтерна, которого пригласили ради хорошего тона и потому что Велисарий не желает терять лояльность нового союзника.

– Маттмаэль Тирон, заслуженный охотник Гильдии охотников, и ветеран внутренних войн Эндерала, – протянул руку парень. – А ты вроде Заратан?

– Человек, – презренно посмотрел и пренебрежительно вымолвил мужчина, в его багровых глазах зажглась неприязнь. – Мне обязательно с тобой здороваться и говорить вообще?

– Обязательно, если вы хотите помириться с Фариам. Девочка тоже хочет, что ты тут, но вы вдвоём настолько горды, что скорее килиец продаст все свои сокровища и подастся в бессребреники, нежели вы сами помиритесь.

– Какое тебе вообще дело до нас?

– Как постановил господин Велисарий – это теперь дело общегосударственное. От него зависит стабильность, союзы и прочая политическая муть. Вот значица как. И теперь это важно.

– Заносчивость… говори, что предлагаешь, – пренебрежительно махнув, словно потребовал Заратан.

– Не ёрзай, – шутливо похлопал по плечу тёмного аэтерна Маттоми, тот аж шарахнулся. – Несмотря на то, что Фариам пережила много… неприятного, выразимся так, она всё ещё любит тебя. Она знает, что ты много пытался сделать, но вот кишка тонка оказалась и не пересилил ты владык своих. Они морили в голоде и истязали твою половинку, а ты не дожал их.

– Это священные ритуалы нашего народа, – гордо заявил Заратан. – Она, как носительница непроклятого дитя, должна была их пройти, дабы дух её закалился и смогла она вместе с ребёнком противостоять искусам духов злобы.

– Понимаю, но ты перегнул палку, причём знатно. Какая-же женщина будет терпеть, когда с ней как со скотиной? Конечно, в каком-нибудь неримском захолустье может и принято, что девушка, будь крестьянская баба или графская леди, это приложение к мужику, но даже те не смогут пережить ради любимого ритуальные пытки и мракобесную голодовку!

– Ей же нужно было как-то закалить себя. Да, человек, я нисколько не потерял к ней в чувствах после свадьбы. Но дитя…она украла его и подвергла опасности. Да и зло никогда не дремлет, а с ней последняя надежда нашего народа.

– Вам с этим поможет Первосвященник и Церковь. Он с его клириками, магами света, проповедниками и верой зашёл далеко в области борьбы против тьмы. Вам точно поможет.

– Чужая вера… а ваш Первосвященник больше похож на фанатичного старика, – фыркнул Заратан, посмотрев на то, как жених утирает холодный пот.

– Не стоит его недооценивать, – возмутился Маттоми. – Он не просто старик. Он – специалист широкого профиля в раздавания тумакам духам зла, гигант религиозной мысли, отец отечественной самобытности и особо приближённый к Консулу.

– Хм, ты так говоришь о нём, словно он одолел легион демонов в одиночку. Знаешь, после последних событий, я не был бы так уверен в его силах.

– От неё пахнет-с ребёнком-с, – в разговор ввязался и арп. – Я ощутил-с, когда рядом-с был. Новая жизнь-с в ней-с есть-с.

– А это кто?

– Наш особо почётный сотрудник. Без него Гильдии охотников не быть – он может почувствовать зверя за пару миль, или без труда по запаху различить ватира и костолома. Уникальный кадр, вобщем.

– Удивительные у вас методы работы.

– Так пожмём друг другу руки, что вы хотя бы попытаетесь помириться? – Маттоми протянул распахнутую ладонь. – Сейчас обстановка политическая напряжённая, а её нужно как-то разрядить. Так что давайте – миритесь, и дайте Велисарию спасть спокойно, а то он вон – почти что бледнее Фриджидиэна.

Заратан призадумался. Правильность слов охотника давила, но и гордость подтачивала своё. Он – сын царя самого знатного рода, восхваляемый старейшинами и разве он может пойти против их воли? Но с другой стороны сердце так и тянет к девушке, которая ждёт от него действий, хоть и будет отрицать это.

– Здесь нет твоих родичей, Заратан, – чутко уловив движение души аэтерна, подобрал слова охотник.

Скупое на эмоции лицо Заратана преобразилось тенью улыбки. Робко и неловко, терзаемый сомнениями, он протянул руку, и они схватились ладонями в рукопожатии.

– Мы пожали руки. Славно.

Посмотрев на жениха, аэтерна с искрой иронии произнёс:

– Он действительно слишком волнуется.

«Господи, помилуй!» – обратился Фриджидиэн к Всевышнему, ибо от распираемых волнений ему не по себе. В коленях пробежала странная дрожь, а в руках слабость. Ранее он не испытывал подобных чувств, а глухой звук в ушах лихо бьющегося сердца только усиливает тревогу. На секунду он вспомнил, как пришёл к вере, чтобы отвести беспокойства. Там, в старом храме на севере они встретили свет нового учения. Отвергнутые всем миром, они услышали строки, что милостивый Господь, Отче, готов принять их в свои объятия. Они ощутили любовь, необычайную теплоту на сердцах, а также твёрдость нового учения. И Фриджидиэн посвятил сердце своё Богу, поскольку Он стал укрытием посреди холодной бури, Он оградил его душу от тлетворных потуг уныния. И вера их сопровождалась чудом, начиная от умножения хлебов и исцеления больных, до душетрепещущего знамения у Исаила, давшего уверенность в деле. Этими мыслями себя успокаивал парень, находя в них мир и сосредоточение.

Пока жених пребывает в волнениях, в сторонке двое мужей начали разговор. Джеспар подошёл к Консулу в золочёном панцире от которого исходит слабо золотое свечение, чей длинный волос убран назад и заговорил:

– Эх, грандиозное празднество вы собрали, мессир Велисарий, – с удивлением рассматривая манжеты зелёного сюртука, говорит Джеспар.

– Эта не просто свадьба, – тихо говорит Велисарий. – Это символ скрепления двух народов. Может для Коарека это ничего не значит, но для части нермлян, живущих здесь, это станет знаком к единению.

– Но есть ещё Вольный народ Нерима, которому всё равно, кто здесь венчается.

– Это так, но этот брак будет положен в основу мирного сосуществования между эндеральцами и неримлянами, которые живут здесь. К тому же участие всех глав стран Союза только укрепит дружбу народов, – Велисарий посмотрел на Джеспара. – И также, если отец Лишари – крупный мануфактурщик в Остиане. Если он жив, и узнает, что его дочь вышла замуж за эндеральца…

– То он, испытывая глубокие чувства к дочери, может потянуть за промышленные круги юга, а это чревато повреждением всей хозяйственной жизни Вольного народа Нерима на его южных рубежах, – оборвал Джеспар. – Да, я тоже читал достаточно книжек по экономике. Меня смущает одно, мессир Велисарий, вы везде ищете выгоду для Эндерала? Даже в радости двух людей?

Флав осмотрел Даль’Варека взглядом тяжёлым, но всё же понимающим. Его сухие уста открылись и донесли до наёмника «чугунную» суть:

– Такова моя жизнь, мессир Джеспар. Я всю жизнь занимался тем, что сражался во благо Эндерала. Сначала работая на полях, потом на малой службе, помогая страже, а оттуда попав в Хранители, – Велисарий посмотрел на мощную кладку камня замка и указав на неё. – Посмотри, Джеспар. Моя воля жить для Эндерала также тверда. Она построена воспитанием, и жизнью, борьбой для него и долгом. Я не могу думать иначе. Я – человек долга, – Велисарий простёр длань в сторону жениха. – Давай порадуемся за него, он может позволить себе такое счастье… в отличие от нас, мессир Джеспар.

– Вы правы.

К ним, сквозь толпу пробился высокий хранитель, на котором бежевого цвета одеяние, и символ принадлежности Ордену – око, пронзённого мечом, повисшее серебром на груди. Он склонился и почтенно заговорил, что вызвало удивление у половины собравшихся:

– Благословите, Велиарий!

Консул впал в замешательство. Взгляды множества других людей и аэтерн прилепились к немой сцене. Только подняв руку, чтобы пойти на религиозный уступок хранителю, он увидел в толпе крепко сложенного мужчину, на котором отлично села чёрная ряса, а на груди сверкает символ чаши. Грузный и строгий взгляд священника Церкви Единого одёрнул Велисария и тот кладёт руку парню на плечо, словно отец сыну и мягко говорит:

– Бог благословит.

– Так вы же потомок бога, – настаивает хранитель. – Вы – послание ушедших семерых, их дар нам. Кто если не вы укажет путь в сгущающейся тьме?

Велисарий ещё сильнее замешкался. Он не желал и обидеть юношу, оскорбить его чувства и подорвать моральный дух парня. Но в то же время осознание Истины об этом мире, сдерживает Велисария от столь опрометчивых действий. Пару секунд длилось противоборство внутри, пока он уверенно не произнёс:

– Есть только один Бог.

Велисарий хлопнул парня и ушёл в сторону, желая, как можно скорее занять место среди владык государств. Хранитель слегка улыбнулся и прошептал:

– Смирение…

Фриджидиэн был в напряжении, мышцы сковало, ноги казались ватными, рубашка под дублетом годится, чтобы ей вымыли пол, а лицо стало бледнее облаков. С его губ слетают молитвы, которыми он всё ещё держится. Для него свадьба оказалась тревожнее боя, но все страхи развеиваются, когда явилась она.

По дороге, умащённой камнем поднимается девушка, окружённая целой свитой. Вокруг неё, как золотая оправа для изумруда, на свет, как жар горя, выходят тридцать дружинников Княжества Речного. Чешуя брони слепит от начищенности и великолепия, над головами развиваются пёстрые знамёна Эндеральсколго Союза – златой двуглавый орёл на лиловом полотнище. Флейтисты распевают неримские тонкие мотивы южных регионов, словно донося зной и изящество Остиана. А по центру она – девушка, чья немного смуглая кожа покраснела от волнения, ставшая светом жизни для Фриджидиэна. Её красит платье, блещущее колером леса, украшенное изумрудами и узорами клевера и подтянутое поясом, вышитым из серебряных нитей. Красная окантовка широких низко опущенных рукавов ярко выделяется. Открытый капюшон прикрывает голову, а на грудь опускаются насыщенно-чёрные волосы, в которых красуется роза.

– Невеста у ворот! – прозвучал приказ, и трубачи ему немедленно подчинись – раздались грозные звуки медных труб, возвестивших, наверное, на всё Королевство о начале церемонии.

– А вот и наша Лишари, – сухо молвит Калия, нарядившаяся в платье цвета небес.

– Не думал, что увижу этот день, – поправив монокль, тихо говорит Мерраджиль. – Арканистка из ордена богоборцев из Нерима и бывший Хранитель из Эндерала. Это чудная история.

«Палатина Гвард» – два легионера в усиленной «лориака ксаманта»¹³, с широкими овальными щитами, отступили от жениха, потрясывая сиреневыми гребнями на шлеме, и он смог сделать шаг навстречу ей. Девушка также вышла из-под стражи, и здесь начинаются особенности свадьбы. Пара долго не могла договориться, как проводить церемонию. Лишари, хоть и испытала мистический катарсис на раскопках, трудно принимала желание Фриджидиэна сыграть свадьбу в Храме. В тоже время парню не хотелось посвящать церемониал её родине. В итоге они условились разделить церемонию на три части, и открывает её неримский ритуал:

Лишари отбросила капюшон и на вид всех явился венок из простых цветов, в тоже время облагороженный жемчугом. Её руку должен был подать отец или мать, которых не было здесь. Это печалит даму, но вместо них это делает князь Речного – Югар Стенопёрый, так как он организовал стражу, музыкантов и место подготовится для Лишари. Мужчина с серебром на коротких волосах в белой подпоясанной узорчатой рубахе, взял руку и дамы и повёл её Фриджидиэну, отойдя от своей супруги. Красный плащ князя подхватил порывистый ветер, вместе с волосами Лишари, которая на миг пустилась в раздумья.

«Могу ли я заслуживать этого?» – спросила она себя и вопрос был справедливым. Главный обвинитель – совесть ей показывает, что в стремлениях прошлой жизни она себя сильно загнала. В ту пору, искав утешение от смерти брата и жажду мести, она нашла тайного агента Ордена магов, что вдохновил её россказнями о революции. Охотно согласившись в него вступить, она проявила себя во всей красе, став сторонницей идей радикальной борьбы Коллисто и Константина. Ей не стали доверять вербовку или учёбу, вместо этого огонь её гнева направили против Рождённых светом. Она пламенем и молнией выжигала последователей, воинов и защитников старого режима, только бы утолить жажду мести. Милость для друзей, а для врагов суровое возмездие. А потом она познакомилась с Калимом, обольстившим её красивыми речами о любви и предлагавшим утешение. Она знала о его неверности, но злоба на невежество народа, родили стремление исправить мир и его жителей. В том числе это касалось блудности Калима, но для него она была лишь «минутным» развлечением и когда нашлась партия выгоднее, девушка осталась у разбитого корыта. Лишари Пегаст искала в нём утешение, хотела жить с родной душой, разделявшей её идеи, стремилась исправить его, но нашла одну лишь боль.

«Заслужила ли я это?» – терзая себя вопросом, думает Лишари, ведь за её спиной жизнь, полная жестокой мести и отношения в которых из «хорошего», только пыль редких моментов удовольствия, от которых не становится легче.

Но тёмные тучи в её сознании рассеиваются. Вот князь подаёт руку невесты по неримскому обычаю, её осторожно берёт Фриджидиэн и заключает в тёплом прикосновении, раздувая все сомнения. Тепло жениха, его присутствие вселяют в сердце радость, а музыка флейтистов и трубачей доходит до самого естества, утверждая предвкушение грядущего ликования.

Мужчина повёл её к колонне, где уже поют менестрели Маркизата и скальды Королевства. Фриджидиэн и Лишари, пронизанные волнением, мягко ступают по камню. Зелёное платье невесты сияет так, что аж трава меркнет. Пройдя к колонне их встретили три человека – представители стран Союза, решившие взять на себя исполнение неримской части церемонии.

В стане множества зрителей, мужчина в чёрном камзоле медленно идёт к девушке, которая отличается от остальных оттенком кожи. Они тут единственные, кто представляют тёмных аэтерн, и поэтому ему не нужно было долго искать, чтобы найти жену.

– Помнишь, мы тоже когда-то играли свадьбу? – мягко спросил Заратан, аккуратно подойдя к Фариам; несмотря на кипевшую внутри гордость и осознание превосходства над людьми, он совершенно не желал устраивать сцен.

– Да… что тебе нужно?

– Поговорить.

– Мы вроде всё обсудили на собрании? – Фариам чуть повернула голову в его сторону, взгляд пылал неприязнью и желанием. – Что ты ещё от меня хочешь? Ещё раз рассказать – «любовь моя, надо потерпеть. Это всё для спасения народа»? Знаешь – надело.

– Нет, – скрипя зубами твердит мужчина. – Я просто хочу побыть рядом с любовью своей.

Фариам не прогнала парня, и он встал рядом с ней. Заратан посмотрел на брачующихся и перевёл взгляд на свою жену. Холодное сердце тронуло что-то тёплое и прекрасное. Это воспоминания нахлынули, он представил свою свадьбу. Вспомнил, как проделал долгий путь до «башни сочетаний», как карабкался на неё и клялся пред духами предков, о том, что ради невесты готов жизнь положить. Вспомнил он и прогулку по садам дворца, куда пришли все старейшины и цари, а дальше, как они наслаждались присутствием друг друга под луной у озера влюблённых. Пред глазами предстала картина свадьбы – такая же торжественная и помпезная, так же играли музыканты и они оба сияли от счастья и дорогих облачений словно бриллианты. Цепочки воспоминания тронула сердце Заратана.

– А ты неплохо себя сдерживаешь себя, – заметила Фариам. – Не говоришь о долге пред народом. Что на тебя так повлияло?

– Один маленький наглый человек с существом, от которого несёт, как от гоблина.

– А, Маттоми и Шэх, – улыбнулась Фариам. – Они могут и мёртвого достать.

– Так ты помнишь нашу свадьбу?

– Конечно я помню, Заратан. Но то, что сделано… я не знаю, как забыть того, что ты всё сделал. Скажи мне, муж, как я могу простить то, что ты сам меня отправлял к старейшинам, которые две недели меня держали на воде и горсти хлеба? И это только одна из вех, – Фариам тяжело выдохнула. – Хоть ты и осыпал меня подарками, защищал при путешествии по Каллидору, как можно забыть, что ты сам принёс горьких трав по требованию старейшин? Да ты знаешь, что меня потом ещё неделю выворачивало после них, ноги еле двигались, и перед глазами всё плыло? Ты представляешь, что это за ад?

– Может быть, – замешкался Заратан, – пришло время начать всё сначала. Фариам, я не хочу тебя оставлять.

– Заратан, ты всё понимаешь…

– Я… я желал тебе только блага. Я слушал старейшин, потому что думал, что их советы принесут тебе пользу. Я пёкся о тебе… о ребёнке, чтобы вас не тронуло проклятье или влияние «шизирам»¹⁴.

Фариам молчала. Всё что она хотела сказать – она сказала. Гордость же подтачивает её, и обида за принесённую боль не даёт простить мужа. В глубине души она понимает, что всё, что он делал или не сделал – во имя блага для неё и ребёнка, но раны на душе сильнее.

«Но он ведь тебя любит, и ты всё ещё чувствуешь тягу к нему», – возникла мысль у девушки, когда она смотрела на ход свадьбы. В конце концов, тонкое чувство желания крепкого плеча, каскад ярких воспоминаний и надежда на то, что Заратан готов отпустить веяния прошлого надломило волю гордости Фариам. Дама, дрожащим голосом, в котором явственна неуверенность, заговорила:

– Только без прошлого… сейчас старейшины далеко и пусть они к нам не приближаются. Запомни, я сейчас не хочу от тебя нежных чувств. Просто… давай попробуем всё начать сначала.

– Хорошо, – с досадой и радостью сказал Заратан, вставая рядом с женой и присоединяясь к ней в созерцании свадьбы.

Тем временем лысый мужчина в длинном плаще на груди которого золотой серп, с меховым воротником, подошёл к жениху и протянул ему открытую бутылку вина. В это же время высокий муж, в дублёной куртке из кожи, подал невесте две золотых чаши. Фриджидиэн взял из рук Барона Фермерского берега – Борека лучшее вино из его складов, а Лишари забрала чаши от Верховного мага Лиги Ковенов – Корвана. Сию секунду жених наполнил бокалы и отдал бутылку барону. К ним подошёл мужчина в светло-зелёном пальто:

– Имеете ли вы благое непринужденное взаимное согласие и крепкое намерение вступить в брак и не обещались ли вы другому лицу?

– Да, имеем! – в один голос объявили о своём чистом намерении парень и девушка. – Обещаний другим не давали.

– Я, пэр и маркиз Даль’Теорн, пришедший сюда, чтобы засвидетельствовать стремление двух сердец быть вместе, – глава Маркизата грозно посмотрел на жениха, громогласно возглашая. – Фриджидиэн из Арка, клянёшься ли ты о том, что будешь верен Лишари Пегаст и в радости и скорби, что ты станешь достойным главой семьёй, что никогда не обидишь жену, что не дрогнешь и не изменишь ей, что защитишь её от любых угроз, пусть против вас обратиться весь мир, что станешь истинным мужем?!

– Я, Фриджидиэн из Арка, клянусь в этом! – радостно объявил жених, что расписало губы дамы улыбку, но тут же она сама напряглась.

– Лишари Пегаст, клянёшься ли ты, что станешь достойной женой, что будешь сопровождать своего мужа в бедности и богатстве, что не изменишь ему и никогда восперечишь его слову, что пребудешь с ним в мире и войне, что будешь ему помогать стоять в силе, пусть против вас и восстанет сам мир!?

– Я, Лишари Пегаст из Остиана, клянусь в этом! – торжественно заявила девушка.

– Я, пэр и маркиз, Даль’Теорн, торжественно заверю ваше стремление!

После этих слов жених и невеста обвились руками и поднесли к губам друг друга чаши, дав испить вино до дна. Это символизирует то, что супруги готовы дарить радость, поддерживать и помогать. Вообще вместо глав Союза должны быть родственники, но так как они далеко, Велисарий предложил помочь сильным страны сей, что понравилась молодожёнам и народу Эндерала. Когда золотые чаши опустели, они отдали их маркизу и прошли дальше, вступая за ворота замка.

– Может не стоило давать писать клятвы маркизу? – легко возмутился Джеспар.

– Да ладно вам, Джеспар. Общее дело объединяет людей, – ответил Велисарий. – А политиков – и подавно.

– Ну конечно, на свадьбу ведь скинулся весь Союз.

Молодожёны миновали массивные врата, исписанные символами и украшенные цветами. Там на широком дворе их ждёт особая эндеральская часть церемонии. На каменных плитах стражу несёт почётный караул воинов хирда. В ламеллярных доспехах, держа двумя руками копья и топоры, они гордо стоят, образуя коридор до самого фонтана. По бокам запели барды и музыканты, всё затопила инструментальная музыка праздника, а в нос прорываются ароматы цветов и благовоний.

Они твёрдо пошли на встречу четырём фигурам, которые на фоне главной цитадели Златоборода показались малыми силуэтами, но всё-таки не стоит умалять их значимость. Мужчина в ало-белом камзоле и аэтерна в золотой мантии взяли просторный багровый плащ и накрыли им брачующихся. Дожэ из Республики Арк, и Герцог Златолесский это сделали, символизируя то, что теперь они под единым покровом семейной благодати. Подойдя к фонтану, смуглый мужчина в бежевой тунике поднёс им серебряную чашу прозрачной воды, говоря:

– Я, Шаханшах Дюнного, свидетельствую вашем чистом стремлении заключить союз двух душ.

В это же время к ним подошёл среднего роста муж, в стёганном золотистом кафтане, протянув две верёвки, басовито твердя.

– Я, Великий Каган, даю вам это подтвердить.

Фриджидиэн и Лишари взяли по верёвки и опустили руки в чашу. Там они ловко связали их в один узел, подтверждая на деле, что в атмосфере чистых стремлений они готовы стать одним целым. После этого Шаханшах убрал чашу и повёл их за собой, высоко её подняв и потрясая перед народом в подтверждение того, что они заключили брак. Обойдя фонтан, владыка пустынного царства встал перед ними и простёр руки к небу. Раньше воздавалась молитва Мальфасу, но после его гибели, обращение прозвучало к Единому Богу:

– О Творче сил небесных и всего земного, я прошу Тебя, позволь душам сим жить в мире и покое и под Твоим покровом.

Лишари уже готова была проскрипеть зубами, но увидев вдохновлённость и радость на лице суженного умилилась. Она чуть сильнее сжала его ладонь, желая её не отпускать, словно вторя ритуалу.

Под журчание фонтана, мерно и тихо, подошли Доже Республики и герцог, поднося молодым ещё одну нить, только на этот раз она выплавлена из железа. Подняв обхваченные ладони пары повелитель Дюнного взял нить и аккуратно повязал её, приговаривая:

– Это, чтобы вы помнили – жизнь семейная полна трудностей и невзгод, но вместе преодолевая их, вы становитесь сильнее, а единство ваше укрепляется. Помогайте друг другу в бедах и будьте счастливы.

– Да будет сие навечно, – в одноголосье проговорили молодожёны.

Дальше к ним подошёл Каган и осторожно обвил их руки нитью из меди, поверх железа:

– Это, чтобы вы помнили о том, что ваша семейная жизнь требует совершенствования и терпения. Вы – медь, которая может стать златом, если приложит усилия над собой и отвергнет себялюбие.

– Да будет сие навечно!

В этот раз, слуга Республики поднёс серебро и обвязал им запястье молодых, говоря:

– Это на память для вас, ибо в жизни вашей будут и хорошие моменты, и праздники, которыми вы станете делиться друг с другом. Не утаивайте радость от друг друга, делитесь и веселите друг друга, чтобы брак был ваш вечен.

– Да будет сие навечно! – после оных слов, пришло время аэтерна, что преподнёс нить из злата и обвил ей руку от локтя до пальцев.

– Это золото вам, дабы ваши струны души пели песнь и не забывали её – вы для друг друга главное сокровище в этой жизни и только вы друг друга можете сделать истинно счастливыми. Пусть золото вашей любви объединит ваши души.

– Да будет сие навечно!

После этого с них аккуратно сняли все нити и перекатали в один клубок, отдав жениху в шкатулке, что даёт им понять – трудности и печаль, радость и счастье, любовь и тепло – всё это будет вместе в их семье и это они соглашаются разделить.

После этого они повернули направо, где их ждёт третья часть церемонии – королевская. Прошагав через весь двор под торжественные звуки песен, они оказались в ворот серокаменной часовни. В эту же секунду вся музыка умолкла, ибо когда обратится священник к Богу, всему миру стоит утихнуть. Деревянные двери открываются хирдменами и пара оказывается под сводами святого места, где обвораживает славный вид – впереди небольшой квадратный, перед которым громоздится аналой из мрамора. У него стоит служитель Бога – Исаил, который светится от белоснежных одежд подобно ангелу. Справа и слева через витражные окна льётся свет, только усиливая яркость светлых стен, расписанных каллиграфическими словами из Предания.

– Вот мы и собрались для того, чтобы заключить брак между Фриджидиэном из Арка и Лишари Пегаст, – Исаил дал мягкий знак рукой и к ним подошёл аколит-помощник с книгой, где в строках, заключивших брак красуются их имена; пара поставила росписи и аколит поспешно удалился. – Свидетель, поднимешь ли ты голос в их честь?

К ним подошёл высокого роста мужчина, на котором крепко сидит чёрный дублет, утяжелённый поверх плащом с меховой отделкой, начав строго изрекать:

– За сим я, Король Солнечного берега, Конан Хлодвингер, становлюсь вечным свидетелем и покровителем этого союза, – твёрдо изрекает мужчина, решивший помогать этой паре за счёт того, что Конан некогда бился с Фриджидиэном на войне.

– Поднимешь ли ты меч в их защиту?

– Я свидетельствую перед Всевышнем, что обнажу оружие, когда наступит момент.

– Поднимешь ли праздничный кубок, когда они соберут пир?

– Свидетельствую перед Всевышнем, что я на их пиру запою праздничный гимн в их честь!

– Да будет так, Конан Хлодвингер, – повернулся Исаил к алтарю и протяжно запел, подняв руки к потолку. – Восхва-а-алим же Творца, чтобы Он благословил этот союз на до-о-олгие ле-е-ета! Благослови Господи и покровителя сего брака – Короля Конана, дай ему долгие лета жизни, дабы он смог защищать их.

После этого, король подошёл к аколиту, что поднёс на красной подушечке два золотых венца, горящих светом рубинов и сапфиров. Сначала брачный символ лёг на голову Фриджидиэна, ведомый Конаном, наставлявшим:

– Будь крепок и силён, как дуб.

После этого, он возложил венец на голову Лишари, приминая венок из цветов, поучая:

– Будь нежна и прекрасна, как ива.

– О Господи, – воззвал к небу Исаил. – Благослови брак сей! Да будет их союз вечным! Ныне и присно, и вовеки веков!

После этих слов, Фриджидиэн обратил лик к Лишари и подтянул её к себе, чувствуя, что тонет в её бездонном взгляде. Жар в груди всполохнул чудесным влечением и любовью, и он прижал к себе девушку и робко, словно в первый раз поцеловал, впившись в полноватые уста.

На этом церемония брака была окончена. Ещё два дня над Королевством будут звучат праздничные песни и литься рекой эль. Велисарий с высокими господами займётся обсуждением дел, а простой народ будет петь и танцевать. Джеспар и Калия не раз расскажут о своих подвигах, а Мерраджиль будет развлекать жителей королевства магией. В общем, эта свадьба скрепит народ Эндеральского Союза ещё сильнее.

Глава 9. Герои Союза

Спустя неделю. Дозор Трёх рек.

Тяжёлый выдох разнёсся по прохладной серой комнатушке, чьи стены – это бесцветный камень. Мужчина, укрывшийся в чёрный плащ поверх акетона, убрав чёрный волос назад возмутился, выглядывая на улицу, прислонившись к маленькому оконцу, сквозь которое слабо пробивался свет.

– Как же тут холодно! – заявил средних лет мужчина. – Почему в Златобороде не так!? Вон, посмотри, даже на улице снегом немного припорошило.

– Потому что там южная полоса, к тому аккуратно защищённая чародеями стихий от холодных ветров. Да и тёплое течение «Нифаро», омывающее южную часть…

– Я тебя понял, – фыркнул собеседник, отстранившись от окна и заняв место возле небольшого столика, где брошены два веленевых листа, с гербовыми печатями Союза и Инквизиции; он поднял голову и посмотрел на среднего роста паренька, который оделся по погоде – утеплённые штаны в меховой сапог, а сверху полушубок из шкур волка и широким капюшоном.

– Маттоми, что с тобой? Разве ты не рад, что получил приглашение от самого Союза? – с иронией сказал полуаэтерна. – Ты удостоился внимания зажравшихся бюрократов и пошлых аристократов, а это достижение.

– Очень рад, что меня выдернули из повседневных дел и притащили сюда. Вот прям, мечта всей жизни – сидишь, пьёшь с другом, а тут к тебе подходит этот центнер веры и праведности вместе со свой седой подружкой и говорят…

– Тише, тебе не говорили, что ты слишком часто злишься? – перебил охотника паренёк, приложив пальцы к острому подбородку. – Ты должен радоваться, что на тебя пал «взор праведного ока Церкви, и что тебе выпадает великая честь послужить делу благочестия и чистоты», – с едва заметной оскоминой завершил полуаэтерна.

– А ты!? Больно спокойный и довольный ты стал, Тараэль. Сон-травы обкурился? Сам мне рассказывал, что тебя крыло не по-детски. Или забыл уже?

– Да, было такое, – опустил голову Тараэль, смотря, как под сапогом шуршит кусок бумаги, тихим голосом продолжив. – Но благо меня отпустило. Знаешь ли, спокойная жизнь и… отпущение прошлого способно изменить душу.

– А это не из-за твоей чудесной знакомой? – сыронизировал Маттоми. – А, скажи, выходец из Подгорода. Ведь то, что ты мне рассказывал – это во многом фантастично. Знаешь, не выпив три бутылки эля, я бы тебе не поверил тебе.

– Ты много пьёшь, – укорил Тараэль.

– Я тогда был после боя! Мне нужно было снять стресс. Да ты и сам знаешь, что это такое, когда голова не в порядке… я столько народу положил, Тараэль. Впрочем, ты меня понимаешь, – охотник с печалью в глазах посмотрел на Тараэля; то, что рассказывал ему полу-аэтерна куда хуже, чем тысяча битв.

«Как можно пережить десятки экспериментов, издевательства и зверства сущего мясника, который ради какой-то долбанной идеи бесплотности убивать детей, сшивать им новые тела из трупов и переселять туда души?» – гневно подумал Маттоми. – «Хотел бы спасти детей – лекарства бы придумал, а то благовидный предлог гнильцой воняет. Но конечно, если три сотни лет страдать бредом, то куда уж там до лекарства. Надо было привязать его к мешку с зелёной кирийской смесью и поджечь».

– Да, понимаю, – сдержанно проговорил Тараэль, вернув Маттоми к действительности. – После северных гор меня ещё потрясывало, но Сюзет мне помогла. Я долго не мог с ней расплатиться по долгам за, – Тараэль примолк, а охотник заметил тень подавленной боли. – За всё, что она сделала.

– Ха, а девчонка не промах. Твоя Сюзет ла Шателерон. Она сама откуда? А то больно у неё больно не по-эндеральски звучит фамилия.

– Она из Нерима. Его южная часть, где правили больные ублюдки их остианского культа. Смешно, но после того, как она детство провела рядом с отцом-фанатиком, смогла ещё силы работать в департаменте местном, связан с имуществом вроде.

– И что же её погнало из любимой страны?

– Революция, – тихо ответил Тараэль, посмотрев в сторону окна. – Силы Коарека и повстанцев устроили бойню в Остиане тех, кто работал на государство.

– А где она была, когда Нерим напал? – осторожно спросил охотник. – Весёлое время, однако… я сам записался в ополчение Речного и воевал рядом с этой «Единой армией». Ещё тогда я чувствовал, что неладное с ней, с Велисарием и всей суетой. Всё стало ясно, как стакан с водкой, когда он стал консулом, страна – союзом, а Святой орден подальше попросили.

– Пару раз принимала участие в войне с Неримом, – холодно произнёс полу-аэтерна. – Получала задания от самого Арантеаля, который посылал её через поля битв, – парень посмотрел в сторону, отвлеченно договорив. – Одна дело драться в гладиаторских ямах или в одиночных дуэлях, другое – зреть порубленные груды тел, поля, залитые кровью и деревни, выжженные огнём.

– Бедняга.

– Ничего. Она справилась и сейчас снова работает на Орден, но в те времена тяжко ей приходилось.

– А откуда ты знаешь про течение и магию? – Маттоми потёр ладони руками, пытаясь согреться. – Я не думал, что в Ралате вам преподавали географию.

– Нет, не преподавали. Я сам недавно нашёл книгу «Географическое и историческое описание Эндерала» под авторством…

– Прошу, авторов не нужно, – помотал головой Маттоми. – Так где мы сейчас?

– Солнечный берег. Как пишет Коллиан из Арка, директор Эндеральского географического общества, раньше был одноимённой провинцией «Солнечный берег», со столицей в Фогвилле до его падения, где Святой орден правил в полную силу, опираясь на промышленников из провинциальной столицы и аристократию Златоброда. Провинция отличалась обилием железорудных шахт, широким рыбным промыслом, наличием портов и плодородными полями на юге. Правил ей наместник Святого ордена, возглавлявший администрацию. Падение «Берега» началось после разрушения Фогвилля. Порт ещё немного просуществовал, а потом захирел. Политика Тручессы вообще привела к тому, что большинство полей были заброшены, торговля прекратилась. Центр жизни сместился к Речному.

– Отлично! – хлопнул в ладоши охотник. – Тебе нужно ставить «отлично» за знание истории и географии. Прям препод Аркской академии наук.

Дверь в комнатушку распахнулась и на пороге показался парень в чёрном подряснике с накинутой поверху соболиной шубой. Он поклонился слегка и звонким голосом заговорил:

– Добрые мессиры, вас уже ждут, – сказал паренёк. – Первосвященник вызывает к себе. Все остальные собрались.

– Пойдём, – подскочил Маттоми, хлопнув Тараэля по плечу. – Посмотрим, чего ради меня выдернули из таверны.

Оба скоротечно покинули комнату и оказались в коридоре, тут же найдя дверь. Выйдя на улицу, они ступили на примятый снег, изо рта вырвался слабый пар. Осмотревшись, Маттоми воззрел всюду серокаменные толстенные стены, на которых расположились посты часовых. Воины Королевства Солнечный берег строго несли службу, часть из их пред глазами тренировались на плацу. Тараэль, ступая по каменной плитке, умастившей внутренний двор, приметил, что воины отрабатывают работу в группе – учатся прикрывать друг друга, наносить совместные удары и работать сообща. Стиль варваров отличается от того, как учат в Ралате, как воспитывала военная школа старой аркской армии и полу-аэтерна удивился тому, что в бою можно эффективно работать сообща.

– Я не помню этих пристроек, когда был тут раньше, – сказал Тараэль, указывая на впереди возвышающуюся постройку, уходящую конусным сооружением на два этажа. – Не помню, ни комнатных помещений, ни церкви святого Базилиса.

– Так ты был пройдоха здесь, – улыбнулся Маттоми. – Что ж ты мне заливал, будто всю жизнь просидел в Подгороде?

– Да, Ралата часто давала задания на поверхности. В Дозоре трёх рек искали мы один старый фолиант, но нашли одно лишь запустение.

– Это новостройки Королевства и Церкви, – Маттоми ускорил шаг. – Они здесь крепко укоренились. После прихода Велисария к власти страна сама на себя не похожа.

Тараэль и Маттоми подошли к деревянным дверям каменной церкви и осторожно отворили их. За порогом глаз порадовало сдержанное, но приятное убранство маленького военного храма. Под ногами шуршит чистая плитка, на которую опускается нару колонн, украшенных скромными картинами деяний священников и героев прошлого. Над головой на цепях застыли медные люстры, начищенные до блеска. Свет проникал через пару узких окон. Чуть дальше, между резных скамеек пролегла алая дорожка, ведущая к алтарю, на втором ярусе храма. Тараэль присмотрелся, остановившись. Его взгляд устремился к алтарю, возле которого священник нёс утреннюю службу. Выточенный из камня, несущий мотив коленопреклонённого моления в виде вырезанных образов, он кутался в дымку благовоний. Струя светлого дыма, проистекающая из серебряного кадила на полу, заволокла мистической пеленой место служения. Глаз узрел клирика в чёрной рясе, который сосредоточенно читает строки псалмов. Острое ухо уловило глубокое воззвание, когда, он повернулся к немногим солдатам и огласил залу строкой из песнопений:

– Перестань гневаться и оставь ярость, не ревнуй до того, чтобы делать зло, ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Единого наследуют землю!

«Гнев… ярость», – задумался Тараэль, вспоминая о прошлой жизни, о прошлом имени. Всё его существование ранее было наполнено сжигающим душу ядовитым гневом. И он знал, насколько опустошителен бывает душевный порыв, исполненный огня ненависти от истовой злобы, особенно, когда это дело всей жизни. В конце концов, ведомый яростью он ослеп и проиграл, цель не была достигнута, а злоба на породившего его во второй раз, превратилась в едкую хандру, которая его едва не опрокинула за грань жизни.

Высокий светлобородый мужчина, в стёганном акетоне с синей накидкой поверху, подошёл к ним, басовито твердя и показывая в сторону маленькой дверцы:

– Спускайтесь в нижний храм. Первосвященник вас уже ждёт.

Они быстрым ходом направились туда, отворили двери и ступили на узкую винтовую лестницу. Пара секунд, и они оказались на пороге небольшого помещения, где свет исходит от свечей. Томное освещение из теней вырисовывает несколько знакомых ликов, теснящихся между стенами, где яркими красками написаны письмена. Маттоми бросил взгляд налево, где увидел, что на стенку опёрся Каддлер, укутавшись в меховой плащ; рядом с ним место занял выше среднего роста мужчина, защищённый доспехом хранителей Святого ордена старого образца, поверх которого тёплая шкура. Обратив голову направо он увидел «приятеля» – Сигизмунд без привычного латного доспеха, а в чёрной тёплой одежде, а рядом с ним седоволосая девушка. В центре же, из тесноты у алтаря вышла грузная фигура, чей золото-кремовый хитон переливается бликами от немногих свечей. Он ступает осторожного, опираясь на посох из северного кедра и украшенный резьбой. Подойдя ближе и тронувшись седеющей бороды, он заговорил и по нижнему храму разлился грубый бас:

– Что ж, весьма отрадно, что вы сюда пришли… это хорошо, – полноватое лицо обратилось ко всем пришедшим, а голова склонилась в кивке. – Я приветствую вас, дорогие друзья. Приветствует и Церковь ваше желание хотя бы выслушать меня.

– Мэльсхедек, прошу вас, давайте будем говорить о том, ради чего меня выдернули из любимой пивнухи и высокосодержательных разговоров с моим лучшим другом. Слушайте, у меня ведь есть куда более важные дела, чем «в святем месте велия дела обсуждати», – сыронизировал Маттоми.

– Ах ты шельмец, – фыркнул Сигизмунд. – Как ты смеешь так пренебрежительно высказываться?

– Тише, соблюдайте тишину и порядок в этом святом месте, – попридержал обоих Первосвященник.

– Так, к сути, мессир Первосвященник, – попросил Каддлер.

– Не спеши, сын мой. То дело, ради которого вы здесь, очень важно. Вы все знаете, какой враг нам противостоит и какой он силы. Нет смысла повторять, но есть смысл сказать – чем нам это грозит. Великий враг, первопредатель, который низверг Семерых, предал братьев-серафимов, сейчас вырезает наших воинов. Он виновен за многие злодеяния против Истины, и сейчас готовится к величайшему злодеянию.

– То есть ты хочешь, чтобы нашлись те… кто бы его остановил? – спросил Маттоми. – Ты хочешь через нас воплотить свой «великий план» по собиранию отряда?

– Истинно, ты говоришь, – кивнул Первосвященник.

– Подожди, а где те самые герои Эндерала? – возмутился Маттоми. – Разве у нас некого собрать и направит против одного архидревнего урода, который слишком зарвался и поверил в себя?

– Кто же? – спросил Каддлер.

– Где Джеспар Даль’Варек? Великий наёмник, избороздивший пол Вина, и едва ли побратим «прорицателя»?

– Он сейчас нанят Компанией для поисков древних реликвий Ассирской Державы¹⁵, – ответил Каддлер, повертев монетку. – Так что из песков Дюнного его не вытянешь, особенно если он работает там за две тысячи медяков.

– Хорошо, спору нет, а где Калия Закареш? – спросил возмущённо Маттоми.

– Она не может оставить свои обязанности предстателя Совета Хранителей, – ответил Арантеаль. – После… реорганизации Святого Ордена, по настоянию Союза, нет ни магистра, ни тручессы и ныне добрая часть дел на её хрупких плечах. Ох, несчастная девочка взвалила на себя груз всей бюрократии и подготовки к войне.

– К войне? Орден тоже привлекли к этому?

– Да, воинские контингенты начали наступление. Вторая сводная армия скоро будет у стен Фогвилля.

– Хорошо, ладно, а где прорицатель?

– Данная персона отгородилась от участия в конфликтах, – усмехнулся Арантеаль. – Когда я пару дней назад говорил с прорицателем, мне ясно сказали – «в Эндерале больше делать нечего, пора отплывать в Киру».

– И никто не удержал столь ценную персону? – наигранно спросил охотник, сложив руки на груди.

– Это личное дело человека, – произнёс Первосвященник.

– А разве не может ваша Фариам выйти на поле боя? – спросил Арантеаль.

– Не в её положении сражаться, – с толикой злобы произнёс Маттоми. – Не её, не Шэха не будет.

– Как видишь, сын Речного, кроме нас некому отправиться на север, – Первосвященник сделал шаг на встречу охотнику. – Я знаю, что сердце твое скорбит больным родителям, и ты стремишься к ним вернуться, чтобы воздать денег. Но суди сам – я отправил к твоему отцу, в Речное, лучших лекарей из Лиги апотекариев и Гильдии алхимиков. Они вскоре там будут и снадобьями исторгнут злокозненную хворь, и сродник твой будет бодро ходить. Мы молимся о здравии Речного.

– Вы хотите купить меня, мессир Мэльсхедек?

– Нет. Ты можешь ступать, но сначала выслушай то, что скажут тебе, – стал грозно настаивать носитель сана. – Послушай, и реши, что будешь делать дальше.

– Вы снова будете рассказывать о страшной угрозе?

– Не меня, ибо есть тот, кто живёт долгие лета под этим солнцем, – лицо церковнослужителя изменилось, на нём появилась тень тревоги. – Он знает, что будет со всеми нами, если великий враг победит, – мужчина повернулся назад и повелительно сказал. – Мастер Гейджус, прошу вас.

Со стороны алтаря, от статуи ангела у стены отделилась тень, которая секундой позже попала под тусклый свет и явился образ. Высокий мужчина в сапфирово-синем пальто, утянутым поясом. По камню стучит каблук невысоких кожаных сапог. Маттоми присмотрелся, став разглядывать морщинистое лицо старого человека, утопающего в тенях. Он отчётливо различил аккуратные стриженные бакенбарды и усталый взгляд ясно-голубых очей.

– Все слышали легенды о старце, к которому с особым почтением относились сами Светорождённые. Все помнят о том, что по одной из легенд он для жаждущего каравана с востока силой магии выбил источник из скалы? Все же знают истории, о его могуществе и повести о том, что он старше, чем фундамент Арка? Он жил в поместье на юге, где ныне городок – Дальний Вилль.

– Старец…, – тяжело выдохнул Арантеаль, не осмеливаясь поднять голову на таинственного пришельца.

Гейджус остановился возле бывшего верховного магистра. От одного тяжёлого взгляда старца Маттоми стало не по себе, он инстинктивно отступил назад, не желая близко приближаться к старику, от которого так и веет холодом.

Раздался чугунный, пронизывающий суровостью и обвинением голос, довольно крепкий, но не громкий:

– Ты чуть не стал причиной моего разочарования, великий магистр, Арантеаль Теалор. Я позволил твоему протеже взять слово мертвеца, дал ему исполнить твою миссию, а ты едва не погубил сей мир.

Арантеаль поник. Он опустил голову, понимая смысл и силу своей вины.

– Не унывай, ибо наступает час искупления ошибок прошлого. На этот раз не поддайся посулам «высших».

– Хорошо, кто же вы? – осмелился задать вопрос Теалор. – Столько веков прошло, столько эпох… этот вопрос не давал покоя самим Рождённым Светом.

– Ты думаешь, я тебе отвечу на это прямо? – словно обвинил старец Арантеаля. – Я всего лишь «бесплотное око», наблюдающее за миром отстранённо.

Раздался голос Тараэля, в котором Маттоми ощутил призрак гнева:

– Вы помогли посланнику Ордена. Это не похоже на отстранённость и «бесстрастность».

– Да, помог. Но для того, чтобы дать этому миру шанс, а то игра с «высшими» превращается в избиение для людей.

– Вы же не один такой, да? – осторожно спросил Маттоми.

– Была Элиаф, есть Женщина-под-Вуалью и есть я… и другие… все мы бесстрастные или небесстрастные наблюдатели того, что творится в мире от самого его начала, от создания, – голос старца стал грубее. – Одна, пытаясь послужить ложному порядку, встала на его защиту. Вторая попыталась сыграть в богиню и построила град Кадат, но не обладая жизнеутверждением Истинного, зло принесла его жителям… а после примкнула к носителям гибели, играясь со смертными в культы самой себя любимой. А я… просто смотрю и помогаю изредка.

– Как такое может быть?

– Не нужно задаваться вопросом – «как»… есть и есть, – сурово ответил Гейджус воззрев на Тараэля столь жутким взглядом, что тот попятился. – Все мы изначально служили Одному, но великий мятеж на истоке времён развёл нас по разным путям.

– Не думаю, что сейчас стоит уделять внимание подобным вопросам, – заговорил Мэльсхедек. – Сейчас наступают трудные времена, и нам нужно сосредоточить ум на решении проблемы…

– Это конец времён, Первосвященник, – железно отчеканил Гейджус. – Вот, что вы должны были им сказать. Первую партию с вами уже сыграли, и вы выиграли. Благодаря безрассудной храбрости Велисария и столь удачной случайности. Но это лишь первая попытка врага.

– Откуда ты знаешь? – осторожно спросил Тараэль.

– Прошлый цикл именно так и завершился. Пирийская Империя, панконтинентальная страна, раздувшаяся величиной и могуществом, пережила три попытки… «очиститься». Последнюю генерал Джакал довёл до конца. Он подумал, что именно «светоч», воженный без нуминоса изменит трансфигурацию материи и состояние мысли. Что это приведёт к идеальному состоянию человеческой расы, которая войдёт в богоподобие.

– Ха, Коарек такой же идеей болел, – отметил Арантеаль.

– Такова хитрость «высших». В каждом цикле они избирают себе фигуры, которые приведут мир к гибели, – Гейджус посмотрел на всех, повертев головой, холод в его глазах не обдал разве что Первосвященника и Кайль. – «Император», «пророк», «верховный жрец» и «мудрец» приведут мир к гибели. Но удивительно, что в последний момент последователи Единого сорвали вакханалию «очищения», отсрочили наступление конца времён, когда практически вся разумная жизнь была принесена на алтарь жадности существ без плоти.

– Именно так, – поддержал его Арантеаль. – Вы все знаете мою историю и к каким последствиям это едва не привело. Сейчас, возможен подобный исход, но с помощью других методов.

В нижнем храме наступила тишина, каждый обратился к мыслям, что подобного не может быть. Герои, что пытались до них противостоять беспощадному маховику, запущенному голодными инфернальными монстрами, практически потерпели неудачу. Что же смогут они?

– Наша задача не дать свершиться подобному, – после недолгого молчания заговорил Первосвященник. – Ныне сородич Килры со своими слугами близок к тому, что наш мир сгинул.

– Каким образом? – уточнил Маттоми.

– Века подготовки, – на этот раз заговорила седоволосая девушка. – «Весы» не сидели сложа руки и столетиями собирали разного рода магически заряженные вещи особого характера. Как им открывал их «пророческий огонь» или «дитя-пророк», так они и поступали. Бывало, что члены секты «озарялись» группами или по одиночке… все они верили, что служат пути хаоса и спасают мир. У того дьявольского существа много названий, – но суть одна, ибо каждый раз, когда оно приказывало действовать – кто-то умирал в самых жутких формах. Помимо целей развоплощения и жизни в бесплотном состоянии, они ещё и преследовали службу «духам-сторонникам хаоса», которые их и науськивали в поиске всякого барахла, для «великого ритуала».

– Не так давно был выкраден артефакт сильной магической силы, – подхватил Первосвященник. – «Слёзы Мальфаса», были похищены. И как сейчас сообщает разведка, толпы культистов и некромантов стягиваются под Вестгард. Древние храмы давно ушедших цивилизаций наводнены сектантами «Весов».

– Проще говоря, они собираются разорвать барьер между этим миром и иным, но без помощи светоча, – завершил мысль Гейджус. – Этакое подобие «очищения», но без пирийского чуда техночародейской инженерии. Если под рукой есть достаточно магической энергии и знание особых ритуалов, то это можно сделать и без машины. Пирийский конструкт – изобретение техно-фракции дотульгардцев, которым было трудно без механики.

– Теперь вы понимаете, что грозит нам всем? – грозно вопросил Первосвященник. – Мир на пороге апокалипсиса, и нужны воины, которые смогли бы его предотвратить. Для этого я вас и собрал здесь… всех свободных, которые могут пойти во тьму кромешную и выйти из неё, ибо знают её уловки.

– Кто же их поведёт в бой? – спросил Гейджус. – Ты нашёл им достойного предводителя на этом пути?

– Они пойдут на бой под моим началом, – раздался голос сильный со стороны двери, заставивший всех повернуться.

Со входа шёл воин и лязг его брони разносился по залу. Все посмотрели на то, как из мрака выступает светлый, начищенный до блеска серебристый латный доспех, украшенный символом чаши и солнца. На наплечниках развивались веленевые ленточки, прикреплённые печатями. Светлый лик, острые отточенные черты и волос, завязанный в конский хвост – вот образ лика Верховного инквизитора, который гордо шёл вперёд.

– За что ты сражаешься, воин? – строго спросил Гейджус. – Что тебя ведёт в эту страшную кампанию?

– За то, чтобы наш мир жил, – крепко ответил Гедемин.

– Он умирает, Верховный инквизитор. В общем, он умирал с тех пор, как «высшие» стали влиять на этот мир. Веками они играли людьми и аэтерна, как своими марионетками. Веками они соблазняли умы и души смертных, устраивали безумие, а в конце вели избранных своих по пути погибели, выжигая мир. Да, находились герои, которые восставали против эмиссаров духов злобы, но рано или поздно всё сводилось к одному концу.

– Но мы снова встанем против них и всех их слуг, как велит Творец, – рьяно сказал Гедемин.

– Да, вы поднимали на бой героев, в чьих сердцах горело пламя чести и сиял свет. И каждый раз вы побеждали, но любая война наступала неизбежно. И каждая бойня лишь увеличивала силу великого врага, – угнетал Гейджус. – С каждым разом порядок осыпался, а хаос становился сильнее.

– В этот раз мы выстоим, – уверенно обозначил Гедемин. – Ибо с нами свет Единого, а он ослепит врага.

– А причём всём здесь Аркт? – спросил Маттоми.

– Чёрный архисерафим долго ждал момента часа, когда судьба наконец будет повержена и мир будет предоставлен сам себе. Он идет во главе армии безумия и ярости против которых не захочет выступить ни одно разумное существо… хоть и сам того не понимает.

– Возможно я безумец, – сказал Гедемин. – Ибо я сражусь. В последний раз. Ради спасения мира, ради слабой искры надежды.

– Это безумие, ибо победа едва ли возможна, – фаталистично заключил Гейджус, сложив руки за спиной. – Смех «высших» я уже слышу у себя в голове. Конец времён близок.

«Вот зараза! А я то думал, что сейчас самое лучшее время оставить всё это безумие и идиотизм», – стал рассуждать Маттоми. – «Ну почему этот долбаный мир не может жить без смертельных приключений на свой зад? Почему есть какие-то «высшие», которым не терпится сожрать мир? Вот вернулся бы к отцу, помог ему, поднял. Вместе бы отправились на охоту… в Гильдии бы дали повышение. Почему между мной и домом встают какие-то засранцы, которым чешется в одном месте отдать мир на сожрание каким-то тварям? Но ничего, стоит выписать пару стрел подонкам, которым неимётся. А потом – домой».

– Хорошо, – согласился со всем сказанным Матоми, кивнув Первосвященнику, давая понять, что он готов на эту авантюру. – Что нам нужно сделать? Каковы задачи этого предприятия?

– Для этого нужно отправиться на север, в аббатство Северат, – чуть помедлив, перемявшись с ноги на ногу, ответил Первосвященник. – Там храниться древний пирийский артефакт невиданной мощи, переданный Вилдасом из Речного под защиту. Он нужен, чтобы слуги Единого смогли привести к миру цитадель тьмы на далёком севере, – Первосвященник посмотрел на Тараэля, Арантеаля и Каддлера. – Другие же получат поручение следовать на восток, к герцогу златолесскому. У него они получат реликтовые святые предметы. Оттуда они должны будут атаковать последние оплоты ереси на юге и на севере и вычистить тёмное поветрие.

– И всё, весь план? – слегка улыбнулся Маттоми. – Так просто?

– Как бы просто он не звучал, он весьма тяжёл в своём исполнении, – заявил Первосвященник, выпрямившись. – На пути в аббатство вас будут поджидать опасности и тьма, ибо лежит оно на северной у границы Мрачной долины, на севере. А те, кто столкнуться с «Весами», узрят их безумие, их глубину падения. И лишь свет Единого, Его сила и торжество помогут в борьбе с ними.

– Ради чего вообще Аркт восстал против Азатарона? – аккуратно спросил Арантеаль. – Были друзьями, стали врагами.

– Это печальная история, – грузно заговорил Гейджус. – Я видел, как Азатарон рос ребёнком, встречался с ним и после его преображения. Я был тогда, когда Аркт и отвернулся от своего… повелителя, – неприязненно выделил последнее слово старец; рассказчик посмотрел в глаза присутствующих, видя интерес, укоризненно обозначив. – Вы жаждете красивой истории, но на самом деле она бедственна. Аркт, он ведь был человеком и ничего смертное ему не чуждо. Хоть он и прозвал себя «богом тьмы», как его называли в Нарсесе до прихода Азатарона, за его способности общаться со слугами мира бестелесного, он – страстен.

– То есть? Я вас не понимаю.

– Саранта – вот ответ на все вопросы, – холодно бросил старец. – И любовь. В принципе девушки и отношения к ним сгубили не одну мужскую жизнь. Ни Аркт, ни Азатарон не были исключением, – Гейджус на секунду смолк. – Я помню, что это свершилось в полночь праздника. Аркт, будучи ещё не искалеченным душой, был влюблён в Иллиану и жил с ней. Первая его истинная любовь… и последняя. Вместе они воспитывали приёмышей… ничего не предвещало беды, но Иллиана была самой способной ученицей Азатарона. Настолько способной, что Азатарон не раз обращал на неё внимание, хвалил и выделял. А Саранта, его жена… в её несветлый ум закралась мысль, что Иллиана может похитить сердце мужа. Ревность, настолько сильная, обуяла её, что жене пророка-повелителя показалась, что она сгорит изнутри.

– Кажется я понимаю, – сказал Теалор.

– Ты не понимаешь! – возвысил голос Гейджус и Маттоми показалось, будто его мешком муки по голове ударили. – Аркт ушёл к Азатарону, чтобы послужить на празднике, охранять его. А Саранта… силы её магии хватило, чтобы один из домов Ильфиса был уничтожен, а вместе с ним, и девушка с детьми. Азатарон… узнав, что это сделал его жена… ничего не сделал, – сдавленно заключил Гейджус, сжав кулак у груди. – Помимо того, сходивший с ума повелитель народов объявил, что раз такая кара постигла Иллиану, а Саранта выступила в роли «рока судьбы», то Иллиана была падшей блудницей, которой воздалось поделом. Хотя я не знал более добрую и чистую девушку, чем Иллиана. В тот день Аркт поклялся, что отомстит за сделанное. А через пару сот лет Азатарон сошёл с ума окончательно, что развязало руки Аркту.

– Во истину, печальная история одного архисерафима, – минорно произнёс Тараэль. – Что случилось с Сарантой позже?

– Саранта потом… сошла с ума. С помощью могущественной магии она переселилась в план бытия между миром духом и материальной реальностью, который назвала «Осколками былых миров». Слабые умы она пугала тем, что тут разбросаны руины мирозданий, уничтоженных из-за дисбаланса, наставшего без её мудрого вмешательства. Бфа, дешёвая ярморочная магия. Она возвеличила себя в ранг судьбы, подумала, что богиня путей народов. Действительно, с её силой она могла показаться богиней судьбы, но вот Аркт… он её нашёл и благодаря силе одного героя смог её отправить на встречу всей жизни и смерти, – отравил злорадной иронией последние слова Гейджус.

После сказанного вновь воцарилась тишина, лишь треск восковых свечей слышен всюду. Маттоми не мог не думать о том, насколько стары конфликты в мире, о той боли в душе, которая бросает на новые битвы могущественное существо. На миг охотнику стало жалко архисерафима, который воюет сейчас оттого, что барабаны в душе набивают мотив вечной битвы ради мести самому порядку, в котором есть вера; а сердце в груди жарче адской печки – гнев в нём взывает на войну. Но для охотника кажется странным, что сейчас Аркт продолжает обнажать меч против осколка старого мира… разве у него сейчас есть вообще причины, чтобы сражаться? Впрочем, он выбросил эти размышления из своей головы… его теперь заботит – как рапортами отписаться от командира, что он теперь отправляется на север. Хоть им и дали вольную на месяц, он не уверен, что это путешествие быстро закончится. Впрочем, тут же он решил эту проблему свесить на Первосвященника.

– Что ж, если никто не желает уйти, то я призываю всех отправиться на отдых. Теперь вам надлежит стать героями новой страны, и побороться с духами злобы поднебесной, – Мэльсхедек дотронулся до бороду и кивнув, уверенно с вдохновлённостью произнёс. – И да благословит вас Творец на путях ваших и покроет от всякого зла.

Глава 10. Дети Златолесья

Спустя три дня. Северо-восток Эндерала. Золотой лес

О дивное зрелище открывается глазам, и причуды сего места радуют глаз. Нет конца восхищению того, что зрят очи поселившихся здесь. Между двумя горными хребтами, могучими и крепкими, раскинулись густые чащи, облитые красой драгоценного злата. Высокие древа подарили миру живописную картину чудесного океана из пылающего драгоценного металла, а среди них начинает течь новая жизнь.

– Вы действительно думаете, что этот герцог златолесский готов помогать Союзу? Мне слабо вериться в его чистые намерения. – спросил Тараэль, наблюдая за изумительного вида окружением, за тем, как среди высоких деревьев с широченными стволами выросли аккуратные витиеватой архитектуры дома. – Действительно… сказители с востока не лгали, говоря о новой красоте столицы Герцогства.

– Ты жил в Подгороде, – заговорил Теалор, созерцая красоту здешних мест. – Он не особо отличался разнообразием.

– Я жил в помойке, Теалор. В том месте, на которые вы, достопочтенный мессир, – исказил слово в жуткой неприязни Тараэль, – забросили и превратили в ад, когда неженки наверху, сливали помои на наши головы.

– Таково… время было, – начал оправдываться бывший повелитель Эндерала, поправив одежду, но его оборвали.

– Не надо мне рассказывать об этом, Теалор. Ты плевать хотел на нас… не рассказывай о положении.

– Хорошо, если ты так желаешь, – понуро произнёс Арантеаль, продолжив ступать по вымощенной камнем дороге.

Трое вошли под своды великого леса, перенесённые телепортационными заклинаниями практически к самой столице новой страны. Как и в большинстве государств, в пункте перемещения их встретили воины в золотистой броне, обыскали, уточнили цель прибытия и отпустили для исполнения высокой миссии. Каддлер, искушённый в делах монетных и политических, нацепивший на себя алый камзол, поверх белой рубашки и жилетки, желает исполнить волю Компании. Тараэль, надевший на себя панцирь из кожи, под которым тога из чёрного шёлка, слегка прикрывающая тёмные штаны, уходящие под высокий сапог, призванный на защиту страны и людей, которых ненавидел. И Арантеаль, облачившийся в старый доспех хранителя, желающий искупить грехи прошлого. Они пришли во исполнение миссии, которая должна отвратить неизбежное… и для этого им понадобятся древние реликвии аэтернского народа.

– Ассмаритиэль сам высказывал желание помочь, – заговорил Каддлер, дотронувшись до рукояти рапиры. – Он непременно понимает, что цена этой «игры» слишком высока. Даже аэтерна придётся принять участие.

– Надеюсь, что те реликвии окажутся действенными, – стал злобно твердить Тараэль, рассматривая золотые листья, то и дело касаясь короткой тёмной поросли на голове. – Видал я много, – матерился парень, что невольно исказило лица стражников, их сопровождающих, – «святош». Они торговали всякими «чудесными» предметами. Гвозди корабля, на котором приплыли первые вассалы, плащ первого магистра. Тфу, только соплей Мальфаса не хватало.

– Ралата порой сама распространяла подобные товары, – усмехнулся Каддлер. – Когда я ещё работал с Серпом, старик Даль’Лоран посылал нашу компанию на переговоры с ралаимами. Этот человек, верующий в «путь» и семерых так истово, как будто дышал ими, желал купить реликт из времён первых вассалов. Ваш брат заломил такую цену, что можно было купить дом в верхнем квартале, сжечь, отстроить и снова сжечь.

– Я слышу неприязнь. Но какая мне разница? Да, эта была жизнь Подгорода. Её самая «безобидная» часть. Если бы ты знал, какие дела мы творили, тебя бы вывернуло. Такова наша жизнь – беспутных.

– Тараэль, какова бы не была твоя жизнь… тёмной, гадкой, злобной, пусть ты и может и убивал за деньги и выбивал из нищих последние годы, но ты способен принести пользу и в ней ещё может зажечься свет, – убеждённо произнёс Арантеаль.

– Спасибо. От твоих слов мне особенно легко, – съязвил бывший ралаим.

Арантеаль не принял этих слов к сердцу, списав это на тяжёлое состояние Тараэля. Каддлер же, изучив архивы Подгорода, рассказы всех участников жизни Тараэля и материалы уголовного дела, собрал воедино историю того, кого прозвали «брат «ярость». Расчёт и холодная деловитость отступили от сердца дельца Компании, уступив место человечному, живому. История парня, которого ребёнком купили в приюте для бессердечных экспериментов по переселению души. Умертвили, душу вытянули из плоти, а потом «труп» выкинули в сточную канаву. Из чистой ненависти, неутолимой жажды мести и неизмеримой хандры был выкован дух Тараэля, который сражался против своего «создателя» все оставшиеся годы жизни. Когда шёл на службу и обнажал меч против врагов Ралаты, когда угрожал всем не заплатившим теневой налог холодной сталью и во время планирования покушения. Каждый вздох был наполнен диким голодом к возмездью… голодом, который так и не был утолён. В конце концов, его спасла не исполненная месть, не редчайшие зелья и алкоголь, и не особые духовные тренировки. Его спасло нечто живое и тёплое. То, что слабым огнём зажигается в сердце и исторгает мрак, заставляет обрести смысл и счастье. Таковы были данные с бумаг, рассказы пьянчуг и вчерашних «братьев» и «сестёр», строки протоколов и старых пыльных книг. Им Каддлер доверял.

Все размышления заканчиваются, когда они приблизились к старой крепости Золотого леса, ныне превращённую в оплот власти аэтернской страны. По дороге, умащённой бежево-оранжевым камнем ступает высокого роста существо. Золотистый аэтерна, кожа вторит оттенкам изумительного леса, одежда же отражает статус носителя в обществе. Это вычурная мантия из вельвета, на которой красивыми россыпями легли рубины и гранаты, бриллианты и ониксы. Светлые длинные волосы подобно водопаду снисходят на плечи и только кончики острых ушей виднеются через локоны.

– Мы рады находится в Герцогстве и питаем тепло к вашему радушию, – ступив вперёд, поклонившись, заговорил Каддлер.

– Я рад приветствовать тех, кто дал нам новый дом, – в ответ поклонился Ассмаритиэль и осмотрев путников, мерно заговорил, остановив взгляд на Теалоре. – Мессир Арантеаль, особенно рад, что ныне сердце ваше бьётся спокойно, тело здраво, а душа бодра, – обратился аэтерна, взглянув на собеседника очами насыщенно-яркими, цвета янтаря. – В последний раз мы вас видели несколько месяцев назад, при первой встрече.

– Мессир…, – раздался голос хриплый, но спокойный. – Это обращение стало выходить из употребления в наших краях. Прошло всего несколько месяцев после битвы за Арк, а уже столько всего изменилось. Ассмаритиэль, я безмерно рад, что вы приняли нас у себя, – говорящий опустил голову. – Честно признаться, я не был уверен, что меня сюда пропустят. За мной готова охотиться половина Союза… за то, что я хотел сделать, несмотря на оправдание.

– Не нужно, я помню, что нам рассказывали о вашей персоне, – аэтэрна чуть приподнял руку. – Каждый может сделать ошибку, но не каждый способен в ней раскаяться. Я считаю, что вы уже встали на путь исправления, когда подсказали нам к кому нужно обратиться за помощью. Когда вышли на бой против истинных детей безумия и зла.

Собеседник вспомнил те времена, которые ему показались далёкими. Он, ушедший от правосудия Эндеральского Союза благодаря заступничеству в высоких кругах, что оценили его заслуги в последней битве и войну против «высших», вышвырнули его подальше от Арка. Скитающийся и брошенный, он вышел на север Златолесья, где намеревался прожить остаток дней, но мир преподнёс ему очередной сюрприз. В один день к берегу престали лодки, множество судов, исторгнувших на песок чёрные легионы арпов и еретиков, вкупе с чернокнижниками и монстрами. Арантеаль не отступил перед ними, не испугался моря тьмы. Он ушёл в тень, став охотиться за командирами проклятой армии, нещадно уничтожая. Среди слуг Королевства его прозвали «мстительным духом». А потом к берегам Золотого леса пристали корабли аэтернских беженцев и Арантеаль встретил их добрым советом, сдружившись с ними в битвах. Аэтерна были наслышаны, что в Эндерале устанавливаются новые порядки, а потому орды остроухих взяли курс в ту землю. Встретивший их бывший верховный магистр мог только сказать к кому обратиться, чтобы новый народ обрёл дом.

– Я всего лишь пытаюсь искупить вину прошлого. Велисарий, как Консул имеет огромное влияние на Высокий сенат, что вы и смогли видеть.

– Вина? Простите, но мне кажется, что она вас и заведёт в могилу. Как говорит мой народ – «Нездоровое чувство вины подобно ржавчине – оно разъедает душу, как сталь и оставляет лишь пыль».

– Вы правы, Ассмаритиэль… бесконечно правы, но если бы не я…

– Хватит о вине, – утончённые и угловатые черты лица дрогнули в лёгкой неприязни, видно, что аэтерна неприятен разговор о стыде.

После пары секунд молчания раздался чуть приглушённый голос:

– А нас будто бы не существует, – возмутился Тараэль. – Мы пришли сюда не ради разговоров о стыде и прошлом. Давайте перейдём к делу, ради которого нас отправил Первосвященник.

– Ох, наш дорогой друг Мельсхедек, – яркими светлыми очами аэтерна взглянул куда-то в сторону. – Он истинно друг нашего народа, который питал нас из запасов церкви и освятил лесной храм и наставлял, чтобы мы хранили реликты.

– Что за реликвии? – деловито спросил Каддлер.

– Благие светильники древности, курительные смеси древних трав и смолы, а также один из камней белых¹⁶. Изначально мы хотели, чтобы они были «заряжены» энергией из моря возможностей, но Первосвященник словом крепким, как алмаз, убедил нас, что благословение Единого будет куда сильнее

– Не думаю, что море возможностей благосклонно отнесётся к подобному явлению, – вмешался Каддлер. – Чтобы провести подобную авантюру понадобились бы довольно внушительные вложение и магические изыскания. Особенно если речь идёт о… белых камнях. Я думал, что это легенды, но они действительно существуют.

– Море возможностей, – фыркнул Тараэль. – Я никогда его не понимал.

– Море возможностей… Вы не знаете его потенциала, – вдохновенно заговорил Ассмаритиэль, – ибо оно есть параллельное измерение диковинных энергий, со своими приливами и отливами. Оно есть кипящий и не успокаивающийся от водоворотов мистических энергий океан, к которыми могут припадать особый души. Рациональный ум его никогда не поймёт, ибо это царство вечного изменения, где привычные нам законы сего бытия не действуют.

– Хорошо, что вы нас просветили касательно этого, – забурчал Каддлер. – Но мы бы хотели перейти к делу, как можно быстрее. Вы сами понимаете, что ни Железное Королевство, ни Островная Конфедерация не будут благосклонны в ожидании.

– Да, прошу вас, проводите нас во дворец, – попросил Арантеаль. – Мы можем поговорить немного позже.

Ассмаритиэль слегка поклонился и махнул рукой. Они стали спешно идти и на встречу им попадается всё больше аэтерн – молодые и красивые, среди которых бегают дети. Их одежды длинны, сияют узорами из злата и серебра и сшиты совсем недавно, ибо приплыли сюда большинство в тряпье. Видны и стражники сего народа – крупные мужи в золочёных доспехах, с сияющими замеренными глефами на плечах и малыми щитами. Рядом с ними службу несут аэтернские мастера лука, обдоспешенные ослепительными чешуйчатыми доспехами и вооружённые двухметровыми луками.

Пришельцы смотрят, что их окружает. Среди деревьев, там, где раньше царствовало запустение, сейчас возведены жилища. Это одноэтажные и двухэтажные домики, имеющие плавные переходы, наклонно-конусные крыши; их подножья обросли травой и плющом, тянущимися вверх и слабо обвивающими низ стен. Большинство жителей имеет небольшие огороды, в которых удивляют чудные травы. Топазом и изумрудом, аметистом и сапфиром блестят лепестки вьющихся цветов и колосьев, лозы обвивают спицы и потрясают увесистыми гроздями ягод. Свет… здесь он исходит от изысканных светильников, посаженных на высокие столбы, которые по стилю напоминают гнущиеся деревья. Нельзя не заметить и звук пары наковален, напоминающих о мастерстве ковки аэтернского народа.

– Хорошо вы тут всё устроили, мессир герцог, – тень радости, смешанная с удивлением чувствуется в словах; рука Арантеаля указала на огромную крепость, уходящую в скалу, к ней ведёт массивный мост, усиленный полуовальными сводами, овитыми лозами и листьями. – Я в бытность свою получал отчёты, что крепость Золотого леса кишела нежитью. И даже поучаствовал в битве за неё…

– Благодаря Велисарию да действиям воинов Компании и рыцарям Баронства Золотой лес теперь безопасное место. Доблестью сынов и дочерей      Эндерала прогнана всякая тень, – аэтерна улыбнулся. – Мои жена и дети облюбовали эту крепость, они и помогали её отстраивать.

– Жена и дети?

– Да. Забавно получается, – Ассмаритиэль чуть усмехнулся. – Элисаэль курировала работы, а дети помогали каменщикам и плотникам. Подносили, уносили, колотили, пилили, красили… им понравилось своими руками возрождать новый дом.

– Жена и дети, – печаль проскользнула в слове. – Имея их вы счастливый аэтерна.

– Понимаю вас… в конце концов Теалора Арантеаля все помнят не только как верховного магистра, но и человека, чей сын положил начало восстанию, изменившего мир.

Четверо остановились не дойдя метров двести до крепости, созерцая как текут воды и пара рыбаков закинула удочки. Они, увидев своего владыку, поклонились, пронзительно крича:

– Хай’релли «герцог»!

В ответ повелитель аэтерна поклонился им, и рыбаки дальше продолжили заниматься делом. Скромная рыба, небольшой урожай с полей – всё это не могло прокормит ораву ртов. Арантеаль и Каддлер, стоящие подле герцога, вспомнили, что столь беззаботное положение и обилие пищи Герцогства вызвано тем, что бывший магистр подсказал у кого можно просить и купить еду. В обмен на диковинные растения, руду и медяки, Золотой серп, Ост-Эндеральская компания и Баронство поставляют на склады Герцогства несметные припасы, что не может не радовать монарха.

– Я сожалею о том, мой герцог, – Арантеаль поднял ладони. – Этими руками я обнимал того, кто был мне дороже мира. Но безумной головой своей я отверг его… не дал столько ласки и заботы, сколько нужно… и ради чего? – речь бывшего магистра забурлила гневом. – Ради положения и власти? О, как же я был слеп, ослеплён должностью. Я слишком мало проявил к нему заботы.

– И чтобы её заставить обратить на себя внимание он огню посветил целый мир, – сказал Каддлер, заворачивая в сторону дворца и наблюдая за тем, как нога в ноги за ними практически незаметно следуют золотые тени – стража герцога. – Наратзул оказался слишком… яркой фигурой, чтобы за ним стояла одна лишь обида на нерадивого отца и безответственную мать, – заметив краем глаза фантом гнева в очах Теалора, Каддлер с наигранной повинностью произнёс. – Не в обиду, мессир Арантеаль, я хотел сказать, что это не может быть исключительно ваша вина, ибо заинтересованно в его… безумии было много персон. За Наратзулом стояли и Каллисто, и Мерзул и бесчисленные неримские мятежники – от Остианской коммуны до Северного Королевства. «Наратзула» слепили не только вы, но и многие другие пособники… конца времён, как сказал бы Первосвященник.

– Увы, но его мотивы были куда глубже, – Арантеаль собрался с мыслями, чуть приподняв голову и осмотрев листья. – Смерть возлюбленной, гибель приёмной матери из-за порядков Рождённых светом, и несправедливость… преследование инакомыслящих и поощрение бездарных. Ему этого хватило, чтобы свергнуть старые порядки.

– У нас, златолесских аэтерна, есть следующие строки о нём – «О дух мятежный, Наратзул, богини сын, бранитель свеч, предатель света, Любовь развеяв, родителей внимания не поняв, потеряв немать, весь мир решил сжечь».

– «Бранитель свеч»? Это вы его так назвали за ненависть к религии? – Арантеаль выдохнул. – Хорошие строки, на самом деле. Но всё же его ненависть к Рождённым Светом, к тем порядкам… куда глубже.

– Вы правы. Но всё-таки отсутствие вашей опеки также играло важную роль… если не решающую.

– И всё же, – настаивает Каддлер, – вы умаляете влияние сторонников. Не попади он в свору тех повстанческих оборванцев, которые потом сотворили Орден магов, то мог бы и сейчас быть мелким мятежником, терроризирующим округу Эрофина, или в тюрьме прохлаждаться до сих пор, – представитель Компании усмехнулся. – Да ведь если бы не Орден магов, то Наратзул прекрасно проводил бы время в темнице и пол мира не утопили бы друг друга в крови.

– Тараэль, что ты думаешь? – спросил Арантеаль посмотрел на понуро полу-аэтерна.

– К сожалению, не могу ничего тут сказать, – сдавленно произнёс мужчина, чувствуя, что подобные вопросы ему неприятны.

– Я – бывший сераф паладинов и верховный магистр Святого ордена, признаю, что никогда так не ошибался в жизни, как с ним. Если бы тогда, в тот момент, когда мне сообщили о нём, когда можно было бы отречься от титула, – Арантеаль притих, рассматривая златые листья на земле. – Я бы сделал это без всякого сомнения, лишь бы отдать всё что можно было – Наратзулу.

Ассмаритиэль, титулованный герцогом и утверждённый на правление всеаэтернским собранием Эндерала, глубоко задумался. Перед ним человек, судьба которого фантастична. С момента отбытия из Нерима их преследовали сплошные несчастья, от нехватки еды, до гибели сородичей. И вот теперь у них новый дом – Золотой лес, а его за то, что он организовал исход аэтерна, возвеличили в правители и дали право семье править в герцогстве. И всё это благодаря человеку, который стоит здесь, что рождает осторожную фразу:

– Чем вы решитесь заняться дальше?

– Не знаю, – ответил Арантеаль, поднявшись по возвышению и ступая на полированные доски моста, на которых золото-зелёным ковром простёрся плющ. – Наверное, уйду на покой. Надеюсь, мне дадут это сделать и не найдётся тех, кто захочет отомстить.

– Синидриль¹⁷ Злотолесский, состоящий из делегатов от поселений внутри Герцогства и почётных подданных, мудро бдит за народом и готов помочь вам, если вы решитесь остаться здесь после задания.

Ассмаритиэль задумался что Герцогство может дать Арантеалю в действительности. В глубине души герцог чувствует сожаление и жажду поддержать, но как политик знает, что на него могут косо посмотреть из-за этого «западники» Эндерала. Попытка Арантеаля включить светоч и выключить Эндерал явно не привела в восторг большинство обитателей континента, а также его разорительная политика привела к ненависти в кругу знатных домов Эндерала.

– Мессир, я не хочу вас обременять своим присутствием, – Арантеаль провёл ладонью по кинжалу на поясе, ощутив вырезанный символ Святого ордена – око, пронзённое мечом. – Я не желаю, чтобы добрые аэтерна сколько-нибудь испытали утеснения, из-за меня, – Теалор простёр руку и обвёл ей образы, которые получилось. – Вы облюбовали сие место, нашли здесь свой дом и даже возвели лесной храм, что не может не поразить.

Арантеаль вспомнил, как однажды, после усмирения региона, оставаясь тайным, зашёл в него и был поражён виду того, как на месте старого капища-святилища, животрепещет новая святыня. Потолком стали переплетённые златые кроны, стенами витые лозы сверкающего винограда цвета ночи, и изумрудной ивы, которые обвиваются вокруг колон. Дворы Храма просто поражают – первый для всех, украшенный серебром, где работают мастера и готовятся к службам; второй для «верных» в служении, принявший яркость злата и пестреющий стягами с канонами и заповедями на шёлке; и третий, куда могут входить только священники, на севере – для алтарь в форме четырёхконечной звезды, помещённый на платформу о двадцати ступеней, вокруг которого прорыт ров и переброшены витые мостики. И всюду во дворах журчат песни воды, текущей из малых фонтанов, доносятся песнопения молитвенных гимнов, да так, что дух пламенеет от стихов из Предания.

– Да, Эндерал теперь наш дом, – утвердительно сказал Ассмаритиэль. – Вы посмотрите на этот лес. Он во истину прекрасен и под нашей охраной проживёт не один век. Но, он, – аэтернский герцог затаил дыхание, прежде чем дать ответ… ему есть о чём волноваться, и всё же он произносит это, – может стать и вашим домом.

– Почему? – удивился Арантеаль. – Я… я не достоин этого. Потерял всё, продал что дорого… мне один путь, – бывший магистр посмотрел на дорогу. – В изгнание.

– Я хочу вам дать шанс искупить, хоть немного, деяния прошлого, – Ассмаритиэль оглядел пронзительным взглядом бывшего магистра. – У нас скоро праздник песней, я хочу представить вас на нём, как стражника дворца. Что скажите?

– Вы готовы поставить всё под угрозу, только ради меня? – удивился Арантеаль. – Позвольте, но это слишком опрометчиво, и я не могу позволить себе этого. Высокий сенат может перемолоть ваше герцогство через процессуальные нормы парламентской бюрократии… по наущению того же Теорна.

– Понимаю, – герцог чуть склонил голову и в этих глазах Арантеаль увидел многолетнюю мудрость и любовь ко всему живому. – Не сделает. Мы – часть Сената. Да и к тому же, сам Велисарий заявил, что нас не тронут.

– И это ещё почему? – фыркнул Арантеаль.

– А как вы думаете, почему вам удалось… повлиять на некоторые чины в Союзе? Почему вас не отправились в тюрьмы Тальгарда колоть камень? Он рассказал, что он сам позаботился о том, чтобы власть от вас отстала.

– И зачем это было ему нужно? – Арантеаль потёр ладони. – Он меня судил, он мне вынес приговор.

– Но он понял, какие силы вас вели к этому, – герцог глубоко вдохнул. – И он понял, что свою чашу горя вы испили, и никакая тюрьма для вас уже станет местом истязания или искупления.

– И к чему всё это? Прощение, милосердие… ко мне? Зачем?

– Только отпустив ненависть или фанатизм, можно смотреть здраво на этот мир. И без сего бремени можно послужить этому миру, – герцог примолкнул, выдерживая короткую паузу. – Вы нам тогда помогли, так позвольте помочь сейчас вам. Вы ведь не только помогли нам наладить нужные контакты, а ещё и дали свой клинок и жизнь на услужение аэтернскому народу, выступив против нечисти Королевства.

– Так может отпустить всех преступников?

– Важнее всего – рассудительность. Велисарий видел в вас отсутствие брать реванш. Только скорбь, которая съедает вас, но и имела хороший плод.

– Что вы имеете ввиду, мессир герцог?

– Вы посмотрите, чего добились мы, – герцог показал на достижения аэтернского народа. – Там, где раньше была пустота и средь золотых деревьев ходила тень, сейчас кипит жизнь. И достигли мы этого, благодаря тому, что вы оказались на берегу тогда. Я всего лишь хочу, чтобы вы мир и дом. Поверьте, когда у нас есть эти элементы жизни, то и злу труднее нас совратить. Тепло родного дома и мирная жизнь ещё никому не повредили.

– Эх, – тяжко выдохнул Арантеаль, понимая, что его собеседник прав и он рад был бы найти жизнь, полную спокойствием; дела прошлого не исправишь – что сделано, то сделано, но если служением, своим уголком и умиротворением, можно утихомирить душу, то он готов здесь остаться. – Я подумаю над этим…

Каддлер и Тараэль были слишком заняты созерцанием прикрас Золотого леса и удивлялись, как быстро Компании и Герцогству удалось очистить славные места от всякой скверны. Нарис же, не знавший в своей жизни практически ничего, кроме холодного обманчивого и вечнопроклятого Подгорода, с упоением и отблеском радости смотрел на виды, сошедшие словно из сказки. Вскоре оно все подошли к высоким воротам, которые мгновенно распахнулись перед властителем. Там, где раньше был серый камень, теперь вьётся вездесущий плющ, играя золотыми и изумрудными листиками на слабом ветру. Арантеаль поднял голову и узрел новостроенные башни в плавном стиле, откуда на них смотрят лучники и чародеи. Над головами слабо колышутся знамёна государства – златой стяг с изображением кленового листа на фоне двух аэтернских ятаганов.

Они прошли за врата, и оказались в довольно уютном превратном помещении, где их уже встречали. Арантеаль осмотрелся и узрел, что где раньше была бесцветная кладка, сейчас уложены узорчатые доски и накрытые лозами, висят стяги и мерцают магические светильники. Пред ними стоит отряд воинов, вооружённый длинными мечами и слепящий взор чудными золотыми доспехами, начищенными до зеркальной чистоты и украшенные растительной гравировкой. Один из латников держит небольшой сундучок, выполненный из дерева и показывающий, насколько здешние мастера искусны в резьбе.

– Прошу вас, – подозвал из герцог, поправив одежды. – Забирайте, теперь всё это – ваше.

Арантеаль с придыханием приблизился к сундучку и аккуратно положил на него пальцы. Чуть приложив усилия, он оттягивает крышку вверх и открывает его. На бархатной ткани предстала пара мешочков ветхой ткани, вкупе с кристаллом, прозрачным и светлым, как горный хрусталь. При виде камня, Теалор взбодрился. Хандра и чувство вины, поедавшие душу растворились как утренний туман, и вместо них воцарилась радость с торжеством.

– Вот вам светильники благие, – вперёд вышел аэтерна-священник, мерцающий золотыми узорами на огненно-алом стихаре. – Они были использованы пророком Мосаэлем¹⁸, для ведения народа общины завета в землю хранения и мира. Хранились Рождёнными Светом, но не были осквернены их ложной божественностью.

– Спасибо огромное, – поклонился Арантеаль, забирая и медные витиеватого вида источники света, в которые положены магические каменья. – Мы вам безмерно благодарны.

– Вы бы поторопились с исполнением долга, – грозно наказал священник, коснувшись редкой золотистой бороды. – За этими артефактами древности приходили уже.

– Кто?

– Когда мы высадились, к нам в лагерь прокрался вор… женщина с рыжими волосами и диким взглядом. Она несла на себе око Святого ордена на фоне короны. Она потребовала у герцога выдать ей артефакты.

– Я отказал ей, – уверенно и озлобленно произнёс аэтерна-монарх. – И тогда нам пришлось сойтись в сражении. Силой тысячи аэтерна, магов и воинов, её удалось прогнать, но тогда наши сердца познали скорбь, ибо принесла смерть она нашим сынам.

– Как? – встрепенулся Тараэль, из «полумёртвого» и ко всему аморфного резко став необычайно оживлённым. – Опишите её.

– Говорю вам, кириолис¹⁹, это женщина сущее проклятье, – стал отвечать священник. – Тёмно-рыжие волнистые волосы с просединой, довольно худая и подтянутая, с выразительным лицом. А главное – на ней был старый доспех Святого ордена.

– Хорошо, – кратко кивнул Тараэль, на миг ему показалось, что все краски перед ним поплыли… он не ожидал услышать про неё, растерялся, что невообразимо для бывшего ралаима.

– Знакомая? – увидел замешательство Тараэля Каддлер.

– Я знаю её, – ошарашенно заговорил Тараэль. – Э-это Д-Дивелири… чародейка-хранительница. Она должна была отплыть в Нерим… но… но…

– Расскажешь? – прервал его Каддлер.

– Да, – матернувшись, помотал головой Тараэль. – Давайте найдём… таверну.

Спустя полчаса Тараэль припал губами к краю латунной кружки, жадно поглощая вино из золотого винограда. Как оказалось, аэтерна предаются отдыху не в привычных для людей шумных тавернах, а в маленьких скромных «обителях отдыха духа», где прорыты умащённые щебнем каналы с журчащей водой, огороженные камнями, от овитых лозами стен исходит прохлада, а в помещении царит таинственный полумрак.

– Давай, рассказывай, – потребовал Каддлер, положив шляпу рядом с собой, но несмотря на грубость, взгляд представителя Компании его взгляд не потерял деловитости. – Мне за твоё вино три гальери²⁰ платить, а ты заказал ещё две бутылки.

– Да, конечно, – Тараэль осмотрелся по сторонам, словно выискивая тех, кто бы мог подслушать их. – Знаешь, моя жизнь – это река дерьма, но есть в ней и просветы. Дивелири – одна из них… как и Сюзет.

– Давай об этом чуть подробнее. Для этого мы сюда и пришли.

– Они – обе хранительницы Святого ордена, обе бежали из разорённого войной Нерима и обе вступали в Ралату. Ирония не правда ли? – Тараэль, почесав короткий волос, ещё больше отпил вина. – Мы познакомились плотнее, когда они искали славы и медяков в пыли бойцовской ямы. Долбанная арена, где ублюдки, искатели приключений и отчаянные искали себе славы и денег. А там понеслось… они вдвоём решили помочь мне… отомстить Отцу, прикончить эту, – завершил матом фразу Тараэль. – Но всё пошло к «чёрному стражу». Сюзет помогла выйти из храма Весов, а Дивелири смогла нас вытащить с морозных гор в самый Арк.

– Я слышал о вашем предприятии, – Каддлер тоже блеснул чашей в свете немногих фонарей, наливая вино. – Расскажи о ней. Личность и способности.

– Она славный человек. Несмотря на то, что у неё огненный характер, она отходчива, добра и отзывчива. Это воительница с огромным магическим потенциалом, которая и клинком отлично владела и магией могла спалить целое отделение.

– Что же между вами случилось? – с риторикой допроса был задан вопрос.

– Да, это не всё… далеко не всё. В один момент… мы поняли, что между нами возникает нечто большее, чем просто сотрудничество. Ты понимаешь, что для ралаима это странно… даже отторгает. Дивелири и Сюзет оказались мне ближе, чем наёмницы и партнёры одного дела. Даже сейчас это трудно понять, – Тараэль, отпив вина посмотрел на двух аэтерн, мужчину и женщину, держащихся за руки, во взгляде его фиолетовых глаз Каддлер увидел странную тяжесть, а далее полилась отягощённая холодным прошлыми речь. – Моя душа заточена под работу убийцы и вымогателя, а бесчувствие лишь способствуют этому. Моё тело – не моё, а куски мяса, сшитые воедино, ставшие холодным сосудом для души. И для меня сущая странность – привязанность и то, что больше… Я не человек, ставший оружием, а оружие в человеческом обличии. Но ими не были Сюзет и Дивелири….

– Как всё завершилось?

– Всё произошло во время восточной кампании Велисария. Аршак Кадда и Фарнабаз вели войска Дюнного против Нерима, а Сюзет с Дивелири и со мной оказались практически на передовой противостояния, – бывший ралаим осмотрелся, опустив голову. – Лето бы оценил тот размах, с которым дети солнца режут друг друга… больные идиоты… Девушки поспорили насчёт того, кто мог быть стать лучшим напарником… выражаясь фигурально, – с осторожностью подбирал слова парень, что вызвало непринуждённую улыбку на лице чиновника Компании.

– То есть, расскажи подробнее.

– Бэркет, я не стану тебе рассказать всё. Это личное. Не офигевай в край, иначе я тебя напою настойкой из грибов Подгорода, – с угрозой произнёс Тараэль, что вызвало укол гордости в душе Каддлера. – И поверь, лекарства от тошноты и головной боли ты дня три найдёшь.

– Хорошо. Что дальше? Что с Дивелири?

– Мы с ней разошлись после войны, – опустил голову Тараэль. – Она сказала, что не может оставаться с нами. Что ей Союз кажется жутким монстром, худшим явлением после Святого ордена, и… тяжелее всего переносить взаимоотношения с Сюзет. Решила, что в Нериме ей будет лучше… сказала, что её родину освободили от фанатизма религиозников, а значит туда можно вернуться.

– Ага, – зацепился Каддлер, глотнув вина. – Расскажи про её… политические взгляды.

– Она терпеть не могла ни тиранию Остианской Теократии, ненавидела аристократов Арка и зажравшуюся верхушку Дюнного, проклинала правительство Святого ордена, а Союз назвала новой тиранией, – с усмешкой проговорил Тараэль. – Какая тварь могла привлечь на сторону Королевства?

– Если только Сарагон, – уверенно ответил Каддлер. – Тот самый Король бьющейся в конвульсиях страны.

– Что мы будем делать? – Тараэль допил вино, тихо спрашивая. – Мы отправимся там, где раньше был культ «Кора»?

– Нам нужно действовать как можно быстрее, – уверенно сказал Каддлер. – Если пошло так дело, то сначала мы направимся в Тальгард. Там расквартирован штаб Компании.

– Зачем?

– Я испрошу у Совета Директоров право использовать более обширные ресурсы. Мы явимся на Остров Мальфаса с полком. Если там может быть та, о ком ты говоришь, то… я не оставлю ей и шанса сбежать или выиграть, – Каддлер встал, отодвинув бокал. – Компании не нужны подобные помехи, и я позабочусь, что б они… устранились.

– Ты хочешь…

– Не знаю, – отмахнулся Каддлер. – Если потребуется, я буду использовать все доступные методы.

Глава 11. «Железный путь»

Следующий день.

Холодный ветер страшно завывает вокруг, поднимая и закручивая в бесконечных вихрях крупицы редкого снега, которые бьются в лицо. Острые когти морозного воздуха впиваются в кожу, несмотря на то, что на людях тёплые меховые плащи. Зима, пришедшая на северный край Тёмной долины не кажется снежным временем года, ибо на серую землю слегка осела белая осыпь, ветви бурых елей всё так же «радуют» глаз скудностью цвета. Нос втягивает аромат ели, смешанный со сладковато-горьким смрадом стухшей плоти, веющий с юга.

– Что ты видишь, Маттоми? – обратился воин в чёрных латах к человеку, который припал к земле и со всем вниманием изучает следы, язык передвижений и всматривается в самую настоящую в картину перемещений.

– Здесь проходили, – уверенно сказал парень, поправив удивительный доспех – его тело покрывает пластинчатая броня, выполненная из кожи костолома, усиленная вставками из золотистого аэтерниса²¹. – И это определённо были люди. Судя по следам, их было явно двое или трое, – Маттоми, натянув капюшон, переместился в сторону, всматриваясь в след, его зоркое око заметило блеск и ладонь устремилась туда; через секунду на перчатке лежала «улика». – Здесь есть волос. Тёмно-рыжий.

– Ещё есть что-нибудь? – вперёд вышел мужчина, накрывший светлый латы белым меховым плащом и символом чаши на груди. – Мы можем знать – враг это или друг?

– Нет, – поднялся Маттоми. – Эта группа нас опережает примерно на четыре часа. Учитывая, что, некоторые из них наверняка в доспехах, они должны делать привалы. Если поспешим, то можем их нагнать.

– Мальчики, я не думаю, что в тылу врага у нас могут быть друзья, – заговорила седоволосая девушка, на которой слабо мерцают пластиночки чёрной стали, усиливающие кожаную одежду. – Вывод явный и ясный, как слеза младенца, а вы здесь головы ломаете.

– Кайль, – развернул «орлиный» лик Гедемин, тронув чашу на груди. – Ты лучше знаешь повадки врага. Что ты можешь рассказать о потенциале противника на этой территории?

– Всё стандартно, – холодно ответила дама. – Вы и сами понимаете, что тут оплот врага… рядом, точнее. Поэтому тут могут быть и патрули, и сектанты… множество чего. Но больше всего тут нежити.

– Хорошо, тогда попытаемся ускорить шаг, – уверенно произнёс Гедемин. – Вскоре мы должны подойти к аббатству.

Маттоми натянул посильнее плащ и присоединился к группе. Он надеялся, что охрана аббатства, выставленная Лигой Ковенов сможет защитить монахов, способная отразить рейдовые группы с юга. Охотник поправил клинок на поясе и кожаный чехол, посмотрев на дорогу, которая продолжает идти в гущу тёмного леса.

Группа стала идти дальше, всё дальше проходя в лес. Свитки телепортации перенесли их сюда и Маттоми, зная о дефиците этого средства передвижения мог лишь догадываться насколько Церковь потратилась, чтобы их сюда отправить. Но такова надобность – они более нужны здесь, чтобы не дать врагу победить. Маттоми уже не удивлялся тому, что их, столь разных собрали для одной миссии, его скорее поражало то, и инквизиторы, древняя предательница и он готовы работать вместе. Верховный инквизитор, держа руку у рукояти, быстро идёт вперёд, Сигизмунд с Кайль следуют прямо за ним, и он замыкает группу. Всего четверо, в противовес тому, что или кто может их встретить на опасном пути.

– Кайль, дай мне грешному уразуметь, почему ты пошла с нами? – спросил Сигизмунд, тряхнув фламбергом на плече. – Ты могла спокойно отказаться и сейчас была бы в теплом и укреплённом Арке. А может в Златобороде.

– Как же не пойти за таким мужчиной, – посмеялась Кайль.

– Давай серьёзно.

– Так честно же! – без тени смущения сказала девушка. – Мужчина с которым вы друг друга чуть не прирезали в руинах старого замка кажется очень харизматичным. А потом ещё эти разговоры о религии, и то, как ты спас меня…

– Кайль, – прохрипел Сигизмунд.

– Всё просто. Меня призвали вам помочь, Сигизмунд. Скорее всего, мы можем встретиться и с моим «братом» по прошлому. И что бы ему… противостоять, понадобится и мой клинок, – девушка посмотрела по сторонам, всматриваясь в чащу тёмного леса; там в холодном хвойном сумраке она нашла что-то знакомое для себя, то, что находит отклик в душе.

– Ничего сложного же не будет, – осторожно произнёс инквизитор. – Нам просто нужно забрать источник энергии из рук монахов. Ничего же сложно не будет.

– Будет, – утвердительно произнесла Кайль. – Если Немерот прознает про то, что хранится в аббатстве Северат, то спустит всех своих гончих за ним. Поэтому я здесь, Сигизмунд.

– Ты так и не рассказала про секрет своего долголетия. Тысячи лет жизни без магии, как такой возможно?

– Сила хаоса может дать не только это, – без особой радости произнесла Кайль, – положив ладонь на рапиру. – Ты не представляешь, что мы прошли ради силы и могущества, – ледяные глаза девушки оказались полны боли и печали. – Когда мы бежали из Эндерала от гнева Ордена, то нашли один остров, на котором стояли древние строения. Старый храм давно забытой цивилизации. Внутри него нас встретили духи прошлой эпохи, восставшие из бездны времени. Они и рассказали о циклах, о древнем враге и о, – рассказ девушки на секунду остановился, Сигизмунду показалось, что она собирается с силами, – алтаре, испив от чаш которого можно стать бессмертными. Только для этого нужно было провести ритуалы по умилостивлению «духов силы», – дама сказав, погрузилась в пучину воспоминаний, которые словно язва – болью мучают душу.

Пред глазами предстали образы холодного тёмно-синего камня, жаровни в которых мерцает слабый огонь цвета мрачной синевы. Пред ними, последователями Килры, круглый алтарь, подле которого положены не просто жертвы, а живые враги хаоса – несколько жрецов Тира и Мальфаса и последователей путей огня и воды. Под ногами проложены ложбины и каналы, которые устремлены в углубления, где стоят фигуры инициатив в мистерии скверны. Кайль сомневалась при виде творившегося безумия, но Немерот железным рыком и пламенным словом убедил их в необходимости кровопролития. В чаши вскоре полилась инфернальная энергия, которая сойдёт в образе кроваво-красного пламени, огни вспыхнут, хищным порывом устремляясь в сторону клинков. Жертвы будут по достоинству оценены духами, достаточными, чтобы подтвердить верность «третьему пути» по которому все они следовали до прихода Семерых и до вступления в ряды «вассалов».

– И ты…, – осторожно заговорил Сигизмунд.

– Все мы прошли обряд, – с подавленным ужасом и чувством стыда сказала Кайль.

Сигизмунд удивился – что-то может ещё повергнуть в стыд или страх человека, прожившего несколько тысяч лет. Его изумляло то, что долгие столетия, жестокая война, ненависть и скверна губительных сил всё ещё не лишили её человечности. Он ясно понимает, что от её руки пало не мало людей и аэтерна, верных порядку, знает, что её душа всё ещё тяготеет к разрушительным силам.

– Ты, наверное, меня осуждаешь…

– Не осуждаю, – строго произнёс инквизитор, в сумке его пальцы обласкала прохлада металла и вынув предмет на свету заблестело отполированное пирийское кольцо, со вставленным в него бриллиантов в форме ромба. – Держи, – протянул он его Кайль. – Это тебе. Носи его и помни, что в древних культурах не только зло и жертвоприношения заключены. И… я серьёзно тебя не осуждаю… все мы имеем свойство ошибаться. Главное исправить грехи прошлого, пока не станет слишком поздно.

– Спасибо, Сигизмунд, – улыбнулась девушка. – Мне подарков не дарили… ох, пару тысячелетий уж точно.

Тем временем Маттоми подбежал к Верховному инквизитору, который быстро, но внимая редким трелям птиц, вою ветерка и лесным шуршаниям, ведёт группу. Мужчина, подняв забрало шлема, напряжённо выискивает в чащобе любой признак опасности. Тут может быть кто угодно – бандиты, сепаратисты, фанатики или опасные животные. Дух гложет сомнение в правильности решения выбрать всего четыре человека для следования в аббатство, но большая группа привлечёт войска Королевства и тогда бы их миссия была бы в большей опасности.

– Мессир Гедемин, – подошёл Маттоми к инквизитору. – Всего четыре человека? Мы в тылу противника… точнее на его северной приграничной территории. Вы не боитесь, что нас могут… потеснить?

– Судя по данным разведки тут ничего опасного нет, – без эмоционально ответил Гедемин. – Лига Ковенов не слишком активна в войне с Королевством, поэтому здесь нет войск противника.

– Мы слишком рискуем, достопочтенный инквизитор. Вообще, дело таких святош нежить гонять, да ведьм в тёмных камерах пугать. К чему вам ввязываться в авантюру, связанную с войной? Да ещё и главным вызвались.

– Я смотрю, благие титулы и должности вас совершенно не смущают, да ещё вы и остры на язык, как и говорил Сигизмунд, – печально сказал Гедемин. – В Нериме за оскорбление представителя инквизиции при власти светорождённых, вас бы высекли.

– Но мы не в Нериме, а Рождённые Светом мертвы.

– Вы сами всё понимаете. Единый призывает нас спасти мир и не допустить свершение конца времён. Я не хочу, чтобы вторая попытка врага нас уничтожить увенчалась успехом.

– И для этого мы здесь всего вчетвером. Опрометчиво это, Гедемин. Те следы, которые я видел… знаешь, это ведь могли быть и воины.

– Вскоре мы должны будем подойти к крайнему лагерю Лиги Ковенов. Сейчас мы поднимаемся до предфростклиффского плато, а оттуда до аббатства всего полдня пути пешими.

– Я надеюсь, что никто за причинное место нас не возьмёт, – посмеялся Маттоми, тряхнув кожаным мешком. – Ты это, как что почуешь неладное, толкни меня, чтоб я успел расчехлить лук.

– А что так его не несёшь?

– Сразу видно вояку, который всю жизнь железкой махал, да молился. Тут слишком влажно, может размокнуть. Да и если снег с дождём пойдёт, то боюсь луку плохо может стать.

– Каждому – своё, – Гедемин ускорил шаг, смотря по сторонам.

– Меня давно волновало – какой дух тебя погнал к Единому, в церковь? Ты ведь мог податься куда угодно – хоть в армию, хоть в наёмники, хоть в сутенёры или бюрократы… я и не знаю, что хуже, конечно, но выбор у тебя был широкий.

– Тут особо нечего рассказывать, мой друг – Семеро оставили подлунный мир, – минорно начал Гедемин, тяжело выдохнул, – моё призвание оказалось попранным. Мой долг оказался невыполненным. Я мог бы стать солдатом, но пошёл по пути пилигрима²², оставшись в рядах умирающей Инквизиции.

– Но ведь Нерим после революции это… не самая благообразная страна, с высокими духовными идеалами, научно выражаясь. Тьфу, да за одно упоминание о вере там тебя бы повесили, сожгли, а прах бы утопили. Что заставило тебя вступить в Церковь?

– Что меня заставило вступить в Церковь? – со светом восхищения и оттенком страха прозвучал вопрос. – Я скажу тебе. После падения режима Семерых на старую инквизицию обрушились репрессии новой власти. Остатки Инквизиции, Святого ордена, присоединились к лоялистами старого порядка. Под ударами армии Коарека и его «Вольного народа» мы отступали на юг, пытаясь сформировать фронт, но всё тщетно. Лишь по воле Творца я не сгинул в битве у Стоунфилда.

– А точнее?

– Мы получили приказ – закрепиться у форта Фалдрин. Я со своими братьями отправился в болота юга Центрального королевства, где в развалинах древнего капища мы попали в засаду. Но сражались против нас не воины из армии Коарека, а пришедшие из иного измерения воплощённые явления жестокости, злобы и ужаса. И мы сражались против них. Легион инфернальных духов, обретших материальные тела, но не такие, как у всех живущих. Плоть их была, словно как обожжённый камень, волосы как металл, а глаза сущие уголь из преисподней. Их мечи резали чёрную сталь и здездис²³, как бумагу. А заклятия… наши ментальные барьеры словно не существовали для них. Мы не выстояли бы против них…. Никто бы не смог, и тогда я услышал глас крепкий – «И на Кого ты будешь уповать?», – Маттоми заметил, что речь Гедемина стала проникновеннее, каждое слово обретало весомость и силу, как будто это всё рассказываемое было вчера. – И я обратился к Нему… я возопил криком, который был сильнее рёва врагов – «Если Ты есть, Бог отцов, Бог от начала мира помоги мне. Ты видишь, что дети твои умирают от рук врагов Твоих». И ты знаешь… Он помог мне. В свете, настолько ярком и благом, что ни одна магия не смогла не смогла бы его повторить, явилась его помощь. Рядом с нами встали новые воины, что были как противоположность тем тварям. Глаза их – яркий свет невечерний, волосы светлее золота, а доспехи белее жемчуга. Охватившее нас отчаяние моментально пропало, а вместо него появилось рвение и небывалый подъем. И мы сошлись в такой схватке, что самим Рождённым светом бы не привиделось. Тупились клинки, ломались мечи, но мы дрались, как будто это сражение за судьбу века сего. И те новые воины…. Им хватало одного прикосновения их светозарных клинков до тел врагов, чтобы развоплотить тварей. Спустя считанные секунды побоище было окончено, – Гедемин остановил рассказ, тяжело взирая на лес; Маттоми ощутил, что помимо возвышенности, в словах мужчины ощущается и влияние ран духа. – Я потерял практически всех своих людей. По воле Творца я оставил бесполезную войну в Нериме и отправился в Эндерал, где и присоединился к Церкви. Я не мог поступить иначе, ибо битва наша не против королей господ, мятежников или черни, а супротив самой тьмы. Творец с нами во все времена, так что будем бодры.

Охотник лишь кивнул Гедемину, продолжив идти в полной тишине. Ещё одна судьба, которая была перемолота через жернова революций и изменений. Маттоми про себя усмехнулся тому, как быстро смерть Рождённых светом, ниспровержение Саранты, и победа Аркта в Нериме разделила этот мир, возвела новые страны, возвысила правителей и изменила жизнь простых людей. Ещё вчера – они служители самих богов, высшие политические деятели или простые воины, а сегодня всё перемешалось. Ирония тёмных времён истории.

Маттоми внезапно остановился, когда его нос странно защипало. Носом он уловил тонкие ароматы гари, которые ветер нёс с запада. Тряхнув чехлом он скоротечно снял его и развязал, доставая палку с тетивой. Это не предвещало ничего хорошего.

– Помоги мне, – протянул он лук Гедемину и вдвоём они его стянули и нацепили тетиву.

Оружие листвяного танцора, приобретённое в лагере Первой сводной армии, готово к бою. Мелькнул начищенный до блеска наконечник стрелы.

– Что случилось? – тревожно спросил Сигизмунд, остановившись.

– Чувствуете запах? – спросил Маттоми. – Пахнет определённо неприятностями.

– Гарь, – произнесла Кайль. – Но здесь же нет ничего жилого.

– Вообще-то есть, – сказал Гедемин. – На самой границе Лига Ковенов возвела аванпост. Там по меньшей мере сотня воинов магической пехоты, – Гедемин поправил пояс и сумки на нём, взялся за рукоять эстока и с лязгом выхватил его. – Давайте ускоримся.

Спустя полчаса ускоренного марша группа увидела, что исторгало запах жжённого дерева и травы. За частоколом, обнесённым парой башен, что-то интенсивно горело и испугало клубы едкого дыма. Гедемин осторожно подошёл к воротам у которых должна быть стража, но на их месте он увидел лишь багровые пятна. Вышки не были заняты лучниками. В округе стояла гробовая тишина, лишь с чёрной снежинкой голубые знамёна Лиги шуршали на ветру. Маттоми приготовился к стрельбе, выставив лук и чуть его натянув. Остальные двое шли в арьергарде, прикрывая тыл.

Глаза охотника готовы были схлопнуться от увиденного, но силой воли он сдержал себя. Тошнота подступила к горлу и на миг всё поплыло, мир стал смазанной картиной. Воззвав ко всем силам, он смог взять над собой контроль и стал водить луков в поисках врага.

– Вот она, жестокость «железной короны», – гневно произнёс Сигизмунд, вздев фламберг.

Пред ними открылась ещё одна картина войны, явившая жестокость умирающей страны. За стеной, на расчищенном месте свалены нагие тела, которые осквернены магией энтропизма – покрыты вздувшимися гнойными волдырями, поддались мерзкому тлению и от них исходит такой смрад, что глаза режет. На коже виднеются руны и глифы, которые были высечены острыми тонкими клинками. Одежда защитников свалена и сожжена в огромном кострище, возле которого по кругу разбросаны и мертвецы. В самом, практически истлевшем кострище, выставлен массивный высокий камень, с изображением крыла ворона. Чуть дальше Маттоми видит и дальнейшие детали лагеря – двухэтажную бревенчатую казарму, с соломенной крышей… сожжённой практически наполовину. Есть и кузня, которая разворочена, как будто её снёс разъярённый леоран. Вокруг царит разрушение и запустение, но атаковала здесь не обычные воины, ибо пришёл сюда враг для тёмных ритуалов, а не добычи.

– Что тут произошло? – спросил Маттоми, опустив оружие. – Тут полёг целый форт.

– Нечестивое жертвоприношение, – ответил Гедемин, подойдя к камню. – Судя по всему тут враг принёс в жертву людей, но это была не просто резня ради милости проклятых сущностей, – верховный инквизитор склонился. – Здесь есть символика, которая принадлежит и культу «Весов». Это в основном древнеэндеральские письмена, которые использовали еретики, при жертвоприношениях.

– И о чём эти символы? – спросил Маттоми.

– Секунду, – Гедемин отошёл от тел и приблизился к камню, возле которого дотлевает костёр; латная перчатка погладила полированную поверхность и коснулась символа вороньего крыла. – Символ «Весов». Чистый. Без символики королевства.

– Это призывы передачи силы, – сказала Кайль, подойдя к телам. – Их нанёс могущественный некромаг-энтропист, высосавший силу. И камушек, – Кайль посмотрела на реликт. – Аккумулятор силы.

– Но пустой, – сказал Гедемин. – Таким образом, что мы имеем?

– Это не всё, – вмешался Маттоми, решив испытать охотничьи навыки. – Видели те багровые пятна у ворот? А раны на телах? – Маттоми посмотрел на тлеющую кожу, смотря на то, что серо-фиолетовом покрове виднеются проколы и рассекновения, опалённые места и всполохи, но нет таких, которые были получены от материального оружия. – Раны на них магического характера, – Маттоми отошёл от груды в сторону ворот. – Затворная балка не сломлена, на вратах нет следов от тарана и иных повреждений. Атака была неожиданной, – охотник посмотрел на наблюдательные посты, собранные из досок, где увидел следы опаления. – Нападающий смыл огнём лучников на постах. Затем он посеял неразбериху здесь, – Маттоми прильнул к земле, где нашёл повсеместные следы практически растаявшего магического льда, на редком снегу и на земле – всюду острозаточенные обломки замёрзшей воды. – Он призвал дождь изо льда. Буря. И причём тут же атаковал. Воины Лиги не успели даже соорудить достаточной обороны. Они не успели одуматься, – следопыт прошёлся дальше по лагерю, подойдя к кузне, где прильнув к её останкам, стал изучать. – Тут немногие воины пытались организовать оборону. Вот разломанные луки, стрелы. Они попытались обстрелять неприятеля, спрятавшись за кузницей, но их заткнули мощным заклятьем, – Маттоми переместился в сторону казармы, где всё ещё горит огонь, что и подметил парень. – Враг, после того, как заткнул лагерь, сжёг и здание. Сделал он потехи ради или дабы никто из выживших не уцелел – неважно, – мужчина вернулся к груде, где его привлёк слабый цвет огня на чьём-то теле. – И снова рыжий волос.

– Таким образом, – продолжил Гедемин. – Враг вероломно подошёл к аванпосту и его не признали за врага. Он неожиданно атаковал, после чего смог одолеть весь гарнизон. А затем, стащил тела, магией высек символику и провёл ритуал.

– Я пойду осмотрюсь, – Маттоми сделал шаг в сторону, но тут же остановился.

Группу объяло удивление от увиденного, ибо они не ожидали здесь кого-нибудь встретить. Словно из ниоткуда пред ними оказалась фигура, обращённая спиной к присутствующим. По очертаниям атлетической формы спины, Маттоми догадался, что это старый доспех хранителей, а наручи и сапоги лишь уверяли его в этом. На сей раз уже вперёд пошёл Гедемин, держась за символ чаши и шепча молитву.

«Зараза, её не должно быть здесь… это какое-то безумие», – подумал охотник, медленно натягивая лук и готовясь в любой момент отправить стрелу в полёт.

– Гражданка! – требовательно заголосил Сигизмунд. – Представьтесь.

Девушка развернулась и Маттоми пошатнулся, только на этот раз от того, что увидел лицо девушки. Это утончённый прекрасный лик, казалось, что черты лица вышли из-под руки великолепного небесного скульптора, а полноватые губы ярко блестели помадой. Взгляд изумрудно-зелёных широких глаз проникал в глубь души. Пышный рыжий волос волнами спускался на исцарапанные наплечники.

– Кто вы? – спросила Кайль.

– Что уж тут скрывать, дорогуша, я – Дивелири Сантана. И прежде чем, ты спросишь о моей одежде – да, я когда-то была хранительницей.

– Как странно, что вы оказались в месте свершения злого ритуала, – прокомментировал Сигизмунд, снимая меховую шапку.

– Я знаю, – дама положила ладонь на рукоять одноручного клинка и с нежностью вынула его из ножен, ехидно говоря. – И это совершенно не странно. Это ведь, мы их убили. И вы верно рассказали, как всё было.

Одномоментно рапира Кайль вышла из ножен, рукоять фламберга сжалась с пущей силой, а заострённый наконечник стрелы смотрит в незащищённое горло.

– Обычные действия, по изъятию остатка жизненных сил и перевода их в магические. Ой, не стоит морщить лица, ведь это одна из обычных магических практик… практик, которая почему-то презирается и отвергается.

– Зачем? К чему, во имя Творца, такое безумие? – спросил Гедемин, опустив забрало.

– Ибо таков «Железный путь», – ответила девушка, закусив губу. – Ой, не нужно смотреть на меня, так как будто я сжигала невинных и бедных, как это делал хвалённый Святой орден. Я всего лишь желаю, чтобы Эндерал был свободен, и чтобы в нём царил порядок. Чтобы его простые люди и аэтерна не напивались опиумом для народа, который в чашах носит церковь и едва ли насильно его вливает. И «Путь» говорит мне, через «Либер Хаотика», – «обрати меч свой и душу свою против тех, кто выступает за порядок, через установления религий, вер и канонов, ибо несут они опасность против свободы и прогресса».

– Опять эти бредни про свободу и порядок, про простой народ, и что мол для этого нужно присягнуть на верность каким-то радикалам, – заговорил Сигизмунд. – Вы все одержимы. Не уж то свет истины вас совершенно не касается?

– Девочка, – обратилась Кайль. – Я тоже когда-то верила в это. Но поверь мне, как женщина – женщине – всё это полнейший идиотизм и сумасшествие, Эту книгу написали психи из «Весов».

– Такие разговоры мог бы оценить Тараэль, – сказал Маттоми, чем невольно спровоцировал улыбку у рыжеволосой женщины.

– Ох, вы знаете его? Хорошими он парень… много пережил. Ралата его едва не сломала, но я и… Сюзет смогли ему помочь.

– Ралата… почему у него нет её татуировки на лбу?

– Это я её вывела. Было трудно, но я справилась… к счастью разными зельями от неё можно было избавиться. К сожалению, дорогуша не оценил моих стараний, – девушка стала расхаживать. – Я ушла после войны с Неримом от них, ибо мне не было места рядом с ними. Но это не конец истории Дивелири Сантана и из Остиана. Я встретила тех, кто показал мне истинную природу силы, правду об этом мире. И очень приятно осознавать, что это те, с которыми я была знакома. Только на этот раз они раскрылись в прекрасном амплуа, дорогуши.

– Хорошо, – со злобой Маттоми натянул лук, ему надело тратить время на предательницу, которая может их просто дурить. – «Железный путь» не спасёт тебя от смерти.

Глухой звук заставил вздрогнуть Дивелири, и стрела убила бы её, но вот между кожей и сталью вспыхнул барьер, который обратил в пыль снаряд. Рыжеволосая девушка

– Не так быстро! – из разрыва на полотне бытия вышла новая фигура – это чародей, чьё тело укрывают зелёные мантии, а из-под капюшона виднеется лишь седая борода. – Позвольте представиться, падлы, Джаффар-Каддим!

– Тебя поставили на проповедь порядка и свободы, – печально заговорила Кайль. – Подняли из мертвых, вывели из пирийских руин, которые стали твоей могилой, ради слова и фанатизма в противостоянии «ложному» порядку, что ты и делал в Нериме. А ты лезешь в битву. Стал государственным мужем.

– Заткнись, предательница! – вспылил чародей. – Немерот выпьет кровь из твоих вен, напоит ей свой меч. Ты, скотина, отступила от наших священных заветов, предала своего брата, как это сделали и другие… только он остался верен учению!

– Я вас уничтожу, – Гедемин уверенно пошёл вперёд, вспоминая оборонительные заклятья. – Во имя Творца, я сделаю так, что тебя Джафар больше никто не поднимет, а ты, Дивелири, не осквернишь ничей ум или тело.

Зелёная молния сверкнула с рук чародея в изумрудной вспышке, но она взорвалась, встретившись со светозарным щитом Верховного инквизитора. Рыжеволосая девушка попыталась кинуться на Гедемина, но она тут же попятилась назад, когда ей ответом стали пара выпадов иглоподобного меча. Спину повелителя Инквизиции прикрыл Маттоми, когда Джафар попытался накрыть его сетью молний. Охотник выстрелил, и магу пришлось перевести энергию в щит. Затем он быстро отпрыгнул назад, посохом отсекая рапиру Кайль. Сигизмунд присоединился к «подруге» и Маттоми выпустил следующую стрелу в противницу, которая юрко увернулась от неё, но не успела выставить блок и пошатнулась от того, что её челюсть хрустнула от удара кулака Гедемина.

– Уходим! – крикнул ей маг, протягивая посох в сторону и плетя мыслеформулы, пытается пробить дыру в реальности; посмотрев на группу он заговорил, вливая в каждое слово желчь и ярость. – Вы всё равно сдохните! Сила Немерота, сила Аркта и короля намного превосходит ваше могущество. Вскоре эти трое вас прикончат, Эндерал будет освобождён от вас.

Они ушли, но другие монстры незамедлительно явили себя. Призванные злой волей тёмного мага, они перешли в наступление. Гремя голыми костями, шлёпая обвисшей плотью, звеня ржавым оружием первая волна бросилась на живых.

– К обороне! – приказал Гедемин, в аккурат перед самым началом битвы.

Маттоми отпустил стрелу, и та со стуком ударилась о череп ожившего скелета, снеся ему голову и разрушив тело. Из леса, в лагерь стали проникать ряды нежити, которые моментально попали под град ударов фламберга Сигизмунда. Скелеты разлетались на громыхающие куски, неуспокоенные тела тлели и осыпались прахом, когда Гедемин протыкал их святым мечом.

Кайль вылетела за врата и посмотрела на дорогу… даже её тысячелетней закалки и крепости духа не хватило, чтобы не содрогнуться от одного вида полков поднявшихся мертвецов, брошенных сильнейшей магией в бой. Среди толпы смердящих трупов разной степени разложения она видит некромагов-контролёров, выполняющих роль командиров. Тяжело вдохнув и выдохнув она бросилась в бой. Сверкнув рапирой, она с лёгкостью отделила голову иссохшему трупу, вывернулась и блокировала ржавый топор. Оттолкнув врага ей снова приходится выставлять блоки, чтобы дюжина мечей её не поразили.

Сигизмунд сместился влево, плывущим движением снося группу врагов и очищая пространство перед Кайль заработал мечом. Сверкающее лезвие разбило группу скелетов, потом распороло тленные тела, давая девушки возможность рвануть вперёд и снести поднявшегося хранителя в латах. Гедемин отсёк от себя группу нежити, призвав светозарные барьеры, вступив в лучи которых нежить осыпалась прахом. Он призывал их как щиты, после чего атаковал, нанося точные уколы.

Маттоми выдохнул, когда лук заскрипел от натяжения. У него есть пара секунд, прежде чем руки начнут дрожать от напряжения. Чуть опустив оружие, парень разжимает пальцы, давая стреле быть свободной. Острая сталь за биение сердца пролетела сотню метров и пробила плоть… живую плоть. Некромант свалился на колени, а рядом с ним два десятка нежити задрожали, и когда их хозяин шмякнулся носом в землю, пали.

Группа попыталась продвинуться дальше, но встретилась с ожесточённым сопротивлением. Гедемин подумал, что их ждали… либо Королевство задумало ещё один рывок в земли Лиги, после неудачного наступления у Даль’Галар, где они были разбиты. Верховный инквизитор двинулся вперёд, позволяя врагу кромсать свой доспех. Благословлённые освящённые латы достаточно сильны, чтобы он не обращал внимание на старые клинки. Снеся скелету череп, Гедемин оттолкнул тело и двумя уколами отправил два иссохших тела в вечный покой.

Гедмин был поставлен на колено могучим ударом ратника. Боевая секира заскрипела о сталь и снова была вознесена для того, чтобы сокрушить инквизитора. Молнией подлетевшая Кайль снесла «рыцаря» опрокинула его наземь и с такой силой вогнала рапиру, что та, на удивление, прошила доспех.

– Ты давай, – протянула руку девушка. – Не подводи нас.

– Твоими заботами, – схватился за неё мужчина.

Охотник подмечает ещё одну цель. Снайперскими выстрелом уже три некроманта отправились на тот свет, и на очереди четвёртый. Маттоми поднимает лук, делает поправку на ветер и… лишь чуткое ухо спасло его. Он резко обернулся и выстрелил. Сталь пробила голову монстра, и моментально женоподобная фигура поспешила развеяться. Бледно-зелёно-белое существо, укутанное в саван тряпья стало осыпаться, пока полностью не превратилось в пыль. Но для охотника это не конец, так как за ней шёл целый легион нежити. Мужчина выставил лук листвяного танцора, который был перерублен могучим ударом топора. Отбросив палки, охотник выхватил скрамасакс и рубящими ударами обратил мертвеца в кучу тлена. Отбив пару неумелых ударов он стал спешно отступать, зазывая на помощь:

– Гедемин! Нас окружили! Где носит твой зад!?

Противник тихой походкой пытался атаковать с тыла, но был замечен. Однако это особо ничего не значило, ибо их взяли в кольцо и как бы не были они одарены, массой задавят в любом случае. Продвижение превратилось в жестокий путь, где их испытывает железо и мёртвый гнев неумолимого врага. Толпы врагов теснили их со всех сторон и не было возможности прорваться быстро, но они примут бой, даже если это будет их последнее сражение.

Сигизмунд перерубил хребет латнику дуговым ударом, выставил блок и отзвенев клинком, одним взмахом сносит троих мертвецов. Его прикрыла Кайль, чья чудесная рапира несмотря на утончённость стали, с лихвой рассекает самый крепкий металл. Однако они остановились, когда на поле боя вышло новое существо. Пятиметровый монстр, чьё тело защищено полным комплектом готических лат, и только череполикий образ смотрит на них, ибо забрало рогатого шлема твари открыто. Два инфернальных глаза – точки горящего зелёного пламени всматриваются в сами их души. Маттоми тряхнул головой, думая, что это морок.

– Что это за переросток!? Каких грибов оно пережрало!? Вот бы его опыты к апотекариям…

– Не знаю, – прорычал Гедемин. – Но во имя Творца, он падёт!

Кайль и Гедемин ответили на вызов голема, как самые опытные воины. Маттоми и Сигизмунд остались прикрывать их, схлестнувшись в ордой гниющей плоти и костей.

Верховный инквизитор первый начал атаку. Из его ладони ворвался поток обжигающего света, который нагрел осквернённую сталь. Огромная коса занеслась над верховным инквизитором и опустилась. Одного удара достаточно, чтобы располовинить его, несмотря на латы, но оружие столкнулось и отлетело от барьера, который поставил мужчина.

– Да не будет неправедное властвовать над нами! – запел Гедемин. – Враг всякой жизни ополчится на меня, но устою я, ибо упование моё на Источника всякой жизни.

«Что ещё делать мужику, когда такая дура тебя колотит. Тут не только молиться начнёшь!» – подумал Маттоми о битве, пронзая мёртвоживого стражника Арка, вогнав ему меч в истлевшего льва на табарде.

Кайль не спешила с атакой… у неё нет чародейских способностей Гедемина, и её легко могут отправить на тот свет. Но зато она знает, что её преимущество в силе и скорости. Выбрав момент, когда голем занёс косу для удара, она побежала вперёд. Преодолев двадцать метров девушка рубящим ударом пытается распороть доспех у стопы, чтобы свалить тварь, но тщетно. Рапира вязнет в толстом железе, а голем переводит внимание на неё. Тряхнув ногой он отшвыривает Кайль в сторону и заносит вторую ногу, чтобы расплющить её.

На этот раз удар был нанесён Гедемином. Собрав все магические силы, он превращает их в огонь, шторм пламени. Ударная волна заставила склониться тварь, встать на колено, а рокочущий ветер превращает броню в печку, внутри которой всё жариться.

Кайль использует момент. В ладони мгновенно оказывается рапира и за пару секунд она оказывается у голема. Он стал пятиться назад, но девушка не теряется и со всей силы пускает оружие в ход, отпуская его. Рапира вонзилась в лоб монстра, но это вызывает всего лишь его секундное замешательство, которое на руку Верховному инквизитору. За миг он подбегает к порождению мастеров некромагии и остатки магии превращает в копьё света, которое срывается с его руки в ударяет прямо в лицо. Монстр протяжно и гулко заревел, после чего выронил косу, лишившись зрения.

– Во имя Лиги! – раздался боевой клич с запада, разнёсшийся громимо по всему полю боя, многократно усиленный магией, отвлёкшее от битвы с могучим противником. – Во имя древних заветов!

Новое наступление ознаменовалось всполохами молний и шарами огня, которые осели в рядах мертвецов. На этот раз в атаку бросились живые, которых ведёт ярость и жажда мести. Маттомии прищурился и смог увидеть, что на краю наступления воины, облачённые в меха, кожу и железо, их клинки и копья объяты пляшущим огнём или стрекочущим электричеством. За ними группки лучников методично расстреливают некромантов, засыпая тех дождём стрел. И в самом ядре наступления шагают чародеи в длинных мехах и роскошной одежде. Маттоми на секунду поддался ироничней усмешке, что вчерашние дикие маги сегодня командуют целыми армиями и получили могущественное государство.

Раскат грома, а затем скоп молний «залил» голема. Маги наступления объединили силы и призвали с неба «прут» энергии, саданувший по голове могучее существо из костей, жил и ржавого железа. Шлем оплавился и разлетелся на куски, а вместе с ним и голова, наполняя воздух запахов горелой плоти.

Магическая пехота наступала, играючи опрокидывая шеренги скелетов и тлеющих тел, следопыты севера заходили по флангам и залповыми приёмами осыпали некромагов кучей стрел, не давая им шанса выжить. А чародеи Лиги изливали на главы врага тонны магической энергии в огне и молниях, создавая для неприятеля страшный ад и повторно успокаивая неуспокоенных. Инквизиторы, охотник и Кайль бились в самой гуще сражения, чувствуя душевный подъём и надежду на победу.

Через полчаса битвы для легионов нежити всё было конечно. Поняв, что им не сдержать контратаку, некроманты стали спешно отводить отряды в глубь Мрачной долины. Они бежали до тех пор, пока магния и стрелы их настигали. Группа стояла перед чародеями и пехотой, которая растекалась по дороге, заходила в лес и искала, кого можно добить.

– Командир третьей тиллы²⁴ Шарион Уэлесс, – поклонился с пышной чёрной бородой чародей, укутанный в шкуры и сине-белые длинные одежды, пряча лицо за меховым капюшоном и шарфом.

– Верховный инквизитор Церкви Единого, – вышел вперёд Гедемин. – Мы здесь по поручению Первосвященника, – мужчина протянул бумагу, на которой печати и Церкви, и канцелярии Союза. – Это ваш лагерь разгромлен ниже по дороге?

– Да, – скорбя, произнёс маг. – К нам в лагерь прибежали оставшиеся в живых воины. Они и рассказали об учинённой бойне.

– Сколько же здесь мертвяков. Со всей Долины, наверное, – посмотрел на поле боя Маттоми; перед ними картина страшная – на дороге, под деревьями, на снегу – всё завалено трупами, которые однажды умерли, но по приказу властителей Королевства восстали для дел зла… но они не на тех напали.

– У Королевства в Мрачной долине сосредоточены преимущественно контингенты из мертвецов, – ответил следопыт, всё ещё держа наготове длинный лук.

– Мы следуем в аббатство Северат, – заговорил Гедемин.

– Тогда вам следует поторопиться, – произнёс маг. – Мы не получили от наших караульных оттуда вестей пару дней. Как раз собирались туда направить отряд.

– Хорошо. Тогда мы выдвигаемся немедленно.

Глава 12. Интересы Компании

Этим временем. Тальгаард.

– Экономика – это кровь страны, – эти слова прозвучали под конец заседания в небольшой комнате; по деревянному полу прошагал мужчина, стукая каблуками высоких сапог, в чёрном камзоле с массивными манжетами; его голова слегка прикрыта треугольной оперённой шляпой. – А золото – тем более.

– Мы понимаем, но то, что вы просите, совершенно невозможно. Компания не располагает настолько свободными ресурсами. Вы предлагаете для своих нужд выделить целую военную флотилию.

В прямоугольном помещении с белыми стенами, посредине поставлен крепкий дубовый стол, за которым восседает несколько человек; здесь же и шкафы с книгами, и пара кресел и отдельный стол, на котором раскиданы бумаги.

– Если мы не будем поддерживать темп развития, то вскоре поступления могут прекратиться в казну Союза в том количестве, который поступал раньше, – настаивает мужчина. – А тот остров – это возможность пополнить наши ресурсы.

– Не ваша ли задача следить за тем, чтобы деньги шли в Союз неисправно? – произнёс один из мужчин. – К тому же Союз дал вам право разобраться исключительно подчинёнными вам силами.

– Так я это и пытаюсь делать, мессиры, – муж закинул руки за спину, – Компании нужны ресурсы, чтобы вести работы. И золото одно из самых важных. И чтобы его добыть, придётся отправиться туда. Там, по данным разведки, есть ещё одна жила.

– Вы совершенно правы, мессир Кадллер, но я просим вас, – в разговор вступает второй мужчина, – у нас недостаточно ресурсов для ещё одного конфликта. Ост-Эндеральская торговая компания не получала субсидий из бюджета Союза. И тем более нет средств, чтобы задействовать флотилию.

– Понимаю, – чуть склонил светлую голову Кадллер, – Но вы должны понимать, что если мы сможем взять под финансовый контроль остров, то совет Магистратума по хозяйству сможет пополнить казну Союза новыми ресурсами, – мужчина подошёл к окну, откуда открывается «чудесный» вид – серые томящие небеса скрыли солнце, и тусклость простирается на землю – горы, улицы и дома так и веют унынием.

– Вы же знаете, что сейчас казна Союза истощена, – убеждает другой мужчина. – Мы говорим вам это, как члены Директората Компании. Нас назначил сам Сенат, так что, мы будем вам лгать? Вы же знаете, что Легион требует больше денег, чтобы перевооружить и снарядить войско. Эндеральский Союз сейчас занять насыщением обжитых территорий деньгами. Вы же понимаете, что социальная политика требует много денег.

– Я – Кадллер Бэркет, главный помощник Правящего директора, поднявший Тальгард с колен, выгнавший магическую отраву, могу вас заверить мессиры, что если я получу пятьдесят тысяч медяков сейчас и ещё пятьсот лир позже, то казна Союза будет наполнена золотом до отказа, – Кадллер обернулся, с негодованием осмотрев директорат. – Я вас когда-нибудь подводил? Скажите, добрые мессиры, разве Ост-Эндеральская компания хоть раз просчиталась в тех операциях, которые проводились под моим руководством?

– Мы принимаем ваши заслуги перед Эндералом и Компанией, но простите, – мужчина встал и вместе с ним поднялись остальные господа, – мы не можем выделить вам столько денег. Справляйтесь своими силами, если вам так нужен этот остров.

После этого люди поднялись и спешно покинули кабинет, оставив Кадллера одного, что бросил им вслед гневливый взгляд. Он понимал, что Тальгард, не находящийся под властью ни одного из субъектов Союза, особо важен для Высокого сената, как один из главных источников дохода, а значит все ресурсы из него будут идти на обеспечение общесоюзных нужд. Но ведь золото… оно нужно стране… особенно, когда на нём сидит Островная Конфедерация, что покрывает сектантов Железного Королевства. Как они могут просто так оставлять его?

Горы местности, в которую всматривается Каддлер, оказались богаты на самые разнообразные металлы – железо, серебро, золото и медь, а всё это так и просится под кирку. К тому же, магические кристаллы, поросли аномалии, при смешивании со сталью, делают её многократно крепче и сильнее. Кузнецы вырабатывают по две нормы в сутки, но за баснословные деньги выдают партию особых мечей, в клинки которых вкраплена магия закалки из кристаллов. Это не может не радовать Легион, чьи аппетиты из-за полномасштабных компаний возросли, так как теперь он укрепляет крепости и создаёт подразделения новой армии, которая помчится в Киру.

Кадллер снова посмотрел в окно из крепости, теснящейся к массивной скале. Там, внизу шныряют люди, между восстановленными домами и пристройками куча народу – рудокопы и стражники, плавильщики и инженеры… всех и не счесть. Тепло в груди коснулось его сердца, ведь это дело рук его – он практически шесть месяцев руководит тяжёлыми работами. Сначала было трудно – зелёный газ буквально травил местность, работать было невозможно, люди либо заболевали, либо гибли, но они справились. Магическими приёмами, и вливая кучу денег в работу Гильдии алхимиков и Капитул чародеев, которые за месяц смогли устранить всю мерзкую дымку. Оставалась последняя проблема – племя «солнцерождённых», жителей этих мест, которые давным-давно были отравлены туманом и получили от него бессмертие… в обмен на возможность размножаться и интеллект. Но и тут Компания нашла выгоду.

Кадллер переместил свой взор дальше, там, где сгорбленные, с потухшим оттенком кожи люди, дробят кирками и молотками большие камни, которые дальше пойдут на продажу и строительство дорог. Компании, с помощью магии, силы оружия и горячей проповеди Исаила удалось поставить часть племён себе на службу, дав им пищу, одежду и нормальный кров. Мало по малу, но благодаря деньгам Союза и указаниям Компании, Тальгард развивается и отстраивается, превращаясь в добыче-промышленный центр Эндерала.

Экономические мощи всё возрастающих в силе субъектов Союза так и манят Компанию, что не может не вспомнить Кадллер. У него в сейфе хранится множество договоров поставки, добычи и купли-продажи едва ли не всем Эндералом. Шахтёры в Лиге Ковенов грызут лёд и склады ради металла, Капитул магов исцеляет Шепчущий лес, чтобы Компания смогла начать там добычу дерева, руд, Фермерский и Солнечные берега поставляют на склады торговцев провиант, который потом будет либо перепродан в другие страны, либо пойдёт на общесоюзные нужды, с юга текут реки пороха и песка. Ост-Эндеральская торговая компания связала на себе большинство товарных потоков, ибо через неё проходят самые крупные экономические операции, на что и рассчитывал Велисарий. Кадллер ясно понимает, зачем их финансируют, зачем Союз стремится пустить щупальца Компании всюду. Экономические связи, скрепляющие регион могут оказаться сильнее политических и идейных, что несомненно скажется на единстве.

«Что ж, тем лучше для Эндерала, что мы здесь делаем деньги», – подумал о своей работе мужчина.

– Мессир Кадллер, – прошёл в кабинет молодой парень. – Разрешите.

– Что вы хотели? – Кадллер прошагал к маленькому столу, став разбирать кучи пергаментов и бумаг, где-то ставя подпись, некоторые дописывая. – Только быстро.

– У нас поступило три договора на поставки. Лорд Борек, мессир Даль’Теорн, и каган Аль-Хаббад хотят, чтобы вы поставили им сто тонн железной руды. Каждому.

– Хм, для Компании это сулит прибыли, но у меня нет столько железа сейчас, – мужчина заглянул в бумаги, – могу выделить только сто сорок тонн на всех.

– Мне сообщить об отказе?

– Нет. Мы не можем потерять деньги, – Кадллер положил подбородок на ладони. – Каково состояние свободного ресурса военного флота Компании?

– У нас три линейных корабля и пять фрегатов готовы идти в бой, мессир.

– Это откуда?

– Это вторая часть вашей персональной флотилии. Только вчера мы поставили на них орудия и сегодня они готовы.

– Хорошо. Отдайте им приказ навестить Киру. Пусть разорят несколько тамошних военных лагерей, шахт и складов, находящихся под контролем фракции «Кровавая луна», – твёрдо приказал Кадллер, гордясь тем, что он восстановил здешний порт и отвоевал в Сенате право иметь свой флот. – Всю руду и оружие пусть везут сюда.

– Это не будет ли…

– Это пойдёт на благо Компании, – утвердительно обозначил Директор. – Мы находимся в состоянии войны с «Кровавой луной», или вам напомнить, что она потопила три наших торговых судна? Долг платежом красен.

– Хорошо, будет выполнено, мессир. Тут ещё одна проблема. Дело в том, что неримские торговые корабли всё чаще заходят на Киру и Аразеал. Мало того, что они мешают нашей торговли, так ещё и оказывают поддержку враждебным Эндералу группировкам, – беспокойно сообщил парень.

– Что ж, – Кадллер нашёл какие-то бумаги, чиркнул в них пару строк и передал парнише. – Это каперская грамота. Передайте её нашим друзьям из морских волков. Пусть послужат Эндералу.

– Вы хотите привлечь пиратов? – удивился помощник.

– Я уже это сделал, – твёрдо ответил Кадллер. – Для Киры это обернётся неримской яростью, но тогда ей сможет Эндерал оказать помощь… более существенного характера. Не смотри на меня так. Это решение – выгодно для Союза, – Кадллер коснулся головы и подал тут же ещё одну бумагу. – Совсем забыл, передайте этот ордер Фруктовой гильдии Дюнного. Если они не выполнят условия договора по поставкам полсотни ящиков яблок для Лиги, то мы вынуждены будем, руководствуясь принципом эсстопеля, пересмотреть условия договора по поставки инструментов… не в пользу Гильдии.

– Хорошо, мессир.

После этого Кадллер вернулся к бумагам. Он всю жизнь проработал в торговых организациях Эндерала, и сейчас не упустит возможности показать себя. Его работа – сделать так, чтобы не только Тальгард процветал, но и Союз не знал нужды, и он сделает для этого всё, ибо от этого зависит его положение и доходы. Если раньше аппетиты стран были малы – восстановиться после войны, развить малое хозяйство и откормиться, то сейчас он стремиться возродить блеск и почёт этой земли. Разрушенные крепости, поселения, лежащие в руинах, смытые дороги, сбивающие логистические цепочки, голодные рынки и множество народу нужны деньги и ресурсы. Для этого и был призван Кадллер, чтобы наполнить сундуки серебром, а ящики рудами, камнем и песком, и он сделает это.

«Ничего», – стал думать Кадллер. – «Та сделка хорошим примером стала».

Рождённый в одной из аристократических семей, он лишился почётного добавления к фамилии «Даль» за то, что заключил невыгодную для семьи сделку, и та едва не разорилась. Родители в назидание лишили его знатной приставки, и он вынужден был стать обычным торговцем, чтобы себя прокормить. Взведённый неудачной в молодости, он всю жизнь провёл в стремлении словно отыграться за тот контракт. Кадллер знает, что порой деньги могут оказаться весомее любого титула и сейчас у него есть шанс проявить себя, помогая в деле возрождения страны. Для дела восстановления Эндерала он бросил все экономические силы, направляя потоки денег и ресурсов в самые чувствительные места для хозяйства страны.

– Уважаемый мессир, – пожаловал в кабинет ещё один молодой парень, его лицо Кадллеру даже не запоминал, у него таких посетителей огромное множество и каждый с докладом или требованием, и он только кивнул, чтобы ему дали доклад. – У нас есть проблема поставок на острове Мальфаса.

– Этот тот, который в прошлом, Кора? – ехидно улыбнулся мужчина. – С ним на самом деле много проблем. Куда больше, чем ты себе представляешь.

– Да. Тамошний губернатор отказывается выполнять свои обязанности и отказывается отправить десять тонн рыбы и тридцать ящиков фруктов.

– А вот это уже хороший повод… Его мотивы? – в строгости прозвучал вопрос.

– Он говорит, что сам хорошо себя обеспечивает и найдёт более выгодные условия для торговли.

– О, какая незадача… он отказывается выполнять контракт. Что ж, напомним ему об обязательствах, – усмехнулся Каддлер.

– Что вы хотите предпринять?

– Несмотря на то, что Директорат отказывается мне выдать полноценный штурмовой батальон, то я думаю, мы вполне обойдёмся ротной группой. Я лично отправлюсь с пехотой, пусть губернатор вспомнит, что у нас есть чем подкрепить договор. И о том, что он зарвался. И о том, что еретики Весов не слишком хорошая компания для общения.

– Но остров Мальфаса… мессир, он же находится вне ведении Союза. Это же территория Островной Конфедерации.

– У нас полномочия по колонизации новых земель, а Союз не отвечает по обязательствам и действиям Компании, – твёрдо произнёс Кадллер, окинув паренька железным взглядом. – А мне нужно, что губернатор выполнял указания Компании и не якшался незнамо с кем. И наш гарнизон там залог этого. Его губернатор будет действовать так, как ему приказано, а если Островная Конфедерация влезет в наши дела, то наши пушки и аркебузы подкрепят наши притязания на остров.

Кадллер взял в руки перо и на пергаменте стали вырисовываться строки приказа, красующиеся каллиграфическим подчерком. Потом он взял печать и внизу документа появился оттиск Компании – корабль на фоне скрещенных мечей. Бумага оказалась в руках паренька, и прозвучало наставление:

– Передай это командору Даль’Джонсу, пусть готовит своих солдат.

Кадллер без сожаления отдаёт приказ. Он делает это множество раз, ибо туда, где Легион связан законами и процедурными нормами, пойдёт Компания. Зачистка прибрежных островов, где раньше были остатки неримской разведки, дезорганизация торговли Нерима, очищение подземелий и пирийских руин. В конце концов, это нужно для Эндерала, а значит будет исполнено, ибо растущее население континента, его промышленные мощности нуждаются в поставках товаров, а значит Компания поставит их.

– Так же, мне нужно, чтобы губернатор выплатил неустойку… без всякого суда и процессуальных обращений. Пятьдесят тысяч медяков будет достаточно.

Кадллер понимает, что губернатор вряд ли на это пойдёт и что такого решения явно не одобрит Высокий Сенат, но для Компании это всего лишь условности. Если всё пройдёт тайно и тихо, помощник Директора сможет открыть рудник, а это явно скажется хорошо на эндеральцах, да и губернатор сам до этого довёл. В конце концов, это в интересах Компании.

– А как же жители острова? Это же наверняка пойдёт из их кошельков.

Кадллер холодной лёгкой улыбкой и фразой дал понять пареньку, что его беспокоят только дела Компании и её эффективности:

– Это просто деловой подход.

Мужчина отстранился от бумаг и встав, подошёл к небольшому сундучку в углу. Отворив окованную металлом крышку, он обратил взгляд на кольцо среди монет и амулетов. Взявшись за реликвию древности, он аккуратно подтянул её себе и надел на палец. Кольцо тускло засияло вставленным хризолитом, окаймлённым золотой оправой. Оно, купленное в Кире, защищает владельца от воздействия инфернальных существ, которые сражаются не мечами из стали, а ментальными приёмами, способными свести с ума. Он знает, что оно понадобится ему. Да, Каддлер отправляется на остров не только ради денег или взыскания имущества, но ещё и для того, чтобы сразиться с опасной ересью. Ему рассказывали о том, что под самим островом становится опасный культ, ужас, который не дремлет и не знает усталости. Он сделает всё, чтобы не дать тьме пустить щупальца в Эндерал. Только для этого нужно найти ещё кое-кого… кто решил отдохнуть, как сюда их перекинули с помощью магии.

Тем временем игра была в самом разгаре. В небольшом помещении, в котором царит полумрак, рассекаемый лишь лучами света, рвущимися из узких окон, да парой факелов, приятно пахнет пивом и жаренным мясом. Мужчина, укутанный в серый плащ поверх знакомого вида старой брони приложил к губам деревянную кружку и утолил жажду глотком светлого нефильтрованного, оставив пену на бородке. Напротив, него сидящий парень, отбросивший плащ на стул с высокой спинкой, явив элегантную кожаную экипировку, надкусил и быстро прожевал кусок глазированной сладости.

– Аркский стражник, – положил на дубовый стол карту Тараэль. – И таким образом у меня сила войска – пятнадцать. Чем парируешь, Арантеаль?

– Аразельский конный лучник, – положил свою карту игрок, погладив по затейливому рисунку. – Теперь твой черёд.

– Твоя колода хороша, но вот эндеральская сильнее будет, – сказал полу-этерна, парировав выпад. – Кулеврина. Эндеральская.

– Артиллерия. Да вы стратег, мессир. Тебя бы хоть сейчас на поле битвы. Но и у Аразаела найдётся чем ответить, – карта, которая легла на стол обладала колоссальным значением. – Йик Ван Тис²⁵, великий герой Аразеала.

– Ох, это неплохо, – усмехнулся Нарис и положил карту, на который был изображён дождь. – Думаю, теперь твоим конным лучникам будет тяжелее… а кто у тебя кроме них?

– Ты прав, у Аразаела трудно с пехотой. Что на картах, что в реальности, – хмуро отметил Теалор. – Хорошо, мой ход – последний? Тогда вот тебе «привет» из прошлого. Пирийская взрывчатка.

Повинуясь игровым правилам Тараэль убирает две сильнейших карты, на которые указал его соперник. Игра окончена не в пользу магистра… но и не в пользу Тараэля. Судя по значению, у них вышла хорошая ничья. Убрав колоды, парни оставили игры и решили отдохнуть. Теалор вновь приобщился к пиву, а Нарис доел сладость и крепко взялся за большую кружку, резко её опрокинув.

– Сколько я карточных игр отыграл в своё время, – тяжело выдохнул Тараэль. – Знаешь, в Подгороде это было что-то вроде отдушины. После светопыли и сон-травы с брагой это было самое то, чтобы развлечься и убить время, не убив себя.

– Тяжёлое время было. Мы не могли исправить положение, – словно стал оправдываться Теалор. – Тручесса видела в Подгороде лишь рассадник беспутных, не желала и медяка тратить на него, а я был сдержан обстоятельствами.

– Арантеаль, разве сам Верховный магистр мог быть чем-то скован?

– Да, – Арантеаль утёр бороду от пены, допив до половины кружки. – Мы работали над проблемой конца света. Изыскания, светоч, работы и содержание Храма. Я не мог обратить внимания на остальной Эндерал.

– Но Велисарий смог же. Он не особо заморачивался методами. У него была явная осязаемая цель, и он её достиг.

– Давай о нём не будем говорить.

– А что? – стал язвить Тараэль. – Тебе больно вспоминать о том, что он смог сделать то, чего не смог ты?

– Просто… давай не будем говорить об этом.

Для Арантеаля трудно говорить и вспоминать о человеке, действия которого одновременно показали и всю глубину заблуждений Теалора, и явили, что можно было изменить родину и выиграть войну с Неримом. Прошлое обжигает Теалора, язвит и напоминает ему о его ошибках и бедах прошлого. Как же так, он Великий магистр, мог смертельно ошибиться, а какой-то хранитель оказался прав, а потом ещё и переиграл его? Но тут же и пришёл успокоительный помысел – это Арантеаль позволил ослепить себя гордости, смешанной с неистовым желанием доказать, что он не так плох. Стремление искупить смерть любимой, смерть сына, гибель прошлого мира – всё это родило неутолимую жажду искупления, а взор затмила страсть, которая и привела к чреде страшных смертей.

– Когда мы уже отправимся на остров? – спросил Тараэль, приложившись к вину, потарабанив пальцами. – Охота как можно скорее разобраться с этим дерьмом.

– Каддлер хочет выбить поддержку, прикрывшись золоторудной жилой, – ухмыльнувшись, ответил Теалор. – С батальоном морской пехоты куда проще действовать.

– Проклятье, там же простые люди. Работяги.

– Там могут быть сектанты «Весов». А если они там, то и обычный народ не друг нам, – произнёс Арантеаль, чувствуя, как воспоминания начинают терзать его.

Из глубин памяти пришли виды песка, кожа ощутила прошлое тепло палящего солнца Киры. Ему показалось, что под ногами снова мягкий песок, а в ушах зазвучали голоса знакомых воинов Ордена, которые пришли вместе с ним в страну жары и тысячи загадок. Но он тут не ради светлого торжества, а миссия его пахнет кровью. Вокруг Теалора и его отряда собираются люди – как раз те самые обычные работяги – жители деревни, которые в глазах Арантеаля бунтовщики. У них в руках топоры, копья, лопаты, молоты… вооружились, ибо знали, что сюда идёт братство Святого ордена, а Теалор стал требовать выдачи мятежников Кровавого полумесяца²⁶. Ему не нужна резня, только показательная казнь мятежников. В воздухе висит напряжение, каждая из сторон готова пустить кровь и увещевания Теалора слабо действуют на старосту деревни, а тот дерзок – называет воинов Ордена гончими Светорождённых. Он и старейшины наотрез отказываться выдать месторасположение отступников, терроризирующих двор Золотой королевы и сеющей смерть людям государевым. Но вот начало развязки – маленький парень швырнул камень в хранителя и тот со звоном отскочил, плюхнувшись под ноги… арбалетчик отреагировал с неимоверной скоростью и жестокостью, приняв это за нападение. Спустя миг серебрено-металлическое озеро захлестнуло море людей в лохмотьях, крики, их вопли и агония взвились к небу, кровь полилась по песку, и тела стали ложиться средь улиц. Маги Ордена стали лить на улочки деревни и дома чародейский огонь, не знавший жалости и различий. Спустя часы жестокого противостояния повстанцы «Полумесяца» были уничтожены, а вместе с ними, и вся деревня… с жителями были втоптаны последние сомнения в милосердии Святого ордена.

– Теалор, ты здесь?

– Да… что?

– Мне на секунду показалось, будто ты выпал из реальности

– Так и было…

В таверну вошёл ещё один мужчина. Его округлый лик, выдающий старость, седая аккуратная стриженная бородка показались Тараэлю знакомыми. Тёмно-синяя ряса на которой крепко затянут рифлёный нагрудник, пальцы, обтянутые сапфировой кожей перчаток, сомкнулись на высоком посохе, имеющим на вершине символ орла, обнявшего крыльями магический кристалл. По серебряному символу чаши Теалор понял, что это член Церкви, а печати с веленевыми лентами на груди стало ясно, что это священник – обеты служения его выдали.

Внезапно он повернулся в сторону выпивающих и быстро с ними сблизился. Через пару секунд послышался торжественный глас:

– Тараэль Нарис?! – радостно воскликнул священник. – Ты всё же нашёл себя в этом мире?

– Мы знакомы? – смутился парень.

– Вспомни берега Тальгаарда. Вспомни штурмы и сам город.

– Вилдас? – удивлённо спросил Тараэль.

– Как ты? – улыбнулся священник, разведя руки. – Как там твоя Сюзет?

– Да всё в порядке, – не унимая удивления, ответил Тараэль. – Она отправилась в путешествие… точнее, я её спровадил, потому что в Эндерале становится слишком напряжённо. После того, как мы разошлись, я остался у Компании на работе. Очень хорошие деньги. Кстати, ты всё должен был передать меч.

– Отдал Церкви после чего сам вступил в её ряды, – Вилдас сел рядом с мужчинами. – Всё же, спустя месяц, я понял, что истина за ней… да и некому больше противостоять тьме. В конце концов лишь любовь и смирение можно рассматривать как оружие против тех, кто сгубил не одну цивилизацию. Вот зараза, да ничего другого против них и не сработает, – Вилдас, пустился в размышления, не сдерживаемый никем. – А чем её удержать тех тварей, что умнее, сильнее и продуманнее нас? Они тысячелетиями играют нашими страстями, как невесть чем и настолько искушены в этой борьбе, что лишь простотой и глубокой верой их можно одолеть.

– Ты о «высших»? – спросил Арантеаль.

– Да. Истинные демоны голодной холодной бездны. Они такие же ненасытные, как пустота, и жестокие, как варвары неримского севера.

– Что ты здесь делаешь, Вилдас? – спросив, Тараэль допил вино. – Решил вспомнить старое?

– Ты угадал, – усмехнулся мужчина, погладив бородку. – Со мной недавно связался представитель Компании и настойчиво попросил прибыть сюда, чтобы выполнить одно важное дело в области пространственной магии.

– То есть? – смутился Арантеаль. – Ты обладаешь пространственной магией? Как же я мог недосмотреть такой момент год назад.

– Именно. Что самое приятное, меня посадили писать и магически ткать свитки телепортации, а что неприятно – убедили прийти сюда, – Вилдас с тенью отторжения посмотрел на двух солдат Компании, сидящих в углу. – Меня призвали сюда, дабы я скоординировал действия магов, направил их силы и отладил практику. Компания готовит сложное, многоступенчатое заклинание, благодаря которому, – парень тяжело выдохнул, не веря в то, что скажет, – сможет перебросить как минимум три корабля на дальнее расстояние.

– Ух ты, – удивился Арантеаль. – Не может такого быть, – мужчина посмотрел в кружку и быстрым залпом допил пиво. – Господа, не думаете ли вы, что нам нужно пройтись?

– Хорошая мысль, – сдавленно поддержал Тараэль.

Они вышли за дверь, оставив на столе золотую монету, чему корчмарь был несомненно рад. Снаружи их тут же обдул холодный промораживающий ветер, и лишь утопленные меховые плащи сдержали порывы колкого мороза. Посмотрев направо, Арантеаль увидел множественные красно-синие стяги, на которых красуется белый ястреб – символ, в точности отражающий суть, деяния и волю Ост-Эндеральской торговой компании. Пойдя вперёд они попали в серые и узкие улочки, протягивающиеся вдоль бесцветно-каменных укреплений, домов, храмов и часовен, коих великое множества. На стенах и башнях службу несут многочисленные арбалетчики, чародеи и стрелки из порохового оружия. Они внимательно смотрят на копошащихся под ними людей. Тараэль перед собой видит мрачные грубые лица, в глазах которых всё ещё пляшет огонь первобытного дикарства, уста сомкнуты из-за древнего катаклизма, а тела осквернены проклятой магией прошлых эпох, оставив противный земляной оттенок. Но тем не менее в их глазах Нарис не может не заметить и света надежды, удивительный отблеск «огня» тёплого, согревающего сердце миром и покоем, а не обжигающий ненавистью и кровожадностью.

– Сколько тут солнцерждённых? – спросил Арантеаль. – Уму немыслимо, что они отбросили свои каменные топоры и теперь трудятся.

– Всё именно так, – уверенно произнёс Вилдас, смотря на множество бурокожих людей, занятых ноской ящиков, строением домов, помощью в погрузке и многим другим; они приведены к миру, стали частью нового, единого Эндерала.

Вилдас помнит из рассказов, что они всё ещё сохраняют остатки племенной дикости – живут общинами под одной крышей, предпочитая разбивать деревни у стен Тальгаарда, а те, кто живут дальше – не оставили своих насиженных мест, только лишь снесли алтари, на которых приносили кровавые жертвы. Не оставили они и охоты, и трудных инициаций для юношей, и живут родами. Но самое главное изменение в них произошло – они отторгнул всякое поклонение бесплотным слугам зла и хаоса. А большего для этого мира и не нужно было.

– Как же Исаил, мог их… переубедить? – спросил Арантеаль, смотря за тем, как одетые в простые одежды вчерашние дикари, помогают солдатам грузить аркебузы.

– Я лишь слышал, как это происходило, – начал Вилдас. – Он перенёсся сюда с помощью течения магии телепортации и явившись духом и плотью в эту землю, незамедлительно начал проповедь. Утвердив солдат Компании в духе, он, помолившись, пошёл в глубь Талгарда.

– Одной лишь проповедью? – усомнился Арантеаль. – Я помню Исаила, он парень красноречивый, но не настолько же… да и как они смогли бы его понять?

– Не просто слова, Арантеаль. Он шёл в их селения и лечил больных, раненных и тех, кто был безнадёжен. Он исцелял одержимых, изгонял из их плоти инфернальные сущности. Он делил горе и тяготы их жизни, утверждая смыслом служения, что истина вол Творце. Он смог убедить Компанию дать ему в распоряжение пару тонн хлеба и рыбы, которыми делился с голодающими селениями дикарей. Главной его проповедью было повержение и разрушение капищ, посвящённых жестоким богам. Ибо духи инфернального мира мстительны – за поругание своих святынь они спешили воздать, но в тот момент они если и приходили, то сталкивались с твёрдостью его духа, светом веры и крепостью молитвы, – уверенно и на возвышении духа парировал Вилдас.

– Я перебью ваши высокодуховные беседы, – заговорил Тараэль. – Мессиры, но если мы вышли, то куда путь держать будем?

Спустя двенадцать часов. Остров Мальфаса (кора)

Это оказалась прохладная ночь. Небольшое поселение, окутанное во мрачное покрывало холодных сумерек, неспокойно. Слишком много происшествий случилось за столь недолгое время, отчего добрые жители пребывают в беспокойстве. Сначала губернатор отказал в поставках континенту, прекратились передачи руды с Эндерала и были замечены военные корабли Ост-Эндеральной торговой компании, о чём немедленно поступил доклад сержанта:

– Господин губернатор, у порта показался флот Эндерала! На флагах ястребы! Они огня не открывали, идут на сближение!

– Как?! – рявкнул губернатор, едва не слетев с кресла. – Как они смогли подойти к острову незаметно!?

– Эм, как бы вам объяснить… я сам не понимаю, – замешкался сержант, поминая сине-белую форму.

– Говори, как есть, – потребовал правитель острова.

– Три корабля… они… появились из светлого разъёма. Я не пойму, как, не знаю, что это.

– Хорошо, иди ополченец, – губернатор быстро поднялся. – Пойду посмотрю, что за дерьмо тут творится.

Никто бы не смог ни то, что противостоять воинам Компании, никакой солдат ополчения не стал даже ничего говорить против высадки штурмовых взводов. Они вошли в порт без страха, властно и уверенно. Первые отделения быстро рассредоточились по маленькой верфи, открывая путь остальной роте, которая быстро выгрузилась. Их принесло сюда судно – большой линейный корабль, набитый порохом, пушками и воинами при поддержке двух фрегатов, готовых обрушить сумасшедший шторм огня артиллерийских орудий… если это понадобится. За десяток минут не менее сотни воинов золота и монеты высадились у небольшой пристани. Могучие воины, облачённые в чёрно-красные камзолы, поставив на плечо тяжёлые аркебузы, размеренной колонной двигаются к верхней части города, ступая по деревянным настилам и проникая за первое кольцо поселения, построенного по круговой схеме. Их прикрывают солдаты, чьё оружие сверкает смертоносной сталью, а плоть защищают закалённые кирасы.

Местные стражники, потирающие руки от холода, только с удивлением смотрят на аркебузиров, слушая бряцанье мечей, шум брони и барабанный звон ударов капель начинающегося дождя о сталь. Командор – высокий солдат, чья шляпа отмечена пышным алым пером отдаёт по-хозяйски приказ:

– Разместить три отделения у тех домов! Обеспечить безопасность улиц!

Отряд минует башню, выходя из порта и быстрым шагом направляется по улицам. Справа лежит лавка кого-то торговца, а слева обитель одного мастера охотника. Оба здания уже немного покошены, древесина погнила, в окнах же царит полный мрак… людям страшно даже посмотреть. В тени множества пальм прячутся те, кто должен был защищать народ – конфедеративное ополчение – мужики в сине-белых табардах, но три сотни стражников с копьями и железными мечами вряд ли что-то противопоставят роте элитных стрелков и мечников. Аркебузиры шествуют дальше и вскоре оказываются под массивными воротами верхнего квартала.

– А ещё год назад это было весьма пустынное место, – заметил командор.

Поселение на острове, попав под власть Островной Конфедерации, сильно разрослось, ибо страна стала в него вкладывать деньги и переселять людей. Судя по всему, здесь должен был быть аванпост страны, но пока что обычное поселение. Весь берег это хижины и хорошие дома рыбаков и мастеров, вверху же расположились торговцы и знатные люди. Невысокие каменные стены огородили их от берега, а вымощенные дороги радую глаз. Небольшие краснокирпичные башни стесняют пространство, над головами угрожающе повисла решётка, а сверху удивлённо посматривают некоторые лучники-стражники. Под напором сильного ветра реют мокрые знамёна, вселяя в сердце уверенность тремя полосами – белой, голубой и зелёной.

Воины Компании подошли к важнейшему зданию в городе – ратуше, что ограждена штыковым кольчатым забором, где «пики» возносятся из кирпичного широкого основания. Большая постройка, окружённая стражниками, приняла без всяких споров в себя воинов Эндерала. Солдаты ополчения рассеялись в страхе перед аркебузирами в камзолах.

– Кто в столь позднее время пожаловал к нам? – в просторной комнате, постукивая сапогами о деревянным пол, возле широкого стола, вопросил высокого роста светлокожий мужчина; его одежда – парчовый алый просторный дублет, расшитый золотом и подчёркивающий полноту лица, ноги укрыли чёрные штаны и высокие сапоги.

На встречу правителю острова вышел мужчина в шляпе с пером, его камзол блестел и переливался обликами в свете ламп, по нему стекала вода, а взгляд суровых глаз сверлил парня напротив. Наконец-то он заговорил:

– Я Командор Даль’Джонс. Вы же губернатор – Сайрус? Что ж, теперь некоторое время вам придётся побыть без работы. Отныне – я военный наместник острова.

– Что? – смутился мужичина, сложив руки на груди. – Вы не имеете права. Я –губернатор и законы нашей страны не позволяют вам просто так вломиться в город и объявить себя правителем!

– Боюсь, что это теперь не земля Островной Конфедерации, а колония Ост-Эндеральской торговой компании!

– Что!? – отчаянно выдавил губернатор. – Вы же не можете, не имеете права так просто вломиться в наш дом и объявить его своим! – обескураженные стражники, вооружённые только мечами, лишь стоят и смотрят, в их глазах пламенеет гнев, и стыд от бессилия.

Вместо слова, Командор поднял руку, и аркебузиры подчинились. Штыки опустились, смотря прямо на сердца стражников, которые ничего не могут поделать, а Командор продолжил отдачу приказов:

– Капитан, мне нужно, что бы линейный корабль развернул пушки на город. Отдайте приказ, чтобы солдаты заняли оборону у ратуши.

– Всё! Хвати-и-ит! – криком оборвал его Сайрус, и тут же опустил голову в пол. – Простите, я не хотел так резко выразиться. Что вы от меня хотите!? За что это всё!?

– Не нужно было нарушать условия договора, губернатор, – Командор два раза дёрнул ладонью и аркебузы поднялись. – Теперь Компания уйдёт отсюда только когда получит всё причитающееся.

Губернатор тяжело выдохнул. Стража же опустила головы. Они ничем не смогли помочь жителям, остров стал разменной монетой в игре политики и экономики, о чём стал вещать губернатор. Мужчина, не выдержав давления сел на стул и стал тихо говорить:

– Эх, я должен объясниться… прошу простить за это.

– Было бы хорошо, – Командор сложил руки на груди.

– Неримский военный флот, – собрав волю в кулак, Сайрус стал говорить увереннее, – месяц тому назад к нам пожаловал. Они нашли кучку пиратов, сдобрили это своими галеонами и приплыли к нам. У нас не было не единого шанса им противостоять.

– И что они потребовали?

– Мы отдали им весь товар, уважаемый господин Командор. Весь. Они ещё и заставили нас работать на них. Мы… мы ничего не могли поделать. Их было значительно больше. Кажется… они не собираются оставлять войну против вас.

– Что б их всех море забрало! – выругался Командор, обернувшись к офицерам. – Лейтенант, раздайте солдатам приказы по круговой обороне, обеспечьте безопасность Ратуши и пристани.

– Есть!

Часть воинов мгновенно была отправлена за пределы ратуши, губернатор положил лицо на ладоней. Несколько аркебузиров стоят здесь, рядом с ним, и он окинул их взором печальных глаз. На материке идёт восстановление полным ходом, Союзу нужны материалы и пища, а здесь такой коварный выпад. Командор хоть и слуга торговли, но он и эндералец и не допустит того, чтобы враг строил такие козни.

– А как же господин Кадллер? Он вас послал не защищать нас.

– Вы совершенно правы, – с этими в дом вошли ещё люди, которые отличаются от всех остальных, лишь чуть выше среднего роста мужчина, который одеждой похож на солдат. – Вы нарушили условия договора, и это не единственное, почему мы пришли. Во всяком случае, благодаря целому каскаду причин, наша армия тут останется надолго.

– Думаю, что народ не захочет видеть здесь воинов Эндерала, – фыркнул губернатор.

– О, какая досада. А вот я желаю, – твёрдо сказал Каддлер. – Наши войска единственный залог того, что остров будет выполнять условия Компании.

– Народ слушает только свою власть. Я – губернатор, я – закон для острова.

– А губернатор выполняет то, что ему приказано, – давит представитель Компании. – Если вы не можете обеспечить исполнение договора, то это сделаю я.

– Каддлер, ты слишком давишь, – заговорил высокий мужчина в доспехе Святого ордена, держа сундук. – Вспомни, зачем мы сюда пришли.

– Я помню, Арантеаль, – кивнул мужчина и посмотрел на губернатора. – Сайрус, не смейте мне сейчас врать. Нам докладывали, что у вас на острове присутствуют представители культа «Весов». Вы их приняли. Расскажите об этом.

Правитель острова закусил губу, стал мешкаться и тереть ладони. Он коснулся платком лба, утерев его. Вперёд сделал шаг полу-аэтерна в кожаном доспехе, потерев рукояти двух коротких клинков. Угроза в его тёмно-фиолетовых глазах читалась явно, и губернатор не стал испытывать судьбу:

– Недели две или три тому назад к нам приплыло не менее пары сотен человек. Они сказали, что у них тут есть место поклонения, старый храм. Говорили, что до них их братья по вере уже занялись восстановлением храма. Нам дали семьдесят тысяч медяков за невмешательство.

– И деньги вас прельстили? Вы настолько ослепли, что за пару монет приняли у себя опасных сектантов?

– От кого же я слышу? – усмехнулся губернатор. – От представителя торговой компании!

– Хорошо, сообщите где этот дом.

Услышав всю нужную информацию, Каддлер обернулся к тем, кто отправился в опасное путешествие. Бывший верховный магистр, ищущий искупления, вчерашний ралаим, пытающийся окупить долг, и солдаты, сражающиеся за монету. Против них целый культ, сотни сектантов, которые знают об их прибытии и выстраивают оборону. Ладонь ложиться на холодный металл рукояти и абордажный палаш засверкал посеребрённой сталью.

– Командор, обеспечьте безопасность поселения. Нам нужен взвод для атаки на их логово.

– Есть.

– Арантеаль, со всем сундуком мы туда не потащимся. Доставай немного трав и светильник с белым камнем. Тот храм не предвещает лёгкой прогулки. Чтобы лишить «Весы» ритуалистической силы понадобится подобный инструмент. Они будут сопротивляться, парируют нашу атаку всем, чем есть. Но мы будем готовы, – быстрая перемена устремлений и целей смутила присутствующих, все ждали от него стремления к финансовой выгоде, но не «рыцарский» поступок… никто не ждал, что он сунет голову в огонь.

– Когда мы начинаем? – спросил Тараэль.

– Немедленно.

Спустя полчаса, среди домов, под сенью пальм и саваном ночного дождя, операция началась. Пара сектантов, дежуривших у двери свалились, когда свинец пробил их грудь. С громоподобного залпа, ставшего сигналом к началу, всё завертелось и заплясало. Никто не стал выбивать дверь – за пару минут под неё были уложены мешки с порохом и подведён фитиль. Рокот взрыва накрыл всё поселение, а к небу поднялся огненный фонтан из опалённых кусков дерева и земли, давая понять, что путь чист. Крыльцо с частью стены исчезло в пламени и взрывной волне, в которую ступил первый воин, неся кару и смерть. Вокруг его атлетической брони голубым мерцает защитное заклятье, о которое рассеялись одиночные стрелы. Противник мгновенно контратаковал, не отойдя от писка в ушах и воздействия ударной силы.

– Вы – язва Эндерала, вы – его яд, отравлявший страну тысячелетия, – сказав, Арантеаль бросился в атаку.

Меч рассёк ткань, после чего лезвие разрубило занесённую для удара руку. Переведя клинок Арантеаль блокировал выпад и повернувшись спиной, дал себя ударить железными кинжалами. Магия и сталь выдержали, а Теалор смог вложить всю силу в дуговой удар, распоров брюхо троим сектантам.

Страшный залп уложил на месте не менее тридцати сектантов – свинец всюду засвистел, и ему не представляло труда рассечь, что ткань, что лёгкие железные пластины. Оставшиеся еретики запрыгнули за опрокинутые столы, пытаясь там спрятаться, но с рук Теалора сорвался поток ревущего пламени, мгновенно превративший дерево в уголь.

Тем временем Тараэль юркой змеёй вступил в бой. Нырнув в подпространство он вынырнул за спинами трёх еретиков и хлёсткими движениями гладиев отправил их на тот свет. Кувыркнувшись, он ушёл от выпада, и отпрыгнув, избежал поцелуя секиры. Поняв, что да как, он блокировал древко оружия и стремительным выпадом, пронзил тело врага. Прикрывшись мертвецом, как щитом, он сблизился с оставшимися еретиками и окропил серый пол их кровью.

– Чисто! – крикнул Арантеаль, осматриваясь в поисках врага, и следя за тем, как тридцать солдат Компании занимают позиции.

На измаранном багрово-чёрном полу много тел, осколков и углей. Мотнув головой, Теалор увидел, как к нему подходит Каддлер, взявший на хранение светильник с камнем и травами. Через трупы и опалённые куски дерева стали переступать солдаты, смотря на пространство через прицелы аркебуз.

– Нужно найти вход в их подземное логово, – сказал Тараэль.

– Сельчане рассказали, что люди, здесь живущие, часто выносили воду. Это было ещё до прихода основной массы еретиков, – произнёс Каддлер. – Думаю, они обосновались где-то под землёй, где было много воды.

– Господин, мы нашли колодец! – раздался доклад воина.

– Колодец, – тяжело выдохнул Арантеаль. – Его придётся тяжко штурмовать.

– У нас есть пара бомб, – усмехнулся Каддлер. – Можно устроить им весьма весёлую жизнь.

Второй этап штурма начался с жестокого и сумасшедшего бомбометания в старый колодец. В ход шли все возможные боеприпасы – обычные, осколочные, полыхающие, с отравляющим газом или магически заряженные. Когда боеприпасы закончились, спустилась лестница по которой снизошли настоящие «ангелы» мщения.

Тараэлю с его удивительным зрением и ловкостью было нетрудно сориентироваться в облаке пыли и полутьме. Арантеаль же полагался на защитные чары и умения воина. Они плюхнулись в багрово-малиновое месиво из разжиженных тел и разорванных кусков плоти, едва не задохнувшись от смрада. Тут же противник атаковал всем, чем можно было – из тоннелей и проходов явились сектанты с обнажёнными кинжалами, мечами и топориками, исторгая пронзительный клич:

– Во имя «Ворона»!

Тараэль отступил от массы напирающих, не дав себя захлестнуть. Арантеаль же призвал все силы и выпустил её, превратив в импульс невиданной силы. Воздушным потоком, словно кулаком ветра, смело не менее двух десятков вопящих сектантов, очищая место для битвы. Позади раздались первые выстрелы – солдаты Компании пустили в бой аркебузы, но против толпы они малоэффективны. Выставив клинок вперёд, Арантеаль парирует град выпадов и широкими движениями рубит одежду и плоть. Нарис тем временем отсекает от себя все попытки его достать, не в способности контратаковать. Врагов слишком много – они словно крысы лезут из всех нор.

– Отойди, – резко отодвинули солдаты Компании Тараэля и выставили перед собой короткоствольные «пузатые» орудия.

Залп из бомбарды оказался слишком «впечатляющим». Шторм раскалённого и острого свинца вырвался с ревущим пламенем и смертоносным дождём окатил стену плоти, утопив её в огне, металле и крови. Не менее десятка противников рухнули раскуроченные на землю. Второй и третий выстрелы превратили беснующуюся гурьбу людей в кроваво-красные ошмётки, устлавшие пол и «разукрасившие» стены. Лишь тремя бомбардами удалось остановить наступление и превратить часть пещерного рукава в олицетворение немого ужаса.

Тараэль тяжело выдохнул, собираясь с силами. Он всё ещё не мог поверить, что есть оружие, способное в руках обычных смертных сеять массовую гибель ужасающего масштаба и вида. Его разум не отошёл от картин работы палубной артиллерии, теперь его душу терзают образы последствия стрельбы из нового оружия. Он – вчерашний ралаим, который видел много крови и смертей – от детской гибели в когтях голода до массовой резни на арене Подгорода. Но ничто – это не сравниться с убийственной эффективностью пороховых орудий.

Впереди Арантеаль не видит пред собой достойного противника. Сектанты и еретики – недавние нищие и бедняки, мало на что способные. Его защищает старый доспех, покрытый ярким мерцанием защитного заклятья. Плоть полниться силой, а дух уверенностью. Он выкидывает вперёд руку и выставляет ментальный щит, о который разлетелись стрелы. Отойдя, Теалор позволяет врагу сделать выпад, но чтобы затем его рубануть, проломив ключицу. Рванув вперёд, он сходится лицом к лицу с двумя еретиками и быстро с ними заканчивает, раскидав словно кукол. Блокировав удар, он отходит, не давая себя зарубить секирой. Резко уколов противника, он подхватывает его и закрывается словно щитом. Смачный хруст костей ознаменовал вхождение лезвия секиры в плоть, и Теалор отбрасывает труп, восходящим ударом распоров брюхо противнику.

Аркебузиры обдали врага общим залпом, осветив тёмные своды сырой пещеры. Группового обстрела аркебуз хватило, чтобы заткнуть лучников и остановить первую волну контрнаступления.

Расчистив плацдарм для дальнейшего наступления, они продолжили идти вперёд, навстречу наспех возводимым баррикадам. Ринувшись в узкий проход, им тут же был дан ответ тремя десятками стрел, скосивший пару аркебузиров. Арантеаль рванул вперёд, защищённый заклятьем и прорвавшись за укреплениями, обратил острозаточенную сталь против стрелков. Кровь полилась по древней брусчатке, а вопли и крики предвещали скорую гибель. Меч сверкал серебром и багрянцем в свете факелов.

Тараэль подобрал лук и стрелы. Оружие отлично легло в его ладонь, а через мгновение стрела пронзила горло противника. Затем ещё одна и ещё отправлялись в полёт, чтобы закончить путь в телах врагов.

– Бомбарды, вперёд! – была дана команда, предвещающая ещё один акт жуткой работы оружия.

Арантеаль и Тараэль быстро скрылись за четырьмя аркебузирами, вышедшими с готовы бомбардами. Поочерёдные залпы выпустили в узкий проход дождь раскалённого свинца, который смыл волну наступающих, превратив их кровавое напоминание о жалкой попытке защититься. Далее путь атакующих пролегал по ковру изодранных тел. Арантеаль и Тараэль ринулись дальше в тоннели, прорубая себе путь сквозь еретиков, дравшихся с отчаянной храбростью и безумным самопожертвованием.

Вскоре пробившись через заграждение, они оказались у широких ступеней, складывающихся в высокую лестницу, уходящую к основанию какого-то изваяния. Само помещение представляет из себя довольно просторную ритуальную «комнату», разделённую на свободную площадь, уложенную каменной плиткой. Справа и слева возвышаются колонны, держащие высокий потолок. У ног статуи светиться жертвенник, изливая в мир красный свет, исходящим от символов на двенадцатиконечном проклятом алтаре. Самый главный элемент – это громадная статуя из серого камня, подсвеченная сиянием от места жертвоприношения. Она словно усижена на трон – человеческое тело отлично вместилось в ложе, четыре руки держат различные предметы власти, а жуткая морда взирает на пришедших.

– Взвод, остаться на охранении и не пропускать к нам никого! – приказал Каддлер и махнул, зазывая двоих. – Скорее, они ещё не успели провести обряд.

– Что за ритуал? – спросил Арантеаль.

– Все подробности позже! – крикнул Каддлер, приготовляясь поджечь принесённые травы.

Сию же секунду раздался голос, исходящий словно из ниоткуда; его тембр и звучание пронизывали ужасом до самых костей, заставляя уйти сердце в пятки и стынуть кровь:

– Кто вы?! Пришли в моё святилище, убили мою паству, осквернили это место самим своим присутствием! Отвечайте и клянусь собратьями, дарую вам смерть не слишком мучительную!

– Заткнись!

– Кто ты? – спросил Тараэль.

– Я тот, кто явит этому миру покой и процветание, если его народы покорятся нашей воле. Я тот, кто, рождён из ваших неистовых страстей и эмоций. Я тот, кто способен воззвать слабые души на служение себе, дабы кровью своей они меня почтили. Я – Кор.

– Проклятый дух, – фыркнул Каддлер, поднимая в керамической чаше тлеющие благословлённые травы и ладан. – Мы изгоним тебя сегодня!

– Ваши тела станут жертвами, а душами я напою свою силу. Я вас уничтожу. Пускай вы и убили некоторых моих последователей, но придут другие и проведут здесь ритуал. И тогда мы явимся в этот мир во плоти, дабы очистить мир и пировать его душами!

Тьма… от жертвенника у самого основания статуи стали исходить клубы удушливого и едкого подобия дыма, которые были настолько плотны и сильны, что всякий свет за ними был невозможен.

– Не отходите от меня, – предупредил Каддлер, и они пошли вперёд.

Трое направились на встречу быстро расползающейся тьме, которая совершенно не похожа на дым. Они шли медленно, не давая потухнуть тлеющему «щиту». Лишь дым от воскурения удерживал врага на расстоянии, но это не просто мрак, а порождения зла, которое зрит раны сердце, чем и пытается воспользоваться:

– Арантеаль! Арантеаль! – услышал мужчина; повернувшись, он увидел, как к нему подходят две фигуры, сотканные из мрака – высокая женщина с осиной талией в прекрасном элегантном платье и лицом, отражающим безупречность. Рядом с ней ступает высокий парень, в полном паладианском доспехе. Лик его тоже красив, полон юношеского изыска, а в глазах читается воля. Эти образа взыграли в душе Теалора, воспаляя такую боль, которая сжалась в груди терновым венцом, не давая ему и вздохнуть нормально.

– Наратзул, Ирланда! – воскликнул Теалор, смущённый и сбитый с толку.

– Иди к нам, – позвали они голосами слаще мёда. – С нами тебе будет хорошо. Вот сын твой и возлюбленная. Ты можешь исправить все ошибки, ты можешь слиться с нами в вечности. Только подойди к нам.

– Держись! – схватил его Тараэль за плечо, потянув за наплечник. – Тебя дурят. Они мертвы.

– Я… я знаю, – сбился Арантеаль, потирая глаза; он не верит тому, что происходит здесь, но их голос всё сильнее слышится в голове. Чувство вины стало буквально душить его, а желание вернуть утраченное свинцом отлилось в конечностях, не давая и шага сделать.

– Ступи к нам, – продолжали звать «призраки». – Арантеаль, ты можешь вернуть и сына и любовь. Только подойди к нам.

Волю Арантеаля оказалась очень легко надломить, особенно если всё тело буквально выло от мучительного терзания души. Каждое действие давалось всё труднее, а разум осадили тысячи сомнений.

Каддлер подошёл к жертвеннику, образы которого еле-еле проглядывались из-за завесы тьмы. Арантеаль был на грани безумия и держался из последних сил, чтобы не нырнуть в объятия мрака, следуя ложным воззваниям, столь милым сердцу. Бэркет вынул белый камень и Тараэль заметил, что мрак словно всколыхнулся, как бы он живой и его обуял страх. Артефакт древности лёг в благой светильник, открыв крупицу своей мощи.

– Глаза! – крикнул Тараэль, жмурясь.

Свет, что сильнее сияния звёзд, луны или солнца затопил всё вокруг. Он оказался настолько силён и всеобволакивающ, что залил каждый уголок или щёлочку святилища. Предмет веры, поставленный на жертвенник пропитал его до самого основания неведомой силой. Затем послышался каменный хруст, треск породы и мрак разорвался сотней пронзительных воплей. Секунду позже всё стихло и прекратилось, оставив троих в помещении наедине с расколотым алтарём и статуей.

– Что это всё было!? – надрывисто крикнул Тараэль, еле удерживая себя в руках. – Ты же сказал, что тут будут одни лишь еретики, а не долбанный демон!

– Тише, – отмахнулся Каддлер, поднимая светильник и вытаскивая белый камень и как только это было сделано, он уселся на жертвенник, словно охотник на поверженного зверя; теперь они в тёмном помещении, тихом и лишённом присутствия зла. – Да, ты прав. Я привёл вас туда, где сектанты собирались призвать в мир одного из «князей» зла вместе со всем его легионом.

– Как ты узнал об этом? – спросил Арантеаль, потирая виски.

– Изучив аркские записи стражи, мы узнали о неком культе Кора. Это могло быть обычное сектантское движение прошлых лет, если бы не то, что среди еретиков «Весов» часто попадались россказни о том, что «некий Кора из мира духов оказывает им поддержку и направляет действия южных общин».

– Интересно, что до этого в Арке уже попадался культ с подобными верованиями, – сказал Теалор.

– Потратив тысяч десять на изыскания историков, лингвистов и археологов мы выяснили, что Кор это древнее божество Асиррской державы. Одно из, точнее. Но самое интересное крылось в том, что ему приносили в жертву людей, в обмен на даровании слуг от него. Судя по всему, жертвенная энергия помогала удерживать мост между мирами и давала силы призванным тварям, но ненадолго. Но не суть. Далее мы поговорили с нужными персонами в структуре Аркской стражи прошлых лет и выяснили, что не так давно группа людей совершала ритуальное самоубийство на этом острове, – Каддлер хлопнул по камню алтаря. – И на этом жертвеннике. Видимо Кор пытался с помощью их силы явить себя в этот мир, или худобы кого-нибудь из своих слуг. Но у него ничего не вышло.

– Откуда вы узнали, что тут готовиться нечто грандиозное?

– Как мы выяснили из допросов пленных, «Весы» готовили ритуал, только покрупнее. Они хотели подарить инфернальной твари столько сил, чтобы вместе с ним пришло и всё его воинство. Это позволило бы нанести мощный удар с юга по Эндералу и создать второй фронт, что негативно бы выразилось на войне, – Бэркет плюнул в сторону статуи. – Отчаянный и один из последних ходов этой войны. Поэтому и пришлось так жёстко обойтись с губернатором и островом. Это слишком долгоиграющие перспективы, столь нужные для Эндерала.

– Что будем делать теперь? – послышался вопрос от Тараэля, который всматривался в расколотое идолище.

– Теперь нам нужно навестить второй храм. Он на севере Эндерала и по нашим данным, там тоже идёт подготовка к ритуалу призыва.

– Не знаю, как мы быстро окажемся там, – устало заговорил Арантеаль. – Но я сначала хотел бы отдохнуть и выпить.

– Хорошая идея, – поддержал Каддлер, встав. – Но перед этим нужно хорошо осмотреться. И, – Бэркет поднял голову, скривив лицо в неприязни, – разрушить эту поганую статую, как и все напоминания о культе.

Глава 13. Аббатство Северат

Восемь часов спустя.

Утро над южной частью провинции Морозных гор начиналось не с яркого восхода, а медленного наполнением серо-белых пейзажей светом. Над головами уже долгие недели висят грузные облака, посыпающие всё снегом. Холодный ветер гуляет средь гор и на южных приземистых территориях, заставляя одеваться потеплее. И это утро могло бы быть таким же размеренным и тихим на южном плато, если бы не кавалькада всадников, промчавшихся к склону гор, поднимая вокруг себя сущее облако снега.

Маттоми гнал коня во весь опор, стараясь выровняться с оставшейся полусотней. Если бы не убойная доза зелья, прибавляющего сил, которыми они напоили скакунов, то лошади давным-давно свалились бы от усталости и что их гнали не щадя. Охотнику жалко несчастное животное, но ставки в этой игре слишком высоки – враг грозит завладеть источником энергии, который может отправить на встречу тайнам загробного мира целую провинцию. Они практически день шли в конном марше, ибо прежде чем отправиться, чародеи тиллы решали, что делать дальше – выдвинуться немедленно, или отправить за подкреплением. В итоге решили часть воинов разослать по гарнизонам приграничных крепостей, в ближайшие Ковены²⁷ и столицу, призвав к Аббатсву как можно больше войск, чтобы купировать проблему, решить её в зародыше. Пять десятков других – отборных солдат магической пехоты²⁸ и следопытов ринулись, чтобы спасти важный реликт Пирийской империи.

– Аббатство! – раздался крик Гедемина, который остановил коня, за ним тут же пришпорили скакунов и остальные всадники.

– Гент, Куццо, организуйте охранение лошадей, – приказал Шарион Уэлесс, кутаясь в сине-белую мантию поверх утеплённой элегантной куртки и сильнее натягивая капюшон, защищая себя от ветра.

– Слушаемся, господин!

Сию секунду от отряда отделился десяток воинов, которые были рассредоточены по территории. Маттоми осмотрелся, изучая природу вокруг. Вокруг него лишь белоснежные дали, заваленные снегом, кое где поросли низкие кустарники и карликовые деревца, а впереди вздымается непреодолимая стена из гор, упирающаяся в серые небеса. Высоченные и монументальные, они заняли практически три четверти всей провинции. Седые скалы, окутанные в морозные ветра, таят в себе множество тайн и опасностей, там живут горцы и обитают монстры, спрятаны клады и артефакты древности. В глубоких расщелинах и на тропинках среди скал нашли последний «приют» многие храбрые искатели приключений.

– Ох уж эти места, – сказал Гедемин, посмотрев на аббатство. – Самый край нашей страны, до которого Орден так и не дотянулся.

Маттоми вспомнил «края» информации о провинции Морозные горы. Из старых книг и отчётов солдат Ордена он знал, что это была самая малочисленная по численности территория Эндерала. Вся власть в регионе была сосредоточена в руках наместника, который правил в своей силе и воле, лишь изредка оглядываясь на Арк, расположив свою резиденцию в Крепости Роквотч. От него требовали только исправной поставки руды, камня и налогов, а то, что он сам организует для защиты севера и его пропитания – дело самого наместника. Если вольность Сердцеземья была основана на богатстве региона, а Тальгаард опирался на закрытость и достаточность ресурсов, то север был предоставлен сам себе из-за отдалённости и перекрыт Тёмной долиной. Малый город Нортвинд и Поселение Глубокопателей были единственными «ключами» жизни до тех пор, как первое не захирело от политики Тручессы, а второе не постигла неизвестная катастрофа. До времён правления Натары в Морозных горах не текли реки молока и мёда, жизнь была трудна, а когда она пришла к власти всё ещё стало хуже. Количество диких магов стало колоссальным, они стали собираться в ковены и налаживать связи с горцами. Провинция, ранее славившаяся, как источник руд, цветных металлов, каменного угля и камня оказалась практически полностью заброшена. Даже замок Роквотч пал под натиском диких магов, а вместе с ним и влияние Святого ордена было низложено.

– Вперёд! – крикнул Гедемин, вырвав Маттоми из размышлений.

Группа людей двинулась к аббатству, «пробиваясь» через лихой ветер. Аббатство представляло собой небольшой комплекс строений вне основного храма, который погрузился внутрь скалы. Во внешнем пространстве, за низкой каменной прямоугольной стеной, Маттоми заметил пару высоких построек, накрытых белым покровом.

Магическая пехота наступает в первой шеренге. Воины в кольчугах и шкурах, чьё оружие сияет зачарованием, искриться магическим электричеством и пылает чародейским огнём, идут рассеяно, ожидая необычного нападения со стороны аббатства. Позади них подступают следопыты, держа луки наизготовку, а вместе с ними и Маттоми, больше привыкший сражаться с охотниками, нежели воинами веры и магии.

Шарион Уэлесс поднял руки вверх, пытаясь вплести зрение в потоки магических течений и привязать орган чувства к точке свыше, чтобы получить информацию о том, что может твориться за стенами аббатства. Но единственное, что увидел маг, так это пустоту и безлюдье, царившее за серой преградой.

– Чисто, – пролизнёс маг, давая понять, что они вряд ли наткнуться на врага.

– Наступаем, – определил Гедемин и сжав сильнее меч пробился вперёд, возглавив движение.

Маттоми смотрел на стены и башни, находя их устрашающе безлюдными. Он видел, что башенные укрепления имеют хорошее укрытие и утеплены, что говорит о наличии караула. Подняв скрамскакс в боевое положение, он медленно подступает к воротам, мысля о том, что с луком ему было бы куда проще и удобнее.

Солдаты магической пехоты встали у ворот, подняв щиты и навострив клинки в сторону аббатства, оказавшись под сенью надвратного помещения. Гедемин посмотрел на окованные железом врата и коснулся их перчаткой. В чувствах не взыграло ничего, что должно было сказать о наличии проклятья или чародейской ловушки на проходе или за ним. Никакого следя море вероятностей ему не даёт. Он слабо толкает «двери», и они поддаются.

– Врата не закрыты, – хмуро произнёс Верховный инквизитор. – Это скверно.

Магическая пехота ворвалась во внутренний двор, выставив щиты и заняв круговую оборону, приготовившись к битву. Но единственный «враг» с которым они встретились – это неубранный снег, в который ввязли люди. Кайль и Сигизмунд вошли за Гедемином, всматриваясь в пустоту между построек монастырского хозяйства и религии. В хаотичном порядке по территории разбросаны пара складов, столовая, хранилище дров и амбары, вместе с пекарней и сыродельней, у дальнего правого угла ютится караулка. Маттоми, быстро пробежав взглядом заметил ещё пару строений, но не стал на них зацикливаться, став говорить:

– Снег не убран. При такой погоде, – лицо охотника обратилось к серым небесам, – достаточно дня, чтобы всё замело. Монахов нигде не видно. Печально, но кажется, враг нас объегорил.

– Не совсем, – заговорил маг, кутаясь от золота в мантию. – У них в эти часы проходит совет по вопросам веры. Они скорее всего молиться в зале собраний и ведут обсуждения. Нужно идти в храм, чтобы узнать правду.

Донёсся голос со стороны, обернувшись, они увидели, как к ним подошёл лучник:

– Тут ещё выставлялся караул. Не больше двадцати следопытов. Странно, что их нет на постах.

– Хорошо, – стал размышлять Гедемин. – Я с Шарионом отправлюсь в зал собраний и посмотрю, там ли монахи.

– А я тогда прихвачу с собой Сигизмунда и отправлюсь искать пропавший караул, – сказала Кайль, которой на удивление не было холодно, она спокойно переносила мороз, не замечая его. – Мы обыщем посты часовых и саму караулку.

– Тогда мне стоит пойти с вами, – вмешался охотник. – А то, кто знает, чем вы там будете заниматься.

– Маттоми, – грозно заговорил Сигизмунд. – Во истину твоё сознание отравлено греховным скоморошеством.

– Я же говорил – ты центнер праведности в доспехах.

– Угомонились! – рявкнул Гедемин. – Постарайтесь найти постовую ведомость и посмотрите, что видел караул за последние два дня.

Отряд разделился. Кайль повела воинов в сторону первой башни, где должны были их встретить часовые, но вместо них лишь завывание ветра. Они подошли к двери, но та оказалась закрыта.

– Не стоит её выбивать, – предостерёг Маттоми Сигизмунда, приготовившего фламберг. – Можно же войти куда более культурно.

Охотник прильнул к замку, став ловко манипулировать отмычкой. Через пару мгновений он услышал приятные уху щелчки, а затем пихнул плечом дверь, отверзая её максимально открыто. Три лука смотрели во тьму башни, но врага не оказалось и Кайль смело шагнула вперёд. Спустя три минуту они в полном составе взобрались на первый пост, где увидели пару стульев, никогда не горевшие факелы

– Я смотрю они любили нарушать принципы караульной службы, – сказал Маттоми, обратив внимание на стулья и тут же указал на факелы. – Если враг и был тут, то караульные это даже не заметили. По крайней мере с этого поста никто сигнала не подавал.

– Нам нужны бумаги.

– Постовая, – охотник осмотрелся, но ничего не нашёл. – Тут бумаг нет. Они скорее всего внутри караулки. Нужно допрыгать до всех постов… зараза, но их количество и расположение не узнать без бумаг.

– Наши скорее всего занимались охраной башен и ворот, – стал говорить следопыт. – По крайней мере так было, когда я стоял в карауле.

– Хорошо. Пойдём.

Путь пролегал через ещё пару башен и надвратное помещение, где их встретил лишь вой ветра и занесённый снег, вместе с парой сундуков и стоек с оружием. Вот только на последней башне, на деревянных досках, устлавших пол, виднелись тёмные пятна, а также царапины и следы.

– А вот это уже интересно, – опустился на корточки Маттоми и проведя по пятнам. – Будь тут мой друг Шэх он только по запаху определил, что это за дрянь. А ещё следы, – Маттоми переместился в сторону пары царапин. – Смотрите. Они не продолговатые. Как будто кто-то бил мечом и оружие пронеслось по полу.

Охотник поднялся и прошёлся по башне, пока наткнулся на средство сигнала. На перчатке осталась сажа, а сам он практически весь чёрный, отчего парень тихо вымолвил:

– Факел. Он практически выгорел.

– Что тут произошло?

– Те пятна не похожи на кровь, – стал размышлять Маттоми. – От них пахнет травами. Скорее всего на часового было совершено нападение, – охотник за пару шагов оказался у двери. – Следов нападения нет. Ни царапин, ни долбёжки. Хм, значит, что если тут был враг, то его впустили мирно. Судя по всему… это было то лицо, которому часовой доверял. Смена караула? Она проводится в присутствии главного за караул же, и тогда зачем оповещение?

– Не думаю, – смущённо заговорил следопыт. – Это может показаться вам слабостью… это она и есть, – замешкался парень. – Когда я ходил караульным, ну, когда всё только организовали, то мы сразу же определили какие посты самые хорошие. Где можно и отдохнуть, и поесть и не увидят другие часовые. И вот это один из них. Мы даже договорились с парой из прислуги монашеской, чтобы те еду нам носили, а мы бы это дело покрывали монетой. Если сами служители Единого отличались рвением и прям такой всей нарочитой набожностью, то вот их помощники не брезговали медяками.

– Отлично организованная служба! – сыронизировал Маттоми.

– Ты хоть знаешь, что это за муть – стоять в карауле?

– Я был в караулах, и знаю, чем грозит малейшая потеря бдительности. Не нужно жрать или долбиться в глаза, когда часовой. Можешь сопли на кулак наматывать, можешь зелья как конь хлебать, но отстоять положенное – обязан, – стал причитать охотник. – Из-за того, что один урод жрал на посту бандиты прокрались в расположение соседней роты и устроили там бойню. Двадцать парней не вернулась домой. Двадцать!

– Мальчики, кто как службу провёл обсудите позже, – вмешалась Кайль, поправив волос. – Сейчас вернитесь к делам насущным.

– Значит всё могло быть так – кто-то принёс еды и травяной чай часовому и… напал на него? Тот отбился, и решил предупредить караул? Но те не ответили… почему? Скорее всего в караулке уже был замес, который нужно было разруливать.

– Если и есть ответы, то они в караулке, – твёрдо сказал Сигизмунд, посмотрев в сторону здания, которое находится через двор отсюда.

Спустя полчаса следования по снегу во дворе и исследованию закутков они подошли к одноэтажному бревенчатому зданию, которое ютится к углу, создаваемым соединением стен. От внутренних помещений их отделяет крепкая, окованная звёздисом дверь, у порога которой рассыпана соль и разлито масло. Маттоми подумал, что можно будет пролезть через окно, но тут же отказался от этой идеи, увидев насколько они узкие.

– Попытаешься вскрыть? – указав на замок, спросил Сигизмунд. – Но думаю ты не сможешь это сделать.

– Ты чертовки прав, храмовник, – охотник посмотрел на механизмы, запиравшие дверь, которые были высотой замочного искусства звёздников, – такой просто так не открыть. Что ж, живое воплощение ортодоксии, давай, покажи, как ты бы справился с ним.

– Ничего сложного, – Сигизмунд снял фламберг и повернулся к Кайль. – Поможешь?

– Конечно, мой дорогой. Для тебя хоть и банк ограбить помогу.

Кайль подхватила меч инквизитора словно это обычная палка. Парой мощных ударов она вбивала клинок в щель между дверь и косяком, проворачивая оружие и выгибая дерево и металл. Сигизмунд вынул пару мешочков и положил в образованные углубления и пазы, протянув от них фитиль.

– Следует отойти, – сказал мужчина. – Здесь порох и зелёная киранийская смесь. Может оглушить.

Грохот взрыва прокатился по всему двору. Там, где была заложена смесь петли вывернуло и выбило прочь, дверь и косяк «плюнули» салютом обожжённых щепок, а металлическую оковку вывернуло наизнанку. Сигизмунд и Кайль общими усилиями смогли буквально оторвать дверь, которую практически ничего не удерживало.

– А ты у неё многому научился, – посмеялся Маттоми, смотря на занимательную картину Кайль цепким хватом отсоединяли покованную дверь, а Сигизмунд неумело ей помогал, явно уступая девушке в силе, пытаясь встать то с одной стороны, то с другой… да и охотник понимал, что благодаря древней магии она столь сильна. – Смотри осторожнее, молитвенник, а то она тебя может научить не только двери взламывать, да с порохом чудить.

– Маттоми, каждый думает в меру своей распущенности, и видимо ваша мера такова, что требует вмешательства апотекариев, – заступилась Кайль за инквизитора.

– Идёмте, – махнул охотник.

Внутри их ждал полный мрак с отсутствием даже намёка на присутствие кого-либо. Маттоми осторожно шагнул вперёд, всматриваясь в темноту караулки. Свет проникает через узкие оконные прорези, на дощаном тёмном полу уставлено пара столиков на которых разбросаны кучи бумаг, стулья, лежанки и шкафы, набитые книгами. Парень посмотрел по сторонам и увидел, что есть ещё пара комнат, которые можно осмотреть.

– Давайте всё исследуем. Кайль и, – Маттоми ухмыльнулся, – Сигизмунд. Вы осмотрите подвальные помещения. Я займусь этим этажом.

Вслед за двумя группами разделились и следопыты. Маттоми протянул руку вперёд медленно подступая к столику. Перед ним куча раскиданных бумаг, которые скрыты теменью.

– Фонарь, факел, что угодно! – потребовал мужчина.

Светом трещащего факела он откинул мрак, нависший над записками. Первый клочок бумаги в руках поведал об обстановке на границах:

«Пишу это, чтобы не забыть. Патруль наших наткнулся на отряд нежити, и разбил его. В плену они вели какого-то монаха или не монаха… мужик был в рясе и с белой бородой. Его мы отправили в аббатство Северат. Говорят, что аббатство было построено теми из горцев и диких магов, которые вняли слову жены царя горцев, которая пошла в ученицы Исаилу, а он есть посланник Творца».

«– Хорошо», – стал размышлять Маттоми. – «Они нашли человека, похожего на монаха. Учитывая, что патрули и караул был из состава следопытов, то те вряд ли могли отличить монаха от мужика в рясе».

Охотник стал копаться в бумажках, но больше ничего полезного не нашёл. Записки касались погоды, попыток написать письма, зарисовки или схемы расположения постов. Он отошёл, став расхаживать в поиске информации. Сама караулка выглядела довольно убрано, чисто и порядочно. На губах Маттоми промелькнула улыбка, он вспомнил свои годы в армии, и как наводил порядок в казармах, и с теплотой в сердце наблюдал за тем, что и воины здесь не запустили помещение.

Взгляд привлёк небольшой сундучок и окна. За пару шагов он оказался у интересующего его предмета и одним движением пальцев смог открыть его. В слабом свете мелькнуло пара колец, цепочка и маленькая статуэтка.

– Интересно, – Маттоми взял бронзовое изваяние, где он видел и черты божественного Мальфаса и одного из богов горцев. – Мальфас-Тарранаис… интересно. Тут был кто-то из последователей нортвиндского канона²⁹, – мужчина отложил «бога» и взял письмо на дне сундучка, раскрыв и стал читать:

«Дорогая Аллике, любимая сестра, пишу тебе с тревогой. Не так давно в монастырь привели больного и побитого последователя веры. По рассказам наших они отбили его у нежити, он был слаб и ранен, и не слова пока не сказал. Проблема в том, что только его принесли, как среди монахов или их прислуги разногласия пошли. А всё из-за символов на его ладони. Кто-то говорил, что это просто татуировки, а кто-то твердил о тёмных символах. Странно, но братия, всегда прибывавшие в мире, согласии и молитве, как привели того пришельца стала спорить. Я молюсь нашим богам, чтобы мне не говорили жители аббатства, чтобы тревога меня не брала, но… что-то продолжает меня волновать. Знаешь, я, наверное, схожу с ума, но… по ночам кажется кто-то шепчет. Скорее всего, Пафф разговаривает во сне. Ладно, Аллике, мне нужно заступать скоро на пост, так что прощай и будь здорова. Жду от тебя ответа, как ты и брат наш в отстроенном Норвинде?»

Маттоми отстранился от письма. Он потёр глаза, уставшие от вычитывания текста в полутьме и раздражённые дымом факела. Осмотревшись, охотник вернулся к запискам, где нашёл связь между произошедшим:

«Сегодня разговаривал в одним из монахов. Он рассказывал, что пришелец на третий день всё же стал говорить. Он действительно был в рясе, но не проповедовал веру в Единого, а говорил о духах, которые не боги, но суть учителя и помощники в обучении высшей мудрости. Был ли тот пришелец монахом или исповедником какой-либо веры неизвестно. Я простой караульный и мне неизвестно сие. Странно, но некоторые из братьев аббатства иногда прислушиваются к словам нового обитателя».

Записка оказалась в куче других. Маттоми пока не стал ничего обдумывать или строить теории. Вместо этого он подошёл к шкафу, где стал рыться в книгах. Его внимание привлекла книжица, отличная зелёным орнаментом и с названием, которое сильно выбивалось из общего атмосферного контекста аббатства.

– «О мирах разной степени и богах, полубогах, духах, там обитающих», – прочёл вслух Маттоми. – Интересно, но в таком месте, посвящённом Единому Богу, есть книга о духах из разных миров, – парень открыл том и перелистнул пару страниц. – «Все мы знаем о разной степени мирах, где живут разные существа, способные к нам являться по особым течениям моря вероятностей. Так вот, сим утверждаем, что есть и духи, живущие в мирах разуплотнённых, умнее нас и мудрее, но держащие попечение о нашем просвещении. Они желают вырвать нас из цикличности бытия, даровать вечное блаженство. А путь блаженства таков – отказ от всякой плоти и бесплотность, ибо материя и страсти даруют нам печаль и являются причиной страдания, они – ограничитель наш, который нужно преодолеть. И вот, духи благие, которые выше нас и высшие по просвещённостью своей, указывают нам, что нужно следовать путям, которые они для нас прописывают. Либер Хаотика всего лишь начало…»

Из листов выпала маленькая записка, которую Маттоми просмотрел:

– Собственность пришедшего. Изъято старшим над караулом для исследования в области наличия ереси или опасности.

Маттоми откинул книгу и прошёл в другую комнату, где судя по всему могло располагаться помещение начальника караула. Он влетел в маленькую каморку, где и в без того узком пространстве всё заставлено шкафами. Он перемахнул через большой дубовый стол, опрокинул кресло и склонился над сейфом.

– Тут творилось нечто неладное! – крикнул Маттоми. – Зараза, я не я, если тут не побывал агент «Весов»!

Замок щёлкнул, и дверца сейфа со скрипом отодвинулась. На стол упала кипа бумаг и каких-то звенящих побрякушек, которые Маттоми стал хаотично перебирать, собирая крупицы произошедшего.

«Указ 1. Властью старшего над караулом, я приказываю не контактировать с тем монахом, и его последователями из обратившейся прислуги. Всем усилить бдительность. Обстановка постепенно накаляется, что требует от нас особых усилий. После того, как пришелец очнулся и стал говорить, он вплелся в доверие множественной прислуги, которая его теперь защищает. Всем обращать внимание на тылы, поскольку многие из слушающих того говорившего, ведут себя крайне агрессивно, фанатично и нервно».

«– А вот это уже интересно», – Маттоми притянул к себе ещё одну бумагу, которая по видимому как и остальная из сейфа – копия официального документа, сделанная в скриптории:

«Слово аббата. Братья, монахи и прислужники-миряне, да пребудет с вами премудрость Божия и милость Его. Недавно мы, исполняя заповедь Творца, приняли побитого человека, дабы укрепить его и окормить, но он решил искусить нас учением ядовитым. Он утверждает будто бы есть духи, которые способны род смертный просветить и избавить нас от страданий одним лишь послушанием им и следованию их учению. Но послушайте, что это за учение! Он утверждает, что бесплотность – это путь к счастью и духовному процветанию, что духи его учат, что только отказавшись от тела и чувств. Но не чувства ли нас делают живыми? Не во плоти ли мы можем душу исправить, и пути прямыми сделать? Не во плоти ли мы изначально сотворены, как говорит Предание? Не сотворил ли нас Единый духом, душой и плотью, ибо в триединством этом и есть человек целостный? Ибо если не нужна была плоть, но не было бы её у нас, а страсти, что в душе, которые есть блуд, гордыня, чревоугодие, злоба, сребролюбие, зависть и леность, не воспылают ли в духе, когда лишится он плоти? Тело есть ближайшее орудие души и единственный способ обнаружения ея во вне в настоящем мире. Посему самым устройством оно совершенно приспособлено к силам души. Представьте себе душу обнажённую, не стяжавшую благодетели, не возделывающую сердце свое и вот она лишилась тела, не в тот же момент ей стоит бы быть объятой огнём собственных страстей и влечений, которые без тела невозможны для удовлетворения, а значит мука вечная. А те самые «учителя», которые духи, чему они учат? Оставить ревность по доброму деланию, отказаться от веры в Творца. И поучают они о том, что личность уйдёт с телом и душа станет свободной энергией, а значит и при жизни тела надобно отрекаться от личностного. Но возможно ли это? Ибо если была бы душа такова, то и тело, как явитель её в материальном мире, не имело бы личности, ибо плоть духом оживляется. И поучают они тому, что тело надобно оставить, а значит, и как можно скорее впасть в огонь страстей, пожирающий душу, которая не может их унять. Кто же этого может желать? Не те ли, которые нам зла хотят? Истинно, суть слуги зла они! Итак, будьте бдительны, дабы никто вас не сбил с пути Истины».

– О-ох, – тяжело выдохнул Маттоми, трудно переваривая богословские трактаты, он устало посмотрел на кучу пергаментов и выбрал из них ещё два, с которыми имел намерение ознакомиться:

«Указ 3. Именем Лиги Ковенов приказываю всему караулу соблюдать осторожность при смене часовых и наистрожайше запрещаю контактировать со всеми жителями аббатства, кроме списка тех, который утверждён мной. Противостояние становится всё агрессивнее. Участились случаи нападения. К тому же у части живущих открылись симптомы красной чумы³⁰. В ближайшее время направлю письмо в Даль’Галар, чтобы отправили сюда инквизиторов, ибо ситуация становится неконтролируема».

Маттоми отложил указ и подтянул ещё один лист, последний для него на сегодня:

«Постановление аббатского собрания братьев об отлучении. Сим постановлением аббатского собрания верных братьев аббатства Северат. Согласуюсь в едином порыве, ведомые истиной и Писанием, руководствуясь сто первым правилом Аркского собора, мы отлучаем от веры тех, кто следует учению пришельца. Самого его изгнать мы не в силе, ибо еретики организовали оборону, но призываем всех верных стоять в Истине! Мы отправим за представителями Матери-Церкви, чтобы они выдворили ересь. А пока мы постановляем – держаться как можно дальше от еретиков, пребывать в молитве, и избегать скриптория, где нами содержаться больные».

– Что ж, картина стала более-менее ясна, – Маттоми отстранился от бумаг. – Некий пришелец устроил здесь сущее безумие. Но судя по всему это лишь начало… и болезнь. Интересно, что там нашла наша огнехолодная парочка?

Пока Маттоми постигнул историю того, что могло произойти по бумагам, Кайль и Сигизмунд спустились по винтовой лестнице в подвальные помещения. Свет факелов отбросил вуаль тьмы, являя бесконечные ящики, сундуки, полки с банками и стойки, где ранее покоилось оружие.

– Сигизмунд, дорогой, напомни мне неразумной, что мы тут ищем?

– Всё, что может нам рассказать о том, что тут произошло, – ответил парень, тыкая в ящики фламбергом. – О, Творец, не думаю, что мы можем тут что-нибудь найти.

– Твоя вера… её глубина меня поразила ещё в Крепости Золотого леса. Но ты не говорил, чем она… почему ты поверил. Часы дискуссий и философских диспутов, но не слова о причинах.

– Потому что это лишнее, – покачал головой мужчина и тронул лысую голову. – Сражаюсь, потому что могу сражаться, потому что зло забрало моих близких, моих друзей. Но вера… Кайль, это иное. Когда я открыл священные тексты, меня как будто громом ударило, – с дрожью сказал мужчина. – Это необъяснимо. Я понял, осознал до глубины души, что всё так и должно быть. Что… всё сотворено Творцом, всё организовано Им. Он любит нас и хочет, чтобы мы шли к Нему.

– Хорошо, что нашёл опору в этом мире, – яркие от помады губы девушки украсила улыбка. – Но почему ты не хочешь найти себе более… чувственную опору? Разве ты, молодой и полный сил мужчина не хотел бы найти себе подругу? Мёртвых не вернуть, Сигизмунд, а ещё вся жизнь впереди.

– Кайль, у тебя было многое – тысячелетия размышления над миром, любовь и страсти. Тебе не ведома смерть, не ведома… не знаешь ты и боли о близких людях. Мы уже говорили с тобой, там на пристани.

– Любовь, – усмехнулась девушка, – ты точно надо мной издеваешься, как и положено инквизитору с красивой девушкой. И почему ты решил, что боль мне неведома? Да… я никогда не испытывала таких глубоких чувств как ты, но я потеряла своих близких, встав рядом с Килрой. В городе, который сожгли светорождённые, у меня были родители и маленькая сестра. Я тоже человек… хоть и холод магии сделал меня… отстранённее.

– Прости меня, я не хотел тебя обидеть, – Сигизмунд пихнул ногой сундук, но нашёл там лишь пыльные вонючие тряпки. – Помнишь, как, мы вдвоём ворвались в дом одного «сектанта»? Тогда пытались напасть на след еретиков, думали, что нашли логово. Но прости меня Творец, там оказался старичок-отшельник у себя на уме.

– Вы же Инквизиция! – смешливо иронизировала Кайль. – Вас же сам Бог направляет, и вы не можете ошибиться.

– Он и не ошибся. Отшельник нам рассказал, где есть логово и… именно он мне подарил те цветы. Сам их выращивал.

– Это когда ты мне потом подарил три розы? – улыбнулась девушка, убрав длинный белый волос за спину, оголяя шею и поправив кожаный доспех. – Розы грёз, это очень редкая красота сего мира. Ты же мог их продать или отдать в Церковь. Почему именно мне?

– Думаю, я хотел подбодрить тебя. Ты выглядела тогда слишком… поникшей.

– Тебе это удалось. Но, мой храбрый религиозник, а ты ещё хранишь тот цвайхандер, который я тебе подарила? И почему ты не носишь с собой?

– Конечно помню, а не беру, потому что не хочу, чтобы он повредился. Это ведь дар.

– Это сплав чёрной стали и аэтерниса, над которым корпели оружейники Святого ордена. А формулы для зачарованный сам Мерраджиль нашёл. Его… невозможно повредить.

– Только не пойму – зачем ты мне его подарила?

– Ну, подумаешь, я хотела отблагодарить одного излишне ортодоксального инквизитора, который спас мне жизнь в Золотом лесу, – Кайль подошла к полке и махнув факелом осветила содержимое, её пальцы сомкнулись на горлышке какой-то бутылки и подтянули. – Вино «Иль-де-ньерим». Недурной вкус. Может быть мы его когда-нибудь выпьем с тобой? За успех в деле и религиозные диспуты!