«Не уверен, что найду в себе силы убить Эдварда. Для этого мне не хватит сострадания. С какой стати я позволю ему выйти сухим из воды? Разве не справедливее оставить ему жизнь – пустую, лишенную смысла жизнь?»

Есть музыка, чей вздох нежнее упадает, Чем лепестки отцветших роз, Нежнее, чем роса, когда она блистает, Роняя слезы на утес; Нежней, чем падает на землю свет зарницы, На утомленные глаза… 3 читала она без запинки.

Пролог Сколько раз я уже бывала на волосок от смерти, и все равно привыкнуть невозможно. Новая встреча со смертью кажется неизбежной. Я как будто притягиваю катастрофы. Вновь и вновь ускользаю, но беда следует за мной по пятам. Однако в этот раз все по-другому. Можно убежать от того, кого боишься; можно вступить в бой с тем, кого ненавидишь. От таких убийц – чудовищ, врагов – я научилась обороняться. Иное дело – умереть от руки любимого. Зачем бежать и сражаться, тем самым причиняя ему боль? Если жизнь – единственное, что ты можешь ему подарить, разве стоит цепляться за нее? Если любишь всем сердцем? 1. Обрученные «Никто на тебя не смотрит, – твердила я. – Никто не смотрит. Никто». Сейчас проверим. Мне ведь даже саму себя не обмануть. Стоя на светофоре (одном из трех на весь городок), я украдкой скосила глаза вправо – миссис Уэбер за рулем минивэна повернулась ко мне всем телом. Так и буравит взглядом. Я отшатнулась, недоумевая, как это ей хватает наглости. Что, бесцеремонно пялиться уже вошло в правила приличия? Или правила приличия на меня больше не распространяются? Тут я вспомнила про затемненные стекла. Да сквозь них, наверное, вообще не видно, кто внутри и в каком он «восторге» от беспардонности. И вовсе не меня она с таким интересом разглядывает, а машину. Мою машину. Ох… Я посмотрела налево и застонала. Двое пешеходов, вместо того чтобы перейти на зеленый, застыли на тротуаре. За их спинами прилип к витрине своего сувенирного магазинчика мистер Маршал. Только что носом к стеклу не прижимается. Пока. Все, зеленый! Спеша поскорее скрыться, я по привычке утопила в пол педаль газа – старенький пикап на меньшее не отзывался. Машина утробно зарычала, как барс перед прыжком, и дернулась так

Нагота — не слишком приятная, однако неотъемлемая часть жизни стаи. Мы и думать об этом не думали, пока не появилась Ли. С ее приходом стали случаться конфузы. Поначалу Ли, как и все, не очень-то умела держать себя в руках. Ей потребовалось время, чтобы научиться не перевоплощаться чуть что, раздирая на себе одежду. Мы все успели ее оценить. Нет, выглядела Ли ничего, просто было жутко неприятно, когда она после этого читала твои мысли.

Наши жизни были единым целым. Погибнет один из нас – умрет другой. Если он погибнет, то я не собиралась жить дальше. Если умру я, то он тоже не собирался жить дальше, также как и я.

Быть при смерти - для меня не в новинку, и все равно это не те впечатления, к которым можно когда-нибудь привыкнуть.

Казалось странной неизбежностью, что мне снова грозит смерть.

Словно несчастья отметили меня, я убегаю от них, а они догоняют и снова возвращаются ко мне.

Все же, в этот раз все иначе

Можешь бежать от того, чего ты боишься, можешь сражать с тем, кого ненавидишь. Все мои действия были направлены против убийц, против враждебных чудовищ.

Если ты любишь своего убийцу - выбора нет.

Нельзя бежать, нельзя сражаться.

Я пытался найти в каждом лице хоть что-то интересное, и это оказалось очень трудоемким и выматывающим занятием.

Какая еще может быть причина, чтобы выходить замуж в восемнадцать лет? (Его ответ заставил меня выпучить глаза от удивления, он ответил: «Любовь». Ага, конечно.)

«- Знал ли ты, что у сказанного тобой семь раз "Я же говорил тебе" есть брат? - спросила она, перебивая меня. - Его имя "Заткнись, черт тебя возьми"»

«Однако он даже не пытался сопротивляться – что такое боль, когда нет выбора?»