Читать книгу: «Человек, разговаривающий с Богом»
С кем ты говоришь, если не с Богом?
Фрагмент 1
1.
Боль была вполне терпимая. Тяжёлый удар, как будто шпалой прилетело, острая, обжигающая, крапивно-бритвенная боль и изумление – неужели это со мной? Меня зарезали? Жизнь закончилась? Моя жизнь закончилась?!
Чувство дикой несправедливости разрывало всё нутро – вот я был и вот меня не стало!
Иллюзорности происходящему добавило головокружение и накатившая слабость. Хотелось лечь, не шевелиться. Хотя бы прислониться к стене, отдохнуть. Но стена уплывала, проваливалась. Где же ты, тварь?!! Рука скользила и не могла опереться.
Три этажа вниз. Сука, как спуститься, доползти до улицы. Ноги онемели, стали ватными, башка отъезжает. Да, так можно и ноги переломать, ступеньки неизвестно где, не понимаю, наступил уже или нога ещё в воздухе? Не добили на хате, так здесь убьюсь!
Спасибо тому, кто придумал перила! Пусть тебя досрочно выпустят из Ада! И за тесные советские подъезды и узкие лестницы тоже спасибо, иначе очень легко перевалиться через перила и войти головой в подвал.
Навязчивая мысль не уходит. "Как мне стрëмно"? " Почему я"? "Всё закончилось"? " Куда делись все люди и почему я здесь корячусь один"? Нет. Нет больше никаких мыслей. Только бы поймать ступеньку и улетающую голову.
Воздух.
Вечер. Или ночь?
Зима? Весна?
Я в пальто, красном пальто. Тёмно-персиковый лепень, красная вельветовая рубашка и красная горячая кровь. Сколько иронии! Распотешился? Книжку пишешь, живописуешь, каламбуришь и колоритничаешь? Развлекайся. А мне бы только добраться до машины!
2.
Когда ты сочиняешь Мир, нет места мелочам, даже если ты не понимаешь всю грандиозность своего замысла.
Подними руку вверх, помаши кистью. А теперь подумай, как ты это сделал? Сколько мышц напряг, каких именно, в какой последовательности? Знаешь ли ты вообще об их существовании? Ты ли это? Может твой мозг? А твой мозг это ты? Точно?
Представь на секунду, тебе надо перейти дорогу, ты посмотрел направо, налево и пошёл, потому как уверен, что тебе ничто не угрожает, машины далеко и задавить тебя не успеют. Как ты это рассчитал за секунду – расстояние, скорость, массу автомобилей, траекторию их движения, ты, который 27 на 16 будешь десять минут умножать! А может ты дал команду мозгу, слово заветное знаешь?
И как теперь стройность твоего замысла, "писатель",не пошатнулась?
В природе всё не просто так. Найдётся место даже дизайнеру, придумавшему салон из кожезаменителя в 412-м " Москвиче".
Иначе хозяин этого славного автомобиля, мирно и беззаботно стоявшего напротив подъезда, из которого я извлёк свой обессиленный организм, век не отмыл бы свою машину, после того, как я в неё завалился и залил её своей кровью.
– Закончилось то как, удачно?
– Вполне. На редкость всё совпало. И машина возле подъезда, и дерматиновые сиденья, и перила, и ступеньки, и даже ноги, которыми можно по этим ступенькам ходить! А могло и по-другому обернуться, если бы в исходниках ошибка закралась, крылья вместо рук, например, как бы я тогда рюмку за здоровье поднимал?
Кстати, о рюмках…
Фрагмент 2. Эфиопский стакан
1.
Еду я,значит,на сафари,в экипаже переводчик Мули, водитель Де Голль и "братья Чивас". Как обычно, в дороге хочется пить, а "Чивас",как назло, закупорен пластмассовой херней…короче,с горла никак! Стакана нет. Заехали в один магазин, другой – нет стаканов! Похоже, они там только из лужи пьют. Жажда заставила меня научить эфиопов нехорошему. Подъехали к заешке, Де Голль принес мне стакан чая, я выплеснул ненужное и тут продавец – официант, почуяв недоброе, стал нервничать. Я даю ему пять или сколько то долларов, говорю типа – "the glass broke!", он, сволочь, хватает камень, угрожает побить стекла нашего джипа, человек явно тревожный…В общем, деньги он не взял, мы дико поругались с ним и поехали смотреть других животных. Раритетный стакан я решил привезти домой, сувенир!
Но злые китайцы в пекинском аэропорту конфисковали его!
2.
– Это что сейчас было? Минутка юмора? Или не спится на сухую? Вот другой анекдот.
Поставь стакан на табуретку, заставь трёх человек рисовать проекцию с разных углов, а потом покажи эти наброски четвёртому. Увидит ли он стакан?
– И?
– Вот ты обидел бедного парня. Поглумился. Похохотал сейчас. Смешно? А он человек. У него работа трёхкопеечная, семья, проблемы. Он не понял, что ты хотел купить этот злосчастный стакан, он решил, что ты просто мразь, беложопая скотина, решившая его обокрасть и унизить. Видишь, как по-разному можно посмотреть на один и тот же предмет, разглядеть в нём что угодно, найти любую грязь, пусть он даже чист и прозрачен, как стёклышко.
Я поставил посреди комнаты табурет, стакан. Налил. Сел на пол. Смотрю. Со всех сторон и сверху. Выпил, пока Спиритус не испарился. Спать!
Фрагмент 3. Абонент недоступен
1.
И пришла боль.
И было "утро".
День третий.
Именно так, пафосно, патетически. Слово " пафос" мягкое, бесшумное, а суть звонкая, кричащая, громогласная. Как моя боль. Она подкрадывается во сне, давит, ноет и ты просыпаешься, не в силах это больше терпеть и понимаешь, что это был только сон, сладкий, мягкий пуфик (и пафос, схоже, да?). А реальность накрывает тебя, бьёт светом, грызёт давешними воспоминаниями. И бесконечное, тоскливое чувство стыда за вчерашнее, за лишнюю эмоциональность, за глупую откровенность.
Да, это та самая патетика.
А ты путаешь чувство стыда с похмельем. Надо просто пожрать, желательно борщеца. Проверить телефон – кому звонил, что писал. Тишина. Умочка. Значит ты опять говорил с Богом.
2.
Туууу. Туууу. Туууу…
Абонент недоступен или бухает.
Звонок!
Упс! Или "да ну нахрен! ", мы же скрепные!
– Извините, абонент ещё может спать, забить на Вас или он в Мексике.
– Спасибо, ту-ту-ту-ту…,девушка.
Мексика! Ну а как иначе? У нас день, у них ночь. Днём Бога нет, ночью тоже, но днём особенно.
Где ж, как не в Мексике?!
У них и антенн полно, пирамидальных. Это у нас земля святая, намоленная, а там люди загорелые, заматерелые, как кожура живородящего крокодила, изблевывающего предметы, похожие на Землю, с людьми, кайфующими от скелетов.
I've got a ticket to the Moon. Я был там, видел. Нет, не соскучился, просто девочку выгуливал.
Где она сейчас… Да где, в баре в Бари, городе крысятников, свагинивших бороду Санта-Клауса.Совершила паломничество из Черножопии в Крысобар.
Не кстати, но всё же. За что всё это Святому Николаю? Таскают кости туда-сюда, глумятся. Тут давеча барыги из "Мультика" накосячили с хабалкой и примкнувшими к ней полупокерами и подарили церкви мощи Николая Чудотворца. Где они их взяли? В подсобке своего шалмана? Вряд ли. Купили??
Что скажешь?
Да, ты же в Мексике.
Фрагмент 4. Новосиб
1.
Стемнело. Или рассветает. Вроде похоже, разница всего час. Надо ориентироваться на ощущения. На подъеме всё замирает, успокаивается, затихает, умиротворяется, отдыхает. И ты. И я.
А через час рассвет!
Грань мимолётна, серая мгла, три сигареты.
Где ты застал её или она тебя? Неважно!
С хера бы? Очень даже важно. Два разных кайфа. На Медкадрах с Машей-Дашей-Няшей, в промежутках крапая стихи на салфетках – одно. Кружа всю ночь по городу, устав от кабаков и мудаков, притуливши машину где-нибудь возле тротуара и наблюдая, как народ потихоньку просыпаясь заполняет улицы, остановки, спеша на работу – другое.
Я люблю смотреть, как живёт город. Люди спешат, суетятся, бегут. Все вместе и каждый сам по себе. Дела. Важные. Или им кажется. Вечером в домах зажигаются огни. Или их зажигают. За каждым огнём, за каждым окном жизнь. Человеческая жизнь! Каждая по отдельности целый мир и вместе вселенная. Что у них там, за окном? Чай, кофе, ужин, диван, телевизор, начальник – сволочь, работа, план, утром опять работа, дети – кретины, музыкальная школа, дача, картошка, тёща. Счастье.
Тёща это счастье! Когда её нет.
А утро набирает обороты, теплее, ещё теплее. День будет жарким, 40. Заехать в супермаркет, взять кефирчику, пельмешек, на салатик что-нибудь. Позавтракать и отдыхать!
Славный город Новосиб!
2.
Город как аквариум. Наблюдать за людьми, что таращиться на рыбок, такая же бессмыслица, смотришь на них, а думаешь о себе или ни о чём, что, в общем-то, одно и то же.
Прострация это не просто.
Достичь состояния тотального отупения – это вам не в тапки срать!
Едешь по мосту через Обь, долго. Смотришь в боковое окно в ночную пустоту, а видишь себя, сидящего в машине и смотрящего в пустоту. Значит ты на правильном пути.
В смысле всё нормально, на правый берег едешь, там чудеса, там пиццей кормят, русалка в речке пусть сидит. Волшебство той пиццы не в рецептуре, не во вкусе, а в способе её расчленения на треугольнички – она запаяна в целлофан или пластиковую плёнку, как сейчас говорят, а режут специальным роликовым приспособлением, так, что целлофан остаётся целым, отсюда, наверное, и название "целлофан". Представляете? Ножом по пицце, она на куски, а упаковка не повреждена! Для меня это загадка из загадок!
Какое там таинство человеческой души! Хрень полная. Сколько этих людей, 8 миллиардов, говорят. Есть ли они, были? Увидел, отвернулся и забыл.
Настоящее чудо – аквариУМНЫЕ рыбки!
Фрагмент 5. Дождь мокрый, это нормально
Дождь мокрый – это нормально.
Довольно неожиданная мысль, главное свежая, наверное от дождя.
А люди, тем не менее, выползают под дождь, ёжатся, прикрываясь ушами, задирают ноги, как цапли, опасаясь наступить в лужу или выскакивают и бегут напролом, не забывая обматерить и дождь и небо и весь мир целиком.
И вроде взрослые, вполне половозрелые человеки, давно еб***ся самостоятельно. Что ж вы так боитесь жить? Трясётесь за своё барахло, туфли бы лакированные не намочить, набриолиненную причёску не испортить.
Да потому что нормальные!
Потому что радовались, когда купили эти башмаки, любовались на себя в зеркало, поправляя волосы. Также эмоционально, как ненавидят дождь, в моменте. Если где-то убыло, то где-то и прибыло. Пропорционально.
Что лучше, радость и огорчение, балансирующие друг-друга или инертность и душевная пустота, сжатое в точку равновесие?
Не знаю.
У людей много странностей, глупостей, страстей, чуждых мне, но иногда хочется в них окунуться, вернее соприкоснуться, потрогать и отдернуть руку, как они сами во время дождя. Желания эти эфемерны и мимолётны. Лучше посмотреть со стороны. Ещё лучше на экране. Мультики. Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам…
А ещё есть зонтики.
И калоши.
Сесть бы в калошу, дунуть в зонтик-парус и уплыть. По лужам в Африку!
Не дожидаясь прилива и попутного ветра.
Притащить откуда-нибудь досок, брёвен. Проволка, гвозди – всё сгодится. Построить плот и через океан в заброшенном карьере рвануть в Путешествие!
Крокодилы, бегемоты…
А потом путешественники вырастают и не умещаются уже на своих летучих кораблях. Их бесит, что дождь мокрый.
Может поэтому им так хочется наделать новых маленьких героев, бесстрашных, смело шагающих по лужам, мечтающих о подвигах и приключениях, а не о выпить рюмку водки и не о дать кому-нибудь по морде, хотя это тоже чревато "приключениями".
И всё по кругу. Как вода.
Фрагмент 6. Хуета-бартэ в Заполярье
Время пришло, а вместе с ним и Муза. Она всегда на коньячок забегает! На запах, что ли? Я её обычно гоню, но.. Сегодня можно. Праздник ведь.
Примерно так начинают свои опусы начинающие графы и графоманы. Французский,в отличие от графа Толстого,я знаю неважно, из школьного помню только "Хуета-бартэ".Но,эта французская идиома и стала девизом и лейтмотивом героического, не побоюсь преуменьшить, путешествия!
Французская прелюдия, а по-нашему "предворительные ласки", закончилалась. Дальше будет суровая и жёсткая хуета-бартэ.
Путешествие от южной границы России до северной я задумал в 20-м,но год был теплым и "зимники" поплыли уже в конце февраля. Не задалось. О чём ни чуть не жалею!
Экипаж подобрался на редкость удачным. Пацаны толковые, рукастые, не ссыкуны, не конфликтные и, главное, фартовые. Такая графа в анкете, как "кармический фарт",чрезвычайно важна!
Героев представил, едем дальше. Поздним вечером,в 9 утра,я изъявил желание откушать водочки. Домработница соизволила нас огорчить – нема! Домработница это не от того, что я такой пафосный, просто живу один. Я рассердился, купил билеты, северную одежду – комбинезон для зимней рыбалки, шапку и сапоги, которые категорически не желали налазить, пришлось их разрезать от верха до носка и потом замотать скотчем. Вечером был в Иркутске.
Путешествие началось! Пацаны встретили меня ночью в аэропорту, машина укомплектована снаряжением, заправлена и заточена. Из снаряги канистры на 300 литров, палатка, газовый балон,15 литров водки, еда. Да,ещё ящик мандаринов! Это я придумал, северян побаловать. Я когда в Африку езжу, конфет с собой набираю, негритятам раздавать.
Всю ночь шли через бурятскую Усть-Орду,лошади внезапно в темноте перебегали дорогу, табуны стояли в степи, спали…К утру дошли до Жигалово. Всё пока было весело и ничто, так сказать, не предвещало. В какой-то деревушке наделал фотографий, дома, просматривая, обнаружил весьма мистические картинки.
Я фотографировал сибирскую деревню, зиму, мороз, дым от печей..А получился крест посреди двух дымов.
До Киренска, я с 18 раза только запомнил, где ударение ставить, вваливали весь день. По-началу шли бодро, пока нас случайно не развернуло раза 2 вокруг оси. Что в таких случаях делать – нормальному человеку не известно. Справляться умеют только очень серьезные, уважаемые специалисты, которые дрифтуют на автодроме или на диване. А когда у тебя дорога 5 метров шириной, сплошной многомесячный лёд,в котором застыли колеи от "Камазов", причём несколько,и тебя начинает швырять в тот момент, когда колесо выскакивает из жёлоба, а это запросто, потому как разные направляющие пересекаются постоянно. В общем, неприятно. Потом нас крутило ещё раз 6,мордой в сугроб – милое дело. Сугробы по обочинам только и спасали.Даже психологически. Когда ты знаешь, что не улетишь в пропасть, это успокаивает. Крутануло – расслабься и получай удовольствие от карусели! Повезло,что там нет встречных машин, которые тебя попросту снесут, потому что не смогут затормозить. Один раз, завертело ночью перед стоящим на обочине "Камазом".Самое интересное в этой ситуации, что ничего нельзя изменить! Мы замерли в метре перед его прицепом.
Вот и Киренск! Зашли ночью. Надо перебраться через Лену и дальше по зимнику на Мирный. Тысяча километров.
Скажу сразу. Более гадких ассоциаций с какой либо локацией у меня нет. Хотя я проехал и прошел практически весь мир.
Ладно, нашли переправу, по льду, естественно. Перебрались и пошли на Ленск, казалось бы…
В общем, мы заблудились в этом городе из трёх изб. Вышли не по той переправе и поехали хрен знает куда. Ночью. Мороз за 40.
Вроде всё нормально,прём на север. И тут незадача. Район от Киренска до Мирного-Ленска,это таежный мегаполис! Кругом промкусты, нефть, газ, лесорубы, геологи. От зимника, которого летом не существует,направо-налево дороги, такие же по ширине, как сам централ. Указателей нет, как класса! Мы заблудились. Напетляли 500 км по тайге. За ночь! Откуда такой лютый километраж? Топили под сотку, ночью, по льду, по колеям проклятым. В одну сторону тыкнемся, пройдем километров 50 – не туда, чуйка говорит – назад. В другую сторону – тупик через 30 км. И так всю ночь.
Пока блуждали по тайге, оторвался багажник со снарягой, ночью ходили в тайгу за ветками, чтобы подложить под багажник и привязать.
Бензин на елках не растёт! На следующий день он у нас кончится посреди тайги в минус 50,но это потом. Каким то чудом утром вернулись в Киренск. Бензина хватило, на этот раз.
Киренск.
Полдень.
И тут опять веселуха.
Никто из аборигенов не знает, как оттуда выехать на Мирный!
Тайга. Широта Магадана. Город – десять человек, все должны всё знать про свои дороги и окрестности.Хотя бы как свалить из этого оазиса. В теории.
Это не Москва,с миллионом дорог, это деревня в тайге!!!
Выбрались под вечер. Благодаря какому-то северному дальнобойщику
Слава таёжным богам!
Мы покинули проклятое место, потратив на него целые сутки и 2/3 своих эмоций.
2.
Дальше всё штатно. Мирный, Удачный, кимберлит, алмазы.
Алмазы повсюду – переливаются на ёлках, блестят россыпями, сверкают под солнечными лучами куда не кинешь взгляд!
Снег и солнце, солнце и снег! Дебри сказочной тайги.
Тяготы и трудности куда-то пропали или я забыл о них. Да и к чему, ведь мы попали в Сказку!
Анабар не Занзибар.
Мутабор! И огромные ели превратились в маленькие ёлочки, которым холодно зимой.
И где-то очень рядом слышно дыхание Ледовитого океана.
3.
Северное сияние!
Неужели я по ту сторону экрана, в мультике.
Где-то здесь живут Умка и Мамонтёнок, который ищет маму…
Здесь делают эскимо и Волшебник в голубом вертолёте везёт его в Чунга-Чангу, Слонёнку и Мартышке.
Нарисованный мир. Насколько он реален? Ровно настолько, насколько дети верят в него. То есть абсолютно. Мультяшные персонажи живут по-настоящему, в этом нет сомнений и у меня тоже.
Кино – ещё одна реальность. И не одна, каждый фильм – новый мир. Ты же видишь его собственными глазами!
Когда ты выключаешь телевизор, куда деваются все эти люди? Умирают? А потом ты воскрешаешь их нажатием кнопки?
Кто нас нарисовал и дал нам тексты? И у кого пульт?
Кнопка! Где кнопка, Урий?!
Фрагмент 7. 19.17
Посмотри на часы. Запомни это время.
Ещё всё хорошо, все улыбаются. Жизнь прекрасна и удивительна, как любит повторять один знакомый.
У тебя планы, нет, не масштабный проект грядущей пятилетки, а обычный, привычный распорядок, может в нём нет фонтанирующей радости, праздника, фейерверка – в небо шарики, салюты.
Откуда берётся эта внезапность? Не процесс нагнетания, слово за слово, эскалация недовольства, неприязни, ругани, перерастающей в немыслимую брань, чугунная гантеля, раскроенный череп, ужас, мусора, клетка, нары, грязь, спертый воздух, кислая вонь…
Именно внезапность. Ты же видел часы, они такие же, как до и после, как были и будут, стрелка не замерла и не бежит в обратную сторону, она мерно переваливается с секунды на секунду.
19.17,семь часов семнадцать минут, неправильная буква V, галочка, отметка, отметина, символ утраченного, потерянного, твой знак.
Где она сидела, пряталась – внезапность. В углу, под кроватью, в твоей голове?
Что это – глупость? Эмоции?
Эмоции они ведь тоже от глупости.
Пока не поздно и время есть. Смотри на часы.
Фрагмент 8. Принц Датский
Злой ли я?
Морду исказила ухмылка, два зеркала в рост, вижу.
Не знаю, я сложный простолюдин, как и вся банальность, окружающая меня, прорастающая изнутри.
"Быть иль не быть – бить иль не бить" – Гамлет страдал, рефлексировал, расслаблялся или сосредотачивался, играя на флейте, потом разнервничался и кончил всех окружающих, друзей, родственников.
У меня пока что всё проще – прощать или не прощать?
Здравый смысл, воспитание, жизнь требуют – накажи!
А я практически всегда даю шанс исправиться, человеку. Человек ли это, гнида, мразь конченая или просто кю – живи. Пуля виноватого найдёт.
2.
Чунга-чанга, остров северный. Мечта.
Выписал друга из Ростова,15 лет не видел, не слышал,у меня жизнь,у него проблемы, нормально.
– Пойдёшь со мной на Магадан? -Пойду.
Сбегали.
– Деньги нужны? Работать будешь?
– Да.
Подробности? Лишнее. Я дал ему не работу – дело. Под ключ. Он кинул.
Наказать? Но людям же всегда надо давать второй шанс, они слабы, ты тоже, только называешь это великодушием.
Проблема в том, что это был второй раз.
3.
Ростов, конечно, славный город, но Россия побарще будет. Есть куда двигаться.
Заехал я "туда" не с Дона, с дома. Местный таксист решил, что я москвич, одет "по форме" – пальто, клетчатый английский лепень, крокодилы без скрипа.
Осмотрелся, освоился. Через три месяца шлялся расчувствованный по центральной улице в 8 утра со "шпалером" в руке и требовал в ларьках шампанского. И хоть бы хрен, народ безмолвствовал! Уехал к девкам, в общагу. Часов пять "лечил" их, что-то пояснял, наверное "Критику чистого разума". В оконцове приехали автоматчики и приняли меня.
А Мишаня ушёл! Падла.
Откуда взялись мусора, из комнаты никто не мог выйти, кроме него. Меня взяли, а он ушёл…
Я вышел через пару дней, это другая история, довольно забавная, с цыганями.
А Мишка. Это был первый раз.
Фрагмент 9. Краткий курс воспитания женщин и детей
Бегом!
Пять километров бодрого бега и потребность пререкаться резко превращается в желание полежать, молча.
Вредничать, капризничать и скандалить на бегу не с ноги. Задохнешься, встанешь. А следом погоняло и три пары сапог. Отхерачат так, что все слова застрянут в глотке, даже самые ласковые. Несколько ударов сапогами по голове и тебе уже не важно, что с твоими рёбрами, яйцами, почками и прочей требухой. Да и были ли они – яйца? Уже не интересно, никому.
Отлежался, отхаркался да откашлялся – беги!
А сзади снова сапоги.
И ты уже бежишь, молчишь.
Когда тебе говорят – бегом! , это значит надо заткнуться.
– Вопросы!
– Не мешают ли женщинам яйца во время пробежки?
– 10 километров. Бегом!
Фрагмент 10. Стадо
Наверное это произвело на меня впечатление, если память возвращается туда снова и снова спустя десятки лет.
Сибирь, Байкал, Бурятия.
Я бывал в этой деревушке множество раз, почему сейчас всё так необычно, странно, красиво и страшно?
Возможно август. Практически чёрное небо, но светло. День. Зной, хотя мне всегда холодно на Байкале, даже в самую изнуряющую жару, иллюзия. Ливанёт с минуты на минуту, но не факт – дунет Култук и снова солнце. Байкал!
Последний паром через Селенгу отчалил, отрезая пути отхода. Впереди тысячи километров неизвестности. Шаманы, бубны, пляски у огня. Но это в другом фильме, а пока полурусская деревня.
Машина встала посреди улицы, уткнувшись в стадо коров. Животные всё прибывали, окружая со всех сторон. Им нет числа. Грязные, до брюха измазанные засохшей глиной или тиной. Они не бредут уставшие с пастбища – валят!
Мыча, толкаясь коровы прут по узкой улице, зажатые с двух сторон трёхметровыми заборами, на воротах которых висят омытые дождями белые, зубастые черепа их коровьих предков. Вонь, гул, жара! Тёмно-синие, предгрозовое небо. И я стою посреди этого ужаса.
Рога у коров большие, настолько же острые, насколько тупые, навыкате, глаза. Они смотрят сквозь меня бессмысленно. Нет, не обманывайся – они смотрят НА тебя, беспощадно!
Говядина.
Култук подул. Суровый ветер. И сдуло всё – тучи, страхи, коров… Осталась только память.
Но иногда в толпе нет-нет, да и мелькнет бессмысленно-беспощадный взгляд, рогатый череп.
Нет. Показалось.
Фрагмент 11. Код саморазрушения
Тщеславие, как впрочем и вся остальная зараза под названием человек, распространяется половым путём.
Перед тем, как вбить маленькому человечку чушь про сугубо ему одному присущую избранность и неминуемый грядущий успех в захвате города Парижа, ребёнка надо бы родить. Затем уже поздравления и радостные пожелания, напутственный пинок в светлое будущее.
Хорошо если чадо, вопреки ожиданиям, окажется нормальным, не слишком умным, не амбициозным, заурядной серостью. Вдруг повезёт.
Ну а не повезло – в путь! К вершинам духа, пока дух не вылетит от тряски по колдобинам жизни или от восторга, захлестывающего пьяной разухабистостью от собственной офигенности. Бугорки, сопочки и сопельки не для нас, штурмовать так Олимп, кто тут Зевс? Пшёл вон!
И Олимп уже похож на муравейник, стада небыдла прут вверх, топчут друг-друга двурогие, как при миграции в Масаи-Мара, давят копытами, раскраивая черепушки, разрывая вздутые пузыри животов, по колено погружаясь в чужие кишки, говно и кровь требухи. Кто-то, забывая о цели, наслаждается этим процессом, кто-то, брезгливо стряхивая это отребье, галопирует дальше. Вверх, вниз – не важно. Притяжения нет. Полёт мысли, фантазии, ты творец, создатель, это твой космос, упоительный крышесносный мир!
А борода Зевса всё ускользает, не получается ухватить Бога за бороду. Даже трёх волосинок не остаётся в руке, чтобы наколдовать чудо, халяву и счастье. Трах-тибодох-тибидох! Только трах. И крах.
В итоге ты уже не понимаешь чего хочешь, мозг замолчал – на тренерской скамейке тишина или несвязанные, тупые команды, вопли, брань.
Злоба и остервенение выжигают твою душу, словно ты хватанул 33-х процентной пергидроли, всё внутри горит от глотки до желудка дикой, непроходящей болью, как если б ты приложил ладонь к раскалённой кухонной плите, только отдёрнуть нельзя и горит не ладонь – нутро, суть твоя горит, сама твоя сущность, ты горишь. Больно. Страшно.
Любой огонь не бесконечен, его нужно чем-то подпитывать, кормить. Он живой. Это твой огонь, твоё пламя. Это ты его кормишь, собой. Ты и есть огонь.
И ты сжёг себя, и он умер, огонь. А ты нет. Ты, падла, живучий!
Смена декораций. Сырость и склизлые камни. Твой мир сжался до узкой пещеры. Темно.
Где-то есть свет. Но он тебе больше не интересен, не нужен. Больше ничего не нужно, никому – ведь ты это все, ты это всё, закрыл глаза, как в детстве, и всё исчезло, да и наплевать, ведь тебе холодно, очень холодно.
Холодно, холодно, холодно, холодно – как не задремать?
Тщеславие, переходящее в уныние. Право и лево. Когда корешки превращаются в вершки? Посередине? Но дерево растёт, середина меняется, она подвижна. Они близко. И в то же время далеко.
Как проскочить в это угольное ушко, между Сицилией и Хайдарабадом?
Выполз из пещерки и алга! Сцепил зубы, руки в кулаки и ножками, ножками. 6500 километров, хоть боком катись поперёк дороги! Уже без цели, без желаний, просто иди. Куда? Зачем? Назло? Кому? Нет. Просто шагай.
Это называется гордыня. Она и вынесет между тщеславием и унынием, между Сциллой и Харибдой.
Дойдёт ли этот гордый пешеход, понятия не имею.
Куда идёте вы, как говорится, кому вы там нужны? А здесь кому? А я вам тоже не отвечу.
Фрагмент 12. Пифагоровы штаны
Объяснить ничего нельзя. Всегда найдётся контраргумент и Пифагоровы штаны окажутся с дыркой, параллельные прямые сойдутся, разойдутся, а если Родина прикажет, то и в узел завяжутся.
Может поэтому мудрые люди не утруждают себя разговорами, не оскорбляют других беседой. К чему? Потенциальный собеседник знает то, что ты говоришь, значит ты утомляешь его или считаешь, что он невежественный глупец, навязывая ему свою "мудрость".
Вот так встретятся два мудреца, помолчат и разойдутся.
Я ещё не дошёл до этой стадии. С людьми почти не разговариваю, а сам с собой непрерывно, правда не вслух пока.
– О чём, братан?
– Обо всём.
Разговоры формата " сам с собой" это, собственно, не только с собой непосредственно, это мысли в голове, все мысли. Даже если ты говоришь с водителем,с товарищем, не важно с кем, ловишь себя на мысли, что ты разговариваешь с зеркалом. Задавая вопрос, слушая ответ, ты в те же самые секунды пять раз сам себе на него ответишь, не согласишься, опровергнешь и дашь правильный. Тебя интересует не суть беседы, а исключительно как эти ответы коррелируют с твоими собственными. Да и был ли тот шофёр вообще, разевал ли он рот или молча смотрел на дорогу? Тебе по-барабану, причём давно. А может и не было важно никогда. И ничего. Никогда и ничего.
Все эти люди… Живьём, по телефону, в голове… Ты уверен? Я ни в чём не уверен, даже в банке сгущёнки. Все эти разговоры с самим собой, автономное погружение в мысли.. Есть ли они мысли? Дурость одна. Или не одна. Или одна бесконечноя дурость. Незамысловатая автономка.
С собой ли ты разговариваешь? А с кем?
Объяснить ничего нельзя. Оправдать можно. Всё и всегда. Перед самим собой.
А лучше завалиться с коньячком в мягкое, уютное кресло, включить Стравинского и … Тишина. Музыка суть тишина, покой.
100!
Ещё 100.
Погружение нормальное. Вокруг только рыбы, а они неразговорчивые. Особенно одна, самая красивая, она однажды сказала, как её зовут, но это секрет! Интересно, как среди неразговорчивых рыб может быть "особенно одна"?
– Повтори!
– Как среди неразговорчивых рыб может быть " особенно одна "?
– Клоун, коньяка повтори!
А коньяк я вылью в аквариум, пейте рыбы за мой День Рождения!
Фрагмент 13. Сны
Ты просыпаешься. Зачем? Опять снились бывшие люди. Даже во сне ты понимаешь, что они мертвы, давно и может окончательно мёртвые. Что ты там видел, слышал, говорил – сон ускользает, плавно и быстро, бесповоротно, навсегда. Закрыть глаза, вернуться… Можно, но уже не туда.
Заварить чайку, согреться. Прислушаться.
В квартире тишина и непокой. Молчат двери, стены, картины и кресла, заморские сувениры. И только часы тик, тик, тик…
За окном молчат деревья. Вот та берёзовая липа, поодаль от других, молча кричит от одиночества, от счастья, что она одна, ей хорошо! Ветер сдует раскрывшиеся серёжки и полетят по свету, молча вопя от восторга, будущие молчуны.
Почему молчат? Да просто тебе наплевать, что они говорят, что они говорят "про себя" про тебя. Ты сам себе и лор и лорд. Хочешь – слышишь, хочешь – говоришь. Рисуешь сны и реальность, наполненную живыми людьми, может быть не окончательно.
Фрагмент 14. Синоптики
Давненько не было снега. Старожилы такого не припомнят! Все жилы вытянули, ил сторожат, они его жуют для памяти.
Синоптики, старожиловы кореша, говорят, долго ещё не будет – июль! Врут, наверное.
Есть такая забавная, увлекательная игра – не врать. Изрядно отравляет жизнь и тому, кто не врёт, и тем кому говорят только правду. Попробуйте как-нибудь, распотешьтесь. Особенно доставляет, если играть коллективно.
Представьте, что будет, если все вдруг самообнажатся, изольют, так сказать, посильно. Вот смрад то подымется! Не ладан исповедального очищения, а такая вонь, что дыхание колом в горле застрянет. Всё станет настолько кристально прозрачным, что от этой чистоты всё потемнеет. И спадёт пелена, а вместо неё глаза нальются кровью и понесётся! Самообнажение превратится в поножовщину.
Правдивость, искренность…
Сидит восьмидесятилетний старик со светло-голубыми, васильковыми, выцветшими от старости глазами, положив руки на колени, улыбается тихо, добро. И искренне страдает. Молча.
И ничем ему не помочь. Деньги, лекарства – не нужно, он не бедный. И забор чинить, стереотипно, ни к чему, нет у него забора, в квартире живёт. Не требуется и участия, доброго слова. Не надо ему ничего от вас!
Сына бы увидеть. А сын не приедет. Или приедет, что ещё хуже, потому что свалит, не со зла, не от равнодушия, не от того что мудак ( он,в общем то, хороший человек),дела,жизнь. И опять ждать. Сидеть, сложив руки на колени и ждать.
Что это?
Правда.
Давайте будем хорошими, защитим, согреем стариков!
Жалко старика, да?
А он пятерых собственноручно привалил.
Неожиданно? А жизнь она не с вас началась.
И всем жалко дядьку, потом нет, потом опять жалко.
Куда пастух погонит, туда пойдут стада…
Правда.
Куда её загнать, на какую пуговицу застегнуть, на какую дырку ремешок затянуть.
А грудь всё шире, растем над собой! Воздуха бы хватануть, во всю мощь! Эх, развернись душа! Да пряжка на ремне не пускает. Передвинем! Не сдерживай порыв души, даже если это просто жирное брюхо не умещается в денежных знаках, трансформированных в узость мышления производителя покровов твоих стремлений и телес.
Вот и вся, правда.
Ещё добавить?
Да вы ж старика затопчите, со светлыми чувствами выполненного долга. С чувством глубокого удовлетворения.
А я плачу, когда вспоминаю его. Где-то в глубине души,так глубоко,что даже не чувствую.
На фронте он пятерых шлепнул.
Скорей бы зима. Тогда тоска размазывается по пасмурному небу, растворяется в долгой ночи. Становится бесконечной, естественной и не такой пронзительно болезненной.
Синоптики, скажите, что завтра хотя бы дождь. Соврите!
Фрагмент 15. Эпитафия
"Он был дурак и многого хотел".
От жизни, от смерти, от себя, от людей и тем более от Бога.
Хотелка большая,а могилка маленькая.
– Замах сторублевый, куда вывернешь?
– Ты же знаешь, я без претензий.
– Сам веришь?
– Нет. Просто мне стрёмно.
– Я знаю.
– Я тоже
"В чем сила, брат? " Да уж не в тебе. И не в правде. Нет у тебя силы и правды ты не знаешь. Засунь свою правду в отверстие, как учила нас фаза полёта киянки, выпущенной рукой трудовика, Тора, Зевса, ушлепка, в общем.
Сила.
Ты и сила. Не смешно?
Всегда найдётся кто-то сильнее, кто-то, кто был сильнее, кто будет сильнее, просто ты кусок дерьма во времени, засыхаюший кусок.
Сила есть только у Бога, если он есть.
А если его нет, есть ли ты?
С кем ты говоришь, если не с Богом?
А ты всё пыжишься, стараешься опровергнуть родителей, которые всех убеждали, что ты Софокл, с лёгкими мотивами Эйнштейна, в теле Геракла. Коньяк хрензнаетскольколетний!
Да нет, конечно!
Ты же не такой.
Ты умный и красивый. Лучший!
Упс. А мама про что?
Не важно! Я! Я! Я!
Дебил?
Нет, этот цвет не красный, а яркий!
Дебил.
-Куда отправишь, лес валить?
– В универ или в академию. В институте таким не место.
Лес. Валить. Китайцы. Ужас.
А может сесть в самолёт и пролететь от Владивостока до Москвы. Посмотреть 9 часов на тайгу, бескрайнюю зелень, где нет городов, дорог, цивилизации на тысячи километров в право и в лево. Задуматься мякитью.
Спрессовать опилки в кучку, скукожить трепанга в башке, если его ещё китайцы не съели для поддержания эрекции и производства двухмиллиардного потомка хунвейбинов.
И вперёд!
Светлый, не затуманенный путь!
Сколько ж чудес за туманами спрятано!
Земля реально большая! (Я устал её объезжать по параллелям и меридианам).
Но суть в другом. Леса, поля, тайга, реки, живность и зелень. Тупорылая, жадная сволота всё это сожрет и выпьет! Надо грудью встать, не допустить!
А с чего ты, человек дорогой,решил, что Земле или Богу угодны эти зелёные дебри, трава, зверюшки, ты и твоя родня – люди?
Чем пустыня Сахара хуже? А Гоби с динозаврами, которых уже нет?
А! Ты так решил. "Это же все знают"!
Всё твоё убогое представление о мире, природе, о себе – это всего лишь твоё.
Пластик, отходы, углекислый газ, прочая и будущая лабудень. Да, это ты делаешь. Но кто ты?
Ты часть этой экосистемы, как флора, фауна, вулканы, океаны, мантия и ядро. Ты никто и ничто, ты часть природы, которая тебя произвела и заставила делать из земли металл, а из газа твёрдый пластик. Ты насекомое, паразит, который должен вырубить Амазонию и Сибирь, загадить всё окружающее пространство, превратить Землю в мусорную пустыню. Так надо. Может в этом твоё предназначение. А может нет.
Ты понятия не имеешь, кто ты, что ты и зачем.
Заткни свою гордыню в отверстие, эколог хренов, царь природы.
А сверху за всей этой чушью наблюдает он.
– Мне похер, развлекайтесь.
Фрагмент 16. Пустота
– Опять-таки природа, Пришвин, Бианки, что-то там про рысь, Виниту, индейцы, такого же цвета октябрь в Пенсильвании, фениморщина… Не? Ты же вывел недавно формулу из трёх приоритетов, трёхмерный мир – мир природы, мир людей, твой внутренний мир. Всё, пчёлы тоже фигня?
– Слишком много всего. Цвета, света, темноты, людей, вещей, барахла. Меня много. Пусто.
Обрывки чего-то. Воспоминаний, разговоров, желаний, жизней, жизни… Затихающие всплески камня, зачем-то брошенного по воде…
Что-то оборвалось, порвалось. А может прорвалось? Вырвалось и пошло куражиться? 36 лет назад. До этого ведь тихо было или я помню?
Природа, люди, я где-то рядом. Трёхмерный мир, три литра водки. Хорошо с людьми да на природе водочки накатить, камушки блинчиками по озеру запустить. Голой тушкой карасей распугать. Пленэр!
Закаты, рассветы. Сайгачишь по свету в поисках красного марева, а оно в тебе, глаза закрой и полыхнет пожар.
А теперь уже всё и наяву горит. Или это фантомные боли и кругом только пепел?
Куда дальше? Пепел в озеро и шлакоблоки? Будем заново отстраивать, превратим себя в монолит? Или памятник на Родине героя? Может надгробный.
Или птица Феникс!
Финикс, штат Аризона. Красная заря над красной пустыней! Снова индейцы, бизоны, охота! Всё, как мы любим. Так мне охота!
– Ну вот. Бодрячком!
– Или!
Фрагмент 17. Тримурти
Святая троица моего сознания. Память, фантазия и самое таинственное, непонятное и иллюзорное – действительность, сущность, перманентно переходящая из фантазии в память.
Кто есть кто понятно, если реальность наиболее загадочна и эфемерна, как суть Святого Духа, то фантазия это мечта, как правило светлая. Ну а память, как и моё прошлое, штука довольно тёмная,злая и жестокая.
Триединая личность, трёхликая явь, сотканная из обрывков временной шкалы, слепленная по образу и подобию.
Где я иду по этой расчерченной линейке, не знаю. Куда и не узнаю. И не хочу, наверное. Не хочу знать, не хочу идти.
А дорога растягивается, как резинка, умные люди говорят, что даже если конечный отрезок удлиняется быстрее, чем ты бежишь, ты всё равно дойдешь до конца, вот только времени прогулка займёт изрядно, простой циферкой степенной не выразить – формула нужна, вроде как дольше, чем математическая жизнь Вселенной.
Да, child in time.
Взять бритву Оккама и полоснуть по этой резинке, чтобы не плодить идиотизм. Отсечь всё нахрен! Только хрен оставить, пусть будет.
Child in time…
Есть ли он, этот тайм?
В детстве время течёт медленно, учебный год – эпоха!
Потом ускоряется. Или восприятие меняется. А что за физическая величина, которая зависит от твоего отношения к ней – девка какая-то, блудливая, Психея.
И вот, год прошёл и незаметно.
Оно то тянется, то сжимается. Время коварно, sweet child in time, оно рано или поздно хлестанет тебя наотмашь, резинка лопнет и ты останешься без трусов and wait for ricochet!
А время бежит и ты уже не школьник. Ты знаешь всё про резинки, рогатки, пугачи, отдачу и рикошеты. И не только.
Ты готов. Тебя не пугает. Ты привык. Ты ждёшь каждый день.
Страшно первый раз, потом меньше и наконец ты уже рад. Но нет. Резина рвётся, бьёт тебя, живого места нет. А ты опять шагаешь. И даже можешь присесть, ножки свесить в бездну – ты знаешь, что не упадешь, некуда.
С дыркой возле сердца, с просверленной головой, с перебитым хребтом, отъезжая в классическую световую трубу, путешествуя Там бесконечно долго, ты возвращаешься назад, на свой Путь. Причём через мгновенье. Минуты, секунды против вечности. Всё вместе. Ты видел это.
И улыбаешься, когда кто-то хочет " раз и всё! " – не получится, пуля будет лететь, ползти через мозг вечно и ты навсегда останешься в этой доле секунды. Или нет. Не от тебя зависит и не от пули.
Время, есть ли оно? Есть ли оно у тебя? Есть ли ты?
Время, ты, ты во времени.
Ещё один тройник.
Подумай, пока пуля мозг не вынесла. А я пойду пока, не болей! Мне надо в Ангкор, где улыбчивые, добрые кхмерки ничего не понимают из этой болтовни, и к лучшему! Где Тримурти молча смеётся над моей ахинеей.
Фрагмент 18. The Doors
Тёплые страны, добрые мысли. От себя не убежать, улететь лучше.
Поехали!
Индийский самолет очень похож на индийское кино. Нарядно. Когда выключают центральный свет и пассажиры впадают в спячу,в обычных самолетах над иллюминаторами загорается ненавязчивый приглушенный белый свет,а в индийском самолете – синий, фиолетовый, розовый и т.д., над каждым окошком свой цвет!Гирлянда, словом.
Один момент полёта меня просто убил! Где-то перед посадкой по салону пробежала стюардесса с двумя флаконами освежителя воздуха. Жмет на кнопку аэрозолек и бежит по самолету. То есть там не просто нарядно, но и ароматно!
Атмосфера как-бы намекает – приготовьтесь, мы почти в раю, взлетаем!
Море. Я вырос и прожил не одну жизнь на море. Как и большинство людей, родившихся на побережье, я не люблю его, не то, чтобы равнодушно не замечаю, а конкретно не люблю.
Море созвучно мору, смерти. Оно звучит как смерть, не только фонетически, натурально. Это знает любой моряк. Романтика южных морей остаётся на берегу, на пыльных полках библиотеки.
Море коварно. Нет. Оно предельно искренне отвечает тебе взаимностью. Не нравлюсь – ты мне тоже. Ждал смерти – получи!
Я утонул.
Как всегда банально. Волна опрокинула навзничь, закрутила, потащила куда-то. Где верх, где низ не понятно. Вынырнул, хватануть воздуха и получил новой волной в лицо. Захлебнулся.
Что ж так холодно?!
Всего одна рукавичка, другая, пришитая на резинке застряла где-то в рукаве серой, выцветшей телогрейки, перешитой из дедовской. Я держусь за ледяной металлический поручень, стоя в раздолбанном жёлтом автобусе, прозванном добрыми советскими людьми "сараем".
Сколько мне? Лет шесть, наверное.
Декабрь. Скоро Новый год.
Автобус битком, кто по делам, кто домой, а мы едем в Техас, посёлок Тихоокеанский, в магазин, за колбасой.
Двери открылись и толпа ломанулась на улицу, увлекая и унося меня с собой. И я вышел.
А примерзшие пальцы остались на железной трубе.
Дичь какая-то.
Это не я! Я вон тот мужик в чёрном тулупе с огромными полукольцами белых барашков, они щекочут мне шею, подбородок… Шорты… Клетчатые шорты… Почему я в шортах? Снег… Снег очень похож на песок… Кто я… Где…
3.
Я взгянул на руку. Пальцы на месте. Осмотрелся. Всё нормально, только в шортах полные карманы песка. Значит вытащили, откачали. Живой.
Вокруг суетятся немцы, от страха или от радости позабывшие английский, они меня и спасли, судя по-всему. Где-то я их уже видел, точно, вчера в баре бухали. Или нет?
Больше всех радуется туземка – я ей ещё не заплатил.
Да, всё как всегда, вроде. Так обычно и бывает, всё по-прежнему, на первый взгляд, только потом вылазят мелкие несоответствия, особенно проявляется среди родственников – их лучше знаешь.
И вопросы, вопросы…
Где я?
Какой уже раз? Четвёртый? Не помню. Или не хочу помнить. Или…
А в прозрачно-голубом небе невыносимо яркое пятно. Солнце смеётся, блистая ослепительной белизной зубов.
Надо воспринимать жизнь во всей широте… её улыбки. Даже если это оскал.
Живой. Опять.
И всё по-новой.
Какой кошмар.
