Мир, говорят, сгорит в огне Иль станет льдом. Вкус страсти я познал вполне — Пожалуй, мир сгорит в огне. Но если дважды гибель ждет, То, ненависть познав сполна, Я знаю, как смертелен лед — Боюсь, зима Нас всех убьет. Роберт Фрост

– Глупый воришка, противный вампир! – прорычала я.

вру. – Да, но врать ты совсем

Я попыталась представить, как рассказываю родителям, что этим летом выхожу замуж. Представила, как рассказываю Анжеле, и Бену и Майку. Я не могла. Даже подумать о таких словах не могла. Проще признаться им, что стану вампиром. И я уверена, что, по крайней мере, моя мама - если бы я ей рассказала всю правду - была бы против брака, но не против того, что я стану вампиром. Я скривилась, представив ее ужас от моего замужества.

– И что я мог сказать? Эдвард и правда ведет себя более ответственно, когда дело касается твоей безопасности, этого у него не отнимешь. – Джейкоб тоже очень даже ответственный, – упрямо возразила я. – Он наверняка не виноват в том, что случилось. – Странный сегодня день

ткнул ее локтем в ребра, но она ловко уклонилась. – Ладно, – проворчала

слипшийся ком и без особого энтузиазма последовала примеру Чарли. На кухне воцарилось молчание. Чарли все еще просматривал

Ты что, мазохист? – проворчала я.

Сестра Эдварда могла приходить в любое время, когда ей вздумается: для нее Чарли бы сделал все что угодно. – Верно, – ответил он. – Но ведь у тебя и

самовлюбленная, что, впервые посмотрев на себя в зеркало, обрадовалась: настоящая красавица, несмотря на красные глаза, – со смехом сказала Розали. – Понадобилось время, чтобы я поняла, виной всему была моя внешность и красота – это проклятье. И тогда я захотела быть… ну, не уродиной, а просто обыкновенной девушкой – как Вера. Чтобы мне позволили выйти замуж за того, кто меня любит, и родить прелестных малышей. Ведь именно этого я всегда и хотела. Разве это так много?